Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I Know You Know Me


I Know You Know Me

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Участники: Джинджер и Бернадетт Рикардс.
Место: апартаменты Рикардс.
Время:  ближайшее будущее.
Время суток: далеко за полночь.
Погодные условия: были совсем не важны.
О флештайме: Она сидела на полу
И груду писем разбирала,
И, как остывшую золу,
Брала их в руки и бросала.
Брала знакомые листы
И чудно так на них глядела,
Как души смотрят с высоты
На ими брошенное тело...
О, сколько жизни было тут,
Невозвратимо пережитой!
О, сколько горестных минут,
Любви и радости убитой!..
Стоял я молча в стороне
И пасть готов был на колени,-
И страшно грустно стало мне,
Как от присущей милой тени.

Федор Тютчев

+1

2

look

Знаешь,
моя душа рваная...



Каждое утро она пытается замаскировать синяки под глазами и отчаянно борется с постоянным чувством голода, который невозможно усмирить после долго голодающего женского организма, что требует для восстановления сил и энергии большое количество калорий. Тонкие пальцы скованы пронзаемым холодом, они касаются болезненно бледной кожи лица, растирают щеки, чтобы на них появился малейший оттенок розоватого здорового румянца, но все безуспешно, зато скулы заметно оголены после самоистязания и болезней. На тонком запястье болтаются тонкие серебряные браслеты, готовые слететь в любую минуты по неловкому движению руки. Многие вещи из громадного гардероба белокурой женщины теперь велики чуть ли не на размер, и те платья, что плотно прилегали к телу и подчеркивали женские формы, теперь висели мешком и совершенно не красили исхудавшую фигуру американки. И вот, ткань отбросана в сторону с бурлящим внутри раздражением. Руки трясутся от желания выместить всю свою волной накатившую злость, грудь высоко поднимается от тяжелого дыхания, вызывающего головокружение, глаза не могут долго смотреть на женское тело в зеркальном отражении, и что-то внутри плотно сворачивается и сжимается, к глазам подступают непрошеные слезы. Такую лютую ненависть к самой себе Бернадетт не испытывала никогда в своей жизни, да и ко всему окружающему миру тоже, каждая мелочь или едва заметная деталь действовала на нервы с особой силой. Желание разгромить абсолютно все вокруг себя накрывала пеленой весь остаток здравого смысла, который, возможно, ушел от Рикардс вместе с ушедшими из-за вечной диеты килограммами, ведь даже после всего пережитого и оставшегося позади, в прошлом, состояние стресса не покидало блондинку, а самоуничтожение оставалось в приоритетах.
А Бернадетт не может до конца понять, что все самое мучительное и страшное закончилось. Впереди открывались новые ворота, ведущие к новым горизонтам, но женщина не спешила проходить через холодную сталь, переступая за порог новой старой жизни. За спиной бушует стихия, нескончаемая буря, и оглянуться, чтобы посмотреть на нее хоть краем глаза, в последний раз, тянет все сильней и сильней, с каждым часом, с каждым днем. И все тело извивается в желании от рассвета до заката поддаваться тяжелой рутине и борьбе за победу в своем нелегком деле, и плевать, что каждый час этой борьбы по капле высасывал силы из пока что молодого женского организма, и не важно, что каждый прожитый день убивал прежнюю, всем известную Бернадетт. А слепое стремление вернуть то, что последние годы приносило не только огромную прибыль и известность в своих кругах, но и удовольствие сводило с ума, доводило до безумного упоения и страдания по прежним временам, вселяло ненависть ко всему, что создавало хоть малейшие препятствия. Рикардс погрузилась с головой в дело, которым только и жила последние месяцы, начиная с первых чисел жаркого августа и кончая десятыми числами уже приносящего первые холодные ветра октября.
