vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Время сказать: не держу, отпускаю


Время сказать: не держу, отпускаю

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

ГВИДО и АГАТА
30.09.14, ночь, домик в парке;
когда надежное плечо нужно, как никогда...

Несколько слов перед войной,
Несколько слов для оправдания.
Я не готов в небо с тобой.
Я не готов, не в состоянии.

+2

2

...звучит щелчок приглушенного выстрела. Пробив затылочную кость, пуля прошла навылет, окропив слегка окропив стену и пол комнаты тёмной кровью, даже темнее, чем полумрак, в котором Гвидо так и не увидел её лица. Затем слышен звук падения... словно исчезло что-то. Только мелькнуло перед глазами что-то яркое в темноте. Её платье... Маргарита собиралась на свидание. Марагрита думала, что идёт на свидание. Для них этот домик был особенным местом полтора года назад.
Свидание совершилось... рука бессильно опускается вниз. Что-то ломается внутри, какой-то барьер, и слёзы пробивают оболочку глаз, струясь по лицу, окончательно превращая полутёмную обстановку тихого домика в чёрные пятна, разбавленную только бликами, как блёстки, как бриллианты, рассыпанные по чёрному бархату. Кажется, мир лишился звуков. Монтанелли не услышал, как пистолет выпал из его руки, ударившись об пол. Не слышал, как опустился на пол, усевшись на холодный паркет... он плакал беззвучно.
Ладонь касается её волос, словно желая пригладить их, приласкать любимую в последний раз... но они мокрые, липкие, и на руке остаётся тёмный и уродливый след, словно темнота помещения его пожирает заживо. Гвидо всё же касается рукой её раздробленного затылка. Переворачивает Маргариту, желая взглянуть на её красивое лицо; но видит лишь выходное отверстие... Она боялась, что однажды он пожалеет для неё пули. Монтанелли не пожалел бы для неё ничего...
Он не хотел, чтобы ей было больно. Не хотел, чтобы она мучилась, но хотел быть честным с ней до самого конца. Всё случилось именно так, как он планировал, именно так, как он хотел. Отчего же так сильно болит сердце? Словно это оно приняло пулю... Возможно, это приступ. Гвидо понимает, что заслуживает сердечного приступа за то, что сделал. Хотя нет, не заслуживает, это была бы слишком лёгкая смерть... слёзы бесшумно капают, смешиваясь с красной субстанцией на полу. Как когда-то они с Омброй смешались воедино... В Риме. Давным-давно... Он всё сделал так, как хотел. Она будет ждать его в аду...
Гвидо прижимает мёртвую Маргариту к груди, не обращая внимания, что обильная кровь его костюм и белоснежную рубашку, пряча её изуродованное лицо... её нельзя будет хоронить в открытом гробу. Но и похорон никаких не будет... не будет даже гроба. Больше ничего не будет. Кроме её последних слов, где она спрашивает, не должна ли она благословить его на собственное убийство.
Они давным-давно благословили друг друга на это. В этом же доме, в этом же помещении, в этой же комнате, на той кровати, что стоит у небольшого окошка. Или нет? Или это случилось гораздо раньше, на той вилле, в Риме? Что можно считать олицетворением их пороков? Где это началось?.. Впрочем, пожалуй, неважно - закончилось это здесь. И Гвидо знает, что делать; он не в первые оказывается наедине с мёртвым. Далеко не впервые... просто сейчас ему нужно ещё несколько минут, чтобы собраться с силами. Слишком мало времени, чтобы пережить потерю. Слишком много, чтобы сохранить лицо убийцы. Недостаточно, чтобы обратить хоть что-то...
Телефон появляется из кармана, мерцая дисплеем... подсвечивая ярко-красные пятна, что остались на его корпусе. Единственный источник света в помещении, после короткой неяркой вспышке на конце глушителя, даже пламя зажигалки светит ярче. Но что тут освещать?.. Имя сестры в самом верху списка контактов. Её имя начинается на первую букву алфавита. Она единственная, кто была в курсе того, что он хотел...
Мертвенную тишину нарушают гудки. Они разрывают голову изнутри... Но Маргарита их уже не слышит. Кажется, телефон гудит вечно. Гвидо даже привык к гудкам, вздрогнув, услышав встревоженный голос Тарантино на другом конце. И... понял, что не может говорить, одновременно сдерживая рыдания. Сбрасывает, чтобы переключиться на поле набора смс сообщения, но пальцы прилипают к клавишам и корпусу, оставляя кровавые отпечатки на поверхности телефона. Сообщение доходит до Агаты через целую минуту; без знаков препинания, но с целой кучей ошибок и описок, Монтанелли никогда так раньше не писал. Но он знает, что Агата сможет это расшифровать, сможет понять адрес, приедет на машине... затем телефон падает на платье Маргариты, и соскальзывает на пол, дисплеем вниз. Снова больше ничего не светит. 
- Скоро всё закончится... - шепчет. То ли пытаясь пообещать это Маргарите, то ли - ободрить себя самого... Но Гвидо врёт им обоим, и знает об этом. Всё закончится ещё очень не скоро. Для него... для Омбры всё уже кончилось. Он закрывает глаза, делая темноту абсолютом, пряча лицо на плече мёртвой любимой. Она ещё тёплая, как была при жизни. Она ещё не скоро остынет... Но когда температура достигнет минимума, её тело будет холоднее, чем ледник. Не успеет... Если Агата приедет вовремя - не успеет. Наоборот, тело станет горячим, и потом окончательно растворится в огне. Останется горстка пепла, которую тоже нельзя будет сохранить себе. Ничего не будет больше. Даже боль должна уйти когда-нибудь. Или спрятаться так далеко, чтобы её не было видно...
Но время словно остановилось. Кажется, пройдёт вечность, прежде чем Тарантино доберётся сюда.

