Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » паранойя


паранойя

Сообщений 21 страница 36 из 36

21

когда становится совсем нечем дышать, каждый хочет что-нибудь открыть:
бутылку шампанского...
вкладку с голосами живых людей...

Нас двое. И она. Фальшивка, которая присутствует, как раздражающий фон. Которая жужжит в моей голове своим мерзким голосом. Требует что-то от меня, от тебя. От нас. Совсем не зная нас, совсем не понимая и не ведая, куда вообще сунула свой длинный носик. Я смотрю на тебя и спрашиваю бликами в глазах - можно, я вырву язык, который касался тебя? Можно, я порву рот, который произносил твое имя? Можно, я сброшу этот кусок мяса с крыши? Можно, можно, можно... я изуродую ее во имя тебя?..
Нас двое. И ее голос. И ее волосы, запутавшиеся в моих пальцах. И ее чрезмерно высокие амбиции. Выдыхаю пар, и вдыхаю твой запах. Ты стоишь слишком далеко от меня. Ты стоишь невыносимо близко ко мне. А еще ты говоришь, не признаешься даже себе, что рада меня видеть. Не признаешься даже мне, что тебе совершенно не нужна эта девица.
- И ты хочешь вот это? - Я разжимаю пальцы, отступаю на шаг. Я почти уже готова отступить, я уже почти готова разрешить тебе поступать так, как ты хочешь сама. Например, я хочу, чтоб ты выбрала. И даже если выбор будет не в мою пользу, я предоставлю тебе свободу, хоть еще и не успела у тебя ее забрать.
Свобода от меня. Нужна она такая вот тебе?
- Взрослая... это почти даже не смешно. - И потому я смеюсь. Очередная сигарета ложится в тонкие ледяные пальцы. Огонь ласкает ее, а я травлю себя ради тебя. Ради того, чтоб у тебя было время выбрать. Ради себя, ради нас. Нас, которых должно остаться лишь двое. Третий всегда будет лишним и он всегда должен будет уйти.
Девица начала догадываться, что у нас с тобой что-то большее, нежели обычные отношения. У нас с тобой болезнь, которой мы заболели, которая затихла на время, но опять вспыхнула и начала душить нас, убивать ревностью и жаждой. Она смотрит на нас и... все осыпается песком к ногам.
Вот только ей нельзя уходить, пока ты сама ее не выгонишь. Почему? Потому что тогда она точно проиграет. Но она и не рассчитывает на победу: - Вы больные! И игры у вас дурацкие! Хотите поиграть в "кто кому с кем изменяет"? Без меня. Без. Меня. Психопатки. - И она хочет уйти. Разворачивается, встряхивает своими волосами и решительно направляется прочь.
Нас двое. И мы провожаем взглядом ту, которой здесь не должно было оказаться. Мой взгляд теплеет. - А, знаешь, я в нее почти влюбилась. Во всю эту мерзкую похожесть и непохожесть со мной. - Смотрю смеющимися глазами на твою реакцию.
Конечно же, я издеваюсь.
Конечно же, я хочу отомстить тебе за ту ночь, когда ты зачем-то привела меня в свой дом.
Конечно же, я не простила тебе за то, что ты сегодня возникла в моей жизни опять.
...за то, что я так часто думала о тебе. Вспоминала...
и все же - нас двое.

Отредактировано Isa Ruru (2014-11-05 22:12:57)

+1

22

Я не знаю, что мне ответить тебе. Что будет более правильным? Я не хочу это, нет. Я хочу больше таблеток. Упиться ими до состояния слабоумного и пустыми тупыми глазами смотреть на то, как ты движешься среди потухшего мира; тянуть к тебе руки, впиваться ногтями в кожу, а по утру обнаружить, что кровоточат мои собственные ладони. Кислота превращает тебя в искрящееся божество. Наркотические лекарства делают тебя пугающе реальной. Мне сложно даже предположить, что из этого хуже.
Ты смеешься и куришь. Я хмурюсь и прикрываю глаза. Выдохнуть, досчитать до пяти. Ты меня бесишь, ты знаешь об этом? Бесишь почти что настолько, насколько я восхищаюсь тобой. Не потому, что я не нужна тебе, но ты при этом отчаянно рвёшься в моё пространство, ломаешь, сжигаешь, рушишь меня. Не потому, что тебя вовсе не существует в границах чужой объективности (впрочем, так ли это? Крики рыжеволосой опровергают саму суть тебя). А потому, что я всё сильнее верю в тебя. В тебя и в таблетки. Вы - одно и то же. Мне казалось, что отказаться от них куда проще, чем от тебя. Но без них ничего не останется. А я не хочу этого. Я хочу наслаждаться своей слепотой и безумием.
- Взрослая… - повторяю притихшим эхом. – Тебе хоть сколько самой? – спрашиваю, словно я сорокалетний мужик, который снял себе девочку на ночь, но вовремя спохватился, что она может вдруг оказаться наивной (или наоборот слишком предприимчивой) школьницей. На самом деле, не стоило этого говорить и лишний раз подтверждать свою глупость. У тебя лицо и тело подростка, но я, конечно же, понимаю, что твой фактический возраст давным-давно перевалил за несколько сотен. Или как исчисляется время на вашей планете?
Мы больные. Конечно. И игры у нас дурацкие. Пусть уходит. Пусть катится. Меня начинает подташнивать только от воспоминания о том, как её язык проникал глубже в рот. Девушка ни в чём не виновата. Она не настолько отталкивает, как кажется нам обеим, просто… Просто-просто-просто, просто ничерта всё не просто. Мне даже несколько жаль, что я её так использовала. Но я ведь использую всех, это нормально.
Выхватываю сигарету прямо из твоих губ, прижимаю к своим. Затяжка. Я вспоминаю о том, каково это курить что-то такое банальное. Она скоро истлеет, но мне наплевать. Ты же знаешь, что мне всегда и на всё наплевать? На всё, кроме тебя.
- Ты всегда таскаешь за волосы тех, кто тебе нравится? – не удержавшись, тоже смеюсь. Ты не сможешь. Ты не заденешь меня сильнее, чем сумела гораздо раньше. – А ты бы… - я чувствую привкус пепла во рту и, вынув сигарету, не глядя тушу о выступающую кость на запястье. Я не чувствую боли, я в спячке и  я не хочу просыпаться.
- Ты бы любила меня, если бы я была такой, как она?

Какой?
Истеричной?
Похожей и непохожей?
Умеющей вовремя сойти с пути и оставить тебя в покое?
Какой я должна быть?

