Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Синдром Кассандры, или Мое сердце оригами.


Синдром Кассандры, или Мое сердце оригами.

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

Участники:Alexandr Wolf, Lena Schneider
Место:Россия. город N.
Время:начиная с 2008 года.
О флештайме:
синдром Кассандры-в психологии используется некоторыми специалистами в отношении людей, испытывающих физические и эмоциональные страдания в результате нарушенного межличностного восприятия и которым не верят, когда они пытаются поделиться с другими причиной своих страданий. Иными словами - когда говоришь дельные вещи, а тебя никто не слушает, это обычно происходит в возрасте 13-17 лет.
Оригами-искусство делать из бумаги всевозможные фигурки.
"Синдром Кассандры"-альбом российской эмо-группы Оригами, выпущенный в 2008 году.

Герман привык быть единственным сыном своего отца и жить по-холостяцки. Но в один совсем не прекрасный день на его голову сваливается новая семья: мачеха и сводный брат четырнадцати лет. Новая хозяйка в доме наводит там новые порядки у рушит старые, давно сформировавшиеся за несколько лет. Новый брат просто портит жизнь одним свои присутствием, а так же своими странными вкусами и внешним видом. Эта простая, иногда наивная житейская история отражает жизнь подростков без прикрас, как она есть.

Герман Трубачев . 16 лет. ученик 10 "Б" класса школы 113 города N.

http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/2/64/940/64940712_YUri_CHursin2009102650275291_1256398162_3609914589_8d20265307_o1.jpg

Григорий Демин. 14 лет. ученик 8 "В" класса школы 113 города N.

http://sd.uploads.ru/AKpyC.jpg

Анатолий Трубачев. отец Германа

http://sd.uploads.ru/GO8ux.jpg

Илона Трубачева. мать Гриши

http://sd.uploads.ru/J1DpO.jpg

Сергей. друг Германа. 16 лет. ученик колледжа города N

http://www.kino-teatr.ru/acter/album/2620/426780.jpg

Лиза (Елизавета Александровна). учитель русского языка в школе 113 города N

http://1.bp.blogspot.com/-9KDj8_P1RY4/UgH_1NKpvdI/AAAAAAAAUuk/L5do9tDuXM8/s1600/5.jpg


Друзья Гриши "IHateMyselF"
ПаТриК 15 лет

http://se.uploads.ru/KcLdO.jpg

xBarbiex 15 лет

http://se.uploads.ru/bNRhS.jpg

Аннабет AnnaBaD 14 лет

http://se.uploads.ru/uprgs.jpg

Леля Wendy Sendy 14 лет

http://se.uploads.ru/vuDPq.jpg

Уля По_Лезвию_Ножа 14 лет

http://se.uploads.ru/OGh3L.jpg

Отредактировано Alexandr Wolf (2014-10-11 01:22:31)

+1

2

Знаете что такое «черный день»? так вот сегодня, у меня жизнь стала черной. Мало мне, что мать моя смылась с другим уродом, сказав на прощание:
- Ну ты большой, папе с тобой хлопот не будет. Справитесь.
оставив меня двенадцатилетнего парня с взглядами на жизнь через призму подростковой недоразвитости и музыку рока, которую всячески пытался во мне искоренить отец, слушающий заунывное мычание Розембаума, так еще и предок мой, не утерпев до вечера, вломился в школу, снял меня с уроков, на которые заставлял ходить с поговоркой «Ты что неуч?!». Я забыл, что мой батя умеет так искренне улыбаться, а вернее как ребенок. Так, только мне не хватало маразма старческого в сорок то лет, дай школу закончить, армию отслужить и теряй шарики и шурупчики сколько угодно. Но я оказался так далек от истины. Это не маразм его крыл.
- Сын, нам надо поговорить.
- Ну это я уже понял, по тому как мы преодолели ступеньки. Ближе к теме, пап.  Не тяни кота за….
- Герман! Твой лексикон с каждым годом все хуже и острее!
- Так, я не понял,  мы о моем лексиконе говорить будем, хотя о нем ты втираешь каждый день, или все же ты огласишь то, что заставляет тебя вести как пацана, который только что потерял девственность?
- Дай собраться с мыслью!
- А ты еще не собрался? Да она прет из тебя! Мысль, огласись сама, иначе он не скоро найдет нужные слова в своем лексиконе.
- Герман! Я влюбился!
Я чуть не поперхнулся. Было бы чем. Такого я не ожидал. Ну да ладно. Пусть трахается, все понимаю. Природа штука сильная. Сам не могу без этого. Но вот дальше….
- И у тебя будет мама.
С моего плеча поехала сумка, громко падая на землю.
- Кто будет?! Мама??? Бля, где телефон.
Я стучал себя по штанам, куртке.
- Зачем телефон?
- Дурку вызову! Ты рехнулся! Какая нафиг мама! Я тебе, что запрещал баб водить?! Нет! так чего тебя потянуло на штампы?!
Герман! Послушай! Уймись ты!
Он резко сжал мои руки. Отец мой очень сильный человек, уж моя задница это знает как никто другой. Да и я еще не вырос из штанов подростка пока что, пытаясь все же сделать себя ежедневными тренировками.
- Отец! Моей ноги не будет дома, если появится она!
Я сдернул его руки с плеч, схватил сумку и, не оглядываясь на него, ушел в никуда. На три дня. Он меня не искал, потому что знал, что я терпеть не могу не ночевать дома, а значит где бы я ни был, мне хреново, плохо, паршиво и прочие определения «офигенного» состояния.
Я вернулся. Блин как блудный сын. В моей комнате мебель стояла иначе, будто высвобождали место для чего-то, ну не для кого-то же. В зале витал аромат нежных духов. На подоконнике появились цветы. Я ломанулся на кухню. На столе стояла тарелка котлет, куча салатов и какой-то пирог или кекс. Он что серьезно?! В дверь просунулась мокрая голова отца.
- Отлично. Я как рассчитал. В моей комнате костюм, одевай. У меня регистрация через три часа.
- Папа!!!! Вот скажи, кому-то в этом городе не хватает фамилии Трубачева? Одной ты уже дал, свалила. Ты повторения хочешь? Им труба поет и они бегут!
- Гера! Если ты не сделаешь о чем я прошу, мы поссоримся и крупно.
- А разница есть до твоей петли или после? Один черт это случится.
- Ты мой сын. Неужели не хочешь меня понять, что я устал от одиночества
- Отец!!! Тебе целый город в помощь!! Чего ты уцепился! Что так хороша в кроватке! Песенки нежные поет!
- Прекрати!
Я уже исчерпал всю дипломатию, перепробовал все нормы этики, чтобы не послать отца. Но я реально понимал, я завишу от него. Но меня ожидал еще один сюрприз, который станет и моим горем и….

+1

3

Конечно, я знал, что моя красавица-мама не обделена вниманием мужчин. После развода с моим отцом прошло лет пять-шесть, а мама за это время так и не показалась ни с кем противоположного пола. Друзей у нее было много и мы часто ходили в гости, вот только последние пару лет меня это жестко напрягает. Меня жутко злят эти посиделки, в последнее время от них жутко прет пафосом. Вообще, я частенько представлял как моя мама влюбляется, потом знакомит меня со своим мужчиной, а потом выходит за него замуж. В мечтах это выглядело круто. Мечты по определению не могут быть плохими. А вот явь всегда все портит и разбивает все мечтания вдребезги. Вместо того, чтобы порадоваться за маму, когда она объявила о том, что ее любовь сделал ей предложение, я взял и разревелся. Нет, не потому что не хотел нового папу. Мне почему-то подумалось, что про меня забудут, а потом отправятся в свадебное путешествие и отдадут меня как кота соседям. Конечно же, мама сказала, что любить меня не станут меньше ни за что на свете. Потом, когда я немного успокоился, мама сказала, что мы переезжаем к новому папе. Я любил район, в котором жил, любил гулять вечерами с плеером. Но от возможности переехать и пойти еще и в новую школу, я ни за что не откажусь. Признаюсь, мне хочется показать, что я не такой как все. Конечно, субкультура эмо сейчас на пике развития. Вот только омрачают картину педовки, орущие на каждом углу, что это модно и популярно. А значит, давайте дружно прослезимся. Вот из-за таких, как эти идиоты, валятся оскорбления на нормальных представителей субкультуры. Мама не очень рада смене моих вкусов, и считает, что я наиграюсь и брошу это все. Я же спорю об обратном, мы будем детьми и в двадцать лет, ну если доживем.
Мама сегодня была очень красивой. На ней  длинное кремового цвета платье, волосы убраны в красивую прическу с локонами, а в руках букет цветов. Сегодня тридцать первое августа, воскресенье, моя красивая мама стоит под руку с подтянутым мужчиной. Я из под челки потихоньку рассматриваю его.
Немного отмотаем назад. В толпе появляется мой сводный брат. По его виду можно сказать, что он недоволен и его просто заставили сюда прийти. Обдумывая мою новую жизнь, я надеялся, что с братом мы подружимся, у нас будет одинаковый вкус на музыку, будем вместе на скейте кататься. Вот только глядя на его недовольную мину, мои надежды таяли с каждой минутой. Этот парень так мрачно оглядывал собравшихся и меня в том числе. Ему пошло бы быть готом. А вообще, понятно, чего он так смотрит, я тут выделяюсь. Мама была рада, что я без сопротивления одел рубашку, вот только не рада, что черную. А еще она пыталась заправить мою челку за ухо или зачесать назад. Я со смехом увернулся. На мне были мои любимые узкие черные брюки, парадно-выходные черно-розовые носки (хоть их и не видно, но я чувствую себя празднично), рубашку я дополнил узким розовым галстуком. Я даже сам его завязал. К слову, об обуви, в кедах я хожу весь год. Разве что, заменяя по сезону на зимние или легкие летние. Сегодня на мне парадно-выходная обувь- слипоны я их очень люблю, не меньше, чем кеды. А еще я накрасил черным лаком ногти.
Я, как вежливый мальчик, протянул руку моему новому брату:
-Я Гриша.
Так как мы почти ровесники, я не смутился поздороваться с ним. А вот с его отцом я застеснялся здороваться, только когда мама меня легонько тронула за плечо, я шагнул навстречу мужчине и пожал его большую ладонь.

+1

4

Как же хотелось сделать что-то такое, чтобы отец понял, что мне плохо, что в этой жизни творится одно дерьмо. В моей жизни, в его вон ромашки цветут. Но я лишу садовника воды, и все засохнет к чертям! Скрутив вещи на руке, я как был голый, пошел в ванну. Холодная вода никак не хотела привести меня в порядок, лишь больше раздражая тонкими стойками о горячее тело. Мне нужен секс, дикий, лишь так я смогу выдержать то представлением, куда меня тянет отец.
- Герман! Я понимаю, три дня и ты как последний бомж воняешь, но даже полчаса хватило бы тебя отдраить от запаха чердаков.
- Пап, отстань! И так настроение отыграло последний акт, так ты еще решил контроль устроить за водой или как?
- У тебя пятнадцать минут.
Этот тон мне ничего не обещал хорошего, так что придется вылезать. Чертыхаясь в мыслях, я вылез из ванной, и как Пойседон разливал по квартире воду, которая стекала с моих длинных (по меркам моего отца конечно) волос. На кровати лежал строгий костюм. А мне так хотелось одеть высокие сапоги с бряжками, косуху и бандану, сесть на мой байк и показать им всем «малютку», чтоб знали, как я их «хочу» иметь всех. Но нет. Этот голос сегодня для меня звучит как набат. Я уложил (черт! Даже самому противно, что я сделал с волосами, но лохматым под костюм не стоит подходить, иначе отец….) волосы, короче, оделся как воспитанная обезьяна. Рассказывать как мы заехали за невестой, кстати, тетка то и ничего так, и ее сыном, вернее розовым пугалом. Я едва не лишился сил от распирающего меня смеха, когда увидел это чудо? Комикс? Неудачную раскраску, которую купили малолетнему ребенку и дали всего два цвета? В итоге, он оказался…
- Герман, - я пожал его руку? ручку? Ручечку? Посмотрел на его мать и сделав шаг чуть отпихивая юнца сделал едва видимый поклон головой, оставил на ее тыльной стороне ладони поцелуй. – Я рад с вами познакомиться. Но, - ну не могу я стать ковриком в один момент, и в другой тоже, - прошу не сильно обольщаться на мою безграничную любовь и уважение к вам.
Мою шею сдавила рука отца и его голос просто сказал:
- С завтрашнего дня байк стоит и дяди Игоря в гараже, и Костя имеет право его пользовать как ему удобно. Дорогая, пройдем. Гриша прошу в машину.
Я стоял как столб. Чего он вообще от меня ожидал?! Что я буду улыбаться и прыгать от восторга? Блять!
Я сел рядом с этим розово-черным зайцем, достал сигарету.
- Курить то я могу или все, труба пришла не только ей, но и мне?
- Байк получит временную прописку на два месяца, еще слово и он просто поменяет хозяина.
Знает ведь на что давить!
Пока ехали, я хотел разослать смс своим, чтоб приехали к ресторану, только к какому? Ладно, будем смотреть на счастливых молодых, и ждать секунды окончания расширения моей семьи.
- Держи – протянул я сигарету малому. – Что? Не куришь? Вот послал бог братца и чего мне с тобой делать, мультики смотреть и колобка в анатомическом разрезе изучать?
- Герман, прекрати. Мы обо всем поговорим. Но дома после ресторана.
- У меня от разговоров с тобой, отец, возникает желание стать Незнайкой и свалить на Луну.
В ЗАГСе все прошло или быстро, или три сигареты подряд сделали свое дело. Итог. Я оказался на улице, едва зайдя внутрь. Эта тетя черт она красива, и мои штаны зашевелились, когда она меня поцеловала в щеку. Что будет, если не в мои ямочки пошел поцелуй? Черт! Где мой Серега? Я достал телефон быстро набрал ему смс «Ресторан Садко. Через час. Жду у входа».
Оставив машину на стоянке, мы пошли на террасу но отец остановил меня
- Гер, я прошу. Спрячь свои колючки, это очень важно для меня. Она важна. Ты поймешь все, когда окажешься на моем месте, вернее в моем положении.
- Ладно, но ты забудь, что мне шестнадцать. И я свои поллитра отожму у вас.
Отец хотел было отказаться от договора, но не успел, я уже был внутри, и галантно отодвигал стул, помогая «маме» присесть к столу.

