vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » - мы не вместе, но рядом;


- мы не вместе, но рядом;

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[audio]http://prostopleer.com/tracks/442922055Hy[/audio]
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Не стоит думать, что отказ прежней работы дался Максу легко, а тут еще выясняется, что выбирая имя для сына, Скарлетт и не удосужилась с ним посоветоваться. Да и рецепты коктейлей не желают так просто запоминаться и поддаваться Брауну. Снежный ком из обид и негодования копиться и между бывшими влюбленными назревает серьезный разговор.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

20.06.2014;
PM 23:00;
тепло;
после работы.

+2

2

Скучал ли я по своей старой работе? Скорее всего, нет. Конечно, за почти три года работы в фитнес-центре я привык к определенному режиму дня, к смутному порядку, царившему в моей жизни, а теперь приходилось подстраиваться и многое менять. Но я был бы не я, если бы не любил перемены. Я терял хорошее место, дружелюбный коллектив, высокую зарплату с перспективой повышения, ведь за неделю перед тем, как я сообщил начальству об увольнении, мне предлагали подумать над собственной программой и видео курсами, а клиенты (да, и парни тоже), очень хорошо обо мне отзывались, я чувствовал там себя в своей тарелке, я знал, что разбираюсь в деле, которым занимаюсь. Сейчас же передо мной лежал чистый лист, на котором едва ли начинали появляться карандашные наброски моего будущего времяпровождения в «1957». И если сравнивать старое место работы и новое, то сравнение было бы явно не в пользу ресторана, поэтому я стараюсь не сопоставлять прошлое и настоящее. Единственным безусловным преимуществом этого места было наличие на нем Скарлетт. Я мог видеть ее каждый день, мы стали общаться чаще и, как я думаю, за короткую, но насыщенную неделю, смогли окончательно укрепить наши отношения в позиции «дружеские».
И не смотря на полную свободу, возможность делать что хочу, с кем хочу, когда хочу и в какой душе угодно позе – я все еще любил Стоун и был ей верен. Вряд ли она об этом догадывается, но все равно мне нравилось мысленно ставить несуществующих золотой кубок на полоxку с табличкой «личное достижение Макса Брауна: верность уже…». Не знаю, сколько, но почти полгода. Того случай с Вайлетт мне вполне хватило для того, чтобы усвоить урок – изменять и обманывать плохо, а когда ты ведешь себя плохо, то тебя обязательно настигает наказание.
Короче, в одиннадцать часов вечера я стоял за барной стойкой, разговаривал с Офелией, которая пыталась со мной заигрывать и лениво рассматривал посетителей. Не смотря на поздний час их было очень много. Возможно, дело в том, что сегодня пятница и впереди два выходных, поэтому все бизнесмены, вылупившиеся из своих офисов в поздний час, решили скоротать время именно у нас. А может быть, дела ресторана в самом деле идут в гору, просто когда ты торчишь в нем каждый день – этого незаметно.
Я почти перестал спорить со Скарлетт и задирать ее по поводу и без, сконцентрировавшись на изучении напитков и их рецептов. Не смотря на то, что моя начальница говорила делать все «строго по рецептуре» - цитирую, я ее, разумеется, не слушал и то и дело наливал чего-то больше или меньше, наблюдая за тем, как клиент будет это пить. И знаете, еще почти никто за эту неделю не жаловался.
Мейсон тоже оказался неплохим парнем, добрым, милым и… молодым. Он рассказал мне, как и что делать, показал, как обращаться с С-KEEPER`ом, кофе-машиной и прочими мелочами, необходимые бармену. Работа сама по себе была скучноватой, особенно днем, когда светло и посетителей мало, но под вечер во мне просыпалась жизнь и желание творить.
Итак, прошло уже десять дней с тех пор как Макс Браун, возомнивший себя легендой кулинарии, взошел на свое новое поприще и встал за барную стойку.
Обычно мы со Скарлетт уходили самыми последними, она закрывала ресторан, а я подвозил ее до дома и затем ехал уже к себе.Таким образом спать я ложился уже на рассвете. Меня, неисправимую совушку, это вполне устраивало, вряд ли бы я мог ходить на работу к восьми утра. В это время я еще сплю сном младенца. Сегодняшний день был призван стать одним из… из обычных дней пары Стоун-Браун, если бы я вдруг не вспомнил о том, что являюсь отцом нашего ребенка и имею полное и законное право требовать, чтобы мое мнение тоже учитывали при выборе имени. Почему Майкл? Почему не Макс, например? Чем это я хуже ее брата, или почему не в честь мужчины из моей семьи? Радует одно – не Митчелл, и на том спасибо, как говорится. Кстати, о ебальничке. С тех пор, как он узнал о беременности Скарлетт и заявил что-то в духе «я не могу быть отцом ребенка» его больше видно не было, ушел по английски, если быть точнее, испарился и не показывался, оказываясь последним проходимцем. Если судить по фильмам, так оно и бывает у многих. Я на него уже даже не злился и грешным делом думал, что отец Стоун нанял хорошего киллера, и тот его по тихому грохнул и похоронил где-то близ озера Тахо. Тахо – оно такое, я про него даже фильм ужасов видел, но мы не об этом. Так вот, сегодня я был решительно настроен отстоять свои отцовские права и высказать свое мнение. Через полчаса, когда клиентов окончательно поубавилось, я, вручив Малику салфетки для протирания бокалов и заверив, что вернусь через пять минут, оставил его на своем посту.
Завернул по коридорам и вышел на кабинет Скарлетт. Свет сегодня работал исправней некуда, и я отлично мог разглядеть скудный интерьер офиса нашей «леди босс». Даже не стучу, просто захожу в кабинет, заставая ее врасплох с кружкой чая над бумагами. На столе стоял какой-то поковыренный десерт, и я,  опираясь обеими рукам на стол, усмехнулся:
- Что, опять последствия « кулинарного турнира» поедаешь? Или поварам на кухне заняться нечем? – Нет, ну а что, только я могу носить ей десерты. Утешало то, что он недоеден, а значит не вкусный.
– Завтра суббота и я предлагаю тебе после двенадцати посетить ресторан наших конкурентов, открылся вчера, вот, с утра уже пихнули мне листовку, - достаю из заднего кармана смятый голубой флаер.  – Пекарня. Не «Шоколадница», конечно, но выглядит вкусно. Да и к тому же я хотел поговорить на счет имени ребенка. И не только на счет имени. У меня для тебя есть одна важная новость, но чтобы ты меня не убила – я спрячусь за булочкой с вишенкой, - ее я увидел на рекламной листовке. А новость у меня на самом деле была серьезная – мой призывной возраст подходит в концу, и я не собирался болтаться в рядах откосивших, я собирался служить, откладывать уже не куда.

