В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Please say me "yes"


Please say me "yes"

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://i67.fastpic.ru/big/2014/0818/0d/94f38044babfd7f02329a6dbfe36bf0d.gif

Участники: Terra Kaas и Jared Gale.
Место: небольшое кафе. Дальше по обстоятельствам.
Время: полтора года в прошлое от настоящего времени
Время суток: день.
Погодные условия: жарко.
О флештайме: все просто. Нужно приехать на место встречи, оценить нового парня племянницы, высказать свое мнение и ехать дальше заниматься работой, и не отвлекаться больше на такие пустяки. Все просто.
Если бы было так просто, жизнь была бы не интересной...

Отредактировано Terra Kaas (2014-10-29 11:40:20)

0

2

внешний вид
- Нина, ты совсем ополоумела, куда ты меня притащила? – Терра стола в дверях так называемого клуба и не могла двинуться с места. Все было настолько роскошно, красиво, что даже искушенная женщина была в шоке от такой красоты. Но ведь не только это вгоняло в ступор и не давало сделать и шагу. В спину толкалась подруга и настырно пыталась протолкнуть женщину в середину зала, к их столику, который они заранее забронировали. Что-то здесь было совсем иным, не то, что в других клубах. Здесь не было пьяной молодежи, здесь не громыхала музыка. Здесь было…сладко. Терра словно внутренне чувствовалась какую-то тайну, сладость с привкусом острого перца. Она обвела глазами зал, и увидела, как люди рассаживаются по своим местам, облаченные в разные одежды, но у всех, как у одного на лицах маски. Впрочем, как и у нее самой…Терра непроизвольно потянулась к своей. Распущенные темные волосы. Подведенные глаза с пушистыми ресницами смотрели на всех сквозь узкую прорезь черной маски, которая отлично смотрелась на ее лице. Как бы она не хотела это признавать.
- Терра, пошли уже, сейчас все начнется, а мы пропустим. – Каас дернулась, возвращаясь в реальность и пошла к столику, опускаясь на мягкий стул, и откидываясь на спинку. Да. Обстановка заставляет напрячься, хотя, видимо только она ощущала себя неуютно в этом зале. Все остальные не метались взглядами, не рассматривали все, что попадет под руку. Нина тоже. Она напрямую смотрела на сцену. Она тут уже не в первый раз, вот уж точно…Но женщина не успела подумать об этом. Свет выключился, и зажглись небольшие лампадки, развешенные по всему залу, что придавали тонкое освещение. Было видно все, но в каком-то полумраке. Что я тут делаю…?Но когда на сцене стали появляться люди, Терра вжалась в стул и широко раскрытыми глазами смотрела на происходящее. Нет, она, конечно же, догадалась, что они пришли  не в то место, где монашки молятся за свою невинность, но такого она не ожидала. Тем более от подруги, которая уже как пять лет жила в браке и воспитывала двоих детей. Она метнула взгляд на Нину, но та даже не обращала внимание на удивление подруги. Она во все глаза смотрела на сцену и следила за всеми, то там появлялся. Еще немного и она просто начнет пускать слюни…Терра отвернулась, и наткнулась взглядом на девушку, которая спустилась со сцены и на четвереньках подошла к мужчине, который сидел недалеко, за соседним столиком. Она словно кошка подползла к нему и стала тереться о ноги. На шее красовался толстый кожаный ошейник с двумя тонкими металлическими кольцами по середине. мужчина наклонился к девушке, и Терра заметила в его руке такой же металлический поводок. Он протянул ладонь к кольцам, и щелкнул карабин. Он медленно поднимал руку, заставляя девушку поднимать голову вслед за ним....
- Господи, Нина, ты издеваешься? – Терра дернулась и соскочила со стула. Выбежала из зала, хватая ртом свежий воздух, снимая с лица маску. Которую она так и не выбросила…

Терра внимательно вглядывалась в отражение в зеркале, и довольно улыбалась. На какое-то мгновение она выскользнула из реальности, погружаясь в воспоминания, которые часто преследовали ее. Женщина не могла бороться с этим, да и, наверное, не хотела. Ей нравилось отключаться от реального мира, погружаться в воспоминания, какие бы они ни были. Конечно, она предпочитала не вспоминать о том, что больно било по сердцу, но и грустные воспоминания она не пыталась похоронить. Это было частью ее жизни и не стоит вычеркивать это. И сейчас,  стоя у зеркала, она вспоминала, как впервые попала в этот клуб, как впервые бежала оттуда,  как шестнадцати летняя девочка, устыдившись своих желаний. Тогда ей все это показалось мерзким? Женщина хмыкнула и отвернулась, дольна своим образом. Что ж…Это было тогда. В офисе было прохладно и вкусно пахло букетом роз, который недавно подарил ей один из постоянных клиентов за оказанную помощь в выборе обручального кольца. Терре нравилась ее работа. Она с головой окуналась в блеск драгоценных камней и с радостью помогала выбирать тем, кто терялся в таком роскошном магазине. Конечно, для этого у неё работали самые лучшие консультанты, но даже они не могли разобраться в драгоценностях лучше той, кто занимался этим,  начиная с шестнадцати лет. Женщина медленно вышла из своего кабинета и бросила взгляд на часы. Черт! Встреча. Я же обещала быть. Она скрипнула зубами, отмечая про себя, что напрочь забыла, что пообещала племяннице пообедать с ней и ее новым ухажером. Ну, ничего не сделаешь. Саманта – двоюродная сестра Терры была очень строга к дочке, особенно когда дело касалось парней, поэтому девочка предпочитала в свои 21 год советоваться с тетей, и сначала спрашивать ее мнения, а потом она уже готовила сестру к встрече с новым мачо. Каблучки постукивали по асфальту, пока Терра шла к машине. Шикарная малышка ждала ее около входа. Она быстро запрыгнула на водительское сидение и нажала педаль газа, направляясь к небольшому кафе, который располагался минутах в пяти езды от ее магазина.

...Но Терра вернулась. Через неделю она вернулась в тот клуб, откуда бежала сломя голову. Одна. Без подруг, без друзей и знакомых. На входе она остановилась, закрыв глаза и выравнивая дыхание, не понимая, почему она тут оказалась. Снова. Вернее понимала, но категорически не хотела признаваться самой себе. Наверное, сказать постороннему человеку, что ей хочется тут быть намного легче, чем признаться в этом себе. Годы одиночества, после потери мужа не прошли бесследно. Да, она загружала себя работой, она не думала о том, как ей не хватает чисто мужского внимания. Но…В один момент все взорвалось и стало трудно дышать от того чувства что появилось у Терры в душе и душило ее всю эту неделю. Направо вход в зал, налево – в раздевалку. Кем ты хочешь быть? Что выберешь Терра. Доминировать или подчиняться? Выдохнув и вдохнув два раза, Терра открыла дверь с левой стороны. Сегодня здесь было не много народу. Терра опустила голову, она смущалась, стыдилась себя и боялась встретиться взглядами с теми людьми, кто был здесь. Здесь было множество атрибутики, которые Терра принялась рассматривать. Она впервые сталкивалась с таким, и дыхание перехватывало так, что кружилась голова. Кто-то более уверено прошел мимо ее, выбирая, что приглянулось ему. Кто-то наблюдал за всем этим с осторожностью, в движениях читала неуверенность, прямо, как и у не самой. Она шла вдоль столиков, на котором были разложены разнообразные украшения. Для тела…В груди потеплело. Какая ирония судьбы. Ее бизнес украшает тела женщин и мужчин, и сейчас она смотрит на такое же, но уже с другим подтекстом. Она протянула руку к небольшому тонкому ошейнику, который лежал почти с краю. Тонкая и гладкая кожа отдавала теплом, внутренняя сторона, которая предназначалось прикасаться к коже чуть шершавая, но мягкая. Приятная по ощущениям. От нее не веет холодом, не пугает, а наоборот притягивает. Маленькое колечко по середине...Что я делаю, Господи…Не пытаясь думать о чем-то, Терра осторожно цепляет его на шею, застегивает так, что бы держался хорошо, но и не сдавливал горло. И выходит за всеми, туда, где ждет неизвестность…

Машина остановилась около небольшого кафе. Открытое помещение, небольшие столики и приятное обслуживание. Терра знала хорошо это место. Оно отлично подходит для неофициальных встреч и переговоров. Женщина отметила про себя, что только такое ассоциации вызывает у нее это место. Не встречи с мужчинами или подругами. А только работа. Она выдохнула и закрыла машину, положив ключи в сумочку. Подруги крутили пальцем у виска, говоря ей, что она ссохнется без мужчины, что так нельзя, что даже чисто физически ей необходим партнер, но…они многое  не знали. Даже самая близкая подруга не знала, что у Терры уже есть мужчина. Она легко отворила дверь, колокольчик оповестил всех, что появился новый посетитель. Она обвела зал взглядом и увидела племянницу, которая сидела с мужчиной. Она помахала тете рукой, так как сидела лицом к ней и сразу же заметила вошедшую. Терра улыбнулась и ускорила шаг. Она привыкла быть оценщиком, хотя сказать, что она была мягче Саманты,  нельзя. Просто она умела трезво оценить и высказать не так грубо свое мнение юной девушке. Подходя к столику, Терра уловила странное волнение, которое разливалось по телу. Милана подскочила на ноги, чувствовалось, как она волнуется, коротко обняла тетю и улыбнулась.
- Я опоздала, прошу извинить меня. Работа поглотила с головой все мои мысли. – Терра извинилась, а племянница улыбнулась еще шире.
- Ничего странного тетя, мы все понимаем.  – Она выдохнула, и в ее глазах Терра прочитала мольбу не быть строгой. Бедная, мать совсем ее зашугала.Тетя, это Джаред. Джаред, это моя тетя – Терра Каас.
Женщина повернулась на движение. Парень предусмотрительно встал из-за своего места. Что бы увидеть его лицо ей пришлось поднять голову. Высокий, отлично сложен. Она скользнула взглядом по лицу, остановилась на глазах. Синие, как небо. Небольшие морщинки в уголках глаз, когда улыбается. Что он сейчас и делает. Он старше Миланы и намного. Мелькнуло в голове, что не особо приятно отразилось на выборе племяннице. Все же женщина предпочитала думать, что ее девочка встречается с ровесником, ну или не немного старше себя парнем. А перед ней стоял настоящий мужчина. Состоявшийся. Уверенный в себе. Даже слишком. Он так же внимательно смотрел на нее,  и в какой-то момент Терре показалось, что она знает этот взгляд. Ощущением настолько сильно прошило внутри, что она опустила голову и наткнулась на руку, которую он протягивал, чтобы поздороваться….Не может быть…Терра выдохнула и вскинула на него свои зеленые глаза.

В тот вечер она познакомилась с ним. В первый вечер своего прибывая в клубе, она подошла к мужчине, который больше ее от себя не отпустил. Так получилось, что они приходили туда одновременно. Она была там, он был в зале. Она всегда шла к нему, узнавала его и через маску. Просто по запаху, по движениям, по тому, как он сидит на стуле, как протягивает к ней руку. Она всегда шла к нему, а он не давал другим перехватить свою девочку другим. Они всегда были вместе. Он касался ее волос, ее шеи, ее плеч. Они всегда уходили в отдельную комнату, чтобы лишние глаза не видели их. Здесь сходилось все. Он собственник, который не хочет делиться своим ни с кем, даже зрительным. Она просто хотела быть с ним. Наедине. Что бы ни одна живая душа не видела того, что вспыхивает между ними. Тихий шепот, сдавленные стоны и касания его губ, и рук. Она не знает о нем ничего. Даже имени. Она знает лишь,  как он пахнет, как трогает ее, как обладает. И одно это сводит с ума. Ошейник жжет кожу приятным огнем, когда он натягивает поводок, заставляя приблизиться к его лицу. Она знает как он дышит. Она не знает про него ничего, но она знает о нем больше чем кто либо.

Терра молчала долгих несколько минут, приходя в себя, убеждая в том, что это просто совпадение. Взяв себя в руки, она подняла голову, вновь улыбаясь, и крепко сжимая мужскую руку. Сильная хватка, даже слишком для женщины. Но положение обязывает быть твердой и уверенной в себе и во всем.
- Приятно познакомиться, Джаред. Милана много о вас рассказывала. – Официальный тон. Терра поморщилась, чувствуя, что племяннице это не нравится. А она не хочет обижать девочку своей деловитостью. Она медленно убирает руку и выдыхает. Да что же это со мной… Она садится третей за стол, вместе со всеми, и смотрит сначала на Милану, потом мельком на Джареда. – Ну, дети мои, что вы мне расскажете?Дети. Ну да…Он не многим младше меня. Где же она таких находит-то…

- Ты теперь только моя. Ничья больше. Только моя. Моя собственность. И я буду ждать тебя завтра. Не опаздывай.

Отредактировано Terra Kaas (2014-08-19 10:27:39)

+1

3

Знакомство с родителями – это всегда непросто. Один из важнейших этапов и логический переход на совершенно новый уровень отношений любой пары. Если вы пара, конечно.
У Джареда было достаточно оснований считать Милану Каас своей девушкой. Во-первых, они встречались уже четыре с половиной месяца и замечательно проводили время. Несмотря на довольно существенную разницу в возрасте, Милана была серьезной, целеустремленной девушкой и имела четкую жизненную позицию, суть которой сводилась к следующему: вы можете достичь всего, только если по-настоящему захотите этого. Такой взгляд отнюдь не подразумевал ослиное упрямство или привычку вышагивать по чужим головам, вовсе нет. Милана не являлась карьеристкой в известном смысле слова, в ней играл азарт первооткрывателя, исследователя и покорителя заоблачных вершин. Она могла бы добиться успеха в любой области, но выбрала мир искусства, а именно – живопись. Милана работала в художественной галерее Бартона, занималась организацией выставок, и нередко появлялась на различных аукционах, приобретая предметы искусства для владельца галереи. Здесь её энергичность и умение выстроить диалог с потенциальным клиентом попадали в благодатное русло.
И с Джаредом они познакомились на одной из организованных ею выставок. Хотя Гейл был небольшим любителем искусства и мало интересовался живописью, особенно современными направлениями, он провел полтора часа, разглядывая полотна неизвестных ему молодых художников. Причиной тому стала улыбчивая девушка-галерист, которая ненавязчивым вниманием и остроумными замечаниями по поводу картины, перед которой они оба стояли, сумела вызвать интерес к предмету разговора. А заодно и к своей персоне. Так что Джаред, планировавший вначале уехать спустя пятнадцать минут после того, как переступил порог галереи, захотел остаться и нисколько об этом не пожалел. После окончания выставки он предложил своей новой знакомой выпить кофе, и мисс Каас неожиданно согласилась. Неожиданно, потому что их общение могло заинтересовать девушку лишь с профессиональной точки зрения, Джаред это понимал, но Милана ему действительно понравилась. Его добровольный целибат несколько затянулся, а задушевные разговоры, которые заводили с ним друзья, начали порядком раздражать.
Джареду нравились девушки. После Саванны он пообещал себе отказаться от тайной стороны своей жизни и попытаться быть как все. Некоторое время ему это даже удавалось: он отправил в мусорное ведро большую часть своей коллекции девайсов, оставив только некоторые из них. В основном, это были предметы, которые они покупали вместе с Келли. Они были дороги ему как память и поэтому убраны в ящик в шкафу и заперты на ключ. На своем персональном компьютере  Джаред удалил все ссылки, ведущие на тематические сайты, стер все контакты, сжег визитки клубов. Он хотел начать новую жизнь, посещать только ванильные клубы… и, подумав так, тут же себя одернул: с этой самой минуты для него не существует никаких разделений. Все будет обычным, таким, как у большинства.
Его знакомство с Миланой Каас и предложение выпить вместе кофе стало первым шагом на пути к нормальной жизни.
Милана его очаровала; с ней было легко разговаривать и молчать, и возникающие паузы не казались тяжелыми или неловкими. Гейл ей понравился – он это видел, да она и не старалась скрывать свои эмоции. Она не навязывалась, не спешила, давая ему время всё обдумать и решить.
Джареду осточертело сублимировать свои желания в работу, и он решил попробовать - снова. В конце концов, секс – это тоже своего рода тест.
Секс был классным. Он был просто отличным для разового перепиха и действительно хорош для того, чтобы заниматься им регулярно.
И это второй пункт, благодаря которому Джаред считал, что они с Миланой пара.
По-видимому, она думала так же, и три дня назад поинтересовалась, не хочет ли он познакомиться с её тетей. Об этой женщине Джаред слышал и раньше – Терра Каас была знаменитостью Сакраменто, хотя одно время журналы пестрили снимками, запечатлевшими Железную Терру в неприглядном виде, а папарацци захлебывались от восторга, обсуждая очередную выходку светской львицы. После гибели мужа в авиакатастрофе, женщина пустилась во все тяжкие и крепко подружилась с алкоголем и транквилизаторами, за короткий срок превратившись из успешной владелицы сети ювелирных магазинов в несчастную, сломленную горем, одинокую женщину. И хотя Джаред не следил за светскими новостями, со слов подруги ему было известно, что Терра справилась с зависимостью и вернулась в бизнес. Они с Миланой были очень близки, девушка считала Терру второй матерью и не раз говорила об этом любовнику. Желая познакомить их, Милана дала понять, насколько важны для нее отношения с Гейлом. Следующим шагом должно было стать знакомство с родителями, а это, согласитесь, уже серьезно. 
Глядя в светлые, полные беспокойства глаза любимой девушки, Джаред заверил её, что будет очень рад познакомиться с её тетей и предложил сделать это во время ланча, который они обычно проводили вместе в ресторанчике неподалеку от университета. Милана заулыбалась и пообещала всё подготовить. Джареду должно было стать легче после этих слов, но никакой радости от предстоящего знакомства с потенциальной будущей родственницей (мысленно он уже видел Милану своей женой) мужчина не ощутил. Наоборот, он испытывал беспокойство и царапающее чувство тревоги в районе солнечного сплетения.
Дело в том, что у Джареда имелся секрет. Маленькая грязная тайна, которую он тщательно прятал от чужих глаз и ушей. Каждое утро он просыпался и обещал себе покончить с этим, но наступал вечер, и он опять ехал туда, где ждала она.
Она всегда была там, и медленно, как будто танцуя, спускалась с высокой круглой сцены в зал, останавливалась возле его стола и садилась рядом на колени. У нее это получалось так естественно и грациозно - ни одного лишнего движения, только тяжелое, быстрое дыхание, волновавшее почти обнаженную грудь, выдавало её тревогу. Он смотрел на нее, любуясь длинной плавной линией шеи, которую перехватывал широкий кожаный ошейник с металлическим кольцом, и сжимал в руках поводок. Мгновения страха и ожидания, перекрестье взглядов и напряжение, искрами проскакивающее между двумя незнакомцами.
Он не знал кто она, ничего, даже имени. Для него она была деткой, сучкой и шлюхой. И еще десятки прозвищ, которые он придумывал за то время, что они проводили в комнате наверху.
И она не знала о нем ничего. Таковы правила клуба. Это игра, в которую они оба стали играть около месяца назад. Всему виной дурная кровь у него в жилах, это какое-то проклятье, не иначе. В противном случае, почему его так тянет сюда, к ней – такой отзывчивой и послушной, одновременно невинной и глубоко порочной? Нетерпеливой, ненасытной, жадной…
Она никогда не отказывала, но и он не мог отказаться от нее.
Друзья встретили известие о его романе с Миланой скептически.
- Чувак, - сказал ему Эндрю Крауч, выражая общее мнение, - это просто смешно.
Они с Эндрю были знакомы еще со старшей школы,  он поддерживал Джареда после истории с Саванной и мог позволить себе не церемониться.
- Ты себя наказываешь непонятно за что, - продолжал Крауч, срывая с носа «битловские» очки, как он обычно делал, когда нервничал. – Никто не виноват в том, что случилось, Джей, никто. И это, черт возьми, не повод спускать свои желания в унитаз только потому, что кому-то они могут показаться не совсем нормальными. Ты не псих, не маньяк, ты абсолютно нор-ма-лен, Джаред!
Джаред знал одно: со всем этим надо срочно что-то делать. И чем раньше, тем лучше. Он решил не ездить сегодня в клуб, а отправиться после ланча в университетскую библиотеку.
Натягивая тонкую водолазку, он кинул взгляд на часы. У него оставалось примерно двадцать минут, так что стоило поторопиться. Он похлопал себя по карманам, нащупывая ключи от мотоцикла и, обнаружив искомое, выскочил из квартиры.
Когда он вошел в кафе, то заметил сидевшую за столиком у окна Милану. Она выглядела совсем юной и какой-то… воздушной в коротком розовом платье с белым принтом и небрежно заколотыми наверх волосами.
- Я не опоздал? – спросил Джаред, целуя девушку в щеку и усаживаясь рядом.
- Нет, я сама только пришла, - ответила та, улыбаясь.
Гейл отзеркалил улыбку и повернулся к возникшему возле них официанту. Милана спросила себе мятного чаю со льдом, а её спутник – воду без газа.
- Волнуешься? - спросил он через несколько минут, глядя, как она выводит пальцем узоры на стенках стакана.
Милана отозвалась только спустя долгое мгновение.
- Я люблю тетю, - сказала она, не поднимая глаз, - но тебя я люблю больше.
Джаред оцепенел. Ощущение было таким, словно ему только что дали локтем поддых.
Это первый раз, когда они заговорили о любви.
Вдруг Милана встрепенулась, отодвинула стул и бросилась навстречу женщине, только что вошедшей в кафе. Это  дало возможность Гейлу прийти в себя и подняться на ноги, глядя на идущих к нему женщин.
Без сомнения, это она. Терра Каас, железная леди ювелирного бизнеса.
Она вошла так решительно и по-деловому, и весь её вид говорил, что она не привыкла терять попусту ни минуты. Время таких людей, как она стоит очень дорого, а внимание еще дороже.
Он почувствовал на себе оценивающий взгляд и, дождавшись, когда Милана представит их друг другу, протянул для приветствия руку. А про себя порадовался, что надел водолазку, скрыв от посторонних взглядов татуировку на внутренней стороне запястья. Терра села напротив, и по её лицу было видно, что она удивлена выбором племянницы. А Милана взяла бойфренда за руку и переплела их пальцы, с улыбкой глядя на женщину.
- Уверяю вас, что, по меньшей мере, половина из этого – неправда, - ответил Гейл, чуть улыбаясь.
- Эй! – Милана рассмеялась и шутливо пихнула его локтем в бок. –  Между прочим, я говорила о тебе только хорошее!
- Тем более, не стоит этому верить.
Подошел официант и положил перед Террой меню.
- Хочешь сказать, что ты плохой?
- Ужасный, - Джаред кивнул. – Но твоей тете это неинтересно, я думаю.
Он посмотрел  на сидящую перед ним женщину и почувствовал уже знакомое беспокойство, встретившись с ней взглядом. Эти глаза держали крепко, не отпускали, затягивали в зеленый омут.
- Милана ничего не рассказывает мне о родителях. Держит меня в неведении, собирает группу поддержки… - снова улыбка, на этот раз ледяная. – Может быть, вы мне расскажете, чего стоит ждать от этой встречи?

Отредактировано Jared Gale (2014-08-24 19:37:25)

+1

4

И все-таки, каким бы сложным ни был выбор между сердцем и разумом, я всегда выбирала сердце.
Я всегда выбирала тебя.