+1

5

Откровенно говоря, у меня начинали трястись коленки, когда мой новый брат оказывался поблизости. Я прямо чувствовал его негатив. Он хмурился, ему не нравилось все происходящее сейчас. А тут еще и отец наказал его. Из чего я сделал вывод, что новый папа строгих нравов, как бы за меня не взялся. На предложение Германа покурить, я замотал головой. Один раз я пробовал сигарету, когда мы с мамой гостили у тети, тамошние мои ровесники приняли меня в друзья и заставили выкурить эту дурацкую сигарету. Мне очень не понравилось. Было горько, противно и захотелось кашлять, а еще все смеялись. А в ресторане гости разошлись в традициях русских свадеб. Были и многочисленные мамины друзья и знакомые, их которых я и половины не знал, со стороны отца Германа было вроде поменьше народу. Все пили, ели, поздравляли новую пару, желали еще детей (вот этого не надо!). Я сел ближе к маме, и при любом приближении того или иного знакомого, жался крепче к ней. Нет, я не маменькин сынок. Я еще ребенок, вот почему я так веду себя. Но потом маму забрали танцевать, кажется, ее звали в танец все гости подряд. Но больше с ней танцевал, конечно же, ее новоявленный муж. А я остался в гордом одиночестве. Толпы народа всегда пугали меня. Наверное, стоит пояснить. Мне не просто неуютно находиться среди большого количества людей, на меня накатывает паника, страх и хочется убежать в какое нибудь тихое место. И сейчас на меня накатывало вот такое же состояние. Я смотрел по сторонам- гости орали что-то, пытались танцевать. Мое дыхание все учащалось и мне становилось страшно. Я подскочил как ошпаренный и вылетел на террасу. Я забился в самый дальний угол и достал плеер, его и наушники я всегда ношу с собой. Я нажал на кнопку и тут же погрузился в музыку Оригами. Играла песня "Дождь прерванных снов", под ее ритмы, я прислонился к ограде и уткнул лицо в колени. Так я и просидел, почти до конца дослушав их первый альбом. А потом мне предстояло пройти еще одно испытание. Меня и Германа отвезли домой. Теперь это и мой дом. Нет, я понимаю, что взрослым повеселиться надо и все такое, а мне в школу завтра, но.. Но блин! Оставить меня одного в новой квартире, еще и с братом, которому я не понравился с первой секунды-это неправильно! Так нельзя! Вот черт! Я застыл посреди комнаты и готов был расплакаться. У меня даже нет своей комнаты, а мне так нужен уголок, где я бы мог спрятаться ото всех и побыть один! Кажется, не слышно, чтобы Герман ходил по квартире. Вроде, он ушел, хотя я до конца не уверен.

+1

6

Я люблю русский фольклор, но не когда он исполняется мне в ухо и в абсолюте разбалансированным хором кого? Теть и дядь, в которых поместилось такое количество водки, что я боялся оглохнуть и никогда уже больше не услышать не то что музыки, но и банальных слов. Вот черт! Рядом уселась такая толстая девица, что ощущение было – она раздавила меня тем давлением воздуха, которое вылетело из бедного стула. Я смотрел на отца и новую «маму». Признаюсь сам себе, папа мой молодец такую красотку урвать это надо постараться. А по ней видно, любит она отца, это из нее как цунами рвется на всех. Я перевел взгляд на малого. Тот еще придурок. Вытянув ноги, я старался не смотреть на жену отца, иначе эта толстая подумает, что мой стояк на нее, а я такую не осилю, вернее я в ней заблужусь.
- Послушай пышечка, я на воздух, но ты, же понимаешь, что при всех тебя такую соблазнить, значит попасть в немилость твоей маме, вот черт! А вот и мама пришла. Прошу.
Я уступил место сурового вида тете, и только меня и видели в зале. Выскочив на улицу, едва мог отдышаться. Что мама что дочь задавят и фамилию не спросят. Надеюсь, они не на последнем этаже живут или у них дом из титана, а то соседей жалко. Подошла какая-то тетка опять, ну хоть размеры нормальные.
- Герман, не рановато ли курить начал, - нагло взяла у меня из пачки зажигалку, подкурила и выпустила мне в лицо аромат приторного яблока. Блядские сигареты с примесью всякого яблочка, персика и прочего дерьма. А потом целуешь девушек и думаешь: толи сигарета ела яблоко толи яблоня обкурилась.
- А не кажется вам, что всякого рода морали о «что такое хорошо и что такое плохо» читать поздновато, да и не ваша забота, тетя. Вы меня знаете, я вас нет, и получается, что нифига не культурно. Может напомните мне кто вы есть за личность.
- Анна всегда говорила, что ты с пеленок слишком заковыристо говорил.
- Стоп! Ты что мамаши моей подружка? Блять. Давай я тебе сразу доклад об отце напишу и ты свалишь отсюда. Что ей за дело до нас? свалила и пусть радуется что такой подарок как я не вправляет ей мозг, уехавший отнас к сладкой жизни. Ну что, договорились?
- А ты хам, Герушка.
- Да нет, просто отца жалко. Он же видел тебя тут, а значит, понимал за каким сюда пришла. Как узнала о свадьбе? Дядя Вадик язык не держит за зубами? Или еще, какой партизан затесался?
- Я Тома, твоя крестная.
- Опа! Еще одна мама. А иди ты мама лесом, мне вон отец уже нашел очередную. Адье.
- Герман, подожди. Вот тебе мама письмо передала. Прочти.
Предательские слезы ребенка как вы не вовремя. Я закатил глаза, подставляя лицо ветру, лишь бы осушил мои щеки, сжал чертову бумажку так, что казалось самому я душу призрак матери.
- Прочитать значит, - воткнув сигарету в зубы, я  давился дымом, но упорно разворачивал листок. – Да тут поэма на трех листах. Я больше одного не читаю.
- Я прошу.
- А я когда просил ее не уходить, она забила – это нормально. А теперь я должен почитать ее бред. Что это? прощение? Покаяние? Передай ей дословно – Герман мертв. Для нее я умер! Сдох! И пошла ты…
Если сейчас не приедет Сергей, я точно разнесу тут все к чертям собачьим. Внутри все кричали в сотый раз Горько, а будто они обо мне. Остановился автомобиль Сергея (кстати сказать, он сын богатого человека в городе. И поэтому у него Ауди последней модели и вообще все отменное). Ну наконец то. Я подмигнул ему, улыбаясь. Его тачку забрали, и этот красавчик плыл ко мне, в мои объятия.
- Гер ты чего такой? Ну, подумаешь свадьба, ну будет пара лишних голов в квартире, ну не попадешь..
Я заткнул его жадно поцелуем, даже не задумался, что могут нас увидеть. Наш план давно разработан, и говорить, куда ему идти мне не нужно. Я остановился в арке зала, смотрел на отца, который уже слегка захмелел и сидел, обнимая «маму». Пусть. Соглашусь. Сегодня его день. А вот розовое чудо куда-то делось. Я пошарил глазами по гостям, но не увидел пацана. Черт с ним! Я влетел в туалет, дамский, и ногой задавил дверь, что та жалобно скрипнула, сам же буквально рвал Сергея на части. Он был крупнее меня, но отдавал, вернее с первого раза, я сам взял лидерство в нашей паре. Ком скажи, что такого бугая трахает такой как я. Алкоголь, злость, нервы лучшие стимуляторы для секса. Одежда летала в углы. Я вжал парня в стену, проводя коленом меж его ног, чувствуя, как тот задрожал. Да! эта власть над ним меня поила, и я брал свое. Наши языки дрались, наши руки царапали обнаженные тела. Я сжал его кисти и завел их ему за голову как Аполлону. Я видел его тело во всей красе. И, черт побери, мне это нравилось. Я опустился перед ним на колени, знаю, что Сергей будет стонать на весь туалет, пофиг. Я этого хотел, остальные пусть слушают. И понеслось. я оказывался везде. Мой рот вылизал каждую частичку его тела, не оставив обделенным ни мочки уха, ни родинки на бедре. Заставив друга облокотиться о раковину, приблизился к нему сзади, слыша его призывный шепот. Да! он выгибался мне навстречу, просил, умолял, но Гера никогда не торопится. Но сейчас время нас поджимало, да и я хотел спустить себя с цепи…
Я лег ему на спину, тяжело дыша, полоская руку в холодной воде, умывал лицо Сергея, давая тому прийти в себя.
- Это было…
- Потрясающе! Ты как пустыня высасываешь из меня все.
- Прости. Но домой видать сегодня ты пойдешь пешком или посидишь за столом, поешь. Отец будет рад тебе. Тем более, если бы твой не свалил на симпозиум, то был бы тут. Так что все в норме.
С появлением Сергея, мне стало проще переносить этот балаган но и это отец испортил, сказав, что нам с Гришей (ну вот дал ему такое имя!!!!) пора домой. Хотел отшутиться некультурно, но «мама», положив руку мне на плечо, подтолкнула к машине. Как оказалось, она не пила и всех повезет домой. Вернее меня и розовое чудо, которое появилось откуда-то.
В квартире, я тут же пошел к холодильнику. Есть не хотел, выпить. Срочно! Или этот малой пойдет спатьв  подъезд.
- Сын, завтра вам в школу. Прошу не проспи и покажи Грише что где и как. Я на тебя надеюсь.
- Я не понял. Я что теперь нянька? Отец! Да меня засмеют рядом с ним. Я ему план нарисую.
- Герман, - отец устало сел на табурет, - сегодня поговорить не удасться, а вот завтра мы семьей сядем и все все обсудим.
- Да на кой мне надо это все! Все, пап, езжайте. Удачно покувыркаться.
В двери стояла покрасневшая «мама».
- Ммммм, извиняюсь. Вырвалось.
- Илона. Если трудно будет назвать «мамой», давай просто по имени. Договорились?
Пожав плечами, я кивнул.
Родичи свалили, и я понял, что дома то не один. Я разделся на ходу, включил холодный душ и дрожа, залез под воду. В моем доме поселился замечательный сосед. Надо ему понятия разъяснить, чтоб потом не говорил, что не знал чего в комнате можно чего нет. я вытерся, и даже не удосужился одеться, зашел в комнату.
- Чего ты стоишь как скульптура, мне тебя обходить что ли?
Я прошел мимо него, сверкая влажным задом, уселся на столешницу, прикурил. Отец меня прибьет за курево в квартире, но сегодня прокатит. Махнул головой на его кровать.
- Как в армии. Жопу поднял, постель убрал. А потом сортир, умывальник и чайник. Понял? Увижу бардак пеняй на себя, - скинул пепел за окно, - дальше. Сейчас рисую план как дойти до школы, думаю не тупой поймешь. Дальше. В школе ты мен не знаешь, я тебя тоже. Деньги и прочую дребень забудешь – голодный. Пока все. Надеюсь ничего сложного?
Я понимал, какое впечатление я произвожу на него, что про себя заржал.

Отредактировано Lena Schneider (2014-08-31 00:07:28)

+1

7

Я обернулся и тут же, тихо пискнув, закрыл лицо ладонями. Мои щеки вдруг вспыхнули и мне стало стыдно. Я продолжал стоять посреди комнаты, крепко прижимая ладони к лицу.
-Если это из мести ко мне, то попытка неудачная,-проговорил я из-за ладоней. Я почувствовал запах сигаретного дыма. Как же хорошо, что открыто окно, иначе спать бы было невозможно. Я сразу понял, что Герман выделывается и при родителях такой номер не пройдет. Это ладно, но ходить нагишом-чересчур!
-Хотя бы трусы одень, прошу тебя!-я аккуратно повернулся, не отнимая ладоней от лица.
-Тебе от силы шестнадцать. Какая армия! Не веди себя как солдафон!
Я пытался говорить смело, но внутри у меня все дрожало. Обычно я молчу и стараюсь уходить от конфликта, а тут он навис грозовой тучей. Я глянул сквозь пальцы в угол-мои вещи были на месте и никто их не тронул, хоть что-то радует. Я продолжал храбриться, но с каждой секундой я терял смелость. Я уже готов был закричать на него, что-то кинуть, но сдержал эмоции. Я повозился со своими вещами, стараясь не смотреть направо, найдя пижаму, я пулей выскочил за дверь. В ванной было жарко и влажно, у меня немного закружилась голова. Я пошарил по двери. Какого черта защелка сломана? Неужели, сложно было поковыряться пять минут? Я немного помялся, а потом начал снимать рубашку. Галстук я не развязал, а немного ослабил и снял через голову. Что за мысли, Гриша?-говорил я про себя,-не ворвется же он в ванну и не примется орать на тебя? Я мог бы переодеться и в комнате, но есть несколько причин не делать этого: а) он там разгуливает голый; б) все таки, здесь комфортнее. Основная же причина-мои руки. Я оставил два шрама на левой руке и один на правой, правда они совсем неглубокие и их почти не видно. Но я не могу рисковать, об этом никто не должен узнать. Говорят, что все эмо суицидники и режут вены. Многие просто позеры и царапают себя на показ. Эти шрамы появились у меня за полгода, до того, как я узнал про эмо. Прошлым летом на даче у тети я сделал их. После того как надо мной посмеялись, что я такой малыш и от сигареты чуть не помер. Мне было обидно, а я ничего не сказал им. Я злился на себя, поэтому я взял из аптечки лезвие и сделал себе больно. Я хотел себя наказать за то, что я такой беспомощный.

24 июля. 2007 г.
Вчера я снова сделал это. Я лежал на крыше террасы, чувствуя спиной тепло. Ясная и звездная ночь расплескалась передо мной бездной. Казалось, протяни руку и улетишь. Через эту небольшую ранку уходит весь негатив и становится не так больно. Лезвие тонкое и легко скрылось между страниц.

Я быстро натянул пижаму и пошел в комнату. Вошел я как лазутчик, но Герман уже валялся в кровати, слава небесам, прикрытый. Я расправил рубашку и повесил ее в шкаф. Тут же я заметил, как зло зыркнул на меня Герман.
-Прости, но шкаф придется делить.
Я юркнул в кровать и попытался скорее уснуть. Как ни странно, этой ночью мне не снились кошмары.

Утро выдалось солнечным. Конечно, я предпочел бы дождь или туман. Пришлось покопаться в вещах, так как они были еще не  разобраны. В мою любимую сумку со значками я закинул блокнот, пару ручек, личный дневник-уже потрепанную тетрадь в твердой обложке, я щедро ее залепил наклейками с эмо, а мои любимые и редкие с группой Оригами я прилепил на специальную страничку внутри. Футболка, балахон, пара напульсников, узкие черные джинсы и ремень с заклепками на них. В коридоре я аккуратно расчесал челку, как же хорошо, что мои волосы не вьются! Я присел зашнуровать кеды и перед самым моим носом возникли двое тапок, а над головой пролетели ключи и бумажка, что шлепнулась неподалеку. Вот тебе, Гриша, доброе утро! Я поднялся, скомкал злополучную бумажку, схватил ключи и выскочил за дверь. 
Я пренебрег лифтом и спустился вниз, громко топая по ступенькам, по пути распутывая наушники.
Свет, видишь, где-то льется
Утренним солнцем он рожден
Страх скрылся вместе с болью
Забытыми снами пролитых слез-
звучало у меня в ушах.*
До школы я добрался быстро и бодро, а перед воротами резко затормозил. Страх толпы снова сковал меня. Ладони потели, участилось дыхание, во рту пересохло. Хотелось просто повернуться и побежать прочь. Мне удалось проскользнуть в школу. Я не знал, что мне тогда тут делать, раз я на линейку не пошел. Я просто сел на пол и все. Домой идти уж точно не вариант. Конечно, тут больше вероятность нарваться на злого братца, но мне просто некуда больше деться. Я достал из сумки свою истрепанную, но дорогую сердцу тетрадь.

