В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » We gonna go far


We gonna go far

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://sd.uploads.ru/2dDlo.png
Elena Smirnova and Mort Eddington
Городские конюшни, пригород Сакраменто.
12 июля, 2014 года.

Люди всегда встречают других людей, если выходят из дома. В парках, в кафе, просто на улицах, или даже выбираясь за черту города - в лесополосах и на озерах, они заводят новые знакомства или оставляют в памяти случайных встречных.
Городские конюшни, которые расположились в нескольких километрах от окраины Сакраменто, ничуть не худшее место для того, чтобы свести вместе двух таких разных людей, словно живущих каждый в своем мире.
Но, может быть, их миры не столь и различны?

Отредактировано Mort Eddington (2014-08-17 20:39:55)

+1

2

Внешний вид
Гарт и Сольха

У людей так часто бывает: гложет и терзает изнутри какое-то неподъемное желание, та самая мечта, что голубее эгейского моря, ворочается, не давая ни заснуть, ни спокойно бодрствовать, и все тянет, тянет на себя и к себе, а ты все никак не можешь понять, что именно с тобой происходит. Почему хочется бросить все на свете и рвануть на всех парусах туда, где теплится огонек той самой твоей желанной мечты, ты поймешь только тогда, когда в действительности пойдешь на поводу у этого желания. Бросишь все. Оставишь привычное, отказавшись от всего родного и бесконечно близкого, а сам – в дорогу, в даль, не останавливаясь и ни на минуту не оборачиваясь на то, что может камнем притянуть обратно и больше не пустить. Иногда нам приходится чем-то жертвовать и что-то терпеть для того, чтобы добиться желаемого: это может быть и несуразная малость и серьезное лишение, от которого долго еще будет горько на душе, но если в тебе есть достаточно упорства и желания, то рано или поздно, но ты будешь вознагражден за свои старания, за свои жертвования, за свое терпение…
С другой стороны, все может быть не столь трагично.
Скорее даже совершенно обыденно.
Вот такое – оно происходит сплошь и рядом.
Проснулся однажды утром один человек в своей уютной постели, специально задвинутой в самый угол комнаты так, чтобы на нее не попадали солнечные лучи, проснулся и подумал, что было бы совсем неплохо посвятить этот субботний, ленивый, долгий день какому-нибудь толковому занятию, да желательно, чтобы подальше от города. Туда, где точно не будет ловить связь потрепанный жизнью и временем телефон, особенно если предусмотрительно его поставить на беззвучный режим или выключить вовсе, туда, где нет автомобилей и нет дотошного внимания от зорких людей, каждый из которых хочет подойти и спросить дорогу, предложить взять рекламный проспект, зайти в местную религиозную общину за печеньем или станцевать веселый танец во славу какого-то странного праздника. Не то, чтобы это желание было вызвано попыткой убежать от всего окружающего общества, с каждым новым днем подступающего все ближе и уверенно сжимающего кольцо из хороших и добрых людей, хотя эту спонтанную поездку можно было приобщить и к сему неприятному факту. Не была она и попыткой сбежать от присутствия самого себя: выбрать какой-то новый образ для целого дня и только им и пользоваться, только в его шкуре и жить от рассвета до заката, пока не наступит утро воскресного дня. Возможно, однако, что именно настойчивое желание главного секретаря, носящего гордое львиное имя Леона, устроить именно сегодня, именно в субботу, какой-то официальный прием с литературными агентами из соседней страны, послужило той причиной тому, что с самого утра этот человек лихорадочно одевался в то, что находил на первом этаже своего особняка, и уже рвался в путь. День обещал быть действительно жарким, поэтому сборы его ограничились простой одеждой и непременным аксессуаром, с которым он не расставался уже на протяжении нескольких лет, - шляпой. Нельзя было никак отказаться и от колец, и от амулетов, без которых вроде бы солидный и взрослый мужчина никогда не показывался на улице. И, в завершение всего, ключи от автомобиля. Образ закончен. Образ. Какой именно стоит выбрать для своей жизни сегодня, а какой лучше спрятать для своих сумбурных грез – вот тот вопрос, которым рано или поздно задается любой человек, вынужденный жить сразу на несколько миров. Принадлежать им обоим и никогда не давать одному узнать о другом. Что и говорить тогда про Мортимера Эддингтона, привыкшего жить сразу на четыре реальности и сумевшего за столько лет смешать их лишь поверхностно, слишком незначительно для того, чтобы это имело хоть какое-то значение. Образ выбрать не так-то уж трудно, как кажется на первый взгляд. Тяжелее всего, когда ты сам до конца не можешь быть уверен, что именно это и именно сейчас тебе подойдет. Это главная ошибка и самая страшная западня. Ведь именно от нее получаются бессвязные движения, никак не выглядящие настоящими и естественными, так возникают ненужные разрозненные мысли, от которых постепенно не остается никакого спасения, так и только так совершаются самые глупые поступки, исправлять ошибки которых можно в течении всего остатка твоей жизни, а сам ты – уже не единое целое, ты рассредоточен и расколот, пока не сможешь подобрать оптимальную величину. Очень важно выбрать правильный взгляд. Важнее всего остального. Одежда, украшения, даже лицо – все второсортно и все вторично, если ты не способен изменить свой взгляд и дать ему ту натуральность, которой поверят все окружающие. Твоя жизнь становится игрой, спектаклем, в котором ты будешь главным героем, и отступать тебе уже некуда. Тебе решать, каким выйдет следующий акт, и тебе же решать, как именно нужно себя вести себя в нем, как шагать, как дышать. Это тоже важно, но не так, как момент прилаживания образа к телу.
Свою уникальную палитру Мортимер собрал уже давно и умело использовал из нее то один образ, то другой, то смешивал, как художник краски, сразу несколько противоречивых фигур, пока не добивался совершенно нового эффекта. Ему это нравилось. Это щекотало нервы и заставляло пребывать в постоянном напряжении, от которого ночами оставалось только приятное, вовсе не гнетущее чувство усталости. Сегодня, взглянув на себя перед самым выходом в зеркало, криво стоящее в гостиной на полу, он подумал, что именно так выглядел бы ныне покойный человек по имени Мортон, если бы дожил до сорок второго года своей жизни и если бы продолжил заниматься тем же, чем занимался в далеких девяностых годах. Только черты лица были бы другими. И взгляд – совсем не такой.
Тебе пора снова наведаться к пластическому хирургу, Морти, к своему спасителю и благодетелю. Может быть, ты зря тогда разделался с тем ловким и рукастым мужичком? Как его звали? Гиллиан? Он был итальянцем, я знаю, что ты их не любишь. Но зато он знал, что делал, и делал это хорошо.
А еще он знал, как я выглядел до операции и как выгляжу после. Он сдал бы меня при первом же удобном случае.
Какой ты злой, Морти. И, все-таки, твою мордашку пора подправить. Смотри, щеки уже начали обвисать.

