внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Опасные связи


Опасные связи

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

Участники: Sabrina & Guido Montanelli
Место: Дом Гвидо Монтанелли
Время: Сентябрь 2013
Время суток: день
Погодные условия: +25
О флештайме: Казалось бы, всё просто. У полицейских - отделения и участки. У преступников - группировки и семейства.
Потому что полицейские - отделяются, а преступники - группируются.
Не закон делает семью...

Отредактировано Guido Montanelli (2014-09-17 15:55:57)

+1

2

Казалось, что прошла неделя, как Ник бросил Сабрину, и вот уже несколько дней юная Монтанелли снова живет в доме с матерью. Ну, как живет: она никуда не выходит, закрылась и сидит в комнате. Пока ее никто не видит, дает волю слезам. А чтобы никто не слышал, как она рыдает – включает музыку на весь дом. Начало слез: легкий итальянский рок, совсем труба дело: из комнаты доносятся  басистый тембр Тото Кутуньо. Рина стала отмечать для себя, что как только ей становится плохо, она возвращается в семью. Не время лечит душевные раны, а дом, люди, которые тебя любят, привычный уют.  Она приехала домой ночью, вся в слезах, загибаясь от боли, которая давила ее разбитое сердце. Она не помнит, что было с ней первые пару дней, после того, как Ник объявил, что они расстаются. Помнит, только боль, больше ничего. Ни отец, ни остальные члены семьи ее не трогали с расспросами. Агата только  знала, в чем могла быть причина. Она их видела. Агате можно было сказать. И почему-то Рина была уверена, что если знает Агата, то до отца слухи тоже дошли, о ее «запретной связи». Она догадывалась, что в связи с нынешним положением и делами отца, ему эти отношения ой как не понравятся и Монтанелли младшая всему правдами и не правдами пыталась скрыть этот роман. Она понимала, разговор отца и дочери будет неизбежен. Но пока ее не трогали. Она могла спокойно уйти в себя, предаться скорби, заняться блогом. Лишь изредка Рина спускалась вниз, когда это от нее требовалось: сесть с матерью за стол и поужинать, или позавтракать, послушать последние новости, которые на данном этапе ее совсем не интересовали. Есть, она правда не ела, но сделать видимость присутствия, и что с ней все хорошо была обязана. Она продолжала по-прежнему ходить на лекции, с учебы шла сразу домой и запиралась в своей комнате. На звонки  не отвечала, с подружками не гуляла. Просто хотелось, чтобы ее оставили в покое и дали побыть одной. Просто ей нужно время, чтобы переварить боль.
«E... io ti amavo, ti amavo davvero. Anche se a volte non son stato sincere .Quando dicevi se non cambi vado via .Veramente non ci credevo io, No, non ci credevo...» Доносилось из комнаты. Музыка орала на весь дом, явно мешая всем домашним сосредотачиваться на своих делах. Она не знала еще о том, что Барбара накануне вечером позвонила Гвидо и устроила ему разнос на тему, какого черта происходит с ее дочерью. И Сабрина еще даже понятия не имела, что ко всему тому дерьму, которое сейчас происходит в ее жизни, причастен ее отец.
Перед тем, как Гвидо постучал, Сабрина была занята тем, что укутавшись в теплый плед, сжигала в мусорке  все фотографии, связанные с Ником. Она не сразу услышала стук в дверь.
-Да.- Услышав голос отца, Сабрина тут же выключила музыку.- Пап, минуту. Я сейчас открою.
Она принялась тушить маленький самодельный пожар в мусорке, быстро вытерла слезы, посмотрела в зеркало, припудрила синяки под глазами, поставила на диван ноут, чтобы создать видимость работы над блогом.
-Доброе утро, пап. А ты чего здесь делаешь?  Входи. – Она открыла дверь, поцеловала отца в щеку и уселась на диван, положив на колени ноутбук. Казалось бы, ничто не могло выдать ее слез. Рина вообще не хотела огорчать отца, понимая, насколько не простой у них сейчас период. Ему как никогда нужна поддержка, а она тут сидит и нюни распускает. Однако младшая Монтанелли ничего не могла с собой поделать. Дело в том, что Ник был ее первой и самой настоящей любовью. Такое просто так не проходит. И ей было стыдно за свою слабость, прежде всего стыдно перед отцом. За то, что врала и продолжает врать ему,  за то, что доставляет ему так много хлопот в последнее время.За то, что в течение этой недели так и не смогла взять трубку и ответить хотя бы на один его звонок. Она была просто не в  состоянии это сделать. У нее не было слов.  Она хотела тогда ему все рассказать, когда все началось, правда. Но как она должна была сказать ему о том, что влюбилась в копа? Он был бы в ярости и кто знает, что Гвидо мог бы сделать с ними. Она боялась его гнева, боялась его разочарования в ней. Вот и сейчас, она не знает, что сказать, даже не может поднять глаз на отца, а молча сидит, уставившись в пустой экран ноутбука. Она еще ведь даже не знает, какие печальные события произошли в семье, но  одно она прекрасно понимает, что сейчас пойдут лекции о том, какая она плохая дочь и как его разочаровала. Чтож, по крайней мере хоть к этому она была морально готова.

Отредактировано Sabrina Montanelli (2014-09-18 20:02:22)

+1

3

2013 год был отвратительным для Семьи годом. Практически, начавшись с облавы на мафию в клубе Роял Плаза, он и дальше приносил для большинства Торелли больше разочарований, нежели радости; особенно - верхушке организации, которой, в результате, Семья и лишилась, можно сказать; ареста или полицейской пули удалось избежать как раз-таки всем, кроме Монтанелли, прикрывшего отход остальным, и удалившим видеозаписи с камер. Затем он просто сдался, выбросив оружие. Доказать ничего не смогли, но в итоге большую часть февраля и почти весь март Гвидо провёл за решёткой... в итоге и пересидев следствие по всем остальным, кому удалось сбежать в плазе. А в марте, как раз за несколько дней до его выхода, арестовали всех остальных... вернее, почти всех - Анне, Агате, Медее и Соне снова удалось сбежать; Анна вернулась на свою родину, Медея - уехала вместе с ней. Соня... Монтанелли не был точно уверен, куда делась она. Но сложнее всего было с Агатой...
Ей повезло меньше всего - оказавшись под микроскопом ФБР, после всего, она попала в их руки. И на следующий день после того, как Гвидо, успев пересечься в тюрьме с Альваро, Риккарди и Романо, вышел на свободу, уже в качестве нового действующего босса Семьи Торелли, Тарантино была ими попросту похищена. Без объяснений, без возможности связаться ни с друзьями, ни с родными, чем навлекла на себя подозрения в стукачестве... а на самрм же деле - она была в Сирии, на войне. Через четыре месяца, в июле, она вернулась. Оглохшей полностью... И Гвидо чуть было не убил её. Но в этот же день, буквально спустя несколько минут после того, как он убрал лезвие ножа от её горла, она спасла его жизнь...
2013 год был отвратительным и для самого Гвидо. Годом больших потрясений и больших перемен в его жизни. Незадолго после той облавы он пытался совершить сделку с Триадами, собираясь наладить испортившиеся между ними отношения; но сделка сорвалась, а разлад превратился в откровенную вражду. Триады похитили Лео, перевезя его в Гонконг... Так Гвидо и получил свой срок - не за убийство копов в Плазе, и не за сокрытие улик, ничего не удалось доказать, - а за нарушение условий выхода под залог, за то, что покинул границы страны, когда полетел вызволять сына. Теперь эта поездка стала одной из их с Лео тайн. Посвящать в это Сабрину, не говоря уже о Барбаре - идея была дрянная...
Так вот, возвращаясь к событиям июля: в тот день, после разговора с Агатой на набережной, трое головорезов Триады напали на него, попытавшись забить насмерть мясным тесаками; а Тарантино, будучи даже оглохшей, сумела спасти его, убив двоих из них и тяжело ранив третьего. Дотащить умирающего Гвидо до лодки, угнать её, отвезти его в больницу... три дня сидела у его постели. Монтанелли провёл в коме три дня...
Затем Маргарита вернулась из Лиссабона, где выполняла контракт. Как выяснилось гораздо позднее, известие о том, что на мужа покушались, и теперь он при смерти, спровоцировало у неё выкидыш... она скрыла от него этот факт. В свою очередь, Гвидо всё ещё скрывал его от родных и друзей.
Но постепенно даже самое поганое время уходит... не бесследно, конечно. Романо получил большой срок, Альваро вовсе был приговорён к смертной казни, и Анна попала в розыск, но Агате вот удалось вылечить уши, а Риккарди, не без помощи хороших адвокатов, удалось выйти сухим из воды. Теперь он становился новым доном, а Гвидо... он не знал пока, что его ждёт впереди; ремеслом чистильщика теперь занималась Линда, его троюродная племянница и бывшая ученица. Допускал мысль о том, что Риккарди уберёт его однажды, как ненужный элемент... но во всяком случае - сейчас у него была возможность передохнуть, решить и свои личные проблемы.
Год бы поганым, и при этом ещё не закончится... вскоре Анна, вернувшись с Сицилии, начнёт свою игру, утопив Риккарди в Сакраменто-ривер, попытавшись убить Агату, закопав её заживо, и сжечь Гвидо и Марго, но спалив только их квартиру. Но пока что никто не знает, что будет дальше... И Гвидо решает проблемы, которые касаются только его семейства. Его единственной дочери.
Известие о том, что Рина встречается со взрослым мужчиной, чуть ли не в два раза старше её, подвергло его в шок; второй шок настиг, когда выяснилось, что мужчина этот ещё и носит полицейский значок... естественно, оставить этого Монтанелли так просто не мог, да и какой отец воспринял бы такие новости спокойно? Плевать ему было на полномочия Ника. Намекнул на то, чтобы тот отвалил от его дочери, Гвидо вполне понятно - приложив его своей тростью...
Той же самой, которая сейчас тихо постукивала о паркет дома. Монтанелли ещё не вполне восстановился после покушения, и ходить всё ещё было тяжеловато. Особенно преодолевать лестницы. Как ту, что вела на второй этаж, в жилую комнату Сабрины, в их бывшем с Барбарой доме. А теперь - доме только Барбары и детей...
- Дочка, это я! - Гвидо постучал в дверь...
Бывшая (не по документам, впрочем) жена устроила ему по телефону скандал, сообщив о том, что Сабрина уже неделю плачет, да и вообще ведёт себя неадекватно, и что виноват в этом он, бандит, преступник, и так далее... Каким образом она сумела провести параллель - одному богу ведомо; однако же - Барбара была права на сей раз. Правда, вряд ли поддержала бы дочь, узнав, что она встречается со взрослым мужиком, который по-итальянски знает только "пицца". Но это мало что меняло, впрочем... - Здравствуй, дочка. - Гвидо вошёл в комнату, приобнимая Сабрину в знак приветствия, и целуя в щёчку. Чувствуя и вкус, и запах слёз, как она ни пыталась скрыть их... - Поговорить зашёл... мы с мамой переживаем за тебя.

