Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Открывая глаза на правду


Открывая глаза на правду

Сообщений 1 страница 20 из 28

1

Участники: Агата и Сонни
Место: квартира Сонни
Время: 18 сентября
О флештайме: Он увидел не ту правду, и чуть тебя не убил. А ты не хочешь быть обманщицей...

Отредактировано Sonny Pulsone (2014-09-13 14:27:30)

+1

2

Один умный еврей как-то сказал, что в жизни всё относительно, и выдвинул об этом целую теорию, относительно которой, в сущности, Сонни не имел никаких мыслей; однако что до практики - оказалось, что это действительно работает. Особенно - с деньгами. Вот относительно стабильности оружейной фирмы Лучиано Боси, как ему казалось, он зарабатывал почти ничего; а относительно себя самого - оказалось, что тех денег, что он заработал на прошлой неделе своими мелочными махинациями вкупе с его долей от типографии, хватит до самого окончания этой - делиться теперь было не с кем, помогать - некому, да и вообще... свобода, в которой Сонни уткнулся рожей неделю назад, была абсолютно фатальной и всепоглощающей. Фактически, она давала ему возможность выйти из дела вообще - у него больше не осталось завязок, не было больше долгов, обещаний, помимо, может быть, автомобиля, которым он ещё пока пользовался, если и за него уже всё не отдал - не считал, если честно; но если Агата и придёт за ним, или пошлёт кого-нибудь её забрать - ему, в принципе, плевать на машину, пусть увозит; это, во всяком случае, честно. Что до остального - у него не было совершенно никаких планов... было только несколько мыслей, но все они были безрадостными и в качестве плана ему не нравились. Когда кончатся деньги, у него два пути - либо пойти работать, куда возьмут, что им отметалось сразу по нескольким прчинам, либо - вернуться в дело, попытавшись завязаться на ком-нибудь ещё - скорее всего, на докторе, присоединившись к той бригаде, где многие не любят Агату и потому каждый раз будут напоминать ему о ней - тоже не вариант. Либо же можно было сложиться - и в Нью-Йорк, представив, что его в Сакраменто и вовсе не было никогда, это просто тюремное заключение продлили на два месяца, и попытать счастья там. И мысль об этом перекрёстке теперь так плотно засела у него в голове, что он уже скоро на лбу отпечатается, вмятиной на черепе изнутри. И давление ослаблял только алкоголь... Только вот проблем он не решал, принося с собой лишь пустоту, которую затем с лёгкостью занимали мысли об Агате. Сонни тяжело переживал разрыв, и злился на себя из-за этого ещё больше - в его-то возрасте, наверное, пора бы уже легче переживать разрывы. Да и перестать влюбляться тоже... пятнадцать лет, которые он провёл в заключении, без возможности наладить отношения - это ведь не может быть оправданием? Пульс не считал себя вправе оправдаться. Он и так много от чего закрывался этими годами, как щитом. Собственно, она сама по себе прикрывала его, от целой эпохи, которую он пропустил, и которую спешно догонял теперь...
Пульс злился на себя из-за своих переживаний, и это приводило к странным решениям - тогда как другой человек на его месте, скучая по кому-то, обложился бы вещами, связанными с его отношениями или тем, кого он потерял, Сонни действовал в точности наоборот - закрыл шкаф, чуть ли не замок повесил на него, чтобы не видеть автомата, приведшего Агату в восторг пару недель назад, спрятал патефон, который она подарила, так далеко, чтобы доставать его было лень, с намерением отыскать потом, когда боль поутихнет. Если он не уедет отсюда раньше, конечно. Не пользовался даже посудой, из которой они если в тот вечер. Только вот куда деться в городе, который ещё не был так уж хорошо знаком, если он сам по себе напоминает о человеке, который был тебе дорог, но оказался предателем? Даже нет, не предателем, а ещё хуже - предатель только единожды предаёт, Тата же с самого начала вела свою игру. Этот ведь, которого он огрел по голове, появился в её жизни раньше? Наверное, гораздо раньше. Раз даже любовником Сонни стал не единственным, а всего лишь "очередным".
Было лень делать что-либо. Пульс в эти дни много спал, много смотрел телевизор, и много пил - в принципе, всё, что он делал за эту неделю, ну, может, в Интернет ещё заглядывал иногда - чтобы посмотреть кино или сериал, которых не были в программе. Или скачать музыку. Стараясь хоть немного угнаться за временем, он начал изучать всё, что появилось на свет с периода от девяносто девятого года по четырнадцатый, особенно на то, что было сразу после его ареста, в первые месяца два его отсидки, и что было в апреле-мае года нынешнего - непосредственно до выпуска. Вот и сегодня тоже - в квартире громко играла музыка, а Сонни занялся любимым своим за последние несколько дней хобби - валялся на диване в обнимку с бутылкой виски, знакомая такая картинка. Мусор из дома не выносился, поэтому всю историю депрессии можно было вычислить, просто покопавшись в двух мусорных мешках, стоявших у стены - завязанных накрепко, чтобы не воняло по дому. Но сегодня идиллию прервал дверной звонок, раньше, чем он выпил даже четверть бутылки.
- Чего пришла?.. - перед Агатой предстал небритый с неделю, растрёпанный и опухший мужик с блестящими от алкогольного опьянения глазами... наглядное пособие того, как опускаются мужчина, от которого только что ушла женщина, даже если она и не жила с ним рядом постоянно. Полпути от холостяка до бомжа-алкоголика, и квартира - начинает потихоньку превращаться в свинарник. Просто мусор ещё есть, куда пораспихать, потому он не шуршит под ногами и не прилипает к тапкам. Так зачем Агата пришла? За ключами? Машиной? Или деньгами? Насчёт последнего - порадовать особо нечем...

Внешний вид + щетина

+1

3

Внешний вид

Я боялась быть счастливой. Полагала, что не справлюсь с этой ношей, что однажды все хорошее рухнет и будет больно. Будет еще больнее, чем было когда-либо.
Два месяца отношения, это все-таки не год, не десяток, и все же почему тогда так гадко? В последнее время стала очень много врать, и прежде всего сама себе. Вернее даже, нет, не так, я не лгала Сонни, просто молчала. Молчу на всех и вся. Молчание убивает. Вот и меня почти...
После той сцены, развернувшейся в супермаркете, отношения рухнули не только с Пульсоне, но и с Декстером, с которым у нас только наладился прогресс: он перестал меня обвинять и грозиться забрать Аарона, я же больше не ставила ему условий. Мы жили, пока не грянул гром. На следующий день после "похода за покупками", Кортес сказал, что с него хватит и он уходит. Был скандал, он говорил, что его достала второстепенная роль и роль придурка, а я кричала, что он не может меня сейчас оставить. С деньгами была напряженка, а если еще и Декстер уйдет, который занимался оплатой счетов, то придется задумать о продаже имущества. Понимаю, не лучший ход остановить мужчину, заявив ему, что тебе нужны деньги... Вот и мне Кортес плюнул, что своему сыну будет помогать, а в остальном пусть любовник разбирается, раз когда-то ума хватило бросить вызов стихии под названием Тарантино.
Но с уходом испанцу пришлось повременить, потому что в понедельник я, вместе с Клинтоном и Альтиери уехали в Сан-Диего решать вопрос с картелем. И опять же встал вопрос о деньгах. Моя жизнь напоминала мне домино: падает одна кость, за ней и вся вереница. Зато за эти два дня получилось отвлечься, так как личные проблемы были простым чихом по сравнению с тем, что ждало нас в городе на границе с Мексикой.
По возвращению в Сакраменто я ожидала, что Декстер воспользуется этими двумя днями, чтобы настроить против меня сына, но нет, испанец был куда лучше, чем я о нем думаю, куда лучше, чем я. Уход отца Аарон воспринял болезненно, как и любые изменения, ведь мало того, что его семья отличалась от среднестатистической американской семьи, так теперь и вовсе все будет иначе, - будет как прежде. А ведь мальчик уже отвык от того как жить на два дома.
Декстер собрал вещи и в среду уехал от нас. Ощущала я себя в тот момент как одинокая мамаша, терпящая развод, вот только бумажной волокиты не было.
Аарон видел мое разбитое состояние, утешал меня, потому что считал, что расстраиваюсь я из-за его отца. Но дело было не только в испанце, а в Сонни, о разговоре с которым я не могла забыть. Вот только права на то, чтобы уйти в депрессию или в запой, у меня не было. Я все таки же собиралась продолжать отвозить сына в школу, по занятиям, платить пауле за то ,что она сидит с мальцом, заниматься "Лучианно Босси" и бабочками. Кстати последние почти все передохли, - осень, что еще сказать... их сезон окончился.
Еще надо было выкроить время, чтобы заняться продажей дома, для начала найти реелтора и оценщика. Но прежде чем перейти к новому этапу, нужно закончить со старыми делами. С Сантино... Переварившись, я понимала, что как бы мне не было одиноко и тоскливо без него, если он принял такое решение, пытаться изменить его я не стану. Ведь сразу знала, что эти отношения не навсегда, - люди вообще вместе не навсегда, - эта правда помогает мне легче переносить разрывы.
Так вот, что мне еще надо было от Пульсоне, это объяснить ему все, не хочу выглядеть в его глазах обманщицей, женщиной, живущей с мужем и гуляющей налево. И пусть правда все равно не будет сладкой, может и Сонни сделанные выводы не поменяет, но зато я расставлю все точки над ё.
Было три часа дня, когда я приехала по знакомому адресу. До этого забрала Аарона из школы и отвезла его на уроки плавания, которые длятся чуть больше двух часов, - я полагала, что этого времени хватит, к тому же рассказывать было не так много, если, конечно, слушать...
Воспользоваться ключами Сонни я и не думала, это уже не моя территория, поэтому нажала на звонок. Дверь мне открыл весьма потрепанный, небритый мужчина, казалось, что он не спал несколько дней. Выглядел даже хуже, чем когда его подстрелили. А еще даже на лестничную площадку дошел стойкий запах перегара, хоть топор вешай.
- Ключи отдать - сказала я одну из причин, по которой, как мне казалось, не заслуживаю смертной казни на месте. Достаю из кармана ключ, заранее отстегнутый от связки, и протягиваю итальянцу.
- И объясниться - продолжаю, пока Сантино не захлопнул перед носом дверь - Не для того, чтобы все наладить, а потому что ты должен знать правильную правду. - поняв, что он вполне намерен меня слушать, я переступаю порог квартиры.
- Декстер - отец моего ребенка - та-дааам, шокирующая новость номер два. И пока Пульс не начал распыляться на этот счет, я говорю: - Сын жил с ним, потому что по суду меня лишили родительских прав. Но чтобы иметь возможность видеть ребенка, я предложила Декстеру жить вместе. - каких трудов нам стоил этот шаг и судебный процесс, что тянулся около года, начиная от лишения меня прав и заканчивая снисхождением Кортеса. - Мы даже в разных комнатах спали все время! - не знаю как мои слова звучат со стороны: убедительно или не очень, но врать сейчас мне не было смысла. - А не рассказывала я ничего, да потому что тебе срать было! Ты никогда не спрашивал меня о том где я живу, с кем! Никогда не предлагал проводить меня до дома! Тебе не была интересна моя жизнь, так в чем ты меня упрекаешь? В том, что я действовала так, как ты сам того хотел? Ты не спрашивал, - я не говорила - все честно - но все равно почему-то обидно.

