Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » do i wanna know


do i wanna know

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

кто?
александра и хью
когда?
вечером, перетекающим в ночь
где?
в домашней обстановке
о чём?
о том, что двери его дома для неё всегда открыты.

0

2

Наматывала круги по городу, пока не опустел бак. Два? Три часа? Можно было бы изводить машину хоть всю ночь напролет, но мой старенький шевроле, в конце концов, ни в чем не виноват. Виноваты всегда люди, и один из самых старых законов гласит: чем дороже они тебе, тем большую боль могут причинить.
Впрочем, то, что происходило со мной, мало было похоже на приступ тоски. Разочарование – может быть. Но сильнее всего была злость. Злость, затмевающая разум, заставляющая время от времени в каком-то яростном отчаянье бить ладонями по рулю, мешающая мыслить рационально. Ничем хорошим это бы не закончилось, в таком состоянии водить машину просто-напросто опасно – и для меня, и для окружающих. Хоть на такой вывод хватило рассудка.
Паркуюсь в самом центре – люди все чаще выбирают это место для того, чтобы меньше думать, сосредоточиться на ощущениях и откинуть эмоции, но у меня ничего не выходит. Город не спит, в разгаре самые шумные вечеринки. Ощущение, будто я и не в Сакраменто вовсе, напоминаю скорее грустного клоуна затерявшегося на шумном карнавале.
Не помогает ни прогулка по городу. Ни сонные попытки сосредоточиться на ярких витринах. Ничего не выходит ни в шумном баре, даже после очередной порции алкоголя.
Иногда наш мозг просто невозможно усмирить.
Из бара я ухожу в еще более гадком настроении. Могла бы просидеть тут всю ночь, но зная мою удачливость, непременно нарвусь на приключения, а это последнее, что нужно мне этой ночью.
Надо бы поехать домой, но я тяну время, еще какое-то время брожу по городу, заглядываю в супермаркет и приобретаю бутылку виски и упаковку крекеров просто, чтобы купить хоть что-то. Мобильный извещает о паре пропущенных звонков от брата. Он ничего не знает, а я не имею никакого желания объяснять, почему не могу прийти сегодня домой. Не хочу. Сегодня, завтра, еще когда-нибудь.
Если подумать, то у меня не так мало людей, компании которых я была бы рада. Другое дело, мало кого я по доброй воле соглашусь обременять своим существованием. Для этого у меня всегда был брат, но кто бы мог подумать, что такое когда-нибудь произойдет?
Выключаю телефон, ловлю такси, направляюсь к единственному человеку, который, я знаю, не будет потакать моей жалости к себе.

Наверное, я немного переусердствовала. Раза три за вечер. С алкоголем, пронзительным взглядом в адрес консьержа и настойчивым стуком в дверь Хью.
Только бы он, черт возьми, был дома, - ворчу я про себя. Дверь еще некоторое время остается равнодушно закрытой, а секунды длятся мучительно долго. Щелчок замка раздается, когда я уже теряю всякую надежду.
- Я тебя не разбудила? – интересуюсь я первым делом. Хью выглядит, по меньшей мере, удивленным и я сразу пытаюсь представить, как должно быть сама выгляжу сейчас – мученическое выражение лица, взгляд наверняка выдает опьянение. А он такой, каким я привыкла его видеть всегда. Сколько бы раз мы не виделись, какой бы характер не носили эти встречи. Человек-тепло, человек-безопасность. Такой кажется мне и его квартира.
Только сейчас до меня доходит – дома может быть Эшли, его дочь, а с ней мы ведь даже еще познакомиться не успели. Глупо получится, если это наше знакомство состоится сейчас.
Хью смотрит немного взволнованно, ему наверняка хотелось бы услышать объяснения, хоть какие-то. Не припомню, чтобы и ему доводилось видеть меня такой. А я не могу начать рассказывать все прямо сейчас.
- Прости, я… - делаю шаг навстречу, что-то инстинктивное, просто я знаю что от этого, такого простого жеста мне станет чуточку лучше. К горлу подступает ком. Прижимаюсь к Хью, знаю, что он ответит мне, и прикрываю глаза. – …не могу сегодня поехать домой.
На руке повис пакет с чертовыми покупками. Мы стоим так в полумраке прихожей, но уже это дарит мне некоторую надежду. Знаю, он не выгонит меня на улицу и не станет приставать с расспросами. Он всегда все делает так, как нужно.

