Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » We're not looking for where we belong


We're not looking for where we belong

Сообщений 21 страница 29 из 29

21

Заняв столик, первым делом я огляделась. Здесь что-то изменилось, но не сильно. Где-то на полках появилась новая ваза, на стене сменилась картина. Обои остались те же и даже пол, протертый то ли специально, то ли из-за времени, не претерпел ремонта. Был свой шарм в этой атмосфере. Словно оказался на старом пароходе, совершающим круиз по реке Темзе, в Лондоне.
Когда подошел официант пришлось отвлечься от созерцания обстановки и выделить несколько минут изучению меню. Кушать хотелось дико, аппетит усиливали и царящие запахи, и люди, сидящие на соседних столах и поглощающие ужин, и красивые картинки в меню. Хотелось все и сразу. Решив, что то, что не доем, заберу с собой, я заказала курицу, запеченную в сыре и креветках, в качестве гарнира выбрала жаренные овощи и какой-то салат с китайской капустой и солеными огурцами.
- А что там?.. - оборачиваюсь назад, куда указывает Сонни. Лестница вела вниз, на площадку перед гребным колесом, где между лопастями можно было рассмотреть бурлящую воду.
И я прекрасно помнила что там было... но дать ответ Пульсоне не успела. Мужчина поднимается со своего места, подавая мне руку:
- А пойдём посмотрим... я всё равно курить хочу. - не уверена, что там можно курить, вроде при входе были оборудованы "стояки" для курения, но разворачивать Сонни не стала. Я и сама не прочь поизучать это место.
Мы спустились вниз, на палубу ниже. Тут было не так светло, красные лучи солнца прорезались только через вращающиеся лопасть, играя на стене и на наших лицах бликами. И в этом была вся красота и необычность. Пахло свежестью и влагой, дышалось легко, не как тогда, в Сан-Диего, когда мы с Фрэнком спасались бегством из, охваченного пламени, дома. Напомнив себе об этом, сознание потребовало сделать еще один глубокий вздох.
Сантино открывает пачку сигарет и достает сначала для себя, потом передает мне сигарету.
- Нет, я же не курю - образумеваю мужчину. Нельзя давать своей женщине курить! Это как дать младенцу вместо грудного молока сок с консервантами - вредно и не несет ничего хорошего. Чаще в отношениях, наоборот, мужчины стремятся сделать из своей пассии идеальный образ, отучив ее курить, пить и ругаться.
Не курила я уже давно. Баловалась, конечно, но во вредную привычку это вновь не выросло. Я и не припомню, когда Санни мог лицезреть меня с сигаретой.
Так что отказавшись от никотина, я развернулась лицом к колесу, рассматривая город. Теперь, помимо запаха воды, вмешался и запах дыма, который итальянец выдыхал струйкой.
После еще одной затяжки я ощущаю, как его губы приближаются к моей шеи в поцелуе. Я прикрываю глаза, ощущаю приятное расслабление в его объятиях.
- Нам не следует тут задерживаться - напоминаю мужчине о том, что в этом приличном месте не получится выплеснуть свои желания.