Прошло четыре года после гибели Макса. Страшное и жестокое стечение обстоятельств, которое оставило Терру без мужа, а Константина без любимого отца. Хотя сказать что любимый сложно. Мальчику тогда было всего полтора года…Она вырастет и будет помнить его только по рассказам матери, не более. Но Терра уже сейчас знала, что пацану будет очень не хватать мужского плеча и влияния. Она сильная, хваткая, порой жестокая, как и ее сестра Саманта. Но для мальчика нужен отец. Какой же жесткой не была мать, она не сможет направить парня в нужное русло, и стукнуть кулаком по столу, когда нужно. Нужен авторитет, и авторитет не среди людей на улице, как она, а авторитет для своего сына. По крайней мере, она постарается заменить Тину и отца. Замуж она выходить снова не собиралась…Хотя, нет, скорее она не думала об этом. Она не относилась к тем женщинам, что бегут за мужскими штанами лишь бы выскочить замуж, иметь какую-то финансовую уверенность в завтрашнем дне. Нет, она самодостаточна и все, что касается денег, она может дать себе и своему сыну сама. Но и ради Тина она торопиться не собиралась. Лучше пусть он вырастит так, чем попадется ублюдок, который воспитает из ребенка чудовище.  Так что лучшей одной…Но, какой бы она не была «железной леди», какой бы сильной не была женщина, в глубине душе она остается женщиной. И этим все сказано. Она разучилась плакать после долго скорби по мужу. Просто разучилась…Но по ночам она долго не может уснуть, лежа в своей через чур большой кровати для одного человека. Обнимает совсем по-детски подушку,  и смотрит в темноту,  думая о том, что могло быть. Как могла повернуться жизнь, если бы судьба не отняла у нее мужа. Долгий, безумный и самый сложный год в ее жизни на таблетках и спиртном. Потом такой же долгий год реабилитации, что бы встать на ноги, что бы суметь поднять голову, открыть глаза и бороться за право снова жить на этой земле, рвать зубами,  отгрызать заново свое влияние и значимость, которые она сама же затоптала в грязи слухов. Что ж, она добилась своего. Газеты пестрили заголовками, что Терра Каас смогла придти в себя, вырвать свой бизнес из банкротства и снова встать на ноги. Все ликовали и аплодировали, но никто, никто не знал, что значит для самой Терры все это. Каких сил ей стоило это, и как сильно она очерствила свою и без того твердую душу. Но она смогла, она справилась…
У Терры много поклонников, много тех, кто восхищается ею. Много тех, кто настойчиво пытается заполучить ее расположение совершенно глупыми, а порой и опасными поступками, а есть и те, кто просто в благодарность за помощь присылают цветы. Нина каждый раз ругала подругу за то, что она не обращает внимания на все это. Бесполезно, Терра не видела никого. Она любила только одного мужчину в своей жизни – сына. И на данный момент ей никто не нужен был. Почти никто…
....Он не пытался засыпать ее цветами и комплиментами. Наоборот, он был достаточно скуп на нежности. Но в каждом его слове, сказанном в полутьме их комнаты читалась такая власть и страсть, что она порой не могла и продохнуть от нахлынувшего чувства желания быть с этим мужчиной всегда.  Проникало в сердце, впивалось шипами и не отпускало еще долго. До следующей встречи. И каждый раз снова и снова она утопала в их отношениях. А как их назвать? Они даже имен друг друга не знают. Не знают ничего. Она не знает, куда направляется он выходя из клуба. Есть у него семь. Жена, любимая девушка? Ничего. Она закрывала глаза, она наслаждалась близостью с ним здесь и сейчас. И ее не покидало умещение, что она ближе ему чем кто бы то ни был, что она знает то, что никто о нем не знает. В этом они были едины. Ведь и он не знал, что она Терра Каас. И никто не знает, как она проводит ночи вне дома. Они друг у друга есть. Они хранят их самый главный секрет, и никто не пытался узнать больше. Они ни разу не пытались заглянуть под маски, они ни разу не пытались завести разговор о той жизни. Для них есть сейчас и здесь, и плевать на все остальное. Они настолько изучили друг друга,  не видя лица, что узнали бы друг друга по телам. По изгибам, по шрамам, по татуировкам. Еще одно единение. У нее и у него были татуировки. У него на запястье. Она хорошо рассмотрела ее, прижимаясь к ней губами. А он хорошо изучил каждый рисунок на ее теле, блуждая по нему руками. Они всегда выходили через разные двери, они никогда не сталкивались вне клуба, но каждый раз Терра думала о том, что просто не сможет жить без…без него. А он чувствовал это и всегда ждал ее в зале....
   Из задумчивости Терру вывел подошедший официант. Он положил меню перед ней на стол, и от неожиданности Терра дрогнула, теряя на какое-то время контроль. Она перевела глаза на меню, потом на сидящих с ней, а потом уже на весь зал. Народа было немного, но те, то был здесь,  посматривали на нее. Она стиснул зубы и отвернулась. Она не была звездой, актрисой или певицей, но люди знали ее и с любопытством смотрели, когда она где-то появлялась. Она один раз оступилась,  и теперь каждый будет ждать такого же позора от зависимой женщины…
- Уверяю вас, что, по меньшей мере, половина из этого – неправда.
Голос. Терра дернулась и слишком резко повернула голову в сторону говорящего. Джаред держался стойко, достойно. Голос спокойный, ровный с ноткой улыбки, которая обязывает быть при знакомстве с родственниками своей девушки. Он действительно умел вести себя, действительно…Она взглядом впилась ему в лицо, на мгновение замирая, утопая в его взгляде, который был обращен к ней. Она некоторое мгновение не могла отвести глаз, просто как кролик перед змеей, и от этого стало жутко. Она знала этот взгляд, черт возьми, знала. Тело затрясло, и она еще раз бросила взгляд на его руки. Сейчас одна была в объятиях тонких пальчиков ее племянницы, и от чего-то стало холодно внутри. Татуировка…Но запястье и все что выше ладоней было затянуто в тонкую ткань водолазки. Женщина выдохнула и прикрыла глаза, пользуясь моментом, когда на нее никто не смотрел. Племянница и ее ухажер спорили на тему, кто плохой, а кто не очень. Терра наконец-то смогла собраться с мыслями.
- Да вот как раз таки это тете и интересно… - Она повернулась к официанту, переключая внимание и делая быстро заказ, что бы заодно прочистить резко пересохшее горло. – Кофе и пару капель коньяка.  И заварите покрепче, будьте добры – Терра хлопнула меню и протянула его официанту. Тот как-то странно посмотрел на нее, но заказ принял. Да, Терра не престала выпивать после больницы, но она научилась держать все под контролем. Она снова повернулась к парочке и улыбнулась. – Ну, так вот, мне очень даже интересно, что же такого ужасного прячется в вас, тем более, если вы столь близки с моей девочкой. – Они снова соприкоснулись взглядами,  и что-то мелькнуло, еле уловимое, но Терра ощутила это.
- Тетя…-  Милана нервно хихикнула, пытаясь хоть как-то загладить тон женщины. Девочка не понимала. Она была не столь опытна, что бы проследить волнение в своей тете. Она принимала волнение, которое бушевало в сердце женщины за высокомерный и холодный официальный тон. Ей казалось, что уже сейчас Терра не одобряет ее жениха, и просил интонацией быть чуточку мягче. Но Терра не могла сдерживаться, все было слишком…слишком неправильно. И жесткая женщина впервые за столько времени не знала, что делать дальше. Его голос стучал в висках…И это было слишком. Терра поморщилась, но обращенный к ней вопрос заставил собраться и выдохнуть.  Она действительно не хотела подставлять Милану она не хотела, что бы девочка потом выслушивала недовольство от поведения ее тети. И она действительно не хотела выражать свой негатив по отношению к Джареду. Он достойный мужчина и ведет себя достойно. Поэтому она выдохнула и улыбнулась, приходя окончательно в себя. Что ни говори, это она умеет делать, когда нужно.
- Ничего удивительного. Моя сестра настолько держит ее в ежовых рукавицах, что я порой жалею девочку. – Терра хмыкнула, ощутив,  как Милана пнула ее ногой под столом. Хочет казаться независимой и взрослой? Девочка моя, тогда нужно не бояться знакомить своего мужчину сразу с матерью, а не со мной. Она посмотрела на племянницу, давая понять, что сама разберется, что говорить, а что нет. Она не настолько  бестактная как Саманта, что бы в лицо и грубо сказать, если кто-то ей не нравится. Тем более Джаред не вызывал у нее негатива. Только легкую тревогу по поводу возраста, да и чего-то еще… - Саманта очень жесткая и высокомерная. Винить ее в этом не стоит,  мать строго воспитывала одна своих дочек. Вот и получилось. Я менее в этом плане строгая, поэтому Милана предпочитает советоваться сначала со мной, потом уже с матерью….Чего ждать? – Терра выдохнула. Становилось жарко, и она потянулась снять с себя пиджак, но что-то ее остановило. Руки и спина останется голой, а там татуировки…Не стоит их сразу же показывать. Терра ухитрялась прятать их даже от прессы. Подошел официант и поставил перед ней чашку кофе. Приятно запахло смесью коньяка и зерен. Она вдохнула любимый запах, успокаиваясь окончательно. – Сразу могу сказать, нежностей не ждите, это точно. Я уважительно отношусь ко всем, а вот Саманта будет в бешенстве, когда узнает какая разница между вами. – Терра улыбнулась и посмотрела сначала на Милану, потом на Джареда, давая понять, что она серьезна, но в то же время сама не принимает это особо во внимание. На мгновение она даже порадовалась, что Милана встречается со взрослым человеком, по крайней мере он понимает ответственностью которую несет за молоденькую девочку. Но вот как это донести до разума Саманты, это другой вопрос.
- Тетя…Ну он не намного меня старше… - Милана как обычно попыталась соврать, а Терра этого не любила.
- Детка, мне тридцать два года и я многое повидала. И поверь, я научилась видеть возраст людей с огрехом не более на два три года, так что не пытайся меня обмануть.
- Ну… - Милана насупилась, и Терра положила ладонь на ее вторую руку.
- Солнышко, я не пытаюсь никак обидеть вас или показать свое недовольство. Я действительно рада тому, что вам хорошо вместе, но Джаред спросил чего ему ждать, и  зная твою мать, я отвечаю вполне честно. Лучше быть готовым, ведь так? – Она повернулась к мужчине, и тот  кивнул. Хорошо. Она бы не хотела производить впечатление надменной дамочки. На какое-то мгновение ей захотелось стать простой женщиной, которую можно судить по поведению, а не по тому шаблону, что вылепил из нее бизнес и работа. – А на самом деле Саманта хорошая женщина и любящая мать, просто она через чур строга со своими дочерьми, и наверное из-за чрезмерной любви к ним считает, что знает что лучше для них лучше чем они сами. – Она пожала плечами. – Отец мягкий человек. С ним можно найти общий язык сразу же. Так что…- Она повернулась к нему лицом и снова осмелилась заглянуть в глаза. – Стоит готовиться к встрече с матерью. Я тону…Господи…Что же это такое… - Она перевела взгляд в окно и увидела мощный мотоцикл, припаркованный рядом с кафе.  – А вы? Могу я поинтересоваться,  чем зарабатываете на жизнь? Чем увлекаетесь? И как проводите время с Миланой? – Терра улыбнулась племяннице, давая понять той, что все хорошо. По крайней мере тетя довольна этой беседой. Осталось только унять эту мелкую дрожь в руках и все будет замечательно…

Отредактировано Terra Kaas (2014-08-25 16:46:32)

+1

5

Ситуация напоминала игру в шахматы, а непринужденная на первый взгляд беседа только казалась таковой. Всякое сказанное между ними слово было тщательно отобрано и взвешено и решало судьбу всех троих. Гостья выглядела напряженной, и нервозность, которую она тщетно старалась скрыть, невольно сообщалась остальным. Милана улыбалась, пытаясь перевести всё в шутку, но Джаред видел, что она расстроена реакцией тёти, и ободряюще сжал её руку.
- Ничего такого, из-за чего стоило бы беспокоиться. Во время учебы в старшей школе мы с друзьями притащили корову в кабинет директора. Мистер Буллок счел шутку неудачной, и после этого мы две недели подметали школьный двор.
Он перехватил испытующий взгляд Терры и сдержанно улыбнулся.
Принесли напитки, и спутница Джареда воспользовалась возникшей паузой, чтобы заглянуть в телефон. Пока она рылась в сумочке, Гейл исподволь наблюдал за женщиной напротив. Та выглядела утомленной, и только неброский, естественных тонов макияж помогал скрыть нездоровую бледность кожи и тени вокруг глаз. Джаред заметил движение, которое она сделала плечами, когда официант поставил перед ней кофе, как будто намеревалась снять пиджак и в последнюю секунду передумала. В этом не было ничего странного: в помещении работал кондиционер, а женщины, как известно, стараются избегать сквозняков.
И не боятся смешивать коньяк и кофе, хотя оба этих напитка достаточно хороши по отдельности. Подобное сочетание вряд ли можно назвать удачным: мощный кофейный аромат не позволяет в полной мере насладиться великолепным коньячным букетом. Если, конечно, речь идет о действительно качественном напитке. И не обладая сногсшибательным вкусом, такая смесь гарантирует разве что сногсшибательный эффект. Поэтому, если верить французам (а именно во Франции зародилась традиция пить кофе с коньяком), правильный рецепт всего один - не смешивать.
Впрочем, ему не было никакого дела до вкусов Терры Каас, о чем бы ни шла речь.
Перед тем как ответить на его вопрос, гостья ненадолго задумалась, держа в руках чашку. Она говорила недолго, перемежая слова улыбками, очевидно, надеясь сгладить не слишком приятное впечатление после первых минут знакомства. Это было явной уступкой вконец расстроенной племяннице, чего Джаред не мог не оценить. Он видел, как осветилось лицо собеседницы, когда речь зашла о матери Миланы, и улыбнулся, чувствуя, насколько близки эти двое. Очевидно, между Террой и Самантой существовала крепкая связь, позволявшая сёстрам сохранять глубокую привязанность и дружеские отношения на протяжении многих лет, несмотря на события в их жизни. Выслушав Терру, Джаред понял, почему подруга хотела сначала познакомить его с тёткой. Она всерьез опасалась диктаторских замашек матери и давала бойфренду шанс взглянуть на её семью с безопасного расстояния. И очень надеялась, что Гейл не побоится заглянуть дальше порога.
Джаред был благодарен Терре за откровенность – вряд ли для нее это было легко. Его самого нисколько не беспокоила существенная разница в возрасте между ним и Миланой, но он догадывался, что для её родителей это может оказаться неприятным сюрпризом. Особенно, если они, как Терра, продолжают относиться к ней, как к маленькой девочке, которая нуждается в постоянной опеке старших. В разговоре она несколько раз намекала на юность племянницы, вызывая у той законное раздражение и почти детскую обиду. Резкие слова уже готовы были сорваться у девушки с языка, и Джаред был признателен Терре за брошенный ему мяч.
- Спасибо, что предупредили. Теперь у меня есть время подготовиться.
Он взглянул на нахмуренную девушку и, наклонившись к ней, коснулся губами виска.
- Перестань, детка. Твоя тётя всё сделала правильно. В конце концов, я сам её спросил, верно? Не переживай.
Со своей стороны, Терра мягко взяла племянницу за руку, переплетая их пальцы, и несильно сжала. Успокоившись, Милана склонила голову бойфренду на плечо и улыбнулась, когда женщина обратилась с вопросом к Джареду. Она догадывалась, что его ответ поразит тётушку больше, чем сообщение о годах разницы между ними.
- Я преподаю литературу в университете, - сказал Гейл с улыбкой, обнимая сидящую рядом девушку. - Немного занимаюсь музыкой
- Джаред играет на гитаре, тётя, - сообщила Милана и потерлась носом о шею Гейла.
- Очень редко и не особенно хорошо. У нас с друзьями группа и иногда мы выступаем в клубах.
- Его друг работал роуди у Бон Джови, представляешь? – Милана снова влезла в разговор, и Джаред насмешливо покачал головой.
- Это было так давно, детка, но Эндрю всё еще не любит об этом вспоминать.
Он заметил взгляд, который Терра Каас бросила на припаркованный возле кафе байк, и подумал, что не стоит сообщать ей о своем увлечении мотогонками. Она и так чересчур беспокоится за племянницу и близко к сердцу приняла её новый роман.
- Милана много времени уделяет моему образованию, вы можете ею гордиться.
Джаред говорил спокойно, но тем тоном легкой насмешки, который позволяет обнаружить подводные камни в отношениях.
Всё верно, Милана не упускала случая посетить художественную галерею или аукцион вместе с Джаредом, хотя тот по-прежнему интересовался только классической и современной рок-музыкой, и он оставался равнодушен к живописи. Поначалу он не видел большой проблемы в том, чтобы провести пятничный вечер не на сцене какого-нибудь захудалого клуба, а рассматривая полотна фламандских живописцев семнадцатого века. Однако со временем вопрос о совместном проведении досуга приобрел остроту и стал причиной нескольких мелких, но довольно неприятных ссор.
- К сожалению, я плохой ученик, - добавил Джаред через минуту, откидываясь на спинку стула, - но она не теряет надежды.
Терра улыбнулась, и в этой улыбке ему почудилось гораздо больше понимания, чем он мог ожидать. Вспомнив о времени, Гейл посмотрел на часы.
- Прошу меня извинить, но мне пора возвращаться. Спасибо за ланч… Терра, рад был познакомиться с вами.
Милана поднялась было следом, но он жестом усадил её обратно, пообещав позвонить вечером. Прощание вышло скомканным и коротким и больше смахивало на бегство. Откровенно говоря, Джаред был рад закончить разговор и поскорее оказаться на улице. До начала занятий оставалось примерно сорок минут, а на мотоцикле до университета добираться от силы минут пятнадцать, но ему требовалось время, чтобы привести в порядок мысли.

Как обычно, когда он оказывался в стенах родного университета, личные проблемы и тревоги уходили на задний план, возвращая Гейлу спокойствие и уверенность в себе. Он поднялся по широкой мраморной лестнице на третий этаж, минуя аудитории и библиотеку. В кабинете он обнаружил своего личного ассистента из числа студентов, которая при его появлении оторвалась от своего занятия (она вносила названия научных журналов в каталог) и сообщила, что заседание кафедры, назначенное на половину четвертого, решено перенести на послезавтра. Это было тем более досадно, что не оставляло Гейлу повода подольше задержаться в университете. Он поблагодарил Вайолетт и открыл ноутбук, намереваясь еще раз пройтись по основным  тезисам сегодняшней лекции.
Гул за дверью кабинета постепенно нарастал; студенты покидали аудитории и шумными потоками устремлялись по коридорам университета. Джаред любил эту атмосферу веселья и драйва, царившую в стенах Калифорнийского университета,  и даже спустя время преподавание не превращалось для него в прогулку по идеальной дороге, скорее напоминая гонки по горному серпантину. Всякий раз, поднимаясь на кафедру, он испытывал прилив вдохновения, и радовался, когда его слова встречали живой отклик у студентов.
После окончания лекции на выходе из аудитории Джареда задержала одна из слушательниц, Джинджер Рикардс, способная и на редкость любознательная девушка, из числа студентов, которые стремятся успевать всегда и во всем. И в отличие от многих, у нее это действительно получалось. Как-то раз Гейл даже поинтересовался в шутку, не прячет ли она в рюкзаке маховик времени. Джинджер задорно рассмеялась и убежала, а на следующий день ассистент передала профессору конверт, в котором лежали песочные часы с цепочкой.
Обсудив с ней список литературы для будущего эссе, Гейл тепло попрощался с девушкой, договорившись, что она отправит ему черновой вариант по электронной почте.
В библиотеке была привычно тихо и пустынно, и только несколько студентов повернули головы, когда мужчина прошел мимо них, направляясь к дальним стеллажам. Он не искал что-то конкретное, пробегая глазами названия на корешках. Взгляд остановился на «Комментариях Пика к Библии», и Джаред поднял руку, доставая книгу с полки. Открыл наугад и прочел несколько страниц. Телефон в кармане предупреждающе завибрировал, напоминая о времени.
Профессор Гейл вздохнул и вернул книгу на место.

Когда он вышел из университета, уже стемнело. Весь город стоял, и он успел пожалеть, что не оставил мотоцикл на парковке – не потерял бы больше часа, скучая в бесконечной пробке.
Джаред смог попасть в клуб только в половине десятого и, спешно переодевшись, направился в зал. Её пока не было. Гейл понял это сразу, как только бросил взгляд на высокую круглую сцену, на которую медленно поднимались сабы в бархатных масках, и ощутил нечто сродни разочарованию. Разумеется, Джаред опоздал, а она не стала ждать и ушла с другим. Отмахнувшись от подлетевшего официанта, он занял свободный столик, ожидая начала выступления.  Под бархатный голос Брайана Молко, упрашивающего спасти его от собственных потаенных желаний, девушки на сцене двигались грациозно и слаженно, привлекая внимание собравшихся в зале гостей. Вскоре к ним присоединились трое мужчин, но Гейла это не интересовало, и он отвернулся. Между столиками бесшумно скользили официанты в масках, и, подумав, Джаред заказал себе виски. Когда он снова посмотрел на сцену, та была уже практически пуста, а к нему направлялась невысокая светловолосая девушка. Поравнявшись с ним, она плавно опустилась на колени, покорно склонив голову. На ней были короткий черный лиф из блестящей ткани и мини-юбка, лицо закрывала изящная бархатная полумаска, а на шее красовался широкий кожаный ошейник с кольцом.
Официант поставил перед ним стакан с виски и тарелку с оливками. Джаред наколол одну на деревянную шпажку и протянул девушке. Та подняла голову и  аккуратно сняла оливку зубами. Металлическое кольцо призывно поблескивало в разбавленном скудной подсветкой синеватом сумраке, и Гейл машинально сжал поводок в кармане. Вот он, шанс узнать границы зла и вырваться из этого порочного круга.

Отредактировано Jared Gale (2015-02-23 15:42:06)

+2

6

I just woke up from a fuzzy dream
You never would believe those things that I had seen
I looked in the mirror and I saw your face
You looked right through me, you were miles away

Терра смотрела на то, как ее племянница льнет к мужчине и в груди зашевелилось какое-то странное и горькое чувство. Она была рада за девочку, но она боялась, что ее счастье могут разрушить некоторые жизненные моменты. По крайней мере, со своей стороны она попытается вдолбить в голову Саманте, что девочка достаточно выросла, что бы хоть как-то контролировать свою жизнь самой. Спотыкаться. Падать, расшибая коленки в кровь, но вставать и идти дальше. Не будет ошибок – человек ничему не научится. А, как правило, мы учимся только на своих ошибках, и пока Милана не набьет свои собственные она так и будет маленькой и юной девочкой. Хотя по сути, таковой ее считала только мать. Нет, конечно, Терра трепетно относилась ко всему, что окружало ее племянницу, но она видела,  с кем та общается, чем увлекается, и как ведет свою жизнь. И это давало право женщине думать о том, что девочка растет умницей, и глупостей не натворит. Да и глупости…Разве не без них? Главное, чтобы она не сломала себе жизнь, а остальное переживется. И она всегда будет рядом, если девочке понадобится помощь…Рядом, как и сейчас. Послышался снова голос Джареда, и Терра повернула голову к нему от мотоцикла, припаркованного у входа. Она, конечно, могла подумать, что он какого-нибудь байкера, который решил заехать выпить кофейка, но что-то подсказывало ей, что хозяин сего великолепия сидит сейчас напротив. Ответ Джареда на вопрос о его профессии, заставил на какой-то момент выпасть из реальности. Преподаватель литературы в университете…Сколько же личностей скрываться в этом мужчине? Общество обязывает. И крутясь в определенных кругах, Терра и позабыла о тех временах, которые были в их молодости. Она была уверена, что парень немного младше ее, а значит и поколение одно и то же, по сути. Она горько поджала губы и отвела глаза. Странно. Вокруг ее было столько подруг, веселья, общества, но она так и не смогла насладиться юностью. Бесшабашностью, танцами в клубах, ночными поездками на тех самых мотоциклах, с теми самыми байкерами. Не смогла сполна насладиться этой бешеной жизнью, полной опасности и риска. Она полностью погрузила себя в дело отца, и напрочь пропустила все, что могло воспитать в ней жизнерадостную девочку. Как же мы похожи с Самантой…Как похожи.
- Действительно? Литература? – Терра улыбнулась, открыто и с искренней радостью. - Это очень интересно. Правда…Всегда увлекалась многими произведениями, но…как-то времени не хватало, что бы плотно заняться изучением этого момента. – В голосе мелькнула такая горечь, что даже Милана посмотрела на тетю, словно спрашивая, все ли с ней в порядке.  – А музыка это вообще великолепно, тем более, если есть своя группа. И не стоит прибедняться, я уверена, что у вас все получается просто замечательно. Может быть, и я когда-нибудь смогу послушать… - Терра дернула головой и отпила немного напитка, который приятно согревал и успокаивал. Краем уха она услышала о том, что Милана пытается окультурить мужчину и, поднимая на него голову, улыбнулась, понимающе смотря на него. О да, эту черту у неё не искоренить. Даже порой она может очень сильно навязываться этим, приставать и хочется иной раз всыпать по первое число,  чтобы не лезла со своими вкусами. Но опять же девочку в этом винить не стоит, по крайней мере, в отношении Терры племянница искренне хочет, что бы женщина жила еще чем-то помимо бизнеса и работы. Несколько раз было даже так, что Милана сводила ее и мужчин по ее мнению достойных тети и знакомила их. Ох, сколько было крику, когда Терра в очередной раз отвергала кавалеров. В последнее время Терра перестала что-то объяснять девочке. Она устала приводить доводы в сторону того, что ей никто не нужен. Что после смерти мужа, она не хочет сталкиваться снова с этим и испытывать боль. Любую. Лучше она будет вечно одна, чем так…Тем более, когда нет времени думать, загонять себя в угол своими же мыслями, то и жить становится легче. А она слишком многое пережила, что бы давать себя жалеть, даже себе.
- Ох, как я вас понимаю… - Терра тихо проговорила, словно говоря сама себе, но уверена, что Джаред ее услышит и поймет. Она подняла глаза, когда мужчина поднялся со своего места, и последовала его примеру. Она привыкла выражать уважение, когда кто-то приходит или уходит, отрывать свою задницу от стула. А не как обычно бывает…Люди порой даже не смотрят на уходящего. Может быть,  у теперешней молодежи все было именно так, но заметив, что Милана последовала ее примеру, Терра довольно улыбнулась. Умничка девочка. Джаред жестом усадил ее обратно и повернулся к Терре.
- Я так же была рада с вами познакомиться. – Она улыбнулась и добавила более тихо. – Моей девочке повезло с вами. – Последние слова слышала только она и Джаред,  и в какой-то момент женщину прошило странным волнением, и она была рада понять, что парень оставил их вдвоем. Она снова опустилась на диванчик и сложила руки на столе в замочек. Посмотрела внимательно на Милану, которая насуплено, сидела напротив. Было видно, что парень поспешил уйти от них, не потому что он спешил. Но Терра понимала его, нужно было все обдумать, да и знакомство с родственниками девушки для парней давались всегда с трудом.  А вот Милана этого не понимала и сидела расстроенная, как маленькая тучка, готовая разразиться слезами, стоит сказать что-то не то. Терра вздохнула.
- Милана, посмотри на меня. – Дождавшись, когда девочка поднимет глаза, Терра мягко улыбнулась. – Ты думала все пройдет на ура. Ты думала,  мы тут обниматься начнем друг с другом, и назначать день свадьбы? Милая ты так наивна, и так многое не понимаешь.
- Но тетя…Мы обидели его… - Милана огрызалась, но Терра не обращала на это внимание, потому что знала свою девочку. Все-таки она родная тетя, и ее характер был в девочке, как ни крути.
- Кто тебе сказала такую глупость? Ты действительно не понимаешь, что для мужчины это сложно. Короткая беседа, ланч и пора уходить. Все как ни как лучше. Мне хватило времени увидеть его, может быть не до конца, но хватило, что бы дать добро на ваши отношения… - Милана вскинула голову и глаза ее засветились как два светлячка. – Господи, детка не смотри так на меня. Ты что правда думала, что я наброшусь на него и начну душить с криками «не подходи больше к моей племяннице»?
- Он хороший. – Тихий тон Миланы заставил Терру дернуться. Так девочка говорила последний раз лет в пятнадцать, когда по уши втрескалась в мальчика из старших классов. Терра поежилась и выдохнула. Похоже это серьезно…
- Я не сомневаюсь Милана. Я тебе больше скажу. Он действительно производит хорошее впечатление, и не думаю, что может причинить тебе какой-то вред. Тем более, его возраст обязывает думать о том, как и зачем он проводит с тобой вечера и дни.  – Терра чуть наклонила голову.  – Давай, оповести меня, сколько твоему избраннику лет. Только честно, Милана.
- Ему… - девочка вздохнула и как-то осторожно улыбнулась. – Тридцать лет, тетя. – Терра кивнула, довольная честным ответом.
- Вот так лучше, мне больше по душе, когда ты говоришь мне правду. Ты познакомила меня с ним, надеясь на что-то? Так вот, мне будет легче как-то поговорить с твоей матерью, когда я буду знать всю правду, и без утаек.  – Терра потянулась к племяннице и пригладила ее волосы. – Ты умничка, Милана. Я довольна твоим выбором. Осталось убедить в этом твою мать, так? – Терра обрадовалась улыбке Миланы, которая постепенно начала возвращаться в доброе расположение духа. – И да, у меня для тебя кое-что есть. У нас был стрессовая встреча и нужно снять напряжение. Как я понимаю, ты до вечера свободна, так что отказ не принимается. Мы идем по магазинам! – Милана чуть не подскочила со своего места, радостно сверкая глазками. Вот. Женщин не изменить, самый лучший способ снять напряжение – это шопинг. Терра достала деньги, всунула в книжечку со счетом и хлопнула кожаной обивкой. – Поехали, детка, развлечемся.  – Но вот кому больше нужна была эта разгрузка – спорный вопрос. Почему-то при мысли о новом знакомом у Терры заходилось сердце. И это было не хорошо…

…Когда Терра вернулась домой, уставшая как собака за окном было темно, а на часах показывало восемь часов. Она оставила пакеты у порога, заходя в темную прихожую. Тин был у Моники, и в доме было пугающе тихо и холодно. Терра поежилась и выдохнула. Весь день, до приближения темноты она запрещала себе думать о том, кто будет ждать ее вечером. Идти? Не идти? Разорвать это все или не нужно. Но Терра в душе ощущала такую пустоту. Она не могла просто взять и не придти. А когда оказывалась там, она не могла  говорить. В конце концов, она приходила туда только  к нему, а он ждал ее. Она ощущала это в его позе, в его касаниях, в которых читалось не только желание, но и тоска по ее телу. Безумное, страшное и разрушающее чувство, которые нужно гнать от себя. Забыть, оставить…Но невозможно…Ты привязал меня к себе еще в тот раз, когда я слышала как щелкнул карабин на моем ошейнике. Уже тогда ты навсегда оставил на мне свое клеймо, говоря беззвучно что теперь я только твоя.

