Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Adrian
[лс]
иногда ты думаешь, как было бы чудесно, если бы ты проживала не свою жизнь, а чью-то другую...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Мое сердце - открытая рана, но умирать еще рано... умирать еще рано?


Мое сердце - открытая рана, но умирать еще рано... умирать еще рано?

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Участники: Sophie Briol & Tyler Murphy
Место: США, Сакраменто
Время: 15 октября - 15 ноября 2014 года

У героев стынет кровь
Разбиваются и вновь
Идут ко дну
Успокоит океан
И разделит по волнам
Свою вину

Уходили в плаванье
За чужие гавани
Вести войну
Но известно лишь волнам
Что оставит океан
Тебя одну

0

2

Би-2 – Ты разбиваешь моё сердце
Скажи мне, как это - вести под венец человека, которого любишь, которого всегда любил сильнее всего в этом мире? Человека, который был и музой, и радугой и радостью? Как это отдавать совершенно чужому человеку того, кто был твоим? И улыбаться ей, дабы не огорчить, ведь, она, наивная глупая дурочка открылась тебе одному. А всем остальным - уже после свадьбы. Даже сестра, даже отец не знает, что именно сегодня, именно в этот день она станет уже не Бриоль... так почему же ты сжимаешь ее ладонь, так крепко и трепетно, но молчишь? Успокаиваешь и отгоняешь все волнения, которые обуяли ее сердце. Тряпка, да? Ты попросту тряпка. Потому и молчишь, потому и не открываешь всех чувств. А еще, потому что считаешь, что так для нее будет лучше. Ведь у вас был шанс. И еще, и еще, и еще. Вы давали друг другу так много шансов, но отказывались понимать друг друга. Отказывались беречь и держаться друг за друга и теперь ты навсегда ее друг. Ее самый лучший друг, которого она так и не вспомнила, но от чего-то прониклась. И, ведь, ты понимаешь ее сейчас как никогда раньше. А еще знаешь, что даже с такой тебе не было бы скучно.
С такой спокойной, милой, доброй. С такой, какой никогда не была твоя Софи. И которой, как ты надеешься, она больше никогда не станет.
Увидев ее сегодня в этом свадебном платье, ты еле сдержал слезы, предательски появившиеся в глазах. Тихо вымолвил: - Ты прекрасна. - и подал будет. Простой букет из нежно-розовых роз, так гармонично подходивших к ее платью.
Почему-то ты уверен, что этот Тайлер, отличный парень. Почему-то ты уверен, что он ничего о тебе не знает. Почему-то ты уверен, что делаешь правильный выбор. Но почему же вы до сих пор не знакомы? Почему она решила все оставить в тайне? Почему-почему-почему?.. Ты весь заполнен вопросами, кажется, еще чуть-чуть и они будут вываливаться из ушей и рта. И будь перед тобой прежняя Софи, ты обязательно бы поделился, а она поняла бы все без слов, и объяснила, так, как умеет лишь она. И ты же знаешь, что все принял бы и простил. Ведь ты никого никогда так сильно не...
- Рикки, скажи, а почему у нас такая странная компания? Как я вообще к вам попала? - Она спрашивает это уже не первый раз, но лишь сейчас тебе кажется, что она это делает специально, будто боится заговорить о чем-то действительно важном для себя. - Мы появились друг у друга однажды и так и остались. - Твой ответ бесцветен и явно ее не устраивает, но ты делаешь вид, что не хочешь отвлекаться, ведь ведешь машину. Чертовски хочется курить, но ты не посмеешь сделать этого при ней. Только не сейчас. Только не в том положении, в котором она сейчас находится. - Знаешь, кто самый не вписывающийся? Это я! Какая-то я слишком обычная. Только татуировки и шрамы. Но, мне говорили, это еще из детства. Неудачно падение, или что-то такое. Они, знаешь же, вечно скрывают от меня все. Будто я маленькая. - И девушка так забавно надувает губки, что тебе вновь становится гадко, что поддержал всеобщую игру и ничего не рассказал. А ведь ты знаешь о каждом ее шраме. Ведь ты любишь каждый ее шрам. Даже тот, который оставлен тем, к кому она вечно сбегала от тебя. Даже те, что появились из-за тебя. - Ты и так ребенок - Ты говоришь или только думаешь? Да что с тобой сегодня такое?! Соберись, раз уж взялся. - Мы просто все тебя очень любим. Ты как наша сестра. - Это почти правда. Ты ей даже почти не врешь. Ты не можешь ей врать, потому что она поймет. Почувствует и расстроится. Но ты же не хочешь, чтобы она грустила в день своей свадьбы?
Софи продолжает что-то весело щебетать. Попутно пишет сообщение Тайлеру, что уже едет. Что уже вот-вот станет его на веки-вечные, что больше никуда не уйдет и он наконец-то успокоится и не будет ждать, что вот-вот все рухнет. Пишет о том, что будет счастлива с ним. Что уже счастлива. Отправляет это сообщение. Ждет ответа и...