[mymp3]http://content.screencast.com/users/GMonta/folders/Default/media/e496b47c-9bc2-4281-b3fa-60b28f2d1541/13c044858c6e27.mp3|
Cliff Martinez – I Drive[/mymp3]

+2

3

Раздается звонок. На телефоне играет бодрая музыка, - саунтрек из некогда популярного боевика. В тишине комнаты, когда слышно только бурчание холодильника на кухне, да изредка капающий кран в ванной, мелодия режет слух будто камень по башке. Я быстро встрепенулась, вырвавшись из дремы и объятий мужчины. Черт, телефон как назло еще в сумке, на самом дне, что вызывает сложности отключить его моментально.
- Да кто там - фыркаю, свесившись с постели и ища мобильный. Нашла! Гвидо...
- Слушаю - снимаю трубку, но в ответ тишина. Какой-то скрежет, дрожание воздуха - Алле? Я слушаю тебя - в ответ молчание. Мало того, что сам по себе звонок дона ночью вызывает тревогу, так еще и это затяжное молчание...
- Говори пожалуйста. Что случилось? - беспокойство заставляет меня подняться из теплой кровати и уйти на кухню. Возможно Сонни не следует слушать этот разговор. Но разговора нет... Связь прерывается. Я уставилась на дисплей телефона, на котором еще горело имя брата и продолжительность разговора. Двадцать секунд.
Из комнаты меня зовет Пусльоне, спрашивая кто звонил. Пожимаю плечами, так как понятия не имею как интерпретировать этот звонок. Надо, пожалуй, набрать его. Точно что-то произошло, я это чувствую.
Приходиться одеться, собрав предварительно белье по комнате. И когда я тянусь к телефону, решая совершить ответный звонок, тот пиликает в моих руках, сообщая о приходе смс.
Сообщение странного содержания пришло, опять же, от Монтанелли. То ли мужчина совсем пьян, что не попадал по кнопкам, то ли связан и ему трудно обращаться с телефоном, то ли... да куча мыслей в моей голове мелькала! Я начала не на шутку переживать за Гвидо.
- Мне надо уехать - как бы этого не хотелось. - Не знаю, что случилось, но что-то важное - я одеваю джинсы, рыскаю в поисках футболки и быстро надеваю ее, поправляя волосы.
Немного жалею, что провести вместе ночь нам не удалось, но эта досада пока что отошла на зданий план. Попрощавшись с Сантино, я сбегаю вниз, где на улице припаркован мой джип. Уже стало довольно тихо, по крайней во дворе жизни не видно. Выехав на дорогу, меня встретили несколько автомобилей, спешащих скорее домой, нежели по неотложным делам, как я.
Автомобиль пришлось оставить на парковку у парка, что была пуста в такое время. Затем я пошла по аллеи, изредка освященной фонарями. Домик, в котором я знала меня ждал Гвидо, был темным. Совсем не похоже, что там кто-то есть. В фильмах ужаса обычно на этом моменте начинается все самое интересное, с участием маньяков или призраков... Но я попыталась себя убедить, что неприятных сюрпризов с моей кончиной для меня не припасено за дверью.
Стараюсь как можно тише подниматься по ступенькам, открывая дверь.
- Гвидо - я говорю шепотом, но в охватившей тишине мой голос легко услышать. - Эй... - снова позвала я мужчину, пока ногами не уперлась во что-то.
Сердце екнуло и я опустила взгляд вниз, пытаясь распознать препятствие. Глаза еще не привыкли к темноте, поэтому это было сделать сложно. Я достала мобильный и подсветила себе под ноги. Со следующего момента все стало ясно...
Тело мертвой Маргариты расстилалось на полу, рядом сидел Монтанелли, обнимавший жену. Неподалеку я увидела пистолет. В том, что Гвидо убил Омбру сомнений не было. В том, что он готовился к этому и сделал нарочно, тоже. Ей нужно было умереть еще пол года назад... Правильно говорят, что перед смертью не надышишься. Вот и Марго не удалось закрепиться и завоевать доверие.
Я помню, как она приходила ко не домой, будучи на месяце шестом или седьмом. Плакала. Мне было жалко ее. Жалко и сейчас. Один раз женщина сделала неверный шаг, ступила не на ту дорожку и сломалась. Запуталась, как котенок в клубке шерсти. Марго давно уже потеряла свою силу, став той, к кому никто не повернется спиной. А в Семье, доверие - это то, что обеспечивает тебе стабильность и безопасность. Стоит усомниться в человека, как ему начнут копать яму. Хотя, признаться, я думала, что любовь дона спасет ее.
- Поднимайся, давай - перво наперво стоило успокоить Гвидо, чтобы уже заниматься телом Марго. И я не буду осуждать или жалеть дона. Он все сделал правильно.