внешний вид на вечер

http://i68.fastpic.ru/big/2014/0915/a6/c24e8c225e96714529dc0047eeae9aa6.jpg

Терра не смогла. Она через час была в клубе, переодеваясь в отведенном для этого помещении. Она слышала, как в зале играет музыка, тихая, как и все, что происходило в клубе в залах. Все было без резкости. Почти без голосов. Выбор спутницы и спутника на сегодняшний вечер проходил без слов, только команды и только касания. Только взгляды, которые не могут отпустить друг друга. Женщина разделась, на стройные ножки надевая черные чулки и накидывая на плечи тонкую, почти невесомую рубашку. Женская, но чуть ниже бедер, которые чуть прикрываю округлые бедра. На сцену можно было выходить,  в чем твоей душе будет угодно. Кто-то надевал минимум одежды, кто-то наоборот закутывался, надеясь найти того, кому нравится медленно раздевать свою избранницу. Терра всегда переодевалась во что-то среднее. Она не хотела всем показывать своего тела, но и ханжой не была. По крайней мере не в этом клубе…На этот раз она выбрала тоненький черный ошейник. Его можно было принять просто за украшение, настолько полоска кожи была тонкой, мягкой. Колечко посередине наоборот же было достаточно большим, но таким же тонким. И надевая его себе на шею, женщина ощущала прохладное касание кольца. Каждый раз, приходя сюда, она испытывала такое смешание эмоций, что подкашивались ноги и хотелось бежать…Но она всегда выходила, выходил а к нему. Последний акцент…Маска. Черная – как всегда. Она отлично смотрелась на ее лице. Волосы спадали на плечи, прикрывая лицо, и лишь зеленые глаза смотрели на всех через прорези в маске.
Она ступила на сцену, когда вечер был в самом разгаре. Много народа в зале и на сцене. Все жадно смотрели на тех, кто танцует на сцене, а Терра бродила взглядом по залу. Понимая, что его нет. Хотя в это время он уже ждал ее. Что-то ухнуло вниз…Она стиснула зубы и все-таки продолжила танцевать и показывать себя. Несколько мужчин внимательно смотрели за ней, она видела и чувствовала на себе их взгляды. Интересная игра. Она была по ту сторону, она была той, кто обязан подчиняться, той, кто отдавал себя в руки доминанта. Но соль в том, что если она не подойдет, никто не имеет права сделать что-то силой. Тот, кто обязан подчиняться, выбирал себе «хозяина» и в этом была необычность этой самой игры. Многие нашли себе партнеров на вечер и начали расходиться по своим комнатам, и Терра развернулась спиной к залу и медленно пошла обратно. Она приходила сюда не для развлечения с кем-то еще…И если его нет, ей делать здесь было нечего. Хотя… Многие проявляли интерес к ней, она могла бы попробовать. Но за столь короткое время она привыкла именно к его рукам. Именно к тому, как он ее называет, как шепчет, как командует. Нет…Было слишком тяжело привыкнуть, и при мысли о том, что кто-то другой будет трогать ее, начинало трясти. Она подходила к ширме, которая отгораживала зал от помещения для переодевания. Как ее что-то дернуло. «Вернись». Четкое и настойчивое чувство било в висках и не давало дышать.  Зазвучала новая мелодия, медленная, но в то же время такая горячая и страстная, что внутри у женщины все сжалось. Она любила. Любила танцевать. Показывать себя, когда никто не знает, кто ты на самом деле. Сдержанная на людях и такая раскованная здесь. Две стороны ее личности…Одну из которых, она обязана прятать от посторонних глаз. Танцевать никто не запрещает…А идти к кому-то я тоже не обязана.  И она вернулась. Развернулась на высоких каблуках и медленно пошла на сцену. Выходя в полумрак, она сердцем поняла, что что-то изменилось и, скользнув глазами по зрителям, поняла,  что совсем рядом со сценой сидел он…Ей не нужно было видеть его глаза, ей не нужно было видеть его лицо. Она ощущала его на уровне интуиции. Она всегда верно выбирала его среди всех, кто сидел там, и, подходя к нему, опускаясь на колени, и заглядывая в глаза, убеждалась, что не ошиблась. Промаха не было ни разу. И она не понимала почему…Это простой клуб для тех, кто хотел попробовать что-то новое, раздвинуть границы своей сексуальной жизни…Не больше. Не больше ведь? Тогда какого черта все внутри сжимается. Терра на мгновение замерла, сжимая зубы, наблюдая , как блондинка спустилась именно к нему, послушная, как и полужено, знает, чем привлечь к себе внимание. Послушно снимает протянутую оливку и облизывается…Мерзко. Терра дернула плечом и, отвернувшись, начала танцевать. Она почти закрыла глаза, что бы не видеть в полумраке, как он уходит с другой…А чего ты хотела? О чем думала? Секс, и больше ничего, детка. А так какая разница кого любить в этот вечер на прохладных простынях номера? Но мерзкое чувство расползалось по груди и опускалось вниз, заставляя Терру шипеть как кошку. Ну, уж нет…Пара плавных движений, и она повернулась к нему, и встретилась с его взглядом своим. Зацепились…Терра ощущала эту энергетику, это ощущение, когда он смотрит на нее. Все не то, все другие взгляды – это не то. От этого перехватывает дыхание, спирает в груди и какое-то время нет сил даже вздохнуть. Настолько сильно он цепляет и не отпускает…И он узнал ее. Она чувствует это…Черные чулки на контрасте с бежевой рубашкой и поблескивающим кольцом на шее. Она медленно коснулась верхних пуговиц и расстегнула их, не теряя с ним зрительный контакт. Не отпускать, ни за что, и никогда…Никому. Движение и одно плечо оголилось,  и Терра мягко облизнула губы.  Девушка у его ног не осмелилась повернуться и посмотреть на кого смотрит тот, кого она выбрала. Умничка. Послушная девочка. Будь послушной…. Туфли она оставила на сцене, мягко ступая по порожкам вниз, грациозно и плавно как кошка. Черная пантера, большая хищница, которая сейчас борется за свое…Он? Да. Он. Только ее. И она никогда не позволит уйти ему с кем-то еще. По крайней мере, сделает все, что бы выбрал он ее. Унизительно? Ничуть. Из-под тонкой рубашки видны округлые бедра, стройные ноги, обтянутые тканью чулок. Тонкие пальчики, касаются рубашки. Словно призывая потрогать какая она на ощупь…Потрогать, снять и связать ею же руки…Что-то внутри зашевелилось, опускаясь вниз. Желание. Сильное и яркое…Она спустилась к нему, к его креслу, даже не обращая внимания на ту, что была с ним рядом. Она не достойна моего внимания. Выбирать все равно ему, и стоит уделить ему внимание, а не растрачивать на нее. Она остановилась с боку, плавно и мягко опускаясь на колени, опуская голову, но чуть вбок, все же смотря на него. Мгновение прошло, прежде чем она все-таки оторвала от него взгляд и, закрыв глаза, коснулась щекой его колена, бедра, обтираясь об него словно кошка, призывающая приласкать ее, погладить, коснуться ее мягкой шерстки. Словно кошка, которая так хочет…Через тихую музыку не слышно как она глубоко и сильно урчит, но обтянутое тонкой кожей горло, чуть вибрирует и это можно ощутить при касании о его ногу. Послушная и ласковая кошечка, которую так и хочется тронуть. Она поднимает на него голову, открывает глаза и ловит его в прорези маски…Чуть откидывает голову, приоткрывая рот, выдыхая через него. Колечко прохладно касается горла и от этого мурашки бегут по телу…Тонкие пальца ложатся ему на ногу, ноготки впиваются в ткань и она замирает, ощущая такое желание, что если он откажется от нее, она просто взвоет …Сердце стучит так громко, что кажется и он слышит это. И лишь «возьми» читается в ее темно-зеленых глазах…

Отредактировано Terra Kaas (2014-09-15 13:16:17)

+1

7

Джаред всё еще колебался, глядя на склоненную голову маленькой рабыни и положив на колени поводок. Он не сомневался в её послушании или готовности услужить будущему господину. В конце концов, это было единственным желанием таких, как она – подчиняться. Исполнить любое желание хозяина, который согласится взять её, сделать своей на эту ночь. Происходящее здесь не являлось следствием похоти и прочих низменных страстей, отнюдь. Всё, что совершалось в этих стенах, было актом величайшего доверия с обеих сторон.
Рассчитывая на беспрекословное подчинение своей воле, доминант брал на себя полную ответственность за жизнь и здоровье – как физическое, так и психологическое, - доверившегося ему человека. Сабмиссив отдавался ему полностью; разумеется, все табу оговаривались заранее, до начала сессии, и пара выбирала стоп-слово. Большинство посетителей не были новичками в Теме, и знали,  насколько важно и даже необходимо со стороны саба сообщить доминанту о неприемлемых лично для него действиях. В подобных разговорах не было ничего стыдного или унизительного, наоборот,  такого рода информация служила главной цели тематических отношений – удовольствие и комфорт для обоих партнеров. БДСМ – своего рода игра, но игра всерьез, где некоторые воздействия могут причинить вполне реальный вред. В отношениях такого рода крайне важно, чтобы оба участника хотели одного и того же, поэтому они должны быть предельно честны и откровенны друг с другом. Сабмиссиву следует немедленно сообщать доминанту о малейшем дискомфорте. В свою очередь, доминант обязан сразу же прекратить любые тематические действия, получив от сабмиссива заранее оговоренный сигнал, и оказать тому необходимую помощь.
Эта девушка доверяла ему себя, о чем красноречиво свидетельствовал ошейник у нее на шее. Джаред почти решился принять её предложение, когда в последний раз кинул взгляд на сцену. Её присутствие он почувствовал сразу, а уже потом ощутил на себе пристальный взгляд. Она двигалась плавно и грациозно, перетекая из одной позы в другую под рассеянным светом софитов и привлекая внимание находившихся возле сцены гостей. Встряхивала темными волосами и прогибалась назад, блестя зелеными глазами в прорезях черной полумаски. Как обычно, она танцует для себя… и, может, совсем немного – для него. Закусив губу, чтобы спрятать улыбку, Джаред откинулся на спинку стула, глотнул еще виски и продолжил наблюдать за происходящим на сцене. Женщина в длинной рубашке осталась одна и медленно повернулась, позволяя ткани сползти вниз и оголить плечо. Свет стекал по её телу, подчеркивая его почти безупречную красоту. Образ изысканной холодноватой красавицы нарушали татуировки – звезды, цветы, бабочки и птицы, которые она носила на руках и спине.
Джаред уставился на её губы, по которым она то и дело пробегала кончиком языка, скользнул взглядом по длинной шее, обласкал плечи и опять вернулся к лицу. Она смотрела на него, не отрываясь, держала взглядом, словно гипнотизируя, и медленно подходила к краю сцены.
Джаред ждал, упираясь лопатками в спинку стула и лаская пальцами холодный металлический поводок. На сидевшую перед ним рабыню она даже не взглянула. Обошла вокруг стола, мягко опустилась на колени и прильнула к ноге, потягиваясь, как кошка – так же лениво и томно. Гейл усмехнулся, протянул руку и вплел пальцы в мягкие темные волосы, лаская и чуть сжимая их у корней. Его девочка, его киса… отыскала среди собравшихся хозяина, трется возле его ног и довольно мурлычет, выпрашивая внимание и ласку.
Он пристегнул поводок к ошейнику и обратился к ожидающей его решения светловолосой рабыне.
- Можешь идти.
Маленькая блондинка покорно склонила голову, но мужчина успел заметить мелькнувшую в глазах обиду и ласково погладил девушку по щеке.
- Как-нибудь в другой раз, милая.
Поднявшись из-за стола он, не глядя, натянул поводок, понуждая выбранную им женщину встать на ноги. Через минуту к ним подлетел официант и передал Джареду карту электронный ключ от апартаментов  наверху. Вдвоем они пересекли зал и поднялись по лестнице на второй этаж, где располагались специально оборудованные комнаты для гостей клуба. Ему не нужно было оглядываться, чтобы убедиться, что незнакомка в маске покорно следует за ним. Он знал это так же верно, как и то, что сегодняшнюю ночь – как и все предыдущие – они проведут вместе.

...

От возбуждения покалывало пальцы, и Джаред беспокоился, что не сразу сумеет открыть дверь. Но едва переступив порог комнаты, он ощутил странное спокойствие, как будто все страхи и сомнения остались за порогом. Здесь, в полумраке номера, рядом с круглой двуспальной кроватью, возле которой стояли деревянные козлы, в интерьере приглушенных тонов с шоколадными шелковыми обоями они оба могли быть собой, без смущения и стыда, не боясь непонимания и не опасаясь отказа.
Дверь за ними бесшумно захлопнулась, надежно отгородив от остального мира. Выпустив поводок из рук, Джаред пересек помещение и остановился перед белым платяным шкафом. Он бывал здесь почти так же часто, как и в собственной квартире. Фактически, этот номер стал для них вторым домом.
- Ты заставила себя ждать, - сказал Гейл, не оборачиваясь. – Думаю, тебя следует наказать.
До него донесся тихий шелестящий звук, словно кто-то успел подавить вздох.
- Разденься и подойди к козлам. Чулки можешь оставить.
Он выдвинул один за другим несколько ящиков, пока не нашел нужную вещь. Девайсы, предоставленные клубом, были все без исключения новые. Разорвав упаковку, Джаред обернулся и показал любовнице флоггер с короткой плетеной ручкой и десятью широкими полосками из тщательно выделанной кожи.  Крутанул девайс в руке и хлестнул себя по ладони, проверяя силу удара. Заглянув в широко распахнутые зеленые глаза, он притянул женщину к себе и властно поцеловал, раздвигая языком холодные дрожащие губы.
- Ты помнишь правила, детка?
Дождавшись короткого кивка, Джаред погладил её согнутыми пальцами по щеке и шагнул в сторону, давая возможность принять нужную позу. Перегнувшись через кожаную подушку, голая женщина замерла, расставив ноги на ширине плеч. Только сейчас он заметил, что она босая. Джаред подошел и застегнул кожаные браслеты на лодыжках и запястьях, предварительно убедившись, что они не натирают кожу и ей будет удобно.
Присев перед сабой на корточки, Гейл приподнял её лицо за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
- Никогда больше не заставляй меня ждать.
Губы дрогнули, но с них не сорвалось ни звука. Гейл улыбнулся. Хорошая девочка, знает, что нужно молчать, пока не получит разрешения говорить.
Встав позади, он нежно провел рукояткой флоггера по обнаженной промежности, легонько надавил, а затем, размахнувшись, нанес первый удар. Дал ей несколько секунд, чтобы свыкнуться с ощущениями и ударил снова.
Джаред бил вполсилы, четко рассчитывая силу удара и потому не оставляя на ягодицах заметных следов. Она вздрагивала от каждого удара, невольно сжимая ягодицы, но упорно молчала, вызывая у Джареда законное чувство удовлетворения.
Он немного изменил угол и увеличил силу замаха, наблюдая, как полосы ровно ложатся на кожу. Её поза заметно изменилась: спина и ягодицы напряглись, бедра мелко подрагивали, а на пояснице выступили бисеринки пота.
Джаред опустил флоггер и накрыл пылающую ягодицу ладонью, несильно сжав пальцы. Вырвал у нее полузадушенный хриплый стон и погладил горячую кожу. Отступил на шаг и снова ударил. От длительной порки её ягодицы стали ярко-розовыми, но всё же недостаточно… Отложив флоггер в сторону, он подошел к маленькому холодильнику в противоположном углу комнаты и, взяв пару кубиков льда из морозилки, вернулся к ожидавшей его женщине.
Еще раз окинул взглядом всю картину и осторожно провел холодным кубиком по спине, выводя узоры на пояснице и ягодицах. Через несколько минут лед окончательно растаял, и, глядя, как вода стекает в ложбинку между ягодиц, Гейл поднял руку.
Первый удар по мокрой коже прозвучал неожиданно громко и наверняка ощущался болезненней предыдущих. Джаред бил, мысленно считая удары, и следил за реакцией. После десятого удара он бросил девайс и обошел козлы, опускаясь перед своей сабой на колени. Та тяжело дышала и не смела поднять голову. Она не стонала, но, похоже, плакала. Джаред расстегнул браслеты и помог ей подняться на ноги.
Действительно, её лицо раскраснелось и было мокрым от слез, но затопивший радужку зрачок и поплывший взгляд яснее любых слов говорили, что беспокоиться не о чем. Она прижала руки к груди и смотрела на него, слегка покачиваясь.
- Ты всё поняла?
Заметив, как дрогнули искусанные губы, собираясь дать ответ, мужчина недоверчиво поднял бровь. Короткая судорога исказила заплаканное лицо женщины, и она покорно склонила голову.
Ну, разве не умница?
- Очень хорошо, детка, - тихо похвалил Джаред и опустился в своё любимое кресло возле всегда занавешенного окна.  Кресло было чрезвычайно удобное и анатомически верное, с высокой спинкой. Откинувшись назад, и ощутив подголовник затылком, Гейл прикрыл глаза, наблюдая за дрожащей сабой.
- Подойти ко мне. Нет, не так. Встань на колени и ползи, - сказал он и поманил её рукой.

Отредактировано Jared Gale (2014-10-04 23:10:12)

+1

8

Jay SeanRide It

(Ride it) we are all alone...
(Ride it) just lose control...
(Ride it, ride it) come touch my soul...
(Ride it, ride it) let me feel you...

Несколько минут показались вечностью. Вечностью, которая тянется как самый густой напиток. Медленно и мучительно долго. Она тяжело дышит, выдыхая через рот, смотрит на него, и нет причин и желания скрывать что-то. Она хочет принадлежать ему. Всегда ему. Не на эту ночь, не на те прошлые, что они провели вместе. Она хочет с ним встречаться здесь постоянно…И она ловит себя на мысли о том, что она ни к кому никогда больше не пойдет. Она будет приходить сюда каждый раз, и если не застанет его, будет уходить. В какое-то мгновение она поняла, что только он…Она сейчас стоит перед ним на коленях, словно большая кошка, которая так давно ждала своего хозяина, который вернулся после долгого рабочего дня. Терлась о его ногу и тихо мурчала, то ли ругая его, что он так задержался, то ли не сдерживая своих чувств признавалась ему в любви. Терра чуть тряхнула головой, чтобы отогнать от себя эти мысли. Не в этом месте…Не стоит думать здесь о каких-то чувствах. Да и разве они могут быть? Разве секс мог так связать двух людей…А почему нет? Это был не просто секс. Это было не беспорядочное совокупление с разными партнерами, и то что происходило в этом клубе – это акт великого доверия. Никто никогда не найдет тех, кто так сильно доверяют друг другу, кроме посетителей этого клуба. Правила, по которым они играли, были для всех одинаковы. Здесь все строилось не на быстром перепихе, насилии и похоти. Нет…Все, что происходило между хозяином и сабом оставалось только между ними, но каждый знал, что хозяин несет полную ответственность за своего раба, а подчиненный в любой момент мог прекратить все это. Разве может быть что-то более доверительное чем это? И даже на уровне физического удовлетворения – это наивысшее удовольствие. Но Терра так же понимала, что здесь не только в физичке дело. То чем они занимались каждую ночь, не сравнить ни с чем. С ним она забывалась, порой и забывала себя саму. Ту, какой она была там, за дверями этого клуба. Она наконец-то отпускала себя, не боялась осуждения, насмешек и стыда даже перед самой собой. Она становилась той женщиной, которой хотела быть, но не могла себе позволить…Ни с кем было. В обычной жизни партнеры редко разговаривают друг с другом, редко рассказывают о своих тайных желаниях, стесняются и боятся. А здесь все было сделано так, чтобы делиться, узнавать. Ты пришел сюда? Значит ты подписал договор, и претворяться уже не стоит.
...Его широкая и сильная ладонь скользнула по ее волосам, от прикосновения которых пронзило током. И она замерла, просто превратилась в статую, удерживая себя от протяжного стона удовольствия и облегчения. Приходя сюда она всегда шла к нему, но она никогда не знала какой выбор сделает этот мужчина. Саба можно легко отвергнуть. Не понравилась фигура, как двигается женщина, и тогда гость может выбрать кого-то другого. И каждый раз, когда она спускалась к нему со сцены, напряжение дорастало до такой степени, что она была готова стонать от облечения, когда снова и снова карабин щелкал на ее кольце. И сейчас его пальцы медленно скользят по волосам, гладят, словно дразня. Второй рукой он так же оглаживает металлический ошейник, и она просто не может отвести от этого взгляд. Он запускает пальцы в волосы глубже, сжимает ладонь, и Терру простреливает несильной болью, от натяжения она чуть запрокидывает сильнее голову, тем самым выставляя вперед горло, обтянутое кожей. Он смотрит прямо на нее из прорези глаз, и она теряется. Она тонет в его глазах, и даже мысли о том, что она видела уже где-то эти глаза утопают в желании и радости. Но что-то еще есть в его касаниях, действиях. В его глазах блестит…легкая злость? Он не доволен. Не доволен тем, что она заставила его ждать? Сомневался в том, что сегодня она придет к нему. Или может он думал, что она уже ушла с кем-то. Что-то щелкнуло в голове, и она беззвучно выдохнула, пытаясь отогнать мысли о том, что он мог радоваться ей так же, как и она ему. Радоваться тому, что она с ним. Радоваться, после разочарования. Через тихую музыку она слышит, как щелкает на кольце карабин, и слышит его тихий голос, обращенный к другой девочке. Только сейчас она поворачивает на соседку голову и замечает, как та злится, разочаровано отходя от кресла. В другой раз…Другого раза не будет. Я не дам кому-то еще прикоснуться к нему. Она снова поворачивает голову на своего хозяина. Тот встает с кресла, и ей приходится подняться на ноги. Босая, даже без каблуков она достаточно высокая для женщины, но остается все равно ниже него. Худенькая, хрупкая. Ей никогда не дашь ее возраст. Она выглядит слишком молодо. Только стальной блеск в глазах выдает все, что она пережила за свою жизнь. Но сейчас все это где-то не с ней, где-то в другой жизни. Сейчас она именно маленькая девочка, которая отдалась в руки человеку, который хочет насладиться ею. И она сделает все, чтобы доставить ему максимум удовольствия, этим же удовлетворив и свои желания. Как так получилось, что они нашли друг друга? Он и она. Две противоположности, два человека один из которых любит подчинять, а другой подчиняться. Они нашли друг друга среди множества людей в зале и на сцене. Он поймал ее взглядом, а она не смогла сопротивляться и подошла именно к нему. Сколько времени прошло с их первой ночи? Месяц, неделя, день? Она потерялась во времени. Кажется, они знакомы вечно…Они как два пазла, которые идеально подходят друг к другу. И это безумное ощущение, которое растет где-то в груди и опускается томным и горячим комком к низу живота. Она ступает мягкими шагами следом за ним. Ему даже не нужно оборачиваться, она всегда идет за ним. Они поднимаются на второй этаж, и она считает каждую ступеньку…Она делает так каждый раз, уже наизусть зная, сколько нужно сделать шагов, чтобы добраться до их с ним комнаты. Каждый раз одна и та же комната. Он был постоянным клиентом, и официанты знали какой ключ ему дать. Когда она проходит за ним в комнату, и останавливается, на какое-то мгновение она закрывает глаза, выдыхает беззвучно и открывает. Эта комната кажется даже пахнет ими. Только ими. Это их второй дом. Каждый живет своей жизнью по ту сторону…но здесь они встречаются, соединяются и кажется нет больше другой жизни. Есть только он и она. Дверь тихонько хлопает за ее спиной, она поднимает голову и чуть осматривается. Знакомый интерьер, задернутые плотно шторы шоколадного цвета. Теплое помещение. Она босыми ногами переступает на месте, смотря на его спину.

........