+1

3

Июнь в Сакраменто всегда был непрекословно жарким месяцем, горячим. Для меня он оказался пылающим не только благодаря высоким температурам. Вот уже неделю я не могла найти себе места в своем собственном ресторане, как дикая кошка, которую внезапно усадили в железную клетку – измеряла шагами свой кабинет в попытках придумать наиболее приличный и весомы повод для того, чтобы навестить Макса, увидеть его, да просто поговорить. Меня манило к нему как к магниту, и пусть часто наши разговоры заканчивались никак не иначе, как неудачные споры и разлады, буквально через двадцать минут после – мне хотелось снова повторить. Первые дни это не выглядело так уж подозрительно для меня лично – я узнавала, как он справляется, получается ли выполнять стандартные заказы, не возникло ли других трудностей и прочее-прочее-прочее. Ну а потом… Потом косые взгляды официанток и другого персонала в мою сторону, тихие шептания за спиной, и виновато прикусив губу я скрывалась в своей обители до самого позднего вечера, дожидаясь когда Браун сам войдет в мои двери и пригласит довести до дома. Удивительно, но я уже успела привыкнуть к такому распорядку – правильно говорят, к хорошему все приспосабливаются мгновенно – моя новая жизнь мне нравилась куда больше, и иногда я даже позволяла себя утонить в иллюзии того, что возможно, когда-нибудь, мы сможем снова быть вместе. Но в этот раз – по-настоящему.
В общем-то, сегодняшний день ничуть не отличался от предыдущих – утром я прошлась по ресторану с будничной проверкой – убедиться, что все в порядке, все на своих местах, аппаратура работает исправно и на кухне полно необходимых продуктов. Поздоровалась с каждым, с Максом включительно, стараясь голосом никак не выдать его преимущество среди других коллег – и вскоре спряталась в своей безопасной от бывшего мужа берлоге, чтобы снова и снова изучать ее короткими и нервными шагами.
Да, обычный день из нашей жизни, он шел размеренно, плавно, секундная стрелка еле шевелилась, останавливая ход времени, когда я не могла дождаться вечера и совместной поездки домой. Кое-что нарушило привычный порядок – письмо, прислано по факсу с прошлого места работы Макса. И честное словно, я бы ни в коем случае не стала его читать, если бы оно не было адресовано лично мне.
Директору ресторана «1957» - именно так гласило в начале текста. А потом – пугающий меня объем информации, что свалился на меня, словно снежный ком. Начальство фитнес-центра пыталось убедить меня вернуть им Брауна – мол, за неделю его отсутствия около двадцати процентов посетителей вернули свои абонементы, отказываясь заниматься с кем-то другим. Макс был лицом их заведения – ярким и шикарным работником, с которым планировалось выпускать онлайн-курсы и выпуск виде-занятий. На ум сразу приходит Кармен Электра с ее линией по стрип-пластике, по которым я сама обучалась в домашних условиях – это удобно и прибыльно, сейчас, как бизнесвумен – я это прекрасно понимала.
Не понимала я одного, зачем Браун покинул такое место, с возможностью карьерного роста, с такой популярностью и успехом, и устроился работать ко мне – обычным барменом, основным заработком которого все равно будут только чаевые. Не понимаю, и в голову не приходит ни одна разумная мысль, которая объясняла бы его поведение. Конфликты на старом месте работы? Но судя по письму, его там очень любят и ценят. Может он устал? Но я помню как Макс реагировал на обязательное условие увольнения – он не хотел, но все равно сделала это, чтобы быть здесь. Голова раскалывалась, отражаясь тупой болью в висках, и я раздраженно отложила документ на край стола, принимаясь за свои обычные обязанности. Подумаю об этом позже. Ближе к концу рабочего дня. И поговорю об этом с Максом, обязательно поговорю.