я когда-то давала тебе эту песню слушать, но суда она очень подходит

+1

4

А что вот делать, если твоя жизнь - это не набор домино, а только одна доминошка? И не следует реакции. Ты сам - просто доминошка в чьей-то игре, в чьём-то наборе... и вот ты не удержался в вертикальном положении, звезданулся, изгваздался в чём-то, и лежишь "рубашкой" вниз, и всем видно, сколько на тебе на самом деле точек. Кроме тебя самого. Может, ты вообще "дубль-пусто"? И на тебе ничего нету, белый лист... Вот такой белый лист Сонни перед собой и видел сейчас, белый, измятый, изуродованный ластиком, с некрасивыми следами мягкого чертёжного карандаша, на который слишком сильно надавили, к тому же, но - уже не несущий никакой информативности, стёртый, который хотелось просто сжечь... Только отчего-то сил не хватает.
И вдруг перед тобой снова появляется этот карандаш, и есть шанс восстановить картинку, или замазать её полностью, вместо того, чтобы сжечь. Или вовсе не брать его в руки. Но выбирать на этот раз нужно быстро... И Сонни не знал, что выбрать. Виноватым он себя не ощущал, но... терять Агату не хотел - и уже не потому, что она вполне могла легко растоптать его жизнь (да что, в принципе, и сделала уже), а потому что здесь играло роль другое чувство. Злые языки его называют чувством собственности... ну, может, и действительно, было похоже. Когда человека жалко просто отдать, и в итоге - ни себе, ни людям. Только вот Пульс не имел права так поступать, что понимал; даже Дексу, по древней мужской традиции, он успел вломить...
- Отдала? Вали... - как ни больно, но Сонни всё-таки решил было отказаться от своего карандаша, понимая, что он не захочет держаться в руках. Раз уж Агата решила сжечь последний мост, отдав ему ключи от квартиры. И он собрался было и впрямь закрыть дверь, но она оказалась проворнее - когда мост был убран, то тут же кинула вместо первую тростинку для нового. Сонни, со слегка нарушенной из-за алкоголя координацией, закрыть дверь не успел - только сдвинуть слегка... но остановил руку вовремя. Правильную правду? - Ну заходи... - положив ключ на тумбочку, Пульсоне открыл дверь во всю ширину, отойдя с прохода. Пусть объясниться. Сейчас у неё действительно больше шансов это сделать, нежели когда у него в руке был осколок бутылки... - И садись. - Сонни проходит в комнату, едва (пока ещё едва) заметно пошатываясь. И в комнате поднимает бутылку с пола, плеснув себе ещё выпивки в стакан - как делал, когда в телевизор или компьютер очередной раз заглядывал, только теперь его ждёт история более интересная, не сценаристами написанная. - Валяй. - выключив музыку, встал за спинкой дивана, с бокалом в руках. Прямо как следователь... только следователь обычно проявляет интерес к тому, что рассказывает допрашиваемый, а Пульс был ленив и как-то расслаблен - словно настроенный скептично зритель, который собрался смотреть что-то сомнительное или противоречивое, и не уверен в том, что получит удовольствие от просмотра... ну или в его случае - воспримет сказанное Агатой на веру. А если и воспримет, то простит...
Но вот от первого же сказанного ей слова он значительно "прифигел", чуть было не подавившись своим виски.
- Так у тебя и ребёнок есть? - без злобы. Только удивление. С огромной долей обиды. Каким хреном они собирались сделать свои отношения серьёзными, если у Агаты был ребёнок, о котором она ничего ему не сказала? Или зэк-Сонни просто недостоин был знать такую правду? Он-то был честен с ней. Про свою бывшую, про Нью-Йорк, про тюрьму и службу... да про всё, он не скрывал от неё ничего. Ну и неудивительно, что родительских прав её лишили, такую скрытную. Кажется, сегодня Пульсу стало немного понятнее, где находится грань между ложью и молчанием. Но сейчас, то, что она сказала, меняло многое. Почти всё! Дети - это святое. Даже в том мире, где гостил долгие годы Сонни. Где нет детей.
Но разозлился он потом, когда Агата перешла от обороны к наступлению, повысив на него голос. Разозлился, как обычно, резко и внезапно, отбросив удачно небьющийся стакан в сторону ближайшей стены. Осталось мокрое пятно... А ладонь коснулась волос испанки, резко собрав их в хвост и потащив вниз, заставив откинуть голову вверх.
- Перестань мне врать! - рявкнул Пульс, наклонившись ближе к её лицу. И добавил уже тише. - Молчала ведь не поэтому. Ты приходила, ты уходила, куда мне было тебя провожать?! - да и когда?.. Он то в трейлере прохлаждался, вернее, наоборот - парился, то колено своё лечил, то в Детройте чего только не делал... или на яхту к ней приходил, или на складе пересекался. Ну куда бы он проводил её? У них ведь и свиданий толком не было. Обидно... - Просто скажи честно, что боялась мне рассказать... - и в принципе, понимал, почему - потому что он не поверил бы. А кто поверил? Сложного разговора было бы не избежать... а Агата так по-женски боялась таких сложностей. Как тогда, когда у неё возникли проблемы со слухом в самолёте.
Отпустив волосы, Сонни обошёл диван, направившись к столу, откуда взял новый стакан и налил себе виски снова. Отпил, поставил стакан обратно, чтобы больше не кидаться, и взял вместо него пачку сигарет. И устало плюхнулся на диван, так, что Агата аж подпрыгнула на подушке. Закурил, откинув голову на спинку...
- Большой сын?.. Фотография есть? - в его время, люди часто носили фотографии своих детей в бумажнике. Сейчас - всё чаще в мобильном телефоне... но суть одна.

+1

5

Сантино был грубым, но на другое я и не рассчитывала, поэтому его отношение не особо задевало меня, не сильнее, чем тогда на парковке. Дальше, чем мы есть сейчас, уже не стать.
Я прошла в комнату, отмечая, что с Пульсоне уже хватит пить, сам же мужчина так, конечно, не считал. Он глушил свои эмоции в алкоголе, мне это было знакомо... Только вот с появлением итальянца в моей жизни, я отказалась от этой пагубной привычки. Не полностью, конечно, но желание выпить вечером в одиночестве или просто выпить, уже не было. Как будто своим присутствием Сонни заполнил ту часть, что я заливала алкоголем. Счастливые люди не напиваются. Пульс был несчастен...
Садиться я не хотела, предпочитала если и везти разговор, то находясь на одном уровне. Да и тут нас ожидала такая беседа, что на диване я буду вертеться как уж на сковородке.
- Так у тебя и ребёнок есть? - я не могла понять обрадовала ли Сонни эта новость или нет. Но что бурной реакции не вызвало уже неплохо, правда все самое яркое было после...
- Перестань мне врать! - его рука заматывает мои волосы в кулак, заставляя задрать голову и смотрит на него снизу вверх. Правильно было мое желание не садиться и не оказываться так близко к нему.
- Молчала ведь не поэтому. Ты приходила, ты уходила, куда мне было тебя провожать?!
- ТЫ давал мне уходить - особо агрессивно подчеркнула я первое слово, сжимая зубы. Повторять неоднократно, что не вру, как попугай, я не видела нужды.
- Просто скажи честно, что боялась мне рассказать...
- Сначала не считала нужным говорить, потом уже было поздно - спокойно ответила я. От части и боялась, не в силах предугадать реакцию Сантино. а в итоге оказалось, что стоило рассказать, это бы привело к тому же разговору, что мы имеем сейчас, только без недельных событий, после которых Декстер ходит с пластырем на лбу и с пустой кредиткой.
Пульсоне отпустил меня, я в недоверчивости перекинула волосы на одно плечо и оглянулась назад, куда отошел мужчина. Опять пить.
- Большой сын?.. Фотография есть? - он возвращается, приземляясь рядом, озадачивая меня вопросами. Какие предпосылки носило его любопытство? Просто узнать, чтоб отметить прочность моих отношений с Декстером или использовать Аарона? Правда, уж такой подлости, от Пульса я не ожидала, но ничего положительного в его интересе не видела.
- Какая разница?! - резко ответила я, поднимаясь с дивана и вставая напротив итальянца. - Я не хочу впутывать сына в эти разборки - пояснила я о своем нежелании продолжать тему. - Он и так натерпелся... Декстера не было рядом, когда я рожала. Появился два года назад, возомнив себя отцом. У меня тогда еще проблемы были с деньгами и с жильем, вот он и воспользовался этим аргументом в суде. Я давно уже ничего не испытываю к Дексу. Жили, потому что это надо было ребенку, - здоровая атмосфера, все дела - я прокрутила кистью в воздухе, обобщая все то, что нужно детям для нормального развития - Рассказав тебе об этом ранее, чтобы ты сделал? Просил, чтобы мы переехали к тебе? Чтобы я ушла от Кортеса? Видишь, у нас и фамилии разные... - между прочим подметила я - Только Декстер бы не отдал сына, он упорно меня шантажировал им. - только, похоже, уже устал. Все когда-нибудь устают бороться. Хотя... рано расслабляться, пусть Кортес и собрал вещи, сказав, что на Аарона он не претендует, уже завтра он может передумать.