+2

3

Когда-нибудь, возможно, мне доведётся рассказать тебе о том, что ты не была одинокой, в тот туманный августовский вечер, в своих непроходимых душевных терзаниях. Оттого ли я предал тогда нашему времени месте какое-то своё, особое значение – потому что видел в нём судьбоносные отголоски, в которые с упоением верил – или же просто потому, что мне самому, подспудно, хотелось вложить в эту встречу некий особенный смысл, за который можно было бы уцепиться в дальнейшем – возможно, когда-нибудь в дальнейшем, мы разберёмся в этом вместе. Когда-то, когда настанет пора, и всё будет стоять на своих логически верных местах.
А пока что, вероятно, во всей Вселенной ты не встретишь человека более неблагодарного, чем тот, в дом которого тебя занесло. Но не пойми превратно слова о неблагодарности, ведь если говорить о твоём присутствии в моёй жизни, то не много ещё найдётся вещей, которые я мог бы поставить хотя бы на чуточку выше.
Просто в тот самый вечер у меня не было причин – и я понимаю это – сидеть на диване, в гостиной привычного дома, уронив обессилено голову  в ладони, и пить неразбавленный «Джемесон». С претензией на то, что на плечи мои давит такая ноша, с которой, чем ближе вечер, тем меньше возможностей и желания бороться. Но, видит Бог, именно в таком состоянии я и был – непонятно чем разбитый, непонятно в чём разуверившийся.
Наверное, просто, моя меланхолия достигла своего апогея. Порой я ловил себя не мысли, что не умею быть перманентно спокойным и, не побоюсь даже этого слова, счастливым. Всё чаще какие-то гири отягощают нездоровое сердце, и не то, чтобы кошки, но разъярённые тигры скребут, безустанно, на душе. Раз за разом я искал, и не находил ответа – чего же ещё может не хватать моей горькой натуре, чтобы, наконец, обрести свой покой. Все попытки оказывались тщетными, лишь только смутные ощущения того, что разгадка лежит на поверхности, шаловливо мелькают в поле замыленного зрения. В конце концов, вычитав об этом где-то, я просто уверовал в то, что «уровень счастья записан в ДНК и неизменен». Ты не можешь прыгнуть выше головы, Уэллер, и прекрати искать ключ к тому безбрежному, которое могло бы принадлежать тебе.
Однако, это всё – лирика. Я же, совершенно прозаично, сижу на диване в гостиной, прислушиваясь к тишине наверху и покручиваю в правой руке гранённый стакан, в котором до половины – темно-медового цвета обжигающая жидкость. Эшли – она согревает душу своего безрадостного отца лишь только одним своим присутствием на одной жилплощади – либо уже спит, либо всё ещё читает свою любимую книгу. Так или иначе, в такой час она едва ли уже спустится вниз, рискуя и опасаясь меня побеспокоить, а мысль об этом заставляет меня шумно выдохнуть, провести свободной ладонью по лицу, будто в попытке умыться. В какой момент я стал тем отцом, от которого набираются опасение в её юной душе? Быть может, за годы одиночного проживания я настолько привык к самому себе и своему единению, что невооруженному глазу это заметно сильнее, чем я могу думать. И, черт возьми, теперь ненавижу себя за это, однако. Вечер от этого не становится более полным.