1 сентября. 2008г.
Я как попал в приют, мне нет места нигде. Нет своей комнаты, а в ванной нет задвижки! Герман оказался человеком с очень скверным характером. Почему он так со мной? Он не бьет меня, он ранит словами. Он ругается на меня. Это все ради мамы. Она счастлива, я готов страдать ради нее.

-Привет!-раздался над ухом голос девушки. От неожиданности я дернулся и громко хлопнул тетрадью. Я сглотнул.
-П..привет,-я повернулся к девушке.
-А ты чего не на линейке?-кажется, это старшеклассница. У меня загорелись уши. Почему она подошла ко мне?
-Боюсь,-честно ответил я.
-Ты новенький?-кажется, девушка была рада этому,-я тоже. Боюсь до дрожи!
-Аж тошнит,-поддакнул я, а девушка закивала.
-Сейчас будут классные часы,-она горестно вздохнула.
Я закивал и мне стало еще страшнее, а в желудке предательски сжалось. Я же не знаю, куда мне идти!
-Кажется, нам  пора.
-Я не знаю, куда мне идти,-подал я голос и покраснел. А девушка вдруг подскочила и повела меня в сторону учительской. Я засопротивлялся, но делать было нечего.
-Я все выяснила!-из учительской вышла сияющая девушка, я покорно ждал ее у стены.
-Если ты Демин Гриша, то тебе наверх в восьмой "в". А мне кажется туда же, в десятый "б".
А на лестнице нас подхватила учительница с пучком на голове, как оказалось моя классная руководительница, и у нас сейчас классные часы. А вот у старших классов будет урок и только потом классный час. Так нас и дотолкали до дверей как опоздавших учеников. Мы улучили момент, когда тетю отвлекла другая училка.
-Меня Лиза зовут,-она заулыбалась и протянула мне печеньку в яркой обертке,-Елизавета Александровна то есть.
Я и обалдеть не успел, как меня втолкнули в кабинет. Больше двух десятков учеников одновременно уставились на меня. Я опустил взгляд и принялся рассматривать кеды. Тихое "ууууу" пронеслось по классу. Я как можно быстрее пронесся к задней парте и устроился там.






_____________
* Оригами-Детский Смех

+1

8

Я не сдержался и заржал на всю комнату, а голос у меня очень высокий и грубый, на уроках хрен пошепчешься.
- Мести? Не слишком ли ты себя высоко ценишь, - я выкинул бычок за окно, слез со стола. – Давно я так не смеялся, у меня теперь личный клоун.
Достав бумагу и карандаш из ящика стола, я стал рисовать план похода до школы.
- Трусы? А что это? – я давился улыбкой, злорадной. – Армия малой это такая школа жизни. Ты не думай, отец бардака не приветствует. Так что заруби на носу, что я сказал.
Я даже не оглянулся на уход малого из комнаты. В моей голове роились тысячи мыслей от Какого хрена происходит в моей жизни до Бля и куда его теперь девать, а между куча планов как приучить его меня не замечать, как вести себя мышкой и прочие воспитательные моменты старшего брата. Едва Гриша вышел, как я зло стукнул карандашом о стол. Внутри все опять волнами злости омывало душу, разум, будто я бык перед красными воротами. Злюсь, бьюсь, а толку…. Лоб только в шишках. Я не думал одеваться. Люблю чувствовать телом шелк простыней. Почти засыпая, я посмотрел зло на парня, который так по-свойски лезет в мой шкаф, вернее только топчется возле него.
- Уверен? Я рад за тебя.
Отвернувшись, я тут же вырубился. Хоть алкоголь давно выветрился из моей головы, но все события, творящиеся вокруг хлеще суточных марафонов с запивкой водкой отбирают у тебя силы. Храплю ли я во сне, а черт его знает. Вероятно мне на утро расскажет сосед мой новый. Мне ничего не снилось, что было в принципе для меня необычно. Я всегда наполняюсь образами за день и ночами рассматриваю киношки, поэтому я не хожу в кинотеатры и редко смотрю телек. Может я, какой гений? Ага, скажи кому, засмеют. Ладно, я сплю. Вернее продолжаю спать под шубуршание пацана. Хотя ему в плюс, он тих как мышь. Иначе….
Я потянулся. Завтрак сделает себе сам, до школы допрется. О день! ты начался чудесно. Открыв глаза, я увидел на столе, торчащий уголок вчерашнего моего плана Барбаросса. Вот черт! Я вскочил, надел лишь тапки, о трусах и что утром мужики не могут спать на животе, я вовсе забыл, схватил рисунок и ключи, вышел в коридор. Бля, чего он там надевает???
- Если бы я не встал, ты дверь носом бы закрывал? Если бы я спал, ты решил заблудиться до школы в трех соснах? Говорил тебе вчера, ничего не стоит забывать!
Ключи и план полетели на пол, а я как стоял а-ля «меня обокрали, нет даже фигового листочка», так и смотрел, как Гриша удирает из дома. Ну вот теперь все как надо. Я не торопясь выпил кофе с заботливо оставленным пирогом, убрал посуду, за что малой получит вечером, и стал одеваться. Наша школа была обычной. Как и все требовала форму, мы как ученики обычные забивали на нее, делая, что хотим, потом директор, родичи, промывка мозгов. Неделя… и все заново. Весело. Выходя из лифта, я услышал голос отца. Вот черт! Куда? Перепрыгивая через две ступеньки я оказался на втором этаже, но вспомнил, что отец терпеть не может лифт. Как гончая я понесся выше, стараясь не топать как стадо слонов. А голоса отца и Илоны все ближе. Убью гаденыша! Да, если бы он не ушел раньше, сейчас я бы изобразил примерного брата, а так как загнанный заяц. Хлопнула дверь, и я ввалился в лифт, локтем нажимая на кнопку первого этажа. Теперь как тень под балконами, потому что у нас окна выходят на все стороны.
Еще на подступах к школе, я услышал, как звонит колокольчик первого звонка. Сочувствую вам пердоклашки, такую лямку потянете, мне хоть два года и свобода от рабства. Хотя я и так сильно не напрягаюсь. Спасибо генам и мозгам отца, поделился щедро. Взлетев по ступенькам, я ворвался в родные пенаты. Ничего не изменилось. Хоть бы ремонт сделали, а то как-то убого. С другой стороны потянулись наши, смеясь и как всегда исполняя гимн школы в кавер версии. Я протиснулся в ряды одноклассников, здороваясь попутно, слушал новости последнего часа.
- Ну как всегда «Дорогие ребята, мы рады вас впрячь надолго и гибло…» Василий Пертрович же который год не меняет речь. А потом орут «Почему не был на линейке?!» А чего я там забыл? Ну что, потом в Бегемот или куда другое место? Есть предложения?
- Гер, сегодня наши выступают в Молотовом гараже, рванем туда?
- Черт! Забыл с эт….
Чуть не проболтался о своей личной семейной драме. Теперь надо отвертетьься от разговора с отцом. Сев на последнюю парту, я скинул сумку на соседний стул. Привык один сидеть. И все знают, ведь уже десятый год таким составом учимся. Правда Сергей ушел и Катька. Но если мне на нее с высокой пос***ь, то Сергея не хватало. И тут как чувствовал, смс «Привет. Я продрых всю ночь без задних ног. Даже на первую пару проспал. Надеюсь, ты в полном порядке». Ответил, быстро скользя пальцем по экрану «Воспитывал розовое чудо, но спал также – ноги были за пределом разума. Встретимся? Молотов гараж». Ответ «Да не вопрос. Сам хотел предложить. Заеду к тебе, поболтаем. Твой С.» Я улыбнулся, поднимая взгляд. Вот это феечка заплыла в класс. Реакция была незамедлительна.
- Доброе утро, ребята.
Мы как на лесоповале кто в дрова, кто в лес:
- Здрасти, а вы кто?
Черт! Она и краснеет то эротично, твою ж мать Герман, как ты пойдешь с урока то! Романтично, уговорил. Меня бесит мой внутренний голос а вернее голос моего члена. Я положил ногу на ногу. Больно блять! Вытянул ноги. Легче.
- Меня зовут Елизавета Александровна, я ваш классный руководитель и учитель русского языка и литературы.
Мне настал конец. Теперь русский будет моим любимым предметом и пыткой. Чего там она говорила я нифига не слышал.
- Трубачев Герман. Что такого нет?
Ко мне обернулась Танька, дав в лоб щелбан.
- Очнись придурок. Елизавета Александровна, здесь он.
- Да, это я, - поднимаясь, я оперся руками о парту, чтобы было хоть как-то комфортно. – И как такую красавицу, отдали на растерзание нам.
Весь класс закатился смехом, и я упал на стул.
- Я бы попросила уважения, Герман.
- Ну что вы, я вас уже уважаю оооочень глубоко.
И вновь ржач. А она краснеет. Боже! Ангел! Я поднял руки вверх.
- Все молчу. Честно.
Дальше пошло все вроде как по маслу, ну обычно. Я нагло смотрел на Лизу, и водил карандашом по обложке тетради, пытаясь унять себя. Хотя зачем? Она будет подо мной, тайком, терять ее за аморалку я не хочу. Мы по-дружески, ведь правда Лизонька. А она старалась на меня не смотреть, я это видел, когда все же она запиналась, касаясь меня взглядом. Едва прозвучал звонок, как она выбежала из класса.
- Трубач, ты как всегда. Чего ты так Римму Васильевну глубокооооооооо не уважаешь.
Ну в этом и есть мой класс, говорили все в глаза, и от этого мы дружные. У нас даже ботаны свои в доску.
- Вы предлагаете мне разорить отца на водку! Я хочу постоянно, но столькоооо пить – моя труба загнется.
Ржали долго, пока вновь нас не пригвоздил звонок к стульям. И опять Лиза. Ну что я могу поделать то. Хоть отпросись выйти, и то ковылять перед всеми как кавалерист я не хочу. Ладно. Я подумаю, как быть. Выход один Сергей. Иначе Лиза будет же на следующий день взята наглым штурмом Германа Трубачева. А нам этого пока не нужно.
[AVA]http://s018.radikal.ru/i514/1409/68/11f3ef435566.jpg[/AVA]

Отредактировано Lena Schneider (2014-09-03 22:40:42)

+1

9

Как назло, учительница вышла аж на целых пятнадцать минут. За эти минуты может произойти что угодно: где-то в мире начнется или кончится война, убьют человека, родится несколько детей, произойдет множество столкновений, в том числе и с применением оружия. В мире больше насилия и боли, чем простого счастья, самого наибанальнейшего. Человек сам портит свою жизнь. Мне вспомнилась песня Оригами-12 секунд.
Все 12 секунд назад было другим
Взрыв ярко-алым цветком пророс за окном...
написал я в тетради и незаметно воткнул в одно ухо наушник, чтобы послушать эту песню. Я нарисовал окно какого то здания и красной ручкой огромный цветок, вползающий в оконный проем, а стекла будто разлетаются от его лепестков.
Все 12 секунд назад было другим родным, живым
Взрыв ярко-алым цветком пророс за окном
Разрушая все своим лепестком...
я постукивал карандашом по столу. Ученики галдели, бродили по классу. Но я кожей чувствовал косые взгляды, брошенные в сторону моей одинокой задней парты. Я склонился над листком и продолжил рисовать.
Стол,разрисованный детским мелком
Отброшен ударной волной навсегда
Все что здесь было имело значение
А теперь лишь зола-
я всегда ярко представлял этот стол в здании разрушенной школы. Мама утверждает, что я хорошо рисую и просто принижаю сам себя. Возможно, это и так. Но с некоторых пор я не показываю ей свои рисунки. Пусть уж лучше она думает, что я временно не рисую. Я перевез с собой кучу толстых тетрадей с моими "каракулями". В альбомах я не люблю рисовать, клеточки мне роднее. Еще летом я пролистывал заново все эти тетради. В первых были соседские коты, листья и прочая флора. А вот в виде комикса-пожалуйста. Я нарисовал, как мы шли по лесу и привели домой потерявшуюся рыжую собаку. Маму я изобразил в длинном белом сарафане, в котором она тогда и гуляла, а в длинные волосы я добавил зеленую ленту, а еще мне нравилось вырисовывать ее большие глаза. Мне было 12, когда я нарисовал этот "мультик", как сказала мама. Она очень обрадовалась, ведь тогда у нее был день рождения и мой рисунок оказался своеобразным подарком. Помню я и себя нарисованного-светловолосый мальчик в нелепых шортах и зеленой футболке с черепашками ниндзя. Все 12 секунд назад было другим родным, живым. В это сложно поверить, словно это было в одной из параллельных вселенных. Я раздал все свои краски, карандаши, пастель-абсолютно все-в детский сад по соседству. В моем пенале (черный с черепами) остались ручки для школы, простые карандаши разной твердости, ручки для рисования-черные (5 шт.), красные (2 шт.) и фиолетовая с розовой. Я перестал рисовать природу и прочую ересь. Я тогда сидел на полу и задумчиво разглядывал последнюю тетрадь, она еще не окончена. Какие то абстракции, черепушки, коты с черепами вместо башки, перерисованные наклейки с эмо, где преобладали печальные ребята и такие же грустные игрушки. Что со мной происходит? Я будто чувствовал, что через пару месяцев окунусь прямиком в адское пекло.
Со звонком я пулей вылетел из класса. Напряжение будто нарастало, мне дали понять, что я здесь чужой. На повторе играли "12 секунд".
ВЗРЫВ! СМЕРТЬ!

12 мгновений и все превратилось в ничто. За что?
За слово свобода в газетной статье
...я быстро собрал вещи и вылетел из класса, и в этот же самый момент, может прошли те самые двенадцать мгновений, я влетел в Германа. Я обреченно глянул на него. Что он там говорил? В школе мы друг друга не знаем? Отлично, я его не знаю, я ухожу. Но не тут то было. Я не прошел и пары шагов по коридору.

