В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Предчувствие иного рода


Предчувствие иного рода

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Почти удачная тема
Участники: Summer Moore, Garrett Bell
Место: Сакраменто, окраина, рядом с убежищем Гарретта
Время: больше трех месяцев назад
Время суток:с утра до поздней ночи
Погодные условия: около 20 градусов, безоблачно, без осадков
О флештайме: настоящий журналист ищет новость там, где ее другие не думают даже находить, ведь стоит зацепиться даже за самый стежок, и ниточка потянется, и вдруг ты станешь знаменитым и популярным, и сможешь раскрыть заговор.
О чем думала в тот день Саммер? Кто знает. О том же, наверное, когда увидела, как один из рабочих, выносивших, казалось бы, такой унылый и обыденный уже и не смешной агрегат как унитаз, выплюнул в руку что-то маленькое, но блестящее. Девушка решила присмотреться к мужчине, что остался без напарников двоих и вызвался поехать на автобусе, а вот что произошло дальше, узнают немногие, да и вряд ли поверят. Ведь в наше время термин «настоящий журналист» это тот – кто роется в белье Анжелины Джоли, а не ловит пулю в каске в горячей точке или в том же родном ему городе.

+1

2

Знаете в чем разница между вами и им? В одном единственном предложении – не дано. Ну что тут скажешь, кроме как очевидной глупости или раздолбанности системы, что попыталась принять его, казалось бы, пережиток всего, однако – приняли.
Знаете в чем разница между вами и им? В том, что никто не знает какого ему. Никто, никто никогда и не узнает. Сколько бы вы не говорили и не трендели в речах и прочей белиберде – вы не поймете, каково ему, вы не примете его; вы просто другие. В этом нужно и необходимо смериться.
- Ты выкручиваешь или нет? – рутина, просто начальник кричит пока ты отдираешь агрегат от пола. Хотя, стоп, лучше так – пока отдираешь сралник от пола, пока стараешься выдрать так, чтобы труба не взорвалась и чтобы дорогой японский агрегат не ударил после тебе горячей вонью в лицо, впрочем, ты же привык к подобному, думается многим, кому ты рассказывал свою легенду, не такую далекую от действительности, но все-таки легенду. Способную сотворить многое и обрушить немалое, лишь ради одного единственного подтверждения: кто ты? А ты – никто. Несмотря на все вопросы. – Вот так, поднимаем, - итак, самое главное для него не поднимать, а в чьей он квартире и где. Уж простите, но все эти психологические уверты и размышления не для него, по крайней мере, не сейчас. С одной особой он мог бы предаться измышлениям, попутно лицезрев и целуя ее в самое сокровенное, однако сейчас он понял, что один, что не стоит доверять никому точно кроме себя и уж тем более опасаться таких чар – как обаяние женщины. Увы. Гарретт, ты уже поддался им. Жаль только это была игра. Или не была? Брось. В доме бабочек всегда играют лишь насмешливые мотивы, так почему бы тебе не избрать тоже насмешку?
Итак, квартира. Вы думаете:  это так очевидно, что разнорабочий вором оказался. Однако не все так просто. Он не будет красть все, он не будет взломщиком, вы его даже не почувствуете, ведь недаром ключ был перехвачен быстро и подстроен на языке; тут уж главное не проглотить, а дальше – дело техники . Вы думаете: это так предсказуемо, спрятать все там, где никто не увидит; но напротив, никто никогда не смотрит на ваши именно что, казалось бы, прямые точки: рот, нос, уши, брови и подбородок с челюстью; вы можете спрятать все что угодно во рту (желательно мелкое и не глотаемое),  затем же вы просто отделаетесь максимум легким отравлением, минимум – блевотой с сюрпризом.
- Поднимаем и несем, ребята. Гарретт, хватит! Ты итак свободен на вечер! – начальник взъярился на одного из рабочих.
- Простите, шеф, нужны…, - было начал оправдываться Белл.
