vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Никогда не поздно все изменить


Никогда не поздно все изменить

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Участники:

Bernadette Rickards, Rodanna Weber

Место:

Госпиталь имени святого Патрика

Время:

начало октября 2014 года

Время суток:

около 18:30

Погодные условия:

ветрено, прохладно, переменная облачность

О флештайме:

Людей ценят по их поступкам. Никто не заметит вашей доброты, отзывчивости и храбрости, всем будет наплевать на то, что вы идете по жизни с уверенностью и гордо поднятой головой. Но никто не забутит, если вы вдруг запнетесь...
Бернадетт запнулась. Одна ночь, незнакомый мужчина, и последствия, которые оставляют следы.
-Нет! - ответила она на заявление о том, что беременна.

0

2

Look

Это начало происходить еще неделю назад, но Бернадетт не придала этому особо внимания. Привыкшая к неожиданным болям и в голове, и во всем теле, что чаще всего бывает во время похмелья или после долгого и трудного дня, она решила не замечать странные боли в животе. Плюс еще боль в костях, которую блондинка списала на переутомление и последний месяц особо трудоемкой работы.
Благодаря настойчивости Бернадетт, юридической и финансовой помощи партнеров и знакомых, которые протянули руку помощи, бутик постепенно возрождается из пепла. Но по-прежнему остаются нерешенные проблемы с поставкой одежды с Ближнего Востока и Европы, где некоторые из экспортеров требуют не только выплату долгов за утерянный товар, но и наценку к новой поставке, цена у которой и так завышена донельзя. Сколько бы Рикардс не проводила переговоров, условия остаются неизменными, а денег по-прежнему недостаточно, чтобы все пошло на лад, и бизнес был чист от долгов и нежеланных врагов.
За последний месяц Бернадетт сильно изменилась, она полностью отдала себя бизнесу, посвящает ему каждый день, каждый час, и делает все возможное, чтобы не упасть лицом в грязь, выйти из всего этого чистой, сухой, остаться в выигрыше. Она немного похудела, тренажерный зал остался где-то в стороне, на него не хватает времени, сил и даже желания, стала больше курить, что просто не может однажды не сказаться на здоровье, а выпивка перестала приносить удовольствие.
От прежней Бернадетт осталось совершенно немного. Лишь ее упорство, самоуверенность, сила духа, что позволяет идти вперед, не сдаваться в сложные времена и делать все ради достижения своей цели. В глазах, взгляд которых всегда горел ясным огнем, теперь какой-то непонятный холод, отрешенность, вся жизненная энергия будто угасла в этой белокурой женщине, оставив только способность работать и двигаться. Где стремление жить в свое удовольствие, умение отдыхать, веселиться? Где это неугомонное желание показать всему миру, что он прогибается под нее, а не наоборот?
Скажи кто прежней Берн о том, что она станет холодной бизнес-леди, живущей ради своей работы и денег, она бы плюнула этому человеку в лицо. Не могла прежняя Бернадетт представить, что однажды прогнется под богемную среду обитания, где все, словно роботы, живут только ради одной цели, не смотря по сторонам, не видя ничего вокруг.
Однажды Рикардс удалось выбраться в бар, после удачных переговоров с Италией, которая согласилась на умеренные цены, своевременную выплату долга и дальнейшее сотрудничество, ну как такое не отметить? Бернадетт вошла в душное помещение, где из колонок доносилась приятная, джазовая музыка, в воздухе пахло алкоголем и табаком, и она поняла, что упускала все последнее время. Место, куда можно прийти одной и прекрасно провести вечер за коктейлями или более крепким алкоголем. Место, куда можно прийти в одиночестве, а остаться в кругу непонятных, одноразовых знакомых и собутыльников, и именно так и произошло, когда Берн, около двух недель назад, вошла в тот самый бар с желанием пропустить несколько стаканов добротного алкоголя.
Она не помнит имени того мужчины. Помнит лишь глаза цвета ясного неба, черные волосы и широкие, крепкие плечи. Смутно в голове проскальзывают нотки хриплого, низкого голоса, и вдруг нос начинает щекотать запах сигаретного дыма.
