В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Дикая охота


Дикая охота

Сообщений 81 страница 100 из 104

81

Где-то там на подкорках своего еще частично работающего сознания Люциан понимал, что чем больше он сопротивляется, тем больше распаляется демон. И его неутомимый любовник будет изводить его вплоть до самого утра, но принц не был уверен в том, что его самого до утра хватит. И завтра он и шагу не может сделать только потому, что сил у альбиноса попросту не останется. Волчонок издавал уже самые разные звуки: рычал, стонал, кричал, скулил и всхлипывал, и сам удивлялся, что все это исходит от него. Он то уходил от ласк, изматывающих его, то специально подавался, словно ненасытный зверь, коим он, собственно, и был. Однако Вайт уперто не желал называть его хозяином, однако признавал пока что только про себя, что он вынужден будет это сделать. Сойти с ума от непередаваемых ощущений, конечно, прекрасно, он все-таки живое существо.
Наверное, у меня никогда в жизни не будет любовника, который будет настолько кружить мне голову и всячески изводить. Хотя мне кажется, что он не оставит свое творение до конца дней моих или же пока я не найду средство уничтожить такого сильного демона. Но вот только что я буду делать потом, если его не будет со мной? Куда мне идти и что делать в разрушенных и опустошенных землях? Проклятье, я никогда не думал, что буду вот так находиться на распутье. Я не должен, я не должен привязываться к этому убийце и извращенцу!
Но и эти мысли пронеслись ураганом в голове волчонка, поскольку терпение демона, судя по всему, закончилось, и альбиноса бесцеремонно сдернули с камня. Когти парня только скрипнули по камню, оставляя глубокие царапины, и практически тут же Алексус грубо вошел в него, чем вызвал очередной вскрик оборотня. Весьма странно, но боли никакой Люциан не чувствовал, только свечение вокруг его тело только усиливалось, а желание достигло своего апогея. Оборотень яростно царапал валун, рычал и стонал в голос, уже никого не стесняясь и явно распугивая ту живность, что могла неосмотрительно находиться в непосредственной близости от двух ошалевших от похоти любовников. 
Когда в очередной раз Алексус покинул его тело, чтобы вновь через несколько секунд, овладеть им, льбинос резко развернулся и, временно завладев ситуацией что было сил стал выталкивать Алексуса на берег. Его глаза ярко светились, на лице было написано своеобразное удовлетворение, но и вместе с тем желание продолжать. У него это получилось и, опрокинув демона спину и, содрав с него брюки, оборотень вдавил его ладонями в песок, наклоняясь над ним и, хищно разглядывая, облизнулся, словно бы наконец-то поймал жертву после длительной охоты и слежки.
- Я хочу еще, Хозяин!
Оборотень выглядел сейчас так, будто бы слегка двинулся умом, однако он был в полном сознании, и, хоть ему было до безумия неприятно называть Лекса хозяином, кто знает, что именно подразумевал под этим словом Вайт. С этими словами он впился неистовым поцелуем в губы демона, чувствуя странноватый привкус демоническую крови, поскольку острыми клыками прокусил нежную кожу губ. Целовал так, будто сам оставлял своеобразную печать. Однако после поцелуя приподнялся и резко опустился, насаживаясь на раскаленный член Алексуса, громко застонав и начиная двигаться, так, чтобы плоть демона проникла глубже, то, чтобы слегка выскользнула.
Черт с ним, пусть останется довольным, что я сделал так, как он хочет. Пусть фраза не совсем такая, но ведь я назвал его хозяином.
Парень обхватил собственную плоть неплотным захватом, заскулив, потому как каждое, даже малейшее прикосновение вызывало новый прилив возбуждения. А с невозможностью кончить подобное изводило с неимоверной быстротой. Ему до безумия хотелось сбросить напряжение, но такая возможность зависела целиком и полностью от демона. А сейчас он сам практически проявлял инициативу в сексе, хотя имели его. Однако священный зверь никогда не отказывался от удовольствия, и сейчас его сила вкупе с похотью требовала выхода.

+1

82

Чем дольше Алексус находился с Люцианом, тем острее сказывалась на нем дикая потребность в мальчишке. Быть с ним рядом, чувствовать его запах и тепло, растворяться в нем и слышать от него все самое откровенное и неподдельное. Вроде бы Алексус и был демоном - существом падшим, мерзким по своему моральному устройству, но и такой достоин в полной мере наслаждаться кем-то особенным, кто разбавляет его вечность восхитительными моментами взаимного экстаза. Получать от жизни все, возможно в том случае, если у тебя за плечами не один и не два прожитых века. Когда вместо крови по сосудам циркулирует бессмертие, данное, как проклятие, но вместе с ним перешедшее в благословенный дар. Вот если бы поделиться этим самым бессмертием с волчонком, чтобы они вместе смогли проходить один жизненный путь за другим, так чтобы менялись пейзажи и места, а их вечность одна на двоих никогда не исчерпывалась, словно вечный огонь однажды распаленный в их сердцах. На данный момент, у Лекса не было никакой другой цели, как завладение Вайтом всецело. Желание быть Хозяином его сердца, его тела, его души и жизни в целом затмевало здравый рассудок. И каждый раз соединяясь с ним воедино, Лекс ждал от волчонка определенных слов, которые могли бы своего рода клятвой лечь на их судьбы. А слыша лишь отговорки, демон срывался на белом волке и раз за разом причинял ему боль смешанную с удовольствием. Эти бесконечные соития подправленные злобой, агрессией и страстью расшатывали психику. Алексус и Люциан стали прекрасным тандемом из садиста и мазохиста. Демон любил причинять боль, а волчонок принимал её, как должное и просил еще. Знать бы к чему приведут такие извращенные отношения в будущем, возможно стоило бы уже задуматься о том, а нужно ли продолжать? Неизвестно, что их ждет дальше, смогут ли избежать встречи с другими демонами, которые не пренебрегут возможностью поиграть с игрушкой братца. Люциан был очень привлекателен - его внешность, его запах, его волшебная энергетика. Алексус с ужасом представлял себе то, что все это великолепие, его бесценное творение отберут у него. Но сможет ли Повелитель адских псов пойти против других высших демонов и даже самого Сатаны ради какого-то зверька? Что происходит в его душе такого, что сводит Лекса с ума?
Я знаю лишь одну вещь. Этот мальчишка не должен достаться никому другому. Я лучше убью его, чем дам притронуться к его сладкой заднице. Его душа принадлежит мне. И случись что, она достанется лишь своему полноправному Хозяину. Осталось лишь заставить его признать меня таковым, чтобы наложенная на последнего из рода белых волков печать, стала его цепью и его щитом против тех, кто его попросту недостоин!
Пока соитие достигало своего пика и демон нещадно проникал в пылкое тело волчонка, вся природа вокруг будто бы замерла, предпочитая остаться молчаливым зрителем. Кроме эротичных звуков исходивших от обезумевшей страстной парочки, вокруг не было слышно даже шума ветра. Его в принципе и не было. Тишина и благоговение проникли в каждый уголок здешних мест. Демон и дальше продолжал бы свои истязания, но в какой-то момент потеряв над ситуацией контроль, из его объятий вырвался предмет пыток и интимных ласк, который начал увлекать за собой любовника к берегу. Нетерпеливый мальчишка вновь проявлял неосмотрительность, ведь каждый его эгоистичный порыв вселял в Алексуса еще большую агрессию. Ладно, хочет быть оттраханным на песке, будет ему секс на пляже. И даже взятая им инициатива немного не мало заводила. Лекс опрокинулся на спину и ощутил, как влажный холодный песок затягивает его. Горячий любовник сверху создавал едва ощутимый контраст с окружающей прохладой. Люциан то впивался в губы Лекса диким поцелуем, то ерзал на нем, пытаясь оседлать. Но в порыве страсти выданная им фраза повергла демона в состояние шока смешанного с благоговейным упоением.
- Еще! Скажи это еще! И умоляй, Люциан! - голос Лекса изменился и вновь из глубин его души начало вещать праздное адское создание. Его жуткий тембр вводил в состояние оцепенения, хотя не меньше волновал. Лекс впился когтями в бедра мальчишки, когда тот оседлав член демона начал резво скакать на нем. Образ волчонка в ту самую секунду, когда Алексус едва сдерживая желание кончить в него, был одним и самых прекрасных, на какие был способен этот строптивый зверь. Сейчас он был самым настоящим прирученным диким зверем, который отдал бы все ради любви своего Хозяина.
- Я хочу кончить в тебя, - рыча процедил демон сквозь зубы и весь напрягся. Его поразило волнообразной судорогой пронесшейся от паха до рта, и теплом прилило вновь к твердому члену. Лекс обильно излился в Люциана, при этом эрекция никуда не ушла. А пытка мальчишки все продолжалась...

+1

83

Песнь о волке

Казалось, Люциан уже забыл о том, что за ними наблюдают чужие глаза. Хотя, скорее всего, это так и было, те ощущения, что сейчас он испытывал, становились во главу угла и ему больше ничего другого было не надо. И у волчонка складывалось впечатление, что каждый раз при очередном соитии с Падшим, он будто бы подпитывается своеобразной энергией от Алексуса, становится старше, но не внешне, а набирается своеобразным опытом. И сексуальным в том числе, конечно же. В таки моменты вокруг него никого и ничего не существовало, боль и наслаждение смешивались и, можно сказать, благодаря Лексу, оборотень научился не обращать особого внимания на боль.
Во-первых потому, что всю ту максимальную боль от потери близких он испытал, и она потихоньку притуплялась, но все же будучи подкрепляемая желанием мести. А во-вторых, сказывалась его возможность регенерации, которая была еще более хорошей и быстрой после того, как демон оставил на нем свою адскую печать-проклятие. И весь этот клубок ощущений стал для Вайта своеобразным наркотиком, от которого он не хотел и не мог отказываться.
Вот и сейчас, наверное, все-таки настал тот момент, когда нужно было потешить самолюбие Алексуса, назвав его Хозяином. И даже сквозь пелену безудержной страсти, оборотень заметил, насколько изменилось выражением лица Лекса - черты стали более резкими, глаза снова окрасились алым, и во всем его облике проглядывало что-то адское, кем, собственно, Падший и являлся. Это было страшно, казалось жутким со стороны, что альбинос совокупляется со злобной адской тварью, но не для Люциана. Он уже привык в подобным метаморфозам. И, ощутив когти демона на своих бедрах, не менее сильно пришпилил его собственными когтями к песку, наклоняясь над ним и заглядывая в глаза своими золотистыми.
- Умоляю, Хозяин, дайте мне разрядку...иначе моя энергия просто разорвет меня изнутри. У-мо-ля-ю! - и вновь оборотень впивается в уста демона своеобразным поцелуем-укусом после того, как ощущает, что от этой дикой скачки, Алексус излился в него, но вместе с тем, его желанием ничуть не уменьшилось. Беловолосый еще сильнее сжал плоть демона в себе, наклоняясь и кое-как потираясь о своего любовника, уже не в силах выносить это чувство невозможности выпустить свое напряжение.
Как же можно так, я хочу еще раз повторить подобное. А может быть и не раз. Хоть это чувство сводит меня с ума, и я еле сдерживаюсь. Во мне переплелись воедино человеческое и звериное, и я не хочу, чтобы это когда-нибудь прекратилось.
Невероятно, но иногда в мыслях Люциана проскальзывали мысли о том, что ему хотелось бы остаться с Алексусом навсегда, поскольку век оборотней хоть и много длиннее человеческого, но все-таки короче демонического. Интересно, возможно ли превратить оборотня в демона? Но потом эти мысли словно растворялись в никуда, и альбинос начинал корить себя за подобные вольности. Совесть, все еще оставшаяся у него, грызла с невероятной силой, и волчонок старался больше об этом не думать.
Но принц даже и не подозревал о том, что, возможно, его таким смелым мечтам, от которых он всякий раз старался избавляться, и не суждено будет сбыться. Точно также как и не успеет он отомстить убийце своего Клана. Конечно же такая энергия, которой обладал священный зверь, не могла не привлечь того, коего почувствовал Алексус, кого он хотел видеть в непосредственной близости от своего волка меньше всего.
Азазель видел все от и до, чем занимаются Алексус и Люциан, и решил в самом ближайшем будущем увести из-под носа братца самое дорогое сейчас для него существо. Раз уж Лекс не может завладеть всецело душой и силой мальчишки по каким-то неизвестным причинам, то ему, одному из высших демонов, это обязательно удастся. И уж сюсюкаться с этим оборотнем демон ни в коем случае не будет. Если принц станет сопротивляться, будет в тот же момент убит, тогда его душа будет одной из самых дорогих игрушек в копилке Азазеля. А Лекс как-нибудь переживет, а если посмеет воспротивиться, то его постигнет такая же судьба, как и альбиноса...
Люциан же, продолжая двигаться поверх своего любовника, ощущал, что силы постепенно его покидают, но внутри его всего распирает та неведомая ему доселе энергия, от которой необходимо срочно избавиться. Потому-то и стоны, издаваемые им, стали в разы громче и слаще, все ради того, чтобы Лекс наконец-то снял эту проклятую печать-кольцо. Однако же, находясь в состоянии сильнейшей эйфории, он не ощущал той опасности, что грозит ему и, возможно, Лексу...