Неожиданный стук в дверь разбудил меня. Видимо, я задремал, сам того не заметив, прямо тут, внизу в гостиной. Рука, что сжимала стакан, занемела, и потому, разлепив глаза, я поспешил поставить его на низенький столик на четырёх изогнутых ножках. Количество жидкости в нём не уменьшилось, а бутылка, что на полу, не израсходовалась больше, чем на половину. Но, пожалуй, мне и впрямь хватило и этого – голова гудит и требует свежего воздуха.
И последняя, кого я ожидал увидеть на пороге своего дома в такой час – ты. Однако, первая, кого увидеть хотел бы, и вероятно потому мне оказалось так сложно совладать со своими эмоциями, что на твоё обозрение я выдал нечто непонятное и больше хмурое, чем то, что было бы действительно верным. Вот так просто, и так сложно.
- Нет, не разбудила, - хриплю, севшим ото сна и «подзаправки» голосом. И, конечно же, взлохмачиваю и без того растрёпанные тёмные волосы на затылке. – Привет.
И, надо думать, выгляжу я полнейшим недотёпой, заслоняя тебе дорогу в дом, возвышаясь над тобой, словно сонное недалёкое лохматое чудище, но постепенно улавливаю сигналы, посылаемые то ли самой тобой, то ли из космоса в мою недогадливую, туго соображающую голову. Уходит несколько секунд на то, чтобы оценить твоё состояние и соотнести что-то внутри себя, понять – что-то не так.
- Прости, я… - тихо произносишь ты, и в тот же момент слова, которые кажутся мне на несколько процентов верными, готовыми слететь с моих губ. – Что ты здесь…
делаешь так поздно? Вот только, беспокойство не успевает излиться наружу в виде бормотания, в котором сокрылась неловкая забота; вместо этого я буквально ловлю тебя, прильнувшую, в свои руки. Прижимаю тебя к себе, на первых порах инстинктивно, чуть позже – более осознанно, осторожно провожу рукой по мягким светлым волосам.
Мы стоим так в полумраке прихожей, я не отпускаю и даю тебе время – сам, не знаю, на что. И ловлю себя на мелькнувшей мысли о том, что в эти мгновения ощущаю себя заметно счастливее, нежели несколькими минутами раньше. Или, скорее, ощущаю, что вечер стал, то самое, немного более полным – ведь разве же я могу говорить о счастье, понимая и чувствуя, что что-то не так.
- Идём в дом. – Наконец произношу я, и тут же ты отстраняешься от меня. Коротко ловлю твой потерянный взгляд, выдавая в ответ такую же короткую улыбку не без тени извинения, что прервал тишину, и захлопываю за тобой дверь.
- Ты можешь оставаться столько, сколько тебе будет нужно. – И это, вроде бы, главная мысль, безо всяких там прелюдий и допросов, без попыток залезть тебе в душу. Безусловно, меня снедает, и хочется узнать, но едва ли это лучший вариант, забрасывать тебя сейчас вопросами о том, от чего ты, вероятно, только сбежала в этот вечер и от чего захотела укрыться. И в эту фразу я пытаюсь вложить весь тот максимум, на который только способен.
- Чувствуй себя как… - но мысль оборвалась, мне показалось, что я звучу немного глупо. - Ну, ты знаешь. Или хотя бы постарайся не переживать хотя бы по тому поводу, что ты здесь.
Ну и да, я чувствую себя немного растерянно – рад безумно, но вот что делать, как себя вести, какое место занять, чтобы оказаться таким, каким нужно, представляю слабо. Не потому, чтобы слишком озадачен тем, чтобы угодить. Всего лишь взволнован, черт дери. Кажется это так называется. И, да, совершенно подсознательно и безотчетно.