Отредактировано Ophelia Forrest (2014-11-05 22:16:10)

+1

23

Соврать. Опять и опять обмануть тебя, нагло смотря в глаза. - Достаточно, не волнуйся, не посадят. - Ложь, ложь, ложь. Как же сильно хочется рассказать правду, получить за все это по лицу, и навсегда разойтись. Вот только все куда тяжелей, чем просто выместить всю свою обиду на другом. Все куда тяжелей и больней. Ты моя боль, я твоя боль, но мы спасаем ею друг друга, не так ли?
И почему, собственно, я тебя терплю? Который раз смотрю на то, как ты себя нахально ведешь со мной. Каждый раз хочется выбить из тебя всю дурь. Все, под чем ты. Все, что заставляет твой зрачок расширятся. Знаешь, даже если главная причина - это я. Я хочу изуродовать тебя, чтоб больше никто не смотрел на тебя и не видел того, что смогла увидеть я. Чтоб таблетки - не были больше спасением, чтоб они стали необходимостью. Почему мне так сильно хочется тебя искалечить и сохранить? Почему так сильно... эти чувства. Бес попутал. Имя ему - Офелия.
- Как же я ненавижу тебя. - Срывается короткое, когда взгляд не отвести, когда приходится верить в эти слова. - Конечно, хочешь, чтобы я и тебя потаскала? - Спрашиваю тихо, будто боюсь услышать ответ, но ты превосходишь себя и, я преклоняюсь перед твоим идиотизмом. И перед своим эгоизмом. И перед тем, что мы никогда не уступим друг другу. - Нет.
И ответ короток, хлесток, как плеть.
Нет, нет, нет. Я бы не смогла любить тебя, будь ты той, кого я выгнала. Я бы не любили тебя, будь ты хоть во сто раз лучше себя. Будь ты хоть во сто крат хуже, чем эта выдра. Я бы не смогла любить тебя другой, потому что ты уже влезла в мои мысли. Залезла внутрь, сцепила крепко зубы на моем горле и не отпускаешь.
Как же сильно я тебя ненавижу. А все потому, что слишком глубоко впустила в себя. И это - всего лишь вторая наша встреча.
Если бы кто-то спросил меня, существует ли ад, я бы сказала, что живу в нем. Если бы кто-то спросила - существует ли любовь, я бы назвала твое имя. Если бы кто-то спросил, чего мне не хватает для счастья... я бы прошептала, что не хочу знать тебя и, веришь, убила бы себя этой просьбой. То, что происходит сейчас у нас случается раз в жизни у каждого. Оно оставляет кровавые шрамы на сердце, и заставляет расцвести розам в сердце. Это боль. Это страсть. Это смерть... нет, это куда хуже смерти.

Мой взгляд скользит по ране на твоей руке. Отвращение и боль - вот что заставляют сделать два быстрых шага и размашисто ударить тебя по лицу открытой ладонью. Звонкая пощечина. Не унижение, но способ отрезвить тебя. - Как долго ты еще собираешься так отвратительно выглядеть? Думаешь, я пожалею тебя? Думаешь, проникнусь твоими страданиями? Не будь наивной! - Моя рука горит, как и твоя щека.
Я же еле сдерживаю себя, чтоб не поцеловать тебя. Чтоб не начать просить прощения. Чтоб... ты - моя вспышка, и огонь сожрет нас обоих, так не лучше ли уже сейчас не отказаться от глупой смертоносной идеи быть рядом?
Хочу уйти, но твой взгляд не дает мне этого сделать. Цепляюсь за него, будто пытаясь понять - обидела ли тебя. Прогонишь сейчас или лучше мне самой сделать выбор и убежать?
Что мне сделать с нами, когда и страшно, и сладко? Когда и хочется, и уже не к месту?
- Сегодня - день всех влюбленных. Я подарю тебе один поцелуй, чтоб ты почувствовала, как сильно бушует во мне отвращение к тебе, и после этого - никогда меня больше не увидишь.
Так хочу я. Точнее, так будет правильно, а мне хочется хоть раз сделать все правильно. Поможешь мне?

+1

24

You drained my heart
And made a spade
But there's still traces of me
in your veins


Marilyn Manson – Spade

- Я знаю, - но мне наплевать. Я создала тебя не для ненависти, однако, мне нравится, что ты это чувствуешь. Оставалось только надеяться, что скоро ты мне надоешь, и я смогу придумать другую. Послушную, тихую, милую, с голубыми кукольными глазами. Но я уже не смогу. Безмолвных марионеток и без того хватает на каждом шагу. А вот такой, как ты больше нет. И надеюсь, что больше не будет.
Мы – пара моральных садомазохистов, мы убиваем друг друга, мы курим и улыбаемся. Тебе это нравится? Мне до безумия. Давай я оттрахаю тебя прямо в душу, а потом ты меня? Разорви мою кожу вместо одежды, сломай мои пальцы, но не смей оставлять меня.
Только вот я не могу однозначно сказать, что ненавижу тебя. Ненависть – слабое определение происходящему, а ты уже и так успела увидеть во мне слишком много слабости. Моя слабость – такая же подделка, как фальшивая страсть к рыжеволосой девице – попытке тебя заменить. Ты меня бесишь, это чистая правда. Ты раздражаешь и злишь. Вызываешь желание впиться зубами в глотку, повырывать  эти яркие волосы. Но ненавидеть тебя? Ненавидеть тебя – слишком просто.
- Какая разница, чего хочу я? – сначала задумалась, нужно ли мне вообще отвечать. Стоило бы на время оглохнуть, сделать вид, что не слышала? Определенно. Но я говорю. Говорю лишь для того, чтобы сказать хоть что-нибудь. Молчание выводит из себя куда сильнее, чем яд в твоём голосе.
Знаешь, мы похожи на двух давних врагов. Врагов, для которых агрессия – это привычка, порядок вещей, но драка – уже не способ для выхода этой злости. Так, как будто мы знакомы много-много лет и совершенно не переносим друг друга, хотя обе знаем, что поодиночке уже не выживем. Всё потому, что твоя ненависть – энергетический корм для меня, а ты всё никак не решаешься отключить эту капельницу. Но кулаки уже не для нас, мы устали от шумных разборок. Мы просто по-прежнему не переносим друг друга, но курим на двоих одну сигарету и вроде бы даже умеем разговаривать почти мирно и без истерик, иногда орудуя вялым сарказмом. Меня всё устраивает, а тебя?

Но ты нарушаешь наш негласный уговор. Забываешь о нейтралитете. Бьёшь меня наотмашь, а я хрипло смеюсь, даже не отшатнувшись. Ты нападаешь, а я защищаюсь словами и показательной наглостью, только вот капитуляция в этой войне предстоит явно не мне.
- Ха? Пожалеть…? Ты считаешь меня настолько слабой, да? Не отвечай, я вижу это в твоих глазах. Ты понятия не имеешь, как ошибаешься, - я сильней, чем ты думаешь, а такие, как я, не страдают. Чтобы доказать эту очевидную истину я хватаю тебя за руку, тяну на себя, удерживая за запястье, как будто предупреждая новый удар. Ближе. Подойди ещё ближе. Блики в моих глазах смеются зло и грустно. Зачем ты дразнила зверя? Это веселит тебя? Возбуждает?
- Странно у вас всё устроено… - давай я буду грязно и низко шутить, а я ты возьмёшь поверишь в то, что мне не больно? – Бьёшь, когда любишь, целуешься от отвращения. Оставь мне хотя бы листовку из своего БДСМ-клуба. – Нет, мне действительно интересно, почему я не придумала тебя в коже и в латексе. Тебе бы пошло. Хамство – моя защита. Мой последний оставшийся щит. И я ломаю его, целуя тебя агрессивно и резко; ухмыляясь уголком губ, вцепившись в запястье пальцами. Даже если ты и правда уйдешь… кто из нас больший садист?