Отредактировано Shax Lloyd (2014-10-05 14:42:58)

+1

84

Я люблю тебя...брат...
Обрывки прошлого резко замельтешили перед глазами, словно сливаясь с мелкими бликами от тысяч ночных цветов. Смотря перед собой, Алексус будто бы видел совершенно другое существо, но отнюдь не Люциана. Протягивая ладонь к его мокрому и волнительному лицу, прикладывая её со всей нежностью к горячей щеке, демон широко раскрывает глаза в которых отразились боль и отчаянье. Сейчас он смотрел в зеркальное отражение своего неведанного никем и канувшего в Лета прошлого. Он уже видел подобное выражение лица, и этот искренне умоляющий взгляд. Но кажется раньше в нем было нечто иное. Больше тепла, больше  чувств, больше...любви? Кто-то другой, кто-то бесценный смотрел на него так, словно Алексус был самим Господом. Воспоминания давались демону с трудом и сжигали всего его изнутри. Почему именно сейчас он ворвался призраком прошлого в такое безмятежное настоящее? Неужели сила белого волка впитанная Алексусом в этом безудержном соитии всему виной? Это она паршивка растеребила старые раны, раскрывая их до такой степени, что из глаз Лекса начинают литься кровавые слезы. Он резко поднимается с зыбучего песка, притягивает к себе волчонка и одним рывком снимая с того печать начинает вновь достигать уже обоюдной экстатической встряски. Он дико вбивается в тело любовника, лишая Люца последних сил, а сам...
Вы когда-нибудь видели, как плачут Падшие? Существа рожденные из света, сколько бы раз их не низвергали с Небес за грехи, так или иначе навсегда останутся в душе ангелами. Сколько ненависти и зла не таят их сердца, в их душах все еще тлеет слабый огонек света. Когда их ангельская сущность вырывается из оков тьмы, их глаза переполняются слезами. Падшие плачут кровью. И если подобному дано свершиться, значит душа Падшего все еще несет незримое тепло. Чувства пронесенные сквозь века тихо дремлют внутри, находя выход самым эксцентричным образом.
Когда-то мы были счастливы, нас обоих переполняла любовь. Ты был для меня светом, а я твоей Вселенной. Мы желали прожить друг с другом вечность и пронести свои чувства сквозь время. Рожденные из света одной звезды, мы всегда были одним целым. Ты был мной, а я тобой. И крылья наши вздымались вверх к солнцу, дразня его своим великолепным светом. Свет наших крыльев, свет наших душ...
- Мой любимый брат, мой Лаксиель...- прошептал Алексус на языке ангелов, который был ясен лишь сыновьям Небес. Он крепко сжал Люциана в объятиях и впился в его губы отчаянным поцелуем. Их совокупление достигло своего пика, когда Лекс несколько раз подавшись вверх и обхватив член мальчишки ледяной рукой, кончил в волчонка во второй раз. На его лице отразились самые разные эмоции - от боли до благоговения. Из глаз все еще катились градом кровавые слезы, которые не были подвластны демону. Он вспомнил прошлое, а вместе с ним и те чувства на которые ранее был способен. Тогда - во времена зарождения всего живого, во Вселенной существовал Господь и его верные сыновья. Алексус был рожден вместе с братом-близнецом Лаксиелем, к которому тогда еще будучи ангелом, он проникся иной формой любви. Совратив брата и привязав его к себе, Алексус стал грешником еще до Великого восстания Небес. Прознав об инцесте, другие ангелы рассказали все Михаилу и тот, как самый высший архангел свершил свое правосудие. Он уничтожил Лаксиеля, а Алексуса оставил в живых нести свой тяжкий грех. Свет Лаксиеля опустился на Землю и настиг сердца неведомого существа. Но не знал об этом Алексус, поэтому, с того дня ополчился против собратьев и был в первых рядах Падших, последовав за Люцифером, у которого были свои личные затаенные обиды и злость...
Этот свет...Как же я раньше не догадался, глупец! Ты взывал ко мне, брат мой? Все эти века, что я интуитивно следовал за его кланом, охраняя их силу и их поколение за поколением...Ты жив благодаря этому мальчику. Он словно твоя реинкарнация...Хотя - он совсем не похож на тебя. И он ненавидит меня всем сердцем, а я...
- Я люблю тебя, - проговорил демон оставив на губах Люциана еще один поцелуй, и сам не осознал того, что сейчас так бездумно влил в уши находящегося в трансе волчонка. Хотя, может быть тот и не расслышал, так как силы давно покинули его изможденное тело, а сознание уплывало словно лепестки лунных цветов по кристальной глади ночного озера.

+1

85

Наконец-то оборотень дождался того, что Лекс буквально сорвал с него эту чертову печать, и даже не сдерживаясь, альбинос смог высвободить свою энергию настолько, насколько смог. Казалось, что он в данный момент с помощью этой неведомой ему силы, которая пока что ему не подчинялась, мог испепелить любого, кто встал бы на его пути. Но эта энергия уходила практически в небеса, растворялась, но полностью уже никогда бы не смогла уйти из Люциана, который двигался верхом на демоне уже из последних сил. Он поскуливал от возбуждения, закрыв глаза, но когда вновь решился посмотреть на того, кого он недавно назвал Хозяином, хотя ни в какой мере не желал этого, его взору предстала невиданная, но вместе с тем страшная картина.
Он...плачет? Я никогда не видел то, как на самом деле плачут кровью? Слышал такое пожелание, высказанное в порыве бешенства, дабы твой враг умылся кровавыми слезами, но чтобы самому воочию узреть это? У меня мурашки идут по спине...
Но, возможно, мурашки бегали по телу альбиноса еще не только поэтому. Не менее возбужденный демон сжал его плоть ледяными пальцами, вырвав тем самым очередной крик принца, который, слегка дрожа, протянул руки, обнимая его за шею и прижимаясь к любовнику всем телом. Оборотень видел, что с Алексусом творится что-то невероятное, но что именно - он не понимал и объяснить не мог. Это пугало и завораживало одновременно. Тем временем Лекс высказал что-то на непонятном Люциану языке, после чего поцеловал его, но уже с какой-то невероятной нежностью.
- Ч-что происходит? - вопросил Люциан, но ответа на свой вопрос он не получил. Последние силы постепенно покидали его, но несмотря ни на что, Вайт старался сохранить трезвость рассудка, хотя после такой встрясочки это было достаточно проблематично. Но состояние демона ему категорически не нравилось. Волчонку казалось, что будто бы Лекс не понимает, что перед демоном находится он сам, а не какое-то иное существо. Но, возможно, это была всего лишь игра его воображения. Отлюбленный вдоль и поперек альбинос сам излился чуть ли не трижды, чтобы максимально спустить напряжение и, когда уже хотел было слезть с демона, как вдруг...
- Я люблю тебя!
Заключил внезапно Алексус, вновь целуя оборотня, который буквально ошалел от услышанного, но не поверил не единому слову демона. Он вообще уже мало соображал, однако знал то, что такие слова в отношении себя от убийцы он если и услышит, то они, возможно, будут или очередной издевкой или очередной ложью. Интересно, с Алексусом и вправду что-то случилось и у него съехала крыша от такого умопомрачительного с точки зрения Люциана, секса, или же он снова и снова играет с волчонком, стремясь его привязать к себе крепко-накрепко. Обессилев от дикой скачки, альбинос уже чуть ли сознание не терял.
Зачем он все это со мной делает? Ясно же, что демоны не понимают, что такое любовь и это слово произносить могут только лишь ради собственной выгоды. А вот я? Я умею любить? Я любил только свою семью, которую у меня отняли внезапно и жестоко. Но будучи отныне рядом с Лексом, который меня от себя на пол-прыжка не отпустит, я никогда не смогу познать истинное значение сего прекрасного чувства.
Тяжело и часто дыша, пытаясь восстановить бешеное сердцебиение, Люциан привстал, высвобождаясь из крепких объятия демона и, слегка дрожа, завернулся в свою накидку, закрыв глаза и уткнувшись в плечо Лекса. Он старался забыть последние сказанные им слова и не мог. Но это было жизненно необходимо. Обхватив его за руку, принц сидел тихо-тихо, не говоря ни слова и будучи не в силах вновь взглянуть в глаза Падшего.
А мальчишка-то сильно привязан к братцу и эта привязанность гораздо более сильнее, чем печать, которую Алексус оставил на нем. Я уничтожу эту привязанность, и звереныш возненавидит его гораздо сильнее, чем раньше. А если не покорится, умрет самой страшной смертью.
Азазель ухмылялся ехидно, наблюдая за той идиллией, что воцарилась у озера, и уже придумал немало способов разлучить брата и оборотня, чтобы забрать себе новую непокорную игрушку.

