В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Домой


Домой

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

СОННИ и АГАТА
23-24 августа; поезд из Детройта в Сакраменто, третий вагон, шестое купе
30 часов в пути
он закрыл тебя своим телом, ты везёшь его домой

Мы — на шаре земном,
свирепо летящем,
грозящем взорваться,-
и надо обняться,
чтоб вниз не сорваться,
а если сорваться -
сорваться вдвоем.

0

2

Агата была неправа - довезя его до дома, перевязав его, покормив, уложив спать; а потом найдя ему лекарство и обувь, покормив, снова перевязав, она тоже спасала его. Возможно, и от смерти. Просто это требовало больше времени, и наверное, и усилий тоже, чем единственный рывок ей навстречу с попыткой закрыть её своим телом - а потому, может быть, ещё можно поспорить, что из них был большим героем для другого... Хотя более, чем друг для друга, они едва ли могли бы считаться героями, но Пульсу вполне и этого хватало. Он не считал себя героем. Просто сделал, как было нужно, когда было нужно... и Агата сделала то же самое, когда понадобилось. И Форд и Руди. Каждый просто делал то, что был должен, защищая друг друга... но невозможно спасти всех. Он спас только Агату, и ей удалось спасти его в ответ - уже за это стоило бы нести её до вокзала на руках, чтобы не гудели ножки, и если бы не рука - пожалуй, было бы не слабо. На фиг день рождения и подарок на него тоже туда же - лучшего она не могла ему сделать...
Хорошо, что Агата успела взять документы и деньги. Достаточно денег, чтобы купить два билета, без необходимости пополнять их запасы, снова вламываясь в чьё-нибудь заведение. И чтобы небольшая тесная комната с двумя полками стала на какое-то время их убежищем. Тесная комнатка, похожая по планировке на тюремную камеру, только унитаза нету, и обстановка более приветливая и яркая. А потому находиться тут даже приятно... особенно с Агатой. Интересно, а какого это - делить камеру с женщиной? С женой, подругой, или... да уж, Америка славится своей свободой, но почему-то никто не додумался до "семейных" камер. А было бы неплохо...
- А в парк аттракционов хочешь, например? В Сакраменто есть парк аттракционов?
- предложил Пульс другой вариант, не склоняя ни к чему - просто желая поддержать беседу, пока таблетка действовала, кровь не лилась и вообще было желание говорить. Такая вот угадайка. Он забыл уже, когда куда-нибудь кого-нибудь водил последний раз. Да и в Сакраменто - банально не знал, куда можно привести девушку, не до этого было; а Агата город знала... не в трейлер же вести? - Или зоопарк? Была когда-нибудь в зоопарке Центрального парка, в Нью-Йорке? - может, фраза была шуточной, но... разговор-то был серьёзнее. Они ведь так мало друг о друге знают. Сонни ведь тоже не всю жизнь в "зоопарке" просидел, а только пятнадцать её лет - за те почти двадцать пять, что до этого жил, как свободный человек, тоже много где был... его жизнь не ограничивалась только лишь заборами и решётками, хоть и ночевал он, по большей части, за ними. Может, потому было так тяжело укладываться хоть в какие-то рамки теперь? Осточертели просто эти рамки.
Хорошо, что Агата успела взять документы и деньги. Достаточно денег, чтобы купить два билета, без необходимости пополнять их запасы, снова вламываясь в чьё-нибудь заведение. И чтобы небольшая тесная комната с двумя полками стала на какое-то время их убежищем. Тесная комнатка, похожая по планировке на тюремную камеру, только унитаза нету, и обстановка более приветливая и яркая. А потому находиться тут даже приятно... особенно с Агатой. Интересно, а какого это - делить камеру с женщиной? С женой, подругой, или... да уж, Америка славится своей свободой, но почему-то никто не додумался до "семейных" камер. А было бы неплохо... Сонни поставил их сумку под стол, сев на полку, глядя на Агату и протянув ей зачем-то свою ладонь - то ли пригашая присесть рядом, то ли - хлопнуть по ней своей в победном "пять". Можно было выдохнуть. Они преодолели вокзал, не будучи остановленными ни копами, ни бандитами... и если в ближайшие полчаса ничего не случится - их ждёт дорога домой. Долгая, но не более долгая, чем две предыдущих недели. И уж точно не более беспокойная... за тридцать часов можно неплохо выспаться. Уже был шанс проверить не так давно, когда он ехал оттуда из Нью-Йорка. Поезд ещё и покачивается - а потому и вовсе кажется, что ты лежишь в маминой колыбели. Хотя, откуда ему-то знать, каково было там?..
- Ты выглядишь усталой... хочешь поспать немного? - ему-то хотя бы пару часов удалось подремать сверх того, что им выдалось до пожара, а Агата, кажется, вообще не спала. То, что ей нехорошо, когда не удаётся выспаться, Пульс уже успел понять раньше, хоть и не говорил об этом вслух. Сам он бессонницу легче переносил - в тюрьме всё равно особенно нечего делать после того, как загнали в клетку и вырубили свет. Выспался ещё лет на пятнадцать вперёд... - Я возьму тебе одеяло... и схожу в вагон-ресторан, поесть что-нибудь принесу. Может, ты голодная? - он ещё и поесть успевал. Агата почти ничего не съела за ужином, и к тому, что они нашли в той забегаловке, тоже не притронулась... Пришёл его черёд за ней ухаживать. Пока действие таблетки не закончилось, или не пришло время менять ему повязку, и он может себе это позволить. Сонни обнимает её здоровой рукой, мягко увлекая к себе, а затем устраивая на полке в горизонтальном положении, скидывая с неё сворованные в магазине туфли... впрочем, едва ли это можно было бы назвать воровством. Из-за пары красных туфель магазин точно никто не обанкротится.

+1

3

- А в парк аттракционов хочешь, например? В Сакраменто есть парк аттракционов?
- Хочу - кивнула я, потому что на аттракционы меня тянуло как подростков. Когда еще выпадет шанс без угрозы для жизни и здоровья испытать себя, проверить себя, рискнуть? - Вечером, когда темнеет, там очень красиво - поделилась я познаниями, так как удавалось в парке бывать в любое время дня и, хм, ночи. И дело не только в том, что у меня был маленький сын, который любил карусели, а еще была любовь заходить туда, куда нельзя. Даже ночью в этот парк пробралась, была, кажется зима, не сезон, и охраны не было...
- Или зоопарк? Была когда-нибудь в зоопарке Центрального парка, в Нью-Йорке? - в ответ на вопрос я покачала головой.
- Я в Нью-Йорке в цирке была. Хм... выступала там. Ну, работала - говорю, приоткрывая тем самым некую завесу, которая разделяла меня и Сонни в виде незнания жизни друг друга - Но Нью-Йорк мне никогда не нравился. Я там прожила - считаю в уме годы - Три года. Потом в Чикаго переехала - и тоже там выступала, но уже не в цирке, а на бродвей-шоу. Ничего не прилично, мюзиклы в красивых нарядах, только продлился мой успех не так долго, учитывая, что работала я, чтобы отвлечься, нигде не задерживалась особо и часто меняла квартиры и занятия.
Отправки поезда долго ждать не пришлось, да и билеты удалось приобрести без проблем. Мы в общей сложности на вокзале прождали пару часов, пока на электронном табло не высветилось, что наш поезд прибыл и можно было идти на борт.
Купе, как и все остальные, было выполнено в синих тонах, имелся столик и большое окно. Я и не помню когда последний раз ездила на поезде, вот чтоб так далеко и долго. Никогда, пожалуй, все время меняла рельсы на самолет, желая сберечь время. Ну, а сейчас нам это время не нужно было, - некуда было торопиться. А нам обоим эти тридцать часов будут даже на пользу. Надо отдохнуть, потому что в Сакраменто нас ждет продолжение. Конечно, не столь активная работа, но я знала, что со Стефано предстоит тяжелый разговор и не менее тяжелое решение.
- Ты выглядишь усталой... хочешь поспать немного? - мужчина протягивает мне руку, кладя ее на столик, я беру его ладонь и пересаживаюсь со своего места к нему под крыло. Вздыхаю, подтверждая высказанные подозрения Сантино на мою усталость.
- Нет. Я не хочу есть - качаю головой. Сейчас я и правда вымоталась и морально, и физически, чтобы хватило желания пережевывать и поглощать пищу. Пожалуй, я просто вздремну, и не важно, что ночью, возможно, не смогу уснуть, - уж очень хотелось закрыть глаза.
Предугадав мои мысли или просто поняв по виду, Пульсоне, укладывает меня на полку, стянув туфли.
- Ложись со мной, я подвинусь - как раз получалось лечь так, чтобы пострадавшая рука Пульсоне оказалась с другой стороны от меня, а я со спокойной душой водрузила голову ему на грудь. Как ни в чем не бывало слушая мерный стук его сердца, вскоре совпадающий с движением поезда, скользящим по рельсам. Это меня в конечном счете усыпило на пару часов, а точнее до полудня.
- Ммм - промяукнула я сонно, потирая глаза - Я долго спала? - видимо достаточно, раз умудрилась отлежать правый бок.