Отредактировано Ophelia Forrest (2014-11-09 23:22:40)

+1

25

Обжигаешь. Своими прикосновениями, своими губами, своим дыханием. Ты - огнедышащий дракон, которые решил, что нашел свою принцессу. Вот только я скорее рыцарь, который зачастую на белом. И поцелуй от того получается каким-то смазанным. Не могу сказать, что это было незабываемо. Нет ничего торжественно-волнующего в прикосновении губ друг к другу, но я уверена в другом - в короткий миг поцелуя мы сгорели. Пепел унес прочь ту нелепую вражду, что еще минуту назад подпитывала нас. Прикосновения освободили нас от нас самих, но приковали друг к другу.
- Единственное, что спасет нас - расставание. - Шепчу, в поцелуе. Слова получаются слишком тихими, с мягким окрасом. Ты никогда и ни за что не поверишь им. И как же мне донести до твоего сознания, что единственное, что мы в состоянии принести друг другу - это страдания и боль. Мы созданы не друг для друга, но наоборот. Смертельное оружие, которое сможет убить, не нанеся ни одной серьезной раны. Это как бороться с саранчой, скидывая на нее атомную бомбу. Так и ты. Ты, ты, ты...
- Ты моя смерть. Ты сосредоточие того, что я ненавижу. - Губы больше не прикасаются друг к другу, но мы еще недостаточно далеко друг от друга. Стоит сделать лишь одно небольшое усилие - и поцелуй возобновится, потери будут насчитывать уже не десятки, но сотни тысяч дезертировавших доводов, почему все же не стоит.
К сожалению, я не могу попросить тебя поменяться. Ведь отрекись ты от дурмана, мне стало бы не так страшно находится рядом. Я бы стремилась к этому. Стремилась к тебе. Наступая и на гордость и на свободолюбие. Я бы искала встречи. Взрывала мосты, чтобы они не смогли развести нас по другим улицам. Перекрывала дороги. Рушила города.
Но сейчас в твоем мире это все происходит, без моего на то желания, а по воле случая и наркотиков.
Знаешь, иногда мне кажется, что ты провонялась ими и меня будет каждый раз тошнить от этого. А потом злить, что ты и они - неразделимы.

Грохот открывающейся двери заставил сделать шаг назад. Резкий, прерывистый. Кажется, или я совсем позабыла, что мы существуем в этом мире не только вдвоем? Хочется выругаться, вырвать руку из твоих цепких пальцев. Но при этом я не сходу с места. На крыше, в нашем мире мире есть лишь ты, я и это константа. Пришелец из здания лишь тень какого-то незнакомого человека. Посмотрит на нас провалами своих глаз, буркнет извинения, что помешал, но не уйдет. Закурит, почему-то с интересом рассматривая нас.
Не выдержу, потому что этот незнакомец здесь не просто так. Он знает больше, чем мы думаем. - Думаешь, ее можно захотеть не отпускать? - Громко, чтоб он точно услышал и наверняка понял, что обращаются к нему, произнесу незамысловатый вопрос.
Парень наклонит голову в бок и пожмет плечами. Он уже сложил какое-то мнение о нас, это видно сразу, но почему же не торопится его озвучивать? Незнакомец делает к нам пару шагов навстречу, замирает, прислушиваясь. Он хочет продолжения, но я не выдам даже пары слов. Я уже все сказала.
- Думаю, вы обдолбанные, а потому слишком опасно находится на крыше. - Он явно смеется, заглядывает в глаза и немного смущается. Мои зрачки реагируют на изменение света, я смотрю на него осмысленно, парень понимает, что ошибся в своих выводах, но нетипичность ситуации его слегка забавляет. - Что изменит мой ответ? - Будто поняв, что задал правильный вопрос, расплылся в широкой улыбке. - Будущее. - Слово-горошинка срывается с алых губ.

+1

26

А знаешь, что самое страшное и смешное? Чтобы ты там ни надумала обо мне, я знаю, что ты права. Разумная, снисходительная, серьёзная. Ты слишком права, и это буквально выводит меня из себя. Внешность не сочетается с внутренним содержанием. Объективная адекватность в одежде бунтующего подростка. Ты – сотня бушующих противоположностей. Но в нашей непечатной истории антигерой – это я.
Ты дала слабину. Ты позволила мне слишком многое. Ты сдалась? Я сдалась. Всё повторяется снова и снова, мы разойдёмся своими дорогами. Так иди же, если тебе так угодно. Я не держу тебя. Это ты меня держишь.
Зачем?
Дело ведь даже давно уже не в наркоте. Кто из нас в школе не пробовал дурь? Посмотри на меня, а теперь на себя. Даже не пытайся мне рассказать, что ты никогда не искала лишнего повода, чтобы расслабиться. Знаешь, в такие моменты мне начинает казаться, что ты такая же, как и все мы. Ты слабая. Ты не можешь уйти, прячешься за агрессией слов. Я гоню прочь эти мысли, потому что это самое обидное разочарование за всю мою жизнь. А потом туман исчезает, и я вижу то, что должна (или только то, что мне хочется?), и ты снова сильнее любого из нас. Зачем-то находишь меня снова и снова, хотя требуешь, чтоб я пропала из поля зрения навсегда. Мы питаемся негативом друг друга. Спрячь свои когти с клыками, сегодня тебе уже нечего есть.
Я касаюсь губами, но мне не становится… легче? Спокойнее? Как мне должно становиться? Хуже, впрочем, тоже. Я знаю – так надо. Надо кому? Это я принуждаю тебя или это тебе так нравится выглядеть милосердной?
Хочу разрушить тебя. Всю и до основания. Как ты разрушаешь меня. Как меня разрушают наркотики. Ты и они. Они – это ты. Мои пальцы в твоих волосах. Сжимают, впиваются, словно собираются выдрать розовый клок, но не решаются. Хочу держать тебя так, как ты держала её, рыжую шлюшку без имени. Ты не вспомнишь её лица уже завтра, зато я буду помнить твоё. Я хочу, но открывается дверь. Мужчина бесцеремонно лезет в наше пространство. Стой. Не подходи к нам. Не отвечай. Пропади. Потеряйся. Исчезни. Иди и сожги себя нахрен.
Что его держит здесь? Интерес? Любопытство? Да ладно, мужик. Мы же здесь все живем в охуенно свободной стране. Кто тут хоть раз за всю свою жизнь не встретил обдолбанных, эй. 
- На что уставился? – усталая агрессия в голосе не производит эффекта. Клянусь, я убью его, если он посмеет ответить. Клянусь я убью тебя, если ты снова введёшь его в диалог. Тебе оно надо? Ты знаешь, что ничего никогда не измениться.
Он говорит – я не слышу. Не слушаю.
Губы шевелятся, звука нет.
Что он вообще может понять, он же всего лишь мужчина. Но я могу отомстить тебе за него. За его появление, за этот фарс. Я сделаю то, чего ты не ждешь, что всегда было только твоей привилегией. Я уйду. Именно я, а не ты.
- Захлопнись, ублюдок, - толкаю плечом ни в чём не повинного парня (пусть привыкает, что не все в этом мире вежливы и манерны), прежде чем исчезнуть в дверном проёме.

3 марта 2014 года.
вв

Стены серые, давят, но, как ни странно, не слишком-то раздражают. Говорят, здесь толпами бегают крысы, я до сих пор не видела ни одной. Хотя вижу теперь я паршивенько, в принципе, в любом случае. И это хороший эффект. Может, поэтому я босиком, и мне абсолютно плевать, что творилось и творится на этом полу. Я думала, Алан убьёт меня, если узнает, с чем я связалась. Ну, или уволит, что равноценно. Убить, пожалуй, даже гуманнее. А вот ничерта. От человека, похожего на ходячий скелет можно ожидать, чего только угодно. Но кто бы мог догадаться, что он решит составить мне компанию в путешествиях по галлюцинациям? Наверное, это лучшая в мире работа, когда твой собственный босс отправляет тебя в подпольный притон. Здесь он может не прятать исколотых вен за широкими рукавами. Здесь их могу не прятать и я. Время волшебных таблеток закончилось, пора переходить на что-то почище и потяжелее. Ведь человек, который мог достать мне всё буквально из ничего, мёртв. Ведь это я поспособствовала его смерти. Остатки рассудка показывают, что Счастливчик не мог так быстро откинуться из-за такой ерунды, но с таким организмом, как у него (как у меня?), вообще от любого толчка помереть можно.
- Хей, Ал, ты поверишь мне, если я скажу, что кого-то пришила? – вообще-то Алана сегодня тут нет. Или есть. Я не знаю. Не вижу. Но проще думать, что я обращаюсь к нему, просто потому что; полуприкрыв веки представить, как он садится поблизости на холодный пол и готовит шприцы. Кто-то одобрительно хмыкает где-то поблизости. Есть он или нет, но он не верит. Просто потому что.
На самом деле, в бреду это кажется чем-то крутым и почти что весёлым. Лучше хотя бы для себя быть опасной и агрессивной убийцей, чем той ванильной бабой, которой я стала за последние месяцы. От отвращения сводит скулы.
Кажется, в этот раз многовато.
Поджимаю колени к себе и, опираясь затылком о стену, против воли закрываю глаза.
Счастливчик встретит меня в Аду.