Внешний вид

+1

4

2013 год и для Рины оказался дерьмовым годом. Одна попытка изнасилования, пара не состоявшихся сделок, ее чуть не турнули из универа за прогулы  и вот еще  один неудачный роман. Просто охренеть не встать. Про проблемы в семье придется вообще умолчать. Но ведь не бывает же, чтобы было все так плохо? Обязательно когда-нибудь наступает белая полоса в жизни. Только вот, расставшись с Ником, Рина ее пока вовсе не видела. Ее мучили кошмары и она ни с кем не могла поговорить об этом. С Бараброй у нее были сложные отношения. Они друг друга просто не понимали. Говорили совершенно на разных языках. В прочем, Рине казалось, что матери на нее попросту плевать. Их общение ограничивалось "добрым утром" и чековой книжкой. Но Рина еще не знала, что матери было не наплевать до такой степени о которой она думала. Барбара чаще Гвидо видела дочь, и как только ей казалось, что с той творится что-то не ладное, сразу звонила своему бывшему мужу и устраивала разнос. Ее огорчало, что Лео пошел по стопам отца, однако она верила и молилась Господу о том, что хотя бы ее дочь будет нормальной. Что она получит образование, выйдет замуж за человека, который смог бы ее содержать, не имеет проблем с законом  и нарожает ему детей. Будет заниматься хозяйством и может со временем забудет об отцовских делах. Однако Рина о всем об этом даже и не мечтала. Она мечтала об одном: чтобы это дерьмо поскорее закончилось.
-Она тебе звонила? Прости. Что говорила? Вы опять поругались из-за меня?
Она ни раз слышала, как они ругаются между собой, пусть даже и на расстоянии. Барбара не умела  по другому выяснять отношения, и Рине казалось, что даже если бы и хотела по другому как-то все наладить, то не смогла. В глубине души, она радовалась, что все-таки черты своего характера унаследовала от отца. Ей не хотелось, да и не представлялось, как из нее может выйти такая истеричная особа. Может ее мать и не была такой вовсе. Может это просто время и жизнь с отцом ее такой сделали? Кто знает. Наверное, отцу лучше было известно. Но у дочери были свои представления. Представления о том, что она видела каждый день двадцать четыре часа в сутки.
-Пап, прости. Как ты? Зачем тебе приезжать сюда, в таком состоянии? Мог бы позвонить, я бы сама к тебе приехала. Может тебе что-нибудь принести?
Ей было хорошо известно о состоянии отца, и поэтому стыдно было вдвойне. Она заставила его волноваться. В прочем, какой к черту телефон? Рина поняла, что сморозила глупость. Она ведь недели две уже не отвечала ни на чьи звонки, даже на его. И если бы он в ней нуждался. то в таком состоянии не смогла бы прийти на помощь. Какая из нее к черту дочь, которую свои проблемы волную гораздо больше, чем проблемы ее семьи? Эгоистка. Эгоистка. Эгоистка.
Она понимает, что сейчас должна быть не самая приятная часть разговора. От отца ничего не скроешь. Но ведь всегда можно смягчить удар?  Может его гнев будет не так ужасен? Она откладывает ноут в сторону и кладет свою голову к нему на колени. Как в детстве. Когда она была маленькой и ей было плохо, она всегда могла вечером придти к нему, положить свою голову к нему на колени и рассказать обо всем, обо всем и пожаловаться на тех, кто ее обидел. На брата, который обозвал ее, на мать, которая не пустила гулять с подружками только потому, что та не убрала вовремя свои игрушки, на няню, которая заставляет ее есть тушенные овощи, которые якобы полезны для ее растущего организма. Но то было в детстве. Она  не выдерживает ,  она просто не умеет скрывать от близких свои эмоции и снова начинает рыдать, но уже при нем. Может проще ему самой все рассказать? Может и надо было, но она пока не готова. Пока.

+1

5

Для Барбары было бы, пожалуй, самым страшным кошмаром однажды узнать, что её дети превратились в таких же людей, как и их отец... И можно сказать, что первую половину этого кошмара она уже пережила, Лео всегда тянулся за Гвидо, но если раньше это можно было бы списать на подростковые шалости и фантазии, то сейчас он становился всё старше, всё взорслее, и фантазии свои всё чаще претворял в жизнь, имея для этого возможности, и становясь таким же Монтанелли, которые его окружали - таким же, как отец и кузен, таким, каким был покойный дядя, дедушка, прадедушка и все те, кого раньше называли на Сицилии "Виноградными донами". И Гвидо тоже хотелось бы верить, что у его сына ещё есть дорога назад, он не хотел для своих детей такой же судьбы, как для себя; но не был уверен, что Лео захочет однажды повернуть. Сабрина... она была последней надеждой Барбары. И до недавнего времени - и Гвидо тоже, но весной этого года он узнал о том, что сын Маргариты - это и его ребёнок тоже... и значит, брат для Лео и Сабрины, кузен для Винцензо. Ещё один Монтанелли. И хотелось бы надеяться, что хотя бы он не пойдёт по топу пути, который в итоге избрали все остальные мужчины, носившие эту фамилию.
Хуже всего, что теперь и женщины-Монтанелли желали следовать по той же дорожке. Глупо рассчитывать, что слухи о деятельности дочери до Гвидо не доходили - просто он, давно уже научившийся вовремя закрывать глаза и уши, притворялся, что этого не видел. Но раньше тоже хотел того, чтобы однажды его умница-дочурка вышла замуж и нарожала ему внуков... Почему, впрочем, раньше - он и сейчас хочет того же самого. Но если и Рина тоже выбрала для себя другой путь - кто он такой, чтобы пытаться отговаривать её? Или Лео? Он сам был бандитом, и даже права на это не имел. Он стал бандитом по собственному желанию, это был его собственный выбор, и - неважно, что его толкнуло на него. Он был мобстером - это и послужило причиной разъезда с Барбарой. Шестнадцать лет назад... Сабрине было три года, Лео - пять. Дольфо - ему тоже сейчас было пять... словно бы сама Судьба предоставила ему шанс исправить что-то. Может быть, хотя бы их с Маргаритой сын, когда вырастет, не будет похож на своих родителей?.. С треском согласившись на разъезд, те далёкие шестнадцать лет назад, Гвидо думал, что хотя бы так сможет обезопасить своих детей от того образа жизни, который он вёл. Как оказалось, это не работало: детям, наоборот, нужен был отцовский присмотр. Эта ошибка, которую Барбаре и Гвидо уже никогда не исправить.
- Нет, вовсе нет. Не поругались. - тихо улыбается Монтанелли-старший, опускаясь на край кровати. Пусть они и живут в Америке уже в котором поколении, в их жилах всё равно ещё течёт та самая горячая итальянская кровь; отношения с Барбарой часто выяснялись на повышенных тонах, с переходом на крик... вернее, чаще кричала она. Более спокойный Гвидо не был таким уж любителем попусту поорать. Хотя это не мешало признавать и свою вину в том, что его законная супруга со временем стала такой. Но руганью это уже и назвать нельзя... способ общения у них просто такой. Впрочем, ведь многие бывшие супруги общаются так? Разругаться друг с другом они просто не смогут. Барбара не сможет. Ей всё ещё нужны его деньги, и она продолжает их брать даже спустя шестнадцать лет, хотя по закону - Лео уже совершеннолетний и может зарабатывать сам, да и Рине такие "алименты" тоже ни к чему уже.
- Всё нормально. Наоборот, мне надо ходить... чтобы нога окрепла. - кивнул на ногу, которую чуть не оттяпали летом. Она и пострадала сильнее всего; хотя Гвидо уже идёт на поправку, и скоро трость ему не понадобится уже вовсе... так что и проблемы не было никакой. Он не слишком-то верил в чёрные и белые полосы в чистом их виде, но если уж говорить об этом - сейчас всё было как раз неплохо. Джованни осваивался на месте босса Семьи, Монтанелли помогал ему в этом... И вопрос с Триадами был почти улажен, и кажется, не было причин опасаться ещё одного покушения.
Монтанелли не знал, что дочь рассчитывает на то, что он будет злиться на неё; а узнал бы - сам удивился: а почему он должен был бы проявлять сейчас гнев в её сторону? Пожалуй, напротив, это у неё есть право ругаться, драться и злиться на отца, который разрушил её отношения. Если Ник всё рассказал ей, конечно же. Мог и не рассказать. Очевидно, что не рассказал... но Гвидо-то действительно был в курсе всего, что происходило. Ему-то и не быть... Шершавая ладонь ложится на затылок дочери, когда она легла, уткнувшись лицом ему в колени, совсем почти, как раньше, когда они жили все вместе, когда ей было три года. Рина плачет... и становится больно на сердце. Не потому, что он сделал что-то неправильно, неправильным было ему родниться с полицейским; но что ещё более неправильно - так это роман девятнадцатилетней девочки и взрослого мужика.
- Так что случилось, доченька?.. - спрашивает он, делая вид, что не понимает. Ему ведь так привычно делать вид, что он не причём, что он невиновен. А переживает Сабрина из-за Ника, это даже по её заплаканным глазам видно. И собственная причастность не говорит о том, что он теперь не должен найти способ её утешить...