+1

4

Они куда угодно могли пойти. Вот перестанет этот мир ограничиваться поездом - и они смогут пойти куда угодно: в цирк, в зоопарк, кататься на Агатиной яхте, в кино... могут поехать на пикник на целый уик-энд. Могут что угодно сделать, осталось только доехать до места, если... если ничего не случится по пути. С ним - имеется в виду, не с поездом и его маленьким двух рельсовым мирком, Сонни не уверен до сих пор, что его ранение не смертельно; но знает точно - запас крови у него не вечный, если рана откроется снова, и он начнёт терять кровь, может уже не выдержать; если только Агата ему не поможет, отдав немного своей, но это тоже не так-то просто, особенно в поезде. Без помощи врачей - практически невозможно. Можно сорвать стоп-кран, и... никогда не увидеться снова, или увидеться ещё лет через пятнадцать. Глупо рассчитывать, что если это случится - Тарантино будет его ждать. Он и сам не хотел бы этого - зачем кого-то обрекать на ожидание? Агата - молода, полна сил, полна талантов, её жизнь так интересна, что у него фантазии не хватило бы догнать её, будь он даже моложе на все двадцать лет, а не на пятнадцать... нельзя губить её. Если кому-то и суждено не доехать - пусть это будет он один. Глупо обоим умирать или подставляться под закон... не по каким-то идеологическим причинам - просто глупо, и всё.
А ему сейчас не хотелось... да ничего не хотелось - антибиотики отбивали и аппетит, и усталость, видимо, это было чем-то сильным, Сонни даже не вникал, чем Агата пичкает его, просто принимал это, внимая её советам, отчего-то подсознательно считая, что ей лучше знать. Ну, её же обучали, как оказывать людям помощь? А его... убивать. Или делать так, чтобы наоборот, медицинская помощь кому-то понадобилась. Но в этом слегка немного наркотическом тумане из лекарства и утомлённости, слабости, ему сейчас неожиданно было хорошо... Скорее всего - потому что Агата была рядом. Бывает же так, чтобы кому-то просто было хорошо рядом с кем-то? Пульс не задумывался о причинах. Уже незачем было.
- Хорошо... - улыбается Сонни, осторожно устраиваясь рядом с ней на относительно тесной полке, стараясь не задеть её саму, или свою больную руку, чтобы не растревожить раны. И зарываясь пальцами здоровой руки в густые волосы испанки, мягко лаская её затылок. Ну, пусть кто-то и не будет спать целую ночь, выспавшись за день... какая разница? У них есть тридцать часов. Можно включить свет, и даже ночью заниматься чем-нибудь, чтобы не скучать в дороге. Или просто общаться - это вообще можно и в темноте. В закрытом помещении купе разница между днём и ночью только в пейзаже за окном. К тому же, между Детройтом и Калифорнией, кажется, есть разница во времени... А можно и просто помолчать, слушая, как кто-то засыпает на твоём плече. Сонни отчего-то побаивался засыпать - казалось, что их может сбросить с полки при тряске, и он не удержит их обоих больной рукой. И лететь было вроде недалеко, но приятного всё равно будет мало.
- Часа два... - Сонни не взял часы. У него были часы, но они остались в доме, если, конечно, Агата их не бросила в сумку; что вряд ли, да и искать их там теперь - это целое дело, они наверняка провалились на самое дно. Может быть, и вообще встали, сумка-то как и где только не летала за последние сутки.
Сутки. Скоро уже будет двадцать четыре часа с тех пор, как склад превратился в живописные развалины... пока что не поступает никаких звонков, о сгоревшем доме, мёртвых Руди и Форде, или от их родных. А ведь, наверное, Агате придётся с полицией тоже об этом общаться? Пульс не хотел знать, как это выглядит. Какого это - нести такую ответственность. К таким делам его не подпускали раньше, да он, собственно, и не рвался - слишком молод был. Ну а теперь, наверное, уже староват... Сонни приподнялся, мягко впиваясь в тёплые губы Агаты. Он тоже отлежал спину немного, но - отдохнул за эти пару часов. Кажется, понял систему - если не двигаться и не делать ничего, не напрягаться, то и рука болеть не будет. Правда вот не делать совершенно ничего тоже скучно, так что он устраивает Тарантино "доброе утро", как умеет, целуясь. С днём рождения, Сонни. На несколько минут - и то занятие. Потом можно будет и чего интереснее придумать.
- Ты не проголодалась?.. - по понятным причинам, не вышло ничего с вылазкой в вагон-ресторан, но это легко исправить хоть прямо сейчас. Тем более, что ему есть как раз уже захотелось, пока он лежал. - Я вот немного... - да и не удивительно, сколько он с кровью потерял белка... взял просто и обменял бы эти грёбаные часы на такое же блюдо с картошкой и мясом, которое Агата заставила его съесть вечером. - У нас деньги-то остались?.. - "у нас" - Сонни особо неплатёжеспособен сейчас, если что-то и есть по карманам, то всё равно не так много. Хотя... может быть, доехать до Сакраменто и хватит. А там - будет видно. Хотелось бы надеяться, что что-то придёт со склада или типографии - но если нет, придётся вскрыть запас Цезаря... и квартиру надо искать, хотя это делать, признаться, не очень хочется параллельно с лечением больной руки. Хотя, на раскладушке её зализывать тоже не особенно тянет... интересно, а лечить его кто будет?

+1

5

Часа два спала, а выспалась и сил набралась, словно все шесть. Похоже, дрыхла я действительно крепко, провалившись в темноту и полностью отключая мозг - то, что следовало давно сделать. Эти сутки вымотали. Да даже не сутки, а две недели в Детройте. Чтобы было, не напади эта банда на склад? Нам бы пришлось задержать еще на две недели, на месяц? Я хотела домой, не спорю, но не такой ценой... Сложно сейчас сказать, что все, что ни случается - к лучшему, но надо стараться держаться бодро и не загадывать заранее последствия. Хотя вот они последствия: двое погибших друзей и раненный мужчина.
Я отвечаю на сладкий поцелуй Сонни. Соскучилась по таким поцелуям, по его ласке и силе. Можно, пожалуй, с уверенностью сказать, что в поезде у нас будет время наверстать упущенное, если не переусердствовать и не заходить дальше поцелуев.
- Ты не проголодалась?.. - спрашивает меня итальянец, и я медленно сажусь на кровати.
- Ну только если совсем чуть-чуть - показываю я двумя пальцами, сокращая расстояние между ними до минимального.
- Да, деньги есть, я взяла все, что было дома - уж на покушать точно хватит. А может и на то, чтобы на станциях пирожки покупать!
- Я схожу. А ты можешь за одеялом сходить, если силы есть - не хотела я нагружать сейчас Пульсоне, но полностью обездвиживать его тоже нельзя, это обычно принижает достоинство мужчин. Эти ведь существа даже при смерти будут пытаться хорохориться. В чем-то это похвально, в чем-то опасно.
Поэтому поручив Сонни несложный забег до машинистки вначале вагона, я взяла деньги, пихнув их в задний карман, отправилась на поиски ресторана. Через два вагона мой путь закончился. Не знаю как у них тут с питанием и не отравимся ли мы, но заказала я много чего съестного. Приготовили в течении пятнадцать минут, запаковывая в пластиковые контейнеры и в довесок давая посуду, так же из пластика.

- Именинник - позвала я мужчину, открывая дверь купе и просовывая голову. Убедившись, что внимание Сонни приковано ко мне, протискиваюсь уже полностью, выставляя руки вперед, где на тарелочке красовался кусочек торта. Без свечи, конечно, но тоже праздничный, посыпанный какими-то разноцветными карамельками и украшенный кремом.
- Этот праздничный торт, приготовленный мастером кухни из седьмого вагона специально для тебя! - вообще, я не была уверена, что сею прелесть готовили в поезде. Полагаю, что все сладкое, способное храниться в холодильнике, закупали в кондитерской и везли с собой. Может частично и горячие блюда ,как в самолете, тоже готовились заранее, а потом просто разогревались. Но не думаю, что сейчас это играет особо важную роль, ведь выбора у нас все равно другого не было. На безрыбье, как говорится, и рак - рыба.
- Это на десерт, пока можно только глазками - предупреждаю заранее, чтоб не макал свои пальцы в крем. Я поставила тарелку на стол, а затем выбежала обратно в коридор, и тут же возвращаясь с двумя контейнерами, стоящими друг на друге и бутылке вина в другой руке.
- Я заказала рыбу с рисом. А еще морепродукты. И вино белое. Хотя тебе сейчас лучше не пить, но глоточек разрешаю - я широко заулыбалась, гордая своими достижениями и организацией мини-праздника.

+1

6

А силы были. На самом деле, Пульс даже думал, что сил у него достаточно, чтобы не только дойти до вагона-ресторана, но и посидеть прямо там, за столиком, как нормальный человек; но, стоило про себя всё-таки признать, Агата была права - нечего было ему светить по всему поезду свою бледную морду и руку на перевязи. Как ни прискорбно, затворником было сейчас безопаснее, причём - для обоих сразу. Не дай бог кровотечение откроется опять... Да и вагон-ресторан - это вам не обычный ресторан, дерьмовое какое-то место для свидания. Учитывая, что ещё и женщина платит... лучше уж действительно, пусть он будет в роли супермаркета, а их купе - в роли дома... Где, правда, нету подушки и одеяла, но скоро будет.
- Хорошо. - кивнул Сонни, и покинул купе вслед за Агатой, закрывая дверь за собой, чтобы на какое-то время они могли разойтись по разным сторонам вагона. Но он-то вскоре вернулся в купе, притащив с собой два комплекта белья в охапке, один из которых - попытался расстелить по той полке, где они с Татой провели эти два часа, а другой - просто швырнув на соседнюю, предполагая, что он им даже и не понадобится за эти тридцать часов ни разу. Кажется, ведь лучше было вместе, рядом?