+1

22

Отчего-то Сонни был уверен, что Агата курит, хотя и не видел её с сигаретой... но вот однажды запах сигарет от неё почувствовал - кажется, в Детройте, в один из тех длинных дней, когда они пытались выстроить оборону склада, которая всё равно рухнула в итоге. Или когда-то ещё? Может, на яхте? Пульс уже не помнил, но был уверен, что Агата курит - и отговаривать её даже и не собирался. Где-то вот он услышал такое выражение, что целовать курящую девушку - это то же самое, что целовать пепельницу, уже после освобождения, не так давно. Даже не понятно, кому сильнее хочется дать по уху - тому, кто это ляпнул, или первому, кто это подхватил? То есть, по такой логике, девушке курящего мужика целовать должно быть приятнее? Сонни не был идеальным, но старался хотя бы не быть лицемером, не тыкать людям в те их недостатки, которые были у самого (тем, хотя бы, кто для него что-нибудь значил). Он курил, он не был трезвенником - значит, и у Агаты было такое право, и в мыслях не было отучать её от чего-то, чем он грешил сам. Заставлять, впрочем, тоже не собирался - просто выбросил незажжённую сигарету в воду.
Сделав только несколько затяжек, выбросил туда и свою, не доводя её до состояния окурка, чтобы не дышать на Агату дымом, не стряхивать пепел, и риск случайно обжечь её или платье подпалить тоже сведя к нулю. Да и не желая перебивать запах реки... и запах Агаты, её волос, который сейчас улавливал, пусть и едва-едва. Усилилось в тюрьме такое "обоняние". Он по нескольку лет не видел там женщину даже издалека; даже на третий месяц своей свободы не мог об этом забыть. Наверное, это что-то такое, что можно пронести с собой до самой старости? При условии, конечно, что вообще доживёшь до неё, во что Сонни не особо-то верил... впрочем, способность вовсе не была плохой.
- Я преступник. - отвечает уклончиво. Плевать Пульс хотел на запреты, на то, что следует делать, а чего не следует, он вообще-то привык просто брать то, что хотел - потому и провёл в тюрьме столько лет. Брать, что хотел, и не надеяться на кого-то другого в защите того, что принадлежит ему самому... тем более уж - самому дорогому, что у него было. И речь вовсе не о типографии или нерождённой ещё порностудии, про которую он не может рассказать Агате весь день напролёт, хотя должен - уже потому, что ему нужна будет помощь. Любая, которую могут предоставить... - Мы оба... - обхватывает её чуть плотнее, прижимая к себе, задерживая дыхание невольно, и снова соприкасаясь с кожей шеи, уже сильнее, почти что по-вампирски прикусывая, даруя жар уже не из-за сигареты. Разжимает губы так же внезапно, скользя губами по щеке, скуле, и в волосы ладонью зарываясь сильнее, а потом вдруг опускается, воспользовавшись замешательством - и просто подхватывает Агату под коленки сзади, приняв на руки - всё, уже не повырываешься, будет или больно, или - в воду, благо, бортиков тут нет. Они оба преступники. Партнёры по своим преступлениям, и даже арестованы были вместе как-то раз; они - злодеи, совершавшие преступления куда хуже, чем просто безобразное поведение в общественном месте. Они продали свои души. И Сонни прямо сейчас знает, что ещё не всё потратил из того, что получил взамен своей души... и затыкает Агате рот сильным поцелуем, и не боясь, что язык она ему сейчас откусит - одновременно отступая назад, от воды, уже на своей шкуре поняв, что сталкивать людей туда Агата любит. И сжимает её крепко, чтобы не вырвалась...
- Ты мне должна...
- ухмыляется, отлипая от её губ, и отступает в уголок, относительно закрытый от чужих глаз. Знакомый Агате уголок, но об этом Сонни не знает, да и всё равно ему, по сути. Зато тут шумно, и в зале их, скорее всего, не услышат, даже если она начнёт кричать, или они разойдутся сильнее, чем в примерочной... Пульс вот точно собирается разойтись, если он и второй раз доставит удовольствие ей, забыв про себя - то точно ночью пойдёт ей изменять.
Впрочем, поорать он Агате не дал, закрыв ей рот ладонью - той, которая со шрамом, чтобы не так больно было от укуса. Правая нога её так и осталась приподнятой в воздухе, сжатая в другой ладони Пульсоне, в почти опасной близости ко вращающемуся колесу... Сонни выпустил её, чтобы разобраться с мешающей юбкой и собственной ширинкой, и сделать шаг ближе, чтоб Тата не опустила сапожок обратно на брусчатку набережной... - Им всё равно нужно время, чтобы приготовить наш заказ... - должны успеть, если расслабятся достаточно... А сидеть за столиком в ожидании заказа - скука же смертельная, как бы интересен там ни был интерьер, уж после всего того адреналина, который они за сегодня испытали, и тем более. Сонни коснулся её скулы языком, проведя до уха, затем сменил его на губы, коротко поцеловав, и соскользнул ладонью под её затылок, зарывшись в волосы, помягче, чтобы не стукнулась об каменную стенку головой. Приблизился, оказавшись носом к носу. Левая ладонь шарила снизу, уже даже не снять трусы стараясь, всё равно не получится, а просто смять, сдвинуть в чуть сторону, устранив помеху. А справившись, припечатывает Агату к стене ещё сильнее, снова подхватывает под бедро, входя...