В этих ужасающих раздумьях прошел весь мой день – я с силой заставляла себя отвлекаться на рабочие моменты, разбираясь с планировкой уличной веранды, и лениво ковыряя новый, предложенный одним из поваров десерт. Именно за этим занятием меня и застал мой бывший муж, важно и нагло влетая в мой кабинет даже без стука – но я не реагирую на сей факт, лишь медленно поднимаю на него взгляд и устало, даже скорее измученно улыбаюсь.
- Привет еще раз. – Он ревностно смотрит на плошку со сладким десертом, и моя улыбка становится более широкой и открытой. – Нет, новое блюдо от Луи, принесли на пробу, а я все никак не могу с ним расправиться. Хочешь попробовать? Я даже налью тебе чаю, а то «это» слишком сладкое.
Поднимаюсь из-за стола, включая маленький электрический чайник, что стоял на небольшом столике у стены. Через пару минут он капризно засвистел, сообщая о своей готовности, и перед носом Брауна появилась чашка с ароматным фруктовым чаем. Не из пакетика.
- Да, я что-то слышала об этом – смотрела их прайс в интернете, их цены чуть ниже, чем у нас, так что думаю запустить какую-нибудь скидочную акцию на десерты. Чтобы привлечь клиента. – Усаживаюсь напротив, подталкивая тарелку с десертом мужчине под нос, сама беру в руки письмо из его конторы, собираясь с мыслями, чтобы поговорить об этом.
- Что? Завтра после двенадцати? А у тебя выходной? Да, можем сходить, наверное. Посмотрим, как у них и что. – Так непривычно и странно, что Макс так интересуется ресторанным бизнесом, что его действительно волнует репутация и успех моего заведения. Непривычно, но и приятно одновременно – от его внимания и опеки я чувствую себя в безопасности. И одновременно мне стыдно, чертовски стыдно, что он бросил все ради места бармена. Я не должна вести себя эгоистично, и должна отправить его обратно. Там он нужнее, чем здесь.
- А что не так с его именем? – Так быстро он перепрыгнул с темы о работе, на тему более личную. Я смутилась, взволнованно поднимая брови и оценивая его ошарашенным взглядом – Майкл, хорошее же имя. Ну, из тех, что я знаю на букву М.
Но словесный поток из уст Макса все никак не мог кончиться. Еще одна новость, и судя по его тону – не очень хорошая. Тут мое смущение сменилось тревогой, я напряглась, выпрямляясь в кресле и расправляя плечи:
- Ты что-то разбил в баре? Или сломал? Клиенты оставили жалобу? В этом нет ничего страшного, я не убью тебя, а просто вычту стоимость из твоего жалования. – с мягкой улыбкой успокаиваю его, а затем смеюсь – нет, ну что еще страшного может натворить Браун? Кажется, я готова ему простить даже пожар в кухне – просто снова наряжу его в розовые тряпки и на душе станет спокойнее.
- Я хотела поговорить с тобой тоже, послушай, сегодня с твоего прошлого места работы мне прислали письмо. – Вручаю бумагу мужчине в руки, свои же ладони складываю на поверхности стола, пытаясь угомонить волнительную дрожь. – Зачем ты ушел от туда? Они сказали, что ты шел на повышение, и там шли во всю подготовки к съемкам твоих личных курсов. Я просто не понимаю, зачем ты бросил такое место, с возможностями и прочим – и пришел сюда. Или это как раз та важная новость? Ты возвращаешься туда сам? – Не знаю, что чувствую в данный момент. Понимаю, что правильным будет отпустить его, но сердце расстроено сжимается в мелкий комочек – мне не хочется с ним прощаться, совсем не хочется.