+1

6

Ну да, конечно, не поругались они. О том, как Гвидо и Барбара «не ругаются» слышит как минимум два квартала. А дети, что? А дети просто привыкли. Когда Сабрина была маленькой, она не понимала, почему взрослые между собой так часто ругаются. Лет так до двенадцати, она считала, что именно они с Лео (или может быть только она) виноваты в том, что:  а) родители разошлись; б) постоянно ругаются; в) у них вечные проблемы. Сабрина, как девочка и натура впечатлительная в свои три года, все происходящее между ними списывала на свой счет. Вот, например, родители в очередной раз ругаются, Лео вместо того, чтобы их мирить, сидит у себя в комнате и играет в приставку, а она…  А она сидит и рисует свои первые калякули. Нарисовав какую-то калямалю, она во время их ссоры, протягивает свой первый  рисунок Гвидо, и показывает пальчиком на маму. Делись, мирись и больше не дерись. Она видит первые родительские слезы умиления и улыбается, думая, что одним рисунком можно решить проблему. А становясь старше, она все еще пытается их помирить с помощью своих отличных оценок и первых мест на спортивных соревнованиях… Правда, потом до нее все-таки доходить, что одними отличными отметками отношения в семье не восстановить. И если фитиль погас, то на погасших и дотлевших до золы углях костер не разгорится. Сабрина любила обоих родителей, как мать, так и отца. Но больше она переживала за отца. Наверное, просто потому, что тот когда-то был не понят мамой. С непонимания, как правило, и разваливаются 70% отношений, согласно статистике. Если бы Барбара в свое время смогла принять его образ жизни и пойти с ним рука об руку, а не жить «ради детей», то может, все было бы по-другому. А может она просто испугалась. Испугалась за свою жизнь и жизнь ее и Лео? Ей это не было известно, Рина могла лишь только догадываться о том, что творится в головах ее родителей. В итоге все вышло совсем не так, как мечтала их мать. Прости, мамочка, детей просто тянет на все ненормальное. Нормальность им не интересна. С такой-то родословной. Сабрина долго думала над этим, как и над тем, а понимал ли ее Ник. Наверное, если принимал ее как обычную девчонку, значит, понимал, что другой жизнью она жить не может, и что семью не выбирают. А если и принимал, понимал, любил (?) тогда в чем было дело, что было не так?
Сейчас Рине казалось, что у нее промелькнуло перед глазами нечто вроде дежавю. Казалось бы, не прошло еще и пару лет, как она вот так, когда-то, сидела, уткнувшись мокрым носом, в плечо отца и рыдала. Оправдываясь, что она ни в чем не виновата, и что она не шлюха, и даже не спала с теми уродами, о которых судачил весь город, что они хотели ее изнасиловать, а она всего лишь оборонялась.
плохая дочь. Прости пап, я тебя подвела. – Всхлипывает она, закрывая глаза. И это вовсе не речь будущей суицидницы. Нет, Рина адекватно оценивала ситуацию. Конечно, ей было больно от всего этого, но кончать жизнь самоубийством не собиралась, да и вены резать тоже. Это удел школьниц, а она, в конце концов, взрослый, самостоятельный человек. По крайней мере, таковой она себя считала. Сейчас, лежа на коленях отца, она как никогда была рада тому, что он рядом. Кто еще, как ни родной отец может утешить,  понять, простить, дать совет как жить дальше.
-Помнишь, пару месяцев назад, я пропала на сутки. Не отвечала на звонки и потом сказала тебе, что была у подруги с ночевкой, а телефон остался в машине у Лео? 
Она снова хлюпает носом,  подумав о том, что надо было начать разговор по-другому. Вот как ему объяснить, чтобы ему не захотелось задушить ее или отправить в заграницу?
-Пап, скажи, а ты любил маму?- Она опять  всхлипывает,  поднимает голову, и смотрит на отца в ожидании ответа. Они ведь еще никогда не говорили на тему отношений, любви, секса, мальчиков. Родители еще ни разу не делились со своими детьми историями, как они познакомились, влюбились друг в друга, как поженились, как реагировали их родители на их отношения.  И вот сейчас настал такой момент. Когда-нибудь же он должен был настать

Отредактировано Sabrina Montanelli (2014-09-23 14:37:30)

+1

7

Гвидо с бывшей женой в последнее время ругался не так уж часто. Первая причина тому - они даже и не виделись особенно последние несколько лет, дети ведь росли, и вполне могли самостоятельно добраться до одного из родителей, зайти к отцу домой, возвращаясь из школы или с прогулки, и деньги для Барбары (и для них самих) Монтанелли со временем всё чаще стал передавать через них самих, избегая лишних контактов с бывшей, и Барбару этот расклад тоже вполне устраивал. Вторая причина связана с первой, им окончательно становилось просто нечего делить по мере того, как становились старше дети, не было особого смысла друг на друга орать, криком ведь ничего уже добиться было нельзя - они давно уже были друг другу чужими людьми, объединял их помимо детей только штамп в паспорте, разорвать который мешало... Скажем так, вопрос итальянского и католического сознания - в Италии с браком всегда было сложно, это тесно связано с религией, и даже итало-американцы, в том числе - те из них, кто в Штатах родился в очередном уже поколении, традицию эту сохраняли; особенно - те, кто принадлежал к организованной преступности. Бандиты ведь к залу суда и подходить не хотят без крайней на то надобности - не трогай проблему, если она не трогает тебя. Гвидо опасался, что его друзья будут косо смотреть - в то время, лет пятнадцать назад, это действительно значило больше, чем в данный момент... может быть, в других Семьях всё было и по-другому, но у Торелли, после периода правления молодых и демократичных Донато, неудивительно, что представление стало несколько другим; впрочем, с другой стороны, может быть и наоборот - то, что кланом стали заправлять супруги, как раз и скажет о важности семьи в жизни солдат?.. Впрочем, вопрос в данный момент не о воззрении солдат мафии на ситуацию, а в точке зрения самого Гвидо; в его случае, официальный развод с женой был бы апогеем всего того пути, что они проделали за шестнадцать лет, "разъежаясь" друг от друга всё дальше. И Барбару это вряд ли устроило бы теперь - дети-то уже слишком взрослые, чтобы получать алименты, или скоро станут такими, а кроме штампа их с Гвидо уже ничего держать не будет, значит и ему платить продолжать будет незачем. Барбару пугала такая перспектива, Монтанелли это видел, и даже понимал.
А вот коп... он всегда останется копом. В то, что он не знал, с чьей дочерью ходил под ручку, Гвидо не верил ни секунды, он и раньше имел свой рейтинг популярности в полиции, сейчас он и вовсе вскочил до небес; без этого было не обойтись, впрочем, когда после ареста Данте и всех остальных полицейские начали выяснять, кто возглавил Семью после. На это он даже рассчитывал - надеясь на то, что его собственная популярность продлится достаточно для того, чтобы Джованни освоился - с его выходом, у копов появилась новая задача: выяснить, кто же является "настоящим" боссом - Джованни или Гвидо? В этой ситуации, тот факт, что к его дочери начал подбивать клинья человек со значком, вообще смотрелся в совсем других красках. К тому же, Сабрина и сама была нечиста на руку... полицейский рядом, полицейский в её телефонной книжке, полицейский... в её постели, не дай Бог! - в первую очередь, мог бы ей самой навредить.
- За что простить? В чём подвела? О чём ты говоришь?.. - вот сообщение, и действительно, странное. Гораздо менее странно было бы, если бы Сабрина заявила, что он виноват в том, что её отношения разрушились, в чём она и права была бы на все сто, в общем-то; но для девушки, чьи отношения оказались разрушены, Рина действительно делала странные выводы - плохая дочь, подвела его?.. В чём? Или она уже успела слить этому детективу что-то? Да вряд ли. Что она могла знать о "той" его жизни, название любимого ресторана, где он обедал?
- Ну... Помню. И что? - кажется, они уже давно оставили это позади... он и мать сказали всё, что хотели по этому поводу сказать - хотя что там вообще можно было сказать, помимо всего того, что родители говорят своим детям, когда они вот так пропадают? Что так делать нельзя, потому что они волнуются за них... Из уст Гвидо, порой точно так же пропадавшего, или срывавшегося куда-нибудь среди ночи (если маленькая Сабрина это помнит, конечно) это и вовсе звучит, как лицемерие. Но раз Сабрина к тем событиям вернулась, значит... это как-то связано с Ником? Именно тогда они познакомились? Или... произошло что-то ещё хуже? Гвидо встревожился, но признаков этого пока не подаёт, готовясь слушать дальше. Но дочь снова задаёт какой-то странный вопрос...
- Конечно, любил. - Гвидо вытер её слёзы тыльной стороной ладони, глядя ей в лицо. Если бы они с Барбарой не любили бы друг друга, то и не стали бы супругами, и Лео и Сабрина не появились бы на свет... хотя и не удивительно, что ни один из родителей не рассказывал о том, что было между ними раньше. Воспоминания были приятными, но на всех стоял штамп разъезда, и как все бывшие супруги, мистер и миссис Монтанелли пользовались правом выбросить друг друга из своей жизни подальше - или попытаться это сделать, хотя бы. Не говоря друг о друге вообще. Как о покойниках, либо хорошо, либо ничего - вот и их отношения когда-то просто умерли. - К чему ты это спрашиваешь?.. - такой вопрос дети задавали ему раньше, когда были маленькими. Почему папа не живёт с ними, почему приходит только по некоторым дням недели? Почему они с мамой больше не любят друг друга? Сабрина уже достаточно взрослая, чтобы понимать, почему...

+1

8

Она продолжает шмыгать носом. Возможно это уже хроническое, а может просто привычка привилась. Говорят, что человек за свою жизнь должен выплакать ведро. Рине казалось, что свою норму она уже выполнила и пора прекращать лить крокодильи слезы.В присутствие отца ей как-то становилось легче, спокойнее, да и мозг наконец-то начинал здраво мыслить. Ей вдруг захотелось, чтобы папа рассказал историю, их историю с мамой. Она знала, что Барбара гордая, Барбара не расскажет. С тех пор, как отец от них ушел, она  не  помнит, чтобы ее мать упоминала его имя. Барбара  упоминает о нем всуе только тогда, когда подходит день уплаты алиментов. Тогда она слышит, как они друг с другом "разговаривают". И не понимала зачем ей это надо. Лео уже вырос из пеленочного возраста, да и Рина сама о себе может позаботиться, найти способ подзаработать. И глядя на всю эту "идиллию" сейчас, ей стало любопытно, а они когда-нибудь любили друг друга по-настоящему, или же с самого начала в отношении родителей основную роль  играл денежный вопрос.
-Просто интересно. Вы никогда не рассказывали нам историю о том, как познакомились.
Она снова положила  ему свою голову на колени, приготовясь слушать.  Когда Рина была маленькой, ну. помните, я еще рассказывала о том, что она рисовала "примирительные" рисуночки для своих родителей. Когда она была маленькой, то рисуя, воображала себе картины прошлого. Она фантазировала на тему, как ее папа и мама влюбились друг в друга, как поженились, как они жили до их с Лео появления. Она даже эти истории рассказывала своим куклам, когда играла. И вот сейчас ей захотелось послушать реальную версию той , прошлой сказки.
-Пап, ну расскажи. Пожалуйста. Обещаю не рассказывать Лео.
Она смеется. Думая, что причина по которой родители не рассказывают друг о друге может крыться в ее непоседливом братце. Шутка, конечно.  Но тем не менее. Рина не заметила, как перескочила с основной темы разговора. вылетело из головы. А может ей просто надо настроиться и подобрать нужные слова. Она же не может прямо с порога взять и заявить отцу: "Привет, пап. Знаешь, а твоя дочь встречалась с копом." Зная, что по статусу дочери Дона мафии ей этого категорически нельзя было делать. Да и о чем она тогда думала? Этот роман с самого начала был обречен на провал. Какая же она была эгоистка. Даже если бы не Гвидо не поспособствовал тому, чтобы это все прекратилось, то нашелся бы кто-нибудь другой из доброжелателей семьи. И никто не знает, чем бы тогда все кончилось. Были бы они оба живы. Возможно то, что Ник принял решение об их расставании- было самым верным решением в их жизни. И все остались целы. Если бы она была дочерью какого-нибудь простого рабочего- одно дело. Живи как хочешь, спи с кем хочешь. А тут статус, тут надо считаться с мнением семьи. Никто бы из ее членов,за исключением брата, не обрадовался, зная такую новость. Семью не выбирают, приходится считаться.  Таково ее бремя. И Рине было еще любопытно, а был ли кто-нибудь против свадьбы родителей. Все ли у них было так гладко, когда их отношения окончательно не испортились из-за интрижки отца с Марго. Сабрина не знала о том, что Барбара просто не выдержала той,другой жизни, которую вел Гвидо. Она просто устала бояться, трястись каждую ночь, за свою жизнь, за жизнь мужа и детей. Для маленькой Рины существовала одна причина из развода: просто папа с мамой устали, они больше не любили друг друга и папа нашел себе другую женщину с которой был счастлив. Вроде как бы причина- измена. Но Рина не ненавидела отца, напротив, она была за него рада, что он счастлив с той, которую любит. Ей казалось, что с Марго он будто помолодел лет на двадцать.Да и Марго она тоже не ненавидела, а наоборот была к ней терпимее, и даже иногда вставала на ее защиту, когда они с Гвидо ругались. Все со временем проходит, все забывается, например ненависть и детские обиды.
-Расскажи мне все-все-все.