Мужчина провел тыльной стороной ладони по щеке, побритой наспех с вечера, и только пожал плечами. Не так уж плохо все выглядело и утрировать было рано, но долго тянуть с этим вопросом точно было нельзя: пройдет пара месяцев и этот скрипучий голос в голове будет совершенно прав, а врача придется хватать первого попавшегося. Просто потому, что выбора уже не будет. Поиски нужно было начинать еще раньше, но теперь главное не упустить момент и приняться за них хотя бы с сегодняшнего вечера. Написав записку самому себе, Морт приклеил ее в середину зеркала и, подхватив ключи от спортивного автомобиля, уже порядком застоявшегося без дела, вышел из дома.
Дорога до того места, куда он направлялся, должна была занять из этой части города какую-то пару часов, если только нелюбимые колеса не приведут его в серьезный дорожный затор. Заводя мотор, мужчина испытывал некоторое сожаление о том, что не может добраться до своей цели более удобным и комфортным для себя путем, но для достижения желаемого всегда приходится чем-то жертвовать, прилагать какие-то усилия или страдать, даже если само по себе это страдание – сущий пустяк.
Заторов в такой ранний час, да еще и в выходной день, в городе практически не оказалось. По крайней мере их не было на том маршруте, который выбрал для себя Морт. Скоротать дорогу, которая действительно заняла чуть больше, чем два часа, помогала поставленная на случайное перемешивание музыка, среди которой угадывались композиции старого альбома Холланда, классические рок-баллады и едва ли не записи симфонического оркестра – подобная «каша» вполне соответствовала жизненным представлениям этого человека.
Мягко пробежавшись шинами по гравию, серебристо-белый автомобиль остановился на пустой парковке, расположенной на приличном расстоянии от конечной точки намеченного пути. Дальше полагалось идти пешком через небольшую лесополосу, чтобы звуки работающего мотора не пугали местных обитателей, а автомобильный выхлоп не загрязнял выше нормы окрестный воздух. Оставив автомобиль на стоянке, Мортимер сдвинул шляпу на затылок и неторопливо двинулся в сторону городских конюшен города, который привык называть своим родным и самым дорогим сердцу – один комплекс из нескольких, что были разбросаны на разном удалении от окраин Сакраменто. И один из самых близких. Именно здесь пару лет назад он завел хорошие отношения с хозяевами и даже имел на своем попечении двух лошадей, обеспечивая их всем необходимым и взамен имея полное право приезжать в любое время дня и ночи только для того, чтобы пообщаться с ними или устроить им выездку. Лошадей он любил всегда. Еще в детстве, в непридуманном детстве ребенка из Сан-Франциско, он любил кататься на лошади по побережью – у родителей его друга Стенли были добрые родители, занимающиеся разведением лошадей, и всегда давали детям поиграть с теми, кого оставляли себе. С непородистыми, лохматыми и косматыми лошадками, которых сколько не вычесывай, а грива все равно пойдет колтунами. Но даже такие они безмерно нравились молодому Морту и вот, спустя столько лет, в своей взрослой жизни он никак не мог отказаться от этой затаенной любви к прекрасным и горделивым животным.
Его заметили еще издалека, стоило показаться на дорожке к деревянному грубому забору – сидевший на скамье господин Гремсон, управляющий и заведующий порядком, радостно махнул рукой, приветствуя Морта, и тот не стал медлить с ответным приветствием, тоже активно замахав рукой пожилому знакомому. Тот приподнялся, когда Морт подошел ближе, и оба обменялись привычным рукопожатием:
Какими судьбами, мистер Эддингтон? – засмеявшись, мужчина похлопал одного из своих любимых посетителей по плечу – то, что пришедший был ниже его почти на пол-головы, отлично способствовало их практически родственным отношениям. Пожилой управляющий быстро проникся доверием к этому человеку, а Морт, в свою очередь, старательно держал требуемую маску, чтобы получать желаемое и поддерживать эти отношения на должном уровне. С правильным градусом.
Соскучился, Гремсон, просто соскучился, – сняв шляпу, гость обвел ей в вытянутой руке весь огромный участок, не обозримый с такого ракурса, после чего вновь надел на голову и улыбнулся управляющему. Было ли привычное к нему обращение именем, фамилией или прозвищем, он не знал, просто по привычке, как и все, называя его именно так. С другой стороны, мистеру Гремсону было совершенно все равно на то, что Морт просил никогда не называть его ни по полному имени, ни, тем более, по звучной фамилии, - могу я сегодня взять кого-нибудь из «близнецов» на прогулку?