+1

4

Фиговый повар из Луи, если девушка не может доесть его блюда. А вообще, думал я на самом деле сейчас вовсе не о десерте. На душе было как-то тревожно и волнительно, словно сердце сжал невидимый кулак, мешая ему свободно биться в грудной клетке. Даже дышать было как то тяжело, словно воздух стал свинцовым и едва ли просачивается в легкие. В небольшом кабинете было достаточно светло, чтобы мы со Скарлетт могли видеть друг друга, но свет был не таким ярким, чтобы ослеплять.
- Хочу, - почему бы и нет? Если это блюдо войдет в меню ресторана, я должен его знать, в конце концом, между протиранием стаканов и раздачей напитков я любил «подрабатывать» консультантом, рекламируя новым посетителям те блюда, которые успел отведать, и, разумеется, мои классные напитки. Бармен или повар из меня, может быть, так себе, а вот менеджер по продажам очень даже ничего. Знаете, какой канал я любил смотреть в детстве кроме евроспорта? «Магазин на диване», если вы еще не в курсе, то это такой канал, где круглые сутки семь дней в неделю очень болтливые дяди и тети продают всякую ерунду, начиная от овощерезки и плойки для волос, заканчивая неким приспособлением вроде вантуза на присоске и с каской, которое служит для того, чтобы когда ты спишь в автобусе – твоя голова не падала. В двенадцать лет я очень хотел испробовать эту штуковину, и даже пытался купить ее онлайн по папиной кредитной карте, но что-то пошло не так и чудо приспособлением я так и не обзавелся.
Сажусь на против Стоун и зачерпываю десертной ложечкой немного взбитого деликатеса. Смакую, на вкус сладкое и воздушное, в принципе, мне кажется придется по вкусу многим женщинам за сорок.
- Нормально, - пожимаю плечами и следом делаю глоток фруктового чая. Который даже не из пакетика! Конечно, если бы кто-то из посетителей увидел здесь пакетированный продукт, репутация «1957» незамедлительно бы упала, так что должность ресторатора обязала Скарлетт поддерживать имидж во всем, от кончиков волос и до самых пяточек.
- Спасибо за чай, очень вкусно, - и мои слова звучат вполне искренне, чай отличный, приятным теплом растекается по телу и умиротворяет.
- Значит, ты уже все разузнала, - и тут бы впору раздосадоваться, ведь меня снова опередили, но нет, мне все равно, лучше один раз сходим и посмотрим, чем будем сотню раз открывать сайт в интернете.
- Выходной, но я думал сегодня после двенадцати, как раз через десять минут, думаю, он тоже до часу или двух, впрочем, можно и завтра, просто днем седеть в ресторане, когда светло и никакой романтики, уныло, ты не находишь? – Улыбаюсь, поправляя рукой статуэтку, которая стоит на столешнице, около стопки бумаг.
- Тебе не скучно здесь одной сидеть целый день? – Конечно, к ней заходят люди и даже звонят, но все равно эта каморка развивала во мне клаустрофобию, с ума сойти, сидеть по двенадцать часов в каком то кабинете, пусть иногда выходя из него. Я вот привык к тому, что меня окружают люди, много людей, я всегда вижу их лица и могу с ними разговаривать, это тоже несомненный плюс работы в этом ресторане.
- С ним не так то, что ты выбрала его без меня и что оно мне не нравится. На «м» очень много имен, Маркус, например, или Майрон, или Максимильян, - последнее звучит особо пафосно, и намекаю я, разумеется, на себя. Правда мое полное имя Макс, оно никак не сокращается и состоит всего из трех букв, но многие не верят и требуют паспорт, считая, что я скрываю от них свои корни.
- И как бы там не было, я считаю, что имя мы должны выбирать вместе и все остальное, что касается ребенка, тоже решать вместе, - и пусть я его еще не видел и не особо воспринимал как личность, но я уже любил этот беззащитный комочек, который был живым и слышал все, слышал наши  голоса и бесконечные споры.
- И нет, я ничего не разбил, - ну почему чуть что, так это Браун что-то сломал и испортил? К своему удивлению я обнаружил, что руки у меня не две лопаты и я могу быть весьма острожным. Пока ничего не сломал и не разрушил.
- И жалоб никто не оставлял, по крайней мере на меня, разве что на Офелию, она пришла в такой коробкой юбке, - наигранно поднимаю брови вверх, делая удивленный вид, мол, я вовсе не сдал девчонку, так, само вылетело. Вообще-то девушкой она была хорошей и милой, но мне нравилось наблюдать за тем, как на этих словах меняется выражение лица Стоун, и в ее темных кофейных глазах вспыхивают знакомые и любимые дьявольские огоньки.
- Что еще за письмо, - недовольно хмурюсь, откладывая десертную ложку и беря в руки распечатанный конверт. – Тебе же прислали, зачем оно мне? – Достаю листок, сложенный в трое и читаю печатные буквы. Мол из за меня «Extrem» терпит убытки и много клиентов вернули свои абонементы. Тяжело вздыхаю. Та работа тоже была хорошей, но как не крути, месяцем раньше или месяцем позже я бы все равно покинул их и в сентябре отправился на службу.
- Понятно,  ты знаешь, мое решение было окончательным, мне жаль, что я подвел людей, - поправляю импровизированную корону на макушке, - даже не знал, что был таким незаменимым, и все же, - кладу руку на стол, касаясь кончиков ее пальцев. – Мое решение окончательное. Так как у меня на осень другие планы, расскажу на выходе, а пока давай собираться уже.
Сегодня ресторан закроет Николас, так что мы лишь попрощались с другими сотрудниками и сказалаи, что уйдем по раньше. Клиентов после часу ночи почти нет, не считая одной двух пар в полупустом зале. Основной пик приходится на восемь-одиннадцать часов, так что мы можем быть спокойны и не переживать за то, что нужны кому то.
Дневная жара уже спала, и воздух окутал приятным теплом. Я открыл дверь кадилака, пропуская Скар, а затем усаживаясь с другой стороны, на водительское место.
- Так вот, я хотел сказать о том, что, - подбираю такие слова, чтобы мой поступок казался обдуманным, взвешенным и логичным, - ухожу служить на год с сентября. Никогда не мечтал пополнить ряды тех, кто косил от армии и все такое. Просто если раньше еще было время пожить для себя и оттянуть, то сейчас его нет. Мне жаль, что этот момент выпал именно на этот год, когда ты беременна и ребенок скоро родится, но, - предвкушая шкал вопросов, стараюсь объяснить все раньше, - но там будут увольнительные и нас будут отпускать домой, я приеду на роды и раньше несколько раз тоже. Волосы, правда, придется отрезать, - с сожалением задеваю указательным пальцем концы своих каштановых волос.  – Ну да это не беда, отрастут. – Вставляю ключ, мотор утробно рокочет, и мы плавно срываемся с места, скрываясь в ночи неспящего Сакраменто.