- Да, да, нам все что-то нужно. Но ,поверь, я прослежу чтобы тебе были зачислены сверхурочные во время очередного больничного. Действительно, не понимаю, чем ты так нам нравишься?! – уже на улице начал отчитывать  начальник одного из прорабов. – Но, вообще, иди. Погрузим и иди, Бога ради, лицо у тебя как у мертвеца. Еще помрешь.
Гарретт слабо улыбнулся, подгружая на плечо в машину агрегат сантехнического толка и, казалось бы, никто не заметил как мужчина выплюнул в ладонь ключ, отплюнул сгусток и убрал быстро по погрузке ключ в оттопыренную пятку обувки.
Дождавшись пока якобы друзья отъедут, Гарретт обернулся, пошел к ближайшей остановке и принялся ждать автобус, все явственнее и явственнее имитируя болезнь, несмотря на то, что рядом никого из знакомых не было; тем не менее, следовало придерживаться легенды до самого конца; потому в рабочих брюках и рубахе мужчина зашел в автобус, кинув за социальный проезд чуть меньше, чем обычно кидают остальные, сел посередине и уткнулся лбом в стекло, будто бы при болезни. Никто, конечно, не знал, что бледность – не признак слабости, а существо его; что больные глаза и шрам на лице не более чем напоминание о прошлом; что странное и субтильное, и все-таки какое-то мужественное строение тела, будто подвергнутое какому-то смертельно опасному вирусу – просто его сложение, удобное Гарретту (иногда Одноглазый голодал месяцами, иногда сразу ел, иногда выкручивал себе руки и ноги сам так, чтобы они могли пролезть и провернуться в тот же тупой детский автомат по достаче игрушек мягких; не сказать, что все прошло бесследно, с его-то перспективами, но чем гордился Гарретт, он гордиться мог вправе: странное телосложение и вечная бледность играли на руку, когда надо было вот так, сказаться больным, чтобы начать пораньше).
Белл открыл глаза и встретился в отражении с еще одним взглядом. Это удивило его, признаемся. Мужчина повел лицом, будто бы во сне и посмотрел на отражение, однако в свете вечерних фонарей оно исчезло; Гарретт размял шею, якобы пробуждаясь и сел прямо, потягивая руками, но, все-таки, краем глаза продолжая следить за отражением в стекле, мало ли что проявиться, когда автобус выехал на шоссе, освещенное фонарями мельком, ибо то была трасса между центром и окраиной, точнее – небольшой мост.
Нажать на кнопку выхода и выйти. Пусть оставшиеся пассажиры думают о том, что ему де понадобилось у самого основания, ибо форма явно говорит об обратном – ему ничего не нужно здесь, только если поменять тот же унитаз. Белл дернул бровью; лучше не думать о вкусе на языке и о том , откуда этот ключ. Самое главное, это просто проникнуть туда, куда наметил, оставить ключ и унести с собой самое драгоценное, игнорируя тупые клише. Но, все равно, что-то было не так…
Гарретт прошел до конца моста, опустил руки в куртку, укутавшись до носа, затем свернул в проулок, который вел к его маленькому тайному убежищу, затем еще поворот, затем шаг назад и ждать. Ждать. И ждать, что кто-то пройдет. В последний миг он отчаялся, но после:
- Ты что тут делаешь? – девушка была зажата под горло рукой, прилипла к стене, при желании она могла бы огреть в пах коленкой, однако вор был научен, потому удар пришелся бы чуть выше колена. – На кого работаешь? – Гарретту никогда не нравилось, когда за ним следили, но сейчас, еще одна женщина, еще один шпион, определенно, этот город начинает его наконец замечать, вот только он не звезда таболидов, чтобы его замечали. – Хм, - мужчина отпустил руку, взглянув вниз на начавший выпирать животик, однако достаточно далеко не отстранился. – Еще один крысеныш. Так говори, пока я тебя не убил, - конечно, взгляд был суров, холоден, руки сжаты, но, признаемся честно, Гарретт мог перенести мастерскую, но не убить просто так человека. Все-таки жизнь – дорогая штука, и каждому стоит ценить ее, ибо не Смерть – есть муки, Жизнь – вот наш палач и экзекутор.

