В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Ultimo ‡Нет другого варианта


Ultimo ‡Нет другого варианта

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Участники: Marguerita di Verdi, Guido Montanelli
Место: Домик у водоёма в центральном парке
Время: ночь с 30 сентября на 1 октября
Погодные условия: +18, ясно
О флештайме: Мы знали, что всё закончится так... В конце, тебя убивает самый близкий тебе человек.

Отредактировано Guido Montanelli (2014-09-26 16:05:31)

+1

2

Их отношения, их любовь могла закончится только таким образом. Гвидо знал это с их первых свиданий здесь, в Сакраменто, знал это и ещё тогда, в Риме, и тогда же боялся этого - их роман могла закончить только смерть одного из них, как говорится в традиционной свадебной клятве... но не потому, что они поклялись перед лицом Господа. Их союз заключался на крови. Общество, к которому они принадлежали, не допускало романтических отношений между его членами; пойдя против его устоев, обручившись, ди Верди и Монтанелли с самого начала знали, что однажды им придётся за это заплатить. Что однажды то, что создало их, станет тем, что их и уничтожить. Что если то, что они сумели построить, даст трещину, то в живых останется, в лучшем случае, только один из них. Что нельзя заводить семью внутри Семьи... Что их роман окончится пулей, а не прощальным поцелуем. Всё это время они знали, что однажды это произойдёт.
Не знали только, когда. И потому пытались оттянуть этот момент...
Но всё было честно. Они негласно согласились с тем, что должны будут продержаться столько, сколько могут, быть счастливы вместе столько, сколько получится, и тогда у них может быть хоть что-то... Они знали правила. Если один оступится, другой нажмёт на курок, не задумываясь; как нажали бы его для того, чтобы защитить друг друга в случае опасности. С лёгкостью. Потому что так было надо. Ничего личного...
Марго оступилась, когда косвенно помогла вернувшемуся в Сакраменто Винцензо остаться незамеченным, скрыв его возвращение с намерением устроить кровавую вендетту Семье Торелли - она была единственной, кто знала о его планах заявиться на собрание по случаю его же собственного исчезновения. И в результате... Семья потеряла гораздо больше людей, чем Винцензо и его команда.
Гвидо полгода жил с осознанием того, что ему придётся сделать это. Тогда, весной, их спасло то, что стало известно о беременности Маргариту: её саму - от смерти, его - от участи быть детоубийцей. Жил... и старался радоваться жизни, пока была возможность этого. Потому что хорошо представлял, что будет, до самого момента выстрела, каждую секунду, каждый миг, но понятия не имел, что будет после. А пытаясь представить, заходил в тупик... Но время шло, живот Марго становился всё больше, предвещая неминуемое, подводя Монтанелли под тяжёлый выбор, который он уже совершил однажды, и который был должен совершить снова... Тогда он поручил нажать на курок Агате.