+1

5

- Никакой романтики? – я загадочно улыбнулась, отвлекаясь от письма и поднимая на него лукавый взгляд карих глаз. Интересно, он говорит серьезно, или это же просто такая манера общения – всегда и со всеми флиртовать, заигрывать, намекать на нечто двусмысленное в каждом его слове. И я велась, велась как глупая школьница на каждое его слово и реплику, в которой можно было углядеть, рассмотреть хоть что-то, подразумевающее то, что я ему до сих пор не безразлична. Потешить свое самолюбие? Отнюдь. Узнать, что мои чувства взаимны? В точку. – А для чего она нам?
Брови вверх, и снова улыбаюсь, заставляя едва заметные ямочки на моих щеках проявиться и обратить на себя внимание. Чего я хотела? Чтобы он сказал об этом вслух, хотя не уверена, что я знаю, что буду делать с этой информацией. Наверное, какие-то вещи всегда должны оставаться неназванными – моя любовь к Максу, имя настоящего отца Майкла, количество моих попыток покинуть эту бренную жизнь. Могу перечислять и думать об этом бесконечно долго, но закрываю глаза, чуть расслабляясь на кресле, и укладывая руки на листе бумаги, что лежал на столе.
- В смысле? – смутилась, знал бы Макс, что я действительно ощущаю себя в этом кабинете заложницей. Только я, голые стены и мои собственные мысли, что не дают мне покоя. И вроде бы поговорить с кем-то, но наученная горьким опытом, я прекрасно знала – никому нельзя доверять, никто никогда не сможет понять меня именно такую, какая я есть. Ни Руни, ни Бони, и даже Макс. Им неведомы загадки моей сумасбродной души. – Нет, ни сколько.
Затем разговор о ребенке, мое нутро предательски сжалось и я виновато опустила глаза, пытаясь подобрать верные слова для того, чтобы достучаться до сознания Макса. Я старалась не обсуждать и не решать с ним вопросы личного характера. Да, однажды он сам вызвал желание быть рядом со мной, называться отцом моего малыша, быть мне не только приятелем или же другом, быть мне кем-то гораздо больше. Он обещал, но я не верила его обещаниям. Все люди однажды уходят и покидают меня – и каждый раз это происходит именно тогда, когда я больше всего нуждаюсь в их опеке и поддержке. Уходят, лгут, предают – и я привыкла во всем рассчитывать только на себя, быть готовой к тому, что я снова останусь сама с собой наедине. А Макс, он такой – вольный, свободный, как южный морской ветер – сейчас он рядом, трепет твои волосы своим дыханием, держит тебя крепко за руку, но в момент погода изменится – и вместо крепкого мужского плеча вокруг меня окажется лишь лютый зимний холод. И пустота.
Что будет, когда он найдет себе женщину? Устроится в жизни, поймет, что тратить время на меня ему просто нету смысла. Даже сейчас от присутствия рядом – ему нет никакой пользы и выгоды – он оказывает мне помощь, а мне просто нечего предложить ему взамен. Не знаю, что ему нужно. Поиграть во взрослых и ответственных людей? Но детям рано или поздно надоедают любимые игрушки, и они отправляются на самую верхнюю и дальнюю полку в чулане. Я не хочу там оказаться.
- Я назвала его в честь своего брата – это единственный человек, который был и будет всегда рядом со мной. – Ни на что не намекаю, говорю это как факт. Мы со Стоуном связаны узами крови – мы родственники, и пусть наше общение нельзя назвать идеальным, мы не образцовые брат и сестра, мы не делимся друг с другом тайнами и секретами, но я знаю, я уверена, что я могу на него рассчитывать. Он поможет мне, вытащит из всякого рода передряг, однажды он вырвал меня из лап смерти, не позволяя совершить еще одну глупость- и я хочу, чтобы мой сын был похож на него – уверенный, гордый, самостоятельный и самодостаточный – тот, кто кажется для всех окружающих самым последним подлецом на свете, и что таит в своей душе самый яркий небесный свет.
Цепляюсь за слова Брауна:
- Его второе имя Макс, в честь отца, или это тебя не устраивает тоже? – действительно, несколько не понимаю его претензий – вся моя беременность проходила мимо его взглядов – он никогда не спрашивал, как себя чувствую я, или мой малыш, не нужна ли мне какая-нибудь банальная помощь. Да, уже сейчас мы целую неделю проводим вместе, работаем в одном заведении, но я не чувствую его заинтересованности, не вижу ее. Слышу в его голосе лишь обиженный нотки капризного ребенка, не больше. По моим предположениям, если мужчина изъявил желание стать для кого-то отцом, он беспокоится о более реальный и существенных вещах, кроме выбора имени.
- Я не понимаю, неужели это единственное, что тебя волнует в этом? Только имя? И больше ничего? Ты считаешь что только в этом заключается роль отца? В праве навязать свое имя? Глупости. – Рассерженно веду носом, отворачиваясь и меняя разговор в другое, более актуальное русло.