+1

23

- Я преступник. - это было ответом на мое предупреждение. Ответ, означавший отрицание и то, что возвращаться за столик, к ожиданию заказа, мы не станет. Ну, по крайней мере в ближайшее время.
Чувствую его тяжелое дыхание со спины, руки обхватываю сильнее, а губы не желают прекращать поцелуи нежной кожи. У меня сердце забилось в разы сильнее, Пульс пугал меня и в то же время заводил. Это был еще один способ испытать адреналин: тебе страшно идти на эту высокую горку, но твой добрый приятель уже купил билеты - надо ехать.
Я знала к чему клонил итальянец, чего он хочет и добивается. Он добьется. Хотя у нас уже был один опыт, когда принуждение к сексу закончилось болью в штанах Сонни. Но это было тогда, когда мы являлись чужими. Сейчас же будет как-то дико и странно избивать своего любовника и уклоняться от секса, пусть и место, как я до сих пор считала, выбрано не подходящее.
- Тебя это заводит или тебе просто все равно где? - хотела я знать. Учитывая яркий поцелуй на парковке, со своим желанием мужчина боролся долго. И оно уже, кажется, начинает преобладать над разумом, двигая целью просто брать.
Подхватив на руки, Сантино впивается непреклонным поцелуем, которому не удается сопротивляться, но я из природной вредности все-таки укусила его за губу. Мужчина должно было быть больно, но этот укус он вынес стойко, продолжая гнуть свое.
- Ты мне должна...
- Знаешь что я на это скажу? - вместо слов выставляю любимый средний палец и утыкаю жест в нос Сонни. Ему уже знакома эта моя выходка, тогда он обещал мне сломать палец, сейчас же я быстро спрятала руку, сдерживая мужчину, а заодно и обеспечив себе сохранность руки.
Он затыкает мне рот ладонью, а я только собралась истошно крикнуть "пожар" - работает. Но вряд ли бы в этом шумном месте нас услышали, мои попытки докричаться больше бы походили на отдаленное эхо, которое можно принять за разговор, доносящийся с другого столика.
- Ты дикий и ненормальный - когда мне дали шанс заговорить, сказала я, мешая итальянцу в его решении. И в то же время отчаянных попыток не принимала, может потому что считала, что из этого угла не выбраться? Да и потому что мы с Сантино состояли в отношениях, предполагающие секс. Было только немного гадко от того, что Пульс захотел это получить вот так легко, взяв силой.
Пробовала не давать мужчине избавить меня от белья, но проиграла сильной руке, которая просто сдвинула ткань трусов в сторону.
- Давай доедем до дома - последняя попытка повернуть событие в мирное русло. Попытка не удалась.
Тугими рывками Сонни оказывается во мне, тело не достаточно возбуждено, чтобы гладко двигаться. Я ощущала как напряженным кольцом охвачена плоть мужчины и как внутри все начинает гореть.
Решив, что раз прервать секс будет трудно, то сделаю так, чтобы Пульсоне запомнил его: вгрызаюсь зубами в плечо. Языком чувствую ткань рубашки, - гадко и не вкусно, поэтому перебираюсь выше, к шеи, чтобы вновь впиться да посильнее.