+1

9

Ведро? Интересно, кто же так говорит?.. В их мире, где интриги, смерть и боль - это обычное дело, за жизнь выплакать вполне можно и два-три; не на глазах остальных, впрочем, слёзы - среди них та вещь, которую лучше спрятать подальше. Те, кто сказал, что человек за всю жизнь может наполнить ведро слезами, вряд ли сумели подсчитать - а сколько слёз ему приходится за эту жизнь сдерживать?.. Сабрина - ещё юная девушка, она пока ещё имеет моральное право плакать вот так открыто. Но очень скоро она повзрослеет. Окончательно поняв, что к чему в её семье, да и что к чему в другой папиной Семье - тоже будет понимать куда лучше, как он ни пытайся это скрыть; теперь-то он уже не чистильщик Мафии, а действующий босс всей организации, одиночкой на этой роли быть не получится. Впрочем, уже и не босс, на самом-то деле - с тех пор, как Джованни покинул тюрьму; пока что его задача - просто походить на босса, путать следствие, вызывая огонь на себя, и что получится из этого - не знает точно даже сам Гвидо. На самом деле, есть большая вероятность вернуться за решётку на гораздо больший срок, чем на два месяца. И это будет означать, что цель выполнена - в газетах напишут, что полиция арестовала босса Мафии, город будет праздновать очередную победу, Торелли - тоже будут праздновать свою, не выиграет ничего только сам Монтанелли... всё вполне может окончиться именно таким образом. Он уже полгода, как не тот человек, который скрывается в тени, скрывая и грехи остальных тоже... Сейчас - всё почти наоборот. Интересно, а знает ли Сабрина, как всё было раньше? Гвидо боялся того, что она узнает. Хотелось бы думать, что Барбара тоже не знает всего полностью, иначе её вообще хватил бы удар. Или может быть, это и стало настоящей причиной разъезда? Какого жить с человеком, который разделывает человеческие туши так же легко, как свиные или говяжьи, Гвидо знать не мог; зато прекрасно понимал, какого быть им.
- Мы познакомились на танцах... - играл оркестр, люди танцевали на открытой площадке, и даже для девяностых обстановка была довольно старомодной; впрочем, и люди, которых Гвидо тогда называл друзьями, были гораздо старше его - в настоящее время многих из них уже нет в живых; это сейчас так сложилось, что Монтанелли стал самым старшим, по крайней мере, в своём окружении - тогда он, наоборот, был самым молодым в коллективе. Такая вот странная метаморфоза судьбы. - Мама была... ненамного старше тебя. - сколько ей было? Двадцать три, двадцать четыре... этот факт, в общем-то, и так понятен, наверное, и не следовало напоминать о нём, учитывая, что Гвидо тогда по возрасту как раз был близок к этому Нику. Впрочем, он не был копом. Хотя родители Барбары, пожалуй, предпочли бы копа в своей семье, нежели мафиози; ну или мясника - коим тогда представился Гвидо (коим и сейчас представлялся - член соответственного профсоюза, консультант по хранению продукции на мясокомбинате, и другие сложные и долгие должности, пока выговоришь которые - уже становится скучно). Зато вот мать Гвидо была рада, что её сын, наконец-то, решил жениться - когда дошло до свадьбы, конечно... Элоиза Монтанелли ждала внуков, боясь, что не увидит их вовсе. Она потеряла мужа, потеряла старшего сына, и больше всего в этой жизни боялась потерять и младшего тоже - при всей своей кажущейся наивности, бабушка Монтанелли на самом деле была женщиной куда как проницательной. Она ведь умерла не так уж давно - всего пять или шесть лет назад... когда Дольфо был зачат - если подсчитать; эти события были взаимосвязаны, но дочке он не будет рассказывать, как. Если сумеет сопоставить даты - догадаться может и сама, наверное...
- Я не знаю, что и рассказывать. Не было ничего такого особенного... - или может быть, он просто забыл, если что-то и было. А так ли удивительно, если брак твой улетел в трубу, забыть о том, как он начинался? Притом, что Барбара, хоть и на несколько лет, но была старше Сабрины - они с Гвидо были уже взрослыми людьми, с устоявшимися взглядами на жизнь, в возрасте молодой женщины, да и молодого мужчины, впрочем, тоже - несколько лет играют роль весьма и весьма существенную, счёт годам теряешь уже после. Вот Гвидо как раз подбирается к этому возрасту, когда плюс-минус пять лет изменят не так уж много чего в нём самом. Хотя за последние двадцать - поменялся довольно сильно. - Мы встречались... через полгода - поженились. Родился Лео, потом ты. Только к чему тебе вдруг захотелось это узнать?.. - причём здесь то выражение про плохую дочь, про то, как она подвела его? И причём здесь они с Барбарой - и Ник?.. Сабрина хотела сравнить способы, которым ухаживал отец за мамой, и Бёркхарт - за ней? Ну в таком случае, Гвидо, скорее всего, выиграет - у него, даже под прикрытием мясника на комбинате, было явно больше свободных денег, которые он мог потратить на женщин, чем у детектива в полиции, особенно при том условии, что детектив был честным. Из рассказа Монтанелли не было видно дорогих ресторанов и подарков, да и Барбара про это наверняка тоже не рассказывала...

+1

10

Рина закрывает глаза, представляя себе картинки прошлого по мере рассказа отца. Танцы? Так вот откуда у нее  к ним такая большая любовь. От родителей. Интересно, а мама в молодости увлекалась танцами, или отец, или они просто ходили на «сельские»  дискотеки? Аааа… Возраст.,. так яблоко от яблони не далеко упало. Просто ребенок повторяет родительские ошибки. Только вот ее мать не влюблялась в копа, а полюбила и вышла замуж за гангстера. Ну почему женщин из семьи Монтанелли обязательно тянет на ненормальных мужиков? Почему нельзя влюбиться в простого рабочего парня из какой-нибудь глубинки, или в очкастого ботаника со своего курса? Присмотреться к ним на самом деле что ли. Рина не понимала, почему ничего особенного не было? Во всех отношениях между мужем и женой есть что-то особенное. У них обязательно есть своя история, которая передается детям из поколения в поколение.  А если ее дети спросят, как их бабушка и дедушка познакомились, что она должна им ответить? «Ничего особенного»?  Картинки прошлого из образоляндии стали исчезать и появлялись картинки «ничегоособенной» реальности. Родители давно считали, что она взрослая и все уже сама прекрасно понимает,  в особенности то, что видит, что происходит перед ее носом ежедневно.  Но она не понимала. Или просто не хотела понимать. У нее было множество вопросов, на которые ей хотелось знать ответы. Только вот вопросы задавались постепенно, а ответы все не находились. Пожалуй, спроси она у отца сейчас «В чем смысл жизни?», он бы отмахнулся и ответил: «Да ничего в нем нет особенного. Со временем сама поймешь» Ох уж эти взрослые…
-Просто потому, что вы никогда друг о друге ничего не рассказываете.
Открыв глаза, она выпрямилась и села на диван  с ногами в позу лотоса. Рина не сравнивала их две истории. Просто ей действительно всегда было любопытно, а тут вот случай такой подходящий.
-А с Марго? У тебя было, так же как и с мамой? Повстречались полгода - съехались, но до этого родился Дольфо?
А вот тут она уже спросила действительно для сравнения жизнь отца с Марго и с матерью. Хотя кому, как не Рине история любви отца и Марго была известна? Правда, поверхностно, всех подводных камней она не знала, но все-таки. Может у отца есть другая версия.  Нет, Рина, упоминая   Маргариту не язвила. Марго была ей по-своему симпатична, даже, несмотря на то, что они поначалу дико собачились друг с другом. И она искренне радовалась за отца, за то, что он снова счастлив. И пусть даже уже не с ее матерью. Он, по крайней мере, стал выглядеть моложе, лет на десять. А это уже само по себе не могло не радовать. И в данном случае у них была большая разница в возрасте. Так что, кто бы тут говорил что…
-Я влюбилась в копа.- Пока Гвидо рассказывал его историю с Марго, Рина вдохнула и на середине его рассказа выпалила новость, которая для отца уже как таковой  новостью не являлась. Протараторив, она зажмурилась и выдохнула, почувствовав, как камень с души падает и ударяется о дно карьера. Наступила пауза. Слышно было, как Гвидо переваривает новость, а Рина в это время пятиться от него и вжимается в диванный подлокотник, ожидая, когда же начнется буря. Она думала, что он будет в ярости, и лучше сказать ей сейчас самой, чем он бы узнал от кого-то испорченную информацию, как в глухом телефоне, и не дай Бог бы навредил самому Нику. А еще она пыталась вспомнить, где у них дома находится валидол, или валериана, так, на всякий случай. Все-таки у него возраст, сердце слабое…