Отредактировано Hugh Weller (2014-08-18 01:36:24)

+1

4

Мне, наверное, хочется, чтобы эти объятия продлились вечность. Хоть какую-нибудь, коротенькую, но очень счастливую вечность, разделяющую сегодняшний вечер на до и после. Без всяких объяснений. Потому и едва заметно вздрагиваю, когда Хью отстраняется.
Извиняться снова кажется неуместным, но очень хочется. Спаситель же мой всем своим видом демонстрирует радость от одной только возможности меня созерцать. Непутевую, пьяную блондинку, ворвавшуюся в его спокойную жизнь столь вероломно. Мой хороший. От приступа нахлынувшей нежности даже немножко хочется разрыдаться, но я держусь. Кусаю губы, краснею и неуверенно переминаюсь с ноги на ногу.
Куда идти-то? Где конкретно чувствовать себя как дома?
Неуверенно ступаю в гостиную. Свет приглушен, на кофейном столике полбутылки виски. Ага, не разбудила. Какая-то микроскопическая частица чувства вины улетучивается. Все прочие частицы все еще тяжелым грузом лежат на сердце. А еще на плечах и свинцом в голове. Да, так много.
- Слушай, мне на самом деле очень стыдно, что я так… без предупреждения явилась.
Хью смотрит на меня с нескрываемой заботой и даже какой-то тревогой. Натуральный подлец. Ну нельзя же быть таким милым, когда в гостях оказывается девушка вроде меня – слишком восприимчивая под тяжестью обстоятельств. Немедленно начинаю чувствовать себя ребенком – маленькой девочкой с глупыми, детскими проблемами. Мне требуется время. Воровато озираюсь по сторонам, водружаю на столик еще одну бутылку «джемесона» - рядом со своим наполовину опустевшим собратом она выглядит весьма представительно.
Хью возится со стаканами, я – пользуюсь паузой, устраиваюсь на диване и роняю лицо в ладони. Голова снова становится тяжелой. Тут-то я вспоминаю, что все мои проблемы могут показаться мелкими невзгодами только человеку совсем уж черствому. Хью Уэллер таким человеком не был – так я всегда считала. Иначе и не сунулась бы сегодня на порог его квартиры.
И мне снова становится не по себе, когда он присаживается рядом и смотрит на меня выжидающе. Сдаюсь. Наклоняюсь и утыкаюсь носом ему в плечо. Прикрываю глаза. Господи, как же хорошо. Чувствую себя по-прежнему, полной идиоткой: пришла почти что к ночи, навязалась и молчу. Такой уж у меня талант – появлениями своими внезапными жизнь людям портить. Сразу двух мужчин наличием оного сегодня осчастливила. Хью вот и Имс. Последний тоже хорош. Сейчас, наверное, меряет шагами комнату в ожидании меня. Или вообще, развлекается там с этим… с этим.
«Грязный предатель!»
Так бывает. Вроде бы просто мысли, а на деле – очень уж громкие.
- Я… - смотрю на Хью большими удивленными глазами. Будто и не я это ругаюсь вовсе на кого-то третьего, кого в этой квартире вовсе нет.
- …с Имсом поругались, - признаюсь. – Даже не совсем так. Просто я узнала о нем кое-что, что… короче, нельзя мне домой. Я так зла, что, того и гляди, пристрелю засранца, оправдаться не успеет.
Нельзя. Конечно нельзя. Себастьян тоже там и ему надо как-то в глаза смотреть. Ох и создал мне братец проблему. И себе. И даже Хью. Цепная реакция просто.
Протягиваю руку и кладу пальцы в раскрытую ладонь Хью.
- Только, пожалуйста, если он будет звонить, не говори ему, что я у тебя. Знаю, подло о таком просить. Но вдруг ему еще взбредет что-нибудь в голову. Приедет.
Подбираю под себя ноги. Хочу пододвинуться к Хью ближе, но это, кажется, уже невозможно.
Вот так, кто бы мог подумать, что меня выбьет из колеи новость об успехах братца на личном фронте. Даже удивительно, как у него могла оказаться такая старомодная сестра. Я всегда верила в доверие, которое нельзя предавать. А на деле оказалось, драму придумала на ровном месте. Нет ничего человеческого, доброго и светлого. Все ложь и происки бездарных писателей. И из меня сильной женщины тоже не вышло.