Отредактировано Shax Lloyd (2014-10-07 21:51:29)

+1

86

Кто знает, было ли признание Алексуса данью его загубленному прошлому или же он все еще что-то чувствовал на каком-то подсознательном уровне к своему брату. А может быть адресат этих слов давно был сменен, и как бы не упирался демон, частичка светлого в его душе льнула к Люциану, прорываясь сквозь все барьеры из злости и ненависти, которые выстроились за всю жизнь Падшего. Пусть в нем не осталось ничего святого, пусть от него исходит сплошной негатив и разрушительная аура, но когда-то он был другим, а то, что дано нам от рождения так или иначе хранится в наших душах. У Алексуса была душа - отравленная и гадкая, но все-таки была. И кто знает, может быть свет души брата, который хранился в Люциане, проник в Лекса и теперь медленно латает старые раны, умеряет затаенные обиды и безмерную ненависть ко всему, что воспрепятствовало когда-то Падшему быть с тем, кого он любил. Он не какой-то низший демон, которые рождаются из грехов земных существ или загубленных тьмой душ. Он выше них и имеет высокий статус, который ставит его в одну шеренгу с другими Падшими, получившими свои непоколебимые адские ранги. Он Повелитель адских псов, он брат Люцифера и его самый верный соратник. Его ненависть несравнима с ненавистью Сатаны, но...Каждый из них когда-то любил, а потеряв любовь, потерял и веру в того, кто их когда-то создал. Веры больше нет. Нет больше святости и добросердечия. Холодное сердце не откликнется на чьи-либо чувства.
Я больше не тот, кем был раньше...Лаксиель. Я был проклят отцом, я был гоним братьями...А теперь...Теперь я хочу разрушить весь этот мир, так чтобы от него ничего не осталось. Чтобы те, кто горделиво смотрят на нас с Небес умылись кровавыми слезами, так же как я...Так же как я, тогда и сейчас. И я так устал. Все мое существование без тебя, оно никогда не имело смысла. Но стоило мне встретить этого мальчишку, узреть его силу, в которой сразу не узнал тебя! Я хотел пожертвовать им ради своих корыстных планов. А теперь, ощущая тебя в нем, и уже попросту не замечая разницы между тобой и им, я не хочу терять его. Не хочу терять вас. Терять снова.
Поддавшись эмоциям, Алексус не сразу почувствовал, что они с Люцианом не одни. Тот, кто тщательно подбирался к младшему брату уже был совсем близко. Азазель даже планы наметил касательно игрушки брата, но прежде чем он отберет у Лекса самое драгоценное, он преподаст беглецу знатный урок примерного поведения. Среди Падших давно ходили слухи, что Аз неровно дышит к Алексусу, и всячески пытался прогнуть брата под себя. И не только он, но и остальные в какой-то мере испытывали к Повелителю адских псов тягу. Дело в том, что в час Великого падения Алексус не претерпел ужасающих метаморфоз. Его истинный облик остался неизменным, а еще...Он не потерял свои крылья, которые едва ли почернели. Лишь глаза, что неизменно были зеркалом души почернели и налились алой злобой. Тот жуткий образ, который был представлен взору Люциана в первую их встречу, в роковой день для клана Вайт, был ничем иным, как фальшивкой. Истинный Алексус был сейчас перед Люцианом, только без крыльев. Видя брата таким, Азазель весь закипал, желая разорвать в клочья его любовника, с которым Падший вел себя недостойно своему статусу. И когда Лекс все же почувствовал, что Азазель где-то неподалеку, то тут же пришел в себя, отгоняя прочь мысли о прошлом, о брате и навсегда утраченной способности любить, чтобы он сейчас не наговорил сгоряча Люцу. Парень сидел рядом с ним и обнимал его за руку. Он поступал правильно, ничего не спрашивая и не настаивая на объяснениях. Но отчего-то сейчас, Алексус чувствовал потребность рассказать Люциану часть правды, которая была скрыта от волчонка все это время. Кто знает, что случится при стычке с Азазелем. И быть может, отпустить Люциана будет лучшей возможностью уберечь его от лап ненасытного адского создания, коим был Аз.
- Слушай меня, Люциан, и прошу не перебивай. Когда я закончу, ты покинешь это место. Один. Без меня. - Алексус приник губами к уху волчонка и начал тихо и печально ему нашептывать горькую правду, о которой услышит лишь Люциан и больше никто другой. Даже Азазель. - Я убил твою семью, потому, что на них было проклятие. Твой прадедушка когда-то заключил со мной договор, что в случае выхождения из под контроля силы, которой ваш клан был награжден несколько веков назад, я обязуюсь его уничтожить. Твоя родня не могла справиться с силой, которая есть в тебе. Еще чуть-чуть и они стали бы обезумевшими животными. Их судьба была неминуемой, Люциан. Но ты другой. Сила в тебе - это свет души одного из самых прекрасных ангелов, которые были рождены на Небесах. Он был казнен за любовь к другому ангелу и уничтожен своими братьями. Его душа спустилась на землю и поселилась в твоем прадедушке, а после передавалась от одного Вайта к другому. Но душа ангела несет в себе разрушительную силу, которую взять под контроль иному существу практически не по силам. Твой дед долго хранил её, после чего начал сходить с ума. Развязалась война с другими оборотнями, и все из-за его безумия. Тогда-то он и заключил со мной сделку. Теперь ты единственный из клана Вайт, и когда ты погибнешь, душа ангела навсегда уснет в тебе, так как больше некому будет её передать. Сможешь ли ты вынести тяжесть данной тебе ноши - я не ведаю. Единственное о чем прошу - живи. Живи сколько можешь. И храни его свет в себе. А еще...не преследуй меня.
Алексус отстранился от Люциана и встав с песка, сорвал с камня свою накидку. Облачившись в неё, секунду спустя на нем уже были новые одежды. Он нервно заправил длинную прядь волос за ухо и стерев с лица остатки слез не глядя на Люциана двинулся в гущу леса, откуда шла аура Азазеля.
- Прощай, волчонок.

+1

87

Зачем ты нас создал? И ангелы-братья мне рвали крыла,
Мы были как звезды, и каждому ты подарил имена,
Теперь уже поздно... Меж нами война!

Хоть альбинос и чувствовал себя опустошенным, так замечательно он себя еще никогда не ощущал, несмотря на то, что его сейчас практически изнасиловали. Хотя это насилием и назвать было сложно, он сам хотел подобного и не оказывал никакого сопротивления, так что все было, можно сказать, по обоюдному согласию. Поэтому он просто тихонько сидел рядом с Алексусом, не задавая вопросов, не говоря ни о чем и ни о чем не думая, поскольку даже на это сил у него не осталось ровным счетом никаких. Парень потер глаза и покрепче прижался к руке демона. Почему-то в данный момент он ощущал полное спокойствие и немного необдуманно забыл о том, кто же следил за ними. Но тут случилось просто невероятное, чего волчонок никак не ожидал. Лекс начал ему рассказывать такие вещи, от которых у сразу пришедшего в себя принца чуть ли не встали дыбом волосы. Он слушал и никак не мог поверить в услышанное. Но отчего-то внутренне чувство ему подсказывало, что именно в настоящий момент демон не врет, как по своему обыкновению.
Но как? Зачем он говорит все это именно сейчас? Никогда не поверю, что типа время пришло, ведь два года он молчал как шпион на допросе. И куда он так торопится, словно его кто-то или что-то подгоняет. Или же Алексус чего-то опасается, но мне не говорит? Я и перебивать его не должен...
А перебить очень хотелось, поскольку у Люциана вопросов накопилось великое множество. И чем больше демон рассказывал, тем сильнее у Вайта начинало разыгрываться беспокойство, которое судя по всему передалось от Лекса и ему. Он практически неосознанно вцепился когтями в плечо Алексуса и уставился на него непонимающе и как-то испуганно. Он хранит в себе свет ангела? Как такое возможно? Или же эта мощная энергия, что высвобождалась из него в моменты сильнейших эмоциональных потрясений, и есть тот самый свет? Вайт все меньше и меньше понимал, что ему говорит Алексус, но запоминал каждое слово, буквально впитывая его как губка. И еще тот, кого Люциан ненавидел больше всех на свете, попросил не преследовать его и...жить. Его просит жить демон, который всякий раз угрожал убить его, если Люц не подчинится и не станет звать его хозяином. И вот - сие свершилось, и что же теперь?
- Лекс, я...
Парень протянул к демону руку, успев коснуться только длинной пряди волос, но в ответ услышал только лишь:
- Прощай, волчонок.
И демон в несколько широких шагов пересек расстояние до ближайших деревьев, даже не обернувшись и не посмотрев на Люца, скрывшись в темноте. Вайт только лишь хлопал глазами, не понимая, что происходит. Он так хотел избавиться от вечно находящегося с ним Лексуса и внезапно исполнилась его, можно сказать, мечта. Волчонок вскочил, хотел было двинуться вслед за Алексусом, но Падший скрылся в темноте слишком уж быстро.
- Стой! Куда? Как ты смеешь так поступать со мной? - заорал Люциан что было силы. Его голос дрожал, парень обхватил себя руками, тяжело дыша. - Не оставляй меня одного! Что я буду делать...без тебя?
Последнюю фразу он произнес уже тише и буквально осел на песок. В голове хаотично крутились воспоминания о том, что несколькими минутами назад поведал ему Падший. И Вайт не менее хаотично попытался выстроить какую-никакую логическую цепочку.
Значит в тот момент, когда он сказал, что любит, ему привиделся тот ангел. Неужели запретная любовь погубила их? И теперь...я земное воплощение того ангела? Но эту силу невозможно взять под контроль...а если я все-таки попробую? Ведь не зря она передавалась по наследству. И если я последний из рода Вайт, то просто обязан совладать с ней. Может быть для этого нужно что-то сделать? Только вот что, кто же мне подскажет?
Внезапно Люциан прервал свои размышления - хищник внутри него вновь почуял опасность. Алексус ушел туда в темноту, может быть он направился навстречу тому, кто не хочет, чтобы просьба демона о том, чтобы Люц жил, свершилась. Значит нужно бежать отсюда, бежать со всех ног, чтобы его не нашли. А что если... погибнет Лекс? И вот альбинос начал терзаться сомнениями. Он буквально разрывался между желанием сбежать и наконец-то избавиться от ига Падшего, что столько времени мучило его, и желанием направиться вслед за Алексусом, чтобы не допустить его гибели?
- Что же ты сделал со мной, Алексус? Зачем ты настолько привязал меня к себе? А может быть это говорю не я, а ангел во мне? Хотя нет, пока что я в своем уме и еще могу адекватно мыслить. А что если то существо, что наблюдало за нами, сначала убьет Лекса, а потом будет преследовать меня? Я не хочу этого. Нет, я решил - надо пойти вслед за Лексом.
Принц вновь поднялся на ноги, отыскал среди густой травы свою одежду и тоже начал пробираться к деревьям, благо в темноте видел идеально. У него не было никакого оружия, да и знал он, что оно не поможет. Вероятно на какое-то время сила оборотня сможет сослужить хорошую службу, но не только она, а та неведомая энергия ослабит или уничтожит зло.