Пожилой мужчина засмеялся и еще раз широкой ладонью хлопнул Морта по плечу.
О чем речь, мистер Эддингтон!
Эти две лошади было совершенно не похожи друг на друга.
Красивый каурый жеребец был моложе статной саврасой кобылы, а родственниками они не были даже самыми дальними. Откуда к ним пристало это прозвище – «близнецы» – сам Морт не знал. Это появилось еще в то время, когда оба его воспитанника были несмышлеными жеребятами.  Старик Гремсон открыл ворота, пропуская его на территорию конюшен, а сам остался снаружи, присев обратно на свою лавку в теньке: он знал, что Морт знает дорогу и точно не заплутает даже впотьмах, не то что сейчас, в разгар дня. Время на часах спешило к полудню.
Гарт и Сольха встретили его безмерной радостью и веселым ржанием – так ждет верная собака своего хозяина, но даже ей недоступен такой спектр эмоций, который проявляет затосковавшая без любви и ласки лошадь. В последнее время ему действительно не хватало времени приезжать сюда надолго, но сегодня – сегодня все должно было быть иначе. Правда вот мужчина ума не мог приложить, как вывести на прогулку одновременно двух лошадей и ни одну из них не оставить обиженной. Надев на обоих легкую сбрую, Морт вывел их из стойла на огражденную деревянным забором территорию, где обычно катали верхами детей или учили неопытных наездников. Сегодня здесь было пусто, поэтому, пока голову не посетила удивительно умная мысль, мужчина решил выпустить лошадей сюда, пока не сможет рассчитать время, которое сможет уделить и Гарту, плюшевой мордой тычущемуся в его плечо, и Сольхе, нетерпеливо переступающей звонкими, недавно подкованными копытцами. Снаряжение, подтянутое по их размерам, он захватил с собой в полном объеме, а потому, выводя лошадей под солнце, сильно кренился в одну сторону, едва не роняя два седла сразу. Вес они имели отнюдь немалый.
Бросив седла на утоптанную землю, мужчина потрепал ластящуюся не хуже кошки кобылку по стриженной гриве, пропустил между пальцев жесткую шерсть. Вот она, та компания, которая никогда не предаст. Вот те, кому может довериться всякий. Животные, которые дарят душевное спокойствие и моральное благополучие.
Эй, Морти, а это кто?
Свербящий голос был настолько опостылевшим, что хотелось от него отмахнуться. И все же мужчина обернулся по сторонам, стараясь заметить еще раз то, что, видимо, ухватил только мельком. С любопытством подхватился и каурый жеребец, пройдя несколько шагов в сторону забора, у которого, совсем неприметная, маленькая, стояла девочка – ни дать, ни взять, а потерявшийся ребенок.
- Привет! – громко крикнул сорокалетний «ковбой», сбивая шляпу на затылок и облокачиваясь на спину светлой лошади. Та подергала шкурой и, наклонившись, толкнула его в висок, недовольная долгим бездействием, так, что мужчине пришлось отводить ее голову в сторону, чтобы продолжать видеть ребенка. Горделивый момент был упущен, - ты тут одна?
Он отпустил длинный повод, на котором выводил своих любимцев, и пошел в сторону девчушки, но дробный перестук копыт за спиной не оставил никакого шанса пообщаться наедине: норовистые «близнецы» не желали отставать, бок о бок проследовав за своим пусть и не владельцем, но хозяином.
Зрение действительно начало его подводить. С каждым годом эта проблема вставала все острее: теперь он не мог себе позволить выходить на улицу, не надев линзы или не водрузив очки на нос. Вблизи оказалось, что перед ним вовсе не ребенок, а молодая девушка – просто ее совсем невеликий рост и хрупкое телосложение ввели в заблуждение. Рост вообще делает человека моложе, чем ему есть на самом деле.
- Привет, – еще раз, но уже заметно тише, проговорил Морт, останавливаясь неподалеку от обратной стороны забора – всего лишь бревна, скрепленные вместе, на которых можно было сидеть, сквозь которые можно было пролезть, но через которые не думал скакать ни один местный копытный воспитанник, - тоже любишь лошадей, да?
Приветливо улыбнувшись, он приобнял голову Сольхи, выглянувшую из-за плеча и в итоге удобно умостившуюся на нем. Карие глаза этой светлой лошади умиротворенно взирали на незнакомую девушку, в то время как молодой жеребец все не мог находиться в покое и то подходил к забору, то, дурачась, отскакивал от него, взбивая копытами высокую пыль.
- Я тут часто бываю, а тебя не видел, – продолжил болтовню Морт, поглаживая светлую кобылу по непривычно мягкой для лошади шкуре, - ты пришла на занятия? Их сегодня не будет, к сожалению.