Вниз...Мы падаем вниз...Мы падаем вниз...Мы падаем вниз...Вниз...
Вниз, мы падаем-падаем вниз, раскрывая руки как крылья, закрывая глаза...
Вниз, мы падаем-падаем вниз, раскрывая руки как крылья, закрывая глаза...
Представляем, что мы улетаем туда, где нет войны!
Вниз! Вниз! Мы падаем вниз!
Вниз! Вниз! Мы падаем вниз!
Раскрывая руки как крылья, закрывая глаза
Представляем, что мы улетаем
Падаем вниз! Падаем вниз!
Мы падаем вниз!

Это была последняя песня моего плеера.

+1

10

Я глянул на часы. Время издевалось надо мной. Да и не только оно. Мое тело ни в какую не хотело успокаиваться. А Лиза будто кусок мяса перед взором голодного льва – ходила меж рядов, а я как назло сижу на среднем, и дразнила меня. Хотелось протянуть руку и провести по ее ножке, так соблазнительно выглядывающей из-под платья. Я опустил взгляд на тетрадь. О несчастная! Так я не мулевал с пеленок.
- Вы знаете, что усложненная программа требует…
Черт! Я требую тебя, и мне до Эльбруса твоя программа! Я злился на нее. К женщине давно я так не испытывал желания. А тут хоть гипсуй, прибивай, пришвартовывай мою крышу, которая рвалась прочь.
Спасение принес звонок. Я сорвался с места, не обращая внимания на несколько возмущенный тон Елизавета Александровны. Чхать! Хлопнув дверью, я быстро направился на улицу найти спасение в табаке. Да и больше не светило уроков, так что можно свалить отсюда. Но как же может все быть гладко в моей жизни!
Из-за угла на меня налетело розовое чудо.
- Стоять! Ты ослеп совсем!
Я взял его за шкирку как котенка и потащил в сторону туалета, при этом на что-то наступил это что-то жалобно хрустнуло, или Гриша в моей руке прохрипел. Все равно. Я буквально закинул его в туалет, закрывая дверь, придавливая ее шваброй. Утро! Как ты могло так испортиться! Кружка, Лиза и опять малой.
- Я говорил тебе, что бардак не приветствуется? Не успеваешь поесть – вали голодный, или вставай раньше. Но убери за собой!
Накрутив его балахон на кулак, я приподнял Гришу и прижал к стене. Удавил бы, да меня потом четвертуют родичи, что до суда не доживу. И как назло, заиграл телефон (у меня привычка, на каждого звонившего своя мелодия, что мне не нужно смотреть на дисплей, чтобы понять личность, мучающую мой телефон).
- Привет, пап. – Я зыркнул на малого, висевшего в моей руке, приказывая молчать. – У меня все отлично. Гриша, да довел его, училка у него норм. Кто? – Черт! Прижав телефон к груди, прошептал в лицо братцу, - опиши быстро класуху!
Он что-то мямлил, но я понял.
- Математичка. Ага. Строгая она. Да уже все. Освободился. – но батя тоже испортил мое утро. – Домой? Вечерний что? Ужин! Мы сваливаем в Молотов гараж. Но…
Я отключился. Прикрыв глаза, пытался успокоить себя, чтобы не убить Гришку вовсе.
- Сейчас ты и я домой. Разными дорогами. Встречаемся меж этажами и в квартиру заходим вместе. Улыбаться не обязательно. И ты как хочешь, но ускоряешь процесс общения с тобой и матерью. И мне до задницы как ты это делать будешь. Хоть пляши перед ними и говори, что мы друзья, братья и прочая ересь! Вали отсюда!
Я отпустил его, и облокотился о раковину. У меня и так в жизни, когда я улыбаюсь взгляд не самаритянина, а уж в злости… Не боялся меня лишь Сергей.
- Герман, ты идешь в замок, посидим, пива выпьем.
- Да нет. Домой пойду. Предок не вдохе сегодня. А лишиться байка мне не хочется.
- Тогда до гаража?
- Да, буду там как штекер в розетке и мой утюг заработает.
Я нацепил наглую улыбку, вышел из туалета. Вдали показалась Лиза. Чтоб ее! Я начинаю ее ненавидеть, потому что не могу управлять своими гормонами. Но и она едва увидев меня, остановилась как вкопанная. Замечательно, наша девочка поняла что и к чему. Я чмокнул ее в воздух, и пошел на лестницу. Голову на плаху положу, она сжалась.
Домой пошел короткой дорогой, через небольшой палисадник, срезая дорогу во времени минут на пять. Я лишь увидел, как в подъезд мелькнуло чудо, и ускорился, нельзя дать ему ослушаться. Я пообедал по лестнице, и на площадке оказался чуть позже брата. Он услышал меня, или учуял. Не знаю. Но ждал команды. Я же дышал как марафонец. Простояв минут пять, сверля его глазами и выравнивая дыхание, я все же позвонил в дверь. Илона была просто чудо. У них это семейное что ли?

+1

11

-Ты козел!-вскрикнул я,-мой плеер! Ты его раздавил!
Я безрезультатно бил Германа по рукам, вися как тряпка, а он продолжал меня трясти. Я был зол и обижен. Мой плеер! Там вся моя жизнь! Все мои песни! Я и шагу не смогу ступить без музыки. Я оскалился, глядя на парня. Почему я замолчал, когда ему было нужно? Блин, а как иначе? Прокричать дядя Толя, Ваш сын душит меня в школьном туалете? Я горестно вздохнул. ..но он не смог поступить иначе,-вспомнилась мне строчка из песни группы Stigmata.
-Кто тебе дал право так обращаться со мной?-прохрипел я, когда Герман убрал телефон. Да что ему мои слова? Ему наплевать на меня, и что со мной будет. Он просто засияет от счастья, если я исчезну. Вот уж нет, я буду мозолить ему глаза до последнего! Когда он меня наконец отпустил, я выскочил из туалета пулей и бросился к останкам моего плеера. Он был красного цвета. На светлом линолеуме он казался брызгами крови вперемежку с внутренностями, и походил на вынесенный пулей мозг. На глаза навернулись слезы. Я ползал по полу и собрал все до кусочка, а потом бережно сложил в карман. В соседнем лежали осиротевшие наушники. Бежал в сторону дома как можно быстрее. Нет, не потому, что хотел туда. Я просто не мог без музыки, я слышал мир и он мне не нравился. На углу дома я притормозил. А потом попросил у обалдевших детей совочек. Под самым красивым и тенистым деревом я выкопал ямку и положил туда останки плеера, немного подумав, отправил туда и наушниками. Они уйдут в лучший мир вместе.
-Ты хоронишь птичку?-ко мне подошла девчушка, которая одолжила совочек, а с ней подошел ее ровесник мальчишка. По-моему, они брат и сестра, уж очень похожи.
-Нет, маленькая,-я помотал головой,-но это очень дорогая моему сердцу вещь.
-Мы тоже любили птичку. Мы закопали ее вон там,-ребенок указал пальчиком на куст неподалеку от могилки плеера. Вот так да. Тут уже кладбище вырисовывается!
Я поднялся и протянул девочке совочек, а потом покопался в сумке и достал упаковку печенья, что дала мне Лиза, то есть Елизавета Александровна. Довольные дети убежали, крича мне "пасибо". Вздохнув, я пошел домой.

-Гриш, ты что-то невеселый. Что-то случилось?-мама поставила передо мной ту самую кружку, за которую на меня накричал Герман.
-Да,-нахмурился я еще больше,-я остался без плеера.
-Украли?-в кухню вошел дядя Толя,-ты видел кто?
Я помотал головой.
-Нет, не украли. Меня толкнули и я уронил его, а потом на него наступил какой-то слон.
-Ну может, его починить можно.
Я снова замотал головой.
-Если бы. Я похоронил его на углу у большого дерева вместе с наушниками.
Кажется, всех удивило мое заявление. Может, они просто не понимают, как мне был дорог плеер. Он был моим лучшим другом. Я ненавижу врать! А тут я просто напросто покрывал Германа! Настроение было испорчено. Потом я попросил отвертку и пошел копаться с задвижкой в ванной. На это я потратил минут пять. Еще мне надо было разобрать свои вещи, чем я и занялся. Вечером мама устраивает ужин, я вызвался помочь ей чем смогу.
Герман сказал, что мы должны выглядеть дружными братьями? Отлично.
-Герман, протри, пожалуйста эти тарелки,-я вручил ему стопку тарелок и перекинул полотенце через плечо.

+1

12

Домой мы вошли молча. Мне было не до приветствий и расспросов Илоны как ей у нас. Думай Герман, надо отмазаться от этих посиделок. Ты пожертвовал замком, но гараж я новой родне не прощу если отец будет настаивать. Скинув туфли, я завалился в комнату, закрыв перед носом Гриши дверь. Забыл, что кто-то еще может за мной переться, или на зло? А как вам удобно так и думайте. Мне же буквально геометрический закон – параллельно! Положив рюкзак в стол, быстро избавился от одежды, натянул шорты, как в комнату вошел отец.
- Привет. Чего вы такие оба угрюмые?
- Знаешь первое сентября, наверное, как Ленина на броневике встречают возгласами и экстазом только первоклассники. А мне еще два года там ломать мозг, протирать штаны и тратить твои деньги на школьную еду. Так что не знаю как он, - я кивнул в сторону выхода из комнаты, предполагая Гришу в разговоре, - а мне осточертело учиться.
Открыв стол, я вытащил свой плеер, которому завидовали мои друзья. Отец привез из Германии. – Я на турник.
- А сегодня можно не делать упражнений?
- Отец, ты счастлив?
Я резко остановился возле двери, положив руку на ручку, но не оглянулся.
- Да, сын. Илона прекрасная женщина.
- Я рад за тебя. Вот и занимайся ею и малым. Я справлюсь, привык.
Черт! Я сам отдаю отца этому эмистому чуду и его матери. По мышцам прошла волна злости, заставляя меня напрячься. Резко рванув дверь, я вышел в коридор, едва не сталкиваясь с Гришей.
- Квартира больше ста квадратов. Неужели нельзя не появляться передо мной.
Вставив наушники, я видел как пацан смотрел на мои руки, которые держали плеер. а вот хрен тебе. Повесив его на руку, притянув крепителем, я повис на турнике. Нет Сергея есть железо в руках и в ушах. Sepultura «Inner Self» задавала мне ритм. Мое тело было подвластно мне как механизм едва я думал о движении, как оно беспрекословно выполняло. Широкий вис. Подтягиваясь, я заводил перекладин за голову, ровно поднимая тело, без лишних движений. Мои мышцы гудели. Я чувствовал боль. Это злость питавшая мое тело пыталась во мне усидеть.  Но я гнал ее.
Walking this dirty streets
Медленно я втаскиваю себя наверх вершины
With hate in my mind
Я замираю как Вор склонив голову в мольбе прощения
Feeling the scorn of the world
Мне не верят, и я отправляюсь вниз
I won't follow your rules
Но вновь вопрос о содеянном и я собираюсь с духом, вновь оказываюсь на вершине.
Blame and lies, contradictions arise
Меня готовы растерзать сомнения души
Blame and lies, contradictions arise
Я вновь цепляюсь за железо, не дам им свалить меня в пропасть.
Я словно очнулся, рыча, подтягиваюсь сквозь гнев и боль. Я не мазохист. Мне просто необходимо это. Иногда я сравниваю себя с человеком, больным проказой. Только меня можно вылечить, дав пилюлю Сергея или напиться. Но потом я очнусь и все заново. Отцом никогда не обсуждали сию тему. В мой мир посторонним вход воспрещен. Убью! И вот теперь у порога стоит совершенно чужой мне человек, которого просто навязали мне, и отказаться уже не возможно. Потому что за меня в очередной раз решили. Что за ребенок во мне пробивается, обиженный на весь белый свет?
Мельком я заметил как проходя мимо, на меня посмотрела Илона. А я закрывал дверь!
Отец воодушевленный спокойствием в семье, а напряжение чувствовали только я и братец, помогал Илоне в разборке вещей. Стоп! А что с их квартирой? Если она свободна я желаю туда свалить! Загремели тарелками. Вот черт! Уже скоро быть там, а они не чешутся с ужином. Я решил идти напролом, вот только как подкатить без свидетелей к Илоне? И тут мой сводный во всей красе умыл меня, но я спустил ему это, потому что он свалил с кухни и мне представилась уникальная возможность подкатить.
- Илона… - Она посмотрела на меня, и мне захотелось свалить. У них с братцем такие глаза, что им только милостыню просить на паперти. Уверен до десяти кусов сорвут.
- Я слушаю тебя.
- Сегодня мне этот ужин может стоить шикарной вечеринки. Уговори отца отпустить меня.
- Но мы готовились в узком кругу семьи…
Вот тут я не сдержался.
- Прости… кругу чего? – я со стуком поставил тарелку на стол, что женщина вздрогнула. – Семьи? А ты не думала, что сутки под одной крышей, - я закипал. Подставив ногу, не давал открыть дверь в кухню. Я слышал отца, и вероятно там же был и Гриша. Но мне плевать. Трогать женщин – никогда. Тем более «маму», - этого мало, чтобы называть наше сборище таким высоким словом?!
- Герман! Открой дверь!
Я знал, что отец в ярости. Я тоже. Это у  нас семейное.
- У тебя есть отец. Есть твой Гришаня. Возись! Только убеди его отстать от меня! Иначе твоя жизнь превратится в ад! Старшие сыновья в пубертатном возрасте это страшнее Армагеддона. Привыкай.
Я бросил полотенце на стул и открыл дверь. Сильные пальцы отца тут же схватили меня за шею, пригибая к колену. Я рассмеялся:
- Не пойму. Ты от ручки в руках так мышцы накачал, или мышка у тебя с пудовой гирей внутри. Пусти! – я зло посмотрел на Илону, которая стояла замершая с ложкой испачканной кажется в селедке под шубой. – Скажи ему, что ничего не было!
- Дорогая! Ответь. Он причинил боль тебе?
- Мама!
Мимо прошмыгнул малой. Я уперся рукой о табурет, не сводя взгляда с Илоны. Ну, давай, расскажи.
- Нет, просто Герман в лицах мне кое-что рассказал и я в шоке от его драматических способностей.
Умница тетя!
Отец отпустил меня. Я вышел из кухни и свалил в комнату. Дождавшись, когда там уляжется все, оделся, накинув кожаную куртку, бейсболку с эмблемой Manowar. Вот только обуться придется послушать нотацию. Оно того стоит. Я вышел, и не глядя, присел на тумбу, стал одевать берцы.
- Герман.
- Да отец.
Как ни в чем не бывало я шнурую дальше.
- Ты понимаешь, что подписываешь себе приговор.
- Ты же мне подписал. Одним больше, одним меньше. Завел друзей, - я как Ленин, рукой показал на кухню, развлекайся. Не обожритесь.
Я хлопнул дверью. Свобода. Смс. Десять минут и мы с Сергеем несемся в Молотов гараж.