+1

11

Лучше бы Сабрине и не понимать всего, что происходит вокруг неё - женщины в семьях таких людей, как Монтанелли, не должны видеть полной картины. Да, большинство из них, если они не полные дурочки, догадываются, что их благоверные занимаются чем-то незаконным, но для их собственной же безопасности, им лучше не знать, чем именно, не спрашивать, откуда появляются дома деньги, и вообще задавать мужу поменьше вопросов, даже если он велит делать что-то такое, что в нормальных семьях делать не принято... речь не о постели, естественно; а о таких вещах, как необходимость в спешном порядке слить что-нибудь в унитаз, или спрятать где-то, или открыть дверь людям в полицейской форме. Для их же собственной безопасности, жёнам и детям лучше не знать, что делают их мужья - это может сделать их свидетелями... такими, которых не должно оставаться. Либо же - соучастниками своих супругов в глазах закона. Так случается, что некоторые из них однажды покидают свои дома в наручниках, и подолгу не возвращаются назад - последнее, что такому человеку надо в этот момент, так это осознавать, что его супруга, мать его детей, тоже направляется в колонию. Что касается Гвидо, при его ремесле было наиболее важно не оставить следов, которые могли бы обнаружить члены его семьи. Вся его деятельность, как чистильщика, и замыкалась на том, чтобы не было свидетелей тому, что случилось с очередным мёртвым телом. Никаких. А выглядело то, что он делал, и вовсе жутко, было далеко не то, что от христианских - от человеческих понятий; Монтанелли хотел бы скрыть то, чем занимался, от своих детей, даже сейчас, когда его принадлежность к Мафии уже не было для них тайной. Он боялся, что Лео и Рина отвернутся от него из-за этого. И кто знает... может быть, Барбара хотела разорвать отношения с ним тоже потому, что начала догадываться, и не хотела наткнуться на что-то, чего видеть не должна? Не удивительно, что они не так уж много рассказывали друг о друге. В этом доме по понятным причинам вообще много чего не договаривали.
- С Марго?.. - Гвидо приподнял брови, глядя на дочку. Об этом-то ей с чего захотелось вдруг узнать? Впрочем, наверное, она имела на это право, особенно с учётом Дольфо, появившегося в их жизни слишком уж неожиданно - он ведь был для Рины и Лео братиком... но узнали они о нём, когда он был уже в пятилетнем возрасте. Вот и объясни его появление теперь. Монтанелли тоже поверил не сразу - не успокоился, пока тест не провёл, у него не было никаких гарантий, что Маргарита ни с кем не встречалась в Риме. Да какие гарантии - он уверен был, что она жила там половой жизнью, они и встречались-то там только два раза, с перерывами в десять лет! Тем страннее выглядел тот факт, что они сумели зачать Дольфо. Вот так вот, с единственной, можно сказать, попытки... и хуже всего, что Марго от него скрыла тот факт, что ребёнок - его. - Нет, у нас всё было куда более запутанно... - так, что и сами не распутались до сих пор; их связь в Риме можно назвать случайно, стоило бы, пожалуй, назвать даже ошибкой, хотя это было одной из самых сладких ошибок, сделанных в жизни Монтанелли. "Отношениями" стало можно назвать только то, что происходило между ними потом, когда она переехала из Рима обратно в Сакраменто, то, что становилось действительно серьёзным сейчас, когда они жили под одной крышей, и Гвидо нашёл с младшим сыном общий язык, что тоже было не так-то и просто - ещё бы, он не знал собственного ребёнка пять лет, всю его жизнь; а ребёнок знал его только по подаркам, который ему мать дарила как бы от имени отца. Между тем, "отец" встретил их в аэропорту, как чужой для мальчика дядя, а "папой" себя признал только через несколько месяцев - и что должен был подумать Дольфо? Хотелось бы надеяться, что он уже про это забыл. Гвидо вот сказать того же не мог; кем он вот выглядел в тот момент? А для старших детей - кем выглядел?.. - Дольфо родился, потому что мы... ну... - Гвидо не знал, как объяснить; вернее, знал, но вряд ли смог бы сформулировать так, чтобы в глазах дочери не выглядеть слабаком или идиотом, совершившим ошибку, казалось бы, столь очевидную, и по такой глупой причине... которую и причиной-то нельзя считать, впрочем. - Ты сделала ЧТО? - но слова были забыты, и челюсть как-то сама собой отвисла от неожиданности. Нет, про отношения копа и его дочери Монтанелли был в курсе, хотя это и скрывал; удивила его именно формулировка ситуации - влюбилась?.. Именно "влюбилась", а не встречалась или проводила время? Это уже серьёзное заявление. Которое, впрочем, ярости не вызывало; да и с чего бы вдруг должно было - признав, что он против таких отношений только потому, что у парня есть значок, Гвидо самого себя выдал бы с головой, как преступника... Ярость же обычно провоцируется чем-то конкретным, каким-то действием; вот если бы он застукал их в постели, не приведи господь, это была бы ярость. Ну и валидол пригодится в этой ситуации тоже мог бы... А вот "влюбилась в копа" - словосочетание довольно абстрактное. Влюбиться можно и безответно.
- И у вас это серьёзно? - вроде как Гвидо хотел показать, что неплохо бы, чтобы Сабрина его домой привела познакомиться, как это положено у порядочных людей. На самом же деле, неплохой повод его отшить от дочери при личной встрече... но это уже не понадобится, поскольку личная встреча уже состоялась.

+1

12

Весь этот разговор с отцом, Рине сейчас напомнил историю о Ромэо и Джульетте Ей казалось, что с ней происходит тоже самое, только в веке 21-ом. Вот представьте, вы - из семьи Капулетти, вам принадлежит огромная территория с землями и прочим людом на ней. Вы- тиран, вас боится не только прислуга и подданные, но и собственные дети. Однако, в глубине души вы не такой злодей, коим вас считают. В глубине души вы обожаете свою семью и желаете своим детям счастья и только самого лучшего. Вы уже мысленно раз двадцать пять точно, представляли свадьбу своей младшей дочери и успели  перебрать в уме всех кандидатов, достойных ее.  И вы даже нашли одного такого, и раздумывали о том, как их между собой познакомить. Как ваша любимая малютка в один прекрасный день заявляет, что влюбилась и жить не может без своего Ромео, который к тому же сын Монтеки. С которыми у вас старая, семейная вражда. И мало того, что он сын вашего заклятого врага, так он еще и....
В общем Ник не был заклятым врагом семьи Монтанелли, на его счастье,а просто был тем человеком, которые такие как Монтанелли  стараются обходить стороной. Влюбиться можно и безответно- это случай Рины. Быть Монтанелли- это тяжкий крест. Никакой личной жизни.Сама только фамилия уже в первые секунды отпугивала всех потенциальных ухажеров. Папочка с братиком постарались. Рина ни разу еще до этого случая ни в кого не влюблялась и не знала, что такое есть любовь. Потому что она понимала, что все ее отношения изначально обречены на провал. Либо кому-то от нее или от ее отца что-то было нужно и это старались сделать через нее, либо...А другого "либо " она не знала.  На другое "либо" у нее раньше просто времени не было. А тут, встретив Ника, она влюбилась даже не сколько в него самого, сколько в его отношение к ней. Что он чихать хотел там на ее фамилию (хотя не совсем и чихать. Гвидо он боялся, как и боялся, что об их связи узнает ее семья и тогда им обоим несдобровать) и продолжал с ней общаться. Наверное именно это ее и покорило с первого взгляда. А уже потом она вспомнила и про его значок, и что он- Монтеки, а она- Капулетти, и что тут одним ядом не отделаешься.
Она ждала бури, но бури не произошло. Она боялась своей собственной мысли о том, что отец все знал и намеренно устроил все, чтобы этого всего не было. Она боялась его реакции, боялась, что окажется права. Боялась своей злости на отца и того, что в противном случае ей придется отвернуться от семьи, узнай она правду. Она боялась, того, чего не произошло.  Ее страхи не оправдали себя.
-Прости, я знаю, как ты относишься к копам. Но он- хороший коп. Он дважды спас меня. И...Иии...У нас ничего не было. Если ты об этом.
Она краснеет, понимая, что под "серьезно" имел в виду отец. А это означало, что беспокоиться ему не о чем и его дочь  по прежнему оставалась чиста и невинна. А в противном бы случае у Ника был бы только один вариант "быть убитым". Если бы он не был копом, тогда два:"жениться" или "быть убитым". Третьего не дано, ну или дано, только может Рина об этом варианте и не знала...Наверняка, отцу было бы проще убить нежелательного жениха, чем откупаться от него деньгами, чтобы он не портил жизнь его девочке.
-Пап, может тебе что-нибудь принести?- Как-то за этими душевными разговорами она совсем забыла о своих манерах. Не позаботившись заранее ни о чае, ни о кофе...А еще она как-то не задумывалась о том, когда начала встречаться с Ником, что будут говорить за спиной Гвидо его люди и как упадет его рейтинг в их глазах. Дочь Монтанелли встречается с копом, с одним из тех, с кем они сутками воюют. А у него сейчас итак не совсем устойчивое положение. Она не задумывалась тогда над тем, как будет чувствовать себя ее отец, выслушивая грязные сплетни о ней, которые наверняка были бы, если бы он это не прекратил раньше, чем об этом узнали.Как-то она тогда обо всем этом не думала. Почему-то осознание пришло к ней сейчас. Но говорят, что лучше поздно, чем никогда.
-Я самая ужасная дочь на свете. Прости меня, пап. -Она подвигается ближе к отцу и обнимает его за шею, положив свою голову ему на плечо. Она чувствует себя сейчас вдвойне отвратительно, чем пару часов назад, когда пришел отец. Ее просто начинает грызть совесть уже из-за осознания того, что у ее отца из-за нее могли быть неприятности.

+1

13

Если Ник так боялся отца Сабрины, что этот страх был сильнее его отношений - зачем изначально было заводить эти отношения? Они не смогли бы прятаться вечно. Однажды этому копу пришлось бы войти в его дом, чтобы заявить о себе, как молодой человек его дочери, как потенциальный её муж, и отец внуков Монтанелли - по крайней мере, так он выглядел бы порядочным человеком, независимо от ответа, который дал бы Гвидо. А скрываясь, он выглядел вором, который проникает в дом через заднюю дверь или чердачное окно, и в серьёзность намерений, тем более - в то, что эти намерения были благими, Монтанелли попросту не верил, у воров в твоём доме не может быть добрых целей. То, что полицейский не отвалил, когда услышав её фамилию, говорило о том, что цели у него всё-таки были - учитывая, какими людьми были Монтанелли (включая и Сабрину - она ведь на руку тоже нечиста), у Гвидо появлялись совсем уже нехорошие идеи на этот счёт. Это явно не тот случай, когда взрослый мужик просто захотел затащить в кровать молодую и неопытную девочку. Выбрал бы себе цель попроще...
Впрочем, это не значило, что Монтанелли убьёт его, он не такой монстр. Только за то, что он переспал с его дочерью? Конечно, нет, если речь тут идёт о взаимном согласии... Иначе многих придётся убить в будущем - хочет он этого или нет, но однажды его дочь начнёт половую жизнь, если уже не начала, и убивать всех, кто когда-либо состоял с ней в отношениях, это определённо худший из способов найти для неё лучшего жениха. Но вот этот конкретный случай - особенный. И особенность его - в жетоне, на котором отчеканены имя и фамилия "Николас Бёрхарт" и порядковый номер. 
Любовь... глупо. Монтанелли не верил, что его дочь вдруг вот так взяла и влюбилась в какого-то копа, который был на десяток лет её старше, которого и не знала раньше даже - да и узнать которого особенно не было времени. Сколько там они знакомы? В то, что Ник влюбился в неё - верилось ещё меньше. А вот в то, что он её очаровал, если не сказать проще - соблазнил, верилось уже куда охотнее.
- Спас? От чего? - наверное, другой отец засмеялся бы, приняв высказывание дочери либо за шутку, либо за сильное преувеличение, но Гвидо нахмурился, заинтересовавшись. Спасти человека ведь можно многими способами - студента может спасти конспект с лекцией, например, полученный в нужный момент; или курильщика, у которого кончились сигареты - другой курильщик, более запасливый. А вот коп спасти молодую сбытчицу краденого может менее безобидными и более сложными способами... Уж тем более "хороший" коп. И что в нём тогда хорошего?
Но Рина заканчивает фразу. И окончание её звучит, как удар в лоб - прямо и без купюр... Он даже сам смутился немного; но самое интересное, что дочь действительно угадала на этот раз, и Гвидо от этого известия действительно чувствует небольшое облегчение, хотя под "серьёзно" он в виду имел не это. Не только это, вернее. "Серьёзно" означает много чего, в том числе - и то, не стоит ли попытаться от Бёркхарта откупиться попробовать. На самом деле, это будет гораздо дешевле, чем повесить на себя его убийство или дать возможность Сабрину увидеть его труп. Ну или услышать о его кончине, что ненамного легче, по сути своей. Гвидо думал в первую очередь не о том, что скажут его люди, тем более, и люди-то уже не ему подчиняются, по сути - Риккарди вернулся домой. Нет, конечно, что скажут - это тоже немаловажно, но играет уже второстепенную роль...
В комнате повисло неловкое молчание. Сабрина нарушила его, предложив принести ему что-нибудь - лишь бы только не молчать вот так; и в общем-то, неплохо было бы выпить чего-нибудь, но Гвидо покачал головой, отказываясь. Если бы было необходимо, то взял бы себе с кухни и самостоятельно, сейчас же было неправильно разлучаться с дочерью даже затем, чтобы она принесла ему чего-то - это означало бы разорвать разговор. Тем более, что и Рина выражала другое - хотела быть с ним рядом...
- Не говори так. Это неправда. - отвечает, обнимая дочку в ответ. - Тебе не за что просить у меня прощения. - зато ему стоило бы. За то, что разрушил её отношения, за то, что она не может встречаться, с кем хочет, из-за положения своего отца, кузена; да и старшего брата, получается, тоже - авторитет Лео на улицах тоже поднимался, и в этом тоже была вина старших родственников во многом. Монтанелли всегда были частью Коза Ностры, это был образ жизни, которого они придерживались, так что извиняясь перед ним, Сабрина словно извинялась за то, что родилась именно в его семье, а не в какой-нибудь другой. 
- Пойдём прогуляемся? А то мне кажется, что твоя мать нас подслушивает. - а разговор постепенно переходил в ту стадию, которая для ушей Барбары не предназначалась, да и вообще - в этих стенах лучше не разговаривать о том, почему Монтанелли и копы плохо сочетаются - Сабрина явно и сама это чувствовала, избегая говорить прямо. Так что лучше уж переместиться на улицу или в машину к отцу. Покатаются немного по городу или кофе выпьют где-нибудь... - Одевайся.