Удивительно, как практически за три месяца круто может измениться человек. Словно день сменился ночью, или на замену знойному лету пришла сковывающая морозом снежная зима, так же и Бернадетт, в которой все еще жила молодая озорная девушка, упивающаяся жизнью, превратилась в снежную королеву, бесчувственное живое изваяние с ограниченным мышлением и мелким диапазоном исключительно отрицательных качеств характера. Бесконечная битва закалила в женщине сталь, и вот, когда битва подошла к концу, из нее выходит совершенно другой человек. Еще не привыкший к прежнему ритму жизни, все ждущий, что тишину прорежет гром, а в спину по собственной расторопности вставят холодное лезвие ножа.
Прошло несколько дней с тех пор, как Бернадетт подписала последний договор о сотрудничестве с текстильной фабрикой Италии. Как она пожала руку своему лучшему юристу и предложила отпраздновать победу за стаканом бурбона в дорогом заведении, как увидела заново практически отстроенное здание магазина, его пока что голые стены и полы, покрытые толстым слоем рабочей пыли. И на душе вроде как отлегло, но щемящее чувство преследующего по пятам беспокойства и волнения не отпускало и по сей день. Берн все ждала подвоха, очередного удара по голове, но было тихо, спокойно, и впервые блондинка могла осмотреться по сторонам и увидеть окружающий мир в четком фокусе, а не завешанный густой пеленой непроглядного тумана. Она могла посмотреть на себя в зеркало и, наконец, увидеть, что с ней произошло за последнее время, и какой отпечаток оставила болезнь, аборт и бесконечный стресс на ее лице, теле.
Потерянный взгляд светло-зеленых глаз, бледный цвет кожи, впавшие скулы, оголенные ключицы, впавший и до этого плоский, подтянутый живот, костлявые колени. Вещи больше не подходили по размеру и были велики, раньше Бернадетт этого не замечала, а теперь приходила в бешенство при виде своей худобы, которую скрывали теперь уже мешковатые для нее платья, брюки, юбки, блузы. Наконец, плюнув на выбор подходящего наряда, Рикардс надела первые попавшиеся на глаза вещи и спустилась вниз, в гостиную, громко цокая высокими каблуками своих черных лакированных туфель, и ноги немного тряслись от внезапно нахлынувшей усталости, а желание выходить из дома резко куда-то улетучилось.
И тут Берн увидела рыжую копну волос своей племянницы, и женщину будто ударило током, она не могла двинуться, сделать еще один шаг вперед, просто смотрела на девушку, словно не ожидала ее увидеть в своем доме. Время пролетело стремительным потоком, отделяя двух Рикардс друг от друга, и старшая не могла вспомнить, когда в последний раз говорила с юной племянницей, слышала ее голос, слушала слова, которые она произносит привычной громкой интонацией,  когда-то свойственная ее матери Саманте. Тоска по этой взбалмошной девушке вдруг накрыла бледную Бернадетт с головой, и она точно и бесповоротно решила, что на предстоящей запланированной встрече сегодня не появится.
-Джиндж, - голос блондинки эхом раздался в большом и просторном помещении, и женщина сам удивилась, как громко прозвучал ее голов, называющие имя племянницы. А больше она не смогла найти слов. Все пыталась их подобрать в своей голове, но не могла найти наиболее правильного и подходящего варианта, а поэтому молча подошла ближе к рыжей, но для чего-то соблюдала дистанцию между ней и собой.