Но теперь... теперь понял, что это было нечестно по отношению к названной сестре - она была не причём в их семейных разборках и тайнах, была в курсе их романа, не присутствовала тогда, в Риме, и проверять её верность таким способом, перекидывать на её плечи собственный крест, было бы слишком жестоко. В этой истории Гвидо должен был сам поставить точку. Как и обещал когда-то будущей жене и самому себе... Это та часть их свадебной клятвы, которую не услышал никто, кроме них. Они скорее стали бы покойниками, чем бывшими супругами. Чем позволили бы друг другу жить вдовой или вдовцом...
Он любил Маргариту. Поэтому должен был сделать всё сам. Только так можно было убедиться, что его любимая уйдёт без страданий. Это было бы честно по отношению и к ней, и ко всем, кто окружал их с тех пор, как она вернулась из Рима, к их детям, и в первую очередь - к себе самому. Всё должно было закончиться так. Они - не из тех людей, кому может быть позволено спокойно встретить старость...
Марго стала опасной для них. Ситуация с Винцензо наглядно показала это; но пока она была беременна, ни у кого не возникало никаких вопросов. Она не могла действовать с той же отдачей, как раньше, Монтанелли и сам постарался, чтобы её было видно как можно меньше - для её же безопасности... теперь же, вернувшись в форму, Омбра могла бы вернуться в дело, укрепляя своё подрасшатавшееся за это время положение; и кто его знает, что последовало бы затем... У многих были вопросы, которые они могли бы задать. Фрэнк уже почти готов был задать их... Терзи снова припомнил бы свой желудок. Другие - как она появилась на собрании, облачённая в мотоциклетный костюм; или как сорвалась за кем-то в байкерском клубе в пылу драки, оставив остальных позади - и Гвидо тогда пришлось её останавливать... Он терпел её побеги. И защищал её очень долго. Защищал, подставляясь перед своими, прошёл через официальный развод, чтобы жениться на ней, и это, пожалуй, можно было бы назвать пиком его расположения. Впрочем, нет. Пик его расположения - это то, что происходит сейчас. Он мог бы отдать её на растерзание Альтиери. Или покалеченному Терзи, и его друзьям... или даже людям похуже, кто требовал её голову - на неё ведь покушались уже не однажды; вот к чему вели её выходки, её жажда крови, жажда заказов, от которых он умолял её отказаться, пока не поздно. Только было уже поздно... Гвидо решил сделать всё сам.
В тайне от всех, он назначив ей встречу в том домике, где они встречались полтора года назад - когда он только вышел из тюрьмы; где они обсуждали их взаимную неприязнь с Энзо - которая обернулась обратным чувством... и вышла слишком дорого в итоге. Монтанелли сказал, что нужно обсудить кое-что... на самом деле, просто хотел попрощаться, желая, чтобы Марго увидела напоследок то место, которое ей было дорого...
Гвидо слышит её шаги снаружи и снимает пистолет с предохранителя, бесшумно становясь за дверь. Он прокручивал это в голове миллионы раз за последние полгода. Он боялся этого момента; но его рука не дрожит от страха. И ощущение теперь такое, что он просто смотрит кино, видя себя самого со стороны... Маргарита входит в домик. Глушитель пистолета, что застыл в вытянутой руке, чуть касается её затылка.
- Mi dispiace.
Он ждал этого. Она знает, что означают его слова...