Показываю ему письмо, задаю вопросы, пытаясь понять его позицию, его мысли, его поведение. Макс, ты играешь в опасные игры не только с моей судьбой, но и со своей собственной. Нельзя рушить то, что так удачно складывается – он прирожденный фитнес-тренер, он работает с душой, и его деятельность давала весьма прибыльные плоды. Черт возьми, мы говорим об онлайн-курсах, видео-уроках – как можно променять такие преспективы на протирание бокалов за стойкой?
Слова на счет короткой юбки Офелии, я раздраженно хмурюсь, непроизвольно произнося вслух:
- А вот на длину моей юбки ты никогда не обращаешь внимания. – Хотя куда уж мне, Офелии не в положении, с прекрасной фигурой и свободным графиком – любой адекватный мужчина предпочел бы мне ее – красивую, статную, доступную. Да ладно, кого бы выбрали вы сами? Загруженную депрессивную даму с пузом, или веселую и общительную красотку с ногами длинной с реку Нил?
- Окончательное? Хорошо, мне же лучше, не придется искать нового бармена. – Говорю с напускным равнодушием, хотя в душе рада его непреклонному выбору. Но вот на главный вопрос он все-таки не ответил. – Но зачем тебе это? Почему бармен в ресторане вместо престижной работы, которую ты искренне любишь?
Параллельно собираюсь, убирая документы в стол и выключая компьютер. Накидываю кардиган на свои плечи, бросая кроткий взгляд на настенные часы – да, если мы поторопимся, то успеем в этот самый ресторан, и пусть идти мне туда не особо хотелось – уж слишком я была раздосадована разговором о ребенке – это было лучше, чем идти туда потом одной. Да и мне хотелось поговорить с Максом, пусть наш разговор снова скатился в сторону упреков и обоюдных обид.
Мы идем вдоль ресторана, он открывает мне двери своего кадилака, и я уверенно усаживаюсь на переднее сидение. Хотя, если честно, я бы лучше предпочла место водителя – давно не водила машину, и скучаю по этим впечатлениям. Ездок я была ярый, дерзкий – Майкл пророчил мне будущее уличного гонщика, но воспитание и манеры не позволяли мне пойти и записаться на гонки. Так и приходилось давать выброс адреналину в других условиях – гоняясь на городских дорогах среди белого дня.
Наконец он садится рядом, включает кондиционер, от чего в салоне становится заметно холоднее. Или мне кажется – меня пугает выражение его лица, и я чувствую, что его слова, его известия мне совсем не понравятся.
Интуиция меня не обманула.
Первые несколько минут я просто молчала, ошарашенно смотря в пустоту, не различая перед глазами даже очертания своих собственных ладоней. Он уходит служить. На год. С сентября. И мне бы, как его боссу, думать о том, что придется срочно искать ему замену, что перемены в коллективе на рабочих местах были лишними – но нет, совсем другие мысли крутятся в моей голове. Сначала о том, что я не хочу отпускать Макса, ни на год, ни на месяц, ни даже на неделю. Не представляю, как проживу без него столь долгий период, и есть ли вообще гарантия о том, что он вернется. Сейчас в мире тяжелая ситуация, война в Турции, на Украине. Соединенные Штаты Америки участвуют в каждом из конфликтов, и еще не известно, чем закончится служба Брауна. А если ему понравится? Что если он поймет, что его призвание – защищать свою страну? Что если с ним что-нибудь там случится?
Сердце хаотично отсчитывало один удар за другим, оно колотилось так сильно, что у меня началась одышка, и я спасительно схватилась за ворот одежды, отодвигая ее от своей шеи.
Молчу. Понимаю, что мое суждение о том, что никто не останется со мной навсегда – было верным. У меня будет только Майкл, мой сын, потому что не существует на свете человека, которого ты будешь любить больше чем свою мать, или свое дитя. Пытаюсь успокоиться, складываю руки в крепкий замок, не знаю, какую из своих мыслей мне нужно сказать вслух. Решаю, что правильнее всего будет сделать вид, что я не сильно расстроилась, что я могу пережить эту новость. Хотя вряд ли он поверит после моего десятиминутного ступора.
Щеки горят, пылают, а в глазах предательски щиплет. К горлу подкатывает ком, но я сглатываю его, чтобы сделать свой голос ровным.
- Хорошо, спасибо, что сказал. – да, наверное так. – Это не обязательно, зачем тебе тратить свои отгулы на меня. – Действительно, я знала, что так будет. Я как я не нужна никому, а тем более с чужим ребенком. Скарлетт, на что ты рассчитывала? Хочется выпить, опять это дьявольское желание нажраться в хлам, чтобы не помнить ничего вокруг, даже себя лично. – Я думаю, тебе пойдет, да и волосы отрастут, так что… - Запинаюсь, чувствуя, как голос ломается от подкатывающих слез. Отворачиваюсь, открывая окно и впуская внутрь холодный ночной ветер. – Знаешь, не уверена, что стоит ехать туда сегодня, я очень устала и хочу домой. Может, сменим курс?
Киваю головой так, словно мои слова не терпят противоречий. Никаких споров. Включаю радио, нагло, самовольно, чтобы предупредить продолжение разговора. Не хочу это обсуждать, я вообще не хочу ни с кем разговаривать в ближайшие несколько лет.