Отредактировано Mort Eddington (2014-08-17 23:15:30)

+1

3

Внешний вид + на голове венок:
Одиночество — она всегда боялась этого великого ничто, просачивающегося внутрь тела, сквозь мельчащие поры папирусной кожи. Ей казалось, что сей дистиллированный яд сожрет её изнутри, обратив мысли, эмоции и чувства в иллюзорный прах, серебрящиеся крупицы которого составят новое, зыбкое «Я», неспособное устоять пред изменчивыми порывами окружающего мира. Она страшилась обращения в призрачную тень, привязанную под ногами обезличенного современного общества, как будто в наказание за мертвость собственной души. Однако, проглядев данную метаморфозу — примирилась, но не утратила исконного умения мечтать и радоваться пустяковым мелочам. В конце-концов, вся жизнь человеческая составлена из них, словно витиеватая мозаика из неустойчивых кусков. Главное научиться смотреть с правильного ракурса. Не опускать рук, упорно стремясь к лучшему дню.
Выбрав для себя тернистую тропу, Елена раз и навсегда решила, что за свою судьбу в ответе лишь она одна. Посему, засучив повыше рукава, она хваталась за любую, даже самую неприглядную работу, самоотверженно стремясь своими силами достигнуть выбранную цель.
Вот и сейчас, после изнурительной ночи на танцевальных подмостках увеселительного заведения, переодевшись в повседневную одежду и смыв сценический макияж, девушка усердно протирала стойку бара, то и дело бросая взгляд через субтильное плечо на парочку охранников, играющих в карты за дальним столом. Сдувая со лба налипающие паутинки каштановых волос, она невольно прислушивалась к азартным переговорам мужчин, бессознательно вздрагивая при каждом раздосадованном выкрике проигравшего.
В опустевшем помещении их голоса, резонируя от сводчатых потолков и голых бетонных стен, множились громким эхо, явственно обличая едва уловимые изменения воодушевленных интонаций.  Но, казалось, захваченные мнимым противостоянием, молодые люди вовсе не замечали этого. Сосредоточенные на потрепанном глянце покерной колоды, они с головой погружались в свою индивидуальную атмосферу, полностью игнорируя плавно мелькающий девичьи силуэт, кропотливо продолжающий уборку.
“Забавное свойство реальности: мы находимся так близко друг к другу, но не видим, будто бы существуя на стыке параллельных вселенных.” — Мысль пролетевшая в её голове, уподобившись яркой молнии, вспорола некогда безмятежную гладь сознания, запечатлев на миловидном лице полутон задумчивости. Воспоминания, ожившими картинками из прошлого, закружились пожухлым листопадом обособленных переживаний. Так некстати  возвратившееся чувство тревоги, слетело с приоткрытых уст спазматическим, горячим вздохом, будто силясь выпустить во вне эфемерную пустыню, нещадно иссушающею  Елену изнутри. Белый шум, жадно овладевая разумом, словно упругий ластик, стер окаймлявшую её сущность перспективу, затуманив взор фиалковых глаз мутной вуалью обременительных размышлений.
Тонкие галочки изогнутых бровей, отрешенно заскользили вниз, приспуская утомленные веки. Девушке начало мерещиться, будто каждая клеточка её организма наполняется теплой водой, расслабляющей гул напряженных мышц. Разбито зевнув, она прикрыла рот тыльной стороной ладони, вяло покачнувшись в сторону. Сделав над собой титаническое усилие, Смирнова встрепенулась, прогоняя лукавую дремоту, и, помассировав подушечками пальцев прикрытые глазницы, обошла прямоугольную стойку, чтобы перевернуть все стулья ничком, подобрав их с пола на столы. 
Движимая механически-отточенным рефлексом, она напоминала заведенную марионетку, строго соблюдающею непогрешимый алгоритм, заложенный в неё незримым кукловодом. Сонливость притупляла чувство времени, покуда его течение абсолютно не утратило  целостность своего значения. Потяжелевший воздух обратил пространство в топь, отчего жесты Елены стали тяжелыми, неуклюжими и вялыми. Соблазн на минуточку присесть становился всё навязчивей и сильней. Но, торопливые перестуки грузных шагов, ворвавшиеся во флегматичное царство вместе со свежим холодком с улицы, отбросили сие желание к истокам.
Втянув носом побольше отрезвляющей свежести, резко контрастирующей с затхлым запахом сырости и алкогольных испарений, Смирнова простодушно улыбнулась, услышав запыхавшееся, но от этого не менее звонкое, приветствие в свой адрес.
Подошедшая женщина, раскрасневшаяся, вероятно, из-за спешки, смотрела на неё сверху-вниз, обдавая кожу приятной прохладой, которая сохранилась между нитями её одежды.
— Ох. Спасибо, что подменила меня. Не знаю, чтобы я без тебя делала, мышонок … — умиленно воркуя, уборщица энергично жестикулировала руками, сетуя на то, как сложно быть матерью одиночкой, воспитывающей бунтаря-подростка. — Подсыпал на экскурсии учительнице в кофе пурген … бедная женщина, какой конфуз.
Не успевая уследить за порывистыми передвижениями знакомой, Елена только и могла, что сочувственно кивать головой, изредка вставляя нерешительные замечания в разбушевавшееся повествование, определенно вышедшего из берегов переполненного терпения. Ей было неловко прерывать чужой монолог, поэтому она стоически ждала, когда женщина окончательно выговорится, поставив неизбежную точку в бойком излиянии кричащих эмоций. Девушка уверяла себя, что конец жалоб близок, но, всякий раз, стоило ему приблизиться, они распалялись с новой силой.
— Так, стоп. Тебе разве не нужно было ехать на какое-то там собеседование, по поводу очередной подработки?
При напоминании о назначенной встречи, Смирнову пробил растерянный озноб, а на лбу выступила нервная испарина. Взволнованно устремив свой взор к настенным часам, иронично отмеряющим ход ускользнувшего времени, она тихо чертыхнулась, проклиная собственную рассеянность и не внимательность. Расторопно извинившись за своё отбытие перед уборщицей, девушка шустро выскочила на улицу, резвым бегом кинувшись в сторону автобусной остановки. Ей несказанно повезло, что седовласый водитель, заметив в зеркале заднего вида призывно махающею руками особу, учтиво притормозил, распахнув створки задних дверей.