Внешний вид

+1

3

Я не знаю зачем я туда еду. Впрочем, не так трудно догадаться, но я уже не могу задумываться. Я устала. Устала, и словно сломалась, где-то там, внутри, словно кукла, которой отыграли, и выкинули к черту. Или даже хуже - бросили за диван, и забыли о ее существовании. Она все еще красива, может сказать "мама" и гуттаперчивые руки и ноги еще гнутся, но она уже никому не нужна, и от нее совсем скоро избавятся. Если вспомнят.
Ощущение Дамоклового меча над головой, не оставляет меня с момента того выхода Энзо на совете, в феврале, финал которого был сыгран на стройке, когда даже достойных похорон не было. Я до последнего была уверена - я следующая. С того момента, как Гвидо окончательно приблизил к себе Агату и Фрэнка, я почему-то словно тень за спиной чувствовала. Так бывает, когда просто не вписываешься в коллектив, и в лицо тебе улыбаются, а за спиной - строят козни. Отчасти - я сама в этом виновата, просто потому что так и не научилась быть командным игроком. Меня слишком долго учили работать самостоятельно, что бы я смогла так легко перестроиться за год.
Задумчиво смотрю на себя в зеркало в машине - я даже на мотоцикл еще не садилась после родов, несмотря на то, что постепенно прихожу в форму. Возможно, это послеродовая депрессия, но я ничего не хочу - совершенно, ни власти, ни смерти, ни мужа, ни этой жизни внезапно ставшей для меня золотой клеткой. Уже ни раз, и ни два ловила я себя на том, что порываюсь забрать детей и уехать в Италию, в свой римский дом, откуда и началось все то, что превратило постепенно мою размеренную жизнь в перемолотый фарш, больше напоминающий гаспаччо из тухлых помидоров. Сердце болит. Закрываю глаза и откидываюсь на спинку сидения прижимая ладонь  к тонкой ткани, под которой сбивчиво отстукивает ритм моей не слишком удавшейся жизни сердечная мышца. Остановка сердца во время родов, кажется должна была стать красивой точкой в моей жизни. Уйти спокойно, отдав свою жизнь за новую, вполне возможно более достойную жизнь - что было бы лучше для женщины? Но меня вытащили, но словно оставили часть меня там, по ту сторону. Встряхиваю темными, чуть завитыми волосами - господи, о чем я думаю? У меня маленькая дочка, прекрасный сын и любимый муж, я жива, и хочу прожить свою жизнь с любимыми людьми бок о бок, какой бы не была эта жизнь - только с ними рядом.  Говорят, материнство меняет женщин - оно их не меняет, оно их ломает, заставляя по новому взглянуть на свою жизнь, свое поведение, и свои приоритеты. Жаль, что порой, слишком поздно.
Поправляю волосы, и выхожу из машины. Гвидо назначил свидание в домике, где больше года назад началась новая история нашей семьи, и мне даже интересно, с чего вдруг. Но с другой стороны - мы давно не были просто вдвоем, и возможно, он просто решил уделить внимание супруге как женщине, а не как инкубатору. Фыркаю и иду к дверям. Посмотрим, какой сюрприз он мне подготовил.
- Mi dispiace.
Чувствую затылком его пистолет и его взгляд, и не чувствую... ничего. Я словно внутренне  это понимала, но все еще надеялась, искренне надеялась, что он этого не сделает. Глупо. Но мне сейчас жаль не саму себя, не его, потому что ему придется жить с чувством вины, не наших детей, которым заменит мать шваль, которую я бы даже в дом не пустила в свое время, а люди, которые были со мной, людей, которые были преданы мне до конца и в живых их не оставят, и я слишком хорошо это понимаю. Чуть улыбаюсь краем губ. Наверное Антонио предвидел всю эту ситуацию, а может даже думал, что сделает это сам. Старый Дон любил говорить, что когда корона шатается первыми летят головы сильных советников. Он и сам нередко применял эту стратегию, а теперь его последователь, столько лет спустя, применяет ее на его воспитаннице, и своей жене.
Хочется поднять руку, и почесать затылок, где темные волосы уложены изящной прической - ради мужа старалась, хотела, что бы ему понравилось - он ведь так редко видел меня в таком виде. А теперь прическу за двести баксов испортит пуля. О чем я вообще думаю?
- Я должна тебя простить? За то что ты решил оставить наших детей без матери, или за то, что ты собираешься выстрелить мне в спину, как предатель?  Или благословить на этот поступок? - В принципе, можно попытаться сбежать - все же Гвидо старше, и готовили его для другого - но смысл. Сердце колотится как безумное - страха нет, просто оно устало.

Внешний вид

Отредактировано Marguerita di Verdi (2014-09-26 20:03:11)