+1

88

Алексус внутренне весь изводился. Его переполняли самые тяжелые и противоречивые чувства, от которых душа продолжала обливаться кровавыми слезами, а холодное сердце стало наполняться теплом. До него наконец дошел смысл существования клана Вайт, он узнал в силе Люциана свет души собственного брата и сам Люц вроде бы начал открываться ему с других сторон, назвав его Хозяином. Было ли это от души сказано - неважно, главное, что волчонок наконец это произнес. Если раньше под словом Хозяин демон подразумевал реального Господина, в чьем распоряжении был Вайт, то теперь оно имело иной смысл. Хозяин его души и сердца, которому мальчишка готов был бы посвятить все свое существование. Вот такой вот смысл...Демону категорически не нравилось то состояние, в котором он вынужден был сейчас прибывать. Словно его хорошенько встряхнули, вывернули наизнанку и несколько тысяч раз исполосовали душу плетями. Он будто бы вновь проделал путь с Небес в чертоги Ада, больно разбиваясь об острые скалы. Он не хотел бросать Люциана, не хотел прекращать их вечные странствия, тем более, что наконец повстречал утерянную частичку души любимого брата. Все то время, что он просуществовал в мире оказывается было прожито не зря. Он нашел жестоко отобранное у него счастье, пусть не совсем в таком виде, в каком оно у него было, но...Душа брата откликнулась в Люциане сплетаясь с Алексусом вновь воедино. Лекс хотел верить, что её тепла хватит ему еще на несколько веков вперед, но на деле, отпускать мальчишку, в котором есть то, что дорого Падшему, не было сил. Разворачиваясь спиной к волчонку, которого он также уже считал чем-то большим, чем просто опасной игрушкой в собственных руках, Алексус с силой сжимал кулаки и стремительно уходил в чащу леса, наставляя себя не оглядываться.
Я не должен думать о нем! Я демон! Я Падший! Я способен только уничтожать и ненавидеть! Я не тот, кем был раньше! Мне нужно выкинуть его из головы, выкинуть ради себя и ради него! Я вернусь в Геенну и продолжу свое праздное существование. Буду отбирать души, буду разрушать судьбы, ненавидеть всех и впускать в чужие сердца сладостный грех. Мне нельзя быть рядом с ним. Еще бы чуть чуть и во мне проснулся бы тот, кем я когда-то был. Я другой! Другой! Другой! Я должен...высвободить свою силу. Я должен стать тем, кем я есть...
Алексус воспользовался перемещением в пространстве, чтобы подобраться как можно ближе к Азазелю. Он ощущал энергетику другого Падшего и казалось даже мысли брата начали беспардонно проникать в голову Лекса. Повелитель адских псов ощущал дикое желание Аза расправиться с ним и завладеть им целиком. Ну конечно же, этот извращенец и плут видя каким страстным был брат с другим существом испытывал жалкую зависть и разъедающую гнилое нутро ревность. Чем ближе подходил к нему Алексус, тем больше демон терялся в собственных мыслях. Как ему поступить, чтобы Азазель не преследовал Люциана? Что сделать, чтобы огородить волчонка от алчного демона? Он мог бы переступить через себя и отдаться Азазелю, но кто даст гарантию, что подлый брат не станет потом выслеживать Люциана, чтобы не лишний раз позабавить свою загубленную душонку...Следовало действовать так, чтобы сбить Аза с толку.
- А ты долго искал меня, Азазель, - прислонившись спиной к одному из огромных деревьев произнес Алексус своим загробным голосом. Он был невозмутим, взгляд был как всегда холоден и беспристрастен. Из тени другого дерева медленно показался силуэт высокого красноволосого молодого мужчины. На нем была подобная Лексу ряса (видимо в Аду сейчас была такая особенная мода), а в руке он держал черный длинный кнут. Прозвучал едва уловимый свист и руку Лекса обожгло. Кнут зафиксировался вокруг запястья и был грубо натянут. Алексус стоял не двигаясь с места, лишь выставив немного вперед руку согнутую в локте, и не давая Азазелю притянуть себя с помощью его любимого подручного средства пытки.
- Любовь моя, я скучал. Я уже начал думать, что люди приручили тебя, как одного из твоих шавок, аха-ха-ха! - Азазель самодовольно рассмеялся. В его голосе было столько игры и фальши, что хотелось плеваться. Алексус дернул рукой, пытаясь высвободиться, но другой Падший не отпускал его. Он резко рванул с места и в секунду появился перед братом лицом к лицу. Глаза Аза прожигали Лекса насквозь, в них горело безумие, настоящее сумасшествие. Но Алексус никогда не отводил взгляд, потому как подобный жест означал признание себя слабым. Аз схватил брата за подбородок и впился в его бледное лицо когтями. На белоснежной коже выступили черные капли демонической крови. Лекс оскалился, а Азазель довольно улыбнулся приближаясь к нему вплотную и принюхиваясь.
- От тебя несет псиной! - сильнее стиснув подбородок брата, грубо выкрикнул ему в лицо Аз.
- А как по твоему я должен пахнуть? Если ты не забыл, в моем подчинении тысячи адских псов. - равнодушно ответил Лекс закатывая глаза.
- Не ври, Алексус! Я видел вас! Я видел тебя с тем смертным щенком!
- Ааа, ты о том что ли? - протянул демон ухмыльнувшись. - Ну да, был я с одним. Не одному тебе ведь хочется отдать дань своей похоти.
- Кто он? Кто он для тебя?! - не унимался Азазель вжимая Алексуса в ствол дерева так, что тот начал трещать и вот вот сломался бы.
- Одноразовая игрушка. Ничего интересного. А ты, что, ревнуешь? Все еще хочешь меня, Азазель?
- Ты, жалкое подобие Падшего! Ты маленькая шлюха Люцифера!
- Ну вот, я же говорю - ревнуешь! - Алексус ехидно оскалился и тихо рассмеялся. В ответ Азазель мощно врезал ему рукоятью кнута по лицу, сломав кости, которые мгновенно срослись. Потом последовала еще череда ударов один за другим. Сила Алексуса была частично запечатана им, поэтому боль от ударов такого же демона, как он была ощутимой. Он стиснув зубы стоял не сопротивляясь, хотя в душе готов был порвать Азазеля в клочья. А тот войдя в раж оторвал Лекса от дерева и начал избивать его так, что вокруг ломались деревья и разбивались камни. Алексус летал от одного дерева к другому, его голова разбивалась о валуны, а белая ряса в которую он был облачен пропиталась кровью и окрасилась в черно-алый цвет. Смысла противиться Азазелю не было, так как Алексус сейчас не был равен с ним по силе. Он терпел надругательства над собой и выслушивал череду сквернословия, которой покрывал его другой Падший. Когда Азазель вдоволь наигрался в битье, он припечатал Лекса к земле и сел на него верхом.
- И что мне сделать с тобой еще, Алексус? - Аз разодрал рясу на груди Лекса в клочья, и провел когтями по его коже от ключиц до тихо бьющегося сердца демона. - Может быть вырвать его и сожрать?

+1

89

Нельзя сказать, что принц Люциан не боялся того, к кому он сейчас направлялся вслед за Алексусом. Он знал, он чувствовал, что тот другой сильнее, его сила более мощная, чем у того Падшего, который сейчас так бездумно оставил его и растворился в ночи. Но почему-то не мог оборотень поступить иначе. Чувства, которые раздирали его на несколько частей, отчасти были ему непонятны и от этого альбинос немало мучился. Он до сих пор вспоминал те слова и тот рассказ, услышанный от демона. Убивать его семью и истреблять полностью клан было по мнению волчонка не правильно, но видимо иного выхода не было. Поскольку он никогда не вдавался в подробности того, откуда его семья обладает такой неведомой силой, которой он сам еще не научился полностью управлять и контролировать ее, то, вероятно, Алексус знавший чуть больше, поступил верно. Но только почему он оставил одного его в живых, еще не зная о том, что в нем запечатана энергия того ангела, которого когда-то любил демон.
Он видит не меня, а того ангела. И какие-никакие чувства если и остались у Лекса, то не ко мне. Зачем я тогда иду за ним, когда я ему совсем не нужен?
Альбинос вдруг остановился и как-то поник, чуть сгорбившись. Он оперся спиной о большое дерево и зажмурился. А ведь и правда - он только лишь носитель той силы, которой хотят завладеть адские создания. А раз он последний выживший из Клана Вайт, то его неминуемо ожидает участь предков, которые сошли с ума, как говорил Падший. Зачем тогда жить и пытаться что-то сделать, раз судьба уже давно предрешена? Зачем все эти жалкие потуги? Раз его предки не смогли справиться, то и ему неподвластна та энергия. Можно конечно было бравировать и думать о том, что он сможет, что у них не получилось, а у него получится... Люциан сам не верил в это.
Я жалок, я настолько жалок, что и самому противно. Зачем Алексус рассказал мне все это? Чтобы я мучился этой мыслью до конца своих дней и ждал того часа, когда мой разум выйдет из-под контроля, а сила ангела канет в небытие и не достанется никому. Это еще более жестоко, чем уничтожение моей семьи.
Волчонок закрыл лицо руками и тихонько всхлипнул. Нет, он не плакал, этот тяжелый вздох был чем-то похож на всхлип. Но он будет еще более трусливой тварью, если повернет назад, начав искать выход из леса, а после - приют на чужих землях. Но внезапно он почувствовал усиливающееся сердцебиение, и парню стало не хватать воздуха. То место, где находилась печать, когда-то оставленная ему Алексусом, стало пульсировать. С Падшим происходило что-то совсем нехорошее, и оборотень ощущал это, будто плохо ему самому. Нет, боли не было, было яркое чувство тревоги. И, отлепившись от дерева, Вайт продолжил свой путь в поисках демона.
Я не дам ему погибнуть! Я должен узнать всю правду от него самого, чего бы мне это ни стоило!
Чем ближе подходил парень к месту битвы, тем отчетливее он ощущал присутствие того, кто с таким интересом следил за ними тогда возле озера. Оборотень выглянул из-за дерева и увидел иного демона. Он был очень красив по человеческим меркам, но Люциан как будто не видел всю эту красоту. Вместо прекрасного лица ему виделся омерзительный скелет с рогами, горящими глазницами, покрытый струпьями. Волчонок поморщился, Алексус ему никогда не казался таким, даже в тот момент, когда они встретились впервые, когда тот вызывал своих адских псов. Красноволосый вовсю использовал свой кнут и избивал Лекса с такой силой и остервенением, что альбинос только диву давался. Почему он так жесток? И почему Алексус не отвечает ему, а позволяет такое вытворять? Неужели ему нравится чувствовать такое унижение от другого?
- И что мне сделать с тобой еще, Алексус? Может быть вырвать его и сожрать?
Демон уселся верхом на окровавленного Алексуса, смотря на него с превосходством и нескрываемым ехидством, а у альбиноса все стало закипать внутри все сильнее и сильнее. Его захлестнула дикая ненависть и злоба, руки сжались в кулаки, и хищник внутри парня ощетинился и стал рычать. Хотя Люциан знал, что он один ничего не сможет сделать против этого Падшего, но просто так стоять и смотреть он не мог.
Убери от него руки, ублюдок!
Секунда - и принц оборачивается волком, который был в несколько раз крупнее того, кем он был ранее. Еще секунда и оборотень совершает великолепный прыжок с места, хотя, казалось бы, волки не умеют этого делать, но все-таки Вайт и не был обычным волком. Зверь сбивает Азазеля с ног (и с Алексуса) и со всей дури вгрызается ему в шею острыми клыками, раздирая кожу, вырывая кусок мяса и ощущая отвратительный запах паленой плоти. Но и демон не лыком шит, он использует магический удар, который может быть не такой сильный, как нужно (все-таки нападение оборотня неожиданно) и отшвыривает Люциана так, что тот ударяется о ближайшее дерево, ломая его и слегка поскуливая. Но зверь тут же встает на ноги, подходит к Алексусу и злобно рычит, скаля окровавленные клыки и закрывая его собой, вздыбливая белоснежную шерсть. Люциан даже и не думает о том, что Азазель может его убить с легкостью, но и отступать он не собирается. Пусть лучше все закончится здесь и сейчас.