+1

27

Стук твоих шагов не заканчивается оглушающими аплодисментами. Хотя, они были бы вполне уместны. Ты впервые сделала все красиво и ушла почти-победителем. А я осталась почти-проигравшей. Дай ты хоть несколько минут еще и капитуляция была бы бесповоротной и беспрекословной, сразу же, после того, как он сказал бы - вы слишком безумны. Вы слишком нужны друг другу. Но ты не разрешила ему раскрыть наши секреты, которые и так уже знают все, помимо нас.
Стук твоих шагов вместо аплодисментов. Хотя, они были бы уже лишними. Мужчина посмотрит на меня так, будто у него все еще есть, что сказать, но он не уверен в необходимости. А мне останется лишь пожать плечами и пробубнить под нос: - Зима закончилась. - одним-единственным прикосновением можно разрушить все. Или сохранить. Вот только мы не те, кто будет что-либо сохранять. Мы уже давно не те.
вв+гитара
Дни летят колкими ледяными снежинками. Оказалось, что моя душевная Зима только началась. Был ли день, когда я не вспоминала о тебе? Наверное, был. Хоть, я и не уверена. Ища в каждом прохожие знакомые черты, казалось, я вот-вот сойду с ума. Воспоминания не отпускали. Я могла приехать к тебе, адрес еще был где-то в закоулках памяти, но я запрещала себе пытаться вспомнить его. Будто самый преданный и извращенный мазохист, я ждала твоего появления. А ты, словно приняв правила моей игры, внезапно зачем-то подчинилась и исчезла. Ты стерла себя с лица этого города, а из моей памяти стереть не потрудилась. И это все мучило меня. Веришь-нет, но я написала для тебя пару песен. Написала, сыграла, разрыдалась и сожгла их. Вот только, если ты попросишь, я спою их для тебя, потому что то, что сгорело, зачем-то осталось во мне. Зачем-то терзает меня.
Любовь - это чудесно. Но влюбленность в тебя - отстой. Или я путаю и происходящее всего лишь болезнь? Болезнь уже давно пора вылечить. Мне уже давным давно пора излечится от тебя.
Единственное, что пока еще спасает - работа. Максимальная загруженность не позволяет мне фокусироваться на том, что терзает все внутри. Загруженность помогает отгородится, отстраниться и забыть на какие-то часы. Забыть о том, что в этом огромном мегаполисе я зачем-то все еще ищу тебя.
Адрес клуба был записан на клочке бумаги, потерт и измят, потому определить правильность записанного было уже практически невозможно. Карандаш, которым была сделана запись поистерся... все будто предупреждало - Иса, тебе не стоит туда ехать, но я так не считала. Этот бар последнее месте, в котором я сейчас смогу получить работу. Мне так казалось. Жаль, что я не умею предугадывать события. Жаль?..
Внутри было шумно. Живая музыка? Ага, конечно! В колонках играла какая-то электроника. Видно было, что хозяева превратили свое заведение в какой-то притон. Девушки, раскрашенные словно портовые шлюхи. Мужчины, рассматривающие их как товар. Такие места никогда не были для меня. Подойдя к бару, думаю, какой бы задать вопрос, но бармен меня опережает. Кивает на какого-то мужика и одними губами шепчет "у него". Я вначале не понимаю, но мой взгляд цепляется за знакомые черты. Я вижу лишь глаза. Затуманенные глаза той, что уже пару недель мерещится мне чуть ли не всюду. Зачем-то киваю бармену и отправляюсь в сторону глаз, что манят.
Не знаю, как мне стоило поступить - оставить тебя или устроить скандал на всеобщее обозрение, у меня раньше не было подобных ситуаций, но я делаю то, что не ожидала от себя. Стискиваю пальцы на твоем запястье и рывком тяну на себя. Заставляю тебя встать, рычу в самое лицо: - ты совсем уже ебанулась?! - В данный момент я хочу тебя убить.
Внезапно, рядом с нами вырастает тот мужчина, на которого мне показывал бармен. - Проблемы? - Начинаю вспоминать хоть кого-то, кто смог бы помочь, но память чиста, а вот решительности - полные карманы. - Вот это - мое. Я забираю это домой и никаких проблем. - Я больше не смотрю на тебя. Потому что еще хоть взгляд - и я тебя прибью, зато он обдумывает варианты и почему-то решает, что лучше отпустить. Деньги то он уже получил, и этой темненькой уже хватит. А трупы ему не нужны. - Да, конечно, заходите еще. - Он смеется, а я посылаю его к черту. Его к черту, а тебя - вытаскиваю из притона, который маскируется в стенах бара.
Сегодня я проиграла дважды. Или... это моя победа?

Отредактировано Isa Ruru (2014-12-04 15:44:07)

+1

28

Эй, привет. Мы не виделись… сколько? Пару недель? Твоё лицо возникает из темноты. Впалые щёки, острые скулы, глаза. Усилием воли пытаюсь швырнуть себя во всепоглощающую черноту, но что-то мешает. Ты мешаешь. Стеклянные рыбьи глаза смотрят на тебя, но не видят. Скалюсь в улыбке. В Аду меня встретил не он. В Аду меня встретила ты.
Обрывки фраз доносятся словно сквозь воду. Неловко перебираю босыми ногами, пол холодит, но не отрезвляет; покачиваюсь марионеточной куклой, чтоб удержаться на месте. Что это с тобой? Ты ощутила себя кукловодом? Как-то это не своевременно. Ухожу вглубь себя, замыкаюсь. Пытаюсь отыскать там что-то такое, какой-то внутренний импульс, что вырвет меня из хватки цепких пальцев. Гнев, агрессию, злость, что угодно. Ничего нет. Пожалуй, стоило бы поступить, как всегда. Сымитировать это искусственно. У меня большой опыт, я двадцать четыре года имитирую живые эмоции, они выглядят почти настоящими, не отличите от оригинала, если не постараетесь. Ты же не будешь стараться? От меня многого и не нужно, всего лишь разбудить спящий мозг и достать из него информацию, как это делается. Вспомнить, каково это быть агрессивной бабищей, которая может вломить если что.
Сжимаю кулак, беззвучно рычу и отступаю на пару шагов. Не получается. Вот же проклятье!
Инстинктивно цепляясь за остатки гордости и своенравия, я не пытаюсь о тебя опереться, когда ты волочешь меня из подпольного клуба. «Домой, домой...» - крутится на языке. Домой к кому? У нас есть дом?
Знаешь, в притоне я познакомилась с парочкой интересных людей. С парочкой интересных людей у меня даже был быстрый петтинг в ближайшем углу, когда Барнз отлучался по своим важным делам.  Обычно я не подпускаю к себе тех, чей биологический пол я не могу определить за пару секунд с близкого расстояния, но всё мое моральное самоощущение было где-то не в этой вселенной. Хотя это всё не относится к делу. Так вот, многие попадали сюда в поисках развлечений. Кто-то не знал, как иначе порешать все свои проблемы с работой, семьёй и детьми. Кто-то просто привык и уже не умеет иначе. Они собираются рядом, те, что держатся на ногах. Они говорят: «Расскажи нам свою историю, Фэлли». Здесь больше не было никого, кто влюбился в творенье собственного больного воображения. Не думай, я не трепалась. Я за все эти дни вообще говорить разучилась. Они ловили немые намеки в молчании. Они читали по шевелящимся губам твоё имя.
Улица опьяняет, и я ударяю коленями землю, не устояв. Здесь хочется спать сильней, чем внутри. Такси проезжают мимо. Никто не хочет везти совсем уж дрова, их можно понять. Давай останемся здесь?
- Ты… - первое слово за несколько (сколько?) дней. Голос хрипит с непривычки. Чёрные пряди лезут в лицо, лениво сдуваю их, склонив голову набок к плечу, но не найдя в себе сил разлепить свинцовые веки. - Дай мне уснуть, - и больше не видеть тебя. Никогда.