Отредактировано Scarlett Stone (2014-08-12 14:50:18)

+2

6

Знаете, каким был мой самый глубокий и неосознанный страх? Страх отношений. С каждым прожитым днем паутина липкого отчаяния окутывала меня. Я терялся, терялся в своих мыслях и в ее догадках. В планах на жизнь, и в этих шатких и условных клише – а как же надо поступать на самом деле? Как вести себя правильно? Кто сможет дать ответ на этот вопрос? И с каждым своим словом я словно выпускал колючки, подобно дикобразу, пытаясь обнять – делал больно. И так будет всегда, я четко осознавал это. Так будет ровно до того момента, пока я не признаю и не поборю свой страх. А когда это случиться? Прокрутив в голове этот вопрос несколько раз, я услышал четкое: «не скоро», которое разлеталось эхом по подсознанию и шептало «ни-ког-да». Но так не бывает, так не бывает, чтобы человек, настолько решительный, упертый и смелый бежал от подлинных чувств так быстро, что даже ветер был бы не в силах его обогнать. Даже звук не мог лететь бы быстрее, чем эти пугающие и угнетающие чувства распространялись по моему нутру.
- Всем нужна романтика, - хоть мое тело физически здесь, но голос звучит утробно и отстранено, он уже далеко за пределами этой комнаты, летает и сквозит в иной, далекой от нашего мира галактике.
– Без романтики люди затухают, - люди чем-то похожи на звезды на затянутом темной пеленой небосводе. Они могут быть яркими, мерцающими и дарящими надежду, могут постепенно остывать и угасать, и в конце концов, они могут быть опустошенными и потухшими. Я пока еще был пылающей звездой с самого моего рождения и по сей день различные по своей природе чувства жарче пожаров полыхали в моей груди. Вот только опыта и мудрости выпустить этот пожар безболезненно для окружающих мне не хватало.
А затем разговор о ребенке и эти неприятные и обидные слова о том, что только Майкл всегда будет подле нее. То есть год жизни в Японии уже как бы и не в счет? У него не было увольнительных, он просто уехал, изредка балуя сестру телефонными звонками. У меня же будут увольнительные, каждый свой выходной день я буду рваться к ней, чтобы сделать глоток свободы и вдохнуть любимый и родной аромат ее духов. Почему это не ценится? Почему люди настолько слепы, что способны безмолвно замечать лишь плохое, а в хорошее их всегда надо тыкать носом?
- Но второе не первое, - как-то по ребячески и глупо парирую я, понимая, что должен довольствоваться и этим.
– Почему, глядя на нашего ребенка, я должен думать о твоем брате? А если бы это была девочка, ее бы назвали Милой? Что-то я сильно в этом сомневаюсь. Я считаю, что моя роль началась на том моменте, когда я стал считать нашего ребенка нашим, а значит на тот момент, когда мы выбираем имя, она никуда не улетучивается. Нет, вот объясни, если ты действительно хочешь, чтобы я был его отцом, то мое мнение стоит учитывать, а не просто ставить меня перед фактом, - голос звучит тише, и я раздраженно потираю складку между бровей, пытаясь сконцентрироваться на одной мысли, той, которую хочу донести до Скарлетт – я хочу иметь равные с ней права на воспитание нашего ребенка. Не меньше и не больше, а точно такие же. Иначе в чем смысл, если ей вообще никто не нужен рядом, если она все может решить сама.
И все же женщины – это поразительно странные создания. Только они могут, разговаривая о ребенке, тут же переключиться на тему нарядов. Я недовольно хмыкнул. На самом деле как раз таки на длину ее одеяния я и обращал больше всего внимания, но кто же меня слушает? Неужели это не заметно невооруженным глазом?