+1

24

Сонни собирался устроить Агате такой аттракцион, до которого "Чёртовому колесу" или падающей платформе будет далеко; хотя как выяснилось, она тоже сдаваться так просто не собиралась, но как раз это Пульсу и нравилось - пусть и было больно, когда она впилась в его губу, но адреналин хлестал уже так, что боль только подстёгивала к дальнейшим действиям, становившись частью сексуального возбуждения - вместе с напряжением мышц рук, ощущавших вес Тарантино, ровно как и её напряжение - странный коктейль из чувств... очень странный, немного даже пугающий, потому что от него разит запахом тюрьмы, и тех вещей, которые Сонни пережил там, и которыми не гордился, но одновременно - и запахом женщины тоже. Запахом насилия и любви одновременно; что, вроде бы, и противоречить должно друг другу, как сладкий сахар и горькая соль, но вот... похожи они на цвет и по фактуре. Недаром говорят, что от любви до ненависти только шаг - да и обратно тоже ненамного больше. Сонни вытерпел боль, ужесточив поцелуй, хотя и красивые губы Агаты не желая портить своими зубами настолько же сильно.
- И то, и другое, понеможку... - его ведь и действительно заводит. Потому что адреналина в крови, кажется, уже столько, что она вот-вот загустевать начнёт, и именно потому - ему и всё равно. Единственный момент, который внушает отвращение, так это воспоминания о тюрьме - на свободе такие вещи кажутся отвратительными... но на теле Агаты нет волос. Да и женское тело, вообще-то, предназначено для этого... не для насилия - для того, чтобы мужчина был в нём.
В ответ на её жест, он пытается поймать её ладонь зубами, сломать руку не вышло бы - собственные руки заняты; но, к счастью для шустрой Агаты, только в воздухе клацает; за такой жест можно было бы и действительно покалечить сильно, хотя, они ведь не в тюрьме, да и он с ней груб - так что всё пока по справедливости, а значит, и взаимно тоже. Ему тоже было немного гадко. Немного. Перец или чеснок, или руккола - тоже растения гадкие, а лавровый лист вообще несъедобен, но они способны сделать блюдо лучше, вот так и в их случае...
- О да... - шепчет в ответ, гадко улыбаясь. Затем отводит слегка ладонь, да ка-ак шлёпнет по её руке, которая мешала избавляться от помехи в виде белья! Что даже кожа покраснела слегка. И впивается пальцами в бедро, сильно, наверное до синяка даже, но ему уже всё равно - адреналин попал в мозг, и башню снесло, почище, чем от алкоголя или наркотика, и вот теперь-то его остановить действительно тяжелее, чем бронепоезд на полном ходу. Вернее, теперь они оба уже часть одного поезда, и крик Агаты - всё равно, что звук свистка, никак не тормоз и стоп-кран. С дороги!..
- Не доедем... - хрипит, чувствуя сопротивление, и потому двигается ещё сильнее, аж до болезненных ощущений; неумолимый, как вот это вот гребное колесо, что менее, чем в полуметре от них. Прикрывает глаза, чувствуя лёгкое головокружение, и делает ещё одно движение навстречу ей, сжимая зубы, пропуская вдох... и ощущает влагу на своём плече - даже не боль, а влагу и тепло, когда Агата впивается в плечо зубами; болевые ощущения приходят потом, и они делают следующее движение таким сильным, что зубы Таты чуть из его ключицы торчать и не остались. Только она выпустила плечо, и впилась в шею, ещё сильнее, аж до крови, чуть не до связок, наверняка ощущая их вибрацию - потому что Сонни сейчас зарычал от боли, раздирая себе самому горло, но не пытаясь отстраниться, как раз напротив, сжимая ладонь на бедре под ягодицей, тем сильнее, чем она сжимала зубы, впиваясь уже ногтями, словно желая пустить ей кровь; вжимая её в холодную стену одновременно, отпуская затылок - ловя вторую ногу вместо, подхватывая Тату, изменяя угол проникновения. Мотает головой, начиная одновременно бить ладонью по коже её бедра - когда больно становится уже настолько нестерпимо, что он готов отдать кусок собственного мяса ей, или сломать ногу ей, лишь бы прекратила; прижимается своим лбом к её лбу, ослеплённый блеском в её глазах. 
Она обжигает его, изнутри и снаружи, кровь бурлит, даже и не успевает запекаться, кажется - просто испаряясь из раны, как нечто ядовитое, радиоактивное, под шум гребного колеса. Он вцепляется ей в губы, не давая даже стонать, наплевав на то, что она попросту может задохнуться в его объятиях. Вжимается ещё сильнее, заставляя и без того жаркий огонь полыхнуть... кажется, они сожгут деревянное колесо собой, и холодный камень тоже треснет, нагревшись, даром, что вода-то даром. Кусает губы, обжигаясь, но чувствуя... голод.
Затем чуть отстраняется, чтобы, выпустив бёдра, скользнуть руками на её грудь, пусть под платьем - едва удерживается от желания вовсе порвать мешавшую ему одежду, но это было бы уже слишком... сжимает грудь, пока не начиает чувствовать её пульс, затем резко отпускает, поймав её ладони, и приподнимает их вверх, прижав к стене, чтобы Агата оказалась наиболее открыта для него; губами впивается в её шею, сильно, не зубами, чтоб не до крови, но оставляя засос, который не скоро сойдёт теперь... словно клеймя её, помечая, как свою собственность...