+1

3

.
          Когда жизнь налаживается – хочется радоваться этому, откинув все остальные факты. Хочется поскорее забыть все то, что было. Что неминуемо утаскивало тебя все ниже и ниже в пучину апатического состояния с привкусом депрессии, когда руки опускаются и нету сил на то, чтобы что-то сделать не то, чтобы для других, а для собственного благополучия. Наплевать на проблемы, наплевать на какие-то вопросы. Просто на все, абсолютно параллельно и взмахом руки, как бы говоришь: «А-а, будь что будет, мне не важно». Когда испытываешь такое безразличие ко всему, становиться очень страшно. Ведь отличительная черта человека -  это не только возможность думать и приходить к логическим решениям, а испытывать эмоции, а не следовать только инстинктам, заложенных в нас еще с рождения. Когда ты не испытываешь эмоции, разве можешь ты называться человеком в полной степени?
          Когда жизнь налаживается – хочется забыть про то, что было. Хочется посмотреть на все под другим ракурсом и понять, что все было не так плохо, как может показаться. Что может быть гораздо хуже, а тебе очень сильно повезло, что твое тело не коснулось того дна, когда ты испытывающее поглядываешь на веревку и понимаешь, что это не такой уж и плохой вариант. Не решаешь что-то, не думаешь об этом, а просто понимаешь. И одного этого уже достаточно, чтобы закрыть глаза и не подниматься с кровати даже для того, чтобы выполнить любую человеческую потребность.
          Но, когда жизнь налаживается и ты пользовался помощью других, доверял им, позволяя схватить за руку и тянуть на себя, появляется давление. Сильное, ничем не убирающееся. Они смотрят на тебя, как бы проверяя, а не учудишь ли ты еще что-нибудь, а не станет ли тебе хуже, а не начнешь ли ты опять тонуть? И слова о том, что все в порядке, играют на деле мало роли. Видя твое предыдущее состояние, им так же страшно как и тебе. И они не верят тебе и не будут верить до последнего, пока, как они думают, не пройдет определенный промежуток времени. И все это время они будут пронизывать взглядами, шевелить ртами, задавая ненужные вопросы и брать под контроль, при малозаметных изменениях.
          Это называется волнение и оно порядком начинает раздражать. Чрезмерное волнение.
          Поэтому, нет совершенно ничего удивительного в том, что Саммер оказалась в районе, где ей не нужно было быть. Тут нет дел по работе, нету магазинов, в которые она хотела бы зайти и нет людей, с которыми она хотела встретиться. Она попросту сбежала. Ссылаясь перед каждым несуществующими делами, магазинами и людьми. Просто для того, чтобы оказаться наедине с собой и не ощущать на себе этой странной слежки. И ей не хотелось сейчас возвращаться домой. Там ждет не только любящая мать, но и шпион под первым номером. Ей не хотелось видится с друзьями, потому что сами того не желая, они напоминали о том, о чем вспоминать не хотелось. Ведь, когда ты выкарабкиваешься – ты хочешь забыть. Так ведь? Так? Ну уж точно не слушать феминистические речи о том, какие обладатели члена козлы и мудаки, и, что без них жилось бы гораздо лучше. Упс, только одного не учли – без них бы долго не протянули. Как минимум потому что тот самый член, что болтается в обычное время между ног, время от времени встает и твердеет, что нужно не только для удовлетворения потребностей, но и для продолжения рода, что ли.
          Сбегая от матери, сбегая от друзей и, о б-же, б-же, извините, звонок на телефон…
          — Да-а-а-а? — Саммер внимательно смотрит на прохожих, ковыряя при этом землю под лавкой мысом балетки. На том конце с ней говорит человек, наверное единственный, от которого сбегать она не хочет. На ее губах даже появляется глуповатая улыбка, когда он говорит что-то смешное. — Давай завтра встретимся? — Англичанка смотрит на часы и только сейчас понимает, что уже вечереет. — Да, можешь прямо с утра заехать за мной. — Прохожие не особо интересные, но у всех свои методы извращения при разговоре по телефону. Кто-то бегает из угла в угол, кто-то накручивает волосы на палец, а Саммер смотрит на мирную жизнь вокруг нее. Таким образом, или выглядывая на улицу через большие окна, если находиться дома. Она внимательно смотрит, но они ей не мешают при самом разговоре, не отвлекают. Она смотрит, смотрит, смотрит, пока…
          — Погоди, мне нужно бежать. У меня тут расследование. — Она хочет сразу же отключить звонок, но терпеливо продолжает: — нет, со мной все будет хорошо, я никуда не влипну. Пока.
          А вот теперь можно убрать телефон и полностью переключиться на мужчину, который уже успел отойти от фуры, в которой чуть ранее загружал унитаз. Нет, дело не в унитазе вовсе. Вы видели, что он сделал, пока погружал его? Он выплюнул что-то себе на руку и убрал это что-то в свой карман. Много кто так делает? Саммер могла поклясться, что при свете, это что-то блеснуло в его ладони. Ой, как интересно то!