Он окончательно убедился, что отправить Агату за покупками было хорошей идеей тогда, когда она просунула в купе голову, сияя от счастья и блистая хитростью в своих чёрных глазах, а потом - вошла в купе, неся кусочек торта в руках... если бы за продуктами пошёл Сонни - он даже не стал бы заморачиваться на таких мелочах, его солдафонское сознание работало слишком просто: он взял бы столько, чтобы они с Татой могли бы наесться до сыта, и осталось бы на тот случай, когда они проголодаются, забыв о том, что и себя самого можно порадовать... А Тарантино не забыла. И не могла бы сделать приятнее...
- Ой... тортик. - только и улыбнулся Пульс, следя за тем, как Тата проходит внутрь купе, неся блюдце с кусочком торта в ладонях. На самом деле, было всё равно, где его приготовили, заранее, или прямо тут, в поезде; выбора и впрямь особого не было - и куда важнее, кто его принёс для него... - А стриптиз будет? - вроде как начал Сонни борзеть. Для танца здесь особого пространства не было, конечно, хотя, представив сейчас Агату на шесте - ему потом было ещё долго тяжело отделаться от этой фантазии. Нет, обидеть он её не старался - дурацкая, наверное, шутка; но даже в ней есть доля правды - ну... да, наверное он хотел бы, чтобы красивая девушка станцевала бы для него на его сороковой день рождения, да и в принципе - на любой день рождения. Только Агата уже сделала нечто куда более ценное... Сонни поднялся с места, чтобы помочь ей переставить контейнеры и бутылку на стол, но не торопился с тем, чтобы начать есть - вместо этого, когда последний предмет покинул руки Агаты, просто обнял её, прижавшись к её нежной щеке своей небритой... несколько секунд просто покачиваясь вместе с ней в такт движению поезда, не зная, что сказать. Было бы слишком пафосно об этом заявить, но, кажется, она была лучшим, что появилось в его жизни за последние лет... пять? Ну - не заглядывая слишком далеко, за этот год - уж точно, лучшее. Не надо никакого стриптиза - слишком много будет чести и счастья.
Только уже начиная чувствовать, что пауза затянулась, Пульс отпустил её, позволяя, наконец, усесться на полку и сам занял место напротив, глядя на Агату, не отрываясь, то ли пытаясь что-то найти в её глазах, то ли - наоборот, сказать что-то. Ощущая, как вдруг становится сильнее голод, когда нос почувствовал запах еды... морепродуктов, риса, рыбы...
- Спасибо... - Пульс берёт пластиковую вилку левой рукой, но теперь даже не решается начать праздновать без неё - казалось слишком большим гадством вот так налететь на принесённую ей трапезу сходу. Или лучше вообще начать с вина? Для затравки, так сказать... немного - это даже полезно; говорят, сосуды расширяет, хотя... кажется, у него они и так слишком уж сильно расширены в двух местах. Буквально до дырок. Сонни протягивает больную руку, снимает полотенце с крючка, и стелит его себе на ноги, а затем - убирает руку обратно на перевязь, оставляя в покое. Он снова пытается есть левой рукой - так что наверняка опять начнётся свинство. - А вино есть, чем открыть?.. - спрашивает невзначай. А то штопора-то вот и не наблюдается. Из пластиковой вилки его не сделать... Можно, конечно, к проводнице сходить, или отбить горлышко. Ладно... неважно. Сонни открывает контейнер, запуская вилку в рис, и наклоняется к столику ближе, чтобы всё не растерять, пока до рта донесёт. Вкусно. Где бы его не готовили и не разогревали, в какой бы части Китая или Японии, или где там он растёт, рис бы не вырастили, где бы не поймали эту рыбу и каким бы способом до поезда не привезли - было вкусно. - Ты что-нибудь знаешь о жилье в Сакраменто? Где лучше снять и у кого? - раз уж вариант с тем, чтобы квартиру он снял у неё, отметался. И в трейлере он тоже не будет жить. Но и съём жилья сам по себе - дело не очень простое: уже потому, что он не знает города. В Нью-Йорке - вот там сориентировался бы быстрее, пожалуй.

+1

7

Не знаю как относится Сонни к сладкому и к тортам на день рождение, может надо было праздничную свечу к бутылки виски прикрепить? Но тортик был и правда веселым, праздничным, напоминал о том, что сегодня у кого-то юбилей. И этому кому-то придется все съесть.
- А стриптиз будет? - видимо, пока раздают, мужчина решил попробовать и на этот фронт закинуть удочку.
- Извини, но в этом поезде я не нашла ни одной танцовщице - посмеялась я, делая вид, что не понимаю от кого Пульсоне хотел получить танец. Явно он это спрашивал не всерьез, потому как даже с моей бурной фантазией сложно представить как развернуться в узеньком купе вагона.
Когда все приспособления, включая стыренные в кафе стеклянные бокалы, были установлены на стол, вместо того, чтобы сразу плюхнуться есть, Сонни обнял меня. Я тихо вздохнула, довольствуясь теплотой его тела и этой паузой, когда не надо друг другу ничего говорить. Мои руки поднялись по его спине до лопаток, дальше не дотянулась, а затем столь же мягко вниз, ощущая под ладонью неровность позвонков и ткань рубашки. Было хорошо с ним, когда не ругаешься.
- Приятного аппетита - ответила я на его "спасибо", сначала наблюдая как Сантино будет справляться с приборами.
- А вино есть, чем открыть?..
- Оно с крышкой, я позаботилась. Поэтому ты кушай - киваю на тарелку, то есть контейнер с горячей едой. Чтобы уже не отвлекать итальянца, да и ему с больной рукой точно не заниматься открытием вина, беру сама бутылку, снимая сначала обертку, а затем и откручивая крышку. Уже готовую для разлития бутылку, передаю Пульсоне, когда он отвлекся на разговоры. Левой рукой разлиться по стаканам и не расплескать у него должно получится.
- Ты что-нибудь знаешь о жилье в Сакраменто? Где лучше снять и у кого? - Сонни завел нашу больную тему. После всех "тычков" про жилье в его адрес, мне теперь казалось, что мужчина задает этот вопрос, чтобы порадовать меня. Но ладно, я не стану спрашивать у него насколько его желание найти квартиру настоящее, а насколько потому что так хотела я.
- Ну... не то, чтобы знаю. Но когда я приехала в Сакраменто где-то год снимала квартиру - и снимала, и меняла, и в доме с любовником жила, в общем, перебиваться приходилось. Но в этом городе найти квартиру для съема на удивление легко, особенно в спальных района, удаленных от центра.
- Джозеф не так давно купил себе квартиру, а ранее снимал. Я была на съемной, вроде все чисто и приятно. Может спросишь у него? Глядишь, владелец еще не нашел на эту квартиру желающих - сейчас же Клинтон жил практический в центре, с видом на Сакраменто-ривер.
Когда наши бокалы-стаканы были наполнены, я взяла свой в руки, пытаясь придумать что можно в сложившейся и в прошедшей ситуации пожелать человеку, у которого юбилей? Наверное, чтобы такого больше не повторялось, - но звучит довольно угнетенно.
- Пусть каждый день будет лучше, чем вчера - перефразировала я свои мысли на более звучный и философский лад - За тебя! - произношу и после характерного дзинь, когда два стекла встретились, делаю глоток. Кажется выпить я хотела очень давно, с того момента как началось дерьмо на складе... но не хочу сейчас вспоминать об этом.

+1

8

Не то, чтобы Сонни был сластёной (а о его любимом деликатесе Агата уже знала, только в поезде, наверное, морковку непросто достать, вот и не было её на столе), да и в тюрьме из сладкого было немного чего, в основном - сахар, а о том, что стоит восполнить недостаток сладостей в жизни, он как-то не задумывался раньше - можно, конечно, было снести пол-прилавка в супермаркете со сластями и конфетами себе в корзинку, но только - зачем? От сладкого достаточно быстро отвыкаешь. Особенно когда в жизни появляются более важные вещи... хотя это не значит, что Пульс не любил сладкое, и не надо было заморачиваться с тортиком, диабетиком он не был, отказываться в жизни от чего-то - не планировал. Отвыкнуть - не значит разлюбить. Иначе жизнь и вовсе потеряла бы все краски...
- Тебе тоже приятного. - что значит "съест всё" - всё, что Агата принесла, в него точно не влезет, он же не из шахты только что вылез; да и не собирается поглощать всё в одиночестве - или будет чувствовать себя неуютно: что ж получается, она всё ему достала, а Сонни - всё просто поглотит?.. День рождения - подразумевает праздник, а праздник - это ведь когда для всех. Ну, да, в центре находится кто-то один, но это не значит, что ест и пьёт кто-то один - наоборот, праздновать должны все, вроде как в его честь и за его здоровье.
Поэтому конкретно на еде Сонни не концентрировался - ел, конечно, но и только лишь своим чавканием купе наполнять не желал. Парка развлечений из вагона всё равно не сделаешь, можно хотя бы поговорить о будущем - оно подразумевает не только добраться до Сакраменто и залечить руку, но и дальнейшую жизнь там. Обеспечение себе своей жилплощади, опять же. Не для того, чтобы порадовать кого-то, а чтобы было куда расположить свои кости и кинуть немногочисленные пожитки, и складывать их потом, когда их станет больше. И гараж - однажды он расплатится и за машину... а ставить её нужно куда-нибудь уже сейчас. И место, где квартира находится - тоже немаловажно. И цена...
- Спрошу, как пересекусь с ним. - покивал Пульс, глядя в тарелку. Чисто и приятно - тоже ещё не всё. Чисто - это может означать и пустую квартиру. Вообще. Голую, даже без обоев на стенах - то есть, где есть только планировка, которую не изменить особо, и которая, кстати, тоже имеет значение немаловажное. И о приятности тоже у каждого свои взгляды... Нужно посмотреть варианты. Хотя, Пульсу явно не до них будет. Приспособиться под условия ему было легче, чем искать идеальные себе - понял уже, что идеальных никогда не найдёт.
- За нас обоих... - тихо улыбнулся Сонни, звякнув своим бокалом о её, и отпил несколько глотков, возвращая бокал обратно на стол. И действительно, много пить было ни к чему в их положении, да и вином, тем более белым, не напьёшься; зато с помощью алкоголя, так уж принято, у людей принято ставить точки и подводить черту - под достигнутым возрастом, под успехами или неудачами, или вот под тем фактом, что они остались в живых... Отметить - вот такое есть слово. Люди что-то отмечают вином, как красным карандашом в календаре. Или чёрным.
- Поможешь справиться с ним?.. - надо было, наверное, взять два кусочка тортика - так было бы справедливей. С другой стороны, разделить один на двоих - это приятнее... Сонни, вооружившись десертной ложечкой, пересел на место рядом с Агатой, попытавшись отковырнуть кусок тортика, но, поняв, что он структуры достаточно плотной, решил не исковыривать его форму, а просто взял его в руки, откусывая крайний треугольничек, измазавшись кремом слегка, но наслаждаясь тем, как он тает во рту, и затем поднёс оставшуюся часть ко рту Таты, чтобы и она могла откусить. Получилось не совсем ловко - то ли поезд вдруг качнуло слишком сильно, то ли у Сонни последняя рука стала подрагивать, но верхняя часть слегка соприкоснулась с губами и носом Агаты, оставив кремовый след. Неаккуратно, но... хорошо, наверное, что не ложкой ткнул - было бы уже больно, а не липко.
- Извини... - пробормотал Пульс с набитым ртом и улыбкой поверх, и отложил кусок обратно на тарелку, когда Тарантино сделала свой укус, но... особо лучше не стало - у него теперь здоровая рука была в креме, что всё равно создавало риск запачкать им последние комплекты одежды. Что привело бы к таким вариантам - либо вылезать в Сакраменто, похожими на двух поросят, либо опять среди ночи пойти искать себе новые шмотки, только уже по чужим купе... Сонни растопырил пальцы, так и держа руку над столом, и потянулся к Агате, когда та прожевала свой кусочек, чтобы слизать крем с её носика губами. А потом впиться в её губы поцелуем...
- А ты точно весь поезд обошла в поисках?.. - шепчет ей в губы, чувствуя их вкус, вместе со сладким привкусом карамельного крема, и уже не понимает, делает ли это их чище или наоборот, только размазывает крем по их лицам, но плевать на это хочется. Здесь всё равно почти как в стриптизе - одна рука у него грязная, вторая - шевелиться с трудом, можно смотреть, можно чувствовать, трогать - нельзя.