+1

14

"Высыхает вода моих детских снов.
Со мною беда... никто и не заметил."

Слот-7 звонков


Ну, пап, просто когда тебе двадцать лет и у тебя за плечами не было ни одной влюбленности только потому, что старший брат своим "авторитетом"  и авторитетом отца отпугивал всех ухажеров еще тогда, когда они в школе учились. И когда надо было бы как все нормальные девочки, влюбляться в мальчиков на первом курсе, а вместо этого ты перестаешь доверять мужчинам после того, как тебя хотели изнасиловать Она уже не маленькая девочка. Она видит, как ее подружки  успели обзавестись парнями и живут с ними. Она им завидовала, завидовала тому, как они рассказывают и хвастаются подарками, которые им дарили их возлюбленные на день святого Валентина. Ей тоже хотелось любви, романтики, стихов, подарков, дурацких смсок на ночь "Люблю тебя. Чмоки". От которых тошнило, но это на столько было мило и искренне написано. И тут появляется Ник. Да, он старше. И что? Рина видит его отношение к ней, начинает строить карточный розовый домик, складывать пасьянс на тему "Любит-не любит". И погружается в свои фантазии, пытается что-то пробовать, строит. Даже не спрашивая, а надо ли это было самому Нику. И он здесь был абсолютно ни при чем. Просто она хотела любить. Она хотела, чтобы и ее любили.
-Нууу...Понимаешь, пап. Мы познакомились во время его дежурства. Я тогда пошла с подругами в клуб, познакомились с парой ребят... Ну и..В общем через пару часов началась потасовка, которая собрала топу за периметром клуба. Я  выводила подругу от туда. Тут как на зло копы приехали. Часть они повязали...А Ник, собирался меня вместе  с остальными посадить, но посмотрев на мой паспорт передумал и отпустил... Потом мы встретились на заброшенном складе. Каюсь, я там пары прогуливала. А у них там операция была, как выяснилось. Он меня вывел от греха подальше.
Почему-то ей захотелось ему все-все-все рассказать. По крайней мере, если она не будет от него ничего скрывать, может тогда поймет ее. Ну, как все. По клуб можно было рассказать. А вот про склад, тут надо было рассказывать с осторожностью. Про то, что у нее там встреча  с клиентом была по делам Лео-  вот это ему знать не стоило. И что клиента повязали во время операции и она чуть под удар не попала- это тоже нельзя было. Уж лучше она выслушает лекцию о том, что должна учиться, не пропускать занятия, думать о своем будущем, чем о том, что...Она бы подставила и брата под гнев отца, узнай бы он, что его дочь снова взялась за старое. Рине было прекрасно известно, что Гвидо не одобряет ее способа заработать деньги себе на жизнь, чтобы не висеть на шее у него и матери. Они уже один раз получали с Лео от него. И Сабрина на какое-то время даже сидела тише воды, ждала пока отец успокоится и убедится, что дочь все поняла и выучила урок. Так что у нее не было желание сейчас все проходить по новой.
Гвидо отказывается от ее предложения принести что-нибудь выпить и предлагает прогуляться
-Хорошо. -Она кивает головой в знак того, что согласна. К тому же Рина несколько дней не выходила из дома и зависала в интернете. А прогулки на свежем воздухе полезны, а с отцом так еще и приятнее.  Не знаю, правда, что там ему казалось на счет матери. Не думаю, что Барбара могла до такого опуститься. Или могла?  Впрочем, если уж она решилась на то, чтобы переступить собственное, уязвленное отцом, самолюбие и вызвать его для разговора со мной, значит могла, стоять под дверью и подслушивать. Прекрасно зная о том, что о том, как прошел наш разговор никто ей не скажет. Это такой своеобразный священный ритуал сроднен исповеди грешника или разговором между психологом и его пациентом. Где строго соблюдается тайна о неразглашении полученной от клиента информации. А в нашем случае Сабрина и была  тем самым "клиентом". Поэтому Барбара могла надеяться только на один способ узнать то, о чем они здесь говорили- это прослушка.
-А куда мы поедем? - Она поднимается с дивана, помогает заодно и подняться отцу. Если это не какое-нибудь официальное мероприятие, а обычная прогулка по парку, то ей достаточно было накинуть на футболку джинсовку и обуть кроссовки. И она готова к выходу хоть сейчас. А если отцу захотелось чего-то культурного-развлекающего, то тут уже посложнее, тут еще выбрать надо было в чем она пойдет. Поэтому ответ на вопрос был очень важен, от него зависело как долго Гвидо придется ждать, пока Сабрина соберется и  приведет себя в порядок.

Отредактировано Sabrina Montanelli (2014-10-07 21:16:21)

+1

15

Подслушивать? Это вряд ли. Хотя, учитывая, что мать тоже уже давно, и очень давно, подозревает, что её дети ввязались в делишки, сродни "бизнесу" их отца, то и такой вариант был бы вполне возможен, просто Барбара этим вряд ли что изменит. Только нервы себе испортит. Да и не только себе... не хватало только, чтобы она и детям начала устраивать такие же скандалы, как и отцу в прошлом. Вообще-то Гвидо отдавал себе отчёт в том, что для его бывшей жены тот факт, что дети решили пойти по стопам мужа, это огромнейший шок - самый страшный, пожалуй, из кошмаров... вернее, самый страшный - это то, что и Сабрина начала заниматься тем же самым; с этим и Гвидо было смириться труднее. Мальчишки - есть мальчишки, отцы всегда смотрят на своих сыновьёв, как на наследников, как на продолжателей своих дел... но что он может сказать Рине в таком случае? Брать пример со своей матери? Это тоже звучало было из его уст лживо - уйти от женщины, а спустя столько лет ставить её в пример своей дочери. 
Барбара могла бы услышать разговор случайно, и это тоже было бы крайне нежелательно и ничуть не лучше... о таких делах дома не принято разговаривать. Вообще не упоминать те случаи, где появлялись копы; или хотя бы самих полицейских не упоминать. Уж тем более не стоит рассказывать такие истории про полицейские операции и заброшенные склады, какую косвенно упомянула сейчас Сабрина. Детей и жён лучше оберегать от таких историй. От такой жизни, которую проживаешь вне стен родного дома... и Гвидо вот не уберёг своих. А жена его однажды выгнала за пределы этих стен, не желая мириться с тем, что та жизнь для него всегда будет в приоритете. Что ж, вот всё и возвращается... и говорить на такие темы лучше всё ещё вне дома.
- Не знаю. Просто прокатимся. - Гвидо неопределённо пожал плечами - если бы он планировал выход в свет, то Сабрина поняла бы это гораздо раньше; он же хотел просто... поговорить. В их ситуации даже для того, чтобы просто поговорить, порой нужно выбрать правильное место - с тех давних пор, как федералы взяли на вооружение прослушку телефонных линий и помещений, нужно было дважды думать, как, что и где говорить вслух. Со временем, с течением поколений, это просто вошло в привычку - не встречаться где попало, не говорить о делах прямо, общаясь намёками, даже наедине с кем-то, не то, что прилюдно. И Рине бы тоже неплохо научиться этому в будущем... если она захочет продолжать. Пока что она недалеко забралась, но если вздумает залезть глубже, заняться чем-то по-настоящему серьёзным, то пусть уж лучше под крылом отца, совместно с ним, а не в свободном плавании или под кем-нибудь ещё - это поможет избежать возможного конфликта интересов в будущем. То же самое и с Лео... Пусть лучше Гвидо позволит сбыться кошмару своей бывшей жены, чем даст возможность претвориться в жизнь такому ужасу, который она себе и представить не может; а вот он, как человек куда более посвящённый в происходящее, может вполне.
Гвидо отвернулся и уставился в пол, чтобы не смущать переодевающуюся Сабрину. Новости, которые она сообщила, не были хорошими и по другой причине - Ник, значит, паспорт её проверил, перед тем, как... их отношения закрутились? И это подтверждало его нехорошую догадку. Не только преступники шантажируют людей - у служителей закона шантаж точно так же в моде. Бёркхарт мог подобраться к Монтанелли-старшему при помощи своей дочери; либо же накопать на Сабрину что-то такое, что может разрушить всю её жизнь, тем самым поставив семью перед выбором - либо Рина садится в тюрьму, либо Гвидо берёт её грехи на себя, и садится в тюрьму сам, оставив организацию без главы. Ну или есть ещё классический вариант - стучать... но на это Монтанелли не пойдёт, и знает об этом. Насчёт дочери не уверен - она молода, и её вполне могут запугать и запутать. И не так важно, куда они поедут, как важно то, чтобы до неё дошли эти опасения.
- ...операция, я так понимаю, не случайно происходила, да? - спросил Монтанелли, когда они уже забрались в автомобиль, и он устроил свою трость между сидениями. - А тебе не кажется, что вывел со склада он тебя тогда тоже не случайно? - спросил он, поворачивая ключ в замке зажигания. Гвидо знал, как действуют копы. Встретив Сабрину случайно (или даже "как бы" случайно) в клубе, Ник вполне мог следить за ней ещё с тех пор, тем самым, и партнёра повязали при её косвенной помощи. А отпустить он её мог только для того, чтобы таким же образом накрыть кого-нибудь ещё в будущем. Это может и объяснять такое вот превышение полномочий - причём, двойное: либо Ник действовал по специальному распоряжению начальства, либо же - славы себе захотел.
- Ты никогда не спрашивала меня о своих делах; и я не буду спрашивать тебя о твоих - во всяком случае, пока. Но если ты проворачиваешь что-нибудь - держись от копов подальше. Иначе - либо откажешься в наручниках сама, либо с тобой просто перестанут иметь дела.
- одна из так называемых "заповедей" Коза Ностры гласит: не допускайте того, чтобы Вас видели в обществе полицейских. Это не значит, что никто из членов мафии не видится с копами, не приплачивает им и не общается с ними - у каждого свои источники. Но делать это прилюдно явно не стоит, особенно если встречи происходят часто. И уж точно не стоит пожимать им руки на глазах у свидетелей, не говоря уже про то, чтобы гулять под ручку. Если партнёры Сабрины узнают о таких прогулках - у неё, скорее всего, просто больше не будет партнёров.