Тогда ни он, ни сама Рикардс не думали о том, что будет завтра, им было на все наплевать после выпитой бутылки бурбона, и последнее, что помнит блондинка, так это дверь его квартиры в многоэтажном доме, а также того, что из этой квартиры она вышла лишь под утро…
Бернадетт сидит за рулем своего автомобиля, направляясь в ресторан паназиатской кухни на встречу с юристом, а в животе продолжает неприятно покалывать. Это может быть следствие неправильного питания, ведь Берн всегда старается следить за тем, что лежит у нее на тарелке, но не в последнее время. Белокурые волосы разметались по плечам, платье немного висит на бедрах из-за сброшенных килограммов, под глазами еле заметные из-за тонального крема синяки. Руки немного трясутся, кости ломит, но состояние настолько привычно, что Бернадетт этого просто старается не замечать. И не замечала бы и дальше, если не резкая в боку, такая сильная, что женщина невольно сгибается пополам, убирая руки с руля. К счастью, машина выезжает не на встречную полосу, а на обочину, и когда Берн снова хватает руль, изо всех сил терпя боль, она не успевает выровнять автомобиль, и въезжает в фонарный столб.
Перед глазами начинает мутнеть, все расплывается, уши заложило, а боль становится все сильнее. Рука едва успевает дотянуться до телефона и набрать номер экстренной скорой помощи, и на последнем издыхании Бернадетт отвечает человеку на той стороне провода…
-Как вы себя чувствуете? – спрашивает молодой женский голос, когда Рикардс медленно и тяжело открывает глаза, и видит перед собой белый больничный потолок.
Нет, только не это. Тело больше не болело, лишь немного стучало в висках, и уши были по-прежнему заложены. Рядом с больничной койкой стояла медсестра с таким видом, будто видит перед собой раненого котенка, а не обычную пациентку. Бернадетт попыталась подняться, но сил было немного, и поэтому попытка оказалась безуспешной.
-Что со мной произошло? – хрипло поинтересовалась блондинка у девушки, и та уверенно кивнула головой, указывая в сторону коридора.
-Сейчас к вам подойдет врач и все расскажет. А вы отдыхайте, не бойтесь, ничего серьезного с вами не произошло – почему-то Берн поверила искреннему и доброму голосу медсестры, которая уже выходила из палаты, а вместо нее появился мужчина лет сорока, с трехдневной щетиной на лице, в ровно выглаженном белом халате, с медицинской картой в руках.
Он остановился возле кровати женщины, внимательно осмотрел ее с ног до головы, а та, тем временем, внимательно следила за взглядом врача, в нетерпении ожидая рассказа об ее состоянии.
-Что же вы делаете с собой, мисс Рикардс, - на выходе произнес мужчина, и без дальнейших разъяснений стало понятно, что же произошло с Бернадетт. – У вас переутомление, нехватка витаминов в организме, недоедание, я уже промолчу о количестве алкоголя, который вы принимаете в больших количествах, и табаке. Вам сейчас это категорически запрещено, дорогая.
Бернадетт в непонимании уставилась на врача. Запрещено? Она неоднократно слышала от врачей о том, какая она пьяница и заядлая курильщица, но никто не собирался ей этого запрещать.
-О чем вы говорите? Что значит «запрещено»? – устало спросила блондинка, на этот аз немного приподнявшись в кровати на локтях.
-Мисс Рикардс, не знаю, расстрою вас или обрадую своим заявлением, но вы в положении, - заявил врач, и когда поймал на себе недоуменный взгляд, добавил: - Вы беременны, Бернадетт.
Сука. Этого не может быть. Никогда еще блондинка не испытывала шок и ужас одновременно, и все эти эмоции были на лице, во взгляде, в резких движениях тела. Берн не могла поверить, она хотела проснуться, потому что все это было похоже на сон.
-Уйдите… -  тихо пробормотала Бернадетт. – Уходите вон! Оставьте меня! Выйдете прочь!
Мужчине не было о чем волноваться, Рикардс не бушевала, ее выкрики были настойчивы, отчаянны, полны растерянности и злобы. Врач что-то сказал, а затем вышел.
И Берн не заметила поначалу, как по коридору мимо проходила ее подруга Роданна и все слышала, а затем решила зайти в палату, пропустив коллегу вперед.
Это невозможно. Нет. Только не ребенок.