-Ты заставила себя ждать. Думаю, тебя следует наказать.
Тихий и спокойный голос. Но в нем читается такая власть, что Терра еле сдерживает вырвавшийся изо рта стон. Тело начало мелко дрожать, и хочется обнять себя за плечи, закрыть и спрятать. Но вместе с тем она понимает, как сильно ее желание оставаться с ним здесь…всегда. Она покорно опускает голову, когда мужчина поворачивается к ней. Но осторожным взглядом она смотрит на его руки. Руки…Это все что у нее есть. Она не видит его лица, которое плотно спрятана под маской. Лишь глаза и руки. Которые могут приносить безумное удовольствие...Но сейчас в них лежит девайс, который он никогда не доставал из шкафа. Ведь она всегда была послушной, всегда выполняла все, что он говорит…А сейчас…Раздался щелчок, и Терра дрогнула, поднимая широко распахнутые глаза. Прекрасное орудие наказания. Плетенная ручка и спускающиеся от нее множество кожаных «хвостиков». Такая красивая вещь…Но такая опасная и страшная. На какое-то мгновение стало жутко. Все новое и неизведанное пугает, заставляет пятиться назад и проситься на волю…Но даже этого она не может сделать. А может потому что не хочет? Он подходит к ней ближе, обхватывает за талию и притягивает к себе. В тишине комнаты слышно только ее тяжелое дыхание, касание губ в долгожданном сильном, и грубоватом поцелуе. Он словно наказывать ее, раздвигая ее прохладные губы, лаская их и чуть покусывая. Терра прижимается к нему, не в силах сопротивляться этому порыве. Чертов мужчина, он с ума ее сводит, и от этого не отделаться, не избавиться. Это как яд, как наркотик, который попадает в кровь однажды и уже никогда не избавиться от этой зависимости. Она вся в его руках, дрожит, мягко и осторожно отвечая на поцелуй, но соблюдая свою роль. Она отдает полную власть ему, и от этого едет крыша….
- Ты помнишь правила, детка?
Она некоторое мгновение смотрела на него, скользя по лицу, не решаясь посмотреть прямо в глаза. Тогда, когда она привлекала его внимание другое дело. Сейчас же она была уже с ним, и не смела поднять глаза и посмотреть прямо на него. Она коротко кивнула, улавливая довольную улыбку. Он отходит в сторону и ей снова становится холодно. Босые ноги, она почти раздета. Она мягко преступает, снимая с бедер тоненькие трусики, оставляя их на полу. Делает шаг вперед. Мягко расстёгивает каждую пуговку на рубашке и одним осторожным движением скидывает ее со своего тела. Безумно мягкая и гладкая ткань стекает по телу женщины к ногам, и она остается обнаженной. Полностью, только тонкие чулки обхватывают стройные ноги. Она знает, она красива. Она знает какое желание вызывает у этого мужчины…И от этого понимания подкашиваются ноги. Но она послушно идет туда, куда сказано. Опускается, нагибается, облокачиваясь на такую же прохладную поверхность. Которая тут же нагревается от тепла тела. Раздвигает ноги, щурясь и выдыхая. Каждый раз это новое испытание. Каждый раз она краснеет и стесняется представать перед ним в таком откровенном виде…Уже было не мало встреч, но каждый раз ее щеки покрывает румянец. Кто бы мог подумать, Терра Каас. Кто бы мог подумать, что кто-то когда-то тебя заставит смущаться и краснеть…Но кажется этот мужчина мог все. Когда кожаные браслеты были застегнуты на лодыжках и запястьях, Терра просто не смогла просто и покорно стоять. Она чуть двинулась, но поняла, что держит крепко. Удобно, но даже дернуться она не могла…Ни увернуться, ни убежать…Сердце с новой силой начало биться о ребра, и она опустила голову, крепко зажмуривая глаза. Наказание, которое он приготовил для нее…безумно и страшное. Она стоит на носочках, чтобы лежать так как нужно. И ноги дрожат от напряжения. Он опускается перед ней на корточки, берет ее подбородок, заставляя посмотреть на него, и она наконец-то поднимает на него глаза. В них светится желание, возбуждение и…все так же легкая злость. Словно пока не накажет, он не успокоится. Словно она сильно задела его и сейчас поплатится за это. Игра…Но кто сказал, что игра не может быть жизнью. Терра кусает губы, и молча опускает глаза. Она поняла. Она все прекрасно поняла и молча просит прощение за свое поведение.  Пока он шел обратно, Терра показалось вечностью, и она дрогнула, когда неожиданно ощутила касание к бедрами, потом к промежности. Она чуть двинула бедрами, и тихо зашипела, понимая, что двинуться даже не может…И именно в этот момент на бедра опустился первый удар. Не сильная, но ощутимая боль пронзила кожу на ягодицах, прошлась по пояснице и разлилась по ногам. Она тяжело задышала, нужно держать себя. Малейший звук из ее рта, это дополнительный удар. Она прижимается лицом к поверхности и часто дышит…Удары сыплются снова и снова. И она считает их, выгибается пытаясь хоть как-то ослабить силу, которая опускает на ее нежные и мягкие бедра. Удары с каждым разом становились сильнее, и если звуки она еще могла контролировать, то свое тело уже нет. Спина напряглась, чуть выгнулась и от каждого удара бедра сами пытались уйти, дергались, но еще сильнее подставляясь под удары. Она тихо мычала, и кусала губы, чтобы не стонать. Боль росла с каждым ударом, и каждый последующий пронзал сильнее прежнего…В ушах стоит звон, а по ногам растекается горячее и теплое…удовольствие? Больно…Господи, больно…Она шипит про себя, до крови кусая губы, чувствуя металлический привкус. Она дергается, выгибается и извивается. Комната медленно наполняется горячим и сладким запахом…Который кружит голову и не дает возможности себя контролировать. На какое-то время все прекратилось, и  Терра уронила голову, и выдохнула.
...Слишком рано.
Несколько минут и на раскаленную от ударов кожу опустился холодный лед. Она дернулась и чуть не застонала, морщась и чувствуя, как из глаз потекли слезы. Это больно…слишком. Не надо…Ей так хочется просить, умолять прекратить, сжалиться, ведь боль действительно сильная…Но что ей мешает сказать то самое слово? Одно слово и все прекратится. Она не знает…А может тянущее чувство между ног, сладкое, завлекающее и понимание того, что она влажная не только от слез….Широкая ладонь опустилась на ягодицы слишком неожиданно и болезненно. Она еще сильнее при поднялась на носочках, пытаясь уйти от ударов, но раз за разом они опускались за голое тело, и она извивалась, кусала губы и все же тихо стонала…Но через звук ударов и через волосы, которые упали ей на волосы, ее было не слышно. Она тихонько скулила, впивала зубы в губы и считала удары.
...Второй…четвертый…шестой…восьмой…десятый....
Все смешалось в одно. Она потерялась, она ерзает по поверхности, захлёбываясь слезами и кровью из собственных губ. Она пытается увернуться, но не получается. Это сводит с ума, заставляется сердце заходиться от страха и физической боли. Ноги дрожат. Она судорожно поднимается и опускается на носочках, ноги готовы вот-вот подогнуться. Но даже так она не уйдет от наказания. Она тяжело дышит, ощущая от каждого удара пронзающую боль, которая успокаивается и смешивается с…возбуждением? Да. Вода от растаявшего льда скользит по бедрам, по внутренней стороне бедер, стекая к ступням…Но она чувствует, как становится влажно между ног. Чувствует желание, жжение в этой области и кажется, малейшее прикосновение прошьет электрическим зарядом…Она даже не замечает, когда порка прекращается, и как он обходит ее и становится перед лицом. Как поднимает ее лицо. Смотрит в него, и она рассеяно поднимает глаза. Лицо все мокрое…Все это время она беззвучно плакала, кусала губы…Они раскраснелись, пополнели. Она автоматически слизывает с них солоноватую воду моргает и смотрит на него покорным, но каким-то безумным взглядом…
- Ты всё поняла?
Вопрос вырывать ее из полусознательного состояния, возвращая в реальность. На тихо шипит от жжения на ягодицах. Хочется вырваться, рычать и впивать в него свои ногти за то, что он с ней сделал. Причинил боль? Наказал…Чертов хозяин. Мой хозяин…Губы дергаются, чтобы сказать ему. Но она натыкается на его взгляд, выдыхает и послушно опускает голову. Поняла…Простите меня пожалуйста. Больше такое не повториться…Мысли мелькают в голове. Он расстегивает ее, помогает подняться на ноги. Она тут же обхватывает себя руками, словно закрываясь, отгораживаясь. Бедра горят и жгут так, что хочется выть. Но она послушно стоит, и лишь изредка бросает на него взгляд. В полумраке он кажется еще грознее и мужественней чем есть на самом деле. Хотя куда сильнее. Его фигура, облаченная в одежду. Его походка, движения. Все пропитано мужской властью, желанием и неспешным наслаждением тем, что они ту вместе. Он рад, что сегодня с ним я…Рад. Снова голос, который проникает в сознание и остается там навсегда. На какое-то мгновение она вернулась в ту реальность, в которой она была еще сегодня днем и на какое-то мгновение перед глазами возник образ мужчины, с которым она сегодня познакомилась. Как он вставал, как уходил…как двигался. Она дернулась и мотнула головой. Терра…Этого не может быть. Забудь.
Она мягко и медленно опустилась на колени. Все болело, поэтому быстро сделать это не получалось. Он никуда не спешил, он понимал, что ей больно…и наслаждался этим. Она встала на четвереньки, чуть выгнув спину. Несмотря ни на что, она должна быть красивой, грациозной…что бы он всегда хотел только ее. Она чуть опустила грудь ниже бедер, поддерживая себя руками и подползла к мужчине.  Опустилась перед ним, коснулась щекой ступни, поднимая голову и притираясь по голени, внутренней стороне бедра и к паху…Чуть задержалась и потерлась лицом и об него, чувствуя приятную твердость. Она поднимает на него взгляд, но тут же опускает…Она сидит перед ним на коленях, ожидая дальнейший действий. Они могут просто вот так просидеть всю ночь, она знает…И ловит себя на мысли, что будет счастлива этому. Она касается его ноги ладонью и уже этого касания хватает, чтобы наслаждаться этим моментом. Бедра горят, и между ног сводит и жжет так, что безумно хочется почувствовать его касания. Хочется, что бы он тронул там, подарил наслаждение и вкусил это удовольствие сам…Но она молча сидит в его ногах, наблюдая за ним. Любуясь тем как он смотрит по сторонам, как задумчиво переводи взгляд на нее и снова и снова тонет в этом мутном взгляде…Это невыносимо. Я полностью в его власти…Полностью. Навсегда. Она опускает голову и касается мягким поцелуем его паха через ткань, она чувствует, что он смотрит на него и решается поднять голову, заглянут в глаза и утонуть. Чего ты хочешь? Что сегодня ты хочешь сделать со мной? Покажи мне…ты же знаешь, я никогда не откажу…Я всегда сделаю все, что ты захочешь…Она молчит, но она знает и чувствует, что и без слов он ее понимает. Читает в глазах это безумное желание, единение и сцепление их тел и душ…Словно он смотрит в ее глаза и читает все, о чем она думает. Твои глаза…Я тону в них. Твои руки…я так люблю их. Коснись…потрогай свою кису…

+1

9

За то время, что они провели вместе в стенах клуба, эта женщина показала себя практически идеальной сабой. Вот и сейчас она, беспрекословно подчиняясь приказу, опустилась на четвереньки и медленно поползла к нему, изящно выгнув спину. Поравнявшись с креслом, в котором восседал Гейл, женщина остановилась, нагнулась еще ниже, распластавшись грудью по ковру  возле его ботинок, и прижалась к ним лицом. Наблюдавший за ней Джаред сделал едва заметное движение бровью, но своего положения в кресле не переменил. Прильнув к его ноге и продолжая самозабвенно тереться щекой о ткань, она окончательно распрямилась и встала на колени, завесив волосами лицо. Осторожность, с которой та совершала самое незначительное движение, говорила о  том, что последствия порки ощущались сабой довольно болезненно. Возможно, получив разрешение приблизиться к доминанту, она ошибочно решила, что наказание окончено. Однако у Джареда было иное мнение на сей счет.
Иногда его саба вела себя как настоящая кошка и выходила за пределы оговоренных прежде границ, словно хотела лишний раз убедиться в их незыблемости. Она словно спрашивала «а точно ли нельзя?» и, получив заслуженное наказание за проявленное своеволие, низко опускала голову, демонстрируя раскаяние и покорность. Но лишь до следующего раза.
Ощутив робкое прикосновение прохладных пальцев к щиколотке и встретив устремленный на него взгляд, Гейл прикрыл глаза и откинулся вглубь кресла. Несколько  долгих мгновений он созерцал сидящую у его ног обнаженную женщину. Определенно, она сочла возникшее между ними молчание благоприятным знаком для себя и наклонилась к застывшему в кресле мужчине, обдавая теплым дыханием его пах.
Её желание услужить, доставить удовольствие Мастеру было  очевидно, и член Джареда не имел ничего против.
- Без рук. - Произносит Гейл и  шире расставляет колени. – Расстегни зубами.

...

Он улыбается, наблюдая за её стараниями там, внизу, и слышит быстрое частое дыхание. Она как всегда торопится и злится, когда очередная попытка заканчивается ничем. Наконец ей удается справиться с «молнией» на его брюках: она громко всхлипывает от облегчения, а потом замолкает, и настает очередь Джареда стонать и хватать ртом воздух.
Член у него в штанах словно каменный, ткань пропиталась смазкой, и прикосновения прохладного воздуха и влажного языка заставляют его бедра мелко дрожать от удовольствия. Она знает, как ему нравится, успела выучить его вкусы «от» и «до», и поэтому берет его в рот глубоко, почти до самого основания. Джареду мгновенно становится нечем дышать, словно одним ударом вышибли весь воздух из легких. Удовольствием прошивает от кончиков пальцев на ногах до макушки, и, зная об этом, она наконец-то перестает торопиться. Смакует каждое мгновение, высовывает кончик розового языка и лижет, как кошка - сметану. Встречается с ним глазами, отстраняется и демонстративно облизывает припухшие губы, выгибается, выставляя вперед голую грудь, и склоняется низко, обволакивая влажным теплом возбужденный, налившийся член.
У него кружится голова, фокус немного размазывается, и оргазм, который он тщетно пытается сдержать, накатывает девятым валом… Оторвав от подлокотника правую руку, Джаред кладет ладонь на ритмично двигающийся затылок и сжимает пальцы, заставляя женщину уткнуться лицом ему в пах. Разрядка наступает в тот момент, когда она поднимает на него затуманенный, поплывший взгляд и беззвучно стонет, вибрируя горлом.

Отдышавшись после оргазма, Джаред жестом отстранил от себя дрожащую женщину. Игнорируя возбуждение сабы, он сухо приказал ей привести в порядок его одежду. Спрятав горящее лицо за волосами, женщина потянулась исполнить приказ, при этом руки её дрожали. Когда она закончила, то сразу съежилась, втягивая голову в плечи и округлив спину, как будто хотела спрятаться от испытующего взгляда Мастера.
Теперь она понимает, что её наказание продолжается. Неудовлетворенное желание мучает её сильнее, чем боль в исхлестанных ягодицах.
Тогда Джаред решает, что этого будет довольно и велит ей встать и подойти к нему. Сажая её к себе на колени и касаясь рукой раскрытых бедер, он надеется, что она не догадается об истинной причине его сегодняшнего недовольства: страх, что она выбрала другого и ушла с ним. Страх и вспыхнувшая вслед за ним ревность – дикая, необузданная и слепая.
И то, что случилось сегодня, открыло ему глаза на истинное положение вещей: он влюбился, влип, как мальчишка и теперь не знает, как из этого выпутаться. Он пообещал себе, что пришел сюда в последний раз, но теперь чувствовал, что не сможет отказаться от… от всего этого. Эта комната – целый мир, и женщина, которая стонет у него на коленях, бесстыдно раскинув в стороны длинные ноги и настойчиво, жадно подается на ласкающие её пальцы - это всё часть его жизни, его суть. Словно существует два Джареда Гейла – сдержанный и рафинированный профессор калифорнийского университета Сакраменто и человек, чье лицо скрыто под черной полумаской. Как доктор Джекилл и мистер Хайд. Абсолютно разные, непохожие, ненавистные друг другу, но все-таки неразделимые стороны одной  личности. 

- Ложись на живот, - скомандовал Гейл, отстегивая поводок от ошейника, и взял  графин с водой, чтобы наполнить стакан.  Вернувшись к кровати, он протянул воду замершей на простынях женщине.
- Приподнимись. Пей медленно, не спеши.
Пока саба пила, Джаред достал из аптечки, каковая имелась в каждом номере, тюбик неоспорина. После порки стоило использовать какое-нибудь заживляющее средство, и подобная мазь была как раз кстати. Смазав ягодицы и бедра женщины, Гейл накрыл её тонким покрывалом и снова налил воды – на этот раз себе.
Она лежала тихо и, кажется, успела задремать. Джаред искоса разглядывал её изящный профиль на подушке и вдруг с силой сжал стакан в руке, поспешно отворачиваясь. Ему захотелось разбудить расслабившуюся любовницу и спросить у нее… да что угодно, имя, например! Мысль была неожиданной и дикой, и Джаред понял, что ему следует как можно скорее уйти отсюда, чтобы не усложнять и без того непростую ситуацию. Его чувства – только его проблема, незачем перекладывать этот груз на чужие плечи. Присев на корточки рядом с изголовьем кровати, он склонился над спящей, почти целомудренно целуя её в висок.
- Спи. Мы скоро увидимся снова...

Выйдя из клуба, Джаред вспомнил, что обещал Милане позвонить вечером и не сделал этого. Исправлять допущенный косяк было уже поздно: часы показывали начало четвертого утра. Прокатившись по безлюдным улицам, Гейл оставил мотоцикл на парковке возле дома и поднялся в квартиру. Он жил один и за последние пять лет ни разу об этом не пожалел. Заперев за собой дверь, Джаред разулся, снял водолазку и прошел на кухню. Раздернул занавески, впуская в помещение утреннее солнце, и заварил себе кофе. В обычное время терпеть его не мог, предпочитая зеленый чай без каких-либо вкусовых добавок, но прямо сейчас ему хотелось чашку крепкого черного кофе.
Милана позвонила сама и, не дав бойфренду даже извиниться, объявила, что в следующую субботу они приглашены на ужин к её родителям. Новость была ошеломляющей, тем более что Джаред не успел еще толком отойти от знакомства с одним из членов большого и дружного семейства Каас.
Однако голос подруги звучал такой неподдельной радостью и затаенной надеждой, что Джаред усилием воли подавил проснувшиеся вновь сомнения и пообещал ей ни в коем случае не опаздывать. Прежде чем закончить разговор и положить трубку, Милана сообщила, что заедет за ним сама: дескать, мама не оценит, если Джаред приедет на своем обожаемом байке. А первое впечатление самое важное… И нет, машина Крауча тоже не подойдет, ей только на свалке место.
Поняв, что Милана до смерти боится мать, Джаред подошел к окну, отхлебнул еще кофе - и согласился.

Отредактировано Jared Gale (2014-10-27 10:05:43)

+2

10

Это их мир, мир, в который не смеет проникнуть никто, кроме их двоих. Мужчина и женщина. Саба и ее Хозяин. Эта игра. Да, но в тоже время это жизнь, настоящая и неповторимая. Жизнь, которая для некоторых покажется дикой, безумной и странной. Порой кажется, что если кто-то узнает, то начнут качать головами и осуждающе цокать языками. Как же так можно? Как же в такой властной женщине могут возникнуть такие мысли как  у нее. Ай-ай-ай, как плохо. А еще лучше сходить в психологу и проверить голову. Все это так мерзко и противно, что Терре даже не хочется  возвращаться в тот мир, для нее здесь дом. В этой комнате, с этим мужчиной. И каким-то прохладным чувством прошивает в душе. Прохладным и опасным чувством – привязанностью. Терра бывает здесь часто, она видит, как многие сабы спускаются со сцены и идут  к разным людям, им все равно с кем, просто нужно провести хорошо вечер. Все основывается на физическом желании. А у нее…Она даже и подумать не может, что может отдаться кому-то еще. Что перед другим Хозяином так же склонит голову. Нет, только он. Только этому мужчине она могла показать себя настоящую. Терра…Это опасно. Это предупреждение было у нее в голове еще раньше, но она снова и снова переступала порог этого места, только убеждаясь в том, что она не может без него. Она задыхается без его рук, прикосновений. Без его глаз и взгляда, от которого плавится все внутри.
И сейчас эти самые глаза смотрят на нее сверху вниз, изучают…и любуются. Терра видит это и понимает. Она не смеет улыбнуться, показать ему как ей приятно. Бедра жжет от порки, и хочется поменять положение. Но и этого она не смеет сделать. Она просто ждет, часто дышит и пытается хоть как-то совладать со своими мыслями, которые толпятся в голове,  не давая возможности отвлечься. Ей так хочется просить прощение за то, что заставила его ждать, ей так хочется зализать свою вину, так хочется, что она тянется к паху. Перед этим нельзя устоять…Удовольствие, которое испытывает партнер сильнее чем собственное удовольствие. От каждого звука и стона сводит внутри судорогой и хочется слушать это снова и снова. Его голос приводит ее в себя, она втягивает воздух через ноздри, и склоняется над ним. Облизывает губы и мягко улыбается. Разрешил…Больше ей ничего не нужно было.  А ему нравятся ее касания, так нравятся, что он стонет, рычит, еле сдерживая свои эмоции. Он мужчина, ему хочется держаться, он все еще злится, но она знает как ему сейчас хорошо. Когда она обхватывает губами его член и впускает до самого горла. Смазывает и облизывает головку, от чего он вздрагивает бедрами и пытается засунуть член глубже в рот. У нее самой кружится голова от удовольствия, она распластывается по полу  коленями, чувствуя , как от его тяжелого дыхания и прерывистых стонов все стягивает возбуждением  и хочется выть. Она не может держаться и стонет сама, щекочет его плоть вибрацией и утопает в этом бесконечном потоке удовольствия. И он срывается следом за ней, запускает пальцы в волосы, сжимается сильно и долго кончает. Она принимает его, полностью, довольно и исправно вылизывает все начисто. Отстраняется неохотно, и сжимается в комочек, чувствуя, что не заслуживает полного  прощения. Взгляд и голос его так же холоден. Что же я такого сделала? Я же не…ушла с другим. Она дрожит ресницами, пытаясь не думать, не надеяться на то, что сейчас созревает в голове. Не может быть, что он боялся ее потерять…Не может. Он, так же как и другие гости, приходит сюда, что бы насладиться физической близостью, не более. А все остальное – это ее больная фантазия. Она принимает его поведение за то, что хочет видеть и думать. Не более…Она дрожащими руками поправляет ему одежду, кусает губы, чувствуя,  как неудовлетворенное  желание режет сильнее, чем боль в ягодицах. Неуютно и неудобно, живот стянут, и хочет разрядки, но ее нет, и от этого больно. Физически.
Но он жалеет ее, тянет на себя и сажает на колени. Теплые пальцы скользят по внутренней стороне бедер, почти ласково, на контрасте с тем отношением,  что было несколько минут назад. Она облизывает губы, на которых чувствует все еще его вкус, закрывает глаза и старается не стонать так сильно, как бы хотелось. Его руки, которые доставляют такое удовольствие, такую сладкую пытку. Пальцы, которые проникает внутрь, растягивают стеночки и ласкают плоть…Все это настолько дорого, ее, только ее, что она задыхается от удовольствия. Стонет в голос, опускается сама на его руку и цепляется за него,  чтобы не упасть. Не растечься от удовольствия по его коленям, не плакать как маленький ребенок от удовольствия…И мучительно умолять, что бы это продолжалось вечно. Он, как и она знает все о ее теле, знает как хорошо, как приятно. И делает, доставляет такое удовольствие…Прощает ее, и глубже заталкивает пальцы. И Терру уносит. Далеко, в какой-то сладостный мир. Не в тот, в котором она жила раньше. В мире, где приходится сдерживаться. Гнев, злость, отчаяние, боль…Все нужно держать при себе, ведь ты популярная личность и все кому не лень будут тыкать в тебя пальцами при первой же возможности. Это две Терры. Та, которую все знают,  и та женщина, которую не знает никто, кроме этого мужчины, который сейчас так безжалостно мучает и дарит наслаждение. И она стонет, кричит и выгибается у него в руках, получая долгожданную и сладкую разрядку….

Все остальное происходило как в мутном сне. Она мягкими шагами подошла к кровати, легла и тонкими пальчиками приняла от него стакан воды. Пила медленно и с наслаждением, он словно знал, что сейчас ей нужно больше всего. Легла на живот, ожидая его,  и когда мазь коснулась бедер,  тихо зашипела. Было и приятно, облегчение от заживляющей мази, но и больно от касаний, какими бы нежными и аккуратными они не были. Сон подкрадывался к женщине. Сегодня было столько эмоций, она так стула. Он так хотела уснуть…в его руках. Теплых и ласковых. Но он просто сидел рядом и смотрел на нее, он сквозь полу прикрытые глаза видела, что он смотрит на нее. Чувствовала его взгляд и из последних сил гнала от себя сон, пыталась остаться здесь в реальности, что бы насладиться его глазами, губами. Всем, что могла увидеть…В голове даже мелькнула мысль коснуться его ладони. Но на это сил у Терры не осталось, и она провалилась в глубокий сон.
Когда Терра проснулась, через плотно задернутые шторы пробивался свет. Она открыла глаза и поморщилась, переворачиваясь на бок. Она по-прежнему была раздета, с толстым ошейником и горящими ягодицами. Боль такая сильная прошла, но все равно при движении доставляли дискомфорт. Терра прикрыла глаза, какое-то время все еще лежа в кровати, потом приподнялась на локтях и осмотрелась. Его не было…Что и следовало ожидать. Всегда было так. Кто-то из них уходил первым, без прощаний и каких либо слов, и обещании о новой встречи. И каждый раз у Терры оставалось горькое чувство печали и отчаяния. Она хотела большего, черт побери, большего…Она выдохнула и медленно соскользнула с кровати. Прошлась по комнате, собирая свои вещи,  и накидываю рубашку на голое тело, выскользнула из комнаты, закрыв ее за собой. Прошла в комнату, где оставила свою одежду и вышла в коридор. Там ее встретил управляющий, которому она отдала ключи, улыбнулась и вышла из помещения. Сняла с лица маску, поправила прическу и выдохнула…По улицам уже ходили люди. Было ранее утро. На какое-то мгновение она вернулась в ту ночь…и в голове проскользнули слова… «Спи. Мы скоро увидимся снова». Знала бы Терра насколько скоро…И какой будет эта встреча.