+1

6

Он давал ей уходить... А что ему делать - держать её? Может, привязать? У Агаты и своя голова на плечах есть, на которую Сонни, кстати, очень часто рассчитывал. Слишком часто, наверное, потому что явно дурная у Агаты была голова. И это вряд ли от большой к нему любви. Почему такая информация, как наличие у неё сына, не казалась ей важной - что вообще тогда важно, что может быть важнее, чем твой ребёнок? Сонни не понимал, хоть родителем не был даже в самых смелых своих снах; зато вот что такое быть без родителей - понимал прекрасно. Вот именно - она не сказала ему, и стало поздно... как могло бы быть и в случае со слухом тоже. И он всё это время играл, не зная правил. А она - подыгрывала, надеясь на что-то, непонятно на что. Всё равно же однажды это вскрылось! Неужели лучше таким образом, которым это произошло теперь? Разве стоило это того? Стоило раны у Декстера на голове, смертельной обиды друг на друга, переживаний, волнений, затрат на разбитый стенд, ну неужели так было лучше, чем один серьёзный разговор? Менее страшно? Тем более, что разговора избежать всё равно не удалось в итоге. А обходился он стократ дороже. Ну почему же Агата такая трусиха?
- Что значит "не считала нужным"? Ты дура?
- а почему, собственно, с вопросом? Она и есть дура! И поступок её дурацкий. И когда это должно было бы нужным, когда у Аарона борода начнёт расти, что ли, она собиралась предъявить ей человека, с которым встречалась? Не собирался Пульс скрываться так долго. Это было бы нечестно, в первую очередь, по отношению к её ребёнку... он ведь достаточно большой, да? Ну, явно не грудной. Да неважно, насколько он взрослый! Безответственно это и глупо - скрывать такой факт. Пульс мог понять, что Агата боялась, что он просто сбежит от неё, ну или отвалит деликатно - не всё ли равно, впрочем? - если узнает, что, оказывается, встречается с женщиной, у которой есть ребёнок, и страх её, по-человечески, вполне понимал, хотя это недоверие и обижало его. Но на что она тогда надеялась, оттягивая разговор? Нормальные же люди, нормальные матери, нормальные женщины всегда должны делать ставку на это. Быть честными... чтобы не получилось вот так. И если партнёра не устроил факт наличия ребёнка - разбежались бы по-хорошему; на черта было устраивать такой цирк?
- Да причём тут разборки?! - вспылил в ответ Сонни, вскакивая следом. Нормально же спросил, почему нельзя было нормально ответить? Имеет же он право этого ребёнка хотя бы увидеть! Или... уже не имеет? Агата всё-таки хочет отстраниться навсегда? Тогда к чему все эти рассказы - как он и сказал, отдала ключи - вали отсюда. Но нет... она продолжала рассказывать о муже, хотя Пульс сконцентрировался уже на сыне, всё-таки врубившись в историю. Вот раз Декстер ей так неважен - зачем столько разговоров о нём? Нервно выдохнув и затянувшись сигаретой, Сонни позволил Агате закончить свою отповедь. А затем, положив сигарету на пепельницу на столе, взял Агату за плечи и развернул, заставив-таки силой сесть обратно на диван. И встал напротив, не давая ей подняться, глядя прямо в глаза.
- Я не знаю, что бы я сделал. - по крайней мере, это был честный ответ. Бороться за свои отношения лучше уж начинать с честности, нет? Что бывает, когда борются с помощью обмана, Агата уже прочувствовала на самой себе... - А что ты думала, я сделаю? Сбегу? - и должен ли сбежать сейчас? Вернее, её вытолкать за дверь. Наверное, и правда, как мужчина, он должен был бы в таком случае попросить её переехать к ней с сыном, и настоять на том, чтобы они ушли от шантажиста-отца. Но переехать куда? Сюда, в эту квартиру? Не то, чтобы она была прямо такой уж плохой и нищенской, но у Агаты жилищные условия были лучше. Он ведь помнил ту квартиру, где замочил Цезаря и получил в награду мисс Хантер. Это постоянное место жительства Агаты? Или даже нет, это не оно, есть ещё и другие?
- Мне сорок лет, Агата. Сорок, понимаешь?
- не понимает, конечно... а впрочем, почему нет - у неё ситуация немного схожа с его: с женщиной с ребёнком не каждый рискнёт начать строить отношения, поскольку отношения придётся строить и с ребёнком, и с женщиной, и главным, в любом случае, всё равно будет ребёнок - и мужчина, и женщина, это понимают; любая мать сделает выбор в пользу своих детей, а не в пользу любимого. Но Агата решила сумничать. - Если я не заведу семью сейчас - я рискую не завести её вообще. Ты думала, я твоего сына испугаюсь? - уселся рядом. Желания кричать не было. Да и тяжеловато было кричать, когда внутри алкоголь булькает. - Или мужа? Если у вас ничего нет - почему сразу мне это не объяснила? Нужно было вот всё так усложнять? - протянув руку, Сонни взял из пепельницы сигарету, затянулся, и положил её обратно туда. Ему казалось, что дым помогал думать... Может быть, и правда, помогал, потому что одну мысль всё-таки принёс в голову: резко встав с места, Пульс прошёл в коридор, и затем вернулся обратно, забрав принесённый Агатой ключ с тумбочки. - Говоришь, я давал тебе уходить? Больше не дам. Оставайся у меня. - если хочешь. Если не хочешь - какого хрена вообще по мозгам ездишь?..

+2

7

У Сонни всегда был выбор: дать мне сесть в такси и уехать, уехать самому или проводить меня, чтобы расстаться как в кино. Но последнее итальянец никогда не предлагал, его не интересовал вопрос о том куда меня подвозить, так почему же он удивляется? Изначально не услышав интереса, я сама не заикалась.
- Что значит "не считала нужным"? Ты дура?
- Я сама решу, когда пускать в жизнь сына тебя! - вспылила я. Или первым, что надо было сказать при знакомстве, так это "Я не проститутка и у меня есть сын". - Вспомни, кретин, с чего начались наши отношения! Когда мне надо было сказать?! Когда пытался меня изнасиловать? - да даже после того как мы начали общаться, я не надеялась, что все зайдет так далеко. Признаться, о том, чтобы раскрыть карты, я задумалась только в Детройте, когда, Пульс, защитив меня, дал четко понять о своих намерениях. Но после поездки начались финансовые трудности, да и начнем с того, что времени просто не было.
- А что ты думала, я сделаю? Сбегу? - да даже не этого я боялась, ведь побег - это выбор, это сразу показывает какой перед тобой человек. На самом деле я не хотела, чтобы на меня давили еще и с этой стороны, чтобы не получилось как тогда в разговоре с Фрэнком, который предложил припугнуть Кортеса.
- Если у вас ничего нет - почему сразу мне это не объяснила? Нужно было вот всё так усложнять? - Сантино заваливал меня вопросами, на которые ответы ему не были нужны, просто выплескивал свое отчаяние и злость на ситуацию.
- Я говорила тебе!! - закричала я, всплескивая руками - Несколько раз говорила, что ничего нет, но ты не слушал, ты магазин разносил! - не слушал и не желал слушать, а теперь еще меня обвиняет, что неделю назад я слишком тихо кричала.
От всего этого у меня начала гудеть голова, навалилась усталость. Я всегда сильнее уставала не от работы на компьютере или с бумагами, а от общения с людьми.
Я сидела на диване, пока Пульсоне опять куда-то соварлся. На этот раз не до бутылки, а дальше. Может за стволом? - иронично подметил внутренний голос. Опустив голову, я закрыла ладони руками, пока мужчина не вернулся обратно, держа в руке ключ.
- Говоришь, я давал тебе уходить? Больше не дам. Оставайся у меня. - он серьезно? Я подняла удивленный взгляд, смотря то на ключ, то на того, кто его протягивал мне.
- С ума сошел? - опешила я. - После всего что было, считаешь, что можно вот так запросто взять и вместе жить? Как будто ничего не произошло?! - я даже от той недели не остыла, не говоря уже про этот разговор.
Да и вообще не представляла я себе эту ситуацию сейчас. Пульсоне хотел, чтобы я переехала одна? Тогда это проигрышный ход. Или с ребенком? Это, опять же, проигрыш. Потому что Аарон не примет сейчас другого мужчину, он не такой глупый, - сразу проведет аналогию почему ушел папа и кто этот новый "друг". Такого ребенка как Аарон с приятелями надо знакомить осторожно, прошлый опыт стоил любовнику машиной.
- Я просто хотела, чтобы ты знал как на самом деле обстоят дела. Ты ведь сам десять минут назад сказал мне проваливать. А неделю назад чуть не пристрелил! - взвизгнула я на последнем слова, срываясь с дивана.
- И я не хочу сидеть!

+1

8

Как же ему хотелось Агате влепить, когда она начала орать на него! Но Сонни держался. Потому что понимал, что Агата, в целом-то, права: для её сына такой "приятель" впечатление и впрямь неважнецкое, едва ли знакомством с ним стоило бы гордиться, не говоря уже про отношения. И ещё - если бы он распустил руки, то удар сейчас ещё сильнее бы оттолкнул их друг от друга. А Пульс отталкиваться больше не хотел. И больно делать - тоже, несмотря на то, что она ему сделала куда больнее; ведь новость, которую она ему сообщила, говорила о том, что её обман был двойным - мужчин-то в её жизни, получается, было двое!
- Причём. Тут. Жизнь. Твоего. Сына?
- утомившись донести до ума Агаты, что он пытался ей сказать, Сонни перешёл на язык разговора с дебилами - начав делать паузы после каждого слова. Ну, не хотела она знакомить его и своего ребёнка - пожалуйста, не надо было, раз не была уверена; но сказать-то почему не могла сразу о его наличии? Сюрприз, что ли, готовила? Ага, замечательный получился сюрприз, особенно для мужа, который голову лечит; и сын теперь, поди, смотрит на это. - Мне ты не могла сказать? Просто сказать? - его убивал этот спор, который всё равно не приведёт ни к чему хорошему - что случилось, того всё равно не воротишь... можно только жить дальше. Пытаться исправить то, что наворотил, или же - ничего не делать. Или доламывать надломленное. - Ты у меня спрашиваешь?.. - Пульс... не знал, когда можно (и нужно) сообщать о таких вещах. Как-то вот опыта не было в отношениях с женщинами, у которых есть детишки. Но у других ведь мужчин так бывало? И проходило как-то без скандалов, как-то без криков, не через задницу, в общем! И неродные дети их в ряде случаев даже папами потом именовали до конца жизни. Почему же у них с Агатой получалось такое дерьмо?.. - В Детройте могла бы сказать, или той ночью на реке. Не знаю... - упоминание изнасилования было вообще ударом ниже пояса... почти в буквальном смысле, и впрямь, в паху засвербило от воспоминания. Что-то многовато было претензий друг ко другу у них, за два-то месяца отношений - больше, чем за год совместной жизни у кого-то... Зато тайн оказалось больше, чем у незнакомых. - Я спросил, почему ты не сказала СРАЗУ?!! - крикнул и Сонни, в тон ей, что есть мочи, и как-то даже протрезвел от колебания звуковых волн в замкнутом пространстве. Расскажи вот Агата обо всей своей ситуации сразу, про мужа, про ребёнка, про её затею - и всё могло бы быть хорошо. Ну, или по крайней мере, не настолько плохо. В худшем случае - у него была бы возможность просто так отвалить, без скандала и ругани. Тата же позволила ему зайти слишком далеко, и назад теперь было не выбраться. И вперёд идти - ещё труднее...
- Нет, я... - ага, здравствуй, мужской эгоизм - я напоролся на тебя. Сонни даже и не подумал, что Тарантино может его предложение не устроить по этой причине, видимо, возомнив себя чем-то средним между красавчиком-супермачо и добродетельным Санта-Клаусом, и считая, что Агата сразу за ним побежит. Не побежала... а вот он на полном ходу встретил на своём пути камень, ударившись со всего маху. И Пульс сразу заметно сник, испугавшись, затихнув, даже отступив на шаг назад, когда она снова упрямо оторвала свою попу от дивана. Они ведь оба не думали о последствиях. Вернее, Агата, наверное, всё-таки задумывалась, когда скрывала - не совсем же глупая, нет? А вот он, действуя на эмоциях, на нервах, пытаясь проломить башку её супругу, на последствия попросту наплевал. И ладно бы, что вломил Декстеру, но и её лично чуть не покалечил, запретив подходить. - Не ори!.. - вырвался последний залп жёсткости, уже хлипкий и не такой уверенный. И артиллерия захлебнулась. Сонни аж пошатнуло, голова закружилось... Несколько секунд он молчал. Несколько секунд у него в голове проматывалась та картина, когда она, с размазанной по лицу тушью, выбежала за ним на парковку, предпринимая попытку воззвать к его разуму; но разум был далеко - и на зов ответил пистолет.
- Прости...
Пульс правда хотел, чтобы она переехала к нему - одна, или с ребёнком, сохранив за собой право "воскресной матери", раз всё было так плохо, или они придумают, что делать с этой ситуацией в будущем, но это было невозможно, если она его не простит, и если то, что случилось, они не отпустят. Не "проедут", на молодёжном языке. Не оставят позади...
- Прости меня. - тихо повторяет Сонни. Некоторые пары в момент кризиса ходят на приём к психологу. Им же, пожалуй, к психиатру сходить бы следовало... только у всех идиотов диагнозы разные. Вот и они были идиотами - разными, но оба. Одна обманывала своих мужчин, пряча их друг от друга - другой просто не умел контролировать свой гнев и не делать поспешных выводов. - Десять минут я не знал, как обстоят дела. И неделю назад - тем более... Прости за то, что чуть тебя не изуродовал. - Пульс шагнул к ней навстречу. Что ещё сказать? Что он сожалеет, что он виноват? Такие громкие слова - и так мало выражают! Он не знает, как высказать, что чувствует сейчас. Да и что именно чувствует, тоже не понимает... Сонни и не хочет говорить, в том мире, где он привык жизнь - ошибки либо исправляют, либо смывают кровью. - Прости за то, что направил пистолет на тебя. И за то, что ударил отца твоего ребёнка. - за что там ещё можно, и бессмысленно извиниться? До кучи уж. - Прости за то, что чуть не изнасиловал тебя тогда. Агата, я... - пауза. И как объяснить то, чего не понимаешь сам?.. Пульс опустил голову. И опустился сам, встав на колени. - Я сожалею. Ну что мне, мизинец себе оттяпать, как Якудза?.. - тянет, пожалуй, даже на два.