Отредактировано Bernadette Rickards (2014-08-18 14:22:57)

+1

3

LOOK
Времена меняются, а атмосфера напряжённости и кратковременного счастья всё также нависает плотным слоем занавеса. Красота этого мира то совершенствуется, то, наоборот, ухудшается, оставляя после себя контрастные впечатления. Многие не могут адаптироваться к изменениям, не могу принять чего-то совершенно нового, поэтому их реакция становится вполне однозначной - отторжение и желание вернуться к старому. Роданна всегда была любопытно, всегда тянулась к модификациям, хотя чаще злилась, нежели нахваливала. Женщина оставалась всё той же матёрой кошкой, готовая вцепиться своими когтями в добычу и не отпускать, пока не останутся одни обглоданные кости. Больница была пристанищем той боли, сожаления, а иногда облегчённой радости. Конечно, больше было последнего, потому что современные целители не жалели собственных усилий, чтобы спасти ту или иную жизнь. Вот и сейчас, сидя в ординаторской, где кроме Роданна были ещё пару её коллег, женщина рассматривала принесённые документы, в которых надо черкнуть пару нужных строк, чтобы назойливая и трудолюбивая медсестра наконец с ворчанием отстала. Вебер развалилась в кресле и закинула ногу на ногу, закинув руки на подлокотники мебели. Она была с ночного дежурства, и эксцессов было предостаточно. Люди попадают в аварию, дети ломают ногу, а был даже такой случай, что в больницу привезли израненную собаку, и хозяева умоляли о помощи, хоть и понимали прекрасно, что перед ними не ветеринар. Каждая жизнь дышащего существа бесценна, поэтому Рода не смогла отказать и оказала всевозможнейшую помощь пострадавшему зверю.
От огромного потока мыслей вывел тихий и укоряющий бубнёж травмотолога, который о чём-то переговаривался с гинекологом. Женский врач как-то безвыходно и печально пожимал плечами, при этом не забывая качать головой в каком-то сожалении. Брюнетка заинтересованно вскинула бровь в немом вопросе, а потом сделала короткий кивок, молчаливо здороваясь с врачами. Расстроенные коллеги сначала и не обратили толком внимание на женщину, а после коротко улыбнулись, видимо, они были всё также погружены в собственные раздумья.
- Что там такого случилось уже, что вы наливаете себе чай и не говорите о тарахтящих эксклюзивных машинах? - лениво поинтересовалась наконец норвежка и подтянула к себе за керамическую ручку чашку, делая неспешный и расслабляющий глоток, всё также не отрывая взгляда от своих невольных собеседников.
История оказалась весьма интригующей. Женщина получила ушибы в связи с аварией, но это было не таким страшным по сравнению с тем фактом, что эта особа беременна, и она разрушает не только свой организм, но и зарождающуюся жизнь. Вебер едва ли не подавилась чаем, когда услышала подробности. Это какая такая дурная мать добровольно разрушает будущего ребёнка? Что же это за дура такая, что подобным образом издевается над неродившимся малышом? Брюнетка закатила глаза, а потом откинулась полностью назад, уперевшись затылком в спинку кресла. Таких матерей на её практике уйма. Обычно это малолетки, которые залетели по случайности и не вознамерились отказать себе в развлечениях, но тут же взрослая женщина, она и в сравнении идти не может. Другое дело, что она могла попросту не знать о собственной беременности. Но а как не знать, если менструальный цикл идёт стабильно раз в месяц, а задержки должны говорить о многом.