Ты не справился. Слышишь? Ты облажался в самый ответственный день ее жизни. И отплатил за это сполна.
Реанимация разрываясь страшной песнью спешит к месту столкновения. К тому, что от нее осталось. Ваша машина больше напоминает гармошку, а вы в ней - кровавое месиво. Хотя, нет. Так только кажется. Когда машину распиливают и вас все же удается вытащить, оказывается, что все не так уж и плохо. Слышишь, Рик, ты ведь даже дышишь, пока еще. Множественные переломы, пробитый череп, но слабый пульс и тебя забирают в больницу. И ты жив, и ты даже не умираешь по пути в больницу, и ты даже не отдаешь душу на операционном столе, но почему же ты не открываешь глаза после? Почему ты продолжаешь лежать под аппаратом искусственного аппарата? Эй, не смей этого делать! Не смей сейчас оставлять ее одну...
Софи повезло чуточку больше. Видимых повреждений, кроме небольшой ссадины на лбу - нет. Но белое платье все в крови. Внутреннее кровотечение? Да что же с ней такое? А в широко раскрытых глазах застыл ужас. Она все еще (или уже?) в сознании? И почему пальцы вцепились в это мокрое красное платье?
Врачи задают множество вопросов, а она лишь и может что шептать, лишенная голоса: - ребенок, что с ребенком? Где Рик? Мне страшно...

Следом за смс-кой о том, как они будут счастливы, Тайлер получает вызов из больницы.
Дежа вю, Тайлер, дежа вю.

Отредактировано Sophie Briol (2014-10-10 02:18:51)

+1

3

внешний вид же :D

   Тайлер в очередной раз поймал себя на мысли, что залип. Сидя в собственной квартире, с трусах, носках и белой рубашке, как идиот уже вот как три минуты разглядывал мошку, которая ползает по комоду и почему-то не улетает. Почему это занятие было таким важным и интересным, он и сам не понимал. И уж точно не понимал, почему это важнее, чем его сборы на свадьбу. Свадь-бу. Два слога и целый ворох мыслей в голове. Два слова и мурашки по коже. Ему двадцать шесть лет, он ничего еще не добился в этой жизни, через несколько месяцев на свет появится его ребенок, а через несколько часов он оденет Софи на палец кольцо, получит в ответ своё, побольше, и станет мужем. Му-жем. Снова два слога и омут безысходности, в который они погружают. Тайлер с грустью смотрит на мошку, которая взлетает и тут же теряется из вида. Теперь он больше ни на что не отвлекается и может одеться, как нормальный человек.
   Он может одеться как нормальный человек, но сделает ли одежда его нормальным? Тайлер ощущал себя счастливым, потому что женился на красивой Софи, которую очень любил, но вместе с тем его не покидало ощущение фальши. Словно это какой-то сон, и ему вот-вот предстоит проснуться. Должно ли всё происходить именно так? Правильно ли было делать предложение девушке, потому что она забеременела? Правильно ли было улыбаться и делать вид, что всё так, как должно быть и засыпая, пытаться отогнать от себя невеселые мысли, что он не сделал бы этого прямо сейчас, так рано, будь у него такая возможность. Будь он человеком, который может бросить беременную девушку и предложить самой разбираться со своими проблемами, он обязательно воспользовался бы этой возможность. А пока всё, что ему оставалось - сосредотачиваться на его любви к Софи и надеяться, что со временем всё станет по-другому. Дети меняют мировоззрение некоторых людей, становятся целью в жизни, чем-то, о чем вспоминаешь в первую очередь, когда просыпаешься, и чем-то, о чем думаешь перед тем как заснуть.
   Даже свадьбу он представлял себе другую. Не пышную церемонию, конечно, но хотя бы своих друзей рядом с собой, сестер, мать, быть может, даже отца. Но никого не было. Тайлер чувствовал себя одиноко и странно, завязывая галстук перед зеркалом, в абсолютном одиночестве.