+1

9

Что касается места жительства, то да, я была особо неприхотлива, но уж едва ли могла назвать квартиру "чистой", подразумевая под этим отсутствие всего, даже стен, - это пустая квартира. А чистые комнаты они должна быть без тараканов, по крайней мере за те пару часов в доме в Джозева, я их не заметила. Не знаю чего ищет Сонни, я на его месте брала самую дешевую квартиру, что сдавалась на тот момент. Мне нужно было как можно скорее куда-нибудь въехать, иметь свою территорию, куда не страшно приходить, засыпать, где можно посреди ночи приготовить себе чай или ходить голой, не испытывая неудобств. А склад или типография... ну это и были склад и типография, где и пахло чем угодно, но не домом.
- Поможешь справиться с ним?.. - спрашивает Пульсоне про кусок торта. Я же по сладкому особо не балдела, считая, что это вредно для зубов и фигуры, поэтому даже если перед моим носом будут есть самый вкусный торт, не потянусь. Предпочтение в еде я отдавала больше фруктам и овощам, и да, наверно, это была привычка так питаться.
- Только если немного - не зря же я взяла порцию на одного человека? Не потому что не могла унести и не хватало рук, нет, если надо и на голове понесу, и в зубах, и ногами уцеплюсь - хватка у меня была звериная. Просто сейчас, как я и говорила, и аппетита должного не было, так что все самое-самое больным, чтобы скорее поправлялись.
Итальянец делает первый укус, затем передает эстафету мне. Мажет мимо рта, попадая в нос.
- Мазила - хохочу, отзываясь о способностях Сонни кормить с рук, но все-таки свой укус делаю. Тортик оказался вполне вкусным, сытным и холодным. Я жую, затем желаю вытереться, но в этом преуспевает Пульсоне, касаясь губами моего носа. Я забавно щурусь, не переставая улыбаться. Немного щекотно.
Затем поцелуи перешли ниже, точно по адресу, в сладкие губы. Я даже и не заметила, что одна из ладоней Пульса измазана в креме, но меня это явно не пугало. Мне кажется людей, которые ползают по подвалам и вентиляционным шахтам, таким не напугать. К тому же за тридцать часов будет время застирать одежду, но этот вариант я даже оставляла на случай, вдруг у Сонни опять откроется рана. Но пока все шло хорошо... пока нет резкий действий, хотя Сантино явно намекал на них.
- А ты точно весь поезд обошла в поисках?..
- Ту что нашла, посоветовала тебе не перенапрягаться. - хитро ответила я следом в губы, обрекая все надежды Пульсоне на провал. Меня пугала сама мысль о том, что забывшись, мы не уследим за больной рукой, тогда удовольствие от процесса никто не получит. Да и Сонни, по моим прикидкам был еще слаб, хотя таким не выглядел, рвавшись в бой.
- Поэтому ночью спим на разных кроватях - а на одной, как показали два часа сна, было тесно. Переворачиваться по команде "налево" я не вынесу. Чтобы хоть немного порадовать после двух обломов то со стриптизом, то с одной постелью, я беру его руку, пальцы которой измазаны в креме и обхватываю губами крем на его ладони.

+1

10

Ну нет, съесть весь кусок, не поделившись с единственной гостьей, которая была по совместительству была и организатором этой маленькой вечеринки, это уже последняя стадия свинства - торт ведь и есть один из главных символов дней рождения, если вообще не главный; и пусть в нём полезного куда как меньше чем во фруктах или молоке, и что он портит фигуру и зубы, и не только их, дело не в этом - в его-то ситуации о здоровье вообще говорить сложно что-либо... доехать бы. За питанием будем следить, когда с рельс сойдём обратно на землю. Ране, конечно, витамины не помешают, как и кости, если кость всё-таки задело; хочется надеяться, конечно, что обошлось - иначе в дело он может не скоро вернуться... или же не вернуться вообще, что даже хуже, чем тюрьма... Сонни боится остаться без руки вообще, ну, или без какого-либо органа, кости, сустава, без чего-либо - потому что в этом случае либо жизнь тебя ограничит, либо придётся самому ограничивать жизнь... но в данный момент - он этот страх прятал за куском торта, который принесла Агата, и за поцелуем на её губах... А больше их, после пережитого после этих двух недель, и действительно нечем было напугать, пожалуй. Словно солдаты с войны, они возвращались домой - он, как получивший на службе ранение, а она... видимо, как медсестра. "Мазила", продолжая целовать Агату, опускает руку на стол, чтобы создать себе опору - пусть уж лучше скатерть теперь замарает, чем одежду, её хоть не надо будет пытаться застирывать в местной туалетной раковине, или чем смахнёт что-нибудь со стола рукой, если поезд опять качнёт... или их самих вдруг качнёт.
- А мне напрягаться и незачем... - Сонни с надеждой так просто расставаться не спешил. О сексуальном опыте в поезде не зря ходит так много баек; и хотя в них ничего не говорится о тех случаях, когда у партнёра еле работает одна из конечностей, идея закрыть дверь купе на замок, окончательно превратив вечеринку в частную, Пульса прельщала всё сильнее. И та "конечность", которая работала, уже передавала привет, эту идею явно разделяя и поддерживая. - Спать можно и на разных. - ухмыльнулся Пульс, хотя даже обиделся немного - Агата его эти две недели откровенно динамила, отстраняясь от его ласки, да он и сам боялся её трогать из-за ушей, а теперь - к ней вернулся слух, но... она всё равно не подпускала его ближе. Ясно, что спать вдвоём на одной полке в поезде тесновато, вот потому-то они и будут на разных, но... не "поэтому". Впрочем, не так уж и тесно, если вдуматься...
Он растопырил пальцы руки, подставляя их, и наблюдая, как Агата слизывает с них крем, глядя ей в глаза с неоднозначной усмешкой. Было щекотно и приятно... и необычно - потому что стриптиз, приватный танец, и всё остальное, за рамки обычного уже не выходит. Это просто поставленные движения, идущие в определённом порядке, и в них чаще всего нету даже никакой искренности... всё настоящее - не поддаётся планам и порядку. Наверное, потому ему так сложно снять себе квартиру - раскладушку он занял спонтанно, а серьёзный переезд придётся планировать. Но... придётся. В будущем. А сейчас Сонни хотел Агату...
Вернее, больше, чем прямо сейчас. Эта чёртова турбулентность привела его к двухнедельному воздержанию... это в довесок к тому трейлеру, где уже и Лола на него попыталась накинуться. И к его больной ноге, что стала следствием, и потому даже пересекаясь несколько раз в одной квартире, они не могли... как следует. Наверное, и сейчас не будет как следует, но Пульсу это уже начинало надоедать. Сколько можно его динамить?..
"Очищенная" от крема, но теперь влажная и тёплая, ладонь ложится на её щёку, заставляя снова податься ближе к нему, властно, но осторожно - нос он кремом ей уже измазал, вписаться друг в друга зубами из-за качающегося вагона будет неприятно и больно, особенно если по губам. Или язык прикусить... хотя Пульс всё равно желает рискнуть, снова впиваясь ей в губы, и подключая язык к поцелую. Обнимать её простреленной рукой пока ещё не решается, но уже располагает её так, чтобы она не находилась между ними постоянно - и так больная конечность стала барьером, как некогда слух.
- Давай закроем дверь... - соскользнув с её губ, шепчет он на ухо, касаясь губами виска, и медленно отклоняется назад, увлекая её за собой. Ему ведь и вправду можно не перенапрягаться. А действие и действительно может быть похоже на танец, а купе - на приватную комнату... Вот сейчас - осталось ей только руку протянуть, и повернуть щеколду на двери, и никто их не побеспокоит. И они никого. Он слегка опускается, касаясь губами её шеи, горла, прикрывая глаза и обдавая влажную кожу утяжелившимся и погорячевшим дыханием. Ладонь перемещается под лямку майки, лаская плечико и пытаясь добраться до спины - там, где красуется рисунок с пиковой дамы. Удаётся только слегка царапнуть её ногтём мизинца, но всё равно - Пульс уже обманул её. Не погибнув на складе от пули или не подорвавшись там же на собственной гранате случайно. - Я хочу тебя. - слегка взрыкнув, Сонни впивается зубами в ворот её майки. Не заляпать - так порвать... ещё даже интереснее. Купит потом новую...

+1

11

- А мне напрягаться и незачем... - не сдавался мужчина. И я тоже разделяла его желание, ведь после нервной ночи, которая окончилась прекрасным утром, скорым возвращением домой, спокойствием и, в конце концов, праздником, действительно можно было, хм, расслабиться. Позволить себе плюнуть на все, оставив неприятности позади и просто довольствоваться тем, что мы появились, мы есть друг у друга, причем в болей части физически.
- Вот и я говорю, зачем тебе напрягаться, сиди и в окошко смотри - продолжала я отшивать Сантино, но и сама же, в итоге провоцировала этим откровенным действием, облизывая его пальцы.
Как это часто происходит? Девушка кокетничает, отнекивается, но четкого "нет" не говорит, а мужчине стоит надавить сильнее... его губы на моей шее дразнят поцелуями. И уже вместо мыслей о том какие еще доводы сказать в пользу того, что нужно потерпеть, я думаю о том, чтобы Пульсоне продолжал.
- Давай закроем дверь... - я не стала с этим спорить, поворачивая замок на двери, чтобы избежать слоняющихся пассажиров, которые случайно могут ошибиться дверью. Или избежать карманников, которые собираются спрыгивать на ближайшей станции.
- Я хочу тебя. - и как доказательство, а может как следствие, итальянец старается зубами стащить лямку моей черной майки. Он приспустил ее на руку, а я снова надвинула на плечо. Но Пульсоне снова возвращается к этому занятию, а мне нравится ощущать его дыхание, его губы на своей коже. Меня заводит его рвение и настойчивое желание, как будто другого шанса уже не будет или как будто все шансы уже истекли. Пожалуй, все тридцать часов мы точно не сможет противостоять друг другу и либо разругаемся, либо я сдамся ему. Уже сдавалась... Я устраиваюсь на его коленях, обхватив своими ногами и начинаю не торопясь возиться с пуговицами на рубашке. Справившись только с двумя пуговицами, ненадолго оставляю это занятия, притягиваясь к мужчине и целуя его в губы. Он со страстью углубляет поцелуй, касаясь моего языка, а я отвечаю с не меньшим желанием, тяжело вздыхая через нос и набирая обороты поцелуя. Меня охватывало чувство жадности, когда я уже не хотела прекращать движение наших языков и губ. Я хочу насытиться, хочу забрать все силы, хочу утихомирить свою страсть, но ничего не получалось. Это могло длиться бесконечно долго.
Вновь вспоминаю про свое занятие с пуговица и возвращаюсь к рубашке, скользя по телу и постепенно раздевая Сонни. Принимаю решение, что нет смысла сейчас избавляться полностью от одежды, оставляя его в растегнутой рубашке, но майку с себя все-таки стягиваю. И тут мне приходит на ум запоздалая мысль:
- Напомню тебе, что у нас нет презервативов - а таблетки я не принимала. Впрочем, по моим сведениям, я и забеременеть не могла, но Пульсоне об этом не знал еще, а значит вариант идти до конца сейчас он должен был отмести. Можно было, конечно, по старинке, во время прерваться, но тогда из поезда, заляпанной в мужских соках, мне точно будет стыдно выходить.
- Поэтому давай все-таки притормозим - завела я вновь эту шарманку, но на этот раз уже по другому поводу. Хотя так ли легко сейчас было остановится, когда готовность организма на максимуме?