+1

90

Алексус неподвижно лежал на сырой земле и практически не дышал. Сейчас вообще хотелось раствориться во тьме ночной и стать незримым духом, до которого никому не будет дела. Слишком устал. Слишком много времени он провел бок о бок со своими ненасытными братьями, у которых, как только они оказались в Аду, начало крышу срывать от совершения одного тяжкого греха за другим. И он вместе с ними плевал таким образом в лицо Господа и тех, кто вальяжно расселись на облаках и смотрели на "сброд" своих собратьев с Небес. Рожденные из одного света, навечно ставшие врагами. Но даже во тьме среди Падших, Алексусу казалось бы не было места. Да, он ненавидел также страстно и самоотверженно, как и Люцифер с его верными подопечными. С каждым днем в нем разгоралась злоба на такой несправедливый мир сотворенный Отцом и на ту мораль, которую даже ангелам всучивали с рождения. Но все же, его чувства отличались разительным образом от тех, какие омрачали души Падших. Он был белой вороной среди них или...Он был Падшим Ангелом. Ангелом, который сберег свои крылья. Еще один прощальный подарок или проклятие Господа. Будучи демоном, он все еще был ангелом. Странное существо не имеющее единой инициализации. И что же сейчас? Сейчас он приколочен к сырой земле, над ним навис изуродованный Адским пламенем собрат, который из-за своей ненасытности и жестокости вобрал в себя не один миллион загубленных душ. Сила - от Азазеля веяло силой и порочностью. Кажется Алексус явился перед Люцианом таким же чудовищем, хотя внешне не был таким уродливым. Вся эта наружная оболочка Азазеля, лишь прекрасно сотканная иллюзия. Под ней скрывается монстр лишенный собственной души. И этот монстр, как и все тысячи Падших завидовал Алексусу и Люциферу за их остатки души. Люцифер - тот, кто несет свет или сотворенный из света...Только с ним Алексус мог чувствовать себя в безопасности. Остальные демоны, соберись они стаей могли бы в любой момент разорвать Повелителя адских псов, вобрав его ангельскую душу. А Люцифера боялся каждый, поэтому попавший под его покровительство Алексус был окрещен его шлюхой. Кто знает, может быть сие и правда, может быть когда-то что-то между ними и было. Но уж точно не из любви. Любить они перестали с того момента, как разбились о раскаленные земли темниц Ада.
- Смею тебе напомнить Аз, - Лекс схватил брата за волосы и грубо притянул к себе, так чтобы его губы коснулись острого уха демона. - я все еще любимая шлюха Люцифера. И если ты вырвешь это сердце, он расчехлит тебя. Хотя давай! Мне терять уже нечего. Давным-давно...
На выпад Алексуса Азазель громко зарычал и чуть ли не взвыл от злости. Умом он понимал, что убийство Алексуса повлечет за собой серьезные последствия. Верховный правитель сотрет его с лица земли щелчком двух пальцев. Но и терпеть самоуверенность и норов непокорного младшего брата уже не было никаких сил. Хотелось порвать его в клочья. Поэтому Падший просто с катушек слетев, резко ударил Лекса в левое подреберье, разодрал его плоть и своими мерзкими когтями впился в медленно бьющееся сердце. Алексус заорал от по-настоящему адской боли. Те, кто были рождены с ним из одного света могли причинять боль. Боль неравную по величине не одной земной. Колени демона подогнулись и он весь прогнулся дугой, пытаясь сбросить с себя Азазеля. Изо рта прыснула пенистая кровь, а сердце в груди панически сжалось. Еще секунда и этот сумасшедший действительно вырвет сердце Алексуса. Можно было бы уже начать прощаться со своей ставшей такой до занудства долгой жизнью, смотря при этом куда угодно, только не в рожу своего убийцы. Лучше уж запомнить в свои последние минуты мохнатые ветки елей и проникающие сквозь верхушки деревьев блики множества звезд. Где-то далеко светила луна, чье отражение навсегда вобрало в себя магически притягивающее озеро. Там Лекс провел свою последнюю и одну из самых страстных ночей. Он был рад тому, что в этот последний раз смог держать в своих объятиях любовь всей своей жизни первую...и вторую...Он самодовольно усмехнулся. Если умирать, то именно с такой усмешкой на устах.
- Мне плевать на Люцифера! Хочу навсегда стереть эту гадкую усмешку с твоего ангельского лица, мразь! - но он не успел её стереть. На Азазеля со всей мощи налетел огромный белоснежный зверь и сорвал его с Алексуса. Демон так глубоко вдохнул, ощущая как когти Аза разжимаются и выскальзывают из его грудной клетки, что чуть не задохнулся. Перекатившись на бок, Лекс прижал руку к растерзанной ране, которая начала на глазах стягиваться, и с ужасом обнаружил, что его непутевый волчонок все это время был где-то рядом. Он шел за ним все это время и возможно слышал то, что ему не следовало слышать. Но разговор двух демонов волновал сейчас Падшего. Люциан дрался с Азазелем, пытаясь быть ему равным в схватке. Ну куда уж там! Если мальчишка Лексу в подметки не годился, то куда ему до Азазеля! Волчонок был резко отброшен в сторону и с грохотом его тело проломило один из стволов деревьев. Он упал, но вскоре поднялся и метнулся защищать опешевшего Алексуса. Падший схватил волка за холку и привстал выпрямляясь.
- Зачем ты пошел за мной?! Я велел тебе убираться! - зло закричал Лекс и больно тряхнул Люца за ухо. Теперь демону нельзя было прощаться с жизнью, как бы он этого не хотел или хотел...
- Так это и есть твоя шавка-потаскушка?! Ха! Алексус, да ты настоящий извращенец, похлеще чем я! И что, вы теперь вдвоем против меня одного? Ой, как мне страшно! - Азазель чуть не покатился от хохота, показывая в парочку пальцем с длинным черным когтем и хватаясь за живот. Его конкретно пробило на смех, но ситуация не была столь позитивной. Алексус понимал, что более нельзя сдерживать свои силы, так как живыми они с Люцианом точно не выберутся. Но нужно было попытаться. И уж если умирать, то умрет один.
- Я снимаю с тебя печать Люциан, - прошептал Алексус прижимая ладонь к груди волка. И разом в одну секунду с обоих были сняты сдерживающие печати. Алексус не дожидаясь наступления брата сделал резкое движение вперед и выпустил в Азазеля столб огня, который обжигающе ударил по демону и откинул его к скале. Чтобы не проиграть, нужно было действовать сплочено...

+1

91

Жизнь - вообще странная штука. Еще буквально пару лет назад, когда Люциан только-только встретился волей Судьбы с тем, кто за считанные минуты уничтожил весь его клан, а белоснежного зверя забрал с собой в качестве игрушки, принц Вайт возненавидел его лютой ненавистью и поклялся в том, что когда-нибудь настанет тот час, когда он собственноручно сможет уничтожить убийцу семьи. Он всякий раз рычал, не думал подчиняться и ему было почти что безразлично, какую боль причинит ему Падший, ведь он не видывал более сильной боли, чем потеря близких.
А Алексус словно в отместку оставил на нем свою печать и еще пригрозил, что никогда ее не снимет. соответственно, и деться от него Люциан никуда не мог. Он был обязан всю свою жизнь и волю отдать в распоряжение демона, стать одним из его цепных псов, разве что только на грешной земле. Но горделивый принц как-то умудрился повернуть все, чтобы выжить и найти тоже для себя какую-то выгоду, чтобы в будущем с лихвой отплатить Падшему за всю ту боль и страдания, которые он ему причинил. Но получилось так, что Алексус, казалось, нашел в белом волчонке нечто большее, чем обычного слугу без мозгов и желаний, который слепо выполняет все приказы.
И Люциан первое время только делал вид, что купился , но сам только лишь хотел сохранить свою жизнь. Он отдался демону, и это единение стало для него своеобразным наркотиком, печатью, которая сковала их обоих сильнее той, ранее оставленной и гораздо сильнее всех самых крепких цепей. Только вот ни Люциан, ни Алексус не понимали этого. Однако же время должно было расставить все по своим местам, вот так и случилось. Чем больше волчонок находился рядом с Падшим, тем он больше привязывался к нему. Можно ли было это назвать любовью к тому, что без зазрения совести расправился с его собратьями? Альбинос не понимал, что он именно чувствует к Лексу, ведь он никогда никого не любил за свою относительно недолгую жизнь. Но даже если бы и понял, что это нечто, называемое любовью, то ни за что бы в жизни себе не признался в этом.
И в настоящий момент после всего того, что он пережил, находясь бок о бок с демоном, случилось так, что им обоим стала угрожать смертельная опасность, и Алексус почему-то рассказал Люциану страшную тайну, точнее, ее часть и практически освободил его.
Думалось, что этого оборотень ждал всю свою жизнь, но когда это случилось, он не смог отпустить демона, наоборот, он даже направился вслед за ним, чувствуя, что если он этого не сделает, с Падшим расправится кто-то гораздо сильнее его. А остаться снова в одиночестве Вайт не хотел, потому что боялся этого больше всего на свете. Пусть лучше с демоном, который вроде как и не демон совсем, пока находится на земле. авось очеловечится, что вряд ли конечно. Но сильнее всего альбинос хотел узнать всю правду о том, что за странную энергию он в себе таит, и сможет ли с ней справиться. Однако у Азазеля были совершенно иные планы, и он находился в состоянии бешенства, видя, что его брат ему не подчиняется, и что ему все равно. Вайт не слушал полностью их разговор, прибежав практически к финалу разборок, но и хорошо. Сейчас же он был готов биться до последней капли крови, только бы не дать Азазелю расправиться с Лексом и после не попасть в плен, от которого его уже никто не спасет.
Когда Алексус схватил Люциана за холку, приподнимая слегка, а потом и за ухо, оборотень только молча посмотрел ему в глаза, на какое-то мгновение перестав рычать и только хвостом завилял. Не то, чтобы по-собачьи преданно, но все-таки принц был рад, что успел вовремя. Возможно, они смогут выиграть какое-то время, а раны Лекса тем самым затянутся и он сможет сражаться в полную силу.
Ты же помнишь, Лекс, что я никогда не слушался твоих приказов. Поэтому ты можешь даже не напрягаться, произнося их. Но раз я с тобой и ты все еще мой хозяин, то будь так любезен, заткнись и сражайся, не тратя силы и время понапрасну.
Люциан обращался к Падшему мысленно, но прекрасно знал о том, что он его отлично слышит и понимает. Так они не раз общались между собой ранее. Белоснежный волк встал на задние лапы, упираясь передними в грудь Лекса, не дотрагиваясь до страшной раны, которая медленно, но стала исчезать и, не обращая внимания на издевки Азазеля, лизнул его горячим языком, практически умыв. А демон поступил еще круче - он снял с себя и с Люциана сдерживающие печати, и волка буквально захлестнула та неведомая энергия, которая дремала в нем все это время. А сейчас....сейчас самое время, чтобы использовать ее по назначению. Когда-то с ее помощью Люциан хотел уничтожить Алексуса, сейчас его целью стал Азазель.
Лекс, выпусти адских псов на него. И если уж мой клан ты обратил в таких же тварей, они должны быть гораздо сильнее, чем обычные псы. Направь их на него как можно скорее! И, черт побери, скажи, как я могу воспользоваться той энергией, что таится во мне. Я не знаю, что с ней делать, но я хочу помочь тебе в сражении!
А Азазель, по-видимому, решил опробовать в действии вновь свой кнут, поэтому переместив его себе в руку, как следует размахнулся и что было силы ударил в направлении Лекса и Люциана. Они же отскочили в разные стороны, точнее, отскочил оборотень, демон же использовал телепортацию. Воспользовавшись случаем, принц схватил кнут, насколько смог ухватиться и тоже дернул, что было силы. А сила у оборотня, к тому же подкрепляемая энергией ангела или кого-то там, была тоже порядочная. ему удалось вырвать кнут из руки красноволосого, и волк ждал, когда вокруг него начнут вырастать из-под земли те твари, что когда-то были его семьей. Один против толпы не попрет, но оборотень не знал о том, какие еще падлянки мог использовать Азазель.