- Дурная она какая-то, у женщины элементарно должен зазвенеть тревожный звоночек, неужели настолько запилась? - фыркнула Роданна и поднялась с кресла, допивая свой чай и запихивая руки в карманы халата. Кстати, ей сейчас надо сходить к этой нерадивой мамаше, чтобы проверить её на сотрясение мозга.
Всю дорогу до нужной палаты Вебер шла в раздумьях. Нужно вести себя этично, ведь профессия есть профессия, врачи всегда должны сохранять нейтралитет и придерживаться интересов своих пациентов. Безумно жаль, когда женщины или девушки двадцати лет делают обороты, сокращая свой процент на рождение здорового и крепкого ребёнка. Бывали и такие случаи, когда к ним в больницу приходили расстроенные домохозяйки, бизнесвумены или представительницы других профессий с криками о том, что не могут завести ребёнка. Ну а что они хотели ожидать, имея в истории своих болезней аборт? Норвежка покачала головой и подошла к двери нужной палаты, тут же беря карточку в руки и начиная проглядывать бегло глазами.
- Бернадетт Рикардс? - удивлённым шёпотом переспросила Вебер, когда не поверила собственным глазам. В графе имени и фамилии значилась именно её подруга, которая привыкла вести свободный от семьи образ жизни. Весёлая, общительная и бодрая женщина сейчас нуждалась в витаминах, спилась и теперь ей грозит выкидыш в случае любой оплошности? Роданна недоверчиво взглянула на деревянную поверхность двери, а потом постучала согнутым указательным пальцем, конечно, прежде услышав наставление медсестры о том, что эта светловолосая бестия никого не хочет видеть.
- Я врач, а не служанка. Здесь не гостиница, а не отель, поэтому не надо потакать в подобных просьбах. Тем более осмотр врачами не был закончен. - жёстко отчеканила брюнетка и зашла в палату, тут же устремив ледяной взгляд сапфировых глаз на свою подругу, что выглядела весьма непрезентабельно.
- Ну что? Доигралась? - и тяжело вздохнула. Роданна прекрасно видела, что блондинка находится в шоковом состоянии. Сначала Рикардс не поняла, что в палате находится не одна, поэтому истошно закричала, чтобы её оставили одну. В такой ситуации стоило бы дать успокоительное, чтобы подруга пришла в себя и наконец здраво мыслила, но плоду вредно подобное воздействие. Норвежка покачала головой и подошла к кровати, присаживаясь на её край. Руки нейрохирург положила на ноги своей подруге, слегка сжав, привлекая к себе внимание.
- А теперь возьми себя в руки, дорогая моя. - успокаивающим тоном проговорила Вебер, - В твои годы это ошеломительное счастье, ты же отлично это знаешь. - Рода прекрасно понимала, что Бернадетт просто надо осознать этот факт как самый приятный сюрприз на страницах книги её судьбы. Блондинка это обязательно поймёт, примет это и станет самой замечательной матерью. Брюнетка встала с кровати и начала осматривать неожиданную пациентку, внутри которой росла самая настоящая жизнь.