+1

13

Я прошел мимо комнаты, которая была оборудована под некое подобие зала для спортивных занятий. Сейчас там подтягивался на турнике Герман. Я с ненавистью глянул на его плеер. Я будто потерял близкого друга, и дико злюсь, что у кого то этот друг живой. Мне захотелось схватить этот чертов кусок пластика и расфигачить об стену. Но я этого не сделал. Мне хватало сил сдержаться и думать, что Герман действительно мог наступить не нарочно. Но так как наши отношения с ним сразу же приобрели статус натянутых, то мне сейчас все кажется его коварным замыслом. Я просто прошел мимо. А потом были тарелки. Он смерил меня ненавидящим взглядом, но промолчал. А я пошел в гостиную, не помню уже, что мне там понадобилось. А уже в следующее мгновение я стоял рядом с дядей Толей у двери в кухню. Мое сердце колотилось, я боролся с отчаянным желанием расколотить это стекло в двери. Там моя мама! Кто знает, что задумал Герман. Судя по тому, как перекатывались его мышцы под кожей, пока он отжимался, и судя по тому как  душил меня сегодня, он очень силен. Первым делом, когда открылась дверь, я бросился к маме, надеясь ударить Германа плечом посильнее. Конечно, это ничто по сравнению с руками его отца, что тут же скрутили хулигана. Я крепко обнял маму и уткнулся ей в плечо.
Ты можешь издеваться надо мной, душить меня, обзывать сколько угодно! Но я не потерплю, если ты тронешь мою маму!
Я хотел это все выкрикнуть ему в лицо. Но я молчал. Почему? Неужели, мое признание в том, что и наша якобы дружба с Германом всего лишь фальшь, окончательно усугубила бы ситуацию? Боюсь что да. Но насчет мамы я очень хочу с ним поговорить, и пусть что хочет делает. Я зло смотрел на то, как парень собирается  и уходит. Я ненавидел себя за то, что промолчал и не высказал ему все сейчас.
Как ни странно и на удивление быстро дяде Толе удалось нас с мамой успокоить. Мы очень даже хорошо поужинали и даже начали смотреть какой-то фильм. Но потом родители отправились к себе, а мне отдали ноутбук, чтобы нескучно было. Я не до такой степени маленький и все понял. Взяв коробку сока, я как мышка затаился в комнате. Я по привычке заперся, понадеявшись, что Герман навряд ли сегодня вернется. Я остался без музыки, но мою небольшую коллекцию дисков не забрал никто. Я поставил ноут прямо на пол и сам улегся. Моя кровать была с ящиками для белья снизу. Один ящик я приспособил по назначению, а во второй я я положил несколько футболок, тем самым скрыв за ними мои диски и маленькую черную коробочку. В ней лежала пачка лезвий (не распечатанная) и бинты (тоже новые) Об этой коробочке не знает ни одна живая душа. Пока я не воспользовался ее содержимым. Я вытащил свои диски, купленные в единственном на весь город неформальном магазине, а парочку я перекинул на диск сам и распечатал где-то обложку. К последним относились "3000 миль до рая", которых я почти не слушал и "Терпимость [0]", которых я сейчас отложил в сторону, подумывая послушать. Из купленных у меня были "Оригами", конечно же, "My Chemical Romance", "30 seconds to mars", [Amatory], Stigmata и Jane Air. А также были два моих любимых сборника "Море эмоций" vol.1 и vol.2
Как ребенок игрушки, я аккуратно разложил перед собой диски, рассматривая их. Итак, выбор мой остановился на "Терпимости". Я вставил диск и, включив музыку, лег на спину, уставившись в потолок.
Я перевернулся и потянулся к своей тетради.
Больше не просыпайся
Тоньше порезы на пальцах
Сердцем границы запястья -
написал я на новой странице.
Отдельную страницу я посвятил плееру.
Мне просто позарез нужно было куда-то выплеснуть свои эмоции. Я сменил музыку на Rashamba. Их песни я нагло кинул к Терпимости. Из тонкой папки для бумаг я достал свои плакаты. Мне все равно, что там скажет Герман. Хоть так я смогу чувствовать себя здесь уютнее.
Я рядом с солнцем в небесах
Живу один в своих мечтах
Но обжигаясь об лучи, иду по млечному пути
Туда, где дороги нет!-
я скакал по комнате и подпевал песне (Rashamba - Рядом с солнцем)
Я с размаху плюхнулся на пол, пытаясь отдышаться. Попил сок, огляделся, проверяя, хорошо ли плакаты висят. Я даже развеселился, представив как Герман лопается от злости, а я прыгаю вокруг и хлопаю его по башке папкой для бумаг. Я смеялся до тех пор, пока в голову не закрались другие мысли.
Это не мой дом! Я больше не вернусь в свою маленькую уютную комнату. А здесь я чужой! Герман ненавидит меня! Он кричит на меня и душит. Он убил мой плеер! Он..он обидел мою маму!!!
Я съежился и обхватил руками голову. А потом свернулся калачиком и заплакал. Музыка заглушала меня, да и никто не торопился ко мне. Я непроизвольно потянулся к коробочке. Чудом я нашел старое полотенце и положил на него израненную руку. Так и лежал, пока не успокоился.

Не знаю, почему дядя Толя не наругал меня за то, что я не пошел в школу. Родители уехали каждый на свою работу, а мама оставила мне завтрак. Я поел и отправился в ванную  перебинтовать руку. Закончив, я вспомнил про старое полотенце. Завернув его в темный пакет, я отправился на площадку. Вот только не дошел. Я открыл дверь ровно тогда, когда незнакомый парень нажимал на звонок квартиры. Я машинально спрятал пакет за спину, как ребенок что-то сломавший.
-Здрастье,-проговорил я. Парень был высокий, мне пришлось задрать голову.
-А Вы к кому? К Герману?-я тихо просачивался мимо незнакомца в сторону площадки, прикрывая дверь.
-Подождите, ладно? Мне мусор выкинуть надо!-я пулей слетел с лестницы и как настоящий баскетболист закинул пакет с расстояния прямо в цель. Потом так же быстро поднялся наверх. Незнакомый парень, кажется, так обалдел от моей прыти, что так и стоял у двери, рукой опираясь о стену, будто сейчас коснется кнопки дверного замка.
-Вы проходите!-пискнул я и открыл дверь, первым прошмыгнув в квартиру,-только я не знаю, где Герман и когда будет,-я захлопал глазами, уставившись на парня. Я потянулся к руке, проверяя, опустил ли я рукав балахона. Опустил.

+1

14

Мы с Сергеем закинули его машину на стоянку недалеко от клуба, меня бесит, что он не может расслабиться из-за того, что сам ленится ходить пешком. Но сегодня я его накачаю, потому что пить в одного не собирался. Остальные прикалываются по коктейлям – детский кефир бля. Охранник давно нам знакомый, захрустел в руках купюрами – спасибо отец, что ты так хорошо зарабатываешь – и толпа наша как лавина ворвалась внутрь. Темнота друг молодежи, в темноте не видно рожи, но так шикарно чувствуется моя рука на талию Сергея.
- Ну что, на наше место, подальше от глаз?
- Еще бы я на глазах ловил кайф. Не думай, что став студентом ты умнее.
Мы поборолись с ним немного, но смысл был завуалировать наши прикосновения. А все только подбадривали. Тупицы! Заказав чистой водки и лимон, мы с Сергеем уселись в углу зала, скрываемые шторками по бокам. Наш друг, солист группы, которая сегодня дает концерт, знает и заранее бронирует это место. Да и платим мы не стоимость брони. Молодая официантка принесла нам запотевшую литровую бутылку водки и аккуратно нарезанный лимон.
- Когда-нибудь вас тут накроют и сдадут.
Я дернулся, и сильно сжал ее запястье.
- Ты о чем? – подумать что нас спалили равносильно подписать себе приговор на гонение. Мы понимали, что нас не поймут. Хотя нам было все равно.
- Вам нет восемнадцати, а заказы идут такими объемами. Мне больно!
Я дернул ее на себя, перехватывая за плечо, которое тоже сжимаю пальцами. Она кривится, ей больно. К черту!
- Если только ты не спалишь нас, - большим пальцем я надавливал ей на ключицу, что она едва не плакала. – Обычно, наблюдательные люди не распускают язык. Они умные. А в твоей голове я смотрю мозгов совершенно нет.
Я почувствовал под столом руку Сергея, которая легла мне на бедро, двигаясь по нему, массируя в паху. Я сглотнул, повернувшись в его сторону.
- Иди и впредь просто увидела – забыла.
Девушка отскочила от меня, ринулась сквозь толпу. Я сидел, замерев, ловя все импульсы, которые во мне выводил мой любовник.
- Спасибо. Я готов был ее убить. Черт! – откинувшись на спинку диванчика, я положил руку на нее, обнимая Сергея. – Это все моя новая семейка.
Разлив водку, мы выпили. И тут же со сцены зазвучал проигрыш к выступлению. Вся толпа была в предвкушении истерии от живого звука. У Пашки голос отменный. Не зря в музыкалку ходил, а мы еще издевались над ним. А теперь вот у его ног такие фанаты. Погас свет и понеслось. Там свое, у нас свое. В мелькавших диодных лучах, которые дева давали света, оставляя всех во мраке, мелькали руки, головы, тела. Я вжимал Сергея в кресло, напирая, целовал его, чувствуя как его рука же вовсю гуляла у меня в штанах. Дальше я просто отключался не понятно от чего – от стопки водки или от губ друга. Опустошив друг друга, мы выпили еще по стопки две и ворвались в толпу, разбегаясь, понимая, что сейчас надо держаться подальше. Я плыл по залу, хотя стоял на месте. Адреналин безумной толпы вокруг, опьяняющая музыка, осознание, что где то рядом есть Сергей – да я счастлив. Пока был…
В бар вошел старший брат моей бывшей девушки. Ну как девушки. Если считать пару перепихов давно не целой «красотки» за отношения, то да, я тогда крупно встрял. Хвала ученый и презервативы в кармане всегда. Мы переглянулись с Сергеем и тот тут же стал набирать смс, охране своего отца. На всякий случай. Пару раз мы с ним отбивались (Серый мастер спорта по дзюдо, я кмс по боксу, правда, бросил – надоело) изрядно выходя потрепанными. Но зализывать раны было так приятно, что подумав, я опять возбудился, хотя надо и трезветь в такой-то компании. Пашка глядел со сцены на все, я ему показал Не вмешивайся, он тоже боец за своих. Но портить концерт ругу я не буду.
- Ну что. Уводим их или прям тут даем на орехи?
- Ты думаешь, мы сможем вдвоем. Я Пашке сказал, чтоб не дергался. А Веня не пришел, его мать заставила что-то там делать. Все. Кулаки только ты да я.
- Гер, разводим их на себя и на улицу там батины ребята скоро будут. Кончили, теперь побегаем.
- Эй, это мои слова!
Мы заржали, ударяя кулаки о кулак. Я как главный раздражитель Томкиного брата, вышел чуть из толпы, делая вид, что просто пою песни, а Сергей прошел мимо других его друзей, задевая плечом. Волна пошла. На меня обратили внимание, но и за моим другом пошли несколько человек. Я подмигнул этому жлобу и медленно пошел в сторону черного хода, там Боря, его уже удобрили деньгами мы, так, что он задержит их и даст мне возможность оказаться возле Сергея. Выскочив за дверь, я крикнул охраннику, чтоб не пускал минуты две оттуда никого. Боря знал, что мы просто так тут не тусуем. Выбегая на улицу, я увидел как Сергей стоит в захвате с одним из парней, когда другие на него просто нависают. Я вломился как ураган, снося одного точным ударом в висок. Только бы не убить! Второго я приложил о колено.
- Серый ты как?
Мою челюсть пытались оторвать, ударом хук сверху справа. Голову мотнуло так, что думал все, оторвется. Уворачиваясь от правого удара, я увидел, как Сергей заломил одного, болевым не выпускал. А из-за угла черного хода уже неслись в подкрепление остальные. Мне главное, чтобы к Серому не лезли. Дзюдо хорошо, но блин медленно.
- Сука! – это мне. Уклонившись от кулака, я ударил по корпусу внизу вверх, будто насаживал мужика на кулак, - комплимент принят!
Завизжали тормоза. По мне прошлись еще раз по затылку, что думал глаза потеряю, с разворота в нижнем «этаже» впорол кулак в пузо. Мне не больно от жира там, а вот этому ууууу, как заскулил. Сергей вновь словил одного, так рьяно напирающего на него, подгибаясь под него, телом наваливаясь, а я видел, что Томкин брат бежал с арматурой.
- Охуел урод! – я наступил на задницу Сергею, - прости – и полетел на Валеру (кажется, так звали этого придурка). Едва успел схватить арматуру за другой конец, дернул на себя парня, и просто падая на колени, врезаюсь в его живот головой, продавливая руками вперед. Кубарем катимся с тротуара.
- Говнюк! Подручными захотел средствами проломить нас! – меня просто понесло. Я ударил его в челюсть, слыша, как хрустнуло что-то, тут же носком ботинка придавливая кисть его, а другим коленом упираюсь в его пах. – Сука, без члена оставлю, если дернешься. Достал ты вечеринки портить!
Я занес над ним кулак, а внутри так трясло от злости, что я мог бы просто одним ударом его убить. На меня навалился Сергей.
- Гера! Стоп! – подо мной заорал как резаный Томкин брат, я кажется, ему все таки придавил «добро», да еще и Серый сверху, а он не легенький. – Ты же его просто в асфальт вкатаешь! Уймись.
Я рычал, дергался, но против захвата друга хрен попрешь. Он удушливым приемом, перекрыл мне кислород вывернув руку в суставе.
- Вов, забери придурка! Я этого успокоить не могу! Герман! Все!
- Какой все! Этот уёбок на тебя с арматурой шел! Убью!
- Черт! Уймись!
К нам подошел один из охранников отца Сергея:
- Ну мы их забираем, поработаем и отпустим. Молодцы. Сергей тебя чем отмазывать, что ты такой красивый то приедешь?
- Ну как всегда. Тренировался с вами. Отец это простит. Спасибо, Владимир.
- Да с вами весело. Звоните если что.