+1

9

- Мне ты не могла сказать? Просто сказать?
- Не могла я сказать! - рявкнула я в ответ, чтобы Сонни отвязался. Хотя ведь оба понимали, что все могла, просто не было желания; оттягивала как могла, пытаясьи избежать ненужных выяснений, но в итоге получила проблемы со всех сторон.
- Я спросил, почему ты не сказала СРАЗУ?!!
- Хватит на меня кричать! - вместо ответа, в ставшем привычным за последние десять минут тоне, кричу я. - Что ты хочешь от меня услышать, черт возьми? Я все тебе рассказала как есть - я начинала психовать. Не знала уже что Пульсоне нужно от меня, какие слова? Поздно кулаками махать после драки... Случилось как случилось, молчание раскрылось, все закончилось. Можно еще долго сотрясать воздух, пытаясь узнать почему так или иначе, но прежде чем мы докопаемся до истины, сорвем голоса. Да я и сама точного ответа не знала, а что знала, уже сказала: сначала не считала нужным сообщать любовнику про сына, вы же, когда покупаете в магазине молоко не говорите продавцу как прошел ваш день? Конечно, утрирую, но примерная суть была такова... А потом, когда отношения перевалили в грань "серьезные", было не найти слов как вернуть на пол шага назад.
- Прости меня. - в его голосе слышится усталость и грусть. Почему мне от его "прости" так тяжело? Ведь это я должна была извиниться, рассказать все как есть и извиниться, но вместо этого хотела уйти. Беглянка не может задерживаться долго на одном месте. Но два месяца это же еще не долго? Только вот кажется, что мы с Сонни натерпелись неудач и ссор на несколько лет. Да, некоторые пары за год прожитой жизни столько не ругаются. И мне не нравилось с ним ругаться, но, видимо, так мы сбрасывали накопившееся напряжение. А может это своеобразная притирка.
Я слышу "прости... прости"... много разного "прости". Хватит.
- Сонни... - хочу что-то сказать, но осекаюсь. Он опускается на колени, и я отхожу назад, как от какой-то беды. - Боги, ну зачем ты это делаешь?! - мужчина не должен вставать на колени, это унижение чрезмерно большая плата за возможность быть со мной. Да и разве я просила и хотела, чтобы передо мной замаливали свои ошибки? Я всего лишь хотела поговорить. Мы и говорили, пусть на повышенных тонах, но, похоже, что каждый что-то да понял. В заключение обоим стоило признать свою неправоту, а не падать на колени. Сантино выглядел жалким... и в этом была моя вина.
В носу начинает предательски щипать, но я держусь, чтоб не расплакаться. Получается хреново. Отвожу взгляд на потолок, чтоб сдержать слезы, но нет, фокус не вышел.
- Мне очень жаль... - и в этой фразе так много сожаления. Жаль, что не рассказала, жаль, что когда-то сбила его, жаль, что он бросился под пули, предназначавшиеся мне, жаль, что во всем этом, в наших отношениях, Пульсоне считает себя виноватым. Мы оба натворили дел, и если опускаться на колени, то вместе.
Я опускаюсь на пол, на черных брюках наверняка останутся серые следы от пыли, но сейчас это последнее о чем я думала. Пару движений и я оказываюсь возле Сантино, кладя ладони ему на лицо. На язык не приходит никаких слов, зато губы требуют поцелуй, и я касаюсь его уст, ощущая запах табака и привкус горького алкоголя.

+1

10

Чувствовал себя Сонни ничуть не в меньшей степени жалко, нежели выглядел сейчас. Он не чувствовал себя виноватым - только не в отношениях, не в том, что Агата скрыла от него неудобную для себя правду, не в том, что правда всё-таки вскрылась таким образом, не в том стечении обстоятельств, благодаря которым он принял её за проститутку в ту вечер; ни в чём - кроме своих собственных поступков, но своим аргументом Агата отбила все остальные его доводы - он ведь и правда был недалёк от того, чтобы убить её, ну или покалечить, и это было его решением, было поступком, было выбором... Могла ли она согласиться жить с ним после этого? После того, как он посягнул на её честь, уже косвенно навредив её ребёнку, о котором даже не знал - засветив его родителю по лицу? Конечно, не могла. Не до тех пор, пока он не исправит свои ошибки... исправит - замаливать он их не собирался, мольба даже менее информативна, чем стон - он говорит о боли, а мольба - о слабости. Встав на колени, Сонни пытался сказать о своей готовности, о своём желании исправить то, что наделал, вернуть её расположение, если это вообще ещё возможно - красноречивости ему уже хватало, все попытки найти нужные слова - вели только к повышению громкости и тому, что каждый уже и сам запутался, что пытался сказать и выяснить... Они оба виноваты, и оба должны были признать вину, но не смогли бы сделать это одновременно - кто-то должен был бы стать первым, чтобы к нему присоединился второй. Сонни просто решил, что лучше стать таким первым - слишком велик риск, что Агата уйдёт, унеся свою вину в себе. И вот... даже стоя на коленях - он боролся за их отношения. Какие варианты? Кроме Агаты у него не было никого... у неё был сын, у этого сына был отец, были друзья, которые её поддержат, наверное, были и другие родные - а он, выйдя из тюрьмы, оказался один в целом свете, никому не нужным. У него никогда не было родителей, не было братьев и сестёр, не говоря про детей. И тут в его жизни появилась Агата... он не собирался её отпускать так просто. Нужно дорожить тем, что имеешь, особенно - если у тебя и есть-то не так и много.
Он стоит и ждёт, глядя на её туфли, не поднимая головы. Ждёт не знает чего - что испанка развернётся и уйдёт, хлопнув дверью, оставив его одного посреди зала, или ударит его? Может быть, и выстрела, который всё равно вряд ли услышит... но слышит вместо щелчка затвора её дрогнувший голос. Поднимает голову, и снова, как в тот день, видит на её лице слёзы... она опускается к нему, вдруг заключая его лицо в ладони. И целует... у него тоже начинает резать в глазах, но, шумно шмыгнув носом, Сонни всё-таки удаётся справиться с этим - он давно разучился плакать, или научился не плакать, поняв, что это не поможет, что, в конечном счёте, одно и тоже. И отвечает на её поцелуй, отдающий солёной горечью слёз... не очень уверенно сначала, но углубляясь постепенно, увлекаясь, заключая Агату в цепкие объятия, словно опасаясь, что она вдруг исчезнет сейчас, пропадёт; и он снова придёт в себя посреди своего одиночества. Впивается в губы всё более жадно... не надо слов, если можно всё сказать друг другу постепенно. Не надо объяснений тому, что не получится объяснить, что невозможно подвести под рамки здравого или не очень смысла... и глупо пытаться найти причины в том, что уже случилось, если важнее разобраться с последствиями. Агата рассказала всё, как есть. Пусть и с опозданием... А врала, потому что боялась разрушить их отношения, это тоже несправедливо будет не учитывать.
Не прерывания касания губ, Сонни начинает разгибаться, увлекая и Агату за собой, обхватывая, и поднимая с грязного пола, прижав к своей груди, как самую большую драгоценность, и перекладывает на диван, стараясь устроить поудобнее, потому что намеревается тоже влезть рядом. Прерывается на несколько секунд, когда воздуха начинает не хватать, глядя в её заплаканные глаза - и касается ещё щёк ладонями, стирая слёзы. Уничтожая их без жалости, без следа, как только что уничтожил свои собственные внутри себя самого. Он тонет в её красивых и выразительных глазах; один из них испорчен шрамом, который он в прошлый раз обещал разнообразить, но он его уже совсем не смущает, и начинает даже нравиться... но он не хочет тонуть её слезах. И уж точно не стоит топить там их обоих... Он склоняется снова, начиная покрывать поцелуями её лицо, затем склонившись ниже, целуя в шею, обласкал губами плечо, слегка оттянув край кофты; противное ощущение собственной жалкости сменялось сексуальным возбуждением, которое Пульс, правда, допускал пока что ещё не очень уверенно, сомневаясь, что Агата готова к продолжению резких контрастов, или не схватит его за яйца снова - раз уж они такой вечер воспоминаний устроили заодно...
- Я тебя никому не отдам... - тихо, едва различимо шепчет между поцелуями. Ни каким-то там фиктивным мужьям, ни пулям их врагов, ни финансовым проблемам, ни даже их собственным внутренним демонам или собственной глупости... Но её сыну всегда уступит. И только ему.