+1

12

Вот Сонни и пытался это сделать. Расслабиться. Плюнуть на всё и довольствоваться... тем, что он жив и дотянул до своего сорокалетия, о котором еле вспомнил, и праздником, и близостью, но уж точно не видом из окна поезда. И Агата дразнила его, споря, но уже флиртуя, а не как тогда, в той каморке, в которой было всё же немного просторнее, нежели в купе поезда. И значит, "надавить сильнее" - не означало сделать больно или проявить насилие, напротив, сил у него было как раз не так много - особенно с правой стороны, и это было ещё одной причиной, по которой Пульс пытался быть настолько нежным, насколько вообще мог бы быть таковым заключённый с пятнадцатилетним опытом отсидки, которого, как следует раздразнив, потом посадили на цепь воздержания ещё недели на две. У него от одного только запаха Агатиных кожи поднимался... и плевать на то, что по-хорошему, им обоим не помешал бы душ; он - так и не успел там побывать перед пожаром, а Агата - путешествовала по откровенно пыльным и грязным местам, выискивая то лекарства ему, то обувь и одежду. И лямка её майки была пропитана этим затхлым запахом пыли и земли, но его не останавливало, даже наоборот, как ни странно - возбуждало даже сильнее... Не хотел он смотреть в окошко - на неё хотел смотреть, и её чувствовать. И потом, он ведь даже не отблагодарил её за праздник... ну, и подарка, кстати, тоже не получил. Его-то сейчас и разворачивал, можно сказать, шумно задержав дыхание, словно подавившись воздухом, когда Агата сжала его ноги, усевшись сверху. Хотя скорее - разворачивала она его самого... правда, снова больше дразнит - едва он успел начать предчувствовать прохладу (или наоборот, жар) окружающего воздуха, который коснулся бы его груди, она оставляет его пуговицы в покое и впивается в его губы снова, заставляя проявлять ответную жадность - и Сонни идёт в ответную, хотя приподниматься немного тяжело, обволакивая её пухлые губки, желая прочувствовать всю их соблазнительную форму... небритый подбородок немного мёрзнет из-за её дыхания, но это только приятно. Поцелуями не получалось насытиться. Но... и отпускать её губы, чтобы Агата могла вернуться к пуговицам, было уже тяжело. Он вдохнул, заставив рубашку слегка натянуться под её руками... и затем её полы раскрываются перед ней, давая Агате доступ к его торсу; и бинты, правда, тоже оставляют неприкрытыми, но - пока что они ещё почти идеально белые, без страшных кровавых пятен. Испанка отклоняется, чтобы снять с себя чёрную майку, чтобы он, в свою очередь, мог лицезреть её плечи, упругую грудь, пока ещё прикрытую бюстгальтером, подтянутый животик... От аппетита начинают течь слюнки. Почти как у неудовлетворённого дебила...
И затем во рту резко пересыхает. Потому что мысль-то действительно здравая. И в поезде, похоже, презервативов достать негде - вряд ли они буду в ассортименте вагона-ресторана, или тех тележек, что от него катаются в обе стороны, толкаемые официантами... на станции можно купить, но для этого придётся долго терпеть и быстро бегать. И у Сонни застывает взгляд, устремлённый в её прикрытую тканью грудь... А потом - поднимается к глазам, вдруг возвращая себе былой блеск:
- У нас одинаковая группа крови. Нам тяжело будет зачать ребёнка. - вот такой факт вдруг неожиданно всплывает в памяти. Губы напрягаются, растягиваясь в жадной и хищноватой улыбке, и на её талию ложаться уже обе руки, и здоровая, и больная тоже. Пока что этот факт Пульса не может не радовать - а о том, как будет потом, что будет, если они действительно захотят ребёнка однажды, он совсем не думает. Сколько у нормальных людей проходит времени в отношениях, чтобы начать желать общего ребёнка? Год, два? Честно говоря, Пульс даже этого не знает. С Элис об этом разговоров, как ни странно, не было...
На самом деле, чёрт его знает, откуда он взял такой факт - кажется, как-то раз, когда он выпивал со своими дружками, давным-давно, до заключения ещё, в Нью-Йорке, один из них, более старший, чем остальные, такое сказанул - не получается, говорил, у меня с женой завести ребёнка - группа крови одна и та же, резус-фактор одинаковый, забыли уже, что такое презервативы. Может быть, на самом деле - это было всего лишь мифом... в таких делах Сонни ведь крайне мало что понимал. Но сейчас - ему было абсолютно наплевать... он просто хотел. И головой не думал. Не в ту сторону думал...
Улыбка становится шире, пальцы Пульса, скользнув по спине, проникают под ремень её штанов, царапнув резинку трусиков, а затем - руки обводят её тело, полукругами, чтобы пальцы могли подобраться к пряжке ремня без необходимости покидать штаны, и пытаются расстегнуть её. Дурное сознание понимает, что это - скорее всего, последнее препятствие. Оставшись без штанов, Агата окончательно сдастся... он потянул за ослабевший ремень, заставляя девушку снова прильнуть к себе, тут же впиваясь в её губы снова - чтобы и не думала сбежать. А пальцы уже щекотали спину, раздразнивая пиковую даму, справляясь с застёжкой лифчика... правая рука отступает, когда она щёлкает, и ложится параллельно телу - чтобы не бередить рану слишком сильно.

+1

13

Мои слова о противозачаточных мерах притормозили Сонни и теперь он смотрел на меня, словно ища ответа в этом положении. А после несколько секунд, которые он потратил устремив свой взгляд мне на грудь, выдает что-то небывалое:
- У нас одинаковая группа крови. Нам тяжело будет зачать ребёнка.
- Интересно и где ты такое услышал? - я о таком предположении не слышала, знала только, что если у матери и отца разные резус-факторы, то это может вызвать, наоборот, проблемы при беременности, если кровь ребенка будет отличаться от крови мамочки. Сонни то ли придумал это на ходу, то ли действительно разбирался, но в последнее верилось с трудом.
Надо будет через месяц припугнуть его беременностью, посмотреть на реакцию. Ну а сейчас, раз мужчина хочет рискнуть... Меня эта мысль еще больше завела.
Я опускаю взгляд на одну из его рук, что легла мне на талию, а затем поднимаю глаза, скользя по спортивному телу, обтянутому бинтами. Смотрю Сонни в глаза и вместе с ним улыбаясь, не сопротивляясь уже когда он расстегивает ремень на джинсах. За этот самый ремень он дергает меня к себе и я наклоняюсь к губам. Нет, никуда уже не сбегу, мое возбуждение по шкале измерения зашкаливает. И все ограничения, что до этого я ставила себе и Пульсоне о том, что надо беречь руку, что крови и так не хватает, чтобы ей еще приливаться куда не надо... все это остается за рамками, которые мы перешагнули.
Не разрывая поцелуй, а раззадоривая, укусив итальянца за губу, я снимаю лифчик, с которым у Сонни даже с пулевыми отверстиями в теле получилось справится. Откладываю предмет одежды в сторону, не глядя попала ли на кушетку или все-таки промахнулась, прижимаюсь обнаженной грудью к его жаркому торсу. Кожа ощущает шершавую ткань бинта и жесткие волосы на груди Сонни, но я только пододвигаюсь ближе.
Мне становится тяжело глотать от воздуха, которым между нами стало мало. Он нам и не нужен, правда? От губ оторвавшись, перемещаюсь к щеке, целуя в самый уголок уст, дразня и не давая снова коснуться в пылком поцелуе. Поезду в такт медленно двигаюсь на его коленях, игнорируя оставшуюся одежду, ведь, как он и хотел, танцовщицы тоже не достигают полного контакта, все время оставляя какую-то грань. Правда, в нашем случае, остаться в джинсах может грозить тем, что Сонни получит разрядку раньше, чем все случится. Поэтому не став долго издеваться, едва прервав поцелуй, встаю на ноги, плавно снимая джинсы с бедер. Музыки не было, но стук колес о рельсы задавал ритм, под который и пала с ног одежда.
Пульсоне совершать тоже самое со своими брюками не пришлось, так как мои руки уже справлялись с молнией и ремнем. С ремнем, правда пришлось задержаться, потому что из-за желание сделать все быстрее и волнения, запуталась с застежкой.
- Помоги - теперь в его брюках мы копошились оба, наконец одержав победу над застежкой и уже не став стаскивать с мужчины джинсы.
Я выпрямляю спину, встав босиком между его ног. Ладонями обнимаю лицо мужчины, чуть наклоняясь за поцелуем и предоставляю Сонни удачную возможность избавить меня от нижней части белья, - не стала сама лишать его этой пикантной радости.