Отредактировано Bernadette Rickards (2014-09-20 10:17:00)

+1

3

[look]
«Грегори, отчего-то я стала острее чувствовать расстояние между нами. Каким-то необъяснимым образом я ощущаю, что ты находишься страшно далеко от меня. Пару дней назад я прочитала все о штате Мичиган. Побывала на интернет страничке твоего университета. Посмотрела наши с тобой старые фотографии. Ничего не помогло. Знаешь, я скучаю по тебе. Еще сильнее и совершенно иначе, чем год назад, или даже неделю, месяц. Скоро все изменится. Скоро ты возвратишься. Я знаю это, ты сам писал мне. Осталось лишь немного подождать.»
   Она закрыла среднего размера книжечку цвета морской волны, зажав между ее страницами новую яркую шариковую ручку. Поспешно спрятала ее в свой пестрый рюкзак, словно бы боясь ее обнаружения кем-либо посторонним. Достала телефон. Одним лишь большим пальцем правой руки быстро что-то написала.
«Отправить».
   Сообщение ушло.
«Доставлено».
   Заказала по телефону такси. Сегодня ей хотелось лечь спать пораньше, завтра предстоял очередной тяжелый день, нагруженный двумя парами истории. На часах было 01:00.
«Приезжай скорее. Скучаю. Твоя Рыбка»
   Сегодня ночь была слишком шумной, как и всегда в это время. Город, укрытый волшебной пеленой, все никак не мог распрощаться с огнями витрин и запоздалыми путниками на своих дорогах. Осень была в самом разгаре, и ветер был по-настоящему осенний – жестокий, яростно щипал оголенные участки кожи случайных прохожих. Она была одета сегодня слишком легко, и та курточка, едва прикрывавшая плечи, не сберегала ее тело от ночной прохлады.
   Джиндж вышла из местного паба, в который они частенько заглядывали с друзьями, чтобы поговорить о жизни за бокалом пива, или чего покрепче. Она не могла терпеть вкус и запах алкоголя, но, тем не менее, подобные вечера становились для Рыжей и ее отчаянных и безголовых друзей еженедельной забавой. В такие дни они позволяли себе расслабиться от серых будней чуть больше, чем того требовали обстоятельства. Одним словом, студенты. Стоящие на развилке дороги молодые люди. Они не так далеко ушли от пункта назначения под названием «Детство», еще не распрощались с их привычными беззаботными выходками, ужимками и подколами. Особенно Рикардс. Особенно этот вечно живущий на позитиве ребенок, чья душа вовсе не желала покидать этот уютный уголок, детство. В то время не было никаких проблем, которыми озабочены большинство взрослый людей. Нет проблем по поводу своего бизнеса, или же семейного благополучия. В то время было только жизненно необходимо успеть после школы добежать до телевизора и включить мультики. А сейчас…
   - Я провожу тебя? – теплая рука легла на тонкую талию девушки. Обладателем руки оказался Рэй Хоган, высокий в меру привлекательный молодой человек, одноклассник Джинджер, а по совместительству ее лучший друг, который никогда не скрывал особую симпатию к своей рыжей подружке. Его волосы цвета воронова крыла мгновенно растрепал ветер-забияка. Он никогда не был противен Джинни, но сейчас, под действием нефильтрованного, его мягкий взгляд, блуждающий по ее чуть раскрасневшемуся лицу, притягивал девушку еще больше.
   - Нет, спасибо, Рэй, я уже заказала себе такси, - рыжая быстро отстранилась от мужских объятий, пока ее едва помутневшее сознание вовсе не поплыло по волнам удовольствия и желания далеко за горизонт. Но руки не желали отпускать.