Отредактировано Shax Lloyd (2014-10-13 10:44:44)

+1

92

Как только сдерживающая печать была сорвана, Алексус начал чувствовать приток ранее дремлющих сил. Сила переполняла его нутро и каждая клеточка тела отзывалась электрическими импульсами с завидной мощью. Казалось даже земля вокруг начала дрожать и вот-вот разошлась бы по швам. Лекс не был слабаком и составить конкуренцию Азазелю мог, если бы хотел этого раньше. Каждый из этих Падших обладал невиданной силой и там, в Аду, им равны были только избранные высшие демоны. Их сила зависела от количества поглощенных душ, и если Азазель являлся истинным обжорой и жадным чудовищем, который впитывал в себя каждую из загубленных душ, то Алексус делал иные вклады. Его адские твари, которых за время обитания в чертогах Геенны накопилось великое множество, были теми самыми пропащими душами. Самыми бренными и отвратительными душами. Претерпевая чудовищной трансформации, они превращались в цепных псов Алексуса - Повелителя адских псов. Они вели охоту на таких же тонущих в собственных грехах земных существ и буквально вырывали из них души по кускам. Они могли пожирать друг друга в адских псарнях и становится еще сильнее, вечно меряясь авторитетом и приближенностью к Хозяину.
Вот не нужно только указывать, что я должен делать и как, мальчишка! - мысленно огрызался Лекс, на телепатически переданное послание Люциана. Огрызался, но не злился. Более питать к этому существу ненависть и иметь на его счет жестокие мотивы демон был не в состоянии. С волчонком Алексус будто бы возвращался в свою ангельскую шкуру и хотел вместе со светлым созданием погубить зло, которое сейчас так рьяно пыталось их изничтожить. Если Азазель сделает больно его мальчишке, Лекс всеми возможными способами отплатит ему сторицей. Этого гадкого показушника следовало поставить на место и показать реальную силу недавно сформированного тандема. А уж как Алексус завелся, когда до его сознания долетели вполне искренние слова волчонка о том, что демон все еще его "хозяин"...Да после такого можно было не только на дуэль с Азазелем выйти, но и сыграть трое против одного, пригласив с Ада еще двоих братцев вроде Вельзевула и Астарота. Вот только те двое были более пацифичны, и махаться силенками с братом, которого опекает сам Сатана не желали.
Я думаю, ты должен просто принять ту сущность внутри себя и дать ей возможность разойтись. Не бойся его. Он самое драгоценное, что создал Отец и не сделает тебе ничего плохого. Я уверен в этом, Люциан!
Алексус и сам не был однозначно уверен в своем совете, хотя в глубине души надеялся, что сказанное им, не должно быть очередной ложью из уст Падшего. Сейчас он хотел говорить лишь правду и быть искренним с волчонком. И пока они пытались контактировать между собой посредством телепатии, их общий враг не заставил себя долго ждать. Азазель злобно оскалился вставая на ноги после полученного удара Лекса, и встряхнувшись замахнулся своим кнутом в сторону ненавистной парочки. Люциан ловко вырвал орудие из руки демона казалось бы предотвратив его атаку. Но Азазель лишь лукаво ухмыльнулся и подняв руку вверх щелкнул пальцами. Кнут тут же превратился в огромного черного змея с кровожадной пастью, и эта пресмыкающаяся тварь стремительно обвила тело волка и вонзилась в его шею. Послышался громкий и протяжный скулеж, Люциан был в опасности. Алексус хотел было кинуться к нему на выручку, но путь ему преградил Аз, одним ударом отбрасывая брата на двадцать метров к скале. В планах демона было разделить Алексуса и Люциана, что он удачно провернул.
- Надеялся, что с ним меня будет проще сломить? Не дождешься, Алексус! - Азазель кинулся на брата и Лекс в ту же секунду призвал из Ада своих самых сильных псов. Трое огромных тварей истекающих кислотой и дышащих огнем набросились на демона, пытаясь разодрать его в клочья. Один из псов вгрызся в плечо Азазеля и оторвал его руку, но...Что-то произошло и демон будто бы испарился. На месте, где происходила схватка между ним и псами Алексуса остались лишь его одежда и кожа. Азазель был змеем искусителем, который умело сбрасывал кожу возвращая себе нетронутый облик. Сейчас его негде не было видно. Воспользовавшись моментом, Лекс в один миг оказался подле волчонка, который и без демона справился со своим противником. Волк весь светился изнутри и тут в сознании Падшего четко послышался голос его любимого брата:
Алексус, я все еще с тобой. Я защищу тебя и этого мальчика. Это последние мои слова. Я рад, что мне была дана еще одна возможность сказать тебе это...Я люблю тебя. Я всегда буду рядом. Буду в нем. Буду им. Поэтому прошу, не нужно больше страдать...
- Лаксиэль...- демон бросился к Люциану и крепко обвил его холку руками. - Я тоже буду защищать вас. Всегда.

+1

93

С одной стороны Люциан было дико счастлив, что демон снял с него печать. Словно какой-то груз с его души упал. Но вопрос был в том, временно ли была снята та печать. Точнее, вопросов было несколько, и одним из самых главных был в том, смогут ли они выжить после схватки с Азазелем. Но когда Алексус наконец-то смог освободить собственную силу, оборотень невольно залюбовался им. Однако быстро опомнился и тряхнул белоснежной головой - не хватало еще восторгаться Падшим. И вовсе не потому, что зрелище завораживало. А все дело было в том, что в непосредственной близости находился другой демон, у которого были не самые лучшие планы на брата и самого Вайта. Тот мог почувствовать привязанность волчонка (хотя какого волчонка, уже повзрослевшего волка) к Алексусу и сыграть на этом. Люциан и так не представлял, какая тяжелая схватка их ждет сегодня, но давать врагу фору тоже не собирался. Это было бы слишком опрометчиво, поскольку пока что парень не понимал, кто сильнее - Лекс или Азазель. Но оборотень не знал, как зовут красноволосого, да и не хотел знать.
Несмотря на то, что ему удалось вырывать кнут их рук демона, дальше события стали развиваться весьма интересным образом. С каждым движением  или попыткой атаковать, Люциан начинал сильнее светиться, но пока что, видимо, Аз не обращал на это внимания. И абсолютно зря. Альбинос хотел было кинуться на помощь Лексу, напав на демона со спины, но тут внезапно почувствовал, как его что-то схватило. Кнут превратился в огромного страшного змея с огромными клыками и оскаленной пастью, который отвратительно шипел. Змей сдавил туловище волка, да так, что у него перехватило дыхание, и оборотень стал остервенело вырываться. Но пока что не тут-то было, змей был весьма силен и каким-то образом смог приподнять оборотня над землей и как следует шандарахнуть его. У Люциана аж искры из глаз посыпались, когда чудовище приложило его о землю. Не успел он очухаться, как адская рептилия раскрыла пасть и со всей силы впилась оборотню в плечо, и то Люциан повезло, что он дернулся, и клыки не попали в шею.
Альбинос громко взвыл от боли и начал дергаться еще сильнее, пытаясь разодрать тело змея когтями и, кое-как развернувшись, смог вырваться из мощной хватки. Но когда змей попытался куснуть его снова, свечение вокруг волка стало более ярким, и клыки полоснули по какой-то невидимой преграде. Этим и смог воспользоваться оборотень, прижимая лапами чудище к земле и впиваясь ему в место чуть ниже головы и по идее туда, где находилась шея. Пару секунд, и он оторвал рептилии голову. Алексус же тем временем призвал адских псов, которые были гораздо крупнее тех, что Люциан видел в самый первый раз. Один из них вцепился в руку Азазеля, оторвав ее, но через какое-то мгновение демон исчез, оставив после себя ткани и кожу. Волк зарычал, зрелище было отвратительное. А Лекс же телепортировался к альбиносу и как только он приблизился, принц будто бы застыл на месте, смотря на него, но ощущал себя так, будто бы это и не он вовсе. Казалось, что демон видит совсем не его, но наваждение прошло также быстро, как и появилось. Лекс тут же бросился к волку, обнимая его руками за холку.
- Лаксиэль... Я тоже буду защищать вас. Всегда.
Так вот как звали его брата. Красивое имя у ангела. Значит он говорил с ним... Интересно, как долго Лекс будет видеть его заместо меня.
Оборотень даже как-то понурился, его изнутри начала грызть то ли ревность, то ли злость - он не понимал, что с ним происходит. Но объятия Алексуса были крепкими и...какими-то настоящими что ли. Почему-то этим словам хотелось верить. И волк сначала будто бы неуверенно, но потом более активно завилял хвостом, не вырываясь из хватки демона. Рана, оставленная змеем, зажила достаточно быстро, но ощущения в плече были не особо приятными. Но все это ерунда по сравнению с тем, что сейчас чувствовал волчонок. Впервые в жизни он доверял Алексусу. Волк слегка отстранился, глядя в глаза Алексусу и вновь вылизал его лицо горячим мокрым языком. Однако же расслабляться было некогда, ощущение опасности не покидало его...
И тут какая-то невидимая сила резко отбросила от него Алексуса. Оборотень хотел было прыгнуть вперед, вслед за ним, как из ниоткуда появились какие-то ползучие лианы с шипами, быстро обвили волка за все четыре лапы и вновь швырнули его вверх, после бросив о землю, ударив с удвоенной силой. Буквально через мгновение рядом с Люцианом появился Азазель, только выглядел он не так прекрасно, как прежде. Это была теперь по-настоящему адская уродливая тварь. Он поднял руку, и шипы впились в тело оборотня, отчего тот громко заскулил. Лианы натянулись, казалось, еще немного и его просто разорвет. Боль была просто непередаваемая, волка буквально распяли на земле, как на дыбе.
- Алексус, сдавайся, иначе получишь свою шавку по кускам, - голос демона был глухой и какой-то мерзко-скрипучий. У Люциана же хватило сил только отрицательно покачать головой. Шипы впивались в тело, оставляя ужасные кровоточащие раны, и принцу подумалось, что ему конец...