Войдя внутрь полупустого салона, расплатившись с кондуктором, Елена признательно улыбнулась ему, заняв свободное место поодаль от компании весело смеющихся детей, оживленно обсуждающих какой-то новый популярный видео-ролик с youtube. Прислонившись щекой к глади оконного стекла, она достала из нагрудного кармашка комбинезона длинные наушники, поймав любимую джазовую радиостанцию: играл саксофонист  Стэн Гетц — его трогающее душу, всеобъемлющее исполнение, как нельзя лучше аккомпанировало стремительно сменяющемуся пейзажу удаляющихся городских улиц. Мелодия каскадирующая мириадами крохотных толчков нот, неосязаемо ткала вокруг девушки музыкальный кокон, заботливо ограждая её от вездесущей суеты. Окунаясь в полнозвучие композиции “Autumn Leaves” 1980-ого года, она пропускала её сквозь себя, полностью отдаваясь во власть гипнотической силе искусства.
Размеренно мчащийся автобус, слегка трясущийся на застарелых выбоинах дороги, коварно убаюкивал, призывно уводя Елену в угодья сладких грез Марфея. Обмякнув в продавленном кресле, она постепенно сдалась. Сон снизошел на неё, как благословение.
Сколько продлилась эта блаженная пустота, столь щедро одаряющая необходимым отдыхом, сказать было невозможно. Из забытья девушку вывел прокуренный голос визгливой кондукторши, истерично требующей покинуть салон, так как маршрутный план был выполнен — конечная!
Толком не успев прийти в себя, она вышла на обочину, пытливо озираясь по сторонам: вокруг простиралась зелень высоких полевых трав, умиротворяюще шелестевшая при каждом дуновение теплого ветра. Впереди виднелись пышные леса, деревья которых приветливо покачивали тонкими ветвями,  будто приглашая укрыться в тени своих дебрей. Никаких признаков цивилизации, кроме спешно отбывающего автобуса.
“Замечательно. Просто волшебно. Теперь я не только на собеседование опоздала, но ещё и потерялась … ” — Раздосадованно всплеснув руками, Елена беспомощно потопталась на одном месте, стараясь, по возможности, сориентироваться. “Главное не поддаваться панике! В каждом происшествие есть свои плюсы, например: тут тихо, ласково пригревает солнышко, птички поют, бабочки летают … опять-таки — свежий воздух — природа. К тому же, можно просто направиться в противоположную сторону и дойди до ближайшей остановки.”
Подбодрить себя получалось плохо, но бездействовать было нельзя.
Следуя советам внутреннего голоса, девушка устремилась назад. Неторопливо передвигая тоненькие ноги, смотря как на бежевые балетки оседает песчаная пыль, невысоко поднимающаяся от земли при каждом её шаге, она тихо напевала себе под нос разрозненный мотив, всячески отвлекаясь от жутковатых мыслей, подпитывающих глубинные страхи. Ей чудилось, что лишь её по-детски непритязательное пение, какой-то магической силой, отгоняет таящиеся опасности прочь. Наивная вера, пусть и казалось глупой, но оберегала лучше любого шарлатанского талисмана. Большего и не требовалось.
Постепенно сходя с проторенной дорожки на луг, Смирнова бездумно срывала ромашки, нарочито умело сплетая их стебли в венок. Её успокаивало это монотонное занятие: дыхание выравнивалось, сердце податлив замедляло лихорадочный стук, разум прояснялся. Уже спустя пятнадцать минут, голову Елены венчало душистое изделие, а за первым же поворотам показалась припаркованная машина.
Аккуратно придерживая цветки пальцами, девушка перебежала через дорогу, рассчитывая застать владельца внутри, но в салоне никого не оказалось. Зато неподалеку, притаившись за раскидистыми кронами кленов, виднелась ухоженная территория, огороженная невысоким частоколом. Подойдя поближе, она заметила несколько амбаров, стоящих на почтительном расстоянии друг от друга. Сомневаться не приходилось, что они кому-то принадлежат, а значит — до жилого дома рукой подать.
Не найдя входной калитки, Смирнова мешковато перевалилась через забор, тотчас вскочив на ноги и отряхнувшись. Удержавшийся за волосы цветочный венок, залихватски съехал на бок, кое-где осыпавшись белоснежными лепестками на плечи. Не придавая ему никакого значения, девушка обошла одну из построек, сиюсекундно неподвижно замерев.
Её музыкальный слух уловил чей-то громкий голос. Обернувшись в сторону источника смятения, она увидела мужчину, ведущего красивейших лошадей. Дыхание перехватило от вида величественных существ настолько, что  Елена, непроизвольно, разомкнула розовые уста, не смея отвести восхищенного взора. Её внимание было полностью поглощено грациозностью коней. Оттого, когда человек выведший их на прогулку, внезапно показался вблизи, она настороженно отвела правую ногу назад, будто собираясь в любое мгновение пуститься наутек.
— Здравствуйте, — робко ответив на приветствие чудаковатого незнакомца, внешне напоминающего аляповатого хипстера средних лет, Смирнова даже не попыталась утаить самозабвенного восторга, переливающегося мимолетными искорками в широко распахнутых глазах. — А разве их можно не любить?! — Облокотившись на одно из широких бревен, она вытянулась вперед, привставая на цыпочки, чтобы иметь возможность хотя бы вскользь коснуться лоснящейся шкуры каурого жеребца.
— Я здесь впервые, сэр. — Взглянув на мужчину вполоборота, очевидно боясь упустить из виду резвую игру дразнящегося коня, девушка характерно склонила голову немного набок. —  Признаться, меня можно посчитать нарушительницей частных владений, ведь сюда я попала окольным путём. — Виновато улыбнувшись, продемонстрировав неглубокие ямочки на застенчиво  раскрасневшихся щеках, Елена откачнулась назад, торопливо подбирая слова оправдания: — Пожалуйста, не подумайте ничего дурного. Просто я беспечно заснула в автобусе, а когда меня высадили на "конечной" за городом — заблудилась. — Избегая смотреть мужчине в глаза, она, будто провинившееся дитя, начала шаркать носком ботинка по земле, вычерчивая незамысловатые узоры.
Потирая пальцами бледные шрамы окольцевавшие худое запястье, Смирнова не знала, чего следует ждать и как правильнее всего поступить: извинившись уйти или набравшись смелости попросить о помощи?
— Эм … я … — разрываясь между природной стеснительностью и очевидной необходимостью, девушка внезапно звонко выпалила:  — У Вас прекрасная шляпа! — И тотчас поняв, что сморозила несусветную чушь, вообще не имеющие никакого отношения к завязавшейся беседе, раскраснелась точно спелый помидор, одеревенев на месте.