Отредактировано Ophelia Forrest (2014-12-09 01:41:33)

+1

29

Агата Кристи - сны
То ли я тебя так сильно ненавижу, то ли я так сильно поверила в это, что во мне не осталось ничего, кроме ненависти. А знаешь, ненавидеть - это худшее, из всех возможных вариантов. Из-за ненависти можно начать болеть, сойти с ума, и потом вообще - умереть. Мне умирать пока не хочется, мне бы еще побегать, да поогрызаться.
Смотрю на тебя - стакан моего терпения полон, я ношусь с ним уже ни один день, он полон тяжелым и гадким чувством, а от того - с каждым часом мне все тяжелей и тяжелей. Усталость заполнила весь мой организм и тянет ко дну, вытягивает из меня все силы. Совсем скоро из-за этих чувств меня попросту не станет, слышишь? И виновницей торжества будешь ты и только ты. Сегодня, не знаю почему именно сегодня, но мне пора поставить этот стакан. Поставить, освободится и жить дальше, как бы ни было страшно и больно...
Вместо стакана на пол ставлю тебя, ты падаешь и больше не поднимаешься. Ты устала, и почему-то решила, что прогнав меня жалким блеяньем, ты действительно меня больше не увидишь. Возможно, это отличный повод чтоб уйти - оставить тебя на этом холодном асфальте на растерзание тем, кто найдет тебя, но так уж вышло, что не могу. Помимо ненависти во мне живет еще одно странное и непонятное мне чувство, возникшее одной ночью и с каждым мгновением рядом с тобой лишь усиливавшееся. То ли я заболела тобой, то ли - смертельно отравлена.
Такси не останавливаются, я злюсь и внезапно вспоминаю, что у меня есть один чудесный знакомый, работающий в скорой. Звоню. Наверное, это будет самым странным такси, которым вообще могло бы стать. Даже катафалк выглядел бы менее устрашающе.
Пит отвечает на вызов не сразу. Голос слегка уставший и совсем чуть-чуть обеспокоенный - я уже слишком давно не звонила ему просто так. - Да? - Отвечаю вопросом на вопрос: - Ты на работе? - Конечно же, он тут решает, что я влипла в неприятность и лежу где-то умираю. - Что случилось? Ты где? Я сейчас приеду! - Я повторяю свой вопрос, добавляя, что со мной все хорошо. - Нет, еду из ночного клуба, так что случилось? - Слышу, он выключил радио в машине, на другом конце провода полнейшая тишина: - у меня на руках девочка, обколотая какой-то наркотой, мне нужно, чтоб ты забрал нас и помог мне привести ее в чувства. - Я знаю, что я с ней сделаю, когда мы окажемся дома, но это будет не сейчас, а несколько позже. Фэл главное до этого позже дожить. - Ей совсем хреново? - А я смотрю на нее и не понимаю - вроде жива, вроде даже получает кайф. - Кажется, нет, но я плохо разбираюсь... - называю адрес и отключаюсь. Питер скоро приедет, а пока я легонько пинаю тебя носком ботинка: - не оставляй меня, следующие пару недель я буду тебя мучить. Скоро мы поедем домой, к тебе. - Я еще не знаю, зачем мне это все надо, но понимаю лишь одно - твоя наркота меня уже достала.

Он приезжает ровно через две сигареты. Выходит и машины, смотрит на эту невинную картину - ночь, две девушки, одна в говно. - Привет. Погружаем ее на заднее сиденье, приводить в чувства будем дома. - Правда, перед тем, как положить ее в машину проверяет пульс и частоту дыхания. Он не хочет привезти домой труп.
Сажусь возле водителя, включаю радио. Хочется молчать, хоть мы и не виделись уже больше месяца. Впрочем, Пит тактом не обременен.  - Неужели ты нашла себе девушку? - Чего-чего, а подобного вопроса я не ожидала вообще. Потому ответом служит мой вопросительный взгляд. - Я тебя знаю уже год, и никогда не видел, чтоб ты заботилась хоть о ком-то, кроме себя. На подругу она не смахивает, ты бы не завела такой подруги, значит... - Смеюсь. - Мужская логика меня всегда поражала своей... логичностью, что ли. - И не важно, что он прав, знать ему об этом ни к чему.

Твой адрес я запомнила в первую нашу встречу, ключи, к счастью, я нашла у тебя в карманах. Погрузив на плечо твое тонкое тельце, Пит доставит тебя до квартиры. И вот мы внутри. Ты на кровати, я у окна, Пит рядом с тобой. Он делает тебе капельницу с физраствором. Говорит, это поможет скорейшей детоксикации. Советует, вызвать с утра врача. Просит, быть осторожной и лучше сдать девушку в клинику, а не пытаться лечить самой.
Обещаю ему вести себя разумно и отпускаю домой, зная, что вряд ли выполню обещанное.
Оставшись с тобой наедине, присаживаюсь на пол, опираюсь спиной о кровать, кладу голову на твою ногу. Ты теплая, ты такая живая, что мне совершенно непонятно, почему ты убиваешь себя всякой дрянью каждый раз, когда мы встречаемся. Ты меня чертовски пугаешь этим, но еще больше меня страшит возможность не встречать тебя вообще. Не знаю, как это называется у нормальных людей, но себя я считаю больной... тебя в общем-то тоже. Но заболевания кардинально разные, это то и плохо.

+1

30

Хорошо, когда у тебя совершенно отсутствует тело. Только медленно угасающее сознание, которому глубоко наплевать на всё происходящее во внешнем мире. Никто не нужен. Никто не дёргает. Никаких обязательств, проблем и решений. Я закрыла глаза – и тебя нет. Всё это чёртово время я так боялась тебя отпустить, а сейчас делаю это с лёгкостью. Никому ничего не должна. Не боюсь твоих глаз, не тянусь за твоими руками.
Поначалу я всё понимаю и чувствую, как бы ни пыталась от вас отстраниться. Меня это злит, но что поделать. Я слышу твой голос, ты толкаешь меня куда-то вбок. А потом возникает движение. Меня поднимает и тянет куда-то. В вязком мартовском воздухе я зависаю в пространстве и переворачиваюсь вниз головой. По идее, от всех этих резких перемещения мне должно было поплохеть моментально. Но я пустая внутри, все мои органы – бутафория из дешевого пластика, нужная лишь для того, чтобы создать видимость человеческого организма.
Второй голос – на слух мужской. Слова не несут за собой  ничего. Просто набор лишних звуков. Они бы могли раздражать все й своей бесполезностью, но почему-то этого не происходит. Позволяю откинуть себя на что-то жесткое и гладкое. Это явно уже не земля. Обивка машины? Какая нахер разница? Смутно припоминаю, что та часть, на которой я пассивно лежу полутрупом, вроде как называлось спиной.
А дальше – провал.
Я не засыпаю в привычном смысле этого слова, но отключаюсь и больше не чувствую тела. Скорее всего, это должно было радовать.
Под веками вновь спасительная чернота, и я ныряю в неё целиком, наслаждаясь своим отсутствием. Может быть, стоит остаться в ней навсегда?