+1

4

Ей не удалось закрепиться и завоевать доверие. Да и те полгода, в течение которых она оставалась не у дел, не могли бы что-то исправить, лишь разрушить его остатки, ещё сильнее размыв её положение в Семье. И это было ещё одним из факторов, которые влияли на решение, которое принял Гвидо... Маргарита просто выпала из бизнеса. Но в отличие от Кристины, тоже выносившей ребёнка, дорога назад в дело для неё была уже гораздо сложнее. Марго была неуправляема. И снова стала бы такой, когда вернулась бы к делам, пытаясь вернуть себе утраченное влияние. Стало бы ещё хуже... Тот случай с Винцензо был только последней каплей. Вершиной айсберга. Поводом, за который его не осудили бы. Маргарита же и до этого всегда гнула свою линию, часто вопреки мнению самого Гвидо и остальных... и любовь дона не спасла бы её. Если бы Монтанелли оказался терпеливее, это просто сделал бы кто-нибудь другой, никого уже не спрашивая, более жестоко, более кроваво, заставив бы её страдать... уже ведь пытались! Кто-то из её врагов, не людей Семьи, не "общих друзей". Но мог бы кто-то и из своих тоже однажды. Лучше уж опередить события, сделать всё самому. Так, чтобы без лишней боли. Так, чтобы её смерть было его решением. И выглядело для остальных, как его решение, правильным или нет...
Гвидо слышал шаги Агаты, но даже глаз не открыл; слышал, как открывается дверь, но не оглянулся, пока она не наткнулась на него... Тарантино, или любой вошедший, вполне мог бы и его застрелить в затылок, как он застрелил жену полчаса назад, и он даже не понял бы этого. Но Марго оказалась не готова. Наверное, исключительный случай. Марго не предусмотрела этого. Даже не взяла оружия с собой... Она собиралась на свидание - первый совместный выход с тех пор, как родила. Сделала себе причёску, которая теперь была полностью растрёпана, уничтожена пулей любимого.
- Ты... Ты... Т-ты на машине? - с трудом спрашивает Гвидо, позволяя Агате поднять себя. Словно делая вид, что всё в порядке - но это не получается совсем. Никак. В тишине слышно, как он шмыгает носом, как ему трудно дышать; и света вполне достаточно, чтобы видеть, как он только что вытер свои глаза рукавом пиджака - чуть ли не единственным его местом, которое не пропиталось кровью Маргариты. Его костюм теперь не спасёт ни одна химчистка. А его душу не примут даже в Чистилище, если оно действительно существует... - Подгони её... подгони сюда. - говорить удаётся с трудом, но Монтанелли пытается хотя бы размышлять трезво. Не нести же Маргариту через весь парк? Могут быть свидетели. Бездомные, которые там ночуют, или кто-нибудь из случайных ночных прохожих увидит что-нибудь через ограду... - Ну? - тяжёлый взгляд Монтанелли сверкает в темноте последними слезами. Он... заслужил это. Чистильщик со стажем в тридцать лет, уничтожитель мёртвых тел, собиратель душ - теперь он обречён хоронить свою любимую таким же образом, каким хоронил многих других... врагов, друзей. Раньше Монтанелли считал, что самое худшее, что может произойти с ним - что это его точно так же расчленят или сожгут дотла. Но он ошибался - то, что происходило сейчас, было даже хуже, чем этот вариант, при котором он сам оставался жив.
- Надо накрыть её чем-нибудь...
- произносит, когда Тата подгоняет автомобиль. Он растерял сноровку. Даже с тех пор, как расленял того толстяка в бассейне на Зелёной Миле... Надо было привезти с собой мешок. Такой же, как те, что ещё каких-то два года назад он сам частенько использовал, чтобы перевезти очередной труп с одного места на другое, чаще всего - последнее уже для оного. Там, где он уже навсегда исчезал...
Гвидо срывает с кровати простыню, накрывая ей Маргариту, пеленая её... и слёзы снова выступают, превращая мир в калейдоскоп из размытых водяных пятен, а он смаргивает, позволяя им покинуть веки, течь по щекам, капнув на простынь. А утром он придёт домой, и точно так же, как труп любимой, будет пеленать их дочь, которую они так долго ждали... и которая всё же не смогла спасти мать, лишь оттянув её смерть на полгода. Так ведь, получается? Зато эти полгода были достаточным временем для Гвидо, чтобы тот смог окончательно понять, что не должен перекладывать убийство своего консильери на кого-то другого, ни на Агату, ни на кого бы то ни было... Изначально он устроил так, чтобы она вернулась в Сакраменто; он привёл её на сходку верхушки в тот роковой для многих вечер, он сделал её своим советником и женой. Все её ошибки - его ошибки. Никак не Агаты, Фрэнка, или чьи-то ещё.
- Открой мне багажник... - просит Агату, поднимая завёрнутую Маргариту на руки. На простыне стремительно расплывалось красное пятно... ещё несколько остаётся от его рук. Устроив Омбру в багажнике Чероки, Гвидо снимает свой пиджак, вытирая об него ладони, и складывает его затем, подкладывая ей под голову, как подушку. Чтобы любимой было мягко. Ехать в её последнее путешествие... Обойдя автомобиль, он молча открывает дверь с пассажирской стороны и залезает в салон. Вряд ли хорошая идея - пустить его за руль сейчас.
- ...всё кончено.
- произносит, словно продолжает какой-то давний незаконченный разговор... полугодичной давности. Заодно сообщая, что если у Агаты есть что сказать, что спросить, то пусть говорит сейчас, по пути, хотя он так и не сказал, куда ехать.