офф

я не проверяла на опечатки/ошибки, поэтому прошу прощения сразу ._.

Отредактировано Rodanna Weber (2014-08-26 19:41:39)

+1

4

Бернадетт не может в это поверить. Она чувствует неприятную боль в каждой клеточке тела, но она несравнима с тем ощущением, что наполняет ее вены, сливаясь с кровью, и душит где-то внутри грудной клетки, не дает нормально дышать. Она хватается руками за свой живот, такой же плоский и крепкий, как и раньше, и не может поверить, что где-то там зарождается новая жизнь. Руки дрожат, по спине бежит холодок, женщина беспомощно откидывает голову на подушку, не в силах справиться с головокружением, и все еще глубоко дышит, будто легким не хватает кислорода.
Эмоции хлещут через край, хочется бежать, кричать, что-то делать, а не лежать пластом на твердой больничной койке, но нет никаких сил, чтобы сделать хотя бы одно лишнее движение. Слышно, как за дверью доктор и медсестра обсуждают дальнейшее лечение мисс Рикардс, и та слышит, что они собираются держать ее в госпитале, пока она полностью не придет в себя, не оправиться после аварии и не встанет на ноги без лекарств и процедур. Возможно, неделя или две, не больше, и озвучивание этого временного срока заставляет блондинку дернуться и подскочить в постели, из-за чего волна жуткой боли проносится с головы до пят, опуская тело обратно, не давая ему возможности шевелиться.
Бернадетт прикрывает глаза от боли, закусывает губу и чувствует, как к глазам подступают слезы, которые она уже не в силах держать. Они медленно катятся по щекам из-под прикрытых век, оставляя за собой мокрые дорожки, а затем спускаются дальше, на шею, или остаются на сухих губах.
Она сломалась. Наконец, жизнь прогнула Бернадетт Рикардс под себя, уложила на лопатки. Сильная, волевая, энергичная, целеустремленная женщина сейчас лежит в больничной палате совершенно без сил, прикованная проводами к аппаратам, вся в синяках, бессильная, беспомощная. У нее больше нет сил, чтобы бороться, идти против всего мира, и слезы обжигают белоснежные щеки, в которых скрыто столько эмоций, переживаний, что женщина долгое время держала глубоко в себе.
Где-то внутри была еще одна жизнь, маленькая, не сформировавшаяся, но Бернадетт не чувствует ничего, кроме усталости и боли, не может думать о том, что судьба подарила ей шанс стать матерью. Именно ей, а не любой другой женщине или девушке, которая спит и видит, что станет мамой и родит любимому человеку долгожданного ребенка. Именно ей, женщине, что твердо приняла решение избавиться от плода, как только появится возможность сбежать из этого госпиталя.
Берн слышит, как кто-то постучал в дверь, затем слышит женские голоса, что вводят в жуткое раздражение, и блондинка с яростью сжимает края одеяла, пытаясь держать себя в руках.
-Я же сказала, мать твою, оставьте меня в покое, или выписывайте сейчас же! – плевать на врачей, которые желают помочь, ей не нужна чья-то помощь или поддержка. Хочется лишь одного – тишины. Чтобы весь мир постоял в стороне, наслаждаясь тем, что несгибаемая Бернадетт Рикардс, наконец, сдалась.
Когда женщина видит в дверях врача, она не может сказать ни слова, лишь удивленно смотрит на него, а затем откидывает голову назад, закрывая лицо ладонями. Она слышит знакомый голос, понимает, что из всех врачей, работающих в госпитале, именно эта дама сейчас стоит в ее палате, смотрит с несколько осуждаемым и тревожным взглядом, и знает все. Смотрит на Берн, как на пациентку, гробящую свою жизнь и жизнь своего будущего ребенка, а не подругу, знакомую ей еще с университета.
Роданна, милая Роданна. Кто думал, что когда-то ненависть между ней и Бернадетт превратится в крепкую дружбу, и что они навсегда забудут прежние обиды, ошибки, слова, сказанные во время хлещущих через край эмоций. Сейчас они – две взрослые женщины, и, кажется, у них нет, и не было прошлого, в котором каждая была преисполнена юношеским максимализмом и желанием показать себя, свой характер, свой буйный, молодой, рвущийся в бой нрав.
-Пожалуйста, прекрати, - тихо говорит Рикардс, убирая руки с лица и видно, как у нее под глазами синяки, а белки красные из-за выплаканных слез, что, признаться, до сих пор подступают, но женщина изо всех сил пытается их сдерживать. – Ты ничего не знаешь.
Она много чего не знает. Не знает, что Бернадетт имеет ребенка от совершенно незнакомого мужчины, что она не спит ночами и тратит все свои силы на восстановление своего бизнеса, что гробит свое здоровье, совершенно на него наплевав. Будто весь разум покрылся туманом желания вернуть свое прежнее дело – магазин, что был для женщины детищем. Это безумство, она разрасталось с каждым днем, не давало покоя, и жизнь перестала быть прежней. Бернадетт, будто робот, была отдана своей работе так страстно, как никогда в своей жизни. И окончательно потеряла рассудок.
-Счастье? – из уст блондинки вырывается язвительная усмешка. – В гробу я видела такое счастье, Рода, - она дает подруге осмотреть себя, прикосновения мягкие, родные, и неожиданно становится спокойнее.
-Я не хочу ребенка, - выдавливает из себя Берн и понимает, что больше не может сдерживать слезы. Моргает, и веки смахивают непрошеные слезинки, что катятся по холодной коже женщины. – Я не буду его рожать, - голос дрожит. – Я избавлюсь от него.
Какая же ты слабая, Бернадетт.
Рикардс чувствует, как Роданна отстраняет руки, и не может смотреть ей в глаза. Отводит взгляд, поворачивает голову на другой бок и закусывает нижнюю губу, а слезы продолжают катиться по щекам.
Никогда еще не было так больно. Никогда еще мир не казался таким серым, жестоким и безнадежным, как в эти минуты.

Отредактировано Bernadette Rickards (2014-08-27 14:58:56)