   Но действительно стало лучше. Совсем маленькое помещение, рассчитанное буквально человек на пять, алтарь и приветливый, улыбчивый священник, который располагал к себе одним только своим видом. Он не задавал лишних вопросов, не интересовался, где друзья и семья и выглядел абсолютно спокойным и счастливым. Счастливый человек, который дарит счастье другим людям. Тайлер, находясь здесь, у алтаря, вдруг почувствовал себя совершенно спокойно и уверенно, смог широко улыбнуться, сделать глубокий вдох, ощущая едва-уловимый аромат роз от красивой, увитой цветами арки. Он не видел платья Софи, не знал, какая у неё будет прическа, но предполагал, что она будет очень красивой. И он, прямо как в этих романтических фильмах, которые так любят девушки, увидит её у входа и потеряет дар речи, будет улыбаться широкой, глупой улыбкой и с каждым её шагом влюбляться в неё всё сильнее и сильнее.
   За такими мыслями время летит незаметно, и вот уже священник осторожно интересуется: - Мисс Бриоль задерживается? - Тайлер словно оживает от этих слов, хмурится и глядит на часы. И правда, уже должна быть здесь. Достает телефон и звонит, однако никто не поднимает трубку. Улыбка священника становится грустной, он отворачивается, словно занят своими делами, хотя уже начинает догадываться о произошедшем. Он видел, как трагедии разворачивались у алтаря, снова и снова, десятки и сотни раз. А Тайлер волнуется и не понимает, почему Софи до сих пор не приехала и не поднимает телефон. В душу закрадываются едкие сомнения, и молодой человек старательно их отгоняет. Его Софи не может его предать и не приехать. Она просто задерживается. Может быть, пробки. Или обычная женская забывчивость.

   Когда на телефон приходит уведомление, Тайлеру кажется, что земля уходит у него из под ног. В висках стучит кровь и первые секунды он теряется, будто не знает, что происходит. Хмурит и морщится, отводит глаза от монитора телефона, потому что буквы складываются в слишком страшные слова. Настолько страшные, что он даже прочитать их не может с первого раза. А когда смысл все-таки доходит до него, парень срывается с места и бежит к машине, которую специально взял у сестры на этот день. Не везти же невесту домой в автобусе, в самом деле.
   В груди всё замерзло и кажется, что уже никогда не оттает. Страх окутывает тело ледяными тисками, так, что еле-еле сгибаются руки и невозможно сделать вдох. Никогда в жизни еще ему не было так страшно, даже в том бутике, в июне, когда ему угрожала смерть. Тайлер не дышит и ничего не чувствует кроме страха, едет так быстро, как только может, но всё равно ему кажется, что он тащится, словно черепаха.

   Взъерошенный и бледный, он врывается в двери больницы, тяжело дышит, потому что от стоянки до самого ресепшна бежал так, словно за ним гналась стая дикий собак. - Софи Бриоль, скажите, что с Софи Бриоль.
Девушка за компьютером спокойна, словно удав, хотя Тайлер замечает в её взгляде сочувствие. Будь ему чуть-чуть лучше, он пожелал бы ей засунуть своё сочувствие... - Кем вы ей приходитесь?
- Муж, - без колебания врет Тайлер, а затем запоминает этаж, коридор и всё, что поможет ему отыскать Софи. На нужном этаже его заставляют одеть халат и бахилы, а еще окрикивают, когда он пытается бежать и мечется из стороны в сторону, не зная, где именно находится нужная ему палата.
   Ему не сразу удается найти врача, все как будто специально попрятались. Тайлеру кажется, что каждая секунда ожидания откалывает от него, живого и теплого, кусок плоти. Еще хотя бы минута, и его не станет. А когда он находит врача и узнает, что случилось, лучше не становится. Совсем.