+1

5

Я никогда не сталкивалась с выбором стрелять или не стрелять. Моими жертвами не были те, кого я люблю, а значит и сожаления и слез почти не было. Так уж случались, что дорогие мне люди уходили самостоятельно или под действием другой силы. Это тоже больно. Это оставляет осадок и вину за то, что не уберег, отпустил. Но моя вина не сравниться с тем, какой выбор сделал Гвидо. Осознанно лишил жизни любимого человека. Мне кажется из них двоих, именно Гвидо больше отдавал, той, кто брала, была Маргарита. Вот она и взяла пулю, - последний подарок своего мужа.
- На машине - киваю. После той смс, которую прислал дон, без колес ехать было бы глупостью. По просьбе Гвидо ухожу из домика, чтоб подъехать на джипе. Пришлось проигнорировать знак "красного кирпича" и чуток примять газон возле дома.
Возвращаюсь к мужчине, чтобы помочь ему с телом. Я слишком спокойна. Если меня и одолевает волнение, то только по поводу как бы нас не засекли, но насчет смерти Марго я не жалею. Наверно, в этом мне не стоит сознаваться, ведь я была подружкой у нее на свадьбе и во время беременности поддерживала, а теперь вот так спокойно помогаю грузить тело. Дело в том, что это должно было произойти. Гвидо знал, что на его жену смотря как на ходячий труп, отсчитывая минуты жизни. Омбра изжила себя и растратила все попытки на то, чтоб начать сначала. Интересно, а она пыталась? Иногда создавалось впечатление, что самоуверенная женщина считает, что бессмертна, открыто плюя в лицо членам Семьи и партнерам. Вот так, дорогая, у королев тоже летят головы с плеч...
Мы положили тело в багажник, Гвидо зачем-то свой пиджак ей под голову сунул. Но я решила не гадать, а остановиться на мысли, что это для того, чтобы кровь не запачкала мне салон. Не хочу думать, что в своем наказании Монтанелли окончательно спятил.
- ...всё кончено. - все кончено только для Марго. Ей уже не о чем беспокоиться. Возможно, из нас всех, она самая счастливая. И ей стоит позавидовать? Но остались мы, кому еще продолжать эту гонку. Нести свой крест под пулями.
Гвидо мне сказать нечего. По крайней мере осуждения он не получит. Вопросов тоже нет. Все ясно - все кончено. Я хотела бы утешить брата, убедить его, что все пройдет, что не стоит себя хоронить и проклинать, но обычно мужчина меня не слушает и не соглашается. Его не переубедить, если он надумал себя в могилу свести муками совести.
- Поехали - Гвидо сообщает куда ехать и я давлю на газ, выезжая с брусчатки, что хрустела под колесами, на асфальтовую дорогу.
- Расскажи, что ты хочешь делать дальше? Она просто пропадет? - афишировать смерть Марго, пожалуй, лишнее. Некоторые люди должны уходить тихо. Тени исчезают в полдень...