    Вовремя подъехало такси. Вовремя она прыгнула на переднее сиденье форда, предварительно кинув назад свой рюкзак. Вовремя попрощалась. Вовремя сказала «поехали». Сегодня все было на удивление «вовремя».
   И вот уже полупустая дорога встречает ее огнями множества уличных фонарей. А по радио играла Nirvana.
   - Вот скажите мне, - она обратилась к водителю, будто они были знакомы уже тысячу лет. – Почему так устроено в мире, что женщина, если у нее есть такой шанс, хотела бы быть самым главным в жизни как можно большего числа мужчин? И женщина может «любить» одновременно двух мужчин, пока один из них не узнает об этом. Ну не суки ли они, а?
   В глазах этой рыжеволосой девчушки было столько искренности, что седовласый мужчина, сидящий за рулем, не удержался от смеха.
   -  Полностью согласен с тобой, брат,- это дружеское «брат» могло смутить кого угодно, кроме юной Рикардс.
   На часах 01:24. Она расплатилась с водителем такси и направилась к дому, едва не забыв свой рюкзак на заднем сиденье машины. Дом, в который она намеревалась войти, словно бы спал. Почти во всех окнах был потушен свет, и лишь в комнате Бернадетты тускло горела прикроватная лампа. Можно было предположить, что тетушка ложилась спать, а, может, уже вовсе спала, забыв выключить лампу. И все же Джинджер мало волновало, что в столь поздний час делает ее любимая тетка, ибо сейчас она рассчитывала на покой, горячую ванну и уютную постель.
   Открыть дверь, не нарушая тишины, оказалось не осень трудной задачей. Казалось бы, никто и не заметил ее прихода, никто не зажег дополнительного света и не назвал ее имени. Ей внезапно стало как-то грустно. Так, словно ее прихода никто и не ждал. Меланхолия временами нападает на каждого подростка. Этого было трудно избежать. Особенно ночью, когда город погружается в полудрему, и потаенные мысли его жителей вырываются наружу.
   А на часах уже было 01:31. Резкий гудок нарушил тишину спящего дома.
« Не ной. Рыбки не умеют плакать. Я тоже скучаю *смайлик*»
Ох, этот смайлик. Улыбка, которая может оказаться вовсе и не улыбкой.
   - Ох, Джиндж, кажется, ты чуточку пьяна, - улыбалась экрану телефона. Так невинно и так мило.
   - Джиндж, - ее имя донеслось откуда-то сверху. Слабый голос, который она не могла не узнать. Который стал ей слишком знаком за прошедшие пару лет. Рыжая обернулась, вглядываясь в темноту, которая через пару секунд будет заменена ярким светом люстры.
   - Привет, - она была красива. Она соврет, если скажет, что никогда не восхищалась ее красотой. Несмотря на уставший вид, на измученный взгляд, осунувшееся лицо она была красива. Можно сказать, что ей была к лицу эта усталость. – Почему не спишь? Куда-то собираешься?
   Спрятала телефон в карман, точно бы хотела сберечь те письма, которые присылал ей старший брат. Сбросила кеды, повесила куртку на вешалку. В девичьих движениях четко прочитывалось некое раздражение, будто она предчувствовала долгий и муторный разговор. Она ощущала взгляд своей тетушки и не могла не напрячься.
   - На дорогах такие пробки. Будто все сорвались с места и решили массово отправиться куда-то за город, - ее слова звучали слишком быстро и слишком громко для этого времени и этого помещения. - У нас есть что-нибудь перекусить, я ужасно голодна?
    Молчание.
   - Что-то случилось? – пауза. Молчание, образовавшееся между двумя Рикардс, нагнетала обстановку, но не такую, как это было множество раз за прошедшее время. Сегодня в этой сильной женщине что-то надломилось, и Джин не могла этого не заметить, как не старалась. Она сделала шаг навстречу.