Я вроде не показывал, но ты наверняка и так её знаешь

+1

11

Изначально готовая к потерям, быть может, я сама настраиваю себя на все плохое? И это плохое как магнитом тянет. Я говорю "люди уходят", боюсь и жду этого дня, и ожидание страха выражается в моих действиях, словах, глазах. Настолько въелось в мою кожу, запахом в волосы, что стало частью моего характера, моего мировоззрения. Я готова к тому, что все уходят, порой сама подталкивая к этому. И сегодня, вместо того, чтобы прийти и заключить мирный договор, первое что сделала, это отдала ключи. Хотя подсознательно ждала, что Сантино меня позовет. Он и правда позвал, чуть позже, сейчас, когда мы стоим на коленях, обнимаем друг друга и целуемся, боясь еще и стесняясь пережитой ситуации.
Сонни углубляет поцелует, медленно поднимаясь вместе со мной на ноги, чтоб увлечь на мягкий диван. Я целую его все сильнее и сильнее, заражаясь страстью. Мы, еще насыщенные негативными эмоциями, но уже готовые простить друг друга, выбрали самый приятный способ примирения и снятия накопленного стресса...
Он покрывает мое лицо поцелуями, имея возможность ощущать солоноватый привкус на моих щеках. Я закрываю глаза, набирая больше воздуха, слыша приятный и нежный шепот.
- Я тебя никому не отдам... - держи меня крепче, пожалуйста - прощу в мыслях, выражая их в крепкой поцелуе. Приподнимаюсь на локтях, чтоб удобней было снимать с мужчины одежду. Грязную рубашку, которую он, поди, не снимал всю неделю и дурацкую майку, что прятала тело Сонни. Скинув все это за спинку дивана, продолжаю упорствовать, заставив Пульса сесть. Его руки хотят избавить меня от кофты, задирая ее край и щекотя поясницу, повинуясь желанию мужчины, неаккуратно стягиваю с себя кофту, которая неряшливым комком полетела вслед за рубахой Сонни.
Когда спина Сонни уперлась в диван, я с игривой улыбкой соскользнула вниз, чтоб припасть с каким-то маньячным желанием к его шее, скользя дальше вниз, целуя грудь и тяжело дыша через нос. Мое возбуждение росло с каждым поцелуем, с каждым его вдохом, сходя с ума от его рук в моих волосах.
Если убить друг друга нам не удалось, то пора это желание выплеснуть в сексе. Пока мои губы ласкали его шею, ключицу, кусая плечи, руки расстегивали ремень. На этот раз получалось лучше, несмотря на собственную нетерпеливость. Итальянец, как я смогла заметить, тоже был на пике своего желания, - его выдавали штаны, набухшие в причинном месте.
Я шумно выдыхаю, притягиваясь за поцелуем, сцепляясь языками, и с каждой подаренной секундой моя жадность по его губам становится все сильнее и острее. В диком танце укусив едва губу брюнета, мои руки с ремня перебрались ниже, под ткань трусов, сжимая его твердую плоть в ладони. Рука начинает скользить вверх-вниз, раздраконивая нетерпеливого Пульса еще больше. Мне и самой давно не терпится пустить его ближе, даже несмотря на то, что на мне все еще надеты брюки. Внутри все горит и этот жар выходит наружу в виде страстных и требовательных поцелуев; тело изнемогает от одной только мысли... мысли, что я готова дать ему все, что он захочет.

Death In Vegas - Dirge

+1

12

С каждым поцелуем, солёная горечь ощущается всё меньше и меньше, и это хорошо, потому что она только мешает почувствовать друг друга, напоминая об обиде, а Сонни хочет сейчас утопить слёзы Агаты, и свои собственные тоже, в страсти, хотя бы заглушить ей их общую боль, если не получится стереть. Секс не решит их проблем, но - как нельзя лучше скажет о том, что они всё ещё хотят быть близки друг другу, гораздо лучше даже, чем вручённый ключ... и ещё - после него можно будет поговорить спокойно и без криков, выплеснув все свои эмоции более приятным способом. Хотя Сонни не про это думал сейчас, не про то, что будет "после" - да и вообще почти не думал сейчас, ощущая лишь желание быть с Агатой, и всецело ему отдаваясь. Пока ещё нельзя сказать, насколько он её "удержал", но пытается держать, держит её так крепко, как только может, целуя с всё сильнее растущей жадностью, и хотя объятия приходится прервать, чтобы дать ей стянуть с себя одежду - он всё равно её держит... прямо сейчас. Хотя оттолкнул от себя раньше, а какие-то минуты назад - готов был сделать это ещё раз... теперь Пульс хочет быть к ней максимально близким, пытаясь избавить её от кофты, которая не даёт доступа к её коже, но повинуется движениям Агаты, отклоняясь назад - потому эти попытки всё ещё не очень удачны, он больше смял подол, чем действительно продвинулся. И Тате пришлось сделать всё самой... дав ему возможность несколько секунд созерцать её стройный и гибкий торс, её упругую грудь, заключённую в бюстгалтер, снизу вверх. Пара секунд, но это постегнуло его желание обладать ей ещё сильнее. Он тянет руки, касаясь её талии, ведя ладони вверх, намереваясь добраться до груди - однако им приходится соскользнуть на спину, Агата склоняется ближе, желая поласкаться к нему, впиваясь в шею, обжигая грудь и плечи прикосновениями и горячим дыханием, а руками стягивая ремень сильнее, пытаясь справиться и с пряжкой, и самому дышать становится тяжело и горячо... Как-то раз он попросил её не кусать его больше, но Агата, наверное, забыла об этом - а если не забыла, то пусть забудет, потому что ему отчего-то очень нравится эта немного жёсткая, плотоядная даже слегка, ласка, и её белоснежные (и острые!) зубы, дополняющие хитрую улыбку, нравились тоже... кажется, его тело уже успело запомнить их форму. Сонни напряжённо выдохнул, когда ей, наконец, удалось расстегнуть штаны - сразу стало свободнее, а он приблизился к желаемому ещё на один шаг... И тут же был снова отброшен назад, Агата не желала давать возможности получить это легко, начав дразнить его, играя его возбуждением, отчего Пульс почти по-звериному взрыкивал, напрягаясь в её руках, извиваясь, пытаясь одновременно дотянуться до её губ, чтобы снова поймать её язычок, и справиться с застёжкой лифчика, раз уж к её брюкам не получается подобраться. Хотя и с этим он не был особенно успешен, пока не удалось, наконец, вырваться из хватки Агаты; и перестать на этом повиноваться её силе, начав проявлять свою - приподнимаясь на диване ей навстречу, не используя руки, которые всё ещё освобождали грудь от бюстгалтера, отчего мышцы пресса затвердели, став чуть ли не каменными, кольнуло даже болью в спине, но лишь на секунду. Лямки, наконец, ослабли... Руки соскользнули на плечи Агаты, прижав их к подушкам; Сонни склонился к её груди, одарив шею и грудную клетку серией поцелуев, а затем - закусил зубами левую чашечку сползшего лифчика, потащив её вверх, и отшвырнув куда-то в сторону, мотнув головой и разжав челюсть - теперь была его очередь играть и дразнить. Остановил взгляд на её глазах на миг... и вернулся к её телу, касаясь освобождённой груди губами, языком, немного и зубами тоже. Затем пошёл ниже, ведя языком по коже Агаты, оставляя влажную вертикальную дорожку на её животике. Ладони параллельно скользили, по мере его движения вниз, по её рукам, от плеч до локтей, затем - до запястий, а дойдя до ладоней, сплелись с ними пальцами. Пульс же ухватился зубами за ткань брюк, расстёгивая пуговицу, потом - зажав язычок молнии в передних зубах, потянув его вниз... ощущая привкус металла во рту. И чувствуя запах тела Агаты... брюки поползли вниз; отпустив руки Таты, Сонни потянул её ножки ближе к себе, избавляя их от туфель, а затем и от брючин; закончив, поймал левую, устроив поверх своего плеча, коснувшись небритой щекой внутренней стороны бедра, дразня нежную кожу и наблюдая за реакцией Агаты. Протянул руку, потянув бельё вниз, хотя всё ещё не избавился от своих... эта пикантная близость возбуждала до дрожи, но приходилось быть неспешным, чтобы возвести ситуацию на высший пик; несмотря даже на то, как редко они виделись с Агатой, особенно в последнее время, Сонни не хотел работать только лишь на количество. И выпутав стройные ноги из белья, не отпуская бедро, так и позволяя ему находиться поверх своей спины, он склонился ниже, коснувшись нежной и влажной кожи языком, проникнув чуть вглубь, пробуя Агату на вкус. Отстранился, посмотрев на её лицо, и повторил движение снова, но на этот раз углубив прикосновение, сделал ещё более жадным, подключив губы... и снова прервал, приподнявшись. Подобравшись, резко стянул свои трусы, схватил Агату за ноги, потянув на себя, устраивая поудобнее. Снова нос к носу.
- Ты вкусная... - но хочет он больше, чем вкус...

+1

13

Все, что мы друг другу еще не договорили, каких ужасных действий ни успели совершить, остановившись в шаге между попыткой искалечиться и убить, сейчас вся эта мощь, эмоции выплескивались в куда более приятной форме. Та же страсть, но не болезненная, а обжигающая.
Я чувствовала как Сонни хотел взять ситуацию под свой контроль, поэтому и противиться его силе не могла, подаваясь назад, пока он расстегивал лифчик. Когда верхняя часть белья была снята, я выдохнула, опускаясь на диван и прикрывая глаза. Мое тело было горячим, но несмотря на это я все равно ощущала жар, исходящий от Пульсоне и его поцелуев. Его дыхание у моего живота заставляло тело ныть, и приподнявшись на локтях я полюбопытствовала как же Сантино хочет расправиться с моими штанами.
Он медленно стягивает брюки, закидывая мою ногу себе на плечо и я вынуждена снова откинуться назад, трепеща и смотря на Сонни с нескрывающим желанием. Вслед за штанами по правилам идут трусы, которые итальянец снимает с особым предвкушением. Я чувствую его дыхание на внутренней стороне бедра... оно щекотит и дразнит. Чтобы сдержать свой порыв, впиваюсь пальцами в обшивку дивана, мне нравится эта дурманящее наслаждение, которое с каждой минутой становится все сильнее, но и бороться с ним я бы не смогла долго, желая отдаться. Только пока у мужчины другие планы, он наклоняется ниже... я чувствую его мокрый язык между ножек... голова начинает кружиться, а закинутая нога сильнее прижимается к его спине, вытягивая носочек.
Он поднимает ненадолго на меня взгляд, чтобы встретиться с моими дурманящими глазами, а затем снова погружается, усиливая поцелуй. С моих губ соскальзывает во весь голос стон, и я закрываю глаза, выгибая спину ему навстречу. Сам раздраконившись, Сонни, прерывает божественную негу, снимая свое белье и притягивая меня к себе, чтобы усадить на руки и коснуться носами.
Я целую его губы, перебивая на полуслове, ощущая собственный привкус. И медленно опускаюсь, наконец срывая напряжение, начиная двигаться к цели. Но как бы сильно не было сейчас желание, как бы Пульс не был возбужден, я хотела, чтобы этот секс, несмотря на страсть, не закончился столь скоро. То ли следуя этой идеей, то ли дразня, я неторопливо двигаюсь на руках итальянца. Только поцелуи, как контраст моим действиям, они хищные и требовательные, в страстном танце сплетаясь языками, я вызываю у Сонни желать большего.