Я медленно остывал. Голова словно выходила из красного тумана. Мы сидели на тротуаре, а Боря как всегда вынес пару полотенец и нашу  бутылку. Распили мы ее из горла, едва поморщившись. Представляю завтра реакцию отца. А потом они на работе с отцом Серого перетрут это и…
- Слушай, может я тоже с вами тренировался? А то мой закатит разборки. А Илона так боюсь вообще грохнется в обморок от такого красавчика. Отец то привык.
- Кстати, все хотел спросить, как она тебе?
- Никак. Меня от такого количества мам воротит просто. Но вроде понятливая. Не сдала меня сегодня.
Водка сделала свое дело, мы опьянели окончательно. Я настоял, что провожу Сергея домой. До двери. Мы застряли в лифте спецом. Как он еще с тросов не слетел? Потом сидели на ступеньках меж этажами. Я кое-как его выпроводил, а сам пошел в ночь куда глаза глядят. Я не хотел идти домой. Ходить ровно не могу, значит буду греметь. Проснуться все. И все же пойдут на хер сразу, едва успев задать хоть вопрос. Я не помню, где я свалился, но проснулся к обеду от дикой боли во всем теле. Мне ужасно хотелось пить. Попытка открыть рот закончилась моим громким стоном. Опустив глаза на руки, я протер глаза:
- Бля ну бомж.
Суставы слегка отекли. Я огляделся в поисках стекла. Да я вообще уснул в подподвальном отверстие у окна на территории детского сада. Опа! Красавчик. Вылез аккуратно, я пошел домой. У дома увидел машину Сергея. А сам он где? Я поднял голову вверх. Братца дома быть не должно, может Серый на площадке сидит? Поднявшись к квартире, я нахмурился. Из-за двери доносился смех. Открыв дверь, я, не разуваясь, оказался в гостиной. На диване сидел Сергей и розовое чудо, улыбались, смотря очередную чушь.
- И что это значит? – мои руки в кармане, подальше от шеи малого, а сам я перекатывался с пятки на носок, глядя исподлобья. – Ты какого не в школе?
Вероятно я и так не красавец, а тут пол лица отсутствует нафиг.
- Я за-дал  воп-рос!
- Ты чего бесишься? Ну дома и ладно. Пойдем, поговорим да обработаем тебя. Погоди. Ты не ночевал дома?
- Нет.
Я дернулся на руку Сергея на моем плече. Но тот знал как со мной вести себя, и просто как и отец сжал мою шею.
- Я прошу, пойдем. Оставь его в покое. Гриша, найди аптечку. Если я не ошибаюсь, она где-то на кухне.
Я зло глянул на Сергея. Он пытался сглаживать обстановку, а вернее «чесать» меня по шерсти.

+1

15

Я окончательно освоился рядом с Сережей через час после нашего странного знакомства. Я уговорил его попить чаю, а пока я возился с посудой, мы успели немного поговорить.
-Ты себе челку не подпалишь?-спросил меня он, когда я зажигал газ.
-Неа,-я замотал головой и грохнул чайник на плиту. Блин, он чугунный у них что ли? Я еле поднимаю. Я было принялся метаться по кухне, чтобы сообразить что-то к чаю, но Сережа меня остановил. Все равно он меня немного пугает. В первую очередь своим ростом.
-Ты сиди, я сам все найду. Первый раз что ли тут,-он слегка подвинул меня от шкафчиков.
-Ладно,-я закинул в чайник заварку и сел ждать, когда закипит чайник. И все же я нагло рассматривал парня. Он, в общем то, прочитал мои мысли.
-На тренировке вчера вмазали,-он указал пальцем на свое "боевое ранение".
-Ааа,-протянул я. Ну хорошо, что не уличная драка. Потом я узнал, каким он занимается спортом и снова удивился. Такой и прихлопнуть может, если разозлит. Но Сергей не выглядел зло. И он как пушинку поднял чертов чайник.
Герман и не думал приходит, я убрал чашки и начал думать, чем бы заняться еще.
-Ты Симпсонов смотришь?-Сережа уже ушел в комнату Германа, а теперь еще и мою. Я встал в дверях и посмотрел на него.
-Когда есть время 2х2 включаю или на компе смотрю,-ответил парень и улыбнулся. Я предложил посмотреть и достал ноут. Он все еще стоял на полу, я перетащил его на кровать. Где-то к обеду пришел Герман. Я не особо рад был его видеть. А еще брат ужасно выглядел, будто дрался с толпой гопников. Он зло уставился на меня, я машинально спрятался за спину Сережи. Так как они давно дружат (Сережа мне сказал об этом), парню было просто усмирить Германа и отвести в гостиную, усадить там на диван и ждать, пока я принесу аптечку. Я чувствовал себя безопасно рядом с другом Германа, казалось, что мне не грозит ничего, пока он тут. Я мысленно умолял его остаться тут подольше. Пока я бегал за аптечкой, то даже развеселился. Мне показалось это игрой в больницу, а Герман злющий пациент.
-Сереж, подержи его, пожалуйста,-парня уговаривать не надо было, он тут же придержал Германа, чтобы он не дергался.
Я достал из аптечки перекись.
-Не дергайтесь, пациент,-я начал обрабатывать лицо Германа. Сейчас я забыл о том, что ненавижу его, и просто делал то, что сделал бы каждый.
-Подуть вам на ранку?-я окончательно развеселился.
-Так, Сереж, веди его в ванную и возьми аптечку. Может, еще где есть ссадины,-естественно, я не пошел бы обрабатывать Германа в ванную. Мы, конечно, все парни и все такое. Но нет, ни за что. Пока парни были в ванной, я снова загремел посудой и глупым тяжелым чайником. Разогрев обед, я пошел к двери ванной. Чего они там так долго?
-Вы там живы?-я постучался-дверь они заперли-мне никто не ответил.
Я даже обиделся.
-Ну мальчики, блин!-я принялся колотить в дверь,-выходите! Не смешно! Обед стынет, а вы все никак! Ну чего там сложного то? Давно бы сделали все!-я продолжал стучаться.
-Дрочите вы там что ли?-я рассмеялся и продолжил свое бесполезное занятие.
-Ну и ладно! Я пошел есть, а вы как хотите!-я немного постоял и пошел на кухню. В это же время парни наконец вышли. Я высунулся в коридор.
-Чего помятые то такие?-я снова рассмеялся,-Германа что ли по всей ванной ловили? Идите есть!

+1

16

Что творилось в моей голове я сам не понимал, лишь четкое ощущение будто из меня сделали дебила, стучало в висках. Сев на кровать, я перевесился на руках вперед, потому что моя спина отказывала держать меня вертикально, а просто заваливала на Сергея. Я конечно не против как девушка прижаться к его груди, но тут этот чудик бегает. Адреналин мое лучшее лекарство от плохого настроения, если я получаю, что хочу, а хочу я Серого (причем постоянно. Я озабоченный или я на постоянной виагре под названием Жизнь).
- Герман, ты обещал до дома доползти! Какого черта ты где-то шлялся!
Меня колотила ревность. Я шлялся! А что я видел сейчас! В дверь прошмыгнул малой с коробкой полной моих наборов «против бокса», как называл это отец. Мне дико хотелось ударить кулаком снизу, чтобы стереть эту довольную улыбку с лица Гриши.
- Хрен вам обоим! Отвали, Серый!
Я рычал, пытаясь вывернуться из сильных рук друга, но меня как младенца спеленали по ногам и рукам, при этом сжали шею так, что от малейшего движения я задыхался и краснел, чувствуя, как начинала мокнуть левая сторона лица.
- Руки убери от меня! – я хрипел, глядя, как накрашенные пальцы касаются меня. Он еще и издевался!
- Успокойся! Ты хочешь загнить весь! Знал бы что ты свалишься по дороге, ни черта бы не отпустил! Тем более отца дома не было. А матери все равно кого я привел. Герман! Твою ж мать!
Я заржал. Сергей до мозга и костей интеллигент, и тут вот вам русский народный фольклор. Я ни разу не слышал, чтобы он дураком то кого-то обозвал. Я дернулся на легкое пощипывание в челюсти, зло, смотря на Гришу, которому было тупо весело.
- Сейчас я тебе так вдуну в ранку! Убери пальцы от меня!
Сергей чуть отпустил меня, зря. Я было дернулся на малого, выгибая кисть, готовый его снести к стене и приложить хорошенько, но мой друг быстро сделал мне подсечку и уложил в свои руки, заламывая мне мои же за спину. Им обоим весело! Бля, я что клоун! Хоть все и болело у меня, но злость затмевала любое сопротивление моего тела моему гневному разуму. Оказавшись в ванной, я уперся в свое отражение. Офигеть! Так меня еще не маскировали. Да тут неделю надо сидеть дома, иначе менты опять заклюют Что да как? Я услышал как шелкнла щеколда. Переведя взгляд в зеркале на своего любовника, я усмехнулся, прошептал:
- Он не глухой знаешь ли.
Сергей, молча, стал меня раздевать, ласково водя пальцами по открывающимся синякам и ссадинам на моем теле. Прикрыв глаза, я опирался о стену ванны. Дышать было тяжело. Мне казалось, что стены просто исчезли, и мой малейший звук будут знать все соседи, не то, что Гриша. Мы забыли про все. Я слышал, как малой возится на кухне, и это распаляло меня на столько, что мысли мои отказали рассудку. Губы Сергея у меня в паху творили невероятное. Я едва сдерживал себя, чтобы не простонать, засунув полотенце в рот. Резкий стук в дверь. Я тут же кончил, выгибаясь как по команде. Такого еще не было. Быть пойманным с поличным да еще кем – вот это улетно! Опустившись перед Сергеем на колени, я впился в его губы, слизывая остатки «себя», упиваясь, поцелуем.
- Ты не мог удержаться?
Я шептал, прикасаясь лбом к его. Мы смотрели друг на друга, улыбаясь и понимая, что вероятно наша связь это навсегда. Я как мог искупался, взяв из тумбочки шорты. А мне нравится порядки Илоны. Эта тумбочка нельзя кстати. Не грязное же одевать на себя. Наша ванна позволяла воткнуть в нее много чего. Спасибо отец, что ты работаешь таким классным чуваком.
Появившись на кухне, я упал на стул, стараясь не смотреть на Гришу, который пытливо рассматривал нас.
- Подавишься. Глаза в тарелку и работай ложкой.
Я, отпив чая, есть не хотелось, стал рассматривать свои руки, сжимая те. Кулака пока не получалось, отеки не давали. Рожу свою я видел. Вытянув ноги, я прикрыл глаза. А Сергей и малой заболтали о всякой ерунде. Желания встревать не было, а есть, молча, чую, брат не будет, чувствует, что пока тут Сергей я ему не угроза. Но все поправимо….
Дверь в квартиру открылась, и на пороге появились родители. Вот черт! Я резко подорвался и спрятался за углом, жестами показывая Сергею, чтобы отвлек родителей, а бы прошмыгнул в комнату. Гриша было открыл рот, но я ему показал кулак, вернее подобие какое то бардового цвета.
- Мальчики. Вот и отлично Сергей в гостях.
Отец приближался, его голос все ближе и ближе. Был бы я в майке полбеды, а тут все как на ладони.
- Толя, организуем ужин….
Отец твою мать джентльмен! Илона первая оказалась на кухне, и потрясенная смотрела на меня. Сложив руки на груди, я принял позу воинственного кого? быка, вспомнив, как вчера на таран шел в толпу.
- Герман, что случилось? Гриша…
Я видел ее шок, вернее даже ощущал. Ну чего она такая блин шокированная.
- Герман!
- Да, пап.
Я как нив чем не бывало перевел на отца взгляд делая глазки удивленными. Рядом поднялся Сергей. Его лицо было чуть лучше. Но он, же не боксер.
- Илона, успокойся. Эти двое вечно куда-то встревают, - аккуратно усадив женщину на стул, отец, вырос перед нами. – Потрудись объяснить макияж.
- Знаешь, есть такая услуга «Делаю тату макияж. Бесплатно, с вас адреналин». Ну, вот я и воспользовался услугами.
- Прекрати паясничать! Гриша, что произошло?
- Дядя Толя, да мы с ребятами отца тренировались вчера. Ну вы же знаете, Германа хлебом не корми, только задень. Вот и мутузились до первой капли крови.
- Ты что-то я смотрю не сильно твое лицо натыкалось на чей-то кулак или пятку.
Отец крутил меня, рассматривая, а Илона только всхлипывала.
- Все, хватит! Ты бы уже привык к этому. Ладно она. Но и тебе мадам надо привыкнуть, чтобы не падать в следующий раз в обморок.
Меня просто брало зло. Я понимал, что обижаю Илону, но не могу иначе. Сбросив руки отца, я вышел из кухни, зло даря о стену кулаком, забыв что он просто месиво твердое. Взвыв на весь коридор, я согнулся пополам, запрыгал на месте. Неужели перелом?! Рыча, я ввалился в комнату и рухнул на кровать, баюкая свою руку.

Отредактировано Lena Schneider (2014-09-27 23:16:20)

+1

17

Я устроился с родителями в гостиной, пил чай, они смотрели телевизор. Сережа давно ушел. Мы с ним подружились, что несомненно задевало Германа, вот только я не могу понять почему. Сережа только его друг и никто больше не имеет права с ним дружить? Глупо как-то. Я валялся на мягком ковре и писал в свою личную тетрадь. Дяде Толе и маме было интересно, что же я там пишу, это было видно по их заинтересованным взглядам как бы невзначай, краем глаза я наблюдал за ними, а потом, видя, что я смотрю на них, они переключали внимание на телевизор.
..пока Герман не приведет себя "в человеческий вид", как сказал дядя Толя, в школу ходить не будет. Что ж, мне же лучше, не надо тщательно планировать маршрут, чтобы не столкнуться с братом, с которым в школе мы типа не знакомы. Это еще одна глупость от Германа. Вот что будет, если я подойду к нему в школе? Друзья перестанут его уважать, потому что его сводный брат эмо? Тогда это не настоящие друзья. Что произойдет, если Сережа будет дружить со мной? Перестанет дружить с Германом? Очень смешно. Герман старается показать себя независимым и сильным, но его поведение говорит само за себя. Если бы ему было действительно пофиг на окружающих, то он бы ходил в школу со мной, а не искал обходные пути. Или же ему действительно пофигу на то, что скажут его друзья обо мне (в чем я сомневаюсь), а на самом деле Герману просто неприятно со мной находиться. Тогда вопрос: а чем я заслужил такое отношение? Я ни разу первый не набросился на него, нападки были с его стороны. Я не так выгляжу? Вот еще, я не собираюсь быть как все! Мне вот действительно пофигу на мнение окружающих, я сам по себе, подстраиваться под других я не собираюсь. Они все носят маски сильных, бесстрашных, наглых. А я не собираюсь надевать эту дрянь! Я не боюсь показаться беспомощным, не боюсь показать свой страх, не боюсь быть искренним. Этого никто не понимает и поэтому гадят в душу, поэтому я один.
Поставив точку, я закрыл тетрадь, поднялся и, пожелав спокойной ночи дяде Толе и маме, ушел в комнату.