В ответ на реплику о том, что нового бармена искать не придется, я решил промолчать. Пока что. Всему свое время, очень скоро Стоун поймет, что замена мне все таки будет необходима. – Тшшш! – Я наклонился вперед и приложил палец к ее пухлым матовым губам. Слишком много вопросов, ответы на которые я не могу выстреливать, словно из гранатомета, так же быстро. Всему свое время, Скарлетт Стоун, ты же это прекрасно осознаешь.
На сборы ушло очень мало времени, какие-то считанные секунды, обычно девушкам нужно гораздо больше. А так мы уже через пару минут ютились в темном и прохладном салоне кадилака.
А затем, затем случилась та самая новость, которую я должен был ей сказать рано или поздно. Нам бы не удалось избежать этого разговора. Я так решил, решил, что должен отслужить и как любой нормальный, здоровый и патриотичный мужчина со чистой совестью дальше прожигать жизнь. Но сначала ВС США, и увы, это последний год, когда я могу туда попасть. Почему я не пошел раньше, спросите вы? Сначала была учеба, а потом я два года платил крупные суммы в нужные руки и срок моего призыва чудесным образом оттягивался. Я так и хотел, пойти служить в двадцать шесть и вернуться, когда мне уже исполнится двадцать семь. Я не волновался на счет службы, так как был не из робкого десятка, я знал, что через это проходят многие мужчины нашего государства, нашей страны. И не смотря на нестабильную ситуацию с Россией и всей Европой я знал, я верил, что в ближайший год нас это не коснется.
- Я должен был это сказать, - моя теплая ладонь заботливо касается ее плеча, слегка поглаживая, чтобы успокоить. Я слышал, как предательски дрожал ее голос, готовый сорваться в любую минуту. Но я же не на всю жизнь ухожу, и не на войну, всего лишь год, год в не в дали друг от друга, просто не так близко. Будут увольнительные и встречи, и, может быть тогда, пожив вдалеке друг от друга, мы научимся бережнее относиться к чувствам.
Как я и предугадывал, ресторан нам сегодня не светит, а жаль, так хотелось посидеть в укромном уголке, за незатейливой книжечкой с меню, наслаждаясь приглушенной огревающей музыкой. Многие люди ночью словно оживают, пробуждаются от долго сна и видят жить полной и яркой. Я из таких людей, готовых ночью сворачивать горы, в то время как многие нормальные горожане уже устали и собираются спать. Ночь и утро, если я встречаю его не пробуждением от долгого сна, а бодростью после прошедшей ночи – мои любимые времена суток.
- Хорошо, без проблем. – Резко выворачиваю руль, машину со скрипом мотает по дороге, и мы перемещаемся на соседнюю полосу. Автомобилей почти нет, уже слишком поздно, так что свидетелей моих ночных виражей не наблюдалось.
- Прости, если это все оказалось так не вовремя и не к месту, но я правда так решил, и это не повлияет не на наши отношения, ни на ребенка. Так бывает… Скарлетт. Так случается, что два жизненно важных и неотложных события накладываются друг на друга, и мы не должны впадать в уныние, мы должны найти способ получать из ситуации только позитивные эмоции.
Звук радиоволны быстро перебил мои речи, заставляя замолчать. Я просто смотрел вперед, на дорогу, расслабленно перемещая руки по теплой обивке руля. Я не знал, что сказать еще. Утещить ли? Поддержать ли? А может быть, нам нужно просто помолчать и каждому побыть наедине с самим собой? Понять уже, наконец, кто каждый из нас хочет от жизни и друг от друга. Хочу ли я, чтобы она меня ждала? Хочу ли увидеть своего сына первым? Хочу ли обрести счастье. Конечно же, хочу.

- конец -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » - мы не вместе, но рядом;