          Мур готова была прыгать от радости и громко хлопать в ладоши. Почему? Ой, да потому что ей надоели долгие и бессмысленные будни под надзором у остальных и ей хотелось как-нибудь развеяться, чтобы почувствовать себя полноценным человеком. Вот так и происходит: стоит отпустить Саммер из поля зрения и она сразу же вляпывается во что-нибудь.
          В голове была твердая уверенность проследовать за этим человеком, поиграть в шпиона. Конечно, шанс того, что он просто выплюнул надоевшую конфетку был велик, но тогда зачем ему пихать конфету в карман? Доесть потом, что ли?
          — Нет, нет, нет. Все не может быть так просто. — Ей не хватало только бинокля. Так уж ей хотелось поближе его разглядеть. Но вместо этого, она поднялась со своей лавочки и медленно пошла в сторону остановки, где ожидал транспорта бледнолицый. А, может он наркоман какой? Ой, а какая к черту разница!? Это же так интересно!
          К остановке она подошла как раз к тому моменту, как подъехал автобус, поэтому мужчина ее даже не заметил, а когда зашла внутрь и бросила на него мимолетный взгляд, то поняла, что ему не до нее вовсе – складывалось впечатление, будто он болен и не совсем хорошо себя чувствует. Ну уж нет, так не пойдет. Если он придет к себе домой и будет там блевать пол ночи, то это будет совершенно не интересно. Присев неподалеку от него позади, Мур даже топнула ногой от негодования, но тут же успокоилась. Это ведь может быть всего лишь прикрытие? Может, или нет?
          От легкого волнения она, то откровенно буравила его взглядом, то, отворачивалась в другую сторону. Но в конце он заметил ее, вернее посмотрел прямо в глаза ее отражению. Или это вышло совершенно случайно. В любом случае, просидел он не так долго, неожиданно поднялся, нажал на кнопку остановки и просто вышел. Саммер не решалась выйти следом за ним, слишком уж немноголюдно было на улице. Но и медлить тоже не хотелось.
          — Остановитесь! — Она сама не заметила, как оказалась около закрытых дверей, нещадно давя на ту же кнопку, которую не так давно нажимал объект ее наблюдения. Автобус остановился, послышалась легкая ругань водителя, но двери все же открыл и, выйдя наружу, она оказалась в полутьме и практически совсем одна. По правую руку она видела удаляющуюся спину предполагаемого вора (ну не конфета это была, не конфета же), поэтому пошла за ним следом, понимая, что, стоит ему повернуться, как ее раскроют – прятаться тут было негде, они ведь находились на мосту. Потихоньку она догоняла его, а балетки позволяли двигаться практически бесшумно. Он сошел с моста и повернул в переулок, а она за ним, все сокращая расстояние между ними, но тормозя, перед каждым углом, лишь бы не натолкнуться на его случайный взгляд, вызванный осторожностью или паранойей. Она так проследила за ним поворота три или, чуть больше, но, когда она в очередной раз выждала некоторое время, перед тем, как завернуть за угол, успела сделать лишь пару уверенных шагов и оказалась прижата к стенке. Девушка даже не успела пискнуть, лишь вжилась сильнее в стену и ухватилась за руку, прижимающую ее за шею. И, хоть от человека исходили вопросы, ответить на них она не могла, даже если бы захотела. Отбиваться тоже не получалось. Слишком уж сильный и быстрый он был по сравнению с ней, поэтому удар по мужскому достоинству, прошелся лишь по его ноге.
          — Пусти, пусти, черт подери. — С трудом прошипела она, но мужчина, опустив взгляд ниже, на ее живот, который к тому времени уже немного выпирал, ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил, делая небольшой шаг назад. Ага, маленькая кроха уже спасла свою непутевую мамочку от смерти. Вот о мелкой она то и не подумала. — Какой крысеныш? — Не понимая, продолжила она, делая пару больших глотков и поправляя легкую кожаную куртку, пытаясь сделать невозмутимый вид. Но на деле ей было очень даже не по себе.
          — Я работаю на начальника. — Не подумав, ляпнула она, понимая, как это может звучать. Одумавшись, она широко раскрыла глаза и посильнее вжалась в холодную поверхность кирпичной стены, — нет, я не про того начальника, а про другого. В плане, никто не нанимал тебя шпионить за тобой. А что, часто за тобой шпионят? — Англичанку всегда вело любопытство и очень часто это чувство притупляло инстинкты самосохранения. — И ты меня не убьешь. — Опять в ней начинала появляться уверенность. — Слушай, если бы ты хотел это сделать, то уже сделал бы. Тем более, ты не убиваешь. Ты – воруешь. — А если нет? А если этот ключ нужен был ему для того, чтобы пробраться ночью к хозяевам квартиры и устроить над ними кровавую расправу? — Какой на вкус ключ? — Продолжала гнуть свою линию Летняя, отодвигаясь от стены, но ни на шаг не приближаясь к мужчине. И она до сих пор не была уверена, что это был именно ключ. Но не конфета же, ей б-гу.

+1

4

Игры нет, тема - в архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Предчувствие иного рода