+1

6

Всё кончено для всех троих. Это конец для ещё одной общей тайны, в которой больше не будет смысла. То, что длилось полгода - кончено. Больше незачем винить себя за то, что сделал, не сделал, или собирался сделать... всё сделано. Тайна на троих... вернее даже, на двоих; если даже кто-то узнает о том, что было совершено, если они расскажут Фрэнку или капитанам, в этом домике сегодня никого не было, кроме них - никто ничего не видел. А рассказать, пожалуй, придётся. Монтанелли не собирался превращать мертвую тайну в другую, более живую. Маргарита должна быть мертва для остальных, в противном случае - её смерть ещё больше всё усложнит. Разве что детей стоит уберечь от правды... хотя бы на время, если не навсегда. Для них будет лучше, если Марго исчезнет, бросив стремительно стареющего мужа с новорожденным ребёнком на руках, и сбежав с молодым любовником, которого она и знает достаточно давно. И почему-то кажется, что такой поступок никого не удивил бы. Шокировал бы - но не удивил... Омбра сама себе выстраивала имидж.
Конечно, пиджак под головой - затем, чтобы кровь не заливала салон, или хотя бы не так сильно, всё равно "траурному" костюму Гвидо пришёл конец. Стоило бы и от него избавиться, не возвращаться же домой в таком виде? Хотя и... проделать часть пути в белье тоже вариант ненамного лучший. Если Агата не подбросит его до самого дома... тогда останется только мимо няни как-то прошмыгнуть. Дольфо уже спит, но вот малышка - она может спать или не спать, когда захочет сама.
- Езжай к крематорию... - Монтанелли успокаивается, слёзы на его лице не высыхают, но просто застывают, словно льдышки, запутавшись в морщинах, переставая течь. Можно было бы оставить Линде делать её работу - но, раз уж он решил делать всё до конца самостоятельно - надо делать до конца. Фортуно может убрать в домике, вытереть кровь, избавиться от следов, от гильз, от пистолета - всё, как обычно, только без тела. Так она сможет понять, что к чему, но при этом не будет иметь никаких прямых улик - как и вся банда, в общем. Тело Маргариты видели только он и Агата. Все всё поймут, но свидетельствовать не смогут.
- Просто пропадёт. - отзывается он эхом, кивая едва заметно. Просто пропадёт - все знают, куда пропадают люди в их мире... куда Гвидо заставляет их пропадать. И Тарантино уже давно поняла... Убедившись, что он не оставит следов, Монтанелли оперся локтем на дверь, глядя на дорогу, освещаемую фарами Чероки. Правильно, что сейчас рядом с ним Агата, а не Фрэнк или Линда... Сестра была в курсе всего, она понимает, что происходит, не задаёт вопросов, не будет спрашивать о причинах, ей не надо всё растолковывать - её интересуют последствия, а не причины. И успокаивать она его не пытается, просто молчит, находясь рядом. Поддерживает молча, именно сейчас, когда поддержка сестры так необходима. Именно это Гвидо и надо сейчас - он успокаивается, а на смену боли приходит холодная и тёмная, но чистая, пустота; помогающая размышлять кристально трезво и ясно. О том, что будет дальше, а не о том, что прошло...
- Освальдо тоже должен будет пропасть... И быстро. Марго с ним - сбежали в Испанию. - звучит из его уст холодно и чётко. Не "Скажем, что они сбежали", а просто - "Они сбежали". Будто он сам уже начинает верить в ту легенду, которую придумал, хотя его жена лежит в багажнике того же автомобиля, на котором едет он сам. - Позаботишься об этом - я прощу тебе половину долга. - совсем уже ледяной расчёт. Таким образом, голова Осо Гарриды ему обойдётся в двести пятьдесят штук... очень много за один контракт, но Гвидо на самом деле это не слишком волнует, за ошибки приходится дорого расплачиваться. Всё происходящее - это ведь его ошибка. С самого начала... А деньги, которые он ссудил Агате, нужны не только ей. Это для общего блага. Её бизнес важен всей Семье. Они - Семья... в конце-то концов. Пусть даже иногда одни члены этой Семьи убивают других. И это давным давно уже ни у кого не вызывает вопросов.
Только убрать Освальдо надо быстро, пока он не сообразил, что к чему, не успел бы связаться с Маргаритой и почувствовать неладное. В идеале - это надо сделать уже завтра. И близнецов Вицци тоже нельзя оставлять в живых. Но вешать их на Агату уже не стоит... лучше пусть Фрэнк займётся ими - он ведь уже пересекался с Вицци в подобном плане, тогда, на похоронах Винцензо; он и ещё трое ребят. Так тоже ни у кого не будет вопросов. И с ними разобраться тоже надо скоро. И можно уже не столь скрыто. Тот, кто ничего не поймёт, будет считать, что так братья ответили за грехи Марго. Тот, кто всё поймёт - у того тоже не возникнет никаких вопросов. Как вот у Агаты, например, когда она услышит об их кончине. Надо оборвать связи...
Гвидо замолкает, всё так же глядя на дорогу, которая начинает превращаться в путь до боли знакомый. Даже не взглянул на Тарантино ни разу за время разговора - да и смысл вертеть головой? Маргарита уже не ударит в спину, как Винцензо, благодаря ей во многом, сумел сделать этой весной. Монтанелли сам сделал это раньше. Опередил...

+1

7

Для Гвидо у меня была заготовлена даже утешающая речь, в которой я стала бы его убеждать держаться ради дочери, не вешать нос. Убеждаю, что все равно все к этому шло и поменять вновь курс уже не получилось бы... Но Гвидо, кажется, и так все это знал. Ну, я хотела верить в то, что у него хватит ума не уходить в запой или не взгромождать на свой горб крест, что будет гнуть его к земли оставшиеся годы жизни. Ему уже 53, пошла вторая половина столетия. Для человека, занимавшегося телами очень долгое время, затем занявшего пост дона, это уже много. В нашем мире средняя продолжительность жизни резко сократилась из-за экологии или других факторов, а жизнь в нашем мире может и вовсе оборваться на 27, а может тебе выпадет шанс дожить до 53... И все же, сколько будет Виттории лет, когда она останется сиротой? Если Гвидо еще будет в этом помогать, убивая себя вечной скорбью, то... мне жаль малышку. Естественно, маленькую девочку и ее старшего брата никто не оставит, у них есть крестные, пусть один и практически мертв, есть братья и сестры, есть я, названная тетя. Странно это... принимать участие в воспитании детей той, которая тебя ненавидела все последнее время свое жизни. Я чувствовала ненависть Марго. Надеюсь теперь, без ее незаслуженной злобы мне будет легче дышать. Я наконец смогу приходить в гости к своему брату.
- Позаботишься об этом - я прощу тебе половину долга. - неплохая цена за голову Освальдо. Хотя Гвидо со мной не как с наемным убийцей разговаривает, как с той, кому нужна помощь. Нам обоим нужна помощь в этом деле, вот и держимся друг друга. Мне было приятно, что Монтанелли доверяет мне. Что не смотря ни на что, его уверенность во мне не пошатнулась.
- Я не подведу - киваю в ответ, сжимая руль.
В машине тишина. Гудит мотор. Я не стала включать радио, скоро ведь приедем. Еще минут десять пути.
Мы молчим. Я даю возможность Гвидо думать о своем, корить себя или успокаиваться, мириться с мыслью, что он вдовец. Не лезу со своими советами. Самой интересно что будет дальше... Наверно, ничего особенного. Смерть Марго не вызовет недовольств в Семье, так как ди Верди не обременяла себя дружбы с кем-то или общением. Со стороны она часто выглядела высокомерной, даже тот случай, когда на совет она пришла в мотокостюме - этот слух быстро разлетелся. Беда может подстерегать нас извне. У Омбры был синдикат. Вот кто по-настоящею опасен, как пороховая бочка, а не моя ударная группа, полномочия в которой мне пришлось сложить.
- Что будем делать с синдикатом? - я так и не поняла на каких основания эти наемники пребывают в Сакраменто. Сотрудничать, не сотрудничаем с ними. Киллеров нанимаем на стороне, да и из соучастников у нас имелись профессионалы. Так на кой черт они топтались у нас под боком? Из-за прихотей Марго? Пора распустить это змеиное логово.
- У нас с ними какая-то договоренность? - если так, то пользы от них не было никакой никогда. Ни во время войны с Винцензо, ни на мелких стычках.