+1

16

Этот разговор был вполне себе ожидаем. Она даже не стала закатывать глаза и недовольно вздыхать, когда сев в машину, выслушивает от отца ЕГО точку зрения, которая ну никак не попадала под реальность прошедшую.
-Они взяли другого. Там был еще один диллер. Не из наших. И я не в курсе была, что у них там стрелка.  Знаешь, у меня нет датчика, который ловил бы полицейскую волну.
Пристегивая ремень безопасности, она ловит себя на мысли, что начинает злиться. Только вот на что и на кого? На отца? Который совсем перестал ее понимать? Или который во всех ее парнях видел "недостойных его дочери"? Когда ей было 15, помнится, она привела в дом одного молодого человека. Не помню только, как его там звали. У него был пирсинг в носу, ушах, и еще на языке. И татуировки по всему телу, в виде змеиной кожи. Что там  с ним стало? Она просто привела его в дом, чтобы помочь бедолаге с учебой.  В это время отец с братом сидели на кухне и решали какие-то свои дела. Итог: парня просто "случайно" дважды приложили носом к косяку, дали по ребрам, пока Рина поднималась к себе в комнату за учебниками. Когда спустилась- парня не было и больше она его не видела. Итак было со всеми, кого она приводила в дом. Став старше и поступив в универ, Рина надеялась, что она уже достаточно взрослая и вправе сама решать за себя в кого ей влюбляться и кто ее достоин. Оказывает, отец до сих пор считал иначе.
Так на кого она злилась сейчас? На себя? Где-то глубоко внутри себя понимая, и догадывая худшие свои опасения, что ее отец может быть прав? Но в последнее ей не хотелось верить. Потому что у нее было другое представление. Он не мог ее просто так взять и предать. Не мог. Потому что это- Ник. Это Ник, черт подери, который постоянно спасал ее шкуру! Так на кого ей злиться?
-Пап, он не мог так поступить, он- не такой! Ты его совсем не знаешь!
Однако переубедить отца в чем -либо было задачей не из легких. Гвидо редко менял свое мнение или решение по какому-либо вопросу. И Рина это прекрасно знала. Но сейчас ее отец был абсолютно не прав. А она не знала, как ей до него достучаться. И от этого начинала злиться еще сильнее, с каждым своим словом переходя на отчаянный крик.
-Копы, Семья, копы... Какая разница к какой группировке мы принадлежим? Прежде всего мы просто ЛЮДИ! У нас есть чувства, эмоции. И любви абсолютно наплевать какое у тебя социальное положение, возраст, вес, раса. Папа, мне не пять лет! Я уже взрослая! И вправе сама выбирать с кем мне встречаться, а с кем нет! И это не только Ника касается!
Она кладет голову на приборную панель и ударяет по ней кулаком. Внутри все бушевало, эмоции перемешались. И одновременно вместе со злостью на душе скребли кошки. За то, что она впервые ругается с отцом. И из-за кого скажите мне? Из-за какого парня, который спустя месяц-два, ее бросил. Где тут логика? Он ее бросил, а она сейчас сидит и защищает его перед отцом. Показывая по сути свое отношение к нему( к отцу в смысле)  Это показывало, что рано или поздно она сделает все-равно свой выбор. Рано или поздно она уйдет из семьи. Но это будет тогда, когда появится достойный молодой человек. Рано или поздно, когда дети становятся старше, родители перестают их понимать. Рано или поздно все-равно начинается конфликт интересов. Рано или поздно. Это все-равно бы когда-нибудь случилось. Не сейчас, так потом.
-Прости пап. Я не хотела повышать голос. Прости.- Она делает несколько вдохов-выдохов, прежде чем попросить прощение за свое поведение. Ей вовсе не хотелось ругаться с отцом. Тем более из-за какого-то мужика. Просто она запуталась и не знает, что делать. Просто она уже перестала различать границы между правдой и ложью. Просто она запуталась и должна разобраться сама в себе. А не орать на отца. Он тут абсолютно был ни при чем. Не она же чуть не предала семью.

+1

17

Нечего тут было и понимать  - полицейские операции вообще никогда не проводятся случайно. У них есть план, есть цель, есть начало и конец; если уж копы вообще устроили на склад облаву - значит, что-то на этом складе явно было нечисто, и раз его дочь там появилось - что-то нечистое каким-то образом коснулось и её тоже... каким именно - это уже другой вопрос; важней всего, что Ник этот - ни свидетельницей её не сделал, ни обвиняемой, а просто отпустил... узнай про это начальство - медаль ему точно бы не дали. Или, может быть, это как раз и было частью плана? Один из худших кошмаров наяву - это понять, что его дети оказались впутаны в полицейские игры. Хорошего конца у таких игр никогда не бывает. Гвидо одинаково боится и того, что дочь окажется в опасной близости от Программы защиты свидетелей, и того, что она предпочтёт вместо сделки увидеть женскую колонию изнутри - общение с копом, который тебя ведёт, закончится либо тем, либо другим. И даже если Ник - не такой коп, то... он может им однажды стать. Если его начальство узнает, с кем он встречается - как вот сейчас Монтанелли узнал, с кем встречается его дочь. Вот только он не настолько ушлый, чтобы попытаться использовать это себе во благо; а у вот у закона таких ценностей нету.
- Ещё один КТО? - Сабрина невзначай вскрыла ещё одну тему для страха своего отца - дилер... обычно - под этим словом имеется в виду наркодилер, пушер, хотя на самом деле спектр применения этого термина куда более широк. Но - с наркотиками легче всего связаться... а в итоге - тяжелее всего выйти. И обходится такой бизнес тяжелее всего... особенно, если рядом появляется коп. Рина ведь не наркотиками торговала, хотелось бы верить?.. "Не из наших"? Это у них там шайка, что ли? Дилеры часто кооперируются - это Гвидо тоже знал. И уже пожалел, что дал обещание не спрашивать.
Ну вот, конечно, он не такой и Гвидо его совсем не знает... Ещё бы Сабрина сказала что-нибудь другое! В том-то и дело - все они просто люди. Все в какой-то степени "такие". Нечто "такое" заставило когда Бёркхарта поступить в полицейскую академию, к примеру, получив полицейский значок - его ведь силой никуда не гнали? Как и вряд ли пирсинг тому расписному и наглому хмырю, который переступил порог их дома четыре года назад, делали наверняка не насильно. Иначе он бы и не стал носить эти кольца... Такие громкие слова, и совсем никаких доказательств при этом. А какой он? Ну, какой? Полицейский, который просто так, из какой-то непонятной симпатии, дважды нарушил предписания? Если он и не агент под прикрытием взрослого парня для юной девушки - тогда просто дурак. И дурака в роли своего зятя Гвидо тоже видеть не хочет категорически.
- Воу! - воскликнул Монтанелли, тут же нахмурившись. Это что ещё пошли за разговоры? Группировке мы принадлежим? Кто вообще научил Сабрину говорить вслух о том, что они принадлежат к какой-то там "группировке"?.. Коза Ностра не существует - вот, что каждый мафиози должен помнить каждое мгновение своей жизни, то, что должен отвечать, если кто-то надумает спросить. Нету вообще никакой итальянской системы, никаких Семей, ни имя организации, ни её других придуманных обывателями именований, вроде "мафия" или прочих, не должны вообще звучать вслух. Желательно - даже между собой. Даже наедине. - Любви?! - уже какая-то глупость... Любовь бывает только в книжках. Во всяком случае, в жизни она вызглядит совсем не так, как в романах. Между офицером Бёркхартом и его дочерью что-то... серьёзное? В это он тоже не верил. На что-то серьёзное нужно время. Сколько они встречались, неделю, месяц? Скоро Сабрина уже и горевать по нему будет дольше, чем они встречались... если можно сказать, что они встречались, конечно. - Может, любви и наплевать. А мне нет - я твой отец! - и хочет видеть рядом с дочерью человека достойного, в первую очередь. Ник... может, он и носит форму слуги закона, может, он и выступает от имени закона, и в глазах государства - человек даже более достойный, чем Монтанелли, может, он и проработает всю жизнь в этой должности и получит пенсию; но - на деле получается, что он не только отпускает малолетних преступниц с места преступления, либо не опрашивает всех свидетелей, то есть, сам не верит в то, что делает, а ещё и на Сабрину ему наплевать. Да, наплевать! Это он должен был бы набить Гвидо морду, отстаивать право быть с его дочерью, если он её любит, если она ему дорога. Должен был попытаться вытянуть Сабрину из её делишек, а не просто потакать ей, закрывая глаза. Что сделал Ник?.. То-то и оно.
- Подумай сама. - Гвидо приподнял ладонь, показав, что извинения приняты, и положил её ребром на руль машины. - Коп вытаскивает тебя из проблем однажды. Через некоторое время - как бы случайно подворачивается, когда ты снова в проблемах по уши, и вытаскивает снова - а кто-то другой садится. - кто-то не из её друзей, что тоже не очень уж удивительно - так меньше будет подозрений. Копы всё равно взяли кого-то, есть и повод для праздника, и простор для дальнейшей работы. И простор этот им предоставляет та, кому случайно подворачивается полицейский... Гвидо знал, как это проворачивается. Часто ему приходилось избавляться от тех, кто кого так "вели" - вернее, того, что от них осталось - и даже несколько раз от "ведущих", которых даже значок не спас. И такой участи для своей дочери допустить не мог.