+1

4

Надо исправлять свои ошибки. А ошибки Гвидо дорого дались в итоге для всех - не уследив за своим советником, не сумев усмотреть за своей собственной женой, он сам в итоге виноват в том, что многие их люди оказались убиты или покалечены на стройке, Майк вон до сих пор хромает, кто-то в тот день потерял родных или друзей, кое-кого похоронили в закрытом гробу, который некоторым вовсе оказался очень велик... Терзи не вернуть своё здоровье. Самому Монтанелли - не вернуть любимый автомобиль, если уж начать всё подсчитывать... Гвидо устал прощать. И может быть, люди Семьи ещё терпели Марго, повинуясь слову босса, но его поступок, наверное, и не осудят - неуправляемая консильери была опасна для них, и скомпрометировала себя уже не один раз. Не говоря уже про её странные связи, и речь не о Риме и тамошних Семьях, а о Сантане, ставшей в одночасье центром для некоего Синдиката, с коим Маргарита связалась каким-то образом за пятнадцать лет своего отсутствия - у многих ещё тогда возникли вопросы, что это могло значить, не означает ли это подготовку к переделу власти, не потеснит ли их этот Синдикат, и самое главное - кто это вообще такие, что они делают на их территории? Парни только одобрили идею преподать парочке из них урок на кладбище, когда хоронили Джованни. Но в итоге для одного из них это действие обернулось последствием на всю жизнь, а про Гвидо тогда сказали - прогнулся. И он действительно прогнулся, в очередной раз, простил ей таблетку, которую она скормила Джузеппе, простил свой автомобиль, на котором ездил много лет... Он устал прощать. И готов был бы простить и на этот раз, но тогда нашлись бы те, у кого запас прощения не был так велик. Неважно, кто босс; далеко не всегда всё зависит только лишь от его решений; наоборот, обстоятельства диктуют необходимость что-то решать... Монтанелли старался относиться к тому, что происходит, как к необходимости. Это тяжело, если на мушке - человек, которого ты любишь, но по-другому было никак... Маргарита расшатывала его "корону". Скорее уж пудовые кандалы... и никак не нимб. Но что бы там ни было - это мешало идти дальше.
- Ты ничего не должна. - уже ничего... Омбра выносила его дочку. Дочку, которая пинала её изнутри, которая смешивала её гормоны и мучила её, и рождения которой она ждала с нетерпением, но на деле - Виттория ведь продлила таким образом её жизнь на целых полгода. Гвидо у неё должен просить прощения, но не у её матери. Он и сам всё ещё не простил Марго за то, что она скрывала от него Дольфо целых пять лет. Единственное, за что он так и не оказался готов простить её - за то, что она лишила его права быть отцом своему сыну.
Сыну, которому придётся как-то объяснить, почему мама больше не вернётся домой... Но и на этот счёт у рационального Гвидо уже есть история. Простая, незатейливая, с минимум деталей, в стиле людей их сорта, в рамках того мира, где люди часто пропадают без вести. А Монтанелли - тридцать лет был королём этого мира. Хароном, переправлявшим усопших через Стикс...
- Тогда повернись ко мне лицом. - произносит Гвидо, продолжая держать пистолет на том же уровне. У его племянника не было похорон. Не было памятника на кладбище, и уже никогда не будет; если его и закопали где-то в Колумбии, или по пути к её границам, то могила, скорее всего, навсегда останется безымянной. Маргарите тоже предстоит просто исчезнуть... как будто в насмешку над чистильщиком, Судьба разложила карты так, что все дорогие ему люди будут уходить так же, без вести, без следа, как он поступал с покойными большую часть своей жизни. - Мне не нужно твоего благословения. Я просто не хочу, чтобы ты страдала... давай сделаем это быстро и безболезненно. - может быть, кто-то и скажет, что лёгкой смерти Омбра не заслуживает - а кто из них заслужил её, впрочем? - но Гвидо всё-таки не хочет доставлять ей лишнюю боль. Один выстрел, в голову, которого она не почувствует, даже не услышит... он всё решит. Кто-то скажет, что Маргарита за свой сговор с Энзо заслужила гарроту; и если бы это был кто-то другой, то Монтанелли только подтвердил бы; но он не хотел, чтобы последнее, что жена почувствовала в этой жизни, было болью. Он любил её... несмотря на то, что направлял на неё заряженный пистолет, и уже с твёрдым намерением стрелять, а не как тогда, когда она приставила пушку к его голове, в этом же домике... когда они занимались любовью. Вот так, он доверил ей свою жизнь тогда. Возможно, если бы она взяла её в ту ночь... то сейчас Дольфо не остался бы без матери. Либо был бы круглым сиротой уже год как, в зависимости от того, как бы всё обернулось. Не факт, что новый босс, кем бы ни был, принял бы Маргариту... Раньше этого Гвидо и боялся - что когда не станет его, то и того, кто был в его команде, не станет тоже.
- Я люблю тебя. - последний раз, глядя в её голубые глаза, блестящие при тусклом свете помещения. Люблю... не любил, не в прошедшем времени - он всё ещё любит Омбру, но это, тем не менее, её уже не спасёт. Он просто попрощается с ней сейчас... и спустит курок. Может быть, на том свете они и будут вместе однажды... если, конечно, там для каждого из них не приготовлен отдельный котёл.
Палец давит на курок...

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Ultimo ‡Нет другого варианта