0

4

Никогда не разговаривайте с незнакомцами.
Тебе уже двадцать, тридцать, сорок лет, но перед твоими глазами все еще стоит перед глазами эта немудреная формулировка, которую закладывали в тебя с самого раннего возраста. В детстве нам неустанно повторяет это заботливая мать или предусмотрительный отец, отправляя на прогулку с друзьями, оставляя одного ненадолго в магазине или, когда мы подрастаем, отправляя куда-нибудь самостоятельно. Никогда не разговаривай с незнакомцами. Мы растем, мы становимся старше, нам начинают говорить ту же самую фразу, стараясь вложить ее в наши головы, уже совсем другие люди. Теперь это учителя. Уроки общественной безопасности с первого по шестой класс средней образовательной школы формулировка ничуть не меняется, наоборот, становится постепенно строже, пока вдруг не исчезает. Потом нам вроде бы становится можно переступать через правило, привитое с детского сада. Потом - даже нужно. Современный мир неумолим, он требует от нас социализации, постоянного контакта с окружающими людьми вне зависимости от их возраста, пола, личных предпочтений, религиозной или партийной принадлежности, это неизбежно для любого человека, желающего жить и существовать в обществе, внутри развивающегося социума. Постепенно мы перестаем прислушиваться к этому указанию, со временем - начинаем считать его нелепым. Однако же старое правило из детства никуда не исчезает, оно всегда рядом, оно всегда с нами, ждет за плечом, повсюду следуя невидимым джином, чертом, призванным из табакерки. Пронесет или нет? Повезет в этот раз и повезет ли в следующий? Безобидный торговец в ночном маленьком магазине, подозрительный таксист, ждущий неизвестно чего и неизвестно кого на пустынной сумеречной улочке, одинокий человек около музыкального автомата в баре или девушка, просящая помощи на дождливом переулке. Уже страшно? Но ведь нет, не екает лишний раз в сердце, и то, и другое, и третье нам сходит с рук, и мы уже не боимся незнакомцев. Вот ни капельки, ни чуточки, ни в цену единого цента. Мы верим в незыблемую силу полиции, собственную превосходную реакцию и приспособленность, в перцовый баллончик в кармане, или, на самый крайний случай, в собственную скорость и сноровку. Мы верим в мировое добро, в священную справедливость, в гражданское общество, в неподкупность и безопасность, и во многие прочие сказки, которыми пичкают нас отовсюду, которые вливают в нас ведрами со всех сторон, нас толкают в спину, нам говорят: «Давай, в этом нет ничего страшного!» и мы послушно идем, ничем не лучше баранов на бойне…
Никогда не разговаривай с незнакомцами.
Мы заходим в круглосуточный магазин в три часа ночи, садимся в ржавое желтое ведро, гордо именуемое в этом беспокойном квартале «такси», даже не боимся дать прикурить пареньку из подворотни, от которого ощутимо несет перегаром и адреналином, а потерявшейся женщине всегда готовы подсказать дорогу, даже если карту приходится рассматривать при свете экрана собственного мобильного телефона. Уверенность в собственной безопасности способна творить чудеса, начисто отбивая у нас, людей, последний инстинкт самосохранения. До чего же здорово мы умеем пудрить себе мозги, верно? И пусть находятся где-то там, далеко за пределами нашего безопасного мира, неудачники, севшие «не в то» такси, заговорившие «не с теми» - на то они, в общем-то, и неудачники, на которых не стоит заострять внимания, ведь на их месте может быть другой неудачник, другой простачок, кто угодно, кроме нас самих. Ведь мы разговариваем только с «правильными» незнакомцами. Мы считаем, что разбираемся в людях и знаем, от кого нужно держаться подальше, а значит все это останется для нас только сводкой новостей или газетной колонкой. Не повезло. Он был слишком глуп. Она была слишком вызывающе одета. Они отнеслись к ситуации невнимательно. Кто-то там, не мы.
Никогда не разговаривайте с незнакомцами.
Возможно, они очаруют вас спокойствием и невероятным, практически нечеловеческим обаянием, о котором впору писать в фантастических романах, возможно, вы даже увидите в них силу и опыт, возможно…
...возможно, что они не откажутся прикоснуться к вашей драгоценной шее для горячего объятия, которое станет для вас последним.
...возможно, что кто-нибудь из них просто убьет вас забавы ради, просто потому что давно разучился ценить чью-то жизнь.
... возможно, один из них решит сыграть с вами в забавную игру, правила которой подкупают своей простотой…
Никогда не разговаривайте с незнакомцами. Вы слишком многого не знаете об этой жизни, если еще не научились следовать этому простому правилу, которое должны были знать наизусть с ранних лет.
Остановившись около барьера, странный чудаковатый незнакомец улыбнулся - и вот вроде бы уже все в порядке, мы привыкли доверять тем, кто относится к нам настолько радушно, что в наши головы даже не закрадывается мысли о лживости. Битые жизнью, прошедшие через огонь и воду, мы все равно остаемся безумно уязвимыми, пока не вспоминаем самое первое правило.
Впервые? — белая лошадь всхрапывает и пытается ткнуться в его плечо мордой. Ей скучно, ей хочется раздолья, она уже чует свободу за этой смехотворной бревенчатой преградой.
Никогда не разговаривайте с незнакомцами… Но, знаете, бывают в жизни моменты, когда противиться искушению просто грешно.
С кем не бывает, — он махнул свободной рукой. Действительно. Морт сам нередко попадал впросак даже просто свернув не в том месте и не в то время, терялся на дороге, не доходя до своей цели каких-то считанных десяток метров, а потому не мог себе позволить винить эту девчушку - девушку, как оказалось вблизи, старые глаза совсем стали подводить, скоро он без очков не сможет найти даже дверь в собственную ванную - в том, что она пробралась на конюшню случайно. Ничего не украла? Ничего не сломала? Значит, ничего страшного не произошло. При всех своих внутренних демонах Мортимер Эддингтон был человеком относительно миролюбивым и в новой жизни не желающим прибегать даже к худо-бедным скандалам. Но она его боялась. Неуверенная, опасливая, должно быть помнила что-то такое, имела какой-то опыт, которым в приличной компании стараются не делиться. Воплощение неуверенности. Легкая дрожь в голосе. Собирается с духом? Хочет что-то сказать? Мужчина с интересом посмотрел на свою собеседницу, явно ожидая от нее какого-то высказывания.
Шляпа? — смешок. Другой. Секундой после Морт громко рассмеялся и, подняв татуированную руку к шляпе, провел по ее краю с видом заправского ковбоя, — вот уж спасибо. Ты торопишься?
Молодой жеребец, вдосталь наигравшийся за спиной своего хозяина, вдруг подскочил к нему и ткнулся мордой в плечо - мужчину повело, он едва сумел удержать равновесие от такой шалости.
Хочешь прокатиться? — потирая плечо, Морт ободряюще улыбнулся девушке, надеясь, что хотя бы эта лошадиная тема поможет ей справиться с какой-то странной, гипертрофированной неуверенностью, — возьми Сольху, она спокойная, и давай я провожу тебя до дороги. Заодно и она прогуляется, — перехватив удобней поводья, мужчина подкинул их на раскрытой ладони и качнул головой, мол, забирайся сюда, я помогу тебе забраться на лошадь. Здесь нечего бояться. Здесь все свои, — меня зовут Морт и эти двое - мои воспитанники. Управиться с обоими довольно непросто, но кто-нибудь из них точно обидится, если останется здесь. Ты умеешь сидеть в седле? Как тебя зовут?