+1

18

-Ладно, ладно. Я поняла. Все, хватит уже об этом.
Она жестикулирует руками, останавливая речь отца. Больше всего она ненавидела, когда он устраивал подобный мозговой штурм, чтобы заставить ее мозги думать в правильном, выгодном ему направлении. Рина понимала, что если она сейчас не остановит этот разговор, то кто знает, до чего они с отцом могут доораться. Потому что простым хлопком дверцей машины здесь точно не обойдется. Пусть, характером она пошла в него, но выясняла отношения, и обладала взрывным темпераментом, как у матери. Мощная смесь, в общем. Чего он боится? Он боится того, что может однажды услышать, что его родная дочь его предала? Нет. Не так он ее воспитывал. Ладно, хорошо, она оступилась один раз. Второго раза не будет. Второй раз она не купится на милые ямочки возле рта.
-Пап, чего ты боишься? Или по твоему, я  должна была его послать в первый же вечер? Если бы я так и сделала, то это означало бы одно: мне было, что скрывать и, что я не чиста на руку. Тогда бы он начал копать под меня, потом пришел бы в один прекрасный вечер с ордером на обыск, а потом с ордером на арест. А потом бы добрался до тебя. Но он этого не сделал, потому что у меня все было под контролем. Сам подумай, лучше, пап.
Она тоже умела строить схемы. Она тоже думала раньше над тем исходом событий, о которых говорил отец. Но она думала и об обратной стороне медали. О том, как можно было бы выгоднее для себя использовать их связь.Пока она его не отшивала, Ник не трогал ни ее отца, ни его друзей, ни ее саму.Пока он потерял на время свою бдительность, Рина могла проводить за его спиной сделки и не быть пойманной.  Снова наступает та самая тишина перед бурей. Кажется, сегодня не совсем удачный день для раскрытия всех секретов. Но по крайней мере Рина теперь была чиста перед отцом. И он знал все тайны, которые она за это время скрывала от него. И кажется. что она даже читает мысли отца о том, как ему хочется свернуть Нику шею. Но теперь ее уже сворачивать не кому. И не за что.
По  счету отца всегда выходило так, что чтобы она не сделала, она делала это не правильно. Ну да, конечно, она же не Лео. Которому, чтобы тот не сделал через руки своей сестры, доставались все лавры. Постепенно ей уже начинало надоедать вечно быть в его тени. Она могла что-то предпринять, чтобы изменить свою жизнь и повернуть ее в другое русло, но пока  такое положение вещей устраивало.  А если она начнет менять свою жизнь, это бы означало, что она переходит дорогу против своей семьи. В одном она была уверена точно: что не  сделает то, что бы могло погубить  семью или то, что могло бы отвернуть их от нее.Она слишком сильно дорожит семейными узами. И очень часто ради них она шла на огромные жертвы вопреки всем своим желаниям.
И сейчас в ее голову прокрадываются далеко не радужные мысли о том, что неужели родной отец ей не доверяет, думая, что она сможет когда-нибудь его предать?

Отредактировано Sabrina Montanelli (2014-10-19 09:54:33)

+1

19

Он пытался заставить голову дочери работать, но в выгодном направлении? Выгоды Гвидо себе не искал. Какая уж тут может быть выгода?.. Или Сабрина считала, что подчинит себе весь полицейский департамент, если подчинит Ника? Ну или... как-то ещё сможет его использовать? Едва ли. Да и от одного детектива, заимевшего сомнительную связь, там могут избавиться довольно просто; чего нельзя сказать о Сабрине - на их стороне роль играют не бумага и чернила, а родная кровь, и кровная верность, Гвидо не сможет просто разжаловать дочь и найти себе другую, не сможет просто взять и избавиться от неё, если она вдруг станет помехой. Вернее... произойти всё может. В их мире, чтобы обезопасить остальных, часто приходится жертвовать кем-то одним или даже несколькими. Вот чего он боится - того, что дочь окажется впутана в нечто подобное. А не того, что предаст... Только похоже, что Рина этого не понимает - впрочем, это вполне естественно; она ведь ещё не видела смерти, а вот Гвидо её видел достаточно... вероятно, даже больше, чем любой другой член этой Семьи, возможно даже, что за все годы её существования. Тридцать лет он работал со смертью. С покойниками. На самом деле - они многому смогли его научить. Мертвецы - безмолвны, но - всегда есть причины, по которым люди умирают, не физического, иного свойства; выяснишь их - получишь целую историю. Убивают не только врагов и предателей.
- Копать? И как бы он это сделал? - Гвидо даже смешно становилось, его дочь размышляла с таким умным видом, словно "в деле" находилась уже несколько лет - хотя настоящих-то дел и в глаза ещё не видела... - Опросил бы твоих друзей? Или пришёл бы сразу ко мне?.. - кто-то сдал бы его, рассказал бы, что Сабриной интересуются. И вряд ли кто-то рассказал бы что-нибудь действительно дельное, такое, что потянуло бы на ордер. Добраться до Гвидо? По её словам выходило, что Ник - как минимум, шеф какого-то из отделов полиции, а не простой детектив. Который либо не очень-то понимает, что делает - либо наоборот, знает слишком уж хорошо... - Ему гораздо проще копать под тебя, если ты находишься рядом. Доверяешь ему. - и это отвратительно; недаром предателей и стукачей называют крысами - мерзкие и гадкие животные. Но если "стать крысой" могли существовать разные причины, частично оправдывающие поступок, то осведомитель, внедрённый изначально с целью развести тебя - это ещё большая дрянь. Говорят, что у воров нет чести, что законы чести они меняют под себя - может быть, это и так; но у копов и менять обычно нечего. У бандитов не принято устраивать разборки на похоронах, поминках, в момент скорби, или наоборот - на свадьбах и торжествах; они не убивают друг друга в больницах - полицейских же не остановит ни Христов крест, ни медицинский, и испортить чью-либо свадьбу для них тоже не будет проблемой. Для них существует только закон - неумолимее пули, покинувшей дуло.
- Нет, давай это проясним. Ты чуть не попала под полицейскую операцию, где кого-то взяли - это называется "под контролем"? - а Ника она сама держала в поле зрения с самого начала? Или он появлялся в её жизни, как тень от пролетевшего мимо Солнца облака, чтоб снова исчезнуть?.. - Он брал у тебя деньги? - и единственный надёжный способ, который может сломить неумолимость закона в лице отдельно взятых его представителей - это деньги. Коп, который берёт взятки, безусловно, двуличная змея, для которой вообще нету ничего святого, которая никогда не будет верен никому, но при этом - эта змея едва ли сможет укусить тебя за задницу, если, конечно, ты сам не настолько глуп, чтобы ему довериться. И может, покровительство одного-единственного копа - это достаточно, чтобы на её махинации никто не обращал внимания, но для того, чтобы Гвидо чувствовал себя в безопасности - безнадёжно мало.
Только в безопасности Сабрина не находилась, как раз даже наоборот - она вздумала выстраивать подобные взаимоотношения на... дружбе? Или на чём-то "таком", чего, как сказала она сама, не было? Возможно, не было только пока... Монтанелли не был рад, что разрушил отношения дочери, но это, пожалуй, тот самый случай, когда у него вариантов особо не было. Любовники, к тому же, имеют свойство становиться бывшим; любящие - ненавидящими, а коп и вор, который друг друга ненавидят - очень уж дерьмовая смесь. И ничем хорошим это не закончится в итоге...
- Скажи мне честно... ты связалась с наркотиками?
- к вопросу о дилерах. Поздно хлопать дверьми и бежать из машины, раз уж она уже давно на ходу; и хотя Гвидо обещал не спрашивать - он всё-таки задаст вопрос. Многие молодые люди её возраста занимаются именно этим видом распространения - это просто и это прибыльно. Но недостаточно для того, чтобы стать кем-то по-настоящему серьёзным - в этом случае, придётся либо как-то менять интересы, либо увеличивать обороты, мелкий дилер не заработает авторитета - может, потому молодым кажется, что так будет проще выйти из игры, когда надоест?.. Возможно, это и правда. Но очень немногие выходят другим способам, нежели через тюремную решётку...

+1

20

Больше всего на свете она не любила, когда отец начинал устраивать "мозговой штурм", чтобы заставив ее мозги думать в экстренном режиме, она смогла прийти к правильной цепочке выводов. Почему всегда  так надо усложнять жизнь? Придумывать схемы - коды-цепочки, чтобы запудрить людям мозги? Нет, то, что сейчас делал отец и, называлось, по мнению Рины «запудривание мозгов». Ну, сколько можно размусоливать одну и ту же тему уже несколько часов подряд, когда она сказала, что все поняла и больше так не будет? Вот почему детские отмазки от родителей сейчас на них не действуют? Почему, если они поехали погулять - нельзя просто погулять и поговорить о погоде, о спорте, рыбках в пруду?
-Паааап, я же сказала, что поняла все. Что ты там еще хочешь прояснить? Нет. У нас ничего не было, и он не брал у меня денег. Нет. Он бы сразу пришел к тебе, если бы что-нибудь откопал. Да. У меня все было под контролем. Ну, почти под контролем. У меня только его ямочки на щеках не были под контролем…Черт.
Она отвечала на его вопросы монотонным голосом. Таким, каким обычно преступники отвечают на вопросы копов во время допросов. На допросе- именно так Рина сейчас себя чувствовала. Только вместо ярких ламп, дубинок и копов, допрос с пристрастием проводил родной отец. Вот и думай, кто хуже? Она вновь и вновь повторяет, что у нее все было под контролем, что он не такой уж  и плохой монстр, каким Гвидо его пытается выставить, что на самом деле все было совсем не так, а иначе. Пока перед ее глазами не возникает образ Ника, и она теряет над своими мыслями и ответами контроль. Ямочки? Черт. Опять.
Она хотела продолжить то, на чем остановилась. К слову о контроле. Но отец задал такой вопрос, услышав который, Рина буквально подпрыгнула на месте, немного ударившись головой.
-ЧТОООО???? Папа, да как ты вообще мог такое про меня подумать?!
Она снова переходит на крик, злость накатывает с головой. Ее лицо становится пунцовым от того, что происходит сейчас с ней внутри. Сейчас Рина уже всерьез злилась на отца, который мог даже не то, что в мыслях допустить, а произнести еще и вслух, что она могла связаться  с наркотой. Может он еще думал о том, что она стала проституткой и отсюда связалась с копом?! Они же, как всем известно, большие любители продажных шлюшек, которых в силу своего служебного положения можно было получить за просто так. Это все просто в голове не укладывалось.
-Останови машину. Останови машину! Или я остановлю ее сама.
Она отстегивает ремень безопасности и открывает дверцу со своей стороны, в то время, как машина до сих пор была на полном ходу. Проезжая часть, зеленый сигнал светофора, и ты не остановишься посреди дороги просто так, потому что нарушишь правила дорожного движения, создавая помеху на дороге. Но разве младшую Монтанелли сейчас волновали какие-то правила? Ей хотелось одного: убежать. И бежать, как  можно быстрее, как можно дальше от своей злости, от боли, от обиды. Убежать как можно дальше, чтобы не видеть никого, особенно отца, который только что сделал ей больно. От недоверия родного отца было куда больнее, чем от какой-то там неудавшейся попытки быть счастливой. Она думала уже о том, что может снова уехать в кампус, чтобы не видеть родителей. Хотя бы до следующего лета у нее будет время забыть все сказанное в ее адрес, и остыть.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Опасные связи