+1

25

Безумие. Меня пугало то, каким сейчас был Сонни, каким я его застала или довела. Мне казалось, что эту его натуру мы оставили еще на типографии, но нет, тот Пульсоне вернулся.
Я должна была сопротивляться, чтоб доказать, что просто так ничего не бывает. И чем больше кусалась, брыкалась, щипалась, тем сильнее делал итальянец, прорываясь глубже. Он словно выдавливал из меня каждый стон и крик вместе с воздухом и силами.
Закусив кожу на шее ожидала, что Сантино сдастся первым, но он вцепился в меня мертвой хваткой, можно сказать, вплавился, прижимая все отъявленнее к стене, так, что голыми плечами ощущала шершавую поверхность. Тоже не самое приятное, но болезненный ритм, что задал мужчина, отвлекали от всего.
Когда я отцепилась от шеи, Пульс тут же ловит мои губы в жадном и подавляющем поцелуе. Если Сонни и был адским созданием, то тем, которое забирает душу через касания губ. Я не очень охотно отвечаю ему на поцелуй, скорее из принуждения, чем от желания и страсти, но разве это мешало или останавливало?
- Хватит - звучащие до этого крики сменяются настойчивой и требовательной просьбой. Все зря.
Отпустив мои ноги, Сантино дает возможность встать на пол, но из-за разницы в росте до каменной кладки я доставала еле-еле и то носочками. Казалось, что вот-вот упаду, не удержавшись, но брюнет явно этого не допустит,  грубо прикасаясь к моей груди под платьем и бельем.
- Ты делаешь мне больно - хотя странно, если Пульсоне до сих пор этого не понял. Понимал и продолжал двигаться к своей цели. Вел себя так, словно я месяц или два динамила его с "супружеским долгом". И ведь даже в магазине я не просила доставлять мне удовольствие, сразу говоря "нет". Может Сонни думал, что там ему далее что-то обломиться? Но не получив доступа к телу ни в примерочной, ни в машине, третья попытка оказалась... удачной.
Он поднимает мои руки вверх, и я чувствую себя совсем обезоруженной и незащищенной. Теперь махаться руками было проблемно, но задрав голову, пока Сонни, как мальчишка, оставлял на моей коже синяки, я стала выворачивать запястье руки, чтобы освободить ее. Эта тугая боль отвлекала от дикости, с которой мужчина двигался внутри. Да и тело не обмануть, - несмотря на мое недовольство, организм постепенно отвечал возбуждением, сглаживая трение, вот только все еще сохраняя напряжение.
Освободив правую руку, хватаю Пульса за волосы и буквально, как пиявку, оттягиваю от себя. А затем без замаха, сжав кулак, даю ему в нос. Никогда не умела драться, куда лучше получается в глаза вцепляться, да в волосы, поэтому мой удар получился слабым, больше, наверно, раззадорив "пострадавшего".
Встречаюсь взглядом с Сонни, боясь его дальнейших действий, того, что он захочет нанести мне какие-то увечья или сделает это просто по неосторожности, в пылу охвативших его эмоций и дурмана.
- Ну давай же - говорю, поддразнивающе, понимая, что дороги назад нет, а значит надо идти как можно быстрее вперед. Так что пусть он сделает то, чего столь желает, пока мое сознание от этой бешеной гонки не начало отказывать.
Ноги чуть подались в разные стороны, впуская дальше, затем сгибаю левую ногу в колено, обхватив Сонни, более не сопротивляясь.

+1

26

Может, Сонни и был похож на того Сонни, который предстал перед ней в типографии, но нет - сейчас он всё-таки был немного другим... менее злым, менее готовым к тому, чтобы причинить непоправимый или сложно поправимый вред, и Агата была в его глазах вовсе не безымянной проституткой, возомнившей о себе слишком много, а его девушкой - которой он ещё сегодня признался в любви, которую звал жить к себе домой, дав ключи от квартиры. Пусть порой капризной, вредной и подлой, и трусихой тоже иногда, но - любимой... Пульс не хотел её искалечить даже случайно. Тем более случайно... Потому что ему было не всё равно, что будет у неё со здоровьем. Пожалуй, вся разница; наверное, о своём решении здесь, на набережной, в скором будущем он пожалеет, но тем не менее, сделать это стоило хотя бы для того, чтобы "отпустить" ситуацию на типографии окончательно, вернуться в исходную точку, пережить что-то с меньшим страхом. Агата ведь не боится его так сильно, как тогда?..
- Нет... - упрямо отвечает Сонни, продолжая двигаться навстречу. Агата опускает ноги, когда он позволяет это сделать, хотя это только усиливает ощущения. Особенно его... он напряжённо ухмыляется, слушая её стоны, скорее ощущая их, чем действительно слыша за шумом воды, гибкое и послушное тело Таты прекрасно ощущается им, каждая его мышца, даже в такой ситуации, даже учитывая то, что ткань её белья ему начинает слегка натирать... - А ты расслабься... - и получай удовольствие. Сонни и на четверть не так больно делает, как мог бы... как если бы сдержал обещание насчёт пальца, например. Или действовал бы по-настоящему грубо, а не на руках её носил. Или по-настоящему хотел бы сделать больно, но этого он не добивался. Чего пытался добиться? Так того как раз, чтобы и у Агаты "отказало сознание", чтобы и у неё сорвало башню, как у него, иначе какой вообще смысл? Выглядеть эгоистом в этой гонке он не собирался, раз уж они пытаются что-то построить вместе, то и удовольствие должно быть обоюдным... даже если и диким.
Правда, у Агаты крышу снесло как-то по-другому... почувствовав её руку на волосах, когда она всё-таки смогла вывернуться, Сонни охотно подчинился, подняв голову, о чём тут же сильно пожалел - ожидал он чего-то явно другого, поцелуя, или очередного укуса быть может, нежели уже откровенную агрессию в ответ - а удар в нос от Тарантино его обескуражил и на какое-то время дезориентировал, не сколько болезненный даже, сколько просто неприятный. И больше разозлил, чем действительно раззадорил; резко встряхнув головой, шмыгнув носом, дабы проверить, нет ли кровотечения, Сонни посмотрел на Агату с такой яростью в глазах, словно и впрямь собирался ответить ей ударом, превратив секс даже не в изнасилование, а уже в откровенную драку, в которой не останется совершенно ничего приятно. Только вот в подобной драке он явно победит в итоге... А Тата дразнит его. Дразнит, но больше не пытается ударить или сопротивляться, хотя он резко замедил их ритм; даже напротив, начав подаваться ему навстречу, обхватив его тело ножкой... в соблазнительном сапоге. Сонни скалится, явно злясь, но протягивает руку навстречу её бедру, с силой касаясь на пару секунд того места, где уже расплывалось лиловое пятнышко, чтобы отомстить Тате за этот удар, но тут же разжимает пальцы, скозьнув ладонью выше, под подол платья, касаясь её попки - жёстко, но без болевых ощущений, хотя и с намёком на то, что они могут появиться... если она ударит его ещё раз. А оскал постепенно перетекает в ухмылку, запечатлевающуюся на её губах поцелуем, проникая в рот языком... он даёт - но по-своему, замедлившись, чтобы она сумела его "догнать", и прикосновения сделав нежнее (хотя и ненамного менее сильными) - словно Агата что-то переключила в нём, дав в нос. Быстрее вперёд? Ну уж нет, он не торопится. Возможные свидетели? Ещё кто-то, кто выйдет сюда покурить? Пусть смотрят... и завидуют. Завершив поцелуй, Сонни обнимает её, позволив опереться о себя самого, а не о холодную стену, уткнув лицом в своё плечо - пусть покусается ещё, если хочет, - и подхватывает под второе бедро, практически весь её вес возлагая на совесть своего хребта, зато ей давая возможность двигаться... и стимулирует её на это движение, обжигая задницу резким прикосновением ладони, заставляя слегка подскочить вверх, изменив впечатление о грядущем движении. Кажется, пик уже близок... хотя он не чувствовал, что утолил свой "голод" в полной мере. Впрочем, есть ещё возможность наверстать упущенное... Он чуть отстраняется, возвращая Агату к стене, чтобы снова начать прибавлять темп, и впивается в ключицу, слегка прикусывая ткань платья, и оттягивая его в сторону, чтобы оголить кожу; впивается в плечо, затем касается его пересохшим языком, ведя его выше, на шею, на скулу, заворачивая за ухо; уступает зубам, но прикусывать Сонни уже не решился, из-за боязни оставить Агату безухой вовсе. Вместо этого стонет ей в губы, и касается их своими, воруя её выдох... и начиная наклоняться в противоположную колесу сторону, потому что сил удерживать их обоих уже не хватает.