*   *   *

внешний вид на вечер

http://i64.fastpic.ru/big/2014/1027/c7/bfdc1661c2c3a672b2068cb92a080dc7.jpg

Этот день ждали все в семье Каас. Милана в первую очередь, а уже за ней и Саманта и Терра. Девочка настолько хотела, познакомить своего парня с родителями, что это стало какой-то навязчивой идеей. Все время, до субботы Терра обрабатывала сестру и та почти сдалась. Ну почти…И это "почти" очень смущало и пугало племянницу Терры, именно поэтому она слезно просила придти туда тоже. Своего рода семейный ужин. Терра качала головой и не могла понять, куда же так спешить и зачем все это. Слишком быстро…Она может просто спугнуть его своим напором. Понятно, взрослый мужчина, который может держать себя в руках, но все же…Моя сестра может все испортить одним словом. Поэтому Терра согласилась, она отложила все дела на этот вечер и согласилась. Хотя сердце говорило совсем обратное. Ей там не место. И было ощущение того, что что-то случится. Вот прям мерзкое, которое царапает где-то в груди и не отпускает. Но женщине нужно было как-то отвлечься, что бы не думать…О клубе, о мужчине, который заполнил все ее мысли и душу. Нужно было отвлекаться, забыться. Сыном, племянницей, делами на работе. Все что угодно, лишь бы не идти туда снова. Пусть. Пусть он приходит туда один, наслаждается другими сабами…Но. Терра скрипнула зубами. Прочь из моей головы.  Я не могу больше думать о тебе. Слишком тяжело. Терра бросила взгляд на часы. Она опаздывала. Жутки пробки в городе, а ехать пришлось с другого конца города. Посему вошла она в дом, тогда, когда гости были уже внутри. Терра слышала разговоры и смех. Да ладно? Все так хорошо и замечательно? Она только перешагнула порок, как к ней подлетела Милана с горящими глазами. И правда все хорошо…Интересно так же считает Джаред или это чисто бабская радость?
- Тетя, ты пришла! – Она тут же нахмурилась. – И ты опоздала. Ты же обещала быть рядом.
- Детка… - Терра как-то устало выдохнула. – Я же работаю, ты это знаешь. И тем более жуткие пробки по городу, я же не на самолете летела. Я уверена, все прошло и без меня хорошо. Ведь так? Саманта не буянила? – Терра улыбнулась племяннице, и они вместе пошли в комнату, где собирались все гости. Стол был уже накрыт,  и многие толпились возле, а кто-то носился из кухни в зал, выставляя последние блюда. Все как в лучших семьях. Терра фыркнула и обвела глазами людей, кто был здесь. Удивительно, но Джареда она не заметила. Но Милана привлекла ее внимание.
- Нет, ну…мне так показалось. Спасибо, что поговорила с ней, мне кажется, она была даже рада. – Милана пожала плечами и словно прочитала немой вопрос в глазах тети. – Он пошел мыть руки перед ужином. Тебе кстати тоже надо.
- Ты меня за дите принимаешь, что напоминаешь? – Терра фыркнула и чмокнула Милану в щеку. – Я сейчас приду, девочка. Я рада, что все прошло хорошо.
Терра вышла в коридор и на какое-то время остановилась, выдохнула. Странно, но оказывается она переживала за Милану. Боялась ее обидеть и очень надеялась, что все будет хорошо. Она видела своими глазами, как Саманта отвергала всех парней девочки, как та потом ночами плакала у нее в доме. Как говорила, что еще немного, и она начнет ненавидеть свою мать за такое отношение. Все было слишком сложно…В семье Каас все было не просто так. И сейчас она немного позволила себе порадоваться хотя бы такой маленькой победы племянницы. Если уж Саманта с порога не выгнала его, значит, она увидела что-то в нем, что ее привлекло. Хотя…Терра не могла не признаться и себе самой, что Джаред производил впечатление. Нет, у него не была броская внешность, одевался он вполне спокойно, но со вкусом. Просто в нем чувствовалась мужская  сила, такая какой не хватает большинству представителей мужского пола сейчас. И за этой силой и мощью хотелось тянуться и прятаться. Терра дернула головой и про себя фыркнула на свои же мысли. Если встречу его, будет хороший повод сказать спасибо за терпение. Уж Терра понимала, что ему стоит улыбаться и держать все свои мысли при себе, что бы понравиться матери Миланы. Но пока Терра шла, Джареда не было. Ванная была приоткрыта и воды не было слышно. Разминулись…Терра даже расстроилась и толкнула дверь, заходя в ванну. Но она ошиблась. Мужчина был тут. Он стоял, облокотившись на раковину,  и смотрел на себя в зеркало. Скользнув взглядом по его лицу, Терра в который раз отметила, что он красив.  Но когда она скользнула вниз, по рукам, в голове женщина взорвалась невидимая бомба…Ударило так, что она чуть не осела на пороге, еле успев схватиться за косяк двери и втянуть воздух в легкие, что бы не застонать слух. Она спилась взглядом ему в руку, которая была ближе к ней…Рукава рубашки были закатаны до локтя, показывая ей татуировку, которую она знала лучше, чем свои. Нет…Не может быть…Нет…Она знала. Она догадывалась. Эти руки, эти пальцы. Она знала, но она не могла этого принять. И сейчас…Она просто не знала что делать. Сердце словно разорвали на мелкие лоскуты. В груди заболело, закололо…А в глазах предательски защипали слезы. Мужчина повернулся к ней и удивленно смотрел. Терра несколько раз выдохнула через нос и, запинаясь, пробормотала.
- Простите, я не знала, что тут кто-то есть… - И, развернувшись на каблуках, выбежала из ванны, прочь. Прочь из этого дома, из этого города. Перед глазами все плясало, а из глаз текли слезы,  и ей было плевать, что макияж может размазаться. Она выскочила во двор и только тогда остановилась. Терра задыхалась, и сжимала поручни лестницы. Это не может быть он, нет…Пожалуйста. Но все резко встало на свои места. Его глаза…Его движения, походка. Это все было так, похоже, но Терра отказывалась видеть, понимать и принимать. Ее мужчина, тот, кого она полюбила…Влюбилась, тот с кем она проводила ночи в клубе – это парень ее племянницы, это Джаред Гейл. В очередной раз перед глазами все поплыло,  и Терра еле смогла устоять на ногах. Хлопнула дверь, и женщина резко развернулась. На пороге стояла Саманта. Она быстро подошла к сестре и глубоким голосом поинтересовалась.
- Терра, тебе хорошо? Все в прядке? – Она волновалась, хотя по ней было видно, что заботит  ее совсем другое. Терра еле смогла выдавить из себя хоть слово. Сердце заходилось так, что было ощущение, что оно колотится где-то в области горла. Как? Как такое могло случиться? Как в этом огромном чертовом городе они могли столкнуться? Как эта сука жизнь может быть такой жестокой? Сколько можно. Терра впила ногти в ладонь и выдохнула.
- Прости Саманта, стало немного душно. Ты же знаешь, что я не хочу показывать татуировки посторонним людям, а этот пиджак видимо слишком теплый для помещения. У меня уже все хорошо. – Терра взяла сестру под руку и попыталась улыбнуться. Саманта смотрела на нее так же внимательно, но уже по другому поводу. И Терра поняла по какому. Переступая через боль, гордость и желание вопить от боли, она выдавила из себя. – Как тебе Джаред?
- Ох Терра…Ну Милана не могла иначе. Почему она не нашла себе парня своего образа жизни и возраста? Ну…Почему ее вечно тянет на взрослых? – Терра дернулась и замедлила шаг. Мне нужно собраться…Просто собраться. Голова раскалывается и хочется убежать из этого дома, чтобы не видеть никого. Особенно Милану….Женщина на стыд себе поняла, что не сможет смотреть, как счастливо улыбается ее племянница, как обнимает его, как прижимается к его телу. Каас затрясло.  Ревность…Сильная, глубокая, жестокая. Она заставляет забыть самые благородные качества в себе и вытаскивает на поверхность все самое гадкое, что есть в человеке. И сейчас…Сейчас она ненавидела всех. И их в первую очередь…Терра, очнись, она твоя племянница. А он тебе ничего не обещал..У вас разная жизнь, и никто кроме тебя не виноват в том, что ты как малолетняя дура влюбилась в совершенно незнакомого тебе мужчину…
- Саманта. – Терра на мгновение остановилась и встала перед сестрой. Глаза ее были влажные от непролитых слез, в душе так пусто, что стало страшно. Последний раз было так, когда она смирилась с гибелью мужа. Но голос уже не дрожал, она говорила ровно и серьезно. – Дело не в возрасте, а дело в отношении. Дай им шанс, не руби на корню и ты увидишь, что твоя девочка счастлива. Разве не это тебе нужно?Счастлива…Счастлива…Она должна быть счастлива. Ни он, ни она не должны ничего знать, даже подозревать. На какое-то мгновение татуировки, которые покрывали ее тело, словно огнем прожгло. Она вспомнила, как он губами вырисовывал каждый узор, ласкал и говорил,  как они красивы. Терра выдохнула. Пиджак надежно скрывает все от глаз. – Пойдем к гостям, не хорошо оставлять их без внимания.
Она отсчитывала каждый шаг до зала. И она даже закрыла глаза, когда они вышли к ним. Не хотелось открывать…не хотелось. Но ей пришлось. Милана и Джаред стояли около Адама – отца племянницы и о чем-то разговаривали. Милана счастливо улыбался, а парень сдержанно качал головой. С отцом не будет проблем, Терра это прекрасно знала, так же как и то, что они скоро поладят и, быть может, даже подружатся. Она смотрела через какую-то пелену перед глазами на его силуэт. На то, как он стоит, как разговаривает и проворачивала в голове все их встречи. Она всегда думала, а чем он занимается в жизни, чем увлекается и как выглядит. В последнее время она стала думать об этом чаще…Лучше бы она не знала. Лучше бы осталась в неведении, было бы не так больно…
- Саманта, иди, пообщайся с гостями, а я сейчас вернусь. -  Женщина недоверчиво посмотрела на сестру. Что уже начало надоедать Каас. – Со мной, правда, все хорошо. – Она резко ответила и, повернувшись, пошла на кухню. Там не было никого. И это было очень хорошо. Она подошла к окну и обняла себя за плечи, судорожно выдыхая. Она должна взять себя в руки, просто обязана и быть рядом с племянницей этим вечером…но ей нужно было время. Совсем чуть чуть…Немного. Господи…как же больно. Она сжала зубы и крепче обняла себя за плечи. За что мне все это? За что?
За окном была полная темнота. Вечер завладевал временем. Она смотрела на загорающиеся огни и просто не могла поверить в то, что это происходит именно с ней. Быть может в этот вечер она ждала бы его в клубе…А он…Был здесь. Обнимал другую и улыбался ее родственникам.

Отредактировано Terra Kaas (2014-10-27 15:30:19)

+2

11

Всю следующую неделю Джаред занимался тем, что приводил дела в порядок. Сам того не замечая, он составил расписание таким образом, что не располагал ни минутой свободного времени и, возвращаясь вечером в свою квартиру, мгновенно отключался, едва его голова касалась подушки. Он дышал, двигался, говорил, решал текущие дела и, если таковых не находилось, выдумывал себе занятия, кажется, только для того, чтобы не иметь времени, а следовательно, и возможности остановиться и открыто взглянуть на свое настоящее. Он, словно та героиня классика русской литературы, смотрел на свою жизнь, сощурившись, как будто не желал видеть всего. Предчувствовал скорые перемены, ждал их и не мог признаться даже себе, что ему чертовски страшно. Страшно менять свою жизнь, отказываться от того, что было её частью – его живая тень, его второе «я», которое отныне должно быть спрятано в тайниках сознания; воспоминания об удовольствии, теперь запретном, задвинуты как можно глубже, похоронены в закоулках памяти вместе с сожалениями о несбывшемся, не случившемся, невозможном.
Этого не могло быть и уже не будет, повторял он как мантру, как заклинание, которое могло спасти его от бесплодных сожалений об упущенных возможностях. Единственный шанс быть с той, в ком нашел свой идеал – что ж, он был благополучно проебан.
Милана приехала к нему вечером следующего дня, и они занялись неторопливым нежным сексом, после которого она призналась бойфренду, что ужасно переживает по поводу субботнего ужина. Она лежала, примостившись у него под боком, положив голову на грудь, и вполголоса рассказывала о том, как мучительно стыдно и неловко ей становилось всякий раз, когда мать, не выбирая выражений, выпроваживала очередного кавалера дочери и потом остаток вечера распекала неразумное чадо, непонятно что разглядевшее в «этом подобии мужчины». Слишком стар, чересчур молод, гик, ботаник, женат на работе, извращенец или очередной любитель молоденьких девочек – вариантов было много, а результат всегда один. После истории с Шарлин (Милана слышала, что кузина попала в беду, но всю правду от нее, конечно, скрывали) Саманта, которая и раньше обожала дочь, перепугалась настолько, что взялась охранять девушку, словно та была золотым сейфом Америки.
Гейл слушал тихий сбивчивый шепот, вплетая ладонь в мягкие волосы, пропуская их между пальцами и слегка массируя ей кожу головы. Во рту копилась горечь – от выкуренной тайком сигареты, от воспоминаний о нескольких последних ночах, проведенных в клубе, и от того, что не смог выполнить данного себе обещания. Тогда как Милана доверила ему самое сокровенное, искала у любовника поддержки и защиты. Слабая, цеплялась за сильного, за того, в ком была её опора и надежда.
Она осталась ночевать, а утром Джаред позвонил Эндрю и сказал, что не поедет сегодня в клуб. Крауч неопределенно хмыкнул, но расспрашивать не стал, ограничился вопросом относительно субботы. По субботам они всей компанией ходили в ирландский паб погонять шары, и этот раз не должен был стать исключением. Узнав о предстоящем знакомстве с родителями, Крауч молчал гораздо дольше,  раздраженно пыхтел в трубку, выискивая слова, и, похоже, всерьез разозлился на Джареда. Но Гейл не был настроен на выяснение отношений, тем более в телефонном разговоре, поэтому они быстро, хотя и довольно сухо, попрощались, после чего Джей присоединился к подруге в душе.

В среду Джаред всё-таки сорвался и приехал в клуб. Её не было, как, впрочем, и на следующий день. Он прождал до полуночи, а потом выбрал ту самую блондинку, которую отверг во время последнего посещения. Она была очень хороша: отлично вышколенная, послушная, но впервые за всё время подобных встреч у Джареда было стойкое ощущение, что он отрабатывает обязательную программу вместо произвольной. Происходящее в номере напоминало спектакль  - действия обоих участников экшена разыгрывались как по нотам, всё было идеально – и чертовски скучно. Ему, во всяком случае.
Как обычно, он следил за тем, чтобы доверившаяся ему саба получила ожидаемое удовольствие и, скрывая усталость и раздражение, позволил ей довести его до оргазма.
После этого он пересмотрел свое расписание, добавив часы индивидуальных занятий, перевел пару статей и назначил дополнительную репетицию в драмкружке: под его руководством студенты, посещавшие спецкурс по истории античного театра, готовили постановку пьесы Плавта «Хвастливый воин».
Ощущение грядущих перемен становилось  сильнее с приближением субботы. Накануне в пятницу Милана осталась у него, так что уснули они только под утро. В день икс Джареду пришлось примерить на себя позабытую роль студента и по десятому разу выслушать краткую историю семейства Каас. В завершение ликбеза Милана попросила его перечислить имена её ближайших родственников с отцовской стороны, но для профессора Гейла, выучившего в свое время по настоянию матери родословную Иисуса Христа, изложенную апостолами Лукой и Матфеем, это не составило каких-либо трудностей. Получив в качестве награды поцелуй, Джаред заключил нервничавшую подругу в объятия и снова заверил её, что всё будет в порядке и ей действительно не о чем волноваться.
- В конце концов, мы же не собираемся жить с твоей матерью, - сказал он таким будничным тоном, как будто их свадьба – дело решенное.
И прижался губами ко лбу девушки, увидев, как озарилось улыбкой её лицо.

Саманта Каас прилагала немало усилий, стараясь держать себя в руках. Она не пришла в восторг от выбора дочери. Более того, по её мнению, выбор был крайне неудачным. Спутник дочери, определенно, произвел на неё впечатление, но было бы лучше, если бы он пришел в компании женщины постарше. Такой, как Терра, например. Кроме того, Саманте совсем не нравилось, как её девочка смотрит на Джареда и как он держится рядом с ней. Нет, он был спокойным, вежливым и предупредительным, в меру нежным и остроумным. Но он… не искал её взглядом, а стоило ей вновь оказаться рядом, слегка улыбался, как улыбаются человеку, успевшему стать близким, но так и не ставшему родным.
Адаму Джаред понравился. Мужчины довольно быстро нашли общий язык, заговорив о домашних играх «Сакраменто Кингз»: отец Миланы являлся ярым болельщиком, а Джаред в юности увлекался баскетболом. Оставив отца и бойфренда обсуждать инновации команды в техническом плане, Милана украдкой посмотрела на мать. Скорее угадав, чем заметив манёвр дочери, Саманта приподняла уголки губ и скрылась на кухне. Пора было накрывать на стол, а сестра до сих пор не приехала. Незадолго до выхода Терра позвонила предупредить, что задерживается с поставщиком и поэтому, возможно, немного опоздает. Прошло уже сорок минут, а её все еще не было. Погруженная в свои мысли, Саманта пропустила момент, когда в дверь постучали и мимо нее по коридору вихрем пронеслась Милана.
Она услышала голоса дочери и сестры и едва заметно покачала головой, чувствуя, как с плеч свалилась невидимая тяжесть. В обществе Терры ей будет легче делать вид, что всё хорошо и что выбор дочери не представляется ей ужасной ошибкой.
Хлопнула дверь, а следом раздался шум льющейся воды. Краем глаза она заметила широкую фигуру мистера Гейла, скрывшегося за поворотом. Наверное, Милана сообщила оставшимся в гостиной отцу и ухажёру, что ужин вот-вот подадут, и, значит, ей следовало поторопиться.

Зайдя в просторную светлую ванную и прикрыв за собой дверь, Джаред открыл кран и привычным жестом закатал рукава. Больше всего ему хотелось набрать полные пригоршни воды – желательно, ледяной, - и выплеснуть в лицо. С того момента, как Гейл переступил порог этого дома, он чувствовал себя под прицелом глаз Саманты Каас. Эта женщина заставляла себя улыбаться ему, отвечать на вопросы дочери и поддерживать навязанный им двоим разговор, и при этом старалась заглянуть к нему в душу.  Он ей не нравился, но разговоры с сестрой не прошли для нее даром, и теперь она изо всех сил сдерживалась, чтобы не высказать откровенно всё, что думает.
Отец Миланы оказался отличным мужиком, но и не его реакции она так боялась. Вернувшись в гостиную, подруга шепнула  Джареду, что скоро надо будет садиться за стол, и подсказала, где находится ванная. Джаред улыбнулся и кивнул, хотя у него было такое чувство, что это его сейчас подадут в качестве основного блюда.
Пока он стоял, опираясь ладонями о края раковины, и гипнотизировал отражение в зеркале, дверь распахнулась. Джаред успел узнать Терру, как вдруг она резко втянула носом воздух и стремительно попятилась, словно призрак увидела. Наверное, он и впрямь неважно выглядел, если сумел напугать Железную Каас. Усмехнувшись, Джаред всё-таки сполоснул лицо и руки, поправил рубашку, проверил карманы и ширинку и только тогда вернулся в гостиную.
Саманта и Терра задерживались, а в отсутствие хозяйки садиться за стол было не комильфо. Адам шутил, что сестрам теперь не до еды, они  редко видятся, вот и зацепились языками. Когда же дамы, наконец, присоединились к остальным, глава семьи, приобняв жену за гибкую талию, сообщил, что соловья баснями не кормят, а он давно учуял запах телячьей отбивной, доносящийся из столовой.
Ужин прошел в той же атмосфере легкой скованности и сосредоточенного молчания, когда напряжение витает в воздухе, и, чувствуя это, каждый делает вид, что чрезвычайно заинтересован тем, что находится у него на тарелке. Еда была превосходной, вино – отменным.
После того, как унесли десерт, Саманта увлекла сестру в сторону, а Адам, взбодрившись после двух бокалов красного вина, вновь попытался завести с гостем разговор о баскетбольных клубах. Он не поленился принести альбом с карточками и с гордостью показал Джареду свою коллекцию. Милана в это время находилась рядом, обняв бойфренда за пояс и положив голову ему на плечо. Глядя, как отец переворачивает картонные страницы неловкими пальцами, она улыбалась, как улыбаются милым слабостям любимых людей. 
Подняв взгляд от альбома, Гейл увидел, что Саманта пожимает плечами и отходит от сестры, а та отворачивается, скрываясь в темном коридоре.
- Мечтаешь о сигарете?
В голосе Миланы звучит смех, она знает, что Джаред бросает курить и безошибочно угадывает, когда ему хочется сделать затяжку или две.
Джаред незаметно кивает и целует подругу в висок.
- Мама разрешает курить на кухне или во дворе. Возвращайся поскорее, хорошо?
На улицу выходить не хочется – есть риск, что желание сбежать отсюда окажется сильнее необходимости соблюдать приличия. Значит, остается кухня.
Извинившись, Гейл уходит, чувствуя между лопаток пристальный взгляд матери. Если бы взгляды могли убивать, его бы расстреляли в упор задолго до ужина.
В помещении, куда он зашел, темно и очень тихо. Настолько, что он не сразу замечает силуэт у окна.
Терра.
Она стоит возле приоткрытого окна, обхватив себя руками за плечи и склонившись вперед, как будто хочет прижаться лбом к холодному стеклу.
- Вы в порядке?
Дурацкий вопрос, но ничего другого не приходит не ум. На самом деле, она не производит впечатления человека, у которого всё хорошо, но ведь и они не настолько близко знакомы, чтобы вот так лезть с расспросами.

Отредактировано Jared Gale (2015-05-11 08:39:10)

+1

12

Однажды нам придется отойти от причала,
И бросить якорь в морях совсем незнакомых.
Карта потеряна, и не найти точки начальной,
И даже звезды на небе шепчут, как обреченному.
На каждый корабль найдется свой айсберг,
Он обязательно его затопит.
А мы всего лишь жертвы обстоятельств,
Но ту мечту, к которой плыли, мы никогда не забудем.

За окном было темно, но Терра даже не обратила  внимания на то, что на кухне так же темно. Ночные огни, только отражались в окне, не давая погрузить комнату в кромешную тьму. Отблески играли на ее бледном, и кажется постаревшем лице. Сейчас она выглядела как привидение. Она не жила, она существовала. Потому, что нужно, потому что надо…Как тогда. Как тогда, когда опускались руки, когда она падала на землю не в силах сдержать крик, когда жизнь отнимает самое дорогое.  Сейчас было точно так же. Жизнь сжалилась на этот раз, она просто взяла и отняла только у нее этого мужчину, подарив другой. В какой-то момент, Терра с силой сжала плечи пальцами, думая о том, что они с Миланой….Нет, брось, не может быть. Он бы не приходил в клуб. Он бы не искал этого на стороне…Стороне. Терра втянула носом воздух. Окно было приоткрыто,  и оттуда веял слабый прохладный воздух. Было так хорошо, что захотелось тут же сбежать от сюда, извиниться, сказать, что не важно себя чувствует и убежать. Бродить по улицам ночного города, невидящим взглядом смотреть куда идешь. Блуждать и, в конце концов, заблудиться навсегда. Сейчас Терра была такой уставшей…От всего. Она ненавидела свою работу, свой дом, своих родственников и себя саму…Она ненавидела эту чертову жизнь. И лишь личико маленького Тина давала какую-то надежду на то, что Терра просто не сойдет с ума от боли и отчаяния. Она была тайной стороной его жизни, просто развлечением.  И с каждой секунду осознания этого в груди прожигало все сильнее, в горле разрастался ком, и хотелось кричать. Тело чуть потряхивало. Она бы не удивилась, если на самом деле поднялась температура, поэтому так сильно знобит. Она смотрела в окно, в стекле она видела свое отражение. Мертвенно-бледное лицо, тонная полоска губ и потухшие глаза. Ничего удивительного, что сестра так подозрительно на меня смотрела. Но не могла же она рассказать ей все. Не могла же рассказать, что без памяти влюбилась в того, о ком не знает ничего. Могла ли она рассказать о том, что наслаждается его властью, своим подчинением…Наслаждается когда приходится опускать голову и шептать «да хозяин». И могла ли она рассказать, что это тот самый мужчина, что сейчас ужинал у них в доме? Тошнота подступила к горлу. Было больно настолько, что выворачивало физически,  и единственным выходом было забыться, напиться и заглушить эту боль на время, но Терра знала,  к чему это приводит. Она помнила, чем стала после такого лечения. Овощем, который не способен вспомнить даже о своем сыне, вечно в поисках таблеток и спиртного. Нет...она такого себе и своему сыну больше не жалела. Пусть она лучше здесь и сейчас сдохнет от боли. Она краем уха слышала, как ведется разговор в соседней комнате. Ужин начался без нее, Саманта верно угадала настроение Терры и не стала на нее давить. Она слышала, как что-то бормочет Милана, как резко отвечает Саманта и как пытается ее сгладить Адам. Голос Джареда она не слышал. Тем лучше…Она прикрыла глаза и выдохнула.  Для чего все это? Она с самого начала говорила себе, что ничем хорошим это не закончится. Что вся эта жизнь – это игра. Игра в маски и прятки. Каждый надевает маски на свое истинное лицо и вместе с этим прячет подальше все свои желание, любовь к чему-то и живут, так как нужно. Когда она делала то, что хотела? Только тогда, когда посещала клуб. И то, все скрытно, все тайно, потому что осудят, потому что начнут причитать о ее ненормальности. Ведь все вокруг  такие правильные. У всех семьи, дети, любовь и голуби. А у нее…Он в голове. И сейчас вся эта ситуация выбивала из под ног почву. Давление било по голове и сжимало виски так сильно, что Терра заскрипела зубами.  Боль была такой сильной, что она застила все перед глазами, не давая дышать и слышать, поэтому она не сразу услышала шаги позади себя, а когда услышала тихий, низкий голос, то чуть не подпрыгнула на месте.
Джаред.
Сцепив пальцы сильнее на плечах, она удивленно повернула к нему голову. Полумрак на кухне заставлял дрожать еще сильнее. Перед глазами мелькали картинки из их прошлого. Совместного…Их мира, где они были сами собой, там, где не нужно было прятаться и подстраиваться под общество. И Терра видела, сейчас видела, как ему тяжело дается этот ужин. Плохо не только мне…Тогда что же ты тут делаешь, если это все не твое? Не твой мир? Почему ты настоящей жизнью выбираешь это? Но тут же Терра дает ответ на этот вопрос. Иначе не поймут, осудят. Так же как и ее. Она выдыхает, пытаясь поймать ту волну, когда все равно. Когда ни на что не обращаешь внимание, пытаясь отключить все возможные чувства. Он просто мужчина. Такой же, как и все…Он мужчина моей племянницы. Но почему тогда так сильно жгут татуировки? Словно сейчас они проступят через одежду и все раскроется. Может рассказать? Зачем? Что бы утонуть в еще большей боли, когда он попросит забыть об этом и больше никогда не вспоминать. Когда скажет, что сделала выбор и ничего менять не собирается. И в какой-то момент Терра поняла, что несмотря ни на что, он был для нее самым родным человеком. Он был ее мужчиной. И ничьим больше. А как отпустить того, кого любишь, как? Господи…включи свет, хоть свет включи. Но это она прошептала по себя, не смеясь сказать вслух, но ответила.
- Да, все в порядке. Просто неважно себя чувствую, такое бывает. – Она еле выдавила из себя улыбку, поворачивая к нему голову в полумраке. Она скользнула взглядом по его телу, по лицу. Она впервые увидела его в том кафе, еще тогда она отметила про себя эту спокойную и неброскую внешность. Его уверенные движения и слова. Спокойный взгляд, в котором что-то прячется и скрывается. Теперь она знала что. Он красив. Она все ярче и ярче понимает это. Она столько раз хотела заглянуть под маску…И вот теперь он стоит перед ней такой какой есть. И его лицо уже ничто не скрывает. Если только полумрак комнаты, от чего создается стойкое ощущение того, что они в клубе. – А вы? – Она внимательно посмотрела на него. Что он здесь делает, почему пришел один, а не с Миланой? Душно, тяжело? Да, в обществе Саманты не долго выдержишь, тем более, когда та настроена не дружелюбно. Она смотрит, прожигает тебя взглядом и хочется сорваться с места и убежать, ну или на какое-то время скрыться…Как и он сейчас -  Тяжело в обществе моей сестры? – Вопрос автоматически скрывается с уст, и Терра не успевает его остановить. Кто она такая, что бы лезть к нему в душу, и спрашивать о таких вещах.  Может дело в простой нехватки никотина и желания покурить…А она накрутила себе. Но вопрос был задан и его уже не остановить. Она посмотрела на пачку, которая лежала на подоконнике. Адам часто курил, от чего Саманта всегда ругалась. Почему-то захотелось закурить. Она как-то пробовала эту отраву, но ей не понравилось. А сейчас захотелось именно этого. Ощутить как горький и едкий дым проходит по горлу и врывается в легкие, наполняет их, обволакивает и даже кружится голова. Но она отогнала от себя это желание. Она снова отвернулась к окну, чтобы не утонуть в его взгляде окончательно и не потерять голову, совершив огромную ошибку. – Я чувствую себя лишней на этом празднике жизни. И хочется бежать от сюда, куда глаза глядят… - Она прошептала это так тихо, что мало кто мог  услышать. Но только не он, она отлично знала, у него отличный слух. Он всегда слышала, когда умоляла и шептала ему еле слышно. И сейчас получилось, так как тогда…Отчаянно и умоляюще. Она словно просила забрать ее отсюда, увезти куда-нибудь, где не будет всего этого цирка, этой боли и отчаяния. Она, взрослая женщина, пережившая смерть мужа, смерть любимого отца. Она и не думала, что будет испытывать такую боль. Как девочка, которой разбили сердце на мелкие осколки. Хочется повернуться и спросить в упор, а любит ли он ее. Милану…Ту девочку, которая ждет его там. Любит? Если да, то она навсегда исчезнет из его жизни…А если нет. Терра, очнись и приди в себя. Тебе и, правда, нужно уходить… - Спасибо, что терпите все это ради Миланы. Она хорошая девочка. Она достойна такого понимания. – Она пытается благодарить, а в голосе так и звенит боль. Она замолкает и опускает глаза, рассматривая пачку сигарет. Больше не слово…Молчи.