+1

14

Стон Агаты, наполнив собой комнату, как только что её наполняли злые крики, заставляет сердце замереть на секунду, а затем - ещё сильнее прибавить оборотов. А вкус её разгорячённого уже тела отрезвлял, заставляя алкоголь окончательно покидать вскипающую кровь, но тут же - опьянял снова, но уже совсем по-другому. От этого опьянения не будет похмелья или вреда для организма, если не слишком увлекаться, конечно, или не экспериментировать слишком смело. Сонни не собирался экспериментировать, да и дразнить Агату слишком долго было бы чревато возможностью самому остаться без ничего, сгорев от желания, спалив в желании её - но так и не получив того, чего желал сам. Потому, поглумившись немного, он притянул её к себе навстречу, обжигаясь о её тело, но страстно желая быть ближе, сплавиться с ней в едином порыве, обхватывая её тело в жадных объятиях и отвечая на поцелуй, которым она заткнула ему рот. Да и правильно... слова уже ни к чему, разговор в данном случае не приведёт ни к чему хорошему, учитывая, что ругань у них тоже начиналась со слов, и тень было ссоры всё ещё не растворилась окончательно, перерастая в другое состояние. От любви до ненависти один шаг, от страсти до боли - и того меньше. Пульс не хотел сделать больно себе или ей, напротив, их соитие можно было считать попыткой извиниться за ту боль, которую они доставили друг другу ранее. Но не в коем случае - ничем, кроме такой попытки... это было гораздо большим и важным.
Сонни жадно ловит её поцелуи, прижимаясь губами к её рту, категорически не желая разрывать это прикосновение, то и дело прикрывая глаза, потому что их начинает сушить и обжигать горячим воздухом, который уже высушил бесследно остатки слёз. Жадная до ласк, его ладонь проникает меж их телами, вожделенно касаясь разгорячённой груди Агаты. Другая - крепко, хотя и не применяя слишком большую силу, сжимает бедро, желая усилить их соприкосновение движение, но не торопя Агату при этом, не пытаясь уничтожить соблазнительную статность в движениях её гибкого и сильного стройного тела, дразнившую его ещё сильнее - ей действительно удаётся заставить его желать большего, хотя, казалось, куда уж большего, и сколько можно желать?.. Вожделение всегда максимально непосредственно перед тем, как ты получаешь желаемое. И они медленно, но верно, становились всё ближе и ближе друг ко другу, не переставая поддерживать это движение жадными поцелуями. Ладонь постепенно соскользнула на спину Таты, обхватив ключицу пальцами и прижимая сильнее к его телу, переставая быть помехой. Сонни открыл глаза, резко смяв поцелуй, только соприкасаясь своим носом с носиком Агаты, силы носов всё равно не хватало сейчас, чтобы дышать - потому они обжигали горячим и слегка сбитым дыханием губы друг друга... На вдохе у Агаты вздымалась грудь, он не видел это, но чувствовал. А видел он только темноту и блеск - её глаза стали такими большими, что занимали всё пространство комнаты. Окутывая его...
Дыхание становилось ещё более прерывистым, и ещё более огненным, пока они становились одним целым, и они мягко двигались навстречу друг другу. Откинувшись на спинку дивана, Сонни прижал её ещё ближе к себе, сжал почти до боли в мышцах, погружаясь в неё всё глубже, утопая в её глазах, миллиметр за миллиметром и вдох за вдохом, всё ещё ощущая на губах её пьянящий сладкий привкус. Он не ощущал такой очень-очень долго, успев забыть, но вспомнил сейчас, за что Агате стоило бы сказать отдельное спасибо. Ладонь, отпустив бедро, прошла вдоль её тела вверх, по талии, обласкав грудь, обведя плечо, и остановилась на щеке Агаты. На секунду Сонни коснулся её нижней губы поцелуем, не желя мешая дышать, но почти тут же сменил губы на язык, проведя по её подбородку и скуле, слизывая, смывая сухие следы слёз, на смену их солоности уже приходил выступающий на их коже пот... он повторил движение вглубь, на этот раз делая его уже сильнее, приподнимая Агату, заставляя обхватить себя ногами сильнее, и устраивая на диване уже лёжа, чтобы иметь к её телу ещё больший доступ. И возможность ускориться, если будет надо, взяв на себя контроль... но пока что он не торопится с наращиванием темпа, двигаясь постепенно, выгибаясь, покрывая поцелуями её лицо, шею, плечи, увлекаясь и забывая дышать в порыве страсти. Обжигая об её кожу губы и ладони, но продолжая ловить каждое её движение и вдох, каждый стон, и провоцируя её на стоны, на сладкие судороги, желая, чтобы она забылась в приторном желании, и он мог тоже забыться сам, горя, раскаляясь, вплавляясь в неё. Пальцы, скользнув по телу, перемещаются на её бедро, затем слегка сжимают упругую ягодицу, помогая следующему движению, перед тем, как они станут всё более нетерпеливыми и их медленный танец не начнёт превращаться в такой же дикий пляс, в каком уже заходятся их сердца, что слышат друг друга, и словно стремятся через рёбра друг другу навстречу, желая переплестись между собой, как несколько минут назад это делали языки, и лёгкие, обжигающиеся об раскалённый до невозможности воздух. Кислород помогает пламени гореть, но сейчас кажется, что если бы кто-то чиркнул спичкой - даже и кислород воспламенился бы.

+1

15

В жилах бурлила кровь, пульсируя венками на шее и ладонях. Сердце частными и сильными ударами старалось угнаться за нашими движениями, перегоняя по венам кровь. От перенапряжения, а может от вожделения, кружилась голова. Слабо, не доставляя неудобств, это было приятной эйфорией, к которой я уже привыкла, находясь рядом с Сантино...
Я выгибаю спину, медленно и плавно двигаясь как будто в танце, сохраняя размеренный темп, хотя внутри все кипело. И в Сонни тоже чувствовалась нетерпеливость, он крепко сжимал бедро, прижимал к себе, касался груди, от чего дышать становилось еще труднее, и приходилось воздух заглатывать частыми порциям через рот.
До конца сохранить инициативу не удалось, мужчина берет контроль в свои руки в прямом смысле этого слова, - подхватывая меня на руки и мягко укладывая спиной на диван. Движения становятся уже глубже и сильнее, гонимая наслаждением и желанием не сдерживаться, частые вдохи меняются стонами. Ему нравится мой голос, я чувствую. Ощущаю его реакцию на каждое движение моих губ, и его страсть, рвение, раз за разом выманивает из груди новый сладкий стон.
Он держит руку на моем бедре, сжимая пальцы все сильнее, гонясь за конечной точкой нашего секса; я перемещаю руку поверх его ладони, впиваясь ноготками, ощущая как вздулись вены и замечая насколько напряжены мышцы итальянца. Особенно самая задействованная сейчас мышца, что пронзала лоно, заставляя грудь вздыматься вверх-вниз в так толчкам.
За всем этим мы не подумали о главном, но разорвать движения, казалось бы, уже невозможно. Упираюсь свободной рукой в его напряженную грудь, чувствуя жесткие волосы, отстраняю от себя, но для того, чтоб смотреть ему в глаза, чтобы запоминать мимику лица, дикость и желание, запечатленное в виде мимических морщинок, испариной на лбу, жаром на скулах.
Тянусь к Пульсу, припадая губами к его груди и шеи, тем самым сдерживая собственные вдохи. Сочные поцелуи сменяю на дразнящие прикосновения кончика языка, дотягиваясь до соска, для этого мужчине приходится еще больше отклониться назад, меняя угол глубины и принося новые ощущения. Пресс и ниже живота напряжено, обхватывая Сонни не только ногами, но и кольцом мышц. Когда держать поцелуи становится сложно, моментально откидываясь назад, закрывая глаза, ощущая, что падаю в бездну, только не страшную, а полную чудес и красок.
Запрокидывая сильнее голову назад, выгибаю спину; тело натянуто и напряжено как струна, в желании и предвкушении большего. Того, что вознесет до предела. Стараюсь отвечать и тоже попадать в такт, совершая движения ягодицами навстречу. Нас раскачивает все быстрее и быстрее; мне уже не хватает просто его рук, просто его губ, просто его дыхания, хочу чтобы он был везде, взрывая изнутри...