+1

5

А как бы Роданна поступила, будь она в такой ситуации? Конечно же, испугалась бы, потому что этот неожиданный случай выбивал из колеи, заставлял выпасть из реальности и начать думать об этом факте, как о самой страшней проблеме или все же о всепоглощающем счастье. Могла ли Вебер похвастаться опытом в таком вопросе? Нет, потому что за её спиной нет таких важных событий, которые бы занимали всё твоё бесценное внимание. Становилось ли от этого горько? Конечно же, да, но сейчас вовсе не об этом. Женщина успокаивающе и даже приободряюще взглянула на свою дорогую подругу, у которой истерика в этот волнительный момент била ключом. Это самый настоящий шок, который стоит пережить, чтобы потом можно было здраво осмыслить всё и прийти к верному решению. Брюнетка прикусила нижнюю губу, не зная какие слова лучше подобрать, чтобы наконец-таки дать понять этой безумной особе, что ребёнок - это реальное счастье, которое ни в коем случае нельзя упускать. Мужчину всегда можно привлечь к отцовству. Пускай они с самого начала могут показаться ненадёжными и отвратительными существами, но и в них просыпается нечто такое, от чего сердце представительницы прекрасного пола может забиться чаще чем обычно. Просто всегда стоит дать шанс тем, кто этого заслуживает. Человеческий эгоизм никогда не был положительной чертой.
Бернадетт в данную минуту можно сравнить с испуганным котёнком, которого Вебер подобрала на улице. Её любимая подруга сейчас напоминала нейрохирургу её угольно-чёрного кота Винцера, который также не желал вылазить из-за контейнера с мусором в первые секунды своего обнаружения. Рода прекрасно знает, что Рикардс ей всецело доверяет и прислушивается к мнению норвежки(и это взаимно), но именно в этом вопросе блондинка сама должна решить нужен ли ей этот ребёнок, или она собирается делать аборт, чтобы лишиться собственной семьи и прекратить в себе способность воссоздавать новую жизнь в дальнейшем. Да, после прерываний жизни будущих младенцев нередко женщины оставались бесплодными. Пациентки часто понимали, что совершили ранее ошибку и ужасно жалели о содеянном. Лишь малый процент возвращал себе шанс снова ощутить себя будущей матерью.
- Берни, тебе уже не девятнадцать, чтобы топать ногами и "видеть в гробу такое счастье". - последние слова Роданна пропела ехидным голосом. Брюнетка частенько напоминала своей гулящей подруге, что та не в таком возрасте, чтобы одевать кроткие мини-юбки с кучей блестяшек и щеголять с новыми мужчинами изо дня в день. Ей её бизнес позволял вести шикарный образ жизни: вступать в элитные клубы для богачей, дарить своей собачке ошейник с настоящими алмазами или бриллиантами, но это же всё бесценно по сравнению с тем, что Рикардс обрела сейчас. Норвежка сейчас задалась миссией убедить свою подругу в том, что зародившаяся внутри светловолосой женщины жизнь - это самое прекрасное что есть на этом свете. Но без давления, конечно же. Решение должно быть полностью самостоятельным.
Рода видит её слёзы, слышит эти жестокие слова, которые кажутся какими-то слишком неправильными и далёкими. Вебер хотела бы сейчас жёстко отчитать свою подругу за подобные фразы, но она видит, что Бернадетт и так чувствует себя крайне паршиво, а после упрёков так и совсем сможет скиснуть. Вебер ласково и укоризненно покачала головой, а потом придвинулась поближе к блондинке, обнимая тёплыми ладонями лицо своей пациентки. Она вытирает женские слёзы большими пальцами и улыбается так, словно сейчас готова в эту же минуту пообещать достать самую далёкую звезду, лишь бы та перестала плакать и волноваться. Всё-таки сидящая перед ней женщина как никак была беременна, а ей нервничать крайне нежелательно.
- Ты сейчас не ожидала подобного подарка от судьбы, поэтому и пытаешься отрицать очевидное. Но. - брюнетка делает выжидательную паузу, заглядывая в покрасневшие от слёз глаза Рикардс, пытаясь тем самым увеличить процент возможности того, что слова нейрохирурга всё-таки дойдут до сознания этой особы, - Но подумай ещё раз, взвесь все "за" и "против". - этот совет стар как мир, но он всегда помогал людям приходить к тому решению, который можно было бы считать лучшим из лучших и более правильным. Чаши весов всегда участвовали в любых спорах, а писать все достоинства и недостатки помогало в нахождении пути из той или иной проблемы.
Роданна вытянула из кармана медицинского халата чистый носовой платок и подала его Бернадетт, чтобы та вытерла лицо от слёз и могла хоть что-то теребить в пальцах. Вебер часто замечала, что, когда люди нервничают, то они начинают в руках что-то крутить. Норвежка улыбнулась уголком рта, а потом поднялась с кровати, подходя к окну. Природа не расцвела осенними красками, а скорее преждевременно теряла всю свою красоту. В этом году погода вышла жутко капризной, поэтому люди кутались в тёплую одежду, спасаясь от возможности простудиться. За окном холод, беспощадный ветер, и всепоглощающая серость будней, что нынешняя беременность Бернадетт обязательно бы согрела не только душу будущей матери, но и окружающих её близких людей. Просто эта волевая бизнесвумен еще не совсем осознала с чем столкнулась, а точнее с кем. Это новый порог в её жизни, который в корне поменяет не только образ жизни, но и мировоззрение. Вебер посмотрела из-за плеча на свою подругу и попросила в который подумать о своём решении, уверяя, что в таком вопросе никогда не стоит спешить.

Отредактировано Rodanna Weber (2014-09-14 16:36:40)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Никогда не поздно все изменить