Если дьявол и существует, он определенно придумал блядское утро, чтобы хватило страданий на весь человеческий род. Первыми, как ни странно, я ощущаю глаза. Дрожат ресницы, глазные яблоки движутся под тонкой кожей. Я умерла на целую ночь. И знаете, оказалось, быть живой – это то еще, кстати, говнище. Одеревеневшие мышцы сопротивляются, не хотят двигаться, ноют. Интересно, а где я на этот раз? Всё тот же притон или улица? Или ещё что похуже? Ладно. Встаём на счёт «три».

Раз.

Раскрываю глаза. Да здравствует моя квартира! Окружающий мир пугающе трезв. Меня уже отпустило, и это только добавляет дерьмовости этому утру. Верните мне блаженное непонимание и заберите к херам этот долбанный солнечный свет.

Два.

Приподнять голову. Охринеть. Тепло идёт через правую голень. Всё-таки я ещё брежу. Иначе как могло так случиться, что весь дурман вдруг исчез, а ты осталась? Ты слишком чистая в этом оплоте безумия. Это неправильно. Так не должно было быть. Аккуратно сажусь на кровати, повинуясь каким-то нелепым инстинктам, тяну ладонь, чтобы коснуться розовой пряди волосы.

Три.

Судорога бьёт током по телу. Горло дерёт кашель. Подрываюсь, бесцеремонно убрав голову со своих ног, и пулей лечу в ванной. Здравствуй, мой белый друг, давно не виделись. Странно, но тошнота не приходит. Насилую горло кашлем и хрипом. Но ничего. Впрочем, и нечем. Что я там ела вообще в последнее время. Плюнув на всё это дело, склоняюсь над раковиной. Пальцы белеют, впиваясь в фарфор. Поворот крана. Включить воду. Сунуть голову под ледяную струю.

Вот же сучье дерьмо. Что я наделала, а?
Давай. Вспоминай, что вчера было, блять?

+1

31

Когда успеваю провалиться в сон не понимаю даже сама. По-утру просто просыпаюсь от чувства, будто на меня кто-то смотрит, будто кто-то рядом, вот только никого нет. Из глубины квартиры доносится шум, и я невольно улыбаюсь. Наверное, все же рада, что ты не убежала вновь принимать какую-то гадость. Хотя, на что я надеюсь? Попрошу тебя больше так не делать и ты перестанешь себя убивать? Ох, я же не маленькая наивная девочка, которая не понимает, что зависимость - это слишком серьезно, что здесь нужно не обещания требовать, а лечить.
Приподнимаюсь с пола, разминаю спину и плечи. Чувство, будто всю ночь по мне кто-то топтался, прыгал и танцевал. Все затекло, и ощущения, что я выспалась - никакого. "Почему я не закрыла шторы?" Взгляд замирает на внешнем мире, мире, который до невозможности меня нервирует. Подхожу к окну, закрываю его тяжелой тканью. Полумрак мягко ласкает глаза, хочется спать, но у меня еще есть дело. То, ради чего я вообще оказалась здесь. И это дело - ты.
Иду на шум, он льется из ванной. Замираю на пороге, с наслаждением отмечая, что ты куда ниже меня. Раньше я тебя встречала только на высоких каблуках и эта разница практически не была заметна, теперь же, я могу сказать, что ты моя маленькая девочка... моя?
Почему-то на лице возникает улыбка, ты вполне можешь решить, что я издеваюсь над тобой. Ты просто обязана ждать подвоха. Я же хочу тебе добра, раз уж жизнь в очередной раз показывает, что нам друг от друга никуда не деться.
- В качестве благодарности, можешь накормить меня завтраком. - Видишь, сегодня я осталась. Не ушла раньше, чем ты успела очнуться. Не ухожу сейчас, как будто все уже сделала. Я здесь, а потому готова поговорить, как бы это не выглядело странно и неуместно. Нам уже давно пора это сделать, а не разыгрывать комедию. Один раз - это случайность, два - совпадение, но в третий раз стоит задуматься и решить, что это судьба. Моя судьба выбить из тебя все это дерьмо, а что уж там будет дальше, не понять никому.
Скептически смотрю на твои попытки очнуться от вчерашнего состояния: - Я подожду тебя на кухне. - И только сейчас возникает вопрос - какого я вообще должна в это лезть? Неужели, ты действительно мне нравишься?

На кухне, как совсем недавно в спальне, слишком светло. Свет проникает в самые дальние закутки этой комнаты, он проникает и в меня, чувствую себя вампиром, который вот-вот истлеет. Но вместо того, чтоб закрыть себя от света - ставлю на плиту чайник. В твоем доме должен быть кофе, возможно, он меня спасет. Возможно, он спасет нас обоих.
Телефон разрывается, на экране виднеются знакомые цифры. - Привет - после секундной задержки, мне отвечает довольно бодрый, как для человека не спавшего почти сутки, голос: - Как у вас дела? Врача уже вызвала? - А я и не знаю, что ответить. Может, это все же не мое дело - лезть в ее жизнь? - Только недавно проснулась, сейчас выпьем кофе и тогда поговорим. Я... - чувствую, что Фел где-то рядом, а значит, я не должна говорить об этом без ее ведома. - Я тебе перезвоню. - Отключаюсь, не дожидаясь ответа.
Чайник еще не закипел, но мне уже хочется спрятаться от тебя за круглой чашкой. Неловкость, вот что я сегодня чувствую рядом с тобой.

+1

32

- А он у меня есть? – шиплю сквозь стучащие зубы. Вода затекает за шиворот, проливается на спину дрожью. Можно подумать, я помню, что значит завтрак. Сколько мышей там висит в холодильнике? Можешь сходить посчитать. Выключаю кран. Мокрые волосы противно липнут к шее, некстати напоминая офигевшему за время полнейшей отключки телу, что оно ещё в состоянии что-то чувствовать. Но несмотря на всю мерзость утренних ощущений, процедуры по самореанимации как-то неэффективны. Потому я решаю, что этого недостаточно и, стянув с себя убитую за ночь одежду, лезу в душевую кабину. Вот так-то гораздо лучше. Теперь-то можно и воскресать. Теплая вода напоминает о в мясо разбитых коленях, растёртые стопы о том, что шариться босиком по всему городу было крайней глупой затеей. Кажется, кто-то летал вчера вечером. Славно. О происхождении других следов на коже, явно принадлежащих чьим-то пальцам я стараюсь даже не вспоминать. Да и при всем желании-нежелании не вспоминается. Вылезаю из душа и кутаюсь в полотенце. Теперь оказаться живой и трезвой кажется и не такой уж и бредовой идеей. Нормальной одежды, конечно, же не находится. Безразмерная майка, висящая на мне, как на вешалке и открывающая глазам даже больше, чем нужно, и старые серые джинсы –мой неизменный домашний вид. В конце концов, в своей (почти своей) квартире могу ходить, как захочу. Хоть в костюме Евы. Но думаю, этого делать лучше не стоит.