+1

94

Пальцы впутываются в мягкую длинную шерсть. Хочется подарить волчонку сейчас мгновение самых искренних объятий, чтобы немного успокоить его тревожно бьющееся сердце. Они оба не знают исход битвы с Азазелем, она просто непредсказуема. Но что-то подсказывало Алексусу, что так просто они с Люцианом не обменяют свои жизни на вечный сон неизвестно где. Возможно, если бы им все таки пришлось расстаться с жизнью, то душа Люца отправилась бы на Небеса, чего не скажешь о демоне. Лекс был на Небесах, он был и в Аду. Где его душе и дальше нести тяжесть своей бренной ноши - неизвестно. Может быть, он просто превратился бы в пепел и растворился в тиши ночной. Со временем о его существовании забыли бы в Аду, и имя Алексуса стерлось бы из истории навсегда...Но как бы там ни было, только  сейчас, Лекс ощутил желание и дальше продолжать свой бесконечный жизненный путь. У него появился стимул идти вперед и сокрушать всех врагов на своем пути.
Люциан, я обещаю, что не оставлю тебя. Верь мне, прошу тебя. - Лекс дает мысленный посыл Люциану, и тот неожиданно облизывает лицо демона шершавым влажным языком. Лекса будто бы мокрым полотенцем умыли, но он не злиться, а лишь по-доброму улыбается. Вот уж чего не добьешься от него, так доброй улыбки! Да и доброта и дети Ада вещи казалось бы несовместимые. Так откуда этот прилив душевного тепла?
И тут все резко обрывается. Словно ясное небо в мгновении ока окутывают грозовые тучи и раздается раскат грома. Но вместо грозы, на сцену вновь выходит брат Алексуса, ранее скрывающийся в чаще леса. Азазель отшвыривает Лекса от волчонка и принимается за издевательство над священным зверем. Лекс пролетел добрых двадцать метров и ударился о ствол еще не тронутого в процессе битвы дерева. К утру здесь будет настоящее месиво из щепок и каменной крошки, а пока...
- Отпусти его! - заревел душераздирающим грозным голосом Алексус, видя как Аз истязает тело бедного Люциана. Демон чувствовал боль Люца, несмотря на снятую печать. Волчонка кидало из стороны в сторону, мощные удары приходились на все его казалось бы крепкое тело, а теперь, лишенное всяких сил. Глядя, как острые шипы пронзают тело волка, у Алексуса внутри все горело адским пламенем. Когда Люца пришпилило к земле, Лекс пронзительно засвистел и из черной дымки вновь появились адские псы. По приказу Хозяина они кинулись к лианам и начали их перегрызать своими пастями, из которых лилась кислота прожигающая чудовищные растения подвластные Азазелю. Сам же Алексус бросился на Аза и между ними завязалась нешуточная битва. Столбы огня летели в уродливого брата, под ногами Лекса расходилась земля и из неоткуда вылазили ползучие твари с ядовитыми клыками. Удар за ударом приходился то в в пользу Лекса, то в пользу Азазеля, и казалось силы были равны и победителем выйдет лишь тот, кто хитрее и проворнее. Алексус не хотел уступать другому Падшему. В нем зародилась новая воля, новый стимул. Он должен был защитить Люциана.

+1

95

Казалось, что на нем нет ни одного живого места, поскольку болело исключительно все. Оборотень с трудом открыл глаза, почему-то сейчас он находился на земле, а вокруг него царил настоящий хаос. Он не был больше распластанным и разрываемым на части теми шипастыми лианами. На него словно никто не обращал внимания, а Алексус и Азазель выясняли отношения между собой. Люциан не знал, как он оказался на земле, видимо, оборотень просто отключился от болевого шока. Но для него было самым настоящим чудом то, что он остался жив, а Лекс сражается за жизни их обоих. Ему нужно немедленно помочь, но первая попытка встать на четыре лапы у волка оказалась неудачной. Он был очень слаб, лапы тряслись, и оборотень заваливался обратно. Жалкое зрелище. Но нужно переселить себя и свою временную немощность любыми способами.
Интересно, а каким способом можно убить демона? Человека - настолько легко, что порой даже и не следует пытаться. Оборотня тоже, но поскольку Клан Вайт обладал огромной силой, повышенной сопротивляемостью к болезням любого вида и ускоренной регенерацией, которая помогала заживлять даже самые, казалось бы даже, смертельные и страшные раны (конечно для заживления разных видов ран требовался различный промежуток времени), то для того, чтобы расправиться с одним из его представителей, необходимо затратить очень много усилий. Но ровно как и каждое живое существо, оборотней также можно уничтожить.
Я никогда в жизни не думал, что смогу научиться доверять ему. Я жил только лишь одной мыслью о его уничтожении. Но после того, как он поведал мне правду, не знаю, как бы я поступил, будучи на его месте. Возможно точно также.
Альбинос собрал последние силы и с немалыми усилиями, но все-таки поднялся на лапы. Азазель сражался с братом не на жизнь, а на смерть, а о Люце, казалось, помнил только Лекс. Те слова, которые недавно попытался до него донести Алексус, глубоко запали в душу волчонка. О том, что он его не оставит. А значит нужно как можно скорее помочь ему уничтожить это чудовище, что сейчас наносил достаточно мощные удары. Смотреть на битву было очень страшно, земля дрожала, из расщелин выползали огромные змеи, с которыми сражались адские псы, и преимущество было то на одной, то на другой стороне.
Что же мне делать? Как уничтожить демона? Мои великие предки, силы небесные - хоть кто-нибудь, помогите мне! Дайте возможность воспользоваться той силой, которую я смогу пустить во благо!
Белый волк закрыл глаза, пытаясь полностью сосредоточиться и отвлечься от всех лишних мыслей, как учил его наставник. Необходимо было сконцентрироваться на одной цели, не поддаваться эмоциям ярости и ненависти. Люциан хотел нанести один точный удар, который поможет Лексу добить адское существо окончательно. Свечение вокруг его тела снова стало усиливаться. Кровоточащие раны медленно заживали. Ему нужно было, чтобы Аз стал к нему спиной, чтобы он смог прыгнуть. Волк пригнулся, начиная медленно подбираться к противникам.

Отредактировано Shax Lloyd (2014-10-18 22:38:42)

+1

96

Их битву можно было смело записывать в историческую летопись и считать знаковой. Когда в равном бою сходятся два могущественных Падших - это действо нельзя назвать простой забавой или выяснением отношений. Хотя изначально его можно было назвать именно так. Ни что иное, как выяснение отношений между двумя братьями, у которых абсолютно разные мотивы и цели за которые они вынуждены сейчас бороться до крови. Один хочет достичь превосходства и доказать кому-то что-то, что Алексус расценивает, как грязное показушничество и самый низкий из поступков достойный высшего демона. Второй - Лекс, он просто хочет свободы. Жизни без вечного контроля и обязательств перед кем-то. В конце концов он хочет уберечь себя и Люциана от давным давно ставшему ему врагом Азазеля, у которого не осталось и капельки души в изуродованном адским пламенем и злобой теле. И возможно мотивы Алексуса его наибольшее превосходство над Азазелем, которые не дают ему сдаваться и уступать. Впрочем, если Азазель все же одолеет Лекса, то Падший грозится навсегда распрощаться со своей вечностью, ведь только демоны и ангелы способны отобрать жизни друг друга. Так решил за них Творец. И никакие тайные письмена, которые якобы разбросаны по свету с их магическими рецептами одоления высших демонов, не способны уничтожить создание, чья жизнь длиной не меньше нескольких тысяч лет. Будь все это правдой, демоны стали бы игрушками людей, а ангелы наведывались в мир людей еще реже, чем делают это сейчас. Никто не желает рисковать своей шкурой.
- Алексус, сдавайся! Ты не сможешь меня одолеть, это твой финал! Ты зря поднял на меня руку, брат мой! Твои минуты сочтены! - распинался своим гадким голосом Азазель, чей вид был просто отвратителен. Лекс всегда чувствовал себя неуютно в Аду, видя вокруг искаженные уродствами ранее прекрасные лица. Хотя, кто знает, быть может Ад снял с них маски и оголил их правдивые лица. А правда не всегда бывает приятной, отнюдь, она бывает слишком горькой и страшной.
- Это мы еще посмотрим! Я не собираюсь отдавать свою жизнь, такому мерзкому существу. Возвращайся в свое змеиное кубло в Геенне, братец! Там твое истинное место! - отозвался грозно Лекс и метнул в сторону Азазеля очередной столб огня, который открылся широкой волчьей пастью и чуть было не проглотил другого Падшего. Но Азазель мгновенно испарился и оказался позади Алексуса, замахиваясь на него очередным кнутом. Лекс было отскочил в сторону, но кнут оплел его ногу и в туже секунду демон ощутил твердую землю у себя под спиной. Азазель протянул его по земле и на Алексуса отовсюду кинулись змеи. Он призвал псов, которые остервенело разрывали ядовитых тварей на куски, а сам уперевшись ногами в землю и схватившись за кнут рванул его на себя. Азазель споткнулся и Лекс в долю секунды переместился к нему. Теперь уже он был сверху Аза и не тратя времени на разглагольствования, вонзился когтями в грудь извивающегося гада.
- Люциан! Держи его! - крикнул Алексус волчонку, так как Азазель сопротивлялся сильнее его самого и в любую секунду мог снести с себя.
- Отпусти меня проклятая тварь! Полукровка! Грязная шлюха!

+1

97

Если бы кто-то когда-нибудь сказал Люциану, что он поставит себе целью защитить демона, сражающегося к другим демоном, то волк, не раздумывая особо, загрыз наглеца. Ведь всем известно, что демоны - это адские сущности, которые только и делают, что совращают людей, и ведут извечную борьбу за их души, которых можно до скончания веков истязать в аду или превращать их в своих прислужников. Но принц точно также защищал и собственную жизнь, поскольку был уверен, что если не дай Бог перевес будет на стороне Азазеля, то можно попрощаться с относительно спокойной жизнью. Тот или убьет его или же превратит в нечто, что будет лишь отдаленно напоминать человека.
А оборотень не желал служить никому из демонов, как и, собственно, вообще не желал прислуживать. Свобода для волка - это все. Поэтому он так негативно отнесся тогда, когда Лекс посадил его на цепь и сковал шею магическим ошейником, который удалось снять только тогда, когда из-за сильных переживаний сила ангела вышла из-под контроля и провала все путы.
Также нельзя было ни в коем случае сказать, что альбинос ни чуточки не боялся. Да и разве, скажете вы, может бояться прирожденный хищник? Конечно может, когда сам выступает в роли жертвы. Но страх за свою жизнь порой бывает не сравним со страхом потерять кого-то...близкого? Пусть даже другого демона, такого же убийцу, как и Азазель. Но у этих двоих отношения были настолько запутаны, что распутать их уже невозможно. Здесь смешалось все - злость, ненависть, боль, желание, страх, и что-то, отдаленно напоминающее любовь и привязанность, верность и понимание.
Пока Люциан крался к сражающимся, чтобы выбрать для себя наиболее удобный угол атаки, он попутно также старался разорвать на мелкие клочки жутких рептилий, которые безостановочно лезли из-под земли, ровно точно также, как и адские псы Алексуса. Волк не заметил того, что пока он отрывал голову одной змее, сзади открыла огромную пасть другая, только лишь услышал жуткий вой позади.
Он обернулся и увидел огромнейшего адского пса, который буквально спас его от очередного сильного укуса. Буквально на минуту альбинос встретился глазами с этим псом, и ему показалось, словно за огненной шкурой мелькнул человеческий облик его отца. Волк тряхнул головой, наваждение тут же исчезло, а пес, перепрыгнув через него, продолжил сражение.
Отец? Несмотря на то, что он в этом диком облике, он помнит меня? Или же мои галлюцинации?
Но стоял так и раздумывал волк совсем недолго. Он услышал, как его зовет Лекс, обернулся - Падший держал своего брата, прижимая к земле и стараясь не дать возможности вырваться, поскольку тот слишком уж активно сопротивлялся. Вот он - шанс! Оборотень пригнулся, вздыбливая шерсть, зарычал, оскаливая клыки, и прыгнул. Он прижал когтями Азазеля с другой стороны, наваливаясь всем своим весом и, дабы не слышать все те оскорбления, которыми награждал его демон, впился клыками тому в шею. Вгрызался почти что до основания и не думал отпускать. Хотелось оторвать голову, разодрать на части и причинить максимум вреда. Оторвашвись от шеи, хищник вцепился ему в руку, сильно дернув головой и отрывая конечность.