+1

27

Казалось, мы оба сходим с ума, и кто сильнее еще вопрос. Из меня уходили последние силы, вырываясь из груди вместе с полукриком. Мысли были какие-то шальные, а тело будто не принадлежало больше мне. Оно принадлежало Сонни. Я же, как инструмент, пыталась удержаться в его руках и не сойти с гонки.
Расслабиться, как дал совет мужчина, у меня не выходило, но ощущения сменились уже положительным, - организм брал свою долю возбуждения. Неприятные ощущения сменились тягучей негой, удовольствие от которой становилось все сильнее с каждым движением Пульсоне. Его грубость с замашками маньяка вызывала во мне ответную реакцию. На этот раз не сопротивление и страх, а страсть и огонь.
Мысль о том, что сюда может кто-то спустится подстегивала стремиться вперед и торопить Сонни своими открытыми движениями, стонами в его губы.
Температура накаляется, мы на грани. Узнаю в стремительных рывках вперед предоргазменное состояние. Он рычит мне в губы, двинувшись дальше и замерев в удовольствии. Было ясно, что силы покинули мужчину, и я опускаю ноги, чтобы ступить на пол. Мы все еще были одним целым, и я ощущала как мои мышцы пульсируют, эхом повторяя недавний сумасшедший ритм.
Целую губы итальянца, испытывая желание добраться до его тела, но треклятая рубашка возникает помехой, поэтому только остается скользить ладонями по приятной на ощупь ткани. После всего, я чувствую, что только возбудилась как следует, и готова бы требовать своей порции наслаждения. Но стоит вспомнить, что мы находились не в самом удобном для постельных утех месте, а еще, после "переодеваний" в магазине, были квитами.
- Ненормальный - усмехаюсь я, касаясь пальцами своей шеи - У меня там теперь синяк будет, да? - под синяком я имела в виду засос, что, впрочем, одно и то же. и если на бедре следы страсти скрыть легко, то с шеей труднее. Я не хочу, чтобы все видели и догадывались как я провожу время. Для меня это уже не презентабельно, если так можно выразиться, - я же не подросток. Придется неделю маскироваться, нося платочки и шарфы на французский манер.
- Надо идти - а то может наш пустой столик примут за отказ от заказа? - Догоню тебя - сообщаю и сворачиваю в женскую комнату, где после секса и отсутствия предохранения, мне в срочном порядке требуется привести себя в порядок. Хотя это все равно не спасет от того, что от меня пахло мужчиной.
Вернулась я за столик минут через десять. Присаживаюсь, поправляя платье. Наши тарелки еще пусты...
- Мне кажется, что все знают что мы сделали - облокотившись на руки и подавшись вперед, тихо говорю я, при этом поглядывая по сторонам. Это все, конечно, шуточки. И я показала несерьезность своих слов улыбкой на лице. Странно, даже обида и злость на Сонни прошла, хотя я собиралась долго и сильно дуться, чтобы в качестве примирения мужчина подарил мне что-нибудь интересное, - своеобразный женский шантаж.
- Болит? - кивнула я на шею, куда недавно кусанула как дикое животное, загнанное в угол.