+1

8

Успокаиваться или скорбеть, корить себя, или наоборот, упиваться в своей правоте, корча героя перед самим собой... Гвидо уже не чувствовал потребности делать хоть что-то. Единственным, что он сейчас чувствовал, была звонкая и гулкая пустота внутри себя самого, даже слезам больше неоткуда было больше появляться. В их мире жизнь может оборваться разными способами и по разным причинам. Кому-то в этом мире, где каждый может ударить в спину, удаётся дожить и до восьмидесяти, если не больше, не то, что до пятидесяти трёх, и умереть от вполне естественных по природе причин; кому-то не везёт достигнуть даже двадцатилетия - и таких ведь больше, чем кажется, просто о таких не успевают услышать, потому и смерть их немногих волнует... просто воспринимать это стоило, как должное, выживаемость в их мире в последнюю очередь измеряется возрастом. Поменять курс?.. Теперь уже как узнать, получилось бы это сделать? Гвидо был тем, кто прокладывал курс, задавал направление организации, уже полтора года - ну или чуть больше года, если учесть все перерывы, не в этом, впрочем, дело. А в том, что другого шанса уже попросту не может быть. Сделанного не воротишь, пути назад нет. Оголённое оружие сказало своё слово. Могло ли бы быть иначе? Чтобы Монтанелли не пришлось всю оставшуюся жизнь врать своим детям о том, почему мамы не рядом? Возможно, но уже не будет. Правда, тот факт, что он убил их мать собственноручно, не отменяет того факта, что он является их отцом - и поди разбери, может ли это утешить, или как раз наоборот - это и есть самое ужасное?.. Гвидо всё ещё помнил клятвы, которые давал - старался поступать согласно им. "Если я скажу убить брата, ты это сделаешь"... жену. Кого бы то ни было. Только говорил Монтанелли в этом случае с самим собой. И только Агата эхо этого разговора слышала... уже потому он знал, что она не подведёт. А деньги - это даже не дополнительная мотивация, в данном случае, это лишь повод сказать о своём доверии ей, что и он её не подведёт точно так же. Если, конечно, ситуация однажды не сложится неприятным образом... Если. Тарантино тоже знала правила. В их мире тяжело что-то обещать друг другу...
Потому он молчит, хотя тоже многое мог бы сказать ей. О том, что знает, что она не подведёт, о том, как сильно доверяет ей, о том, как любит её - и ещё целую речь вдовесок, сплошь состоящую из ненужных слов, они уже не раз говорили друг другу об этом, в своих словах и поступках. Агата часть его семьи, всё остаётся неизменным... с той лишь разницей, что Марго частью этой же самой семьи быть перестала.
А была ли? Даже ведь его фамилию она не захотела взять после свадьбы. А в их дочери, в Виттории... как она там сказала? Возможность продолжить линию ди Верди? Самое забавное, что и Гвидо видел в своей новорожденной дочери продолжение именно рода Монтанелли, возможность дать ей что-то, чего не было у младшего сына - отца, и воспитывать её, заботиться о новорожденном ребёнке, всё то, что стараниями Омбры у него не было, когда родился Адольфо.
Вот и дал... у Виттории будет отец. Но никогда не будет мамы. Он будет менять ей пелёнки, петь колыбельные, но вкуса молока родной матери дочка уже никогда не почувствует... Гвидо уже не хочет ничего, ни думать о том, что случилось, ни о том, как дальше быть, ни корить себя, ни утешать, он просто хочет домой. К дочке...
Но Агата отвлекает его вопросом.
- Когда уйдут Гаррида и братья Вицци - не будет уже никакой.
- отзывается безразлично и холодно. Синдикат... А видели ли они хоть кого-нибудь из членов этого синдиката, кроме близнецов и крёстного Дольфо? Гвидо вообще сомневался, что в Сакраменто кто-то действительно "пребывает"; даже возникают сомнения, существует ли он вовсе. Уж точно не в виде группировки - скорее уж как коалиция убийц, как способ поддерживать связь друг с другом, как объединение несколько независимых лиц с разных концов земли - именно вот, что "синдикат", не группировка. И вот связи этой в Сакраменто больше не будет теперь, когда умерла Маргарита, и Гаррида с братьями Вицци уже тоже одной ногой в могиле. И мести остальных Монтанелли не боялся. Не со стороны чего-то настолько абстрактного... если же какая-то организация всё-таки существует, и возникнут какие-то вопросы, он сделает то, что должен будет - сядет за стол переговоров. Но пока даже причин не видел. Из-за Сантаны, разве что, который был одной из опорных точек Синдиката... Или как это было назвать - одна из баз, или пункт сбора? Да чем бы то ни было. Сомнительно, что она вообще ещё работала в таком плане - о каком-то синдикате уже полгода ничего не слышно было...
- Так что ничего не будем делать. Пока они не выйдут на связь...
- какую бы роль не занимала там Маргарита - Монтанелли не верил в то, что Сакраменто для них является таким центром вселенной, что потеря города и смерть Омбры повлечёт за собой распад всего синдиката. В многочисленность его он тоже не верил - или его присутствие было бы гораздо более заметным. Идей никаких они не преследовали... скорее всего, да, это была своего рода сеть для наёмных убийц-профессионалов - помощь в сборе информации о заказанных, местах их проживания, и тому подобное... Верить в то, что все они соберутся, чтобы отомстить за Марго и её подручных, побросав свои дела и многомилионные заказы, Гвидо кажется глупым.