+1

98

[audio]http://prostopleer.com/tracks/4587676KMr0[/audio]

Был Алексус полукровкой по словам Азазеля, или же он вообще был своеобразным выродком, который не принадлежал не одной не другой из великих рас ангелов и демонов, оставалось тайной за семью печатями, о которой даже сам Падший лишний раз думать не хотел. Для себя он давно решил, что лучше причислить себя к демонам, у которых больше свободы и меньше запретов, а собственные крылья, которые в данный момент рвались из-за спины - признак святости и чистоты, он попросту спрятал глубоко в себе, наложил на ангельскую силу печать и увлекся той жизнью, которая извратила и очернила его душу. Алексус не о чем не жалел за те долгие годы существования, что так щедро были ему отведены. Потому как жалеть было нечего, и себя в том числе он давным-давно перестал жалеть за негожий поступок собратьев, уничтоживших его возлюбленного. Кажется тогда, его сердце стало биться совсем тихо и ровно, будто бы вот-вот остановится. Его ничто не страшило, ему вся и все вокруг стали безразличны. Хотя ненависть глубоко в душе копилась нешуточная, и однажды, он желал уничтожить весь мир сотворенный Отцом, всех крылатых глашатаев с лицемерной набожностью стремящихся приподать урок земным существам - так жить негоже, нужно исповедовать свои грехи. Что негоже - то запретно, то есть грех. Лекс предпочел стать воплощением греха, хотя теперь его таковым назвать сложно. Он вел себя странно, он сражался со злом и хотел его искоренить ради кого-то ценного. Он нашел в Люциане отдушину, нашел в нем символ веры, правды, свободы и чистоты. Он нашел в нем реинкарнацию своего брата, пусть и с некой ядовитой примесью из гордыни и неисправной упертости, дерзости...Но таким Люциан полюбился Падшему, который ради него и крылья готов был бы показать. Который мог бы...Встать перед ним на колени и дать себя уничтожить. Люциан не знал самой большой тайны, о которой Алексус еще скажет ему, но лишь после того, как они вместе прикончат гада, что прытко и скользко извивался в их хищных хватках.
- Вот так, Люциан! Молодец! - поощрял демон своего волчонка, который ожесточенно рвал высшего на куски. Алексус впился когтистой рукой в сердце Азазеля, а вторую руку положил поверх его груди и начал быстро проговаривать заклятие на ангельском языке.
Люциан, внимательно слушай меня и повторяй за мной. В тебе сила ангела, ты состоишь из света, который способен изгнать тьму. А вместе, мы уж точно запечатаем эту тварь надолго! И, закрой глаза. Будет очень ярко.
Падший все быстрее и быстрее проговаривал слова заклятия, которое изгоняет злой дух в Преисподнюю.
Вокруг начало творится что-то невообразимое. Весь лес будто бы в секунду взорвался от сильнейшего потока света. Из спины Алексуса вырвались три пары крыльев, которые стали одним из источников света. Вторым источником был Люциан, чей свет стал еще более ослепительно ярок. На земле появился огромный круг с рунами на языке ангелов, который горел золотым огнем и будто бы прожигал Азазеля изнутри. По всему телу демона цепями поползли магические знаки связывающие его здесь - в мире людей и изгоняющие туда - в самые недра Ада. Алексус и Люциан в унисон проговаривали сова заклятия - волчонок мысленно, Падший в голос и когда их одноголосие достигло своего апогея, Азазеля поразило столбами света, словно множеством священных мечей. Демон испустил последний свой пораженный крик и исчез.
- Катись в Пекло, брат, - тяжело дыша, с черной кровью у рта проговорил Алексус и осел на землю. Он нерешительно поднял взгляд серебристых глаз на Люциана и усмехнулся, прочитав в волчьем взгляде изумление.
- Ну да, и это тоже было моей маленькой тайной. Только это наш с тобой секрет, хорошо? - ангел, демон - черт его разберешь, приложил палец к губам и улыбнулся. Вот такой он - Падший с крыльями.

+1

99

Казалось, что эта схватка будет продолжаться вечно, ведь Азазель по силе не уступал Алексусу, а про Люциана и говорить было нечего. Но принц знал, что раз уж в нем заключена эта великая сила, которой он только-только учится управлять, то и его вклад в общее дело уничтожения Падшего должен быть весомым. Он знал одно  даже если в него сейчас вопьются сотни ползучих тварей, которыми кишила земля вокруг и с которыми сражались адские псы, разрывая их на куски, он не отпустит демона ни за что. И как только он подумал об этом, один из монстров впился клыками ему в бок. Оборотень взвыл, но от боли еще ожесточеннее вгрызался в лежащего под ним демона, разрывая того на куски. Потом еще и еще одна змея, но волк усиленно терпел боль, поскольку понимал, проиграй они, и эта боль будет бесконечной, к которой никогда нельзя будет привыкнуть.
Не отпущу, ни за что. Сейчас преимущество на нашей стороне и мы ни в коем случае не должны упустить этот шанс!
И тут в его голове возник голос Алексуса, который просил его как следует сосредоточиться и повторять за ним слова заклятия. И Люциан послушался. Он не понимал слов, возможно, сейчас еще не пришло время для их осознания, но тем не менее сделал так, как сказал другой Падший. Который внезапно стал совсем другим. Альбинос зажмурился, поскольку вырвавшиеся столпы ярчайшего света могли запросто ослепить. Этот свет был нестерпимым даже если глаза были закрыты.
Но почему-то он не доставлял дискомфорта оборотню, даже наоборот, словно согревал его и нес своеобразное очищение. Вайт повторял слова вслед за Алексусом и чувствовал, что действенность заклятия усиливается вдвойне, что возымело свое действие. Альбинос распахнул алые глаза, видя просто обалденную картину: Азазеля пронзило несколько ярких лучей, словно это были своеобразные мечи. И демон, издав душераздирающий крик, исчез.
Вот и все... Но Алексус - сейчас он выглядит как самый настоящий ангел.
Альбинос слегка ошарашенно смотрел на крылья Алексуса, а тот просто улыбнулся и уточнил, что это будет их маленькой тайной. Волк тяжело дышал от напряжения, и Люциану стало в тягость поддерживать звериную форму. Адские змеи исчезли также быстро, как и появились, ровно как и псы Алексуса. И буквально через пару минут оборотень вернул себе свою человеческую форму. Он взглянул в глаза не менее уставшего Лекса и... крепко обнял его за шею, прижимаясь всем телом.
- Я никогда не думал, что все так обернется. Ведь ничего не предвещало такой бойни, почему так случилось?
Люциан понимал, что вопросы он задает самые, что ни на есть глупые, но этих самых вопросов у него скопилось огромное количество за сравнительно небольшой промежуток времени. Его сердце быстро-быстро стучало от пережитого ужаса, парень прижимался к демону так крепко, будто бы боялся, что тот тоже вот-вот исчезнет. Оборотень зажмурился, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.
Такая странная судьба. Я не перестаю удивляться всякий раз, какие неожиданные сюрпризы она нам преподносит. У меня складывается впечатление, что мы сейчас гораздо ближе с ним стали, чем были до этого скованы им же наложенной печатью. Только вот что изменилось?

Отредактировано Shax Lloyd (2014-10-21 19:19:12)

+1

100

Люциан обернулся человеком и бросился на грудь Алексусу. Он обнимал его так крепко, будто бы боялся потерять навсегда. Демону было странно такое отношение волчонка и его порыв казался Падшему беспричинным, ведь он - Лекс, был самым злейшим врагом Люциана, который искоренил весь его род и косвенно повлиял на проклятие, которое выпало на род Вайтов. Да, они одолели вместе Азазеля сохранив свои жизни в целости и сохранности, такой поступок был знаковым для обоих существ. Превзойти другого Падшего и надолго запечатать его в Преисподней не каждый день доведется. Но...Кажется Люциан забыл, что совсем недавно Лекс выдал ему самую что ни на есть горькую правду, в которой не было и доли преукрашения или лжи. Правду, которая расставила все на места, хотя и не раскрыла альбиносу все свои секреты. Одна из тайн все еще вертелась на языке у Алексуса, но он безнадежно растягивал время. Обняв волчонка в ответ и погладив его по волосам и вдоль обнаженной спины, ощущая дрожь в его теле и трепет сердца, Лекс прижался щекой к его макушке и шумно вздохнул. В демоне, как это ни странно заиграла совесть после всего этого бурного всплеска запечатанной ангельской энергии. Его крылья накрыли волчонка и тесно сомкнулись. Сейчас не хотелось видеть одни лишь разрушения вокруг и следы кровавой бойни. Сам Алексус, не считая его белоснежных крыльев, весь был запятнан кровью - своей, кровью Люциана и старшего брата, который теперь при первой возможности захочется свести с ним счеты. Алексус затаил дыхание и крепко прижимая к себе волчонка, думал о том, что же ему сказать сейчас. А говорить что-то нужно было и, для начала Лекс должен был хотя бы на вопрос Люца ответить.
- Так случилось, потому, что Азазель - мой брат, он завидовал мне и ненавидел меня всегда. Здесь на мирской земле он думал, что уничтожив меня раз и навсегда, смог бы избежать наказания. Там, откуда я пришел, он бы не смел и пальцем меня тронуть. У нас строгая иерархия. Тебе знать всего ненужно. Просто, так вышло. Азазель выследил меня и тебе тоже досталось. Я сожалею, Люциан. Я не хотел подвергать тебя опасности. Но без тебя, я бы не справился. - Алексус заставил волчонка подняться с земли и выпрямившись, уставился в его глаза абсолютно неестественным опустошенным взглядом. Обняв его лицо окровавленными ладонями, демон вновь заговорил, уже не став более оттягивать момент истины, которой наверняка ждал Люциан:
- Я знаю, что твоей целью все эти два года было найти способ уничтожить меня. Тебе больше не нужно искать, Люциан. Демона может убить другой демон равный ему, или же...Ангел. В тебе заключена душа ангела. И тебе по силам уничтожить меня. Знай, я не буду сопротивляться. Я причинил тебе много боли и страданий, которые изранили тебя. Если ты хочешь убить меня - вот он я, прямо перед тобой. Тебе всего-то нужно вырвать мне сердце.
Алексус взял ладонь Люциана в свою, поднес её к губам нежно целуя и положил себе на грудь. Крылья Падшего разомкнулись и расправились в стороны вместе с его руками. Он был готов принять смерть от рук волчонка. И только от него.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Дикая охота