+1

14

Тут даже слышно, как колёса поезда стучат ^_^

[mymp3]http://content.screencast.com/users/GMonta/folders/Default/media/c749d5a1-232d-42a2-b40c-d2c4dfb09fd3/f83c4526a93f.mp3|Zaz - Mi Va (Je Veux на итальянском)[/mymp3]

Он хотел рискнуть. Он... просто хотел - не думая особенно о том, что это связано с риском. В принципе - каждый раз с ним связан, хоть предохраняйся, хоть нет, но люди всё равно этим испокон занимаются - и чаще - не ради того, чтобы завести детей. За удовольствие полагается расплата, конечно; а с другой стороны - любой стремится сбегать от оплаты... Сонни и вовсе всю жизнь привык брать то, что ему не принадлежит, не отдавая ничего взамен. Вон даже новенькие кроссовки, что стояли внизу, были ворованными...
- Неважно... - нью-йоркская итальянская шпана в медицине разбираются ничуть не лучше, чем рядовые граждане страны, источник нельзя назвать достоверным, факт выглядит сомнительным, но - Пульс просто нашёл им обоим причину, по которой не стоило останавливаться, и это, похоже, вполне хватало обоим... чтоб не останавливаться. Какая разница, действительно, кто ему такое наплёл - и нормальные-то люди, пытаясь завести ребёнка специально, могут делать это месяцами, и всё равно не получается... здесь, в поезде, от одного раза?.. Вероятность существует, конечно, но - это всегда лотерея. В общем, презервативы на первой же станции надо купить будет. Всё. Отложили это в голове и запомнили.
Он ухмыляется, слегка расслабившись, но замерев, чтобы Агата не прокусила ему губу случайно своими острыми зубками, по крайней мере, сильнее, чем стоило бы. Хватит крови... им на двоих крови как-нибудь хватит. Одной группы, с одинаковым резусом...
Кожа чувствует, как её касается упругая грудь с напряжёнными сосками, и сердце начинает сильнее биться под ней, так, что Агата наверняка это чувствует. Биение немного схоже со стуком колёс поезда, которое будет задавать им ритм сейчас... и вообще, ещё чуть более суток, станет ритмом всей их жизни, чем бы они не занимались. У них ещё более двадцати шести часов, которые они могут провести вместе, наедине, как захотят... некуда торопиться, поезд не поедет быстрее, есть время насладиться друг другом сполна... Сонни слегка запрокидывает голову, беззвучно застовав под её губами, втягивая носом воздух, ставший похожий на огонь, когда она начинает поддразнивать его фальшивыми движениями - нет, для разрядки этого маловато, конечно, наоборот: этот недостаточный контакт только увеличивает его желание, подбрасывает в его пожар дров предвкушения... и ещё одну такую подпитку он получается, когда Агата вдруг разгибается, насколько позволяет высота потолков в купе, стягивая с себя джинсы, обнажая постепенно попу, бёдра, коленки; девушка остаётся только в тонких трусиках - он всё-таки добился того, что получил свой стриптиз на сороковой юбилей, победитель по жизни... Возбуждённо ухмыляясь, Сонни протянул ладонь, касаясь ладонью изящной ножки, насколько хватало длины руки. Затем поднимается пальцами выше, по колену, по бедру, когда Агата садится к нему, пытаясь расстегнуть ремень, который сама же и застёгивала, когда они сбежали от пожара...
- Не торопись, солнышко... - некуда спешить, у них есть ещё куча времени... он помогает ей расстегнуть пряжку своего ремня, намеренно касаясь тонких пальцев её руки параллельно делу, сцепляясь и переплетаясь с ними окончательно, когда ремень ослабляет, и в паху наконец-то становится немного свободнее. Сонни выпрямляет руку, чтобы дать Агате опору в её желании разогнуться снова, но у неё другие планы на этот счёт - расцепляя пальцы, она касается его лица, ладонями, снова мягко впиваясь в истерзанные губы, кокетливо выгибаясь, заставляя даже пожалеть о том, что в окне сложно увидеть её силуэт - в данном случае, интереснее пейзаж был внутри, а не снаружи... Протянувшаяся рука откровенно пошло ощупывает упругую ягодицу испанки, и только потом уже к ней подключается и другая, снова побеспокоенная - вместе, ухватив резинку от трусиков, они плавно и медленно стягивают бельё вниз, чтобы Агата сама могла почувствовать своей кожей его мягкость и шершавость и тепло пальцев Пульса, которые не стесняются проникнуть на внутреннюю сторону ножек, щекоча и поддразнивая... затем бельё достигает пальчиков ног, и Сонни отпускает руки, позволяя Тате избавиться от трусиков - неважно, по сути, куда они денут одежду: здесь нет воды, здесь, на сутки, их дом - и они могут ходить и голыми тут, если захотят... не только ходить. Остались только его трусы... не разрывая поцелуя до последнего, он выгибается ей навстречу, чтобы и она могла избавить его от последнего предмета одежды. И последнего, что их сдерживало. А в купе и вправду становилось очень жарко... но не настолько, как было внутри них самих. Сонни подвигал ногами, заставив свои трусы остаться где-то внизу, затерявшись в смятом уже постельном белье, подаваясь Тарантино навстречу, неторопливо с чувством, хотя себя самого было даже тяжелее удержать от спешки, чем её - но не хотелось налетать сразу с животной жадностью, как не хотелось ранее налетать на обед и кусок торта... пусть даже его и заставили подождать. И нечего сейчас становиться мазилой снова... он слегка сжимает кожу её бедра, когда оно становится в доступе, задавая пока ещё неспешный ритм. Впрочем, Агата сверху - она может поспорить...

Отредактировано Sonny Pulsone (2014-08-15 19:09:46)

+1

15

саунд

У меня быстро стучало сердце, напоминая ритм то ли копыт лошади, то ли африканских барабанов, а в скором времени будет и все вместе, когда назад уже не сдать. Впрочем, о том, чтобы остановить Пульса, одеть его, да и самой одеться было думать поздно - последняя часть одежды были свергнута теплыми ладонями мужчины. Я, опустив взгляд, наблюдаю за тем как его руки скользят по моим ногам. Смачиваю пересохшее горло, сглотнув слюну и при этом с улыбкой смотрю за выражением лица Сонни, - на нем без труда можно было прочитать вожделение. Когда трусики оказались у самых ног, переступаю через резинку, поддевая пальчиками белье и чуть отбрасываю, отодвигаю в сторону, хотя никому оно уже не мешалось ведь...
Ненадолго прервав поцелуй, мы жарко встретились вновь, за этим касанием губ избавляю Сантино от его трусов, после чего забираюсь на руки, устанавливаясь коленками на кровати.
Медленно, без сопротивления мое тело позволяет мужской плоти проникнуть дальше, выталкивая из груди стон. Но вздох теряется где-то под колесами поезда. Я не спешу, томлю, потому что без того все тело горит, и мне нужно время, чтобы привыкнуть к его силе во мне. Одной рукой обхватываю здоровое плечо, прижимаясь, чтобы было удобней контролировать свои движения. Дыхание врезается в его шею и скулу. От удовольствия меня начинает куда-то уносить, этому эффекту еще и покачивание поезда способствует. С закрытыми глазами ищу губы итальянца, начиная свои поиски с мочки его уха и плеча, затем поднимаясь по шее к подбородку, находя заветный язык, который Сонни спешит углубить, вместе с тем опускаясь еще ниже и глубже. Чуть дернулась, когда чуть кольнуло болезненным ощущением, но в следующее движение все пропало, я входила в азарт и подчинялась ритму, задаваемым движением скорого поезда Детройт-Сакраменто.
Вторая рука, со стороны раненного плеча, уперлась в ногу, чтобы иметь опору и держаться, хотя мужчина справлялся с задачей не выпускать меня из рук, и как следствие не дать упасть назад. Но так ли страшно отпустить все и наконец упасть? Не на пол в купе, а вообще... шагнуть в пропасть, которой я всегда боялась. Потому что там темно и доносятся страшные звуки.  Только вполне может оказаться так, что в пугающей бездне меня ждет что-то приятное, стоит только рискнуть. Может это не дно, а бесконечное небо, полное звезд?..
Вот звезды у меня сейчас чуть ли не перед глазами стояли от того наслаждения, что мы дарили друг другу. Присутствовало легкое и приятное головокружение... может так бывает от травки, и мне хотелось больше... хотелось еще.
Соприкасаюсь своим любом с его любом, не видя лица мужчины, но чувствуя дыхание. Самой воздух приходится поглощать приоткрыв рот, и находясь столь близко к губам Пульсоне, не упускаю шанса коснуться языком его нижней губы. Следом между нашими лицами как преграда упали пряди волос, и я отклоняюсь назад, чтобы смахнуть их со лба. Постепенно тело отдает усталостью, требуя свою порцию эндорфина в кровь, - тот наркотик, ради которого Сонни так самоуверенно захотел рискнуть. Я хочу, чтобы этот момент, самый близкий из тех, которые у нас были, запечатлелся в памяти ярким удовольствием.