-Поговорить нам надо, Герман,-я вошел в комнату и закрыл дверь. Парень не спал. Надеюсь, ему хватило пары часов, чтобы перестать беситься.
Я подтащил стул к кровати, на которой сидел Герман и угрюмо наблюдал за моими передвижениями по комнате. Когда я устроился на стуле, оседлав его как коня и облокотившись руками о спинку, то решил, что пора уже приступать к разговору. Сел я относительно выхода так, чтобы в любой момент выскочить за дверь и избежать ядерного взрыва по имени Герман. Немного трусливо, но я прекрасно понимаю, что даже в таком состоянии брат прихлопнет меня не прилагая особых усилий.
-Насчет моей мамы,-я нахмурился, вспомнив тот инцидент на кухне,-я не слышал о чем ты с ней говорил тогда, мама тоже промолчала. Но она была очень напугана. Не смей угрожать ей, понял?
Я смотрел в упор на Германа, почти не моргая. Я был очень зол на него.
-Если меня ненавидишь, то и разбирайся со мной. Мама здесь ни при чем!
Ей богу! Был бы я сильнее, давно бы треснул этому наглецу. Но мне остается только надеяться на то, что он прислушается к моим словам.
-Делай что угодно - кричи, ругайся на меня, но не трогай маму! Ты меня понял?
Я не знаю, откуда у меня взялась такая смелость. Я себя то редко когда так защищаю, предпочитая скрыться от конфликта. Но когда дело касается моей мамы, я молчать не могу. Она все для меня, какой бы злодей не стоял передо мной, я обязан поставить его на место.

+1

18

Я ощущал себя кротом, вход в нору которого завалило, и не могу выбраться. Я слышал, как попрощался Сергей, и отец не разрешил ему зайти ко мне, сказав Визиты временно отменены. Черт бы тебя побрал, отец! Ты решил меня совсем замуровать здесь, заставляя улыбаться твоей жене и ее отпрыску! Я сжал руку, и слезы выступили на глазах. Гадство! Что ж так больно то! Взял ручку в руки и попытался написать хоть слово, как первоклассник. Рука дрожит, ручка болтается меж пальцев, а я весь вспотел от натуги. Ну все, какая школа. Интересно, это обо что ж я так приложился. Попытался вспомнить, но количество ударов по челюстям вчера слилось воедино, будто я на конвейере отстукивал. А не болело пока не протрезвел. Вывод – прощай отцовский бар.
В комнату вошел Гриша, и мое настроение, как линия тангенса, рухнуло вниз.
- Поговорить значит? А я хочу, ты поинтересовался хоть.
Его передвижение по комнате меня и раздражало, что хотелось пнуть, чтоб остановился, и укачивало, ноющая боль в руке не унималась, и уснув может быть я избавился бы от всего.
- Ну хоть ты правильно в ассоциации играешь. Твоей матери. – Я откинулся на стенку спиной, чуть скривился от боли меж лопаток. Ну бля инвалид! – А тебе и не нужно слышать о чем говорят взрослые люди. А то что она промолчала, значит ничего такого не было. Она как и все женщины пуглива, уверен выложила бы сразу. А вот угрожать, любить или динамить – это мое дело! Ты уяснил?
Старинная игра Гляделки. Всегда проигрывал, как и сейчас я моргнул сразу, как столько мои глаза столкнулись с Гришиными.
- Ненавижу тебя? Ты слишком много о себе думаешь. Чтобы ненавидеть, нужно испытывать что-то к человеку, ты мне параллелен как кровать полу. Я не тронул своей матери, а твоя мне даром не нужна. Ходит по дому и пусть. Есть готовит и нормально. Я женщин как и детей не обижаю и не трогаю. Так что ребенок вали в койку спать.
Я лег на кровать, давая понять что разговор окончен. Меня отрубило сразу, и если бы Гришка захотел придушить, то смог бы на раз.
Я проснулся от того что рука дико ныла, и я был весь мокрый. Взяв телефон в руку, по привычке в правую, забыв обо всем, упал на подушку от боли, а телефон шлепнулся на меня. Подняв руку на свет, что лился в комнату из окна, я увидел, что кисть была просто как шарик надутая. Смотреть на свету я вообще боялся. Но делать нечего, я вышел тихо на кухню. Где-то была заморозка в ампулах, ею бы облить руку и до утра я смог бы поспать. Коснувшись холодного стола, я кайфанул. Руке стало приятно. Быстро соорудив что-то подобие ванночки и набросав туда льда, я опустил руку, поливая ее водой. Такого блаженства я не испытывало давно. Секс это секс, а вот усмирение физической боли это другое. Меня потрясывало чуть.
Резко зажмурился от света, который кто-то включил. Хотел было уже послать подальше, как услышал тихий вскрик и прикосновение к руке. Я, было, дернулся, но Илона твердым шепотом сказала:
- Герман, сейчас же одевайся, мы едем в травмпункт. Руку не трогай. Если штаны трудно будет надеть, я помогу.
- Еще чего. Никуда не поеду. Ночь на дворе.
- Опусти глаза на руку.
Я офигел. Она была всех цветов радуги и опухшая. Разжал чуть пальцы, скрипя зубами и рыча, мне это удалось. Илона коснулась моего лба ладонью.
- Что за запоздавшая забота?
- Знаешь, ежи тоже болеют иногда.
- Значит я еж?
- Давай по дороге поговорим. Иди,одевайся.
Я понимал, что надо ехать. Но то что это сделает не отец, а его жена – бесило жутко. Надев трико и боксерку, кое-как натянул на себя толстовку. Вышел в коридор с носками в руке. Сел на стул и пытался натянуть их одной рукой. О бля! Илона присела и надела мне носки. Я в шоке. Мне мать никогда не одевала их в детстве. А тут…
В машине я молчал, смотря как мелькают фонари. Радио возвестило, что же второй час ночи и дискотека продолжается. Заиграла Успенская. Чуть не стошнило.
- Или выключи, или переключи.
- Лучше тишина. Так вот о ежиках. Герман, ты не такой, каким кажешься, или пытаешься показаться людям. Я не буду лезть тебе в душу, просить поговорить. Мальчик ты взрослый. Просто об одном прошу. Если станет плохо, что красный покажется тебе черным, а белый будет резать глаза – приди, не бойся.
- Ты вроде переводчик. А лепишь психолога. Я привык сам решать свои проблемы. Поэтому занимайся своим розовым сыном. Тебе самой не странно, что он такой? Не от мира сего?
- Гриша спокойный мальчик.
- Во, новая кличка – розовый удав. Точно.
- А без прозвищ ты не можешь? Неприятно ведь людям бывает от таких «имен».
- Пофиг.
Мы вошли в здание больницы, и тут же вышел мужчина. Рожа знакомая. А когда он поздоровался с Илоной по имени, я его вспомнил. Это знакомый отца.
- Герман, вернее проблема по имени «Герман». Ну пойдем. Будем тебя решать.
Положив ладонь на стол, я сам ужаснулся. Ну с чего такое то. Столько раз дрался, и в перчатках и просто. Никогда такого не было. А тут пару челюстей и вот тебе. Врач молча осматривал, что-то писал в блокнот. Тут появилась медсестра. И началось. Я, наверное, после такого стал мазохистом. Мне руку обкололи. Ерунда. Потом на только начавшееся онемение, мне ее выпрямили. Думал в обморок грохнусь. Стыд да позор. Илона стояла позади и держала меня за плечи. Пальцы зафиксировали пластинками прям к столу. На меня натянули тяжелый фартук для рентгена и все вышли.
Минуты ожидания приговора были пыткой. Мне ничего не сделали, пока не будет готов снимок.
- Ну что ж. Я не стану спрашивать, где тебя так угораздило едва ли не раздробить руку, но ты счастливчик. Лишь один сосуд пережат, я его сейчас освобожу, и наложу лангет. Две недели покоя. Герман ты меня слышишь? Иначе ты ее лишишься! Это не страшилка. Я тебе покажу на снимке, чтобы ты понял серьезность ситуации.
Я посмотрел на мачеху, которая была белая как простынь. Только ее не хватало сейчас откачивать. Хватает меня. А доктор показывал мне снимок, и тыкал пальцем. Признаюсь, мне стало страшно. Если бы я уперся и отказался поехать с Илоной? Прощай моя рука. Мне забинтовали каждый палец в какую-то новейшую разработку. Бинты для меня это. Потом ладонь, и все поместили в какую-то перчатку, закрепив ту на запястье.
- Ты меня понял? Я знаю, что с тобой проблем у отца выше потолка, но надеюсь теперь то у него есть отличный помощник. И ты далеко не дурак, чтобы так халатно отнестись к себе.
- Влад, а его тело и лицо, не посмотришь? Он весь в ссадинах.
- О нет! спасибо. Там просто синяки и их уже обработали мне.
- Сережа молодец.
И твой сынок тоже приложил свои пальцы ко мне.
Мне выдали рецепты, что Илона тут же купила все и воду, заставив меня на стоянке выпить таблетки. Что по дороге я почти уснул, и ей пришлось разбудить отца, чтобы тот меня занес домой. Утром дома я оказался один, а на столе записка «Вечером разговор. Две недели дома. В холодильнике еда. Таблетки на столе. Отец».
Ну неделю я кое-как просидел дома. На вторую все, мое тело заныло так, что я готов был отца закрыть в туалете и стащить ключи, умчаться в школу. Но на мое счастье, родич сжалился.
Я, Веня, Пашка и приехавший Сергей, стояли за углом школы, курили. Уроки прогуливали только я и Веня, Пашка и Серый вырвались из этого скворечника. Моя рука все еще была забинтована, но таблетки кончились, что меня радовало. А то я только и делала что спал от них. Наверху я услышал, как в классе издевательски кричали про эмо. Я посмотрел на Сергея, который был в курсе кто там мог быть. В окно полетела сумка. Я выронил сигарету.
- Твою ж мать.
Это была сумка Гришки. В школе были еще ему подобные и я надеялся, что не он замешан сейчас. Но напрасно. Дальше еще интереснее. В окно прыгает Гришка, и приземляется так, что валится на землю. Я бросаюсь к нему, задрав голову наверх, пытаясь понять какой урод все это затеял. Но видать пришла училка и всех кК ветром сдуло от окна.
- Ты дебил! Второй этаж!
- Герман, ты чего?
- Веня, возьми мою сумку и ту, что выпала из окна. Объясню по дороге. – Я наклонился к брату. – Не вой. Сейчас всех зрителей соберешь. Цепляйся за меня, быстро.
Сергей подхватил Гришку с другой стороны, и мы кое-как вышли со школьного двора.
- Паш, Веня – это мой сводный брат.
- И чего ты не сказал раньше?
- Хвалиться вот этим? – я показал на розовый галстук.
- Бля, ты эмо что ли?
- Уё он не доделанное. Двигаем домой.
Представляю со стороны нас пятерых.