+1

16

Поддаваясь её руке, он смотрит в её глаза, видя в них отражение их совместной страсти, пылающее в расширенных зрачках неспокойным огоньком; похожим на метавшееся пламя свечи, но куда более упрямым, более сильным, который не способен уничтожить тот сквозняк, который играет с ним, казалось, даже если он превратиться в порыв ветра. Впрочем, даже самый холодный из ветров просто разобьётся об их горячее дыхание сейчас... Их сердца напоминали два ледника, когда она вложила ключи в его руку; две льдины, готовые вот-вот разбиться, раскрошиться друг о друга, и утонуть, но вместо этого... они таяли в пожаре страсти.
А у Агаты было сильное и гибкое тело. Хотя с виду по миниатюрной испанке этого даже и не сказать... и даже Сонни, который был с ней не раз, сейчас даже немного удивлён был той силе, которой на самом деле обладали её мышцы, и какая-то часть его сознания, что смогла сохранить адекватность в водовороте сумасшедшей страсти, догадалась о том, что Тата занималась чем-то ещё в своей жизни раньше, помимо воспитания ребёнка и сбора бомб - танцами, стриптизом, может, или... чем-то сродни этого, профессиональным, на том уровне, для которого у самого Сонни не хватило бы ни ума, ни фантазии, ни старательности. И это её только красило, а изумление Пульса - оно тоже было приятным. Не только в ментальном плане, но и в физическом, когда она напрягается, с силой подаваясь навстречу, отчего его собственные мышцы чувствуют неожиданную твёрдость, а из груди с прерывистым вдохом вылетает полустон, и двигаться становится тяжелее, но рука скользит на плечо Таты, чтобы помочь ей остаться в этом положении, продлив этот угол соприкосновения и растянув ещё на какое-то время это напряжение... так контрастирующее с её нежным прикосновениями её губ и языка к его груди и шеи. На какое-то время, он снова теряет контроль над ситуацией, уступая его ей, растворяясь в этой смеси из напряжения и нежности, и почти не сопротивляясь, просто стараясь удержать их ритм в том же темпе - до тех пор, пока Агате не становится слишком тяжело, и сокращения мышц не становятся слишком сладостными и горячими, и она не откидывается назад, чтобы не перенапрячь тело до боли и травм; а он поддерживает её свободной рукой, помогая устроиться на диване удобнее - и заодно устраиваясь сам, снова смещаясь внутри, и прижимаясь ближе, максимально близко к ней, впиваясь поцелуем в её скулу, затем шею, ощущая под губами напряжённую пульсацию жилки; даже страшно задеть её зубами - кажется, что её достаточно только чуть-чуть задеть сейчас, чтобы почувствовать во рту тошнотворный привкус крови, из-за температуры и давления их вены, да и мышцы, кажется, лопнут сейчас - и их разорвёт, словно перегретый паровой котёл. Рука мягко скользит с бедра, пытаясь достать до живота Агаты, рассчитывая, что уймёт напряжение своим касанием, но добирается лишь до талии, и меняет курс, последовав к груди. Сонни в абсолютном восторге от этой её выходки, и от этого костёр страсти разгорается ещё сильнее, превращаясь в неконтролируемый внутренний пожар, испепеляющий его. Такая личная шаровая молния внутри... И они сгорают, состояние скачет между перенапряжением и слабостью, мышцы многократно сокращаются, и темп сохранять становится всё трудней, и всё труднее ощущать разницу между полётом и падением; Сонни всё ещё пытается быть сильнее, справиться с нарастающей дрожью, но это просто борьба с невозможностью, каждое проявление силы лишь делает их ещё слабее друг перед другом, и кожа начинает гореть сильнее, чем может быть жар их прикосновений, и дыхание уже не слушается... чувствуя, что больше не может себя контролировать, Пульс делает последнее сильное движение вглубь, с силой вжимаясь в её тело, и тут же следует обратно... едва успевая покинуть её тело в последний момент. Отстраняясь, но нависая сверху, опираясь на спинку дивана, и слегка стимулируя теперь себя самого рукой... обидно прерывать полёт и разрывать объятия, но - у Агаты ведь уже есть один ребёнок внебрачный ребёнок? И это объясняет её страх в поезде... рисковать второй раз было бы уже глупо. Этот не тот снаряд, который не падает в одну воронку дважды. А с случае Сонни, он и первого раза ещё не дождался. Да и не думает, что нужно вот так "бомбить"... И сплавившись вместе, взрываются они всё-таки поодиночке. Чтобы затем прильнуть друг ко другу снова...
Сонни аккуратно устраивается на краю дивана, обнимая Агату, дрожь всё ещё ощущается но она уже сменяется сладостным теплом... не настолько сладостным, насколько могла бы быть для них обоих, конечно, но у них ещё будет шанс попробовать снова. Потому что уходить, вроде бы, уже никто не собирается. По крайней мере, навсегда... В следующий раз найдётся презерватив. Ну или он заставит Агату подсесть на таблетки; хотя - не уверен, какая из этих двух зол - меньшая.
- Ты такая гибкая... - шепчет, переползая на диван, занимая всё его пространство, а Агату устраивает прямо сверху, на себе самом. Они перепачкаются теперь оба, да и наплевать, он не был особенно чистым. - Занималась чем-то? - вопрос... дурацкий откровенно, им не о чём ведь только не нужно поговорить сейчас. Но не о сыне же её говорить в такой момент и в таком виде, ну? Хотя это и необходимо сделать. О сыне, о муже, о них самих... и о том, что будет с ними дальше.

+1

17

Движения нарастали, наша рулетка крутилась все быстрее и быстрее, рискуя сорваться с иглы. Все проблемы, споры, крики, ссоры оставались позади, напоминая о себе только хриплостью в голосе и накопленными силами. Только все силы мы собирались потратить друг на друга в самом прекрасном и совершенном выражении. Существуют еще варианты выплеска эмоций, такие как спорт или выпивка (насчет последнего, впрочем, не уверена), но там не получишь столько удовольствия и эйфории.
Сонни раскачивался сильнее, мучая меня сладким предвкушением, когда стоишь в шаге от финиша, вдыхая и ощущая вкус победы. В данном случае на губах я чувствовала привкус его губ и тела, и отрываясь от поцелуев, замерла, пока мой организм не взорвался, растекаясь теплом и дрожью. Я шагнула с обрыва, наконец ощущая непередаваемую легкость и свободу.
Тело расслабляется, хотя я и пытаюсь держаться, чтобы помочь мужчине достичь своего пика. Сжимаю ноги сильнее вокруг его бедер, отсчитывая последние стремительные толчки. А затем все заканчивая, оставляя фантомные ощущения и жаркий след на животе.
Пульс выдыхает, перебираясь на диван, который не настолько широк для обоих. В итоге меня стесняют, и я устраиваюсь поверх итальянца, вытягивая ноги. Смотрю на него, уперевшись согнутыми локотками в грудь, спокойно едва уловимо улыбаюсь, хотя в большей степени смеются мои глаза, отдаваясь блеском. Если бы все ссоры заканчивались так, минуя время обид и расставаний, то я готова была бы ругаться каждый день... ну, ладно, через день.
- Ты такая гибкая... Занималась чем-то?
- Угу - сквозь зубы сообщаю, кивая. Сейчас мне не очень хотелось разговаривать, охватила легкая лень и успокоение, но раз уж Сантино спрашивает, не буду вновь отмалчиваться, - ведь именно из-за этого у нас все разлады.
- В детстве около двух лет балетом занималась - хотя такой короткий срок ничего не значит, тем более по прошествии пятнадцать лет - Потом, лет шесть назад, в цирке выступала - я подняла взгляд на потолок, котоырй был гораздо ниже, чем высота натянутого купола, и сообщила: - Выступала под куполом. Недолго, правда. Затем в кордебалете танцевала - интересно, из всех навыков, что-нибудь еще осталось? Но, раз Сонни заметил, видимо да.
- Наверное, сейчас уже мало что смогу... - задумалась я. Последний раз год назад вот могла сделать сальто - Теряю форму - извиняюще сказала я и коснулась ласковым поцелуем его небритого подбородка, при этом уколовшись и непроизвольно нахмурившись.
- Но для тебя могла бы подучиться, если ты приведешь себя в порядок! И срачь уберешь - вот такие простые, как мне показалось, условия поставила я. Обычно так с Аароном общаюсь "не получишь комикс, пока не разберешь вещи на грязное и чистое". И несмотря на то, что раз в неделю приходила горничная, которая занималась домашними делами, сына я все равно приучала к порядку. Не всю ведь жизнь за ним будут убираться.
- Пойдем в душ - сделав над собой усилия, поднимаюсь, отлипая от торса итальянца и первая скрываюсь за дверью крохотной ванной комнаты. Не учла я, что вдвоем здесь будет довольно тесно, под струями воды придется стоять по очереди: один моется, второй мерзнет.
- Давай я тебя сама побрею! - заметив бритву на полке, предложила я и шагнула за край ванной. Таким скальпелем, которым обходился Пульсоне, можно и горло перерезать, но в этом был свои и особенный шарм и риск.

+1

18

Увлечения приходят и уходят, тренировки забываются, теряется форма; а вот опыт - остаётся, и приобретённые навыки забыть гораздо сложнее... хоть и возможно, конечно, даже опыт на самом деле можно пропить, если очень сильно постараться. Но Сонни вот за пятнадцать лет не сумел забыть, как управляется судно, не говоря уже об автомобиле, так и у Агаты тело наверняка помнит некоторые трюки, которые умело когда-то - осталось только мозгу их вспомнить, если понадобится, мышечная память даже сильнее умственной. Умственной памяти сейчас только оставалось запоминать факты, которые сообщала о себе Агата... и Пульс снова удивлялся тому, какой яркой жизнью жила Агата, и даже завидовать ей в какой-то степени, хотя в цирке и кардебалете он выступать никогда не мечтал... Но завидовать глупо, это он понимал. Да и услышал он лишь голые факты, это даже обрывками воспоминаний нельзя назвать - для такой яркой жизни у Тарантино могли быть причины весьма и весьма чёрные, даже наверняка именно они и были, учитывая, куда такой образ жизни её привёл... и наличия ребёнка, возраста которого он, кстати, так и не узнал. Но запомнил, что Декстер объявился два года назад, а если в цирке она выступала шесть лет назад, то... наверное, родился ребёнок тоже там? Или даже раньше.
- Если это ты форму потеряла, что же умела, когда была в форме?
- открыто улыбнулся Сонни, с удовольствием и лаской отвечая на её поцелуй, а затем, подняв руку, мягко коснулся пальцами её уколотого подбородка, потерев чуть-чуть. - Я бы хотел увидеть, как ты кардебалет танцуешь. - ухмыльнулся. В глазах Пульса совсем уже не было того алкогольного блеска, который встретил её на пороге - блеск стал совершенно другим, но и на слёзы совсем не похожим, не напоминавшим какую-то защитную плёнку. Живым... Агата хорошо танцевала, это он всё-таки успел заметить. Когда она сделала ему подарок... который был сейчас спрятан, хорошо, что она не заметила пока что отсутствия патефона на каком-нибудь самом видном месте в комнате и не обиделась. Надо бы выбрать для него хорошее место потом. - Так же и от удовольствия умереть недолго. - отшутился, чтобы не обещать ничего насчёт "срача" - засранцем он был всё-таки уже более профессиональным, чем её сын, и отмазываться умел большим количеством способов; или просто сделать по-своему, если отмазаться не получилось. Это не значит, конечно, что он продолжит превращать квартиру в помойку напополам со скотским загоном - потому что, получается, теперь уже есть для кого держать её в порядке. И себя самого тоже. Хотя бы мусор выносить и бриться...
- Пойдём... - кивнул, подав Агате руку, чтобы она могла на неё опереться. В ванной, впрочем, и впрямь было тесно для двоих, если иметь в виду действительно душ, а не тратить время на набор ванны - кажется, это в планы и не входило - но это Сонни не очень смущало. Он перешагнул через ботик ванной, встав рядом с Агатой, и вложил ей чурку душа в ладонь - пусть настроит себе воду, ополоснётся первой, ей нужнее...
А когда ополоснулись, Тату вдруг заинтересовало другое. Она потянула руки к его бритве...
- А у тебя получится?.. - неуверенно замялся Сонни. Таким "скальпелем" и себя порезать можно влёгкую, не говоря уже, чтобы брить кого-то другого; и он не был уверен, что у Агаты в принципе есть опыт обращения с опасной бритвой, больше верилось в то, что она с ножом, как с боевым оружием, умела обращаться. Или она и хочет ему горло перерезать? Он же обещался ей глаз выколоть бутылкой. Чуть не выколол даже... Сонни повернул кран, оттянув немного времени на раздумья, повернул другой, пробуя воду рукой. Вообще-то, надо ведь доверять друг другу? Он доверился ей, когда она сбила его автомобилем. Пыталась убить даже, вероятно. Здесь же всё было иначе, они мирились... да они только что переспали, чёрт подери! - Ладно, давай. - кивнул, наконец, взяв с полки гель для бриться и выдавив немного на ладонь, начав размазывать по распаренной после душа физиономии, пока Тата вертела бритву в руках. Совсем новенькая, блестящая, с острым лезвием и рукояткой, которая превращалась в чехольчик... а ещё - можно было превратить её в маленькое подобие гильотины, только не головы рубить, а пальцы (раз уж Сонни упоминал сегодня про провинившихся Якудз вскользь), и он пробовал так делать как-то раз, но чтобы порезалась Агата случайно - этого не хотел. Потому отступил от зеркала, помогая ей ухватить бритву: - Большой вот сюда. А мизинец вот сюда... не напрягай руку так сильно. - затея уже не казалась такой удачной, когда он представлял, как Агата коснётся его кожи лезвием... вот тебе и свой шарм и риск! Только отступать было уже поздно. Оставалось только надеяться на расторопность Таты, и что она поймёт, что это не так-то и сложно, как на первый взгляд кажется. Хотя бы после первых двух движений. Ну или по крайней мере, не отрежет ему ухо целиком - порезы уж ладно, заживут. - Вот так... молодец. - Пульс, взглянув на себя в зеркало и уселся на край ванны, подставляя лицо для Агаты. Хорошо, что хотя бы света в ванной было достаточно... - Ну что, не передумала ещё?..