+1

9

саунд

Не знаю кем была Марго в синдикате и какую роль играла, но выглядела она всегда очень важной. Даже на похоронах Джованни... Может эту важность и делать все, что заблагарасудиться, прикрываясь "кружком" наемных убийц, это был способ защититься? Но не стоит отрицать, у Омбры были многочисленные связи. Чуть ли не с ФБР. Шутка, конечно. Как звучит один из афоризмов: под самым красивым хвостом павлина скрывается самая обычная куриная жопа. Грубо, но зато, кажется, к месту.
- Кто займется братьями Вицци? - мерзкие типы. Мне они напоминали двое из ларца, что делали не пойми что и не пойми как. Только крутились вокруг да около, как церберы у ног хозяина.
Ответ Гвидо насчет синдиката был исчерпывающим. Ну чтож, если Монтанелли может быть настолько уверен в своей жене, в том, что она перед смертью не успела создать себе почву, то зачем было ее убивать? Но ведь Марго как раз показала себя человеком, от которого не знаешь что ждать. А следовательно, расслабляться после ее ухода тоже не стоит.
Минуты в пути закончились, когда мы подъехали к зданию крематория, что находился под городом. Здание было несколько часов уже закрыто, рабочий день подошел к концу. А для нас все только начиналось...
Остановив джип, я погасила фары. Гвидо нужно было время, чтобы открыть дверь, ну а я просто сидела и ждала. Никогда не занималась сожжением человека. И не присутствовала при этом. Если и надо труп спрятать, то яма на метр и черный пакет. А иногда и без него. Хотя я не так часто закапывала тела, чтобы иметь какой-то опыт... Но с Гвидо, пожалуй, еще не такому научишься. Чего стоил тот день, когда он расчленял на дне бассейна труп, а потом туда же и смывал.
Я бы после такой "работы" давно бы получила болезнь под названием "ненависть к человечеству". А Монтанелли умудрился не только брезгливостью не заболеть, но и жениться второй раз. Да, мы все здесь тяжело больны... У каждого свой диагноз.
Замок был снят. Дон взял тело Омбры на руки, а я придержала дверь, чтобы он вошел. Мы пошли вниз, в подвал.
- Здесь жутко - не то, чтобы я боялась, но сценарии фильмов ужасов невольно сами всплывали, а на руках, под курткой, бегали мурашки.
Нам снова предстояло ждать. На этот раз когда растопиться печь...
- Не хочешь на улице подождать? А то... - крематорий, мертвая женщина, моя надорванная психика плохо сочетаются вместе. А этой ночью наверняка можно увидеть много звезд - небо безоблачное. Хотя заставлять человека, что час назад стал вдовцом, придаваться философии и романтизму, это кощунственно и глупо.
Но мы просто вышли на улицу, чтобы вздохнуть свежий воздух. Облокотившись на капот машины смотрели вперед, в темноту.
Я положила свою ладонь на руку Гвидо, сообщая тем самым, что буду ждать с ним столько, сколько потребуется. И буду с ним тоже. Это не обязанность, не принуждение, не потому что я что-то должна или что-то должны мне. Просто Гвидо был и остается мне одним из самых родных людей. Знаю, что моя карта может поменяться точно так же, как у ди Верди, но это только напоминает мне, что надо держаться дороги. Держаться и всецело не отдавать свое доверие. Нужно оставить частичку сомнений на такой вот случай...