+1

16

Закрывая глаза, кажется, что они погрузились в полную темноту... и даже покачивание поезда, слышащееся сквозь стук колёс, создаёт ощущение вихря - горячего, огненного смерча, который их закружил друг с другом, в итоге превратив в единое целое; опалявший их кожу, испепелявший тела и мышцы, сжигающий дотла разум и обжигающий душу... Ураган желания, не подчиняющийся никакой логике. Больше не подчиняющийся... Тихий стон Агаты, смешиваясь с треском этого тихого, но уже безумного пламени, заставляет и что-то в груди вспыхнуть сильнее, выдыхая порцию горячего воздуха невидимым дымом, лёгкие горят, питая их пожар кислородом, и потом дышать приходится чаще и сильнее, обгоняя такт их движений. Сонни не может быть ведущим в этом танце, во всяком случае - не в полной мере, потому что ограничен своими ранами и позой, да и теснотой имеющегося пространства тоже, но от этого, в купе с длительным воздержанием и неспешным тактом, как раз наоборот, впечатления становятся только ещё сильнее и ярче - Агата позволяет ему чувствовать своё гибкое и сильное тело в полной мере, властвует над его телом, это действительно как стриптиз, как танец, только... гораздо сильнее. Во много-много раз... особенно учитывая, что они оба ощущают это пламя, этот азарт танца. Больная рука, протянувшись, уже увереннее ласкает её напряжённое бедро, поняв, что болевых ощущений не приходит, если не поднимать её выше; только ладонь слегка обжигает жаром кожи... Сонни открывает глаза, ощутив на своей коже её дыхание, и снова глубоко вдыхает, чувствуя запах её волос, мягко двигаясь навстречу её движениям, не применяя большей силы, чем необходимо... просто наслаждаясь какое-то время тем, как она делает всё сама верхом на нём. От этих ощущений немного жутко - потому что, когда сидишь в тюрьме, именно такого ты и боишься - почти полной беспомощности; но ситуация, с другой стороны, совершенно иная... И он готов позволить Агате делать сейчас всё, что ей вздумается, на какое-то время отдавая инициативу ей, и охотно подставляясь под её ласки... ухо, плечо, шея, подбородок, только до губ у неё пока так и не получается добраться - хотя Сонни чувствует жажду её поцелуя, и эта жажда только обжигает в желании двигаться... от неспешного ритма вкупе с покачиванием поезда - и действительно, возникало ощущение головокружения; а может быть, это просто от длительного воздержания? Или былой кровопотери... но даже эта слабость из-за неё, и эта нарочитая осторожность, были приятны, в таком случае. Да, по-извращенски как-то, по-мазохистски, но... приятны.
Агата соприкасается своим лбом с его, обдавая его подбородок и губы обжигающим дыханием, но вместо того, чтобы реализовать-таки шанс на поцелуй, касается его губ своим острым язычком, поддразнивая; он пересох немного и кажется слегка шершавым, походим на змеиный, только у змей, как известно, ядовит не язык. Сонни повторяет этот жест, пытясь поймать её язык, и касаясь своим языком уже её губ, захлёбываясь в этом странном ощущении, и... отчего-то становится даже смешно немного, потому что они, усталые и растрёпанные, грязные кое-где, но - отчего-то счастливые, на двух дикарей похожи сейчас, которые даже не умеют целоваться; вместо этого лижут друг друга. Агата отклоняется назад, откидывая со своего лица спутанные волосы, снова подставляя под его обзор свою изящную шею и упругую грудь... Сонни протягивает руку, касаясь её груди, осторожно и мягко, почти как игравшийся котёнок, пробующий лапкой на ощупь что-то незнакомое; правда, цели у него были куда как более конкретные. Ладонь обхватывает грудь уже уверенней, в своём движении действуя параллельно движению совместному Агаты и Пульса, на последних секундах перед тем, как неспешный ритм начинает ускоряться, повинуясь воле их желания и концентрируя на себе все силы, которые они успели накопить, как за пару часов сна, так и за все две недели. Сонни выгибается ей навстречу почти дугой, чуть только над полкой не приподнимая Агату; больную руку внезапно сводит противной болью, и он перемещает пальцы с бедра Агаты чуть в сторону, вместо этого мягко сжимая её запястье руки, которой она опиралась на него, удерживая равновесие; словно надеясь на исцеление - которое, впрочем, действительно последовало, в плече действительно перестало колоть, когда рука изменила положение, согнувшись слегка в локте и перестав тянуться. Он не был уверен, открылось ли кровотечение, но проверять не хотел... Когда кровь кипит так, как сейчас - тяжело быть уверенным. От жара кажется, что она может выступать прямо на коже, вместе с терпким потом, обжигающим, и даже пьянящим, как алкоголь. Это вопрос, что там может запомниться, потому что память может отшибить в такие моменты напрочь; но реализацию сексуальной фантазии они на свой счёт уж точно могут записать, даже если о сексе в поезде никто не фантазировал. Да и праздник удался... Пульс сжимает её грудь сильнее, затем так же резко отпускает, потянувшись выше, к плечу, сильнее вжимаясь в тело Агаты, выгибаясь навстречу, и будто пытаясь снова дотянуться до неё губами, но это уже точно не получится, если она не подастся навстречу...

+1

17

Перестает существовать все, что было до... и все, что будет после. Есть настоящее, - то время, тот миг, который мы, спешащие вперед или, наоборот, тормозящие свой ход былыми воспоминаниями, никогда не замечаем. Но сейчас было именно то время, которое дает возможность полностью сконцентрировать на происходящем. Что было настоящим для меня? Этот поезд? Нет, даже меньше, это купе, узкая постель, мужчина, чьи руки ощущаю на своем теле. И постепенно, с нарастающим желанием, мой мир, мое настоящее, сужалось. Как будто звезда перед взрывом или планет, сжимается в кроху, а затем раздается мощным взрывом, разрядом, проходящим по организму, задевая все кроватоки.
Я успела податься навстречу Сантино, соприкасаясь его губами в мягком поцелуе, но затем убрала голову ему на плечо, закрывая глаза. Все случилось надрывным стоном, выдохом и притягательным запахом секса, ставшим еще сильнее. Мое тело затихло на его руках... сердце все еще стучало как табун бегущих лошадей.
Прижимаюсь щекой к его виску, нежусь как котенок, желающий, чтоб его погладили. Мне хорошо и спокойно. Под мерный такт колес готова сейчас уснуть. Но больше чем спать хочется в душ. Только это не предусмотрено здесь, но ладно, придется обходиться подручными средствами, а именно раковиной.
Я целую Пульсоне в губы и перемещаюсь на простынь койки.
- Как ты себя чувствуешь? - интересуюсь состоянием мужчины, в другой бы ситуации лишь улыбнулась ему, но после прошедшей ночи, после двух пуль, приходиться считаться с нагрузкой, что ложиться на плечи, ну или на колени, да не важно, Сонни.
- Я в туалет, приведу себя в порядок - сообщаю о своих намерениях и, надев трусы, а следом джинсы с майкой, выбираюсь из купе, шагая в конец вагона. Кажется, времени прошло не много, в проходе по-прежнему стоит женщина, что разговаривает по телефону, в другом конце мужчина мнет сигарету в ожидании кого-то. Я проскальзываю мимо всех этих людей, уединяясь в туалете.
В попытке привести себя в порядок и освежиться я потратила долгих пятнадцать минут. Наверное, если кто-то по ту сторону ждал своей очереди, то успел плюнуть и найти себе другое место. Ну, а я же, осталась довольна результатом, который достигла в малюсенькой комнате, не самой чистой, скажу вам.
Когда я вернулась в каюту, то открыв дверь встретила Сонни приветливой и ласковой улыбкой. Он одевался, застегивая рубашку.
- Хей, что у тебя там? - мой голос быстро наполнился нотками беспокойства, а с лица спала улыбка; я кивнула ему на плечо. Сначала подумала, что он заляпался чем-то съестным, но до сознания в считанные минуты дошло что это могут быть за пятна - кровь.
- Черт возьми, Сонни! - начала ругаться я - Я же говорила тебе! Почему ты меня не слушаешь? - в этот раз все было против нас: отсутствия средств предохранения, больная рука мужчины. Я-то надеялась, что он был достаточно осторожным, но нет, видимо, в пылу чувств, Сантино и сам не заметил что случилось с его рукой. Или это по моей неосторожности раны опять закоровоточили?
Я насупилась и, закрыв за собой дверь, полезла в сумку за бинтами.
- Как приедем, отведу тебя к Линде. Помнишь ее? Когда я тебя на машине сбила, она помогла без очереди пройти - напомнила я, садясь рядом с итальянец и помогая во вторая раз снять расстегнуть ему пуговицы рубашки.
- Она вроде как "свой" человек. Не взболтнет лишнего. Дочь Фортуно из Нью-Йорка - вроде как Сонни должен был знать отца Линды и Джейн.

+1

18

Не существует ничего, кроме них двоих... Не существует ни поезда, ни купе, ни полки и дешёвой постели на ней, даже убийца, давший по Агате очередь на складе, сгинул, исчезнув далеко-далеко позади, осталась только пара некрасивых следов на теле Пульса. Есть только они двое, затеявшие гонку с собственной судьбой, скорость которой в данный момент задавал машинист, чрез два вагона от них, соревнование рискованное, и в чём-то - даже опасное, состязание, которое в принципе почти невозможно выиграть, а тот редкие, кто выигрывает - ещё более в редких случаях бывают счастливы... Сонни был одним из тех счастливчиков, кто был этому рад, обогнав пулю на складе. Но в данный момент - выигрывать было незачем, нужно было просто наслаждаться в процессе... а потому эта сладостная гонка обрывается на самом пике наслаждения, когда скорость достигает максимума, резко, отнимая те крылья, которая дала, забирая все силы, обменяв их на приятное ощущение усталости и терпкую теплоту... вместо падения. И жаркое дыхание вырывается из груди потяжелевшим паром... от которого стекло в купе должно было бы уже запотеть. Больная рука падает на постель безжизненной плетью; здоровая, напротив, обнимает Агату чуть сильнее, желая удержать её на его теле. Отвечает лаской, хотя тяжело соответствовать, у Таты такая нежная щёчка, а у него щетина прёт, как будто он собрался в запой... только прикосновение разрывать совсем не хочется сейчас. Даже если бы её сморило сейчас, на его плече... Ладонь зарывается в её волосы. Сонни отвечает на поцелуй - собрав всю свою жадность, которая ещё осталась.
- Не чувствовал так хорошо очень-очень давно... - улыбается Сонни в ответ, пытаясь прижать её ближе к себе, даже жалея о том, что она решила переместиться на простыню - хотелось бы насладиться этими остатками близости... он чувствовал себя так же хорошо последний раз, пожалуй, на берегу реки, когда они ещё бельё Агаты потеряли - не так уж, чтобы "очень-очень" давно, но казалось, что и действительно много времени прошло. Он успел пораниться два раза с тех пор... и вылечиться один раз.
- Ну не уходи... ты и так в порядке.
  - улыбается Пульсоне, попытавшись было её остановить, мягко ухватив за ладонь, хотя - заведомо тщетно; раз уж женщина вслух сообщила, собралась "привести себя в порядок", то это теперь у неё цель приоритетная. Оставалось только смотреть на то, как она одевается и уходит. И... уж конечно, стоило бы сразу рассчитывать, процесс этот займёт некоторое время. Сонни минут через десять валяться голым уже надоело, и он начал потихоньку выискивать свои штаны и трусы в постели... в ключице неожиданно стрельнуло резкой болью. Видимо, пора было снова таблетку принимать - не подсесть бы на них, к концу путешествия...
Но что кровь пошла - он заметил только когда Агата показала на плечо; и улыбка поползла с его лица тоже - ну чёрт с ним, боль ещё была терпимой, кровотечение - его можно остановить, сложнее справиться с тем, что Тарантино начнёт беспокоиться. Да и есть, в общем-то, из-за чего; она его чинит - а он ломается обратно...
- Да блин... - расстроенно отозвался Пульс, расстёгивая рубашку обратно и поворачиваясь так, чтобы окровавленная перевязка смотрела на Агату. Всё равно - то, что происходило, минут пятнадцать назад, оно того стоило... - Не ругайся... не так всё плохо. - буркнул Сонни, пытаясь тихо оправдаться перед ней, как провинившийся школьник перед учителем, ну или матерью своей, только лишь бы это не стало слышно остальным членам семьи, или одноклассникам, - пассажирам, в данном случае. Самому было неприятно. Даже до чувства вины, хотя, действительно - они были виноватыми в случившемся оба. И было всё с раной действительно не так уж неприятно, крови было меньше, чем раньше - или это оттого, что просто неоткуда было взяться больше? Не бесконечная же...
- Помню... - кивнул Сонни. Помнил он её достаточно смутно, на самом деле, да и друг другу их там не представляли; впрочем, не так уж важно. Не хотелось сейчас об этом думать, больше он желал подставиться под ладони Агаты, наверстать хоть много прерванное её "порядком"; пусть уж и его тогда приводит в порядок... Хотя - было больно. Кажется, схему он понял: начинает болеть - жди кровотечения... Он точно наркоманом в Сакраменто сойдёт, за эти тридцать часов такого пути. Если ногами вперёд не вынесут раньше.
- Того самого??? - правда, затем, после сказанного Агатой, Сонни чуть было не подпрыгнул; от удивления, поди, и кровь свернулась. Это его к дочери босса Семьи Мелаграно поведут штопаться?.. Нет, по-другому - это его дочь тут что-то решает, в Сакраменто, она здесь "свой человек"? С одной стороны - странно, что об этом он узнаёт только сейчас, трясясь в поезде; с другой - кое-что теперь становилось понятнее. - Дочь-то свою он небось не поездом в Сакраменто отправил... - тихо, словно про себя, усмехнулся Пульс. Относиться к Джеймсу Фортуно хорошо причин у него не было - возможности вернуться в дело в привычных для себя условиях тот ему не дал, отмахнулся просто, как от ненужного хлама, раньше они друг друга толком тоже не знали, чтобы вспомнить что-то хорошее о нём. Сонни даже и не знал, что у него есть дочь...