+1

13

Сейчас она выглядела иначе, чем в день их знакомства. Джаред вспомнил, какой он увидел Терру в тот момент, когда она вошла в кафе и села напротив - уверенная в себе, решительная, привыкшая с первого взгляда давать оценку и камням, и окружающим её людям. О такой Терре писали газеты, её успехи и неудачи превращались в заголовки статей, и именно она стала первым препятствием на пути Джареда к нормальной жизни. Она смотрела на него с таким выражением, словно знала… всё, черт возьми, знала! Как будто сходу разглядела в нем эту проклятую червоточину, которую Гейл старался скрыть. Что-то необъяснимое и волнующее пряталось в глубине её изумрудных глаз, какая-то печаль и затаенная тоска. После ужина в гостиной они ни разу не пересеклись, но Джареду казалось, что Терра не перестает следить за ним со своего места. В какой-то момент он обернулся, встречаясь с ней глазами, и поразился мелькнувшей в них душевной боли. Один взмах ресниц отделял Железную Каас от разбитой, страдающей женщины, и в следующую секунду Гейл вновь окунулся в фирменный взгляд – толченое бутылочное стекло с обломками опасной бритвы.
Но эти несколько мгновений они были наедине, глядя друг на друга и оставаясь по разные стороны от невидимой черты, проведенной между ними. Всего пара секунд и один долгий взгляд, от которого у Джареда потеплело в паху, заставив его отвернуться и сосредоточиться на разговоре с Миланой и Адамом.
Желание выкурить сигарету – только предлог, чтобы отправиться следом за Террой на кухню, сейчас он мог себе в этом признаться. Целый вечер ему хотелось провести с этой женщиной хотя бы несколько минут без посторонних глаз. И как только подобная возможность представилась, Джаред без раздумий ею воспользовался. Он и сам не знал, чего хочет и зачем, почему ему так нужно снова услышать её голос, даже если это будет пустой и скучный разговор ни о чем.
Его появление для нее неожиданность, это видно.
Джаред стоит на пороге, подпирая плечом дверной косяк, и не отрывает взгляд от узкой фигуры возле окна. Он застал Терру врасплох, увидел её в тот момент, когда она позволила себе быть несчастной и слабой и не успела снова собраться. Взять себя в руки, распрямить спину, плечи, вскинуть голову и прищуриться. Улыбнуться.
Она выглядит усталой. Настолько, что не успевает справиться с голосом, отвечает жалобно и тихо. Не поворачивается к нему, только слегка наклоняет голову, пряча лицо. И Джареду хочется – до дрожи в руках и зуда в ладонях – хочется встать рядом, обнять и прижать её к себе, баюкать в объятиях и молча целовать темные волосы.
Вместо этого он нащупывает прохладную ручку и закрывает дверь.
Единственный оставшийся источник света – луна, которая продолжает заглядывать в приоткрытое окно.
Через коридор из гостиной сюда долетают голоса и звон бокалов; Джаред дергает ртом и делает несколько шагов в темноте. Останавливается за спиной у собеседницы и берет с подоконника сигаретную пачку.
- Вы позволите, я закурю?
Она не отвечает; Гейл вытягивает сигарету зубами, щелкает зажигалкой, берется за спинку стула, разворачивает его от стола и садится. Первая затяжка и ощущения, когда дым окутывает легкие, дают необходимую отсрочку в разговоре и помогают найтись с ответом на её предыдущий вопрос.
- Меня предупредили, что легко не будет. Только мне кажется, ваша сестра меня ненавидит.
Джаред улыбнулся, перехватил двумя пальцами сгоревшую на треть сигарету, и выпустил дым изо рта.  На Терру он не смотрел.
- Родители всегда хотят лучшего для своего ребенка. Самые красивые игрушки, прекрасная школа, талантливые, внимательные учителя, лучший университет, потом лучшая на свете работа, идеальный муж или жена. Знаете, почему? Потому что ваш ребенок – он самый лучший.   
Ему показалось, рядом прерывисто вздохнули. Терра гладила пальцами подоконник и молчала.
- У Миланы замечательная семья.
Затушив окурок о дно пепельницы, мужчина поднялся и остановился возле Терры – расстояние между ними было меньше шага.
- Ей очень повезло, что у нее есть вы. – Он помолчал, борясь с желанием дотронуться до её плеча. - Я не знаю, что с вами произошло, Терра, просто поверьте мне: завтра будет лучше. Мне знакомо это чувство, когда нет больше сил – терпеть, молчать, сдерживаться и продолжать делать то, что должен, наплевав на то, чего хочешь на самом деле. Мы должны с этим справиться. Пережить сегодняшний день ради завтрашнего. Возвращайтесь, вас ждут.
Когда он выходит в освещенный коридор, из гостиной появляется Милана и громко зовет его играть в скрэббл. Через несколько минут к ним присоединяются Саманта и Терра. Женщина спряталась за маской железной леди, и значит, им можно начинать игру.

Помахав на прощание родителям, Милана взяла бойфренда под руку и потерлась щекой о его рубашку.
- Это был очень долгий вечер
- Ужасно, - Джаред кивнул.
Рассмеявшись, она потянула его за собой следом к припаркованному автомобилю и, стремительно развернувшись на каблуках, так что короткая шелковая юбка взметнулась и обвилась вокруг её ног, присела на капот. Поцеловала в середину ладони, глядя на его неподвижное, расчерченное тенями лицо, а потом прижала руку к щеке и спросила:
- Устал?
Гейл покачал головой, шагнул вперед и опустил вторую руку ей на затылок.
- На самом деле, я думал, твоя мать меня живьем съест.
- Мне кажется, ты ей понравился.
Джаред коротко хмыкнул.
- Она была вежлива.
- Очень.
- Улыбалась.
- Я заметил.
- И оценил?
- Несомненно.
Неожиданный и довольно болезненный щипок заставил его рассмеяться.
- Твоя мать была со мной чрезвычайно любезна. Но это не значит, что я ей понравился. Детка, она возненавидела меня еще до того, как ты нас познакомила, так что всё в порядке.
- Она беспокоится обо мне.
- Это понятно.
- Она меня любит.
- Детка, я знаю.
- А я люблю тебя. Очень люблю. Ты мне веришь?
Она подняла на него лицо, и Джаред кивнул, коснувшись большим пальцем нижней губы. Милана опустила ресницы и слегка прикусила шершавую подушечку. Гейл улыбнулся, проталкивая палец ей в рот и чувствуя, как смыкаются острые и мелкие, как у хищного зверька, зубки.
- Отвези меня домой, Джаред
Когда она возбуждалась, голос у нее становился ниже, звучал с хрипотцой и в нем появлялись глубокие мурлыкающие нотки. И Гейлу это очень, очень нравилось… Так, что хотелось надеть на нее ошейник с колокольчиком и предложить молоко в блюдце. От возникшей перед глазами соблазнительной картинки молодого профессора попеременно окатило холодом и жаром, а организм отреагировал столь недвусмысленным образом, что Милана восхищенно вздохнула и потянулась рукой к паху – приласкать.
- Детка, мне не хочется шокировать твою маму, занявшись сексом перед её домом, - сообщил Джаред, сдергивая подругу с автомобиля и распахивая перед ней дверцу. Оглянувшись через плечо, он заметил, как шевельнулась занавеска на окне, из которого открывался вид на лужайку и проезжую дорогу, и усмехнулся.
- А по-моему, вечер прошел неплохо… - Милана откинулась на спинку сиденья и блаженно закрыла глаза.
- Идеально, - отозвался Гейл, включая радио  и заводя мотор.

Через две недели Милана позвонила ему и попросила о встрече. По её голосу было слышно, как она взволнована, и это заставило Джареда внутренне напрячься. По стечению обстоятельств он должен был отменить следующую лекцию, поэтому предложил подруге встретиться через полчаса в их любимом кафе.
Когда он пришел, Милана ждала его на привычном месте. Перед ней стоял нетронутый стакан гранатового сока и лежала салфетка, от которой она методично отрывала узкие полоски. Зрелище было до такой степени непривычным, что у Джареда моментально вспотели ладони. Подходя ближе, он лихорадочно вспоминал, где и в чем успел накосячить и что из этого могло стать известно Милане. Не найдя за собой ничего особо тяжкого, он поздоровался и занял стул напротив.
Судя по смущенному виду и салфетке, которую она продолжала комкать в руках, пробормотав невнятное приветствие,  им предстоял неприятный разговор.
Джаред попытался ей помочь, задав пару незначительных вопросов о здоровье отца и расспросив об успехе новой выставки, но девушка отвечала вяло, и скоро беседа окончательно сошла на нет. Ситуацию спас подошедший официант: заметив, что за всё время Милана так и не притронулась к своему заказу, Джаред попросил принести ему стакан минеральной воды без газа. Когда они вновь остались одни, Милана выпустила из рук измочаленную салфетку и посмотрела прямо на Гейла.
Выяснилось, что  несколько дней назад она получила предложение поработать в одной известной парижской галерее. Решать нужно быстро, второго шанса у нее, скорее всего, уже не будет.
- Они предлагают контракт на год. Я даже надеяться не могла… Из пяти сотен претендентов они выбрали меня, представляешь?
Джаред кивнул и сделал глоток. В принципе, Милана могла дальше не объяснять, но ей хотелось, чтобы он понял, действительно понял. А поняв, смог бы простить.
- Джаред, я люблю тебя, но такой шанс… Я не могу его упустить, понимаешь? Никогда себя не прощу. И тебя – не смогу. Я должна попробовать.
- Разумеется.
Она замолчала, с тревогой всматриваясь в его лицо.
- Джаред, прости, пожалуйста. Это трудно понять, я знаю, и невозможно простить. Мне ужасно жаль, правда. Но я всегда мечтала об этой работе.
- Хорошо, я понял. Это правильное решение, – оборвал мужчина, поднимаясь из-за стола. Милана потянулась было следом, но он  положил руку ей на плечо и усадил обратно.
- Мне нужно вернуться в университет.
Он замолчал, глядя на её милое расстроенное личико, перевел дыхание и нагнулся, целуя волосы надо лбом. Как он может упрекать её за желание сделать блестящую карьеру?
- Ты обязательно должна получить эту работу.
- Прости меня, Джаред… - всхлипнула та, хватая его за руки. – Я знаю, у нас были планы… и маме ты понравился, она мне сама сказала. Но мы же можем… можем просто общаться? После всего этого? Пожалуйста, Джаред… я не хочу, чтобы всё так закончилось. Я тебя люблю!
В её голосе зазвучали плаксивые нотки и, моментально распознав наступающую истерику, Гейл взял девушку за подбородок и запрокинул голову назад, вынуждая смотреть ему в лицо.
- Милая, послушай меня. Ты всё делаешь правильно. Не сомневайся и ни в чем себя не вини.
- Джаред, я правда
- Я знаю.
Это необходимо было прекратить. Джаред аккуратно стер влажные дорожки с её щек и выпрямился.
- Скажи отцу, что я заеду к нему в субботу: мы договаривались съездить посмотреть на стадион перед игрой.
- Об-обязательно, - Милана кивнула и потянулась за соком. Поперхнулась после первого же глотка, долго искала, чем вытереться и, в конце концов, разрыдалась.

Крауч открыл дверь после третьего звонка. Вздернул бровь, увидев помятого и нетрезвого приятеля и, когда тот отсалютовал ему непочатой бутылкой «Джонни Уокера», молча отошел в сторону, пропуская его в квартиру.
- Оставь. Не в гостях. – Эндрю вздохнул, глядя на неловкие попытки Джареда  разуться и отбирая у него бутылку.
В гостиной его ждала Эльза – новая саба, медсестра отделения педиатрии центрального городского госпиталя. Когда мужчины вошли в комнату, она стояла на четвереньках рядом с диваном, держа спину прямо и ровно. Отправившись открывать дверь, хозяин поставил ей на спину чашку кофе и печенье.
Скинув пиджак, Джаред рухнул в кресло, стукнувшись затылком о подголовник, зажмурился, а потом выдохнул:
- Милана уезжает в Париж. Так что… мы, типа, расстались.
Крауч пожевал губами, спрятал виски в баре и сходил за второй чашкой. Вручив приятелю кофе, он уселся на диван и только тогда сказал:
- Знаешь, я этому рад. Серьезно. Послушай, я знаю, что она тебе нравилась, вам было хорошо и всё такое, но я действительно рад, что эта история наконец-то закончилась.
- Я просто хотел стать нормальным… С ней. Какого хрена, что со мной не так?! – рявкнул Джаред,  поднимаясь и садясь ровно.
- Ты и так нормален, Джей! – заорал Эндрю, вскакивая на ноги и срывая с себя очки. – Спрашиваешь, что с тобой не так? Да всё в порядке, только загоняешься не по делу! Я тебе тогда говорил и сейчас повторю: ты не болен, не псих и не маньяк. Ты никого не насилуешь, не убиваешь и не принуждаешь заниматься тем, что тебе нравится... Срань господня, Джей! Ты, я, Эльза – мы все нор-маль-ны-е! И то, что кому-то это кажется дикостью или отклонением от какой-то там нормы не делает тебя чудовищем и нелюдем. Я тебя прошу, Джаред, как друга, как человека, которого я очень давно знаю: позволь себе быть самим собой. Ты не доктор Джекилл, и в тебе не живет никакой ебанутый мистер Хайд. Это всегда ты, понимаешь? Только ты. Перестань бояться себя, черт подери, ты ведь даже себя не знаешь!  Ты постоянно отворачиваешься от себя, отступаешь, убегаешь. Встреться с самим собой лицом к лицу, твою мать, загляни в себя и пойми – ничего ужасного в тебе нет! Ничего такого, чего стоило бы стыдиться. Там только ты. Вспомни, как ты  рассказывал мне о той нижней из клуба. Ей нравилось то, что вы делали. Она хотела тебя и выбирала, каждый гребаный раз, когда ты решался там появиться. Так какого хрена ты говоришь мне, что делаешь ужасные вещи, за которые тебя можно только ненавидеть? Она тебя хочет, ждет тебя, да ей, может, кроме тебя и не нужен никто! Да ты сам… Джаред, ты же сам только о ней и говоришь. Ну, чего смотришь, я что, блядь, неправ? Поэтому, знаешь, да, я охренеть как счастлив, что вы с Миланой не дошли до алтаря, потому что это был бы настоящий пиздец. Она не такая, ты не такой – вы, нахрен, вообще, абсолютно, совершенно разные! Что бы ты делал, а? Потрахивал её на кровати, усыпанной лепестками роз, а сам втихаря надрачивал на наручники и кляпы? Я помню Саванну. Ладно, это была ошибка. Но от этого никто не застрахован, никто. Зачем ты продолжаешь винить себя в том, что с ней случилось?
- Потому что я в этом виноват, Эндрю, - тихо ответил Гейл, вытирая ладонями лицо.
- Хорошо, ты. Но я тоже, потому что не рассказал тебе, что и такое бывает. Дерьмо случается, Джей. Она не хотела этого делать, но заставляла себя, боясь, что вы расстанетесь. Вы были влюблены и вы оба – черт возьми, ОБА! – ошиблись. Но не нужно превращать свою жизнь в вечное искупление из-за одной-единственной ошибки. Саванна сейчас в порядке, ты – нет.
Он замолчал, глядя на протрезвевшего Джареда, а потом схватил его за плечо, встряхнул и указал другой рукой на Эльзу.
- Взгляни на нее. Ей нравится то, что я делаю с ней. Она этого хочет. Поэтому она здесь. А если ей что-то не понравится, она скажет мне слово. И я остановлюсь. Я ничего не сделаю против её воли. Всё, что мы делаем только для того, чтобы нам было хорошо. Я забочусь о ней. Использую её тело в качестве пепельницы и уборной, потому что она сама этого хочет. Просит меня об этом. В тот момент, когда я проигнорирую её настоящие желания – она встанет и уйдет.
Ты мог совершить более страшную ошибку, оставшись с Миланой. Я использую Эльзу согласно её желаниям, а ты хотел воспользоваться влюбленной в тебя девушкой втайне, не рассказав ей о себе ничего. Это подлость, Джей, и именно этого тебе стоит по-настоящему стыдиться
.
Гейл судорожно вдохнул и замер, кусая губы. Глядя на него, Крауч убрал руку, похлопал друга по спине и сказал:
- Соберись, приятель, давай. Считай, тебе крупно повезло, и мироздание предложило тебе второй шанс. Даже если эта женщина никогда больше не придет в клуб, ты теперь можешь позволить себе быть собой. Просто будь откровенен, Джей. С собой. Доверься себе, своим желаниям, своему сердцу. Оно не обманет, не подведет. А страх, боль и отчаяние – это всё можно пережить. Я помогу. Давай-ка, бро,  поезжай домой, прими душ и ложись. Переживи этот день, Джей, ради того, чтобы наступил следующий. Всё хорошо, приятель. Ты будешь в порядке.
Проводив Гейла и закрыв за ним дверь, Эндрю с минуту постоял в коридоре, прислушиваясь, а потом покачал головой, вытер ладони о брюки и ушел вглубь квартиры к ожидающей его возвращения Эльзе.

+1

14

Тихо, тихо сердце так стучит
Тихо, тихо, что-то говорит
Тихо, тихо, отпускает боль
Чтоб сильнее и быстрее в нем бежала кровь

Она начала терять близких ей людей, когда ей едва исполнилось восемнадцать. Первым ушел отец, навсегда. Ушел того, кого она любила больше жизни. Тот, кто был для нее примером мужчины, семьянина, бизнесмена и просто любящим отцом. Она до сих пор не понимает порой, как пережила эту потерю, как не свихнулась и не сошла с ума. Наверное, ей помогла Моника. Стойкая женщина, крепкая характером и нутром. Она не плакала. Она никогда не плакала при дочери, не позволяла себе быть слабой, никогда не позволяла отчаянию завладеть ее сердцем. Никогда. Только в те редкие минуты, когда она оставалась одна, когда Терра гуляла в саду, она падала на кровать и рыдала. Горько, яростно в голос. Утопая в своей боли, в своем отчаянии. А юная девочка мягко ступала по полу, открывала дверь и видела, как захлебывается этой болью ее мать.
И спустя почти целую жизнь, она оказалась на ее месте. Она потеряла еще одного родного человека. Его просто взяли и отняли. Отца ее любимого сына, мальчишки, который так никогда и не увидит отца. Только на фотографиях. Он всегда будет жить только в его воспоминаниях. Терра не была такой сильной как ее мать, она сломалась, она упала в ту пропасть и одним чудом она смогла выкарабкаться. Не погубить все, ради чего она это время жила. У нее был сын, мать, ее бизнес…Вернее бизнес ее отца, который она обязана была тянуть в память о нем, в память о его трудах. Она не имела права сдаться, отступить. Терра многое пережила за 32 года, но то, что происходило сейчас, ломало ее изнутри, выкручивало,  и было так больно, что хотелось рваться. Упасть на колени и опустошить желудок. Может быть, тогда станет немного лучше. Она как пьяная…Она почти не видит ничего перед собой, голова кружится и если вывернуться на изнанку, кажется, станет легче. Но это только кажется.
Весь вечер они были по разные стороны стола. Он сидел рядом с Миланой, держал ее под столом за руку, общался с Самантой и Адамом. А она по другую сторону. Одна, с бокалом вина. Просто смотрела куда-то вдаль, а когда ее звали,  она смотрела сквозь близких ей людей. Они резко стали чужими, теми, кто причиняет жгучую боль.  Те, кто заставляют смотреть на то, что выворачивает наизнанку. Но они не виноваты. Нет…И сейчас она стоит около окна, обнимает себя за плечи и только чудо позволяет ей сдержаться, не разрыдаться, не выбежать за ворота и исчезнуть навсегда из их жизни. Приходит кто-то один, и кто-то должен уйти. Она здесь теперь лишняя. Милане больше не нужна ее помощь, дальше девочка справится сама, она взрослая, она сможет. Вот только Терра все сильнее и отчетливее ощущала теперь себя маленьким ребенком, которого отняли у матери и вышвырнули на улицу абсолютно голым. Стыдно, холодно и страшно. Хочется забраться к маме на колени, прижаться к ее морщинистым рукам и шептать, как она ее любит. Как ей тяжело, как хочется снова стать маленькой и прятаться от всех бед под ее юбкой…
- Вы позволите, я закурю?
Он закуривает,  и кухню наполняет едкий дым сигарет. Адам курит дорогие, но это не спасает. Дым едкий и проникает в легкие, разъедает как яд, но почему-то именно от этого запаха становится легче. Она на мгновение закрывает глаза и втягивает носом воздух. Она представляет, как пахнет от него, от его одежды, когда он возвращается домой. Пахнет ли от него дорогим порфюмом, его запахом или вот как сейчас запахом сигарет. Голова кружится, и она сильнее стискивает плечи. Потом выдыхает и опускает руки, водит пальчиками по подоконнику, словно желая подцепить и себе сигарету, но никак не решается. Движение, она чуть поворачивает голову и понимает что он совсем близко, зачем и почему? Почему ты подходишь ко мне? Что тебе от меня нужно? Уйди, прошу уйди, ты и так проник в мое сердце дальше чем я позволяла кому бы ни было…Оставь меня. Его голос, слова звучат в голове как раскаты грома. Она хмыкает. В этой ухмылке вся боль, все разочарование, отчаяние и какая-то злость. На себя…На них, на него. За все. В такие моменты не понимаешь,  из-за чего злишься. В такие моменты просто хочешь раствориться, забыть и больше…не жить.
- Саманта всех ненавидит, кто близко приближается к ее дочери. – Голос Терры на удивление спокойный, с нотками холода. Она наконец-то берет себя  в руки. Она уже может поднять на него взгляд и не тонуть в его глазах. Она снова Терра Каас. Железная леди, которой все нипочем. Которая плюет на все и всех сверху, которая идет по головам и ей без разницы кто перед ней. Близкий или чужой человек. Терра Каас с зелеными как осколки глазами. – Так что здесь дело не в вас, просто именно вы оказались на этом месте. Она хочет для нее лучшего, только вот кто сказал, что, то чего мы желаем своим детям для них будет лучшим выбором. – Она дергает плечом, раздраженно и зло.  – Знаете. Все те годы, что я прожила в осознанном возрасте, я притворяюсь. Я делаю то, что от меня ждут и хотят.  – Она сделала шаг к нему навстречу, смотря прямо в глаза, не смея отвести взгляд. Он обволакивает и затягивает в пропасть.  – Я живу для кого-то и ради кого-то. Я уже и забыла когда я делала то. Что хочу сама. Я сама. Ради чего? Ради чего переживать этот день и ступать в завтрашний? Что бы снова притворяться и быть мраморной куклой? – Она хмыкнула и резко откинула прядь волос в сторону. Если бы не темнота он бы увидел, как на мгновение в глазах блеснули слезы. Лишь на мгновение и она снова накрепко закрыла свое сердце.  – Хотя. Меня так и привыкли видеть люди. Не буду их разочаровывать. 
- Джаред! Ты где? Пойдем с нами, папа придумал развлечение на вечер. – Кричала Милана и Терра дернулась.
- Нам обоим пора возвращаться. – Она на мгновение задержала взгляд на его лице, впитывая каждую черточку, запоминая то, как он на нее смотрит. Было в этом взгляде что-то волнующее и не безразличное. Небезразличное к ней. Она знала, что сейчас уйдет. И как только закончится этот вечер, они больше никогда не увидятся. По крайней мере, она для этого сделает все. – Берегите ее. – Она прошла мимо, оставляя за собой еле уловимый аромат геля для душа с запахом горького шоколада.