+1

5

Ну, какая же ты всё-таки.
И в этих мыслях столько добра и теплоты, а я и не замечаю, как неприкрыто их выражает мой взгляд. И, наверное, если бы не новенький целёхонький «Джемесон», требующий прибавки в стаканах на один, я бы так и не смог оторваться.
Но вот только если бы я мог забрать у тебя все те неприятные чувства, вроде стыда и неловкости, о которых ты говоришь, тогда бы тебе было проще понять, насколько все эти твои переживания, в сущности, ничего не стоят. Только не в этом доме.
И снова – какая же ты всё-таки, ну. Хоть ты никогда и не признаешься в том, что быть вот такой вот – словно сняла с себя всю свою мощную оборону от мира – не так уж и плохо. Особенно, если найдётся кто-то, способный это пережить. И тебе идёт быть такой, честное слово.
Впрочем, быть может, это всего лишь воображение разыгралось. Мне ведь так хотелось, и порой до невозможности, увидеть в тебе хоть чуть-чуть подтверждение того моего собственного видения. В котором ты – будто хрупкая девчушка, которая могла бы во мне нуждаться, хотя бы иногда. Боже, как же эгоистично.
Решив, что не к месту будет вскрывать новую бутылку, когда есть уже почти приконченная, я разлил немного медовой жидкости по стаканам, и аккуратно присел возле тебя. Не собирался давить, лишь только желал принять участие. Вот только как – одна лишь мысль об этом ставила меня в тупик. Но вскоре, потерянный и растерянный, почти до безобразия безучастный, по-крайней мере в своих собственных глазах, я получил тебя на своём плече.
Молчаливый поцелуй в макушку, который, разве что, чуть продолжительнее отеческого. Обхватив свободной рукой твоё плечико, я прижал тебя поближе к себе – на самом деле, хотелось бы мне одним вот таким простым жестом укрыть тебя ото всех невзгод, какими бы они ни были.
- Кто, я?
Немного непонятливого удивления в моём голосе, но в целом, довольно терпеливо переспрашиваю я, попутно заглядывая в глаза. Немного хмурюсь, и тут же начинаю соображать, чем бы мог удостоиться такого звания – кто знает, быть может, это ты уже созрела до повествования той самой проблемы, что заставила тебя помотаться и в итоге привела ко мне.
И не то, чтобы я допустил такую мысль всерьёз. Но и растерянность в твоих глазах, словно сама испугалась сорвавшихся слов, давала понять, что всё оказалось вовсе не так. И пока ты собираешься с мыслями, я аккуратно, невесомым движением, заправляю выбившуюся прядку светлых волос за ушко. Не уверен, мешалась ли она тебе, но так захотелось к ней прикоснуться.
Поругалась с Имсом. И пусть даже косвенно, но слишком режет слух подобная фраза. Слишком ставит в тупик подобная новость, но не похоже на то, что ты преувеличиваешь.
- Нельзя – значит, не поедешь. – Пытаюсь ещё немного крепче прижать тебе к себе. Ну почему я не умею забирать на себя чужие негативные эмоции, когда их у кого-то в избытке. По-моему, полезное было бы умение. – А пистолет ты под кофтой прячешь? На мне нет бронежилета.
Ну, таков уж я. Шутить и разряжать обстановку не умею, отвлечь от дурных мыслей как следует – тоже. Однако не перестаю пытаться, я упорный.
- А если серьёзно – не представляю, чего такого мог натворить Имс, чтобы ты так… Разозлилась.
На самом деле, хотел сказать – расклеилась. Но, по-моему, не лучшее определение твоего состояние, чтобы озвучить его вслух сейчас. Вот только, и правда, не представляю, а ещё, похоже, не могу вспомнить, чтобы вообще когда-либо видел тебя настолько… не похожей на саму себя. Хотя, мне казалось, что доводилось уже видеть тебя всякую. В рамках твоего мне доверия.
- Хорошо, как скажешь. – Сжимаю твою ладонь в своей, и мысленно обращаюсь к небесам с просьбой о том, чтобы Фитцжеральд забыл о моём существовании в этот вечер. Не потому, что врать не хочу, но потому что не хочу ничего лишнего там, где есть ты, я, и твоя тихая речь. - Я ему не скажу.
И будто бы он услышал. Не Всевышний только, а Имс. Раздался телефонный звонок, и я не сразу отыскал вокруг себя свой мобильник, чья вибрация прокатилась по поверхности всего дивана, затрагивая и нас самих. Оказался он под плюшевой декоративной подушкой, что лежит у тебя за спиной.
- Чёрт. – На дисплее телефона, принимаемом из твоих рук, конечно же физиономия твоего братца. Злая ирония, зачем именно сейчас. – Извини, – ещё один короткий поцелуй, который пришёлся в висок, и я аккуратно высвобождаюсь из тесного сплетения, - Я сейчас.
Отхожу к окну, прячу свободную руку в карман, не оборачиваюсь на тебя, застывшую всё там же, на диване. Кажется, что так мне будет легче соврать – выровнять голос, сделать вид, что тебя и вправду здесь нет. Глупый, ведь это не такая уж непосильная задача. Принимаю входящий.
На короткий разговор, в котором я уверял владельца галереи в том, что ты не сверлишь мою спину глазами, пока я разговариваю по телефону, ушло меньше, чем полминуты. Он поверил, или просто сдался? Хотелось бы верить, что мы с тобой не стали такими уж очевидными.
- Звучит обеспокоенным. – Кратко сообщаю я о результатах «переговоров», снова усаживаясь рядом с тобой на диване, открытый и готовый ко всему, что ты только сможешь – и захочешь – на меня в этот вечер обрушить.

офф

не уверен, что кратенькие два абзаца после "принимаю входящий" уместны. они как будто подгоняют.
надеялся, ты мне скажешь, как лучше - с ними, или без, оставить их, или убрать.

Отредактировано Hugh Weller (2014-09-03 23:10:49)

0

6

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » do i wanna know