+1

19

Увидев красное образовывающееся пятно на рубашке Сонни, я расстроилась. Считала себя виноватой. Надо было настоять на своем "нет", но мой отказ столь стремительно растаял под его уверенным напором и чутким голосом. А в итоге теперь снова нужно хвататься за бинты. Я переживаю, как бы эти частые кровотечения не стали боком, все-таки изначально Пульс потерял много крови, пока я довезла его до дома, плюс дальнейшее наше ночное приключение, а еще и занятие любовью лишало неплохо сил, расширяло кровеносные сосуды, но ведь сердцу практически нечего гонять про организму.
- Не ругайся... не так всё плохо. - я вздохнула и села рядом, спуская с плеч мужчины рубашку.
- Сонни, я боюсь за тебя, понимаешь? - и поэтому буду ругаться, если с ним что-то случится, поэтому ругалась тогда, отчитывая его за марш-бросок на пули. Этот свинец предназначался мне... Как знать, может быть я бы выжила, может в последний момент споткнулась или у стрелка дернула рука. Может быть все было бы лучше... Но мы этого уже не знаем, поэтому стоит попытаться отмахнуться от всех мыслей на тему "если бы", - история не терпит слогательного наклонения.
- Того самого??? - сказанное мною Сонни воспринимается довольно бурно, от чего моя рука дергается и бинты съезжают.
- Сиди ровно - указываю ему. Я знала, что итальянец был "спроважен" Семьей из Нью-Йорка, но о том, что у него имелись там проблемы как-то разговор наш не заходил. Хотя догадаться несложно, ежели тебя из одного организма перебрасывают в другой, чужой. Только ведь и в Нью-Йорке Пульсоне был уже чужим... наверно эти перемены дались ему легче, чем если бы меня, допустим, собрались перебросить.
Полностью перевязывать и бредить не зажившие раны я не решилась. К тому же кровоточить начало только в одном месте, та область, от куда пришлось вынимать пулю - особо поврежденные ткани. То ли повязка поехала под раной, то ли Сантино неудачно и необдуманно двигал больной рукой и снова потревожил успевшую успокоиться рану.
- У тебя кровоточит только с одной стороны, на ключице, как ни странно, лучше - на ключице и пуля прошла насквозь, а в плече пришлось ковыряться. Очень хочу верить, что та экзекуция в ванной была последней, что Сонни придется пережить, по крайней мере с этими повреждениями. Но Линде все-таки придется сделать рентген и убедиться в отсутствии или разуверить нас в этом, что других осколков пули не осталось.
- А что у тебя с этим Фортуно было? - было до того, как Пульса арестовали. Он считал этого человека своей опорой, а та ушла? Или его разочарование в Фортуно вызвано пустыми надеждами, что тот даст вернуться в дело? Хотя за Сантино стоило держаться лишь потому, что даже оказавшись за решеткой, под давлением со всех сторон, он не заложил своих. Такую проверку не каждый может пройти, а еще меньше выдержать...
- Я не буду тебя полностью разбинтовывать, наложу повязку с перекисью поверх пары слоев бинта и снова закреплю - поделилась я своими планами на счет ухода за больным, прежде чем достать из сумки бутылочку с перекисью.

+1

20

Как знать. Если бы. А если бы рука не дрогнула, и Агата не споткнулась бы? Может быть, тогда уже ему пришлось бы перевязывать её и увозить из ставшего опасного города. А может, даже и не пришлось бы... неважно, кому предназначался этот свинец, Тарантино не должна была умереть на том складе, не до него, во всяком случае, потому что она была той, кто отчитывался в Сакраменто - Сонни понятия не имел, как у неё всё устроено, он про типографию мог бы рассказать, дела которой вёл, но не про склад и оружейный бизнес - там он делал только то, что попросят. И... значит, объясняться за смерть Агаты пришлось бы ему, как выжившему. А тут уже... пулю он мог бы получить в лоб, не со стопроцентной, конечно, гарантией, но в их деле случается - боссов её он не очень хорошо знал, ценность Детройта для общего дела представлял тоже даже хуже, чем Руди или Форд... Агата хотя бы знала, что они только что просрали. Хотя... ей от этого точно не легче.
- Понимаю... - ну а чего тут непонятного? И он за неё боится тоже. Это и стало первопричиной того, почему вообще играл в героя, заслонив её своим телом... Только ему от её ругани лучше вовсе не станет, скорее - как раз в точности наоборот. С другой стороны, таким образом Агата ведь и пытается выразить свою тревогу, и свою обиду за сорванные старания, и в целом-то она права - он уже рискнул своей жизнью чуть менее суток назад, и рисковать снова было действительно не очень умно. - Понимаю, поверь... и очень тебе благодарен. - Пульс склоняет голову к своему плечу, касаясь губами её руки; что вызывает болевые ощущения в ключице, которые он скрывает, чтобы не получить дополнительно от Агаты по лбу. "Я боюсь за тебя"... за него никто не боялся уже долгие-долгие годы. Испанка сама едва ли до конца понимала, что именно значат её слова. Сонни снова принял ровное положение, повинуясь её команде. Не лучший момент, чтобы бесить её... да и вообще глупо раздражать того, кто тебя перевязывает или вынимает пулю - слишком легко для него будет отомстить.
- Ну вот видишь... не так страшно, как в прошлый раз, я же говорил.
- он много крови потерял, но больше ему сейчас не это мешает, а боль; которую Сонни чувствует, как ни странно, преимущественно как раз в ключице, а не в плече - да, обязательно надо сделать рентген по приезду, пуля-то вышла - а вот что она успела разворотить на своём пути, это ещё вопрос. Слабо что-то верилось в собственную везучесть... в собственный запас кальция и крепкие кости, на самом деле, верилось куда больше.
- С Фортуно? Да ничего особенного не было. - особенно до того, как его арестовали. Ну, в тюрьме с ним пересеклись - Джеймса посадили за четыре года до того, как сел Пульс; ну, возглавил он Семью, на которую Пульс и работал, вроде как временно возглавил, хотя с переменой власти часто бывают трудности, он в статусе "действующего босса" уже несколько лет. - Он меня в Сакраменто и отправил. - впрочем, это как раз давно уже и не новость. - Не хотел, чтобы я путался в Нью-Йорке под ногами. Я убрал кое-кого... давным-давно, до отсидки. Только вот тот, кто мне поручил - сейчас мёртв; а друзья того парня - сейчас стали большими людьми. Могут и припомнить. - может, Фортуно его спасти таким образом пытался, конечно, хотя Сонни едва ли верил в его бескорыстие. Это, сказал, максимум, что я для тебя могу сделать. Так и сказал - максимум... и купил билет на поезд. Сонни был лишним элементом в Нью-Йорке. Того рода элементом, который может однажды поломать всю систему, застряв в какой-нибудь шестерёнке... незначительный набор клеток, отторгнутых организмом. Некого ему было сдавать, от старой команды почти никого не осталось, да и он там был вовсе не на ведущих позициях, когда был при делах; а Фортуно частью той команды не был. Так что опорой дядя Джимми ему не был - но разочарованием, да, стал.
- Хорошо... Делай, как считаешь нужным, доктор сейчас ты. - кивнул Пульс, тихо улыбнувшись. Расстроил почему-то этот разговор о Фортуно, эти воспоминания, хотя, казалось бы, почему?.. Если бы не он, и переезд в Сакраменто - Сонни не встретил бы Агату, к примеру. Человека, который за него боится. Останься он в Нью-Йорке - он уже вряд ли обрёл бы настоящих друзей. Ну... не так быстро, как в местах, где он своим никогда и не был. Зато врагов в Яблоке могло бы найтись достаточно. - Дай таблетку... мне больно. - дав Агате закончить с раной, Сонни взялся доковыривать недоеденный кусок торта, но справился с ним достаточно быстро, им же и закусив обезболивающую таблетку. И затем осторожно улёгся на полку, головой устраиваясь на бёдрах Агаты, повернувшись лицом к её животику... - Всё равно оно того стоило. - риска стоило - и залететь, и раны снова разбередить... видимо, не может Пульс не рисковать, хотя какой-то тяги к этому, на самом деле, не ощущал никогда - просто делал и получал, что хотел... Только сейчас это действительно стоило больших сил, чем обычно - даже самому себе заметно было, что уставать из-за кровопотери стал гораздо быстрее. Даже сейчас, не успел прилечь, довольный, сытый, свежеперевязанный и уставший, как глаза начали слипаться... - Перемести меня... я усну сейчас, наверное. И ничего тебе сделать не дам... ни поесть, ни поспать... - уже сонно бормочет Пульс, касаясь её джинсы поцелуем и переворачиваясь, и действительно, почти сразу же засыпая на её руках. Только её лицо успел увидеть...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Домой