Терра была на грани, когда Милана сказала родителям что им пора. Они  провели и так много времени в их обществе и за окном давно потемнело. Ужин удался на славу и даже Саманта под конец вечера начала улыбаться. Только вот Терра за все время после разговора на кухне, не проронила ни слова, огрызаясь на вопросы тем, что очень устала на работе. Эту ночь она решила провести в этом доме. Она не могла вернуться к ребенку в таком состоянии ненависти, гнева и отчаяния. Моника была дома, поэтому присмотреть за внуком вполне могла. Терра чмокнула Милану еще в гостиной и поднялась на второй этаж. Провожать гостей она не захотела. Им и так скорее хочется убежать отсюда, еще я буду их задерживать. На самом же деле она не хотела сама видеть их счастливых лиц, как он приобнимает ее за талию, как она жмется к нему. Терра зашла в комнату и громко хлопнула дверью, да так что небольшая рамка с фотографией упала на комод с  тонких ножек. Она медленно подошла к окну и замерла. Она видела, как они стоят у машин, как льнет к нему ее племянница, как скользит ручкой. К горлу подступила тошнота, с которой она едва справилась. Перед глазами мелькнула мысль о том, что сейчас они поедут к нему…Останутся наедине. Терра отшатнулась от окна, замерла по середине комнаты, смотрела в одну точку…и в одно мгновение все рухнуло. Ухнуло прямо на нее, ломая плечи и позвоночник. Лицо исказила гримаса боли, и она медленно начала оседать на ковер. Некогда сильная, смелая, высокомерная женщина на глазах превращалась  в несчастную и старую калеку. С искалеченным сердцем и душой. Рыдания подкатывали в горлу и наконец-то выплеснулись. Она плакала громко, в голос, не боясь, что ее кто-то услышит. Она сжимала пальцами волоски ковра и плакала. Опустошала душу, выплескивала все из себя. Выкидывала ненужное. И знала, что завтра она проснется совсем другой.

*   *   *

внешний вид

http://i65.fastpic.ru/big/2014/1211/70/6ee26d5d9c82b3a2ed950a9e8bfcd670.jpg

Прошло две недели после этого мучительного вечера. На следующее утро, Терра пришла в себя, выдохнула и умылась. Вышла к сестре, как ни в чем не бывало, позавтракала и отправилась на работу. Работа, работа и еще раз работа. Она зарылась с головой в нее, не давая себе возможности поскучать и продохнуть. Не давая себе возможность думать о чем-то кроме работ и сына. И это ей помогало, спасало от безумной боли и жжения в груди. В этот день она сидела в своем кабинете. Дело шло к вечеру, но Терра не собиралась уходить. Она разбирала бумаги с отчетами и читала про товар, который должен был придти на этой неделе. Она насколько увлеклась, что дрогнула, когда в дверь постучали. Она судорожно выдохнула, отмечая, что стал более дерганой, ответила. В кабинет зашла Саманта. Судя по тому, как сестра улыбалась, у нее были потрясающие новости. Терра дернула бровью. После того вечера они не созванивались и не виделись. Ей было тяжело. Но сейчас она смотрела на нее, как ни в чем не бывало.
- Саманта, ты чего без звонка? – Сестра никогда не приходила без предупреждения. Она всегда назначала встречи, а потом  уже приезжала.  – Обычно ты предупреждаешь.
Женщина прошла к креслу, которое расположено напротив стола Терры, покачивая бедрами. В своем возрасте Саманта отлично выглядела. Ничего удивительного, что Адам ее любил без памяти, несмотря на ее гадкий и сложный характер. Все же мужчины любят глазами. Она села в кресло и закинула ногу на ногу, покачивая туфелькой на носке.
- Милана уезжает в Париж…На год. – Она начала без предупреждения, поэтому эта новость была для Терры как удар под дых. Она широко раскрыла глаза и долго не могла собраться с мыслями. В Париж? Зачем? Читая эти немые вопросы, Саманта рассмеялась. – Помнишь,  она грезила работой в одной из галерей? Вот, именно в одну из них ее пригласили. Контракт заключается на год. А если все пойдет хорошо, она может там и остаться.  – Терра покачала головой, не в силах поверить. Нет, она была безумно рада за девочку, она и правда вспомнила, что Милана мечтала об это. Но как же…?
- Саманта, но как же Джаред? Мне казалось, она его…очень любит. – Последние слова давались с таким трудом, что она боялась, что сестра что-то почувствует. Но Саманта слишком была занята своей радостью. Она фыркнула и улыбнулась.
- Брось, Терра. Ей еще мало лет, у нее все впереди. И я не могу позволить ей загубить свою жизнь ради какого-то мужчины. Да, он производит впечатление умного и ответственного  человека, но рядом с моей дочерью должен быть другой человек. И именно в Париже она сможет себе найти такого. – Тут до Терры начал доходить смысл. Она устало вздохнула и покачала головой. Вышла из-за стола и открыла бар. Молча, наполнила два стакана. Сестры как близнецы любили одно и тоже спиртное. Несколько кубиков льда в янтарную жидкость и все готово. Терра подошла к сестре, протянула ей бокал и сама выпила немного из своего. Села на подлокотник кресла, в котором разместилась Саманта и повернула к ней голову.
- Сестра, ты уверена, что поступаешь правильно? Она тебе никогда не простит, если больше не сможет полюбить, если ее сердце навсегда будет привязано к этому месту. Ведь не каждый наслаждается работой…- Терра замолчала, а и сделала еще один глоток. Она еще не разобралась в себе. Ей было стыдно признаваться в том, что она радуется. И далеко не за Милану. – Ведь не все такие как мы…Которые погрязли работе и наплевали на семью.  Может ей как раз и не хватает этой простоты и спокойствия.
- Все, Терра, прекрати ты как зануда. Да, это я выслала приглашение, да, это я все сделал так, что бы именно мою девочку пригласили в Париж. Но, черт побери, я хочу для нее лучшего, кто посмеет меня в этом упрекнуть, Терра? – Она смотрела на сестру горящими глазами. Саманта была во всем права. Она хорошая мать, она и правда хотела для дочери лучшего. Может быть, и сама Милана потом поймет это. Но сейчас ей лучше не знать, что это мать все подстроило. Последним глотком Терра допила все содержимое и улыбнулась. Наконец-то улыбнулась…
- Хорошо, Саманта, прости. Ты же знаешь, как я люблю тебя и Милану. Для меня важно, чтобы вы не ссорились. Что бы было все хорошо. – Она обняла сестру за плечи, чувствуя, как те дрожат. Удивительно, Саманта испытывает чувство вины. Терра моментально поняла, что сестре тяжело от того, что она обманывает дочь, но так она понимала, что иначе она не может. – Все, Саманта. Успокаивайся. Ты поступила верно. Правильно, сестра. Я с тобой. Твоя девочка будет самой счастливой.

Нежно, нежно, скажешь мне: "Привет"
Нежно, нежно, улыбнусь в ответ
Нежно, нежно, вновь обнимешь ты
Разлетаюсь на осколки от твоей любви

Около десяти часов вечера Терра вышла из магазина и закрыла его на замки, кивнув охране. В городе темно, только ночные огни разрезают эту темноту. Уже почти ночь, но город не спит. Небольшой город, но со своими жителями и людьми, которые выползают на летние прогулки по темноте. Парочки, спортсмены, которые бегают перед сном, пожилые пары и просто те, кто хочет прогуляться.  И Терра тоже решает пройтись пешком. Она не хочет идти домой, ей хочется просто гулять. Плутать по ночному городу, заглядывать в витрины, улыбаться и идти дальше. Как можно дальше. Значит,  Саманта отправила Милану в Париж. Значит, они расстались? Терра была уверена, что отношения на расстоянии они не смогут поддерживать, ну если только первые месяцы, не больше. Она утонет в работе, а он…Он взрослый мужчина и все понимает. Значит, все-таки расстались. Терра не могла сказать что рада, но тот комок, что был в горле все это время, наконец-то исчез. Она и не заметила, как зашла в знакомый квартал, как через несколько шагов оказалась около знакомой двери, около которой стоит изящная корзина с черными масками. Каас тяжело выдыхает и смотрит на дрожащие руки. Она слишком долго здесь не была. Зачем ноги принесли ее сюда? Он наверняка находит утешение в других руках, наверняка нашел замену, а может вообще завязал с этим. Она не сможет…Она не сможет отдать свое тело кому-то еще. Так зачем она здесь? Так много вопросов  и ни одного ответа. Но тонкие пальцы сами цепляют маску, надевают на лицо и толкают дверь. Каас окутывает сладкий запах клуба. Сладкий с привкусом горчинки. Словно напоминание того, что происходит в комнатах этого помещения…На ней зеленое платье, почти в пол, открытая спина и только две полоски крест на крест. Туфли на высоких каблуках, собранные и вьющиеся волосы. Она прекрасна, она знает это. Она проходит по коридору, и стук каблуков отзывается ударами в голове, как и звук бьющегося сердца. Она хочет заглянуть в зал, но сделать она это сможет, только выйдя на сцену. Знакомая комнатка, там почти нет людей. Будний день…Редко много народа приходит в такие дни. Она скользит пальчиками по знакомой атрибутике. Она так привыкла к этому всему, что сейчас она яростно начала понимать, как ей этого не хватало. Не хватает чувства обхвата шеи, как стягивает кожа, как отдает теплом и чуть щекочет горло прохладное колечко. Она подцепляет толстый ошеяник на контасте с едва ощутимым платьем. Она цепляет его на шею и протяжно выдыхает. Это ощущение…Оно снова вернулось. Она снова хочет принадлежать, умолять и просить. Она снова хочет испытывать эту страсть и удовольствие. В его руках. Только в его. Он свободен, теперь свободен. И она…Только будь здесь. Умоляю тебя. Она понимает, что шансы малы. Шанс один из тысячи, но яростно верит в это, что с высоко поднятой головой выходит на сцену. Вместе с ней там еще несколько девушек и один парень. Она на мгновение замирает, втягивает воздух через ноздри, потом закрывает глаза и начинает танцевать.  Музыка захватывает и окутывает сознание. Она погружается в нее, и забывает обо всем. О боли, о страхе, о переживаниях. Она может быть самой собой. Здесь, под маской пряча свое лицо, слушая эти мотивы и танцуя под эти ритмы. Сколько времени проходит, она не понимает. Она лишь чувствует толчок в грудь и открывает глаза. Он. Здесь…Голова кружится. Она еле удерживается на ногах и со стоном выпускает воздух изо рта. Музыка играет и не слышно как грохает ее сердце, как ей хочется кричать и стонать. От радости? К кому он пришел? К ней или к кому-то еще. Узнает ли? Поймет? Но его глаза говорят сами за себя. Он не отрываясь следит именно за ней. За ее движениями, за движениями большой хищной кисы. Его кошечки, которая снова пришла тогда, когда он был здесь, чувствуя его инстинктами, по запаху. Он отрывает руку от подлокотника кресла…И она видит едва уловимое движение рукой, ладонью, пальцами. Он зовет ее. Она не сама идет к нему, он зовет…Неужели. По телу бегут мелкие мурашки, стискивает дыхание и хочется сломя голову бежать к нему, обнять, прижаться всем телом и стонать, рассказывая,  как она скучала, как ей было тяжело все это испытать. Он не знает кто я…А я знаю. Она вспоминает его лицо, его глаза, губы и черты…Я в тебе утону. Тону. И спасаться я не хочу…Она не будет заставлять долго его ждать. Она ступает мягко по порожкам, спускаясь в зал. Многие смотрят на нее, цепляют взглядами, пытаясь переманить к себе, но она смотрит только на него. Длинная юбка скользит по ногам, щекочет и она мягко улыбается. Останавливается перед ним, опускается на колени и кладет ладони на его колени. Он так красив…Сейчас. Властный, сильный. Она чувствует его на уровне сердца. Она мягко нажимает на его колени и разводит их в стороны, одновременно прогибаясь и кладя грудь ему между ног. Трется, как всегда трется и пытается завоевать его внимание. Просит, чтобы прикоснулись и погладили. И он отрывает руку от кресла, кладет широкую ладонь на голову и перебирает пальцами волосы.  В какой-то момент все встает на свои места. Она любит его. Любит безумно и самозабвенно. Она признается себе в этом. Наконец-то она позволяет себе эту слабость. Она полюбила его с первых минут, и все оправдания, что это просто развлечение, праздник тела – это глупые оправдания, которые она сама себе придумала, чтобы не признаваться. Она любит этого мужчину. Она любит Джареда. Она поднимает голову, смотрит в глаза и в голове «я скучал». Тихий шепот или ей кажется? Щелкает карабин и ее голову тянет к себе, заглядывая в зеленые глаза,  и ей кажется, что он знает все, что узнал эти глаза. Он впивается в нее взглядом, желанием страстью. Его не было здесь…Все это время. Она читает это в глазах. Она не чувствует на нем запах других женщин. И это возбуждает еще больше. Наплевать на людей вокруг, он впивается в ее рот жадным и горячим поцелуем, и она стонет от облегчения и наслаждения. Скользит язычком по его вкусным губам, проникает, цепляя кромку зубов. Обхватывает губами язык и сосет, отстраняется, хватая воздух  ртом. Они никогда не насладятся. Ночи не хватит…Они слишком долго были вдали друг от друга.
Он встает и тянет свою кису за собой. И она послушно идет, опустив голову, скрывая улыбку счастья и безумной радости. Разрывает душу и хочется кричать. Даже если он здесь только ради удовольствия, плевать. Она будет наслаждаться каждым мгновением. Если ей придется приходить сюда всю жизнь, а там за воротами вести себя иначе, жить, как живет Терра Каасс. Плевать, но она никогда не откажется от него. Никогда. Он открывает ключом дверь, впускает ее и захлопывает. Полумрак, темные и плотные шторы и все тот же сладкий запах. Она разворачивается к нему, смотрит. И он не двигается с места. Он смотрит, скользит по ее телу глазами. По рукам, по голым плечам, которые изрисованы татуировками. По груди. По бедрам и она понимает, что начинает дрожать под его взглядом, который прожигает сильнее, чем касания. Дрожит и кусает губы, тихонько постанывая. Хочется выгибаться и подставляться под взгляд, что бы ласкал и дальше.  В его глазах читается желание, тоска и безумная радость. Да-да, он не может это скрыть. Она наконец-то видит это и не может удержаться. Она делает шаг, еще один и прижимается к нему всем телом. Просто прижимается, обнимает за пояс и утыкается в шею лицом. Молча, без слов. Но слова здесь ни к чему. Она просто скучала. Саба скучала по своему хозяину.

Отредактировано Terra Kaas (2014-12-11 12:00:10)

+1

15

Наутро Джаред проснулся с тяжелой головой и гадким привкусом во рту. Кое-как выбравшись из постели, он босиком прошлепал на кухню и заглянул в холодильник. Жадно глотая ледяной морс – кислая ягодная прохлада лилась, оживляя измученное горло, - Джаред пообещал себе навсегда завязать с виски. Выхлестав половину пакета, он судорожно сглотнул пару раз и только тогда осмелился перевести дух: ощущение, что накануне он закусывал спиртное кошачьим дерьмом, несколько притупилось. Тяжело опустившись на стул и прикрыв ладонью глаза, Гейл старался припомнить события минувшего дня.
Итак, они с Миланой расстались. Выйдя из кафе, Джаред не стал возвращаться в университет, как думал вначале, а позвонил ассистенту, попросил отменить запланированный на сегодня семинар и отправился  пропустить стаканчик в любимый ирландский паб. Просидел там до вечера, вспоминая прошлые отношения с женщинами, а потом, устав от круговорота мыслей, поехал к старинному приятелю, прихватив с собой бутылку виски.
Дальнейшее будто растворилось в тумане. После разговора с Краучем его опять накрыло, и очнулся Джаред уже в такси, когда искал бумажник. Следующий проблеск сознания случился, когда он переступил порог своей квартиры. По-видимому, ощутив себя в безопасности, организм все-таки отключился, и Джаред так и уснул – полностью одетый и даже не сняв ботинки.
Несмотря ни на что, чувствовал себя Джей замечательно. Он понимал, что Эндрю был прав, говоря ему, что, расставшись с Миланой, Гейл будет в порядке. Стоило признать: все его попытки переломить себя были заранее обречены на провал. Келли только приоткрыла перед ним дверь, намекнув на возможность выбора пути, а уж по какой дороге пойти – это он решил сам.
Ответственность перед семьей и профессия, которую он выбрал обязывали к осмотрительности и осторожности в словах и поступках. Малейший намек, тень на его репутации – и на карьере молодого профессора будет стоять жирный крест. Американская общественность не столь толерантна, как хочет показать, увы. Но Джаред и не собирался афишировать свои пристрастия, полагая их делом сугубо интимным и потому не подлежащим обсуждению. Разумеется, это не касалось Эндрю и того узкого круга лиц, с которым они поддерживали отношения благодаря общности интересов, в том числе сексуальных. И всё же ему приходилось соблюдать осторожность и быть сто раз бдительным, зная, какие последствия может иметь для его карьеры преподавателя в университете информация такого рода.
Откровенность Крауча помогла Джареду принять себя, обстоятельства и трезво оценить ситуацию. Разумеется, он по-прежнему был виноват: в первую очередь перед Миланой и той неизвестной, с которой он проводил вечера и ночи в клубных апартаментах. Но Милана уехала, и Джареду оставалось только поблагодарить судьбу и, возможно, Бога за то, что вовремя вмешались и не позволили двум неплохим по отдельности людям сломать друг другу жизнь. Действительность была такова, что Гейлу больше незачем было разрываться между двумя дорогими ему женщинами, а, следовательно, он мог сегодня же поехать в клуб.
Поднявшись из-за стола, он широко раздернул шторы, высунулся в окно и поглубже вдохнул нагретый солнцем воздух. День обещал быть прекрасным, и в тот же миг Джаред отчетливо понял, что ему чертовски хочется жить.

Весь день Гейл летал, как на крыльях, а под вечер поймал себя на том, что испытывает уже привычное волнение и нетерпеливо поглядывает на часы, торопя время. Как назло, половина группы, у которой Джаред проводил семинар, никак не желала расходиться, активно заинтересовавшись темой занятия, и в какой-то момент ему  показалось, что минутная стрелка застыла, так и не добравшись до половины  седьмого. Часы на стене показывали начало девятого, когда последний из его студентов покинул аудиторию. Спешно засунув распечатки в папку и подхватив ноутбук со стола, Гейл вылетел в коридор, и только память о том, что он взрослый, состоявшийся человек и преподаватель, который вообще-то, должен подавать пример учащимся, удержала его от того, чтобы не съехать по перилам, а спуститься вниз по лестнице.
Помещение клуба встретило его привычным сумраком, тихой обволакивающей музыкой и шорохом голосов. Черная полумаска сидела как влитая, и Джаред едва сдерживался, чтобы не прикоснуться к ней еще раз и ощутить плотную ворсистую поверхность бархата. Его вторая кожа, его другое «я» - Джаред тихо скрипнул зубами: да нет же, чёрт возьми! Эта маска на лице – просто еще одна возможность избавиться от имён и статусов, оставив только людей. Мужчин и женщин с их мечтами и фантазиями. Какая нагота желаний и чувств может быть откровенней?
Официант принес его заказ – минеральную воду без газа, - осведомился, не нужно ли чего-нибудь еще и, получив отрицательный ответ, удалился, оставив Джареда наблюдать за сценой.
Знакомая обстановка подействовала на него успокаивающе и все же время  в ожидании тянулось неслыханно медленно. Джаред расслабленно откинулся назад, на спинку стула, и время от времени подносил стакан ко рту, делая небольшие глотки. В это время девушки на сцене разделись практически догола и мягко покачивались в ритме музыки, и то сплетались в страстном объятии, то вновь расходились. Наконец одна из них улеглась на спину, а другая оседлала её бедра, и они задвигались, имитируя фрикции. Вскоре к ним присоединился парень в кожаных шортах, ошейнике и полумаске. Джаред прищурился, сжимая в ладонях металлический поводок: зрелище  было возбуждающее.
Чувство, которое захлестывает его, когда на сцену поднимается она, невозможно описать словами. Сердце замирает, а в следующую секунду делает кульбит и начинает бешено колотиться о ребра. Джареду становится нечем дышать; музыка, голоса – посторонние звуки отходят на задний план, теряясь в оглушительном биении крови в ушах. Он медленно выдыхает, не отрывая взгляда от тонкого силуэта на сцене, смотрит, как скользит, выгибается, ложится на пол, приподнимается - и ткань облепляет бедра, ноги, манит сорвать последний покров с гибкого, горячего тела, стиснуть, смять, раздавить. Впиться в мягкое, нежное – пальцами, ртом, зацеловать до смерти, искусать, выпить всю, без остатка, опять окунуться в изумрудный омут распахнутых глаз, вышептать, выстонать, ладонями выласкать «люблю-хочу-скучал».
Дай мне – посмотреть на тебя, дотронуться, услышать, как тебе со мной хорошо.
Иди ко мне, девочка.
Вслух не сказал, только подался вперед и поманил, шевельнул рукой, а она заметила, замерла на мгновение – острая, будто лезвие. И шагнула вниз, волоча за собой ткань легкого платья. Подплыла, склонив голову, и  осела возле него на пол. Грудью легла на колени, притираясь, нажимая сильнее, заставляя развести ноги в стороны и придвигаясь ближе, еще. Прижалась лицом к животу и заурчала, продолжая водить ладонями по ногам, от колена к паху. Поднимает голову, ища его взгляд, облизывает губы и ждет.  А услышав щелчок карабина, покорно опускает ресницы, безуспешно стараясь притушить блеск в глазах.
Он наматывает гибкие звенья на кулак, и она тянется следом, выдыхает недоверчиво и жарко, когда он прижимается к губам, проталкивает между ними язык и целует – у всех на глазах, словно она только его, его собственность, отныне и навсегда. Пока смерть не разлучит их.
Отстраняется, облизывает губы и выпрямляется, дергает за поводок, понуждая встать и пойти следом.
Не отставая ни на шаг, как обычно.
Он помнит каждую ступеньку, каждый поворот коридора, последние секунды перед запертой дверью и чувство неимоверного облегчения, когда они, наконец, переступают порог номера.
Электронный ключ остается лежать на тумбочке рядом с дверью, а сам Джаред останавливается, не сделав и пары шагов. Она оборачивается – словно в замедленной съёмке, сжимает и разжимает ладони и как будто чего-то ждет.
Сердце снова ускоряет свой ритм, но тут она громко и судорожно выдыхает и практически падает к нему в объятия. Обхватывает за пояс и дрожит, прижимаясь губами к шее.
Тоже ждала. Тоже скучала.
Платье с шелестом падает к её ногам. Джаред отнимает от себя её руки, переворачивает ладони и целует каждую.
Встречает её ошеломленный взгляд и стягивает с шеи галстук.

...

Её тело – музыкальный инструмент, отзывается на малейшее прикосновение, раскрывается, впускает в себя, выгибается навстречу, трепещет, стонет и плачет. Льнет к ладоням, к губам, позволяет раздвинуть бедра, проникнуть в самое нутро – влажное, горячее, тугое. Выдыхает протяжно и громко, дрожит бедрами, горлом. Стискивает твердую гладкую игрушку, которая неумолимо движется внутри, мелко вибрирует, заставляя кусать губы и захлебываться непрерывными стонами, балансируя на грани… еще одно мгновение, которое всё длится и длится, когда долгожданный оргазм приближается… и опять отступает. Повязка на глазах намокла от слез, а пальцы бессильно скребут по мраморной поверхности стола. Она сидит на барной стойке, раскинув ноги и спрятав лицо у Джареда на плече, пока тот трахает её вибратором. 
Наконец он переключает скорость на максимум и смотрит, как она кончает, вцепившись ему в руку, хватая ртом воздух, как рыба на берегу.
Долгий-долгий вечер.
Идеальный.

Рассвет. Вообще-то, им следовало расстаться еще пару часов назад, но у Джареда есть план, а ей наверняка захочется узнать подробности.
Когда она выходит из душа, мокрая и без полотенца, Джаред держит в руках небольшую коробку.
Да, ей определенно интересно.
- Ляг на живот.
Пока они здесь, в этой комнате, она сделает то, что он скажет. Это первое правило.
Когда она ложится ничком на кровать, Джаред начинает сомневаться в реальности происходящего.
Он знает эти глаза, эти руки. Знает её. Но вот же – она лежит голая перед ним и не осмеливается подать голос без разрешения. И это второе правило.
- Посмотри, я купил это для тебя.
Он кладет коробку рядом с ней на кровать и поднимает крышку.
Она напугана и озадачена. Что, действительно, никогда раньше не пробовала ничего подобного?
До отвращения сладкое чувство прокатывается вниз по позвоночнику и сворачивается в области паха.
Стоит признать, ему нравится быть у нее первым. Кое в чем.
Он аккуратно вынимает анальную пробку из коробки и дает ей рассмотреть. Она небольшая, идеально гладкая, конусообразной формы и белая.
Еще в коробке лежит серебристый тюбик смазки.
- Я хочу, чтобы ты носила её в себе весь день.
В неподвижных глазах немой вопрос.
- Потому что, детка, меня это заводит. Приподнимись.
Пока она подтягивает под себя колени и задирает повыше зад, Джаред сворачивает крышку на тюбике и смазывает пробку.
- Я сейчас вставлю её в тебя. Расслабься.
Он выдавливает немного любриканта на пальцы, целует её в поясницу и смазывает между ягодиц. Смазка холодная, она зажимается, но в конце концов пробка оказывается внутри и только расширение у основания не дает ей войти глубже.
- Теперь можешь одеться.
Она встает и одевается, двигаясь медленнее, чем обычно. Смотрит на него, так и не решаясь заговорить, пока ошейник всё еще обхватывает горло. Перед тем как снять его, Гейл достает из кармана и вкладывает ей в руку одноразовый телефон с предоплаченным номером.
- Держи его при себе. Возможно, я захочу узнать, как ты себя чувствуешь с этой игрушкой внутри.
Когда она выходит из номера, Джаред открывает холодильник и наливает сок в стакан. И ждет, когда перестанут дрожать руки.