+1

10

Почему чуть ли? Вполне возможно, что связи были и с ФБР. В какой-то степени, у всех были такие связи, у каждого свои - и Гвидо тоже исключением не был; это было вопросом выживания - на том уровне, где были он, Фрэнк, Маргарита, в Администрации - вопросом выживания не только их, но и всей группировки в целом тоже. У Омбры же связей было столько, что Гвидо просто сбился в попытках уследить за ними - и большая часть из них была очень даже сомнительной. Вообще, под сомнение можно поставить не только этот Синдикат, но и вообще всё, что приходило иным путём, нежели с "той стороны", из Италии, где она провела пятнадцать лет - на римские связи должен был быть упор, никак не какие-то другие, не на каких-то русских Танцоров, филиппинские морды с тенью непонятных Синдикатов за плечами - неудивительно, что многие друзья Маргарите с самого начала не доверяли; да и Гвидо, в самом конце, тоже отвернулся от неё...
- Фрэнк. - отвечает Монтанелли, пожав плечами, и впервые на его лице появляется хоть какая-то эмоция: лёгкое недоумение - он слегка приподнимает брови, как будто Агата спросила у него что-то очевидное. Фрэнк ведь был одним из тех четверых, кто тогда, на похоронах Джованни, по прямому приказу Гвидо сбили немного спеси с близнецов Вицци - буквально; и с Марго - косвенно. Тот случай тоже ведь многое сказал про характер Марго тоже. Гвидо это стоило его любимой машины, на которой он ездил много лет; Джоуи Терзи, который был тогда с Фрэнком и ещё двумя парнями из команды покойного Рика - здорового желудка, когда Омбра заставила его съесть какую-то таблетку. Калекой его сделала! Тогда как Вицци уже через месяц из больницы вылетели пулей.
Справедливости ради, стоило бы, конечно, вспомнить, что Марго отдала часть своей доли Терзи и его семье - и он теперь этого заработка лишится; но это вот как раз тот случай, когда деньги здоровья не заменят, и этого ей тоже не простят - ни Гвидо, ни остальные парни. Так что... Пусть Фрэнк доделает то, что начал тогда. И Терзи наверняка будет доволен такой возможности, как и двое других, что сопровождали тогда его и будущего капо, а затем и андербосса, - Альтиери наверняка будет достаточно мудр, чтобы дать ему такую возможность. Да это ему самому проверка на доверие. Агату Гвидо проверял уже более, чем достаточно - а будущего крёстного пока нет. А Марго... будем считать, что она такую "проверку" не прошла. Наравне с Винцензо... Гвидо был уверен, что она не успела создать себе почву за время беременности - эту уверенность и закрепил. Понимая, что она начала бы её создавать, тем же самым способом - всё просто снова вернулось бы на круги своя...
Просунув руку за ограду, Гвидо вытащил какую-то спицу... движением привычным. Уже подзабытым чуть-чуть, но отточенным; замок на старых воротах несколько лет не менялся, а у него несколько лет был свой собственный ключ - он и раньше посещал это место по ночам... и даже довольно часто посещал. Порой целые ночи проводил здесь, а потом работники удивлялись, почему печь за ночь не остыла - пару раз даже и смыться едва успевал, утренняя смена приходила. Было время... когда "прятать труп" было мерой крайней и временной, впрочем, Гвидо и сейчас придерживается того же самого мнения - тело лучше уничтожить.
Ему никогда не было тут жутко. Наоборот, около печи - довольно тепло, можно даже сказать, в печной комнате было уютно, несмотря даже на покойников рядом. Жутко? Он только усмехнулся на слова Агаты. Присутствие мертвеца пугает, но ведь нету в них ничего страшного на самом-то деле. Бояться надо живых... Вот и Гвидо, положив тело жены на пол и начав раскочегаривать печку, собирался было просто сесть затем на пол и ждать в молчании, пока она не наберёт температуру, а потом проводить жену в последний путь... в трубу. Даже без гроба...
Но, оглянувшись на Агату, передумал, решив внять её просьбе; и коротко кивнул, оставив печь - она и без его контроля теперь разогреется. Они вышли из помещения, оставив Марго в одиночестве на какое-то время...
Небо было таким ясным, а Монтанелли впервые за ночь увидел звёзды. Правда, они тут же слились в неразборчивые пятна, но Гвидо смахнул вновь нахлынувшие почему-то слёзы рукавом окровавленной рубашки, и вернул руку обратно на автомобиль... больше не позволяя слезам появляться на лице. Сестра достаточно видела на его лице слёз... и все они были примерно по одной причине. Но теперь её больше нет. Вернее, скоро не будет.
Он сжимает ладонь Агаты в своей, молчаливо сообщая о важности её поддержки сейчас... но выглядит всё ещё слегка отстранённо, далёким от свежего воздуха и звёзд, сознанием всё ещё находясь, видимо, там же, где лежит мёртвая женщина, укрытая простынёй и пиджаком... и честно говоря, Гвидо чувствовал сейчас желание забиться куда-то, вот в такое же тёмное, закрытое со всех сторон место, как этот подвал, и не вылезать - пока не станет легче. И ещё одна мысль сверлит голову, раздражая своей забавностью - окровавленную рубашку, брюки, пиджак, пропитанный кровью галстук, всё придётся сжечь вместе с Марго - Агате его до дома придётся везти в белье, майке и ботинках...
- Пойдём. Печь уже должна нагреться... - Монтанелли начал подмерзать на свежем ночном воздухе.

Глядя на то, как огонь пожирает тело его любимой, и греясь её огнём в последний раз, Гвидо чувствовал, что должен бы произнести что-то... и одновременно не знал, что сказать - кажется, он всё сказал, перед тем, как спустить курок. Вот так они расставались с ней - в молчании.
Пока смерть не разлучит нас...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Время сказать: не держу, отпускаю