вв
Пробираюсь на кухню и застываю на месте, почти позабыв, что сегодня я здесь не одна. Мне определённо стоит подлечить голову, прежде чем распивать кофе с плодами своих фантазией. Я смотрю на тебя, как удивленный исследователь наблюдает за редким недоказанным объективной наукой животным в условиях дикой природы. Мозг, выключайся, сегодня ты не работаешь. Выходной.
Я не решаюсь заговорить. Прохожу вглубь и, поднявшись на цыпочки, роюсь в настенных шкафах. У меня действительно нечего есть. Неужели ты и правда рассчитывала увидеть здесь царское застолье? Нет, серьёзно? Давай сделаем вид, что не происходит ничего необычного. Как будто мы знакомы. Как будто бы кофе-чай по утрам – это норма. Как будто мы не готовы убить друга прямо сейчас каждый, когда где-нибудь пересекаемся вместе.
Вынимаю из шкафа пакетик с печеньем и высыпаю его содержимое в вазочку на столе. Всё так же по-прежнему молча. Я чувствую кожей твой взгляд, мне действительно сложно понять, что ты хочешь услышать теперь. Что я наркоманка, живущая в нищете? Так это не правда. Я просто балуюсь. И тобой в том числе. Беру с подоконника пепельницу и ставлю её рядом на стол. Я не хочу курить натощак. Но, может быть, хочешь ты?
- Слушай, я понимаю, как всё это выглядит, - «всё это» - это я. - Но ничего не могу с этим сделать, окей?
Никто ведь не заставлял тебя оставляться. Никто ведь не заставлял меня раскрыть рот и пытаться хоть что-то сказать.
Чайник противно свистит, закипая. Незаметно с облегчением выдыхаю, что можно повернуться в плите как бы за ним и не смотреть на тебя.

Отредактировано Ophelia Forrest (2014-12-10 20:25:42)

+1

33

Довольно странно заботиться о чужом человеке. Хотя, как можно назвать того, кого уже неоднократно называл своим - чужой? Нет, с того самого момента, как впервые указала на Фел и сказала "мое", с того самого момента и ограничила свои права. Хотя, в твоей голове эта темноволосая девушка стала близкой с первого взгляда, с первого слова. Химия. Одна сплошная химия, и ничего больше. И эта химия управляет желаниями, подталкивает друг к другу, заставляет заботиться.
- Это всё выглядит, так, будто ты наркоманка. - Слова не должны жалеть, ведь они для того и сказаны, чтоб отрезвить. Иса же при всей своей обезбашенности презирала наркотики и слабых людей, которые жили в мире наркотического опьянения. Они зачем-то убегали от своих проблем, а не решали их.
Подкуриваешь. Делаешь глубокий глоток никотинового яда вглубь себя, по-сути, ты тоже наркоманка, но твое пристрастие не способно случайно убить тебя. Оно сделает это медленно, и к тому времени ты будешь только рада. После затяжки приходит черед кофе. Да, этой связкой ты спокойно можешь укоротить свою жизнь на пару-тройку лет, если не больше, но в данный момент ты задумывать об этом не будешь. Как и завтра, как и через месяц.
- Ты должна бросить. - Это не просьба, а требование. Имеешь ли ты право выдвигать подобное требование человеку, которого толком не знаешь? Не должна, но зачем-то рискуешь. Эта девица вполне может схватить тебя за шкирку и вытолкать за дверь, припечатав следом твоей же гитарой. Но тебе не страшно, сегодня ты диктуешь правила, которые считаешь нужными. Правила, которые подарят вам шанс. - Иначе, ты больше никогда меня не увидишь. Я разрешу тебе сдохнуть в любом из притонов, в первой попавшейся канаве или выгребной яме. - Кто тебе вообще сказал, что эти смешные правила как-то могут подействовать? Кто вообще тебе разрешил устанавливать свои правила в чужом доме?
Прячешь взгляд в черном провале кофе, но потом находишься, поднимаешь глаза и прибиваешь Фел взглядом. Ты - сильная, решительная и уверенная в своих словах. Ты хочешь быть здесь и сейчас, ты сама это решила, но нужен и ответный ход. Желание другого человека удержать тебя рядом. Пригвоздить к себе. Переболеть одной зависимостью, чтоб заразится иной. И еще как знать, какая из болезней может быть разрушительней.
Смолчала же о том, что не только забирает, но и отдает. Скрыла то, что не только хочет заставить жить по каким-то своим правилам, но и подчинится чужим, какими бы они не были безумными. Фел, скажи, чего ты хочешь? Потребуй все, что захочешь. Риски, вдруг, именно в этом и будет твое счастье?.. впрочем, может ты боишься? Может, ты только на словах способна ыть сильной и брать то, что тебе хочется. В итоге же, окажется единственная сила - это зарабатывать деньги на свои смерть. На наркотики. - Скажи, ты действительно сильная или только хочешь таковой казаться? - Слова тонут в дыму. Небольшая фигурка Исы теряется в дыму. Ситуация сглаживается из-за того, что мир окутывает дым.
Не стоит смотреть в глаза напротив, всего то и нужно - заглянуть к себе в душу. Захотеть хоть однажды быть чуточку откровенной. Лишь раз - поступить правильно.

+1

34

Делаю себе кофе, стараясь не замечать колкий взгляд, ползущий вниз по затылку. Странное чувство, как будто одно неверное движение – и я труп. Впрочем, так оно и есть. Я не успею почувствовать ничего, тонкая игла пробьет вену. И всё. Я не знаю, что такое готовить кому-то. Мои перемещенья по кухне – сплошной эгоизм. Побег от тебя.
– Не совсем точное определение. Когда ты в последний раз видела настоящего живого наркомана? – Кого я хочу обмануть? Тебя или себя? Мне сложно понять, что у тебя в голове. Наверное, ты невообразимо поражена, что у меня всё ещё есть мебель, а не тараканы и голые стены. В своём наивном воображении ты наверняка уже нарисовала картину, как я меняю последнее барахло на новую дозу. А одинокими долгими вечерами  зверски убиваю старушек и купаюсь в крови христианских младенцев. Пусть в нашей истории я – отрицательный персонаж. Пусть будет так. Мне почти уже это нравится.
Кстати, о зверских убийствах.
– Это меньшее, что должно тебя волновать, – я слишком прямолинейна, я не умею играть, жонглировать фразами, чтобы мне верили. Я никогда не умела общаться в том смысле, чтобы извлекать из этого выгоду для себя. Чтобы, с одной стороны, не утопить собеседника в бесконечном вранье, а с другой – не огрести за лишнюю правду. Как-то в своё время всё это прошло мимо меня, если вообще не через одно место. Пока славные юные девочки учились ловко манипулировать с помощью слов, как и подобает стереотипной «настоящей женщине», я мечтала о хоть какой физической силе, недоступной из-за телосложения и каких-то личных пунктиков организма. Пунктики никуда не ушли, но меня всегда спасала агрессия. Я хоть и кажусь мелкой, но зато злая не по размерам, это многих порой ставит в неловкое замешательство. – Жил-был один человек. Тоже по глупости со мной связался. Всячески мне помогал. Не по доброте душевной, конечно, бизнес есть бизнес, – поворачиваюсь к тебе лицом и, вытянув вперед руку, отставляю чашку на деревянную тумбу неподалёку. При слове «бизнес» делаю жест, как будто вкалываю себе что-то в вену, пальцы правой руки изображают движенья шприца. – А теперь он не жил и не был. В том числе и не без моего же участия. Вот и надо оно тебе, а?
Я не пытаюсь тебя запугать. Меня не пугает, что от одного неосторожного разговора все усилия моей новой знакомой по сокрытию этого дела могут пойти прахом, пойди ты к копам. Это не исповедь. Голос сочится сарказмом, как и всегда, даже если внутри бушует истерика. Я фактически намекаю на то, что кого-то убила и старательно делаю вид, что плевать я хотела. Подумаешь, да. Всё только ради того, чтобы ты сама ответила на вопрос, который задала не подумав.
– Я не умею быть слабой. Ты тоже. – на деле же всё что мы можем – только казаться. – Если ты пытаешься взять меня на слабо, мол, я не смогу завязать, это не так. Но повторюсь: тебе оно надо?
Бесполезный кофе стынет в чашке. Снова беру его, чтобы поставить барьер между нами. Щит, который не защитит от ответа.