+1

28

Обессивший Сонни прислонился к стене, прижавшись виском и бровью к камню, прикрывая зажатый глаз, чтобы туда не попала пыль, а другой - скосив на лицо Агаты, наблюдая, как она приходит в себя; объятия не были разорваны, только что произошедшее выразилось в чём-то, что напоминало алкогольное опьянение, только без перегара и похмелья - запах был совсем другим, куда более приятным, и координация терялась не из-за головокружения, хотя и оно тоже слегка присутствовало. Немного лениво, как довольный кот в разгар полуденной жары, но всё же с большей охотой, Пульс отвечает на прикосновение её губ - так даже сочнее получилось, впрочем... словно восполняя невозможность для Агаты подобраться к его телу из-за рубашки - соприкоснуться-то они могли только губами теперь. Хотя у Пульса уже и проскальзывали мысли продолжить марафон...
Но лучше оставить до следующего раза, и остыть немного, тем более - на второй раз уж точно сюда какая-нибудь сволочуга спустится. Не покурить - так про заказ напомнить, так? Усмехнувшись, Сонни опустил руку вниз, чтобы застегнуть ширинку, хотя и не смог отказать себе в удовольствии поддразнить немного Агату напоследок. Квиты... Ну пусть считаются квитами, тем интереснее им будет подстёгивать друг друга в дальнейшем, расшатывая этот баланс. Доказывая друг другу, что не может быть баланса...
- Будет... - улыбнулся Пульс, поймав два её пальца, коснувшиеся шеи - но не как цапнул её средний тогда, на яхте, а нежно, отводя ладонь от уже слегка потемневшей кожи, и коснувшись ладошки Агаты поцелуем. Будет синяк - и его это, напротив, забавляло как-то по-подростковому, по-хулигански, что его женщина будет носить его отметину - это ведь следы страсти, а не побои, этим ведь можно даже гордиться! Да и ей самой ведь так нравилось демонстрировать свои синяки ему тогда, стоя перед зеркалом у шкафа. А в тюрьме вот некому ставить засосы. Ну... если кто-то и ставит - гордиться ими точно в голову не придёт никому. - Хотя несильный, наверное. - на ноге будет сильнее, хотя и тоже ничего страшного, могло бы быть гораздо хуже. Тогда, на типографии. Когда они друг для друга были врагами, а стать могли бы злейшими из врагов... Ну правильно же, про ненависть и любовь?
Просто ненависть - при всей своей отвратности, она чаще всего правдива. А любовь - лжива и заставляет лгать. Парадокс в том, что люди любят правду...
- Пойдём... - кивает Сонни. А то вдруг цыплёнок, который два из пяти, не сумеет защитить их столик, и кто-нибудь его скинет вниз или унесёт с собой? Пульс берёт Агату за руку, но приходится отпустить её перед залом, когда она резко сворачивает в туалет... и что-то подсказывает, что лучше за ней не следовать. Что-то - не настолько явное, как женский силуэт на табличке, разумеется. Хотя секс в туалете - это вообще уже классика.
Сонни даже успел заскучать, пока Таты не было. Ни Таты, ни заказа... можно было бы и действительно ещё разок успеть за это время; игрушечный птенчик посреди стола собеседником был тоже так себе. Со скуки Пульс переложил его сидеть на солонку. И улыбнулся испанке, когда она всё-таки пришла, сделав вид, как будто так и надо. Хотя интересовало Агату, как выяснилось, вовсе не это... Сонни точно так же подался вперёд, выставив локти на стол, поймав ладонки Агаты в свои, создавая такую уютную атмосферу междусобойного разговора.
- А мне всё равно. - улыбается в ответ, поддерживая шутку. В каждой шутке есть доля правды. Вот они, например, ходят за ручку, ездят в одной машине, сидят за одним столиком, общаются вполголоса - как бы и их вид сам по себе говорит, что они спят вместе; ну, пусть и не прямо сейчас, а вообще. А Сонни вот действительно по большому наплевать, что кто-то там знает. Он занялся сексом со своей девушкой, а не с чужой, и тем более - не с кем-то из присутствующих, так что ничего предосудительного и не совершил. И вообще, пусть завидуют! Подавшись ещё чуть-чуть вперёд, Пульс продемонстрировал своё безразличие на чужое мнение, поймав кончик носа испанки губами, затем - коснувшись её губ коротким поцелуем. Это-то точно все видели? Все, кто хотел.
- Не очень. - на шее Пульса кожа тоже немного вздулась, осталась даже небольшая царапинка, хотя кровь и не сочилась. - А твой? - кивнул в ответ на её "отметину". Они оба друг друга сегодня пометили, покусав друг другу шеи, словно вампиры какие-то, зато - выразив свою принадлежность... словно печать поставили на том, что было сказано в примерочной. Во всяком случае, Пульс поставил, и от своих слов не отказывался. Ему, как ни странно, даже нравилось, как Агата забавно выражает свою страсть - зубками. Ключица тоже помнила, как она сжала челюсть в воде... и по сравнению с пулей особенно, это воспоминания были приятные. Подняв ладонь, Пульс коснулся указательным пальцем шеи Таты, хотя по грани синячка, но не касаясь его, чтоб боли не было - просто дразнясь слегка. Поднялся выше, коснувшись её щеки уже всей тёплой ладонью... Но тут официант появился, принеся первую часть их заказа, и интимную обстановку пришлось разорвать.