Отредактировано Ginger Rickards (2014-10-07 20:03:54)

+1

4

Нет-нет, все это бессмысленно. Больно, отчаянно, неуверенно, потерянно, и красок жизни больше нет, и мечешься меж сотен огней, что готовы вот-вот сожрать тебя языками пламени и превратить остатки твоего здравого тела и остатки твоей светлой души в клочья. Каждый шаг дается с непреодолимым трудом и преследующим по пятам мучительным чувством тревоги за свое вдруг нахлынувшее и накрывшее пеленой спокойствие. Тишина поглощает и дает беспокойным мыслям вырваться наружу, они слились в нескончаемый поток громких голосов и поедают изнутри своими тревожными и напряженными ртами, причиняя какое-то вечное замешательство и неведомый страх. Каждый день начинается с тревожной мысли о предстоящих часах жизни от рассвета до заката, когда может произойти что-то разрушительное, проблематичное, едкое. И ты шарахаешься от каждого звонка и каждого незваного гостя, ведь они могут принести дурную весть. Голод пожирает изнутри, но его нет сил утолить, он придает непонятные силы и не дает расслабиться натянутым до предела нервам. А ведь однажды был срыв. Это как гореть в огне, но безумно медленно, мучительно, и секунды превращаются в часы, и черный дым застилает глаза, мир отходит на другую планку, на второстепенную роль, и ты остаешься наедине со своей поглощающей каждую клеточку тела болью.
Нервный срыв. Стресс. Болезнь. Аборт. Нехватка денег. Долги. Афера. Шантаж.
Два месяца бесконечного круговорота этих явлений. Она сама, добровольно вошла в него уверенными шагами и с гордо поднятой головой, надеясь, что все закончится быстро, что будет легко, ведь она сильна и знает свое дело.
Она вышла измученной больной неврастеничной женщиной, прикрытая дорогой итальянской одеждой и макияжем, скрывающим следы борьбы за победу в своем деле. Синяки под глазами, впалые скулы, тусклый взгляд. Тонкие запястья, пальцы, впалый живот, сузившиеся бедра. А внутри все гниет от постоянного нервного напряжения и мучительной усталости.
На лицо Бернадетт одна из тех женщин, что не спят сутками ради прибыли бизнеса, питаются литрами кофе по утрам и стопками бурбона по одиноким вечерам. Стерва, акула бизнеса.
Каковой она не является.
Уставшая и «израненная» женщина, которая хотела вернуть себе так полюбившееся дело. А ведь она могла все бросить, послать к чертям эти бесконечные стычки на тонком льду с людьми, идущие против нее, собрать чемоданы, деньги и укатить туда, куда стремится по первым порывам душа. Сбежать из горящего дома, прихватив самые необходимые вещи.
Но нет, она осталась гореть и тушить огонь всеми своими силами. Из такого невозможно было выйти целым, невредимым, здоровым, прежним.
Прошли дни, они длились, как недели. Рикардс кутается в легкий кашемировый шарф, привезенный двумя годами ранее из жаркого Дубая, поправляет светлые локоны своих волос и с трудом держит спину прямо, стоя на лестнице в своем пентхаусе. Красивая, стильно одетая. Но другая, и это видно, особенно родному, хотя только по крови, человеку, что стоит напротив.
Бернадетт видит, как напрягается Джинджер и как раздраженно закатывает глаза, надеясь, что тетя этого не видит. Поначалу она смотрит на блондинку, и смотрит сквозь нее. Видит силуэт прежней знакомой ей женщины, но не видит тех четких обновленных очертаний, что она приняла за последнее время. И только тогда, когда Рикардс-старшая молчит в ответ на все реплики своей племянницы, молодая девушка задает вопрос, и он будто пихает женщины в грудь, пробуждая от сна.
Бернадетт спускается вниз по последним двум ступенькам и делает еще несколько шагов вперед, опирается лопатками о стену и чуть сгибает левую ногу в колене. Этот вопрос будоражит в женщине все, что накопилось за эти долгие, бесконечные два месяца, и те несколько дней, за которые блондинка успела осознать все произошедшее с ней.
Хотелось говорить, говорить и говорить сквозь рыдания, чувствуя, как горячие слезы оставляют дорожки на холодных щеках и как на губах остается их солоноватый вкус. Говорить, говорить, и голова будет трещать от напряжения и истеричных рыданий, сквозь которые слова все сложнее будет понимать и воспринимать. В голове путается столько различных вариантов ответов на такой простой вопрос рыжеволосой племянницы, столько возможных исходов предстоящего разговора, что женщина не замечает, как долго она тянет тишину между вопросом и ответом. Молчание становилось подозрительным, вот-вот слова сорвутся с губ американки и она выплеснет все свои эмоции, но…
-Много чего случилось, - только и говорит Бернадетт сдержанно, хрипло, на мгновение проводит ладонью по шее и снова смотрит на Джинджер. Она подошла ближе, видимо, окончательно заметил явную перемены в своей тетке, она не узнает ее.
Рикардс проходит мимо племянницы, идет к мини-бару и достает бутылку коньяка и два граненых стакана, и пока она несет их к поверхности стола, видно, что рука, держащая стекло, немного трясется. Женщина открывает бутылку и наливает себе стопку, оставляя второй стакан пустым, нетронутым.
Джиндж и Берн как-то пили вместе, это было так давно, и воспоминание всплывает неясной расплывчатой картинкой перед глазами.
-Я тебя практически не видела два месяца, - ровно говорит блондинка после двух глотков янтарной жидкости, и добавляет дальше, чуть тише, хрипло. Видимо, последний глоток попал не в то горло. – Как ты?
И не единого слова про себя. Она хотела хоть немного поговорить со своей племянницей, просто так. Просто поговорить. Боже, какая это редкость в настоящее для нее время.

Отредактировано Bernadette Rickards (2014-10-02 12:05:30)

+1

5

Игры нет, тема в архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I Know You Know Me