Проходив всё утро с новым телефоном в кармане, Джаред начинает лучше понимать чувства Горлума. Ебаная «прелессссть» сама просится в руки, и сопротивляться с каждым часом становится всё тяжелее. В два пополудни он не выдерживает, запирается в кабинете и набирает единственный номер в памяти телефона. И ждет. Несколько томительных мгновений тишины, короткий щелчок и знакомый голос произносит неуверенное «алло».
- Здравствуй. Я соскучился. Давай поговорим?

Отредактировано Jared Gale (2015-08-14 21:03:32)

+1

16

Делая шаги вперед, делая то, что она сделала она не знала, что из этого выйдет. Оттолкнет или прижмет к себе. Обнимает, как самого родного человека или отшвырнет от себя как ненужную куклу, которая надоедает своими чувствами. Она всем телом, всем своим нутром говорила, как она скучала, как безумно ждала…как не смела надеяться, но все же хранила в душе эту безумную надежду. Она любит. Любит так сильно, как никогда в жизни. Как? Почему? Она пытается не задавать себе таких вопросов, ведь ответов на них не будет никогда. Пройдет много лет, но она никогда не ответит себе почему? Почему она так полюбила его еще до того, как увидела его, как узнала настоящее имя, узнала кем он работает и как проводит жизнь. Чем увлекается и что любит. Перед глазами мелькает прошлое, первые дни. Тот вечер, когда она впервые уловила на себе его взгляд, когда впервые замирала от его строгости, от ровного тона, от сдержанности. Ровный тон, спокойные слова даже в самых возбуждающих моментах. Он учил ее, показывал, терпел и словно знал, что из нее выйдет идеальная, послушная женщина, ждал…Вытачивал из нее то, что ей самой нравится. С каждым днем, она понимала, что нравится, и она раз за разом возвращается сюда. А после, с рассветом снимает маску. Улыбается и выходит из дверей Террой Каас. Знаменитостью, которая обязана держать гордо голову, даже если хочется кричать от боли. Но сейчас…Сейчас ей не нужно притворяться, сейчас она может быть самой собой. Почему? Почему она столько времени скрывала, то что чувствует к нему. Боялась отказа? Ведь здесь нет места искренности и чувствам? Но если не это, то тогда что? Люди не знают друг друга…Приходят сюда, чувствуют друг друга обонянием, касаниями, чувствами и движениями. Они доверяют друг другу не только тела, нет, это физическая оболочка, которая приносит удовольствие. Они доверяют свои души…свои сердца. Открываются и раскрываются так, как никто бы не смог сделать в реальной жизни. Потому, что работа, статус, семья, дети…никто не поймет. А здесь. Здесь они могут быть самими собой. Тогда зачем же ей скрывать свои тоску и свою любовь. Когда понимание наконец-то пришло к ней, она со слезами выдохнула. Легко и свободно. Все равно, что он ответит. Как себя поведёт…Она призналась самой себе. И словно камень с души упал. Разбился о землю…Впервые за долгие годы ей захотелось жить, по-настоящему жить.
Он отрывает ее руки от себя, смотрит в глаза, и весь мир замирает. Перестают тикать часы, перестает биться сердце даже кажется перестает кровь течь по венам. Тишина. Глухая и немая тишина.
Касается губами ее ладоней, каждой по очереди. Нежно, трепетно и в этих касаниях тихий шепот, тихий голос о том, как скучал, как хотел обнять, как рвался сюда и как наделся, что она придет. Придет к нему.
Она протяжно стонет от облегчения, снова прижимается к нему, чувствуя, как блуждают по телу его руки, как ласкают плечи, татуировки, как цепляют молнию на платье, и как зеленая ткань бесшумно падает к ногам.

Эту ночь она не забудет никогда. Его касания, его руки, его пальцы. Которые нежно и ласково скользят по коже. Бархатистой и нежной коже. Она ухаживает за собой, она любит и ценит свое тело. Для своего возраста, она великолепно выглядит. Не скажешь, что она перенесла беременность и сложнейшие роды. У нее плоский живот, с небольшим женским бугорком, широкие и подтянутые бедра, длинные и ровные ноги. Небольшая грудь, которая так манит его взгляд, его руки и губы. Ласкает, целует. Нежно…потом страстно, мучительно медленно, цепляя губами, заставляя выгибаться и стонать от удовольствия и боли. Все смешивается в долгий и мучительно приятный вечер…Ночь. Луна давно появилась на звездном небе, но ее не видно через плотные шторы, которые добавляют интимности и желания продлить, дать насладится дольше. Словно не давая влюбленным увидеть луки первого солнца, который оповещает всех посетителей, что пришло время расстаться. Смычок и струны. Они нашли друг друга и слились в едином танце чувств и желаний. Страсти и похоти. Нежности и ласки.
Она никогда так не стонала, никогда так не извивалась в его руках, никогда не царапала безжалостно его сильные плечи, впиваясь острыми ногтями, утопая снова и снова в своем удовольствии, в своей любви. Она отдается ему так, как последний раз. Как будто завтра с рассветом наступит конец света и жизнь дала им еще одну возможность, насладиться. И он вместе с ней. Обнимает ее, шепчет, и кусает за шею. Впивается безумными поцелуями в губы, терзает их, сосет и безжалостно терзает ее нутро. Мучительно долго и безумно хорошо.
Она оседает в его руках, бьется в муках оргазма, задыхается и стонет. Падет…Теряясь в его объятиях, в его горящих глазах. А он снова и снова трогает, изучает предел ее тела...А оно снова и снова поддается к рукам, к губам.
Вечность.
Бесконечность.

Когда все заканчивается, она не может дышать, она дрожит всем телом от безумной слабости. Когда получает разрядку тело, душа, сердце. Когда ты столько дней, мучительных недель ждал, надеялся…Находился на грани отчаяния. И сегодня…Она тихо стонет на простынях, пытаясь приподняться. Он помогает. Молча, смотрит в лицо и мягко улыбается. Не так как раньше. Что-то изменилось и в нем. Она хочется потянуться к нему, поцеловать его губы, которые так и манят. Но он отстраняется. Да он прав…Нужно отдохнуть. Она еле встает на ноги, чуть пошатываясь и идет в душ. Дверь она не закрывает…Незачем. Включает воду и на лицо обрушиваются струи прохладной воды, которые тут же остужают тело, но не душу. Перед глазами мелькают картинки, стоны, крики, слезы…В его руках она отпустила себя, дала волю чувствам, которые терзали и мучили ее все это время. Он видел это, и все понял. Все. Она знала это. Мокрые волосы, которые спадают по плечам, с кончиков которых стекают струи воды, теряясь в округлых ягодицах. Наспех и легко вытереться и выйти снова к нему. Без полотенца. Голой. Ему так нравится…Она медленно понимает голову и смущенно улыбается. Она знает про него все. Что он любит, как предпочитает, ми до звона в ушах ей нравится исполнять его желания, даже когда он их не произносит. Мгновение он рассматривает ее, останавливается взглядом на груди и ее снова прожигает. Терра тяжело втягивает в себя воздух и переводит взгляд на небольшую коробочку. Она лежит на животе и впивается взглядом в то, что там лежит. Не большой сюрприз, небольшой подарок. В свои годы, она мало что знала…о таких вещах. Поэтому она судорожно втягивает носом воздух и отводит глаза. Несколько раз взмахивает пушистыми ресницами и снова поворачивается, рассматривая, изучая каждый миллиметр новой игрушкой. Стыдно. Он чувствует и понимает, что она не опытна во многом. А может ему нравится?...Она вскидывает голову, распахивает глаза и прикусывают губу. Целый день? Вынести все за пределы клуба…Их игры, их отношения? Зачем? В голове мечутся чувства, мысли, которые она не может побороть. Но ответ следует из его уст. Спокойный и такой же ровный…Голос, который у многих бы вызвал чувство того, что к нему равнодушны и нет интереса. Для Терры же этот тон значил совсем другое и именно он возбуждал снова и снова и тело, и душу.
Страшно и стыдно. Но с другой стороны противиться она не может…Да и не хочет. Тихонько кивает, не издавая ни слова. За сегодняшний вечер она наговорилась, накричалась. Ее стоны еще долго будут звучать у обоих в ушах. Выгибается, приподнимая бедра, давая ему возможность нанести прохладную смазку, от которой тут же мурашки пробегают по позвоночнику. Она сжимается, чувствуя инородный предмет, но в конечном итоге впускает в себя, стискивает простыни, часто дышит, но впускает. Как всегда.
Она мучительно медленно поднимается, чувствуя, как ее распирает изнутри. Странное и пока неприятное ощущение. Мучительное…Одевается, приводит себя в порядок, прежде чем выйти в дверь этой комнаты. Она поворачивается к нему, кидает взгляд и в надежде блуждает по его лицу ища хоть какой-то признак того, что они скоро увидятся….
И он делает шаг к ней навстречу, протягивает телефон. Простой, с набором кнопок.
- Держи его при себе. Возможно, я захочу узнать, как ты себя чувствуешь с этой игрушкой внутри.
Руки предательски задрожали, в глазах защипало, а сердце сжалось так, что на несколько мгновений она не могла вдохнуть воздух и выдохнуть. Все замерло. Дрожащими пальцами она приняла телефон, касаясь его руки. Безумие. Настоящее. Так не может быть по-настоящему. Когда полоска кожи снята с шеи, она может идти, она может говорить, но слова комом встают в горле. Она понимает – говорить не зачем. Это лишнее. Все ясно без слов. Она мягко выдыхает и медленно выходит за дверь, плотно прикрывая ее за собой. Спускается по лестнице, столкнувшись с парочкой таких же посетителей. Опускает глаза и голову. Идти тяжело и чертовски неудобно, от чего движения становятся скованными и вымученными. Она выходит наружу. Останавливается и хватает ртом утренний и свежий воздух. Вход в клуб расположен с безлюдной стороны. Она смотрит вперед…думает, вспоминает. Вдыхает, снимает маску, отбрасывая туда, от куда взяла ее вчера вечером и удаляется от этого здания как можно быстрее.

Новый день принес Терре Каас столько испытаний, при которых, она могла сполна испытать свою силу воли, свое желание быть послушной девочкой, что кажется этот урок она запомнит на всю оставшуюся жизнь. Работы было валом…А игрушка напоминала о вчерашней ночи. Она мучительно и медленно шла на одно совещание, потом на второе, сжималась и скрипела зубами, когда приходилось садиться и сидеть по полтора часа, просто неподвижно. Она чуть ли не плакала от безумного желания приласкать себя, дать разрядиться, потому как игрушка с каждым часом дразнила, пытала и заставляла думать только о ней, только о том, как судорожно хочется избавиться от нее. Под конец третьего совещания, она с дрожащими руками, сказала, что она устала и удалилась в свой кабинет. Приказав не беспокоить, она наглухо закрылась в своем кабинете и сто стоном облокотилась на подоконник…Благо плотные шторы не давали людям видеть ее состояние. Она судорожно втягивала воздух носом и выдыхала через рот, не имея возможности унять дрожь во всем теле. Это слишком мучительно…Она смотрела на плотные шторы, на узор на них и дрожала всем телом. Она просто не могла хоть как-то сдержаться и унять дрожь. Она оторвала одну руку от прохладного подоконника и опустила между ног, со стоном понимая, как отзываются даже самые легкие касания и ласка. Она тронула пальцами мокрое насквозь белье и судорожно выдохнула, понимая, что происходит. От возбуждения и постоянного нахождения этой игрушки внутри, она вся течет, организм сходит с ума от возбуждения и неимения возможности просто разрядиться. Ноги подгибаются от того, как легко она водит по ткани, как надавливает и легонько ласкает половые губы…Закрывает глаза и глухо стонет, представляя, как это делает он. Как его руки мучительно ласкают, трогают и терзают…Все сводит судорогой и опускается тяжелым камнем внизу живота. Скручивает, выворачивает, заставляя ногти впиваться в поверхность подоконника.
Она дрогнула, когда слышала звон телефона. Негромкий, но настойчивый. Она сначала бросила взгляд на стол, но рабочий телефон молчал, поэтому она поняла, то звонит тот самый телефон. Она поспешила отдернуть руки от себя и несколько раз выдохнула, что бы дыхание так часто не срывалось на хрип и на стоны. Она поднесла телефон к лицу и выдохнула. Она была безумно рада его услышать…Но сейчас в таком состоянии…Это мучительно. И она физически ощущала, как он на том конце провода ждет, когда она поднимет трубку.
- Алло… - Голос тихий, осторожный, не такой как у железной Терры Каас. Услышал бы кто ее сейчас, не узнал бы никогда. А вот он как раз-таки привык слышать ее такой. Мягкий и податливый голос своей верной Сабы.
- Здравствуй. Я соскучился. Давай поговорим? – Она крепче сжимает трубку у уха, и пытается не улыбаться. Она рада…Она так рада слышать его спокойный голос. Он говорит обыденные вещи, он здоровается, но даже от этого по позвоночнику бегут мурашки, потому что она знает, на чувствует, как не терпится ему услышать…Узнать.
- Здравствуй. – Она чуть не называет его по имени, но вовремя ловит себя на этой мысли и замолкает. – Я тоже скучала…Очень.  – Странное, безумное ощущение смущения, скромности и страха. Как будто она впервые в своей жизни разговаривает с мужчиной. Ей тридцать лет, а она волнуется и трясется как осиновый лист. Может быть все потому, что они впервые перешли за гран клуба. А может потому, что внутри ее распирает игрушка, мучительная и настойчивая. На том конце долго молчали. На слышала его спокойное дыхание, с нотками нетерпения. Но она не смела ничего сказать…Пока.
- Расскажи мне…Как ты? – Последний вопрос был произнесен тихим сухим голосом. Словно в горле пересохло и человек пытается унять дрожь в горле. Он спрашивал не просто про дела. Он спрашивал, как она чувствует себя с ней…Она провела с игрушкой внутри много часов и было невыносимо рассказать об этом…Она знала, но была к этому не готова. Она долго молчала, собираясь с мыслями, с решительностью и думала, что ей сказать…И решила – правду. И только правду. Как бы стыдно не было, как бы ни было мучительно, она обязана. Она самая лучшая…Умница, девочка.
- Мне….Мне тяжело. – на выдохнула первые слова, закусила губы, зажмурилась.  – Тяжело ее носить в себе столько времени. – Что ее смущало и мучало? Она впервые говорила о своих ощущениях словами. Обычно он видел все сам, тело реагировало моментально и говорила лучше всяких слов. А сейчас он не видел ее, лишь слышал, чувствовал…И слова мучительно вырывались с губ. Мучительно медленно. – Мне больно…И хорошо. Я не могу совладать с дрожью…Это слишком мучительно. – Голос дрожит и почти срывается. Ей так хочется попросить, просить разрешения вытащить ее, освободиться, приласкать…Но она не может. – Мне хочется разрядки…Господи, как хочется. – Голос сорвался на хрип, молящий, и она тут же замолчала, слушая как тяжело дышит мужчина. Она закрывает глаза не в силах, что-либо говорить…А потом быстро выпаливает.  – Я была вынуждена посетить множество людных мест, с ней, была вынуждена сохранять невозмутимость и улыбаться людям с работы. Я была вынуждена терпеть…Это мучительно, ты заставляешь меня мучиться…. – Она говорит, и сама понимает, что внутри стягивает узелком удовольствия. Удовольствия именно от его власти над ней, даже сейчас, даже вне клуба. Величественная Терра Каас рядом с ним превращается в маленькую послушную девочку, которая кроме как просить и умолять ничего не может…И это заводит, заставляет голову кружиться. И даже такой упрек доносит до мужчины эту страсть и желание.
- Через два часа в кафе «Лилия» я буду тебя ждать. Не опаздывай, пожалуйста. – Голос чуть хрипловатый медленный. – И не смей трогать ее. Ты обязана прийти с ней. -  И он кладет трубку.
Терра втягивает носом воздух и судорожно хватается за подоконник пальцами, потому то ноги подогнулись от слабости. Слабости, волнения и страха. Он…Он хочет увидеться. Что он сделает, когда узнает кто она…Как себя поведет, увидев тете своей бывшей невесты перед собой. Послушную, покорную…отказаться? Нет. Она не могла…Она так долго ждала того, с кем сможет раскрыться, открыть себя. Ей так хорошо с ним…Господи, да она просто не может себе признаться, что она рада. Она счастлива. Она подходит к зеркалу и поправляет прическу, макияж, пытаясь скрыть под тональником горящее от напряжения лицо, спрятать повлажневшие от слез глазах. Облизывает губы, поправляет на себе новое платье цвета неба, которое доходит до голени, и выходит из кабинета. До кафе по пробкам ровно два часа из ее офиса. Нужно торопиться…

Когда ее машина подъехала к месту встречи, она понимала, что приехала вовремя. Что Джаред скорее всего уже там. Она мучительно сжала руль и выдохнула, морщась от непрошенных слез. Все вместе, все эмоции затмили голову и было так тяжело взять себя в руки. То, что было внутри мучило и терзало и спустя столько времени причиняло легкую боль. Она медленно вышла из машины, закрыла дверь и пикнула сигнализацией. Перехватила несколько раз сумочку и толкнула дверь кафе. Колокольчика на ней не было, поэтому никто даже не повернулся на нее. Она обвела глазами зал и застыла. Джаред был там. Он сидел на высоком стуле за барной стойкой и пил сок. Она смотрела как она обхватывает стакан, как подносит к губам и в голове поднималось волнение. Снова и снова. Может все-таки уйти. Покончить с этим? Забыть…Но как? Как она сможет это сделать? Терра…Рискни. Попробуй. Будь сильной до конца…Девочка. Это был его голос в голове. Он звал, манил и не давал шанса на отход. Она медленно ступает по деревянному полу. Мягко…Даже не стуча каблуками как обычно. В этом нет уверенности, нет той власти и жесткости. Внешне сейчас это она – Терра, а внутренне она его девочка. Маленькая, послушная девочка, которую он сейчас ждет. А значит? Значит она ему нужна…И в реальном мире. Она глотает ком и слезы, которые так и норовят скатиться с щек, подходит к нему и кладет тонкую ладошку на плечо, в ожидании его реакции. Он чуть дрогнул от неожиданности, соскользнул со стула и повернулся к ней лицом. Мгновение…Они смотрят друг на друга. Как тогда однажды, когда были у Саманты дома. Мгновение, но тогда их глаза были вместе. И сейчас…Он не отрываясь смотрит ей в лицо, блуждает по нему, словно пытаясь понять, сон это или реальность. Она дрожит как осиновый лист от волнения. Ресницы дрогнули, и она опускает голову, борясь с желание тут же убежать и спрятаться. Она слабая…Слабая против такого чувства как любовь.
- Здравствуй, Джаред. Это я… - Ее голос как гром в этом тихом помещении. Кажется, все замолчали. Она снова поднимает на него глаза, решаясь заглянуть в них и видит…Радость.  – Я пришла к тебе.
Тишина.
Удары сердца. Слишком медленные и слишком мучительные.
Он поднимает руки, кладет их ей на плечи и коротко прижимает к себе.

+1

17

На другом конце провода повисает молчание; дожидаясь ответа, Гейл выдвигает ящик стола и достает сигареты и зажигалку. Он бросает курить, почти бросил, но прямо сейчас ему чертовски хочется  почувствовать, как дым наполняет легкие. Когда  женщина на той стороне отзывается, Джаред останавливается возле окна, приоткрыв часть рамы и выдыхая дым изо рта.
Поначалу он только слушает: как она дышит, ходит по комнате и запирает дверь. Нашла возможность уединиться в разгар рабочего дня… Понимая это, Джаред сдерживает улыбку, несмотря на то, что никто не может видеть его сейчас. Плевать, в каком она состоянии, пусть даже промокла до трусов и ноги подгибаются от возбуждения, она не даст себе ни малейшей поблажки.  Не посмеет уехать домой, спрятаться ото всех и расслабиться. Только не  его девочка.
И хотя она говорит с ним приглушенным тоном, он может расслышать некоторую дрожь в её голосе.
Ей и правда хорошо. Настолько, что вопреки ожиданиям, она говорит об этом вслух. Рассказывает ему о том, что чувствует, прерывисто и тяжело выдыхает в трубку, торопливо шепчет, как будто опасается растерять свой запас смелости и не досказать всего. Или боится, что он почему-либо решит закончить разговор, отложив обсуждение интимных моментов до вечера.
Он прикуривает вторую сигарету от первой, опирается спиной о стену и закрывает глаза. Остается только её голос, который щекочет его где-то за грудиной, растекается теплой волной и сворачивается в животе. Джаред прижимает телефон плечом и опускает руку, чтобы поправить член в штанах. Её тихий умоляющий голос вползает в уши, щекочет и дразнит, и Гейл больно прикусывает щеку, продолжая неистово мять себя через джинсы.
Сквозь грохот собственной крови в ушах до него долетает сдавленный скулящий звук, и Джаред приходит в себя и открывает глаза. Убирает руку и пытается поймать непослушными пальцами сигарету. У него серьезно трясутся руки и дрожат колени, а возникшая в мозгу картинка такая яркая, что он едва не спускает в штаны, как подросток, под эту возбужденную скороговорку в телефонной трубке.
Женщина замолкает, давая им короткую передышку, и Джаред не сомневается, что она сейчас выглядит не лучше него: её откровенный рассказ распалил обоих, швырнул их к самому краю  - и до пропасти только шаг. Один-единственный, последний. Бездна, проклятая тёмная бездна звала и манила, глядела на него тысячей смеющихся глаз, раскрывала ему свои объятия, приглашая сорваться вниз с того места, где он смотрел на нее. Шептала, манила, звала. Обещала.
Джаред сжимает-разжимает кулак, вытирает вспотевшую ладонь о колено, а потом выплевывает изжеванную сигарету. Хочется прополоскать рот, вымыть из него эту мерзкую горечь и засунуть голову под струю холодной воды.
- Это мучительно. Ты заставляешь меня мучиться.
Слова долетают до него как через слой ваты. Он облизывает пересохший рот и называет ей адрес. Кафе возле университета, ничего другого ему в голову не приходит. Да и какая, к чёрту, разница? Теперь-то уж точно – никакой.
Джаред выключает телефон и бросает ненужный больше кусок пластика в корзину для бумаг.
Он позволяет себе расслабиться – только на мгновение. Он глохнет и слепнет, оставшись один на один со своим желанием, которое несется по венам вниз и растекается жаром в паху. Оно такое сильное, что мистер Гейл вынужден ухватиться за край стола и до боли зажмуриться.
Мучается. Она мучается, потому что несколько часов чувствует распирающую толщину внутри, которая скользит и давит, доводит её до исступления, заставляя переживать целую гамму чувств: от отчаянного желания кончить до бессильной злости от невозможности нарушить приказ. Она не осмелится, будет терпеть. Готовая хныкать и умолять – всё-таки будет мучиться дальше.
Джаред надрывно дышит, кусает губы и медленно распрямляется. Разлепляет веки, стараясь проморгаться, чувствуя, как его понемногу отпускает,  и дыхание выравнивается.
Он снова может управлять собой, и эта мысль вызывает у него улыбку.
Перед тем как уйти и запереть дверь, Джаред вдруг останавливается и бросает долгий взгляд через плечо.
Бездна молчит.

Это не то кафе, где Джаред встречался с Миланой. Вблизи университета есть несколько подобных заведений с демократичной недорогой кухней, в которые частенько захаживают и студенты, и офисные служащие, и обычные прохожие, решившие перекусить во время прогулки по городу.
Гейл не стал брать столик, заняв место у барной стойки. В это время здесь довольно оживленно, люди приходят и уходят и, чтобы избавить себя от соблазна постоянно оглядываться на входящих, Джаред заказал сок и попробовал сосредоточиться на выпуске теленовостей. Экран висел за спиной у бармена, так что Гейл лишился возможности смотреть в сторону. И поэтому вздрогнул от неожиданности, когда ему на плечо легла чья-то ладонь.
Аккуратно поставил стакан на столешницу и – делая последний шаг - обернулся.
Она стояла перед ним в легком, невероятно красивом  платье, слегка наклонив голову, и сжимала в руках светло-серый клатч.
Без сомнения, это была она. Терра Каас, железная леди ювелирного бизнеса. Его покорная саба.
На секунду их глаза встретились, и женщина, вспыхнув, отвела взгляд.
Он видит, как двигаются её губы, чувствует направленные на них любопытные взгляды – и не может заставить себя пошевелиться. Наконец она решается поднять голову, и бездна в её глазах робко улыбается Джареду.
- Я знаю, - отвечает Гейл, беря покрасневшую Терру за плечи, и прижимает её к себе.

Джаред усаживает Терру на высокий стул, игнорируя умоляющие взгляды, и заказывает для нее холодный сок. А затем, сжалившись, берет за руку и ведет за собой. Вместе они выходят на улицу, заворачивают за угол в узкий и тесный проход между двумя зданиями, где Джаред толкает свою спутницу к стене. Одной рукой он удерживает Терру за волосы, а другой обхватывает её задницу и ввинчивает в нее палец сквозь два слоя ткани, точно по центру, вталкивая пробку глубже. Слышит придушенный жалобный хрип и затыкает ей рот поцелуем – таким глубоким и жадным, что от него сводит челюсть и болят губы.
- Поехали домой, детка.
Она облизывает губы перед тем, как ответить, понижает голос и шепотом произносит слова.
- Меня ждут на работе
Джаред наклоняется к ней и целует снова, прикусив напоследок нижнюю губу.
- Не сомневайся, Терра – мне ты нужна больше.
Мгновение – и перекрестье взглядов.
- Домой.
Ему не нужно оборачиваться, чтобы знать – она идет за ним. Как всегда.

ИГРА ЗАВЕРШЕНА

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Please say me "yes"