+1

29

Полученные или оставленные увечья я не считала предметом гордости или выражением страсти. Мой укус всего лишь способ в тот момент защититься, вырваться. Удар в нос, кстати, тоже. И ходить в синяках мне не нравилось, пусть и получены они в столь пикантный момент. Тогда, дома, когда я считала подтеки от наше первой ночи, было вызвано скорее любопытством и некой точкой отсчета наших с Сантино отношений. Теперь же, ходить на пару помятые, да побитые, меня не радовало. Как два алкоголика, хорошо хоть внешний вид и запах в целом не подыгрывали этому образу.
- Я надеюсь, что скоро пройдет - ответила на вопрос Пульсоне. Дома, перед сном, намажу гелем, способствующим рассасыванию гематом. Вот так возьму и с легкой руки буду пытаться стереть тот знак, что запечатлел на мне итальянец. Потому что эти увечья не знак принадлежности, это повод задуматься, что твой партнер садист или просто неосторожен. Чтобы показать всем, что эта женщина твоя, с древних времен, является кольцо на безымянном пальце...
Я поправила волосы, чтобы они легли на шею, как позади меня подкрался официант, раскладывая блюда. После потерянных сил мой аппетит усилился в несколько раз. Судя по глазам Сонни, что изучал свою тарелку, он тоже был голоден. На трапезу мы потратили около часа, после чего было принято решение на этой ноте расставаться. Мне уже нужно было ехать за сыном, чтобы уложить его спать не в полночь, все таки завтра учебный день.
Пульсоне подвез меня к квартирному дому, где жил Кортес. Ранее, он снимал здесь квартиру на одном из последних этажей, с панорамными окнами и высокими потолками. После того как мы съехались, испанцу пришлось отказаться от своей обители. И вот, спустя пол года события удачно сложились, что за время или прежние жильцы успели съехать или не смогли сдать квартиру, но Кортес вновь сюда вернулся. На этот раз уже без сына...
Перед тем как отпустить Сонни и занять водительское место, я поцеловала его в губы, высказывая тем самым, что проведенным днем была довольна.
- Я заеду завтра, посмотрю как сидят на тебе костюмы, ок? - договариваемся о завтрашней встрече, расставаясь на несколько часов.
Когда итальянец скрылся, из подъезда выбежал Аарон, неся на одном плече рюкзак. Свою ношу он быстро швырнул на заднее сиденье и залез вперед.
- Папа на балконе стоит, помаши ему - говорит мелкий и высовывается из окна, чтобы, задрав голову вверх, махнуть рукой. Я же от этого жеста воздержалась; нам с Декстером пока не удалось вернуть нормальное общение, он еще дуется; да и вряд ли с высоты стольких этажей, можно разглядеть как крошечные люди машут тебе внизу.
- А от куда у тебя бегемот? - испанец разглядывает игрушку, сидящую у него за спиной.
- Это теперь наш новый житель. - ответила я, хитро улыбаясь...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » We're not looking for where we belong