Отредактировано Ophelia Forrest (2014-12-13 00:04:44)

+1

35

Маша и Медведи – Без тебя
Сильны ли мы? Действительно ли мы те самые монолиты, которые выдерживают сильнейшие удары и напряжения. Те шлакобетонные, несгибаемые, титановые Колоссы. Те стойкие оловянные солдатики, которыми хотим казаться, выплевывая друг другу в лицо слова. Сейчас нельзя уступить тебе. Расшибиться о твое упрямство, но не сдаться. Разбить твое самоуверенное выражение лица о свою непоколебимость, но не разрешить вставь и выйти из квартиры, чтобы больше никогда не вернуться. Не разрешить уйти и тебе.
- Да-да, я уже поняла, что имею дело с опасной деткой. - Этот разговор меня начинает смешить. Нет, серьезно, неужели так сложно хоть раз снять эти маски и быть чуточку откровенней друг с другом? Что откровенность сделает с нами? Неужели она сможет настолько нас обезоружить, что мы станем слишком ранимы для внезапных ударов. Вот только вопрос заключается в ином - захотим ли мы бить в эти открытые места?
Нет.
Я не хочу ранить тебя, ни словом, ни взглядом.
Да.
Я против твоих наркотиков, ведь они отнимают тебя у меня.
Конечно.
Я не готова делить тебя с чем-то или кем-то еще.
- Хватит. Что за глупости? Готова ли я... нужно ли мне это. А ты? Сама от чего прячешься в свою скорлупу. Я задала тебе один простой вопрос. Точнее, я предоставила выбор - либо я, либо наркотики. Я ничего не предлагала, а лишь ставила перед фактом. Если я вижу тебя с наркотой, то ты больше не видишь меня. - Моя откровенность преодолела космические просторы, достигла соседней Галактики, и вернулась на планету Земля. Почувствовав себя раздетой пред тобою, даже не отворачиваюсь, в надежде хоть чуть закрыться. Смотри, можешь даже потрогать то, чего хочется коснуться. У тебя совсем немного времени для выбора.
Хмыкаю, прежде, чем продолжить свою мысль. - Впрочем, возможно я переоценила свою значимость и тогда мне действительно пора уходить. - Это шантаж. И мы обе это прекрасно понимаем, вот только если у меня уже нет выбора, то у тебя есть - пойти на поводу у моих прихотей и требований или показать ручкой на дверь. Впрочем, где выход я знала и так.
Самое смешное, что от ответа на твой вопрос я ухожу так же ловко, как и ты от моего вопроса. А все потому, что у меня нет верных слов, потому что, кажется, задавать подобные вопросы несколько поздно. Сейчас уже вопрос не стоит - хочу ли я вмешиваться в твою жизнь, хочу ли стать ее частью. Скорее здесь вопрос заключается лишь в одном - что делать, если ты сейчас решишь меня из нее выгнать.
Эти три случайно-неслучайные встречи рассказали мне о тебе и о себе куда больше, чем если бы мы жили вместе на протяжении всех этих месяцев. Они ставили нас в положения, раз за разом подталкивая к выбору - быть вместе или разойтись навсегда, навсегда-навсегда... навсегда-навсегда-навсегда.
Кто-то когда-то сказал, что третий раз - счастливый. Кто-то пошутил, а я поверила. Сегодня - третий раз, веришь-нет, но я считала. Сегодня все наконец-то обретет хоть какой-то вектор вращения на пути к тебе или к тебе. Третьего не дано.
И какой бы выбор ни был сейчас делан, уверена, у нас не наступит счастливое завершение истории. Мы либо должны будем забыть о существовании друг друга и надеяться, что город больше не сведет нас, либо будем мозолить друг другу глаза, рычать друг на друга, отвоевывая кусочки личного пространства, и пытаться найти понимание. А все потому, что нас тянет друг другу какой-то невидимой нитью, вот только у наших планет слишком сильное притяжение и от того у нас есть вполне реальный шанс разрушить друг друга, а не сосуществовать... но, согласись, скучно нам не будет.

+1

36

А чего ты ждала?
Чего ты хотела?
Ты, конечно, не знаешь, Офелия гнётся, но не ломается. Офелия вьётся змеёй под гладящими руками, но шипит в ответ, источая яд. Она не умеет быть откровенной. Прямолинейной, правдивой, излишне жестокой в словах – сколько угодно. Разум, разум, разум, только он. Фэл всегда считала эмоции злом. Слабостью, если угодно. Стоит только однажды позволить им выйти наружу, и в следующий раз ты не справишься. Она не справляется, пусть ты этого и не видишь. В самом-то деле, кто тебе это позволит увидеть?
Ей хочется быть стеной. Не той, за которой следует прятаться, но той, которую не снести одними словами, одним только взглядом, одним только звуком твоего имени. От того, что ты здесь, живая и настоящая, уносит похлеще наркотиков. И ты позволяешь ей стать тем, чем она хочет быть. А затем разбираешь вручную. Камень за камнем. Кирпич за кирпичиком.
Обычно Офелия хмыкнет и промолчит. Она любит делать, но не говорить. Натворит хуеты выше крыше и словно немеет. Но не в этот раз.
- Оставайся, - как будто у вас обеих есть выбор. Всё предрешено, и вы это знаете. Ты знала об этом ещё тогда, когда впервые переступила порог этой квартиры. А, может быть, даже раньше. Ты знала об этом, но всё равно сидишь напротив и делаешь вид, что всё решила сама. Никто ничего не решает. Право выбора? Явно не в этой жизни.
«Оставайся» - и больше ни слова. Нет смысла кричать и бить себя в грудь кулаком, что она бросит наркотики, забудет о всех этих людях, которые медленно тянут её ко дну общества. Обещания красноречивы, но бесполезны. Ты ничего не знаешь о Фэл, ты видишь её третий раз в своей жизни и, кажется, вовсе впервые ваш разговор изображает подобие цивилизованности. Однако ты уже подсознательно понимаешь: сегодня она всё сделает правильно. А о правильных поступках, как правило, не говорят.
Ты веришь ей?
Она себе – нет. Но ничего не мешает попробовать.
Откажется. Откажется от всего, если это действительно нужно. Если твои нравоучения и причитания хоть чего-нибудь стоят. Но вы никогда не станете парой, о нет. Тихий семейный быт и прогулки за ручку по воскресеньям, увы, не для вас. Всё закончится здесь. Здесь всё начнётся. И пока вы друг другом зависимы, другого исхода не будет. Пусть вы никогда не станете парой в общепризнанном смысле этого слова, по отдельности вам нельзя. Вы банально загнётесь вдали друг от друга.
Ты проявляешь заботу по-своему, своеобразно. Офелия ещё со школы не помнит, каково это – о ком-то заботиться. И если уж начистоту, то не горит особым желанием вспоминать. Она больше не просит дать ей шанс научиться или что-то вроде того. У тебя всё равно нет других вариантов ответа.
Оставайся.
Оставайся и больше ни слова.

Отредактировано Ophelia Forrest (2015-01-04 11:10:56)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » паранойя