+1

19

Говорят, что если один раз научился кататься на велосипеде, то больше не забудешь как это делается. Думаю, данная фраза имеет отношение ко всем навыкам, в том числе и цирковые трюки. Но забыть-то может не забыла, а вот растяжка нужна. От былой гибкости мало что уже осталось, хотя танцую, как успел заметить Сантино, я на уровне. Мне кажется, что природную грациозность не отнять: кто-то похож на пингвина, кто-то на кошку. Пингвин, конечно, может нацепить хвост и надеть мягкие ушки, но будет все равно не то.
- Я бы хотел увидеть, как ты кардебалет танцуешь. - в ответ я задорно посмеялась, вряд ли у Пульса будет когда-нибудь такой шанс, так как подобным образом мне уже зарабатывать не надо было, да и трясти ногами в пышном платье уже не вписывается в рамки моего поведения. Хобби ради я как-то хотела заняться фламенко, но тогда пошла череда неприятных событий, и свои интересы пришлось задвинуть на задний план. Как знать, может настала пора снова вспомнить о себе... Заниматься тем, что нравится, поменьше думать и анализировать, не оглядываться на прошлое, засыпать и просыпаться с теми, кого любишь...
Резкими струями полилась вода, сначала холодная, начиная теплеть спустя минуту где-то. Но эта прохлада была даже кстати, учитывая насколько были разгорячены наши тела. Первой закончив принимать водные процедуры, я вытерлась одним из полотенец, что висело на крючке и начала разглядывать бритву. Ну прям не бритва, а оружие для убийств.
- Ты как из прошлого века - прокомментировала я. И ведь знаю, что Сонни может позволить себе современный станок или электрическую бритву, но значит ему самому это не интересно. Как некоторые хранят винтажные бабушкины часы, итальянец цеплялся тоже за вещи из прошлого.
- А у тебя получится?..
- Это ведь не сложнее, чем стричь овец? - переглядываюсь с Сантино - Никогда не брила овец - по секрету добавила я, хихикнув.
Мужчина присел на бортик ванной, а я встала между его ног, взяв его лицо за подбородок и развернув в бок. Да, это и правда была проверка на доверие. После всего, что было нам стоило пройти ее еще раз.
Осторожно я прошлась бритвой по щеке, снимая жесткие волосы и пену. Намылив руку, потерла другой участок лица итальянца, а затем мыльной ладонью щелкнула по носу и лбу Сонни, оставляя белые пучки.
- Похоже на сливки - сообщила я, отвлекаясь от процесса, отстраняясь чуть, чтоб рассмотреть гангстера.
- Ладно, не дергайся, а то нос отрежу - я, конечно, не настолько криворука, хотя... с чем сравнивать. Если брать в расчет готовку, то Пульсоне и правда мог остаться без нос, без ушей, без головы. А если умение стрелять, то все должно пройти гладко.
- Ай - одергиваю руку, когда Сонни сам вздрогнул от моего движения "скальпелем". - Порезала? - и в подтверждении моим словам замечаю, как на скуле начинает течь кровь.
- О, черт. Надо тебя залепить. Сильно? - я подсовываю ладонь под воду, чтобы стереть красную струйку и оценить глубину пореза. - Где у тебя аптечка? - интересно, вторую щеку мне дадут добрить или Сантино разуверился в моих способностях?
- Ты просто башкой крутишь и дышишь громко, вот и порезался - нашла я объяснение неудаче, доставая из шкафчика тонкий пластырь, который налепила на ранку, заранее убрав кровь.
- Сиди, еще вторая щека осталась - надеюсь щека и останется, а щетина благополучно будет сбрита.

+1

20

Некогда, к сожалению, заниматься собой; раз на фирме у Тарантино - жопа, с деньгами - жопа, на складах и типографии - видимо, тоже жопа, потому что Пульс там не появлялся в последнее время, взяв после той встречи в супермаркете самовольный отпуск, на протяжении которого не заработал ничего, кроме несколько раз похмелья, а вот за прошлую неделю чуть больше половины выручки уже на это дело угрохал. И несмотря на то, что неделя - не пятнадцать лет, и все его навыки всё ещё при нём - всё равно: всё плохо... но рядом с Татой было лучше, хотя и в их отношениях, пусть и по сравнению с недельной давностью прогресс был налицо, не всё сейчас гладко. С любимыми рай и в шалаше... ну или в ванной. Да хоть в тюремной камере; потому-то супругов вместе и не сажают, не должно быть в тюрьме рая...
- Да я и есть, получается... - усмехнулся Пульс невесело, продолжая полоскаться под струёй воды. Когда он отправился за решётку, на дворе стоял конец двадцатого века; а вышел - пропустил первое десятилетие двадцать первого. Даже почти полтора десятилетия... и за эти пятнадцать лет многое изменилось, и многое он пропустил, и пытался теперь нагнать; хотя к бритве это не имело никакого отношения - ему просто нравилось бриться опасной бритвой, которая, впрочем, и в девяностые годы давно уже устарела, как вот Агате нравилось виниловые пластинки слушать, например, а не диски или плёночные кассеты - каждому нравится по-своему.
- Вообще-то, я думаю, что сложнее. - их же машинкой стригут, наверное? При работе с которой гораздо меньше шансов порезать и сделать больно. Да и вряд ли кто-то там будет заморачиваться, насколько больно он сделает овце, да и что она может сделать? Лягнуть в ответ? Овцы вообще умеют лягаться?.. Пульс свёл колени, мягко соприкоснувшись ими ножек обнажённой Агаты, вставшей к нему лицом, держа бритву наготове, рассматривая его, готовясь - ну, чисто маньячка, поймавшая себе жертву. Странные, двоякие ощущения - с одной стороны, Сонни это возбуждало, а с другой - было страшно, что сейчас она его лицо так искромсает, что он ещё раз пожалеет о том, что в магазине сказал... ну или опустит руку и "колбасу" ему отрежет. В общем, выдохнув, Пульс постарался расслабиться и довериться её рукам - даже не жмурясь, чтобы кожу не морщить нигде, и ей было легче его брить. А сам наблюдал за ней в зеркало... правда, там её попу было виднее, чем руки, что снова заставляло вспомнить о риски неожиданной и случайной кастрации. Хотя на первых стежках обошлось без происшествий...
- Фр!.. - отреагировал Пульс, поморщившись и сдув пену с носа. Она ещё и баловаться успевает. Хотя и неудивительно, бритва-то у неё в руках, а кровь, в случае чего, у него пойдёт... нет уж, не надо перед носом у него бритвой махать. Между прочим, он и так волнуется!
Ну, вот и пожалуйста, досмеялись - щёку вдруг обжигает, затем приходит на смену противная, тягучая боль, и мыльную пену начинает размывать что-то важное и жидкое; Сонни вздрагивает и отстраняется, прижав ладонь к щеке. И без проверки понятно - порезала... Но зато проверку на доверие они прошли. Или ещё не прошли... Или уже не прошли? А обязательно брить чисто, без порезов и до конца, или достаточно того, что один подставился, а другая не побоялась взять бритву в руки?.. - Да не насквозь вроде. - пощупал пальцем снаружи, попробовал языком изнутри, усмехнулся. Не так уж страшно, жить будет. Сильнее доставалось. Агата сама видела, как досталось... и выхаживала тоже сама, по пути домой. - Там, в шкафчике, за зеркалом. - как у любого среднестатистического американца... разве что аптечку Пульс себе побольше собрать не постеснялся, и бинтов, обезболивающих и кровоостанавливающих там было больше, чем таблеток - при его роде деятельности ведь больше шансов прийти домой в крови... - Ну извини! Мне теперь не дышать? - огрызнулся Пульс, хотя без злобы, наоборот, даже засмеялся. Нашла виноватого... он-то как раз ровно сидел. Дышал, правда, действительно громче, чем обычно - но и этому есть объяснение; ну, а сама Тарантино как дышала бы, если бы лезвие в руках кого-то другого коснулось её кожи?.. Просто не нужно руку задерживать - неподвижная бритва даже опаснее, чем в движении, потому что не бреет, а давит. - И подбородок ещё. - напомнил. Особенно снизу будет опасно, горло перерезать можно даже особенно не заморачиваясь; но если Агата считает, что Сонни спасует и отнимет бритву, когда она дотуда дойдёт - то нет уж, раз начала, то пусть бреет до конца. И порезы сама лечит... - Садись, может, тебе так удобнее будет?.. - Пульс заставил её усесться себе на бедро, повернувшись другой щекой и снова подставившись под лезвие бритвы. Приобнял её слегка - может, так не будут дрожать руки? Да и самому будет немного поспокойнее.
- А как зовут твоего сына? - спросил, когда Агата отвлеклась, чтобы промыть бритву после очередного движения. Да, разговоры о таких вещах в такой момент, безопасности, наверное, не способствуют; а с другой стороны - возможно, она расслабится, если подумает про своего ребёнка? Имени которого так и не назвала ни разу, только мужа называла в разговоре и по имени, и по фамилии... А Сонни, между прочим, это тоже было немаловажно. Он... ну, с его матерью спал, всё-таки.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Открывая глаза на правду