+1

5

Чудесный денёк.
В воздухе витали густые ароматы сочных трав и полевых цветов, над которыми, жужжа, кружили сердобольный трудяги пчёлы, перелетая с одного бутона на другой. Ласковый ареал  золотистых солнечных лучей, пробиваясь сквозь лиственные кроны могучих деревьев, преломлялся, рассеивая по зелёному ковру луга ажурные тени, колышущиеся от мягких дуновений ветра, шелестящего в гибких ветвях. Бескрайняя лазурь небосвода, раскинувшаяся над головой, напоминала безмятежный океан, тронутый легкой белесой рябью пористых облаков, ленивой вереницей тянущихся к неуловимой перспективе горизонта. Мелодичный щебет пташек, облюбовавших покатую крышу конюшни, одухотворенно аккомпанировал радующему взор великолепию природы, уютно обступившему две человеческие фигуры, диссонирующие на фоне сказочного Эдема.
Вдыхая полной грудью дурманящею свежесть, ощущая терпкий запах янтарной смолы, доносящийся от бревенчатого сруба загона, Елена украдкой смаковала её мнимый привкус сладости на кончике языка, постепенно сливаясь воедино с окружающей гармонией. Расцветая самозабвенной улыбкой, она зачарованно глядела по сторонам, будто охватывая нежным взором фиалковых глаз каждый мельчайший эфемерный штрих, составляющий общею картину пленяющего воображение пейзажа. Ей хотелось вобрать в свою душу, как можно больше от этой идиллии, сохранить в памяти мимолетный шарм чувственного впечатления, дабы создать в переменчивом разуме надежный приют умиротворения, где можно было бы укрыться от тягостных переживаний, неизбежно сопутствующих тернистому жизненному пути. Объятая круговоротом ослепляющих эмоций, девушка отрекалась от череды неурядиц, что привели её сюда, полностью отдаваясь власти обволакивающей волны эстетического удовольствия, затапливающей царство мыслей каскадом приятных воспоминаний, образами всплывающих пред внутренним взором.
Невольно Смирнова возвращалась ко дням минувшего детства, что проводила в деревенских краях у горячо любимой бабушки; нетерпеливый цокот лошадиных копыт, тонкий фимиам прелого сена и медовых яблок, исходящий от лоснящихся шкур животных, напоминали об уроках верховой езды, что так полюбились ей когда-то. От ностальгии проснувшейся в трепещущем сердце, она залилась миловидным румянцем, ненароком создав вокруг себя ареал таинственной истомы. Настроение, колебавшееся прежде, нашло благодатную почву для простодушного счастья, игристыми переливами отражающегося в каждом незатейливом взмахе пышных ресниц.
«Никогда бы не подумала, что когда-нибудь стану так радоваться собственной некомпетентности. До чего же непредсказуема жизнь; вот ты идешь по пыльной дороге, терзаешь себя пугающими опасениями, боишься сбиться с единственного верного пути, а уже спустя пятнадцать минут ситуация кардинально меняется — рядом появляется кто-то диковинный, одним своим присутствием перекрывающий внутренний дискомфорт … Есть в этом нечто поэтичное.»
Учтиво прислушиваясь к доброжелательной речи приветливого незнакомца,  Елена изучающе осматривала вытатуированные рисунки на его руках, то и дело искоса озираясь на коней. Признаться, ей действительно чертовски хотелось тряхнуть стариной, вновь оказавшись верхом. И, когда мужчина небрежно озвучил долгожданный вопрос, она оживленно закивала головой, лишь чудом не взвизгнув от приступа безудержного восторга.
— Вы очень милы, сэр. Я с большим наслаждением принимаю Ваше предложение, сочтя за честь оседлать эту красавицу …  —  подойдя ближе к саврасой кобылице, девушка бережно коснулась вытянутой морды, ласково погладив ложбинку между её больших глаз. — Надеюсь, что ты тоже не будешь против такой непутёвой наездницы как я, чудесная Сольха.