+1

19

Я сердито посмотрел на Германа, поджав губы.. Повернувшись ко мне задницей, он дал мне четко понять, что разговор окончен. Я пнул стул, который с грохотом проехался по полу, а потом не менее громко шленулся на пол. Был бы ковер, все произошло бы тихо, но менее эффектно.
Утром я встал сам и даже на две минуты раньше будильника. В коридоре я встретился с мамой.
-Доброе утро,-прошептал я и поцеловал ее в мягкую щеку,-ты чего так рано вскочила?
Мама ответила, что меня собиралась будить.
-Мам, я научился сам просыпаться,-улыбнулся я,-а тебе, между прочим, нужно высыпаться перед работой.
Так прошло утро без Германа. Никто не ворчал и не заставлял идти разными дорогами. Так прошли и остальные дни учебной недели.
В понедельник я, уже привыкший, что заноза в одном месте по имени Герман спит, был дико разочарован. Брат встал вместе со мной и мы принялись делить пространство с самого утра. Я как всегда косился из-под челки и недовольно поджимал губы, Герман ворчал и шипел сквозь зубы, иногда задевая меня плечом, когда проходил мимо.
-Чтоб тебя,-проворчал я. Герман оттеснил меня от зеркала и прошел мимо. Я выбирал галстук, а потом начал завязывать выбранный. Вообще, галстуков у меня мало: тонкий розовый (который я выбрал), примерно такой же красный, черный, галстуки в черно-белую и черно-розовую шашечку. В глубине души я тешил свое самолюбие тем, что на мне рубашки смотрятся отлично, а на других как на лохах. Сегодня обещали теплый ясный день, поэтому я надел рубашку с короткими рукавами и черные гетры на руки с дырками для больших пальцев.
Выйдя из дома, Герман завел шарманку про разные дороги и припустил по короткой. Я обогнул дом, сделав вид, что пошел по другой, а потом свернул на ту, что выбрал Герман. Я шел довольно далеко от него и развлекался тем, что показывал ему в спину средние пальцы. А как мне еще развлекаться без музыки?
Я видел как Герман завернул за школу, там располагалась импровизированная курилка. Директор даже не чесался, чтобы разогнать детей, портящих свои легкие. У самого входа я пересекся с Лизой-Елизаветой Александровной. Она заулыбалась в ответ и помахала мне рукой. Я так и не разобрался как мне к ней обращаться. Один на один, она попросила называть ее Лизой. Это было, когда я подошел к ней и вручил шоколадку в ответ на печеньки. Никогда не думал, что буду дружить с учительницей. Жалко, что она не учит нас русскому. Интересно, заметил бы кто нибудь, что мы с ней дружим?
И тут я вспомнил, что забыл учебник. Я вошел в класс английского как на эшафот. У меня патологически не складываются отношения с учителями английского языка. Может, они чувствуют, что я предпочел бы изучать немецкий и яро ненавидят меня за то, что я хочу учиться не тому, что они вталкивают в головы бедных учеников?
Я плюхнулся на заднюю парту, на последнем листе тетради я начал выводить очертания помоста, потом виселицу, а  в конце пририсовал человечка. Немного подумав, я добавил ему челку, и понеслось: к началу урока на тетрадном листе красовалась моя рисованная версия на виселице. В класс вошла девчушка со светлыми локонами, в пышном черном платье и с портфелем. Я давно обратил на нее внимание. Ее неизменное место было на четвертой парте у окна. Сидела она преимущественно одна, иногда к ней подсаживались девчонки. Вот только эта девочка ходила редко, и навряд ли она прогуливала. Я все не решался подойти к ней и заговорить. Я очень надеялся, что она неформалочка. Если анимешница-тоже неплохо. Никогда не было в классе единомышленников. Кстати, о последних. По школе ходят две эмочки, но к ним тоже не подступишься, но я и не пробовал, честно сказать. Я выбрал позицию молчаливого наблюдателя.
Хлопнув дверью, вошла учительница. Встали, сели. Хищным взглядом она оглядела класс, остановившись на мне.
-Или ищи учебник, или я ставлю два и можешь уходить.
Я вздохнул. Ну вот и первая двойка. Зашибись начался учебный год. Одноклассники гадко захихикали, ожидая моего позорного ухода.
-Я поделюсь учебником, можно?-девочка с четвертой парты подняла руку и смело взглянула на гарпию в костюме.
-Иди!-кажется, Гарпияиванна, разочарована. Я про себя злорадствовал.
-Привет,-шурша юбкой, девочка устроилась рядом со мной.
Щелкая клювом хищница оповестила нас, чтобы мы или разговаривали по-английски или выметались к черту. Ну, примерно так сказала.
-My name is Anna,-прошептала девочка и протянула учебник.
Я кивнул и представился.
-Are you OK?
-I'm not okay. I'm not o-fucking-kay,-ответил я.
-Я тоже люблю My Chemical Romanсe,-подмигнула мне Аня.
Гарпия сощурилась, думая, за что же нас клюнуть.
Аня достала блокнот и написала:
Зови меня Аннабет, хорошо?
Я улыбнулся и кивнул.
-Сядем вместе на геометрии?-предложил я жутко стесняясь.
-Гриш, я ухожу сейчас. Ты не обижайся, ладно? Мне к врачу надо. Завтра сядем вместе, хорошо?
-Все в порядке,-кивнул я,-пойдем, прогуляюсь с тобой до раздевалки.
Мы вышли из класса, минуя взгляды одноклассников.
-Я тоже неформал, вроде как,-улыбнулась Аннабет,-но меня не трогают. Потому что больше некому защищать класс на глупых олимпиадах. Мы же обязаны просто обогнать А и Б, чтобы вырваться вперед. Только вот, кому нужно это?
-Я тоже считаю, это бессмысленной ерундой.
-Почему Аннабет?- стоял, прислонившись к железной перегородке раздевалки.
-Мне так нравится больше,-пожала плечами девочка и улыбнулась.
-Мне тоже,-ответил я, подхватив портфель Аннабет. Интересно, ей не жарко в пальто? Ну ладно, все люди разные.
Девочка подошла ко мне и взяла портфель.
-Ой, а дай мне свою аську, пожалуйста,-она достала из кармана пальто телефон.
Мы обменялись аськами и попрощались. Я поднимался на второй этаж и напевал про себя песню. Надо послушать сегодня My Chemical Romance.
-Подружку нашел, эмобой?-я прошел мимо зубоскалов и занял место на задней парте, положив сумку перед собой.
-А у тебя значки не отваливаются?-у парня так и светится над головой "гопник".
-Нахрен тебе подружка? Ты ж из этих, петушковых,-табличка "местный клоун". Над его шуточками смеются даже если они не смешные.
-Ты никто, чтобы судить меня,-а вот и первый конфликт. Долго они терпели. Или копили глупые шуточки?
-А ты наглый,-оскалился гопник.
-О! Слышь, слышь! А ты это, вены режешь?
-А ты стереотипно мыслишь,-отбил мяч я. Уверен, следующая шуточка будет про то, хочу ли я сдохнуть или про то, сколько я плачу.
-Ты плачешь часто?-бинго!
Я равнодушно смотрел на толпу, окружившую мою парту. На первом плане шутники, за ними любители зрелищ, а за ними хихикающие девчонки или равнодушные, коих мало. Да, вовремя Аннабет ушла.
-Как насчет подстричься?-подал голос парень, сидящий прямо на учительском столе, в руке он крутил ножницы.
-Соглашайся!-с хохотом поддержали парня,-только сегодня совсем бесплатно!
-Дай заценить!-гопник подхватил мою сумку и швырнул ее своему приятелю.
-Вот это ни хрена не смешно!-подскочил я. Меня тут же оттолкнули.
-А ты заплачешь?-моей сумкой играли как мячом.
-А если я тебе ебну, ты заплачешь?
Моя сумка перешла к парню, сидящему в крайнем ряду, до этого он просто ржал над тупыми приколами.
-Нах она мне?-поднялся парень.
-Выкинь нахер!-послышалось сзади меня.
Парень пожал плечами и выкинул мою сумку прямо в открытое окно. Пару секунд я помедлил, а потом бросился к окну.
-Куда, ебанутый!-послышалось мне вслед,-ты повыше выбирай место! Так не сдохнешь!
-Убей себя, спаси мир!
Я уже не обращал ни на что внимания. Просто взял и сиганул в окно. Приземление выдалось довольно жестким. Я было решил разлечься прямо на траве. Но я даже всхлипнуть не успел, как меня подхватил Герман и его дружки. Я был в легком шоке от того, что произошло, а меня уже вели домой. А когда оказались дома (друзья Германа ушли), я будто очнулся и вспомнил, что мне больно до жути. Брат определил меня на кровать, а сам пошел, кажется, за аптечкой. Блин, как больно то! Только не говорите мне, что я сломал ногу нафиг! Не хочу гипс. Я так паниковал, что в голове пролетели мысли вплоть до того, что мне отрежут ногу.
-Ты еще не снял джинсы?-в дверях возник Герман.
-Я был занят. Я плакал,-я шмыгнул носом и поерзал,-отвернись,-я завозился с застежкой. Мне было дико неловко, не знаю даже почему. Мы ж оба парни, чего стесняться то? А я как девчонка ерзаю и краснею. Блин, как стыдно то. Я кое как дотянул джинсы до колен.
-Дальше никак,-пробормотал я. Блин, я прибью Германа, если он предложит порвать их или что-то в этом духе. Я сидел вообще никакой, я краснел, нога дико болела. Хотелось уснуть нафиг и не просыпаться.
-Терпи,-проговорил Герман и одним махом стянул джинсы.
-Больно, твою мать!-заорал я, из глаз брызнули слезы. Я снова покраснел. Замкнутый круг какой то.

+1

20

Мы быстро исчезли со школьного двора, молча пролезая через лазейки еще более короткого пути, о котором теперь знал и Гриша. Я поглядывал на его бледное лицо, кивая Сергею, чтобы приподнял его и не давал ногой скрести по земле. Вот черт! Теперь меня обвинят во всех смертных грехах. Ладно, привык уже. Но какой урод затеял все это?
- Гер, не вздумай!
Я дебил, вслух говорил как оказалось. Отмахнувшись кивком головы, молча, зашел в подъезд, забирая сумку у Вени:
- Увидимся завтра.
Гришка буквально висел на мне, прогнал и Сергея. Незачем ему ожидать, что и как я сделаю дальше. Скинув ботинки в коридоре, я затащил малого в комнату, как смог аккуратно посадил на кровать, велев снять брюки. У самого рука начала болеть, мышцы уже атрофировались в  повязке, а тут такой вес на ней. быстро скинув на ходу в коридоре куртку, открыв аптечку, я был в растерянности – что у него с ногой, какое лекарство или бинты брать. А если перелом, мне отец башку проломит. А Илона… я вспомнил ее бледное лицо в больнице, а я ей никто, а тут сын родной. Я метался от ящика к морозилке, набирая лед в пакет.
- Ты еще не снял джинсы? – я, зарычав, поставил все на пол возле кровати. - Терпи!
О! Я знаю что такое снять штаны, когда твое колено как бетонное, ни туда ни сюда. Взяв ногу Гриши за пятку, приподнял ее и резко отпустив, стянул штаны, ловя ее обратно в свою ладонь.
- Знаю, больно.
Вот чего спрашивается я с ним вожусь? Правильно, зад свой прикрываю, потому что злость я уже определил куда слить. Малому и так сейчас не сладко, не буду его добивать. Вот дьявол! Он вывихнул чашечку. Быстро посмотрев на его испуганное и заплаканное лицо, бросил на колено полотенце.
- Сиди, а лучше откинься на стену. Отремонтируем.
Меня поджимало время. Уроки скоро кончатся. Я знал, что расписание у нас с братом одно и тоже по количеству уроков, а значит еще два осталось. Встав так, специально закрывая ему обзор на то, что делаю, быстро открыл заморозку, поливая  колено. Черт оно слегка синело с внешней стороны, припухлость выступила. Я провел пальцем по чашечке, щупая. Гришка орал как резанный, дергая ногу.
- Уймись придурок. Мне надо понять.
Да я не доктор, но я тот человек, которого отец едва ли не каждый месяц собирал по частям, при этом показывал, что и как, чтобы не повадно было. Но куда там. Мои пальцы уже не чувствовали ничего, значит и нога Гришки тоже. взяв эластичный бинт, я быстро перетянул колено, отпустив ногу.
- Через три часа размотаешь. Понял? Иначе посинеет.
Собрав все, я вытащил из шкафа спортивные штаны, бросив их брату, ушел на кухню. Чуть больше часа. Завернув все в бумагу, я стал обуваться.
- Учеба на сегодня окончена. Где жрать взять знаешь. Я ушел.
Быстро спустившись на улицу, я свернул под балконы. Вот теперь я готов был набить морду идиотам. Едва показавшись на пороге школы, мне за плечо притормозили. Я на автомате схватил чью-то руку и перевел в нижний захват, надавливая на плечо коленом.
- Гера! Ты совсем!
- Какого черта ты тут, Паш?
- В курсе мы, куда ты собрался.
Я отпустил руку друга, зло посмотрев на парней. Серый. Это он, слыша мои слова, пришел удержать меня.
- Это не ваше дело. Я не просил. Делить морды меж нами не стану. Самому мало.
Звонок. Я облокотился на перила, засунув руку в карман, другой же мял себе ногу, разминая пальцы. Мне было не до советов врача о моей травме. Я смотрел перед собой, когда мелькнули первый ботинки, туфли. Резко оторвавшись, я как тень возник перед парой парней.
- Давно в волейбол играли?
Я знал их, они старались подражать нашей банде, которая держала школу в кулаке. Только отличие в том, что мы не травили всех и вся. Более гуманные что ли были. Ну пихнули плечом эмо-боя или его подружку и прошли мимо, как то на личности тупо да и скучно переходить было, малыши они все. А тут не то что своего тронули, так и меня подставили конкретно.
- Трубачев, тебе чего?
Я перекатывался с пятки на носок, будто раскачивал в себе злость, гнев и силу, смешивал все в могучий коктейль. Увидел тень, яркие рыжие джинсы Пашки, который обходил их сзади, но как, оказалось, отсекал вышедших друзей этих крутых чуваков.
- Знаешь, не люблю дешевую пародию, особенно на себя, - я дернул парня на себя, резко вытащив из кармана его бандану, которую когда-то привез мне отец из Германии. Их было две. Одна у меня осталась, вторая была мной торжественно подарена Серому. Но потом как оказалось он ее потерял. Но нет. ее нагло сперли. Я тогда уже готов был убить этого Лешича, но Серый отговорил, я тогда плотно сидел на боксе и был на счету у ментов. Ладно. Но теперь ему хрен отвертеться.
- Так сколько стоит этот платочек? Не знаешь?
- Ты охренел! Отдай, это мое!
- Хочешь докажу, что нет? смотри, урод! – я показал на уголок, где сам лично вышил две незаметные буквы «СГ». – В твоей фамилии С или Г есть? Но это херня все.
- Гер, аккуратно.
- Прогуляемся.
- Нет! пусти!
- А я разве спросил твоего разрешения? Это факт. Прогуляемся.
Я улыбнулся (моей улыбки боялись многие. Иногда девушки говорили Трубачев прекрати скалиться), обняв пацана за шею, чуть наклонил, повел прочь со двора. Я знаю, что мужики отсекут всех зрителей, но мне не нужно подставлять их. Услышав подобие клича позади себя резко развернулся. Заступников оказалось много. Но никто не понимал моих претензий. а объяснять я и подавно не собирался никому. Веня как ни в чем не бывало выставил ногу, первый отправился на асфальт, летя как неуклюжая бабочка. Пашка и Сергей ухватили троих, но двое прорвались, и Веня не успел. Я откинул от себя обидчика брата (то, что он - орал больше всех - я понял по голосу), прямым ударом встретил первого, здоровой рукой вцепляясь в его горло, больной же приложился в солнечное сплетение, да так, что у самого чуть искры не полетели из глаз. Толкнув его на второго, головой боднул того в челюсть. Веня уже оттягивал от меня этих двоих, как на меня сзади налетел третий, которого я отправил в сторону, ну что ж сам напросился. Я буквально вдалбливал в него истину, с каждым ударом, впечатывал слова:
- Прежде чем стать королем, надо заработать репутацию умного, справедливого. Не прятаться за спины дружков.
Как и тогда у бара меня переклинило. Окрик директора меня по фамилии, не остановил. Пнув коленом в челюсть парня, я быстро осмотрелся.
- Пашка, Серый валите! Быстро!
Веня и я остались. Мы школьники, а тех могли исключить из колледжа.
- Увидимся.
Они умчались, понимая, что мы прикрываем и не сдадим, сколько бы  те не говорили в показаниях. Бежал трудовик, физрук и математик. Я лишь усмехнулся, отбиваясь от оравы, которая на нас с Веней перла не хуже девятого вала. Подоспели наши, оттаскивая одноклассников брата, а нас с Веней же в буквальном смысле вязали.
В камере мы сидели, ржали.
- Славно оттянулись,- Веник потирал скулу, на которой красовался четкий отпечаток кулака.
- Да, только чую моей руке, жизни и свободе пришел конкретный конец света. Отец привык уже, что все, что творится с розовым приобретением нашей семьи – это моих рук, мыслей и слов дело.
- Ты чего молчал, что батя женился?
- Да на кой я буду распространяться, чтоб ты меня пожалел? Знаешь же что мамаша моя свалила. А тут новую «купили». Да еще с пупсом. В комнате теперь как в армии – трассировка территории.
- Да ладно. Ну, есть и есть. Зато теперь есть кому жрать готовить и не сидите на сухпайках как раньше.
- Один плюс. Хотя нет. я рад за отца. Он прям расцвел. Но от того еще больше ненавижу свою мать. Не за себя, за него обидно.
В коридоре раздались крики.
- Сегодня день ора. Запомни, в календарь занесем.
К решетке прорвалась женщина. Как оказалось мамаша этого Лешича. Ох, я столько эпитетов в своей адрес не слышал давно. И уж адресов посыла так и вовсе. Но я нагло смотрел на нее и скалился. Мне главное за Гришку отомстил, а остальное все пусть катится в зад вот этой тете. А дальше появился мой отец и мать Вени. Вот кого я боялся, так это ее. Она была высокой, стройной и когда-то я ее хотел трахнуть. Сказал Вене, и мы подрались с ним едва не до больничной койки.
- Красавцы. Ничего не могу больше сказать, Толя.
- Ну хоть для вас мы красавцы, то уроды, уё***….
- Герман! Здесь женщина, прекрати изрыгать такие слова.
- Ой да ладно. Тетя Наташа не обижается.
- Ты не мой сын. Убила бы, наверное. И как вы с Веником только нашли общий язык.
- Мам, хватит. Будто нам по пять лет, и мы не разберемся.
- Я вижу, разобрались уже.

Нас оставили в покое. Но меня терзали сомнения – отец был слишком спокоен. Вернее, его взгляд ничего не обещал мне катастрофического.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Синдром Кассандры, или Мое сердце оригами.