Словно понимая всю суть сказанного к ней обращения, лошадь громко заржала, плавно поведя головой в сторону так, будто приглашая взобраться в седло. Встретив её заразительный энтузиазм бодрым смехом, Смирнова взглянула через плечо на Морта, желая удостоверится в том, что он действительно позволяет ей составить себе компанию на импровизированной прогулке.
— Раньше я занималась верховой ездой, но прошло уже года три с тех пор, как мне довелось в последний раз побывать на коне. — Перебравшись через загон, захваченная обожаемым делом, Елена напрочь забыла про свою робость, начав подтягивать путлища на стременах, подстраивая их под длинную своих коротких ножек.
— А Вы, простите за дотошность, профессиональный жокей? Просто Вы упомянули о том, что они двое Ваши воспитанники, вот мне и стало любопытно узнать чуточку больше. — Проверяя подпругу на устойчивость, она сознательного игнорировала вопрос о своём имени, стараясь избежать ненужного обмана. Сталкиваясь с подобной моральной дилеммой постоянно, девушка взяла за правило избегать знакомства с теми, кого по личному мнению считала мимолетными видениями в своей судьбе. Оценивая мужчину именно под данным углом, искренне пологая, что после сегодняшней встречи им больше не суждено ещё раз увидеться, Смирнова взвешенно решила сохранить апокрифический статус анонимности. Однако, продолжать уводить тему от достаточно обоснованного интереса мужчины к своей персоне, было сверх непочтительно, грубо и невежливо, особенно если учесть то, как дружелюбно он отнесся к её внезапному появлению в частных владениях.
Уверенно сжав в ладони поводья, девушка просунула носок ботинка в стремя, умело перекинув ногу через хребет лошади. Поудобнее устроившись в седле и вольно расправив плечи, она таинственно улыбнулась Морту, артистично продекламировав нетленные строки великого барда семнадцатого века — Уильяма Шекспира — в ответ на ожидаемое представление:
— Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет. — Кокетливо подмигнув ему, Елена чуть наклонила корпус вперед, не сильно дав Сольхе шенкелей. Кобыла начала плавное движение, подчиняясь молчаливому приказы наездницы. — Вы можете называть меня так, как сочтете нужным. Если наша встреча ограничится единичным столкновением, то не вижу никакого смысла забивать голову несущественными излишками информации. — Аккуратно прибрав выбившийся локон за ухо, она постаралась придать своей интонации непринужденный оттенок, чтобы данная фраза не прозвучала чрезмерно пафосно и цинично. Помолчав какое-то время, позволяя Морту обдумать её заявление, девушка вкрадчиво добавила: — Люди слишком переоценивают значимость имени, частенько забывая о том, что оно не более чем звук, призванный обусловить и конкретизировать … К тому же, его так легко подделать … В современном обществе можно скрыться под любой личиной, придумав себе броский псевдоним. Вам не кажется это нелепым?  — Пустившись в философские размышления о наболевшем, Смирнова и сама не заметила, как её тонкий голос налился твердостью, став звучать более решительно и серьёзно. Даже выражение лица, несколько мгновений назад казавшееся таким невинно детским, лишенным зрелой жесткости, стало оттеняться контрастом сухой задумчивости.  Зарождающееся беседа могла быть стать очень содержательной,  но девушка предпочла  зарубить её на корню, чтобы не докучать мужчине своим нынешним мировоззрением. Встряхнув головой, точно скидывая с лика  гипсовую маску, она вернула себе прошлый образ, выдвинув неожиданную идею на суд Морта:
— Может устроим товарищеское соревнование на интерес? Думаю, что лошадки хотят порезвится в волю, так может предоставим им возможность размять эластичные мышцы?

Отредактировано Elena Smirnova (2014-11-09 06:40:20)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » We gonna go far