+1

4

Пустота.
Внутренняя опустошенность, окутавшая непроницаемым коконом, закрывает твою вселенную. Ограничивает собой и в себе. Все становится на свои места - ты как должно было, становишься одной. Превращаешься в незыблемую колону, которая больше ничего не забудет. Которая вспоминает то, что было. И тонкие ручейки шрамов наполняются историей. Они обжигают тебя, похолодевшую внутри. Но даже это - безразлично.
Пальцы скользят по низу живота, но натыкаются лишь на слова, сказанные врачом, прячущим глаза в пол. - У вас был выкидыш. Вы больше не беременны. - Он забыл сказать, что теперь ты одна, он забыл напомнить, что тебе уже давно стоит привыкнуть, что так оно и должно было случится. Еще много месяцев назад. Вот только обстоятельства. Те соломинки, за которые хотелось цепляться, за которые крепко-крепко держалась. Они все одна за одной переломились и...
Одиночество?
Нет, это нечто иное, это ледяная пустыня, под которой скрылся весь прочий мир. Да и не нужен он больше. Когда мир сузился до размера одних-единственных пар глаз, уже тогда стоило развернуться и бежать прочь. А ты стояла, позволила быть обманутой, обманывалась и неосознанно обманывала.
Поздно собирать свой мир по кускам, когда он уже сам спаялся в неправильной и совершенно неподходящей последовательности. Когда моменты счастья слились с моментами грусти. Когда ты сама превратилась в огромный комок памяти. Как и самая первая татуировка на тебе, как и...

Последний человек, которого она сейчас хотела видеть, это был Тайлер. И не потому, что с ним было связано наибольшее и наихудшее, что с ней когда-либо происходило. Нет, а именно потому, что это было самое чудесное время, пусть и окутанное флером лжи. Оставался один вопрос - зачем это все было? Кто в итоге оказался победителем, кто оказался проигравшим.
Когда он вошел в палату, уже после разговора с доктором, который рассказал об аварии, о коме, в которую впал водитель, о потере ребенка. Уже после того, как все самое важное было сказано. Уже после того, как это все потонуло в хороводе ее памяти и стало неважным.
Тайлер вошел в палату и ее мир наполнился болью. Вещи, раньше не значившие ровным счетом ничего, наполнились колкости и резкости. На них невозможно было смотреть, к ним невозможно было прикоснуться. Софи закрывает глаза и отворачивает голову от входной двери. Она совсем не могла плакать, до того, как он вошел в комнату. Она совсем не могла чувствовать мир и себя в нем. А теперь он наполнен тонкими колкими и будто специально нацеленными на нее иголками.
- Уходи. - И в этом одном единственном слове заключалось все. В нем одном был весь смысл ее состояния - она вложила в это слово свою память, свою боль, свои шрамы. Она показала, что их больше ничего не держит, как тогда, в июне, до аварии. Когда ее сердце разум и душа принадлежали другим людям. А теперь... а теперь это все, она сама не принадлежит никому. Даже себе.
А пальцы все так же нервно сжимают ткань внизу живота, будто пытаясь пролезть под кожу, найти там что-то живое. Объяснить, что они все ошибаются. Что оно все еще живо, но... внутри нее пустота. Внутри нее боль. Внутри нее - память.

+1

5

Авария, кома водителя, много крови и потерянный ребенок. Тайлеру кажется, что вот он, тот самый момент, когда он наконец проснулся. И теперь он уверен в том, что всё произошедшее - длинный, правдоподобный до боли, счастливый сон. Тот самый, из-за которого не хочется просыпаться. Он мог бы ощущать себя человеком, который только что вырвался из своих грез, но который безуспешно закрывает глаза, жмурится, надеясь вернуться туда, обратно, где тепло и счастливо. Но не ощущал. Ощущал только холод и пустоту в сердце. Ужас от всего происходящего и где-то там, далеко-далеко, куда даже сам не мог заглянуть, облегчение. Она хотя бы жива. На водителя ему сейчас было плевать. Будь тот в лучшем состоянии, Тайлер бы пошел выбивать дух из мудака, который не смог нормально проехать несколько кварталов.
   Топчется в коридоре и считает секунды, потому что это хоть как-то отвлекает от ужаса, в котором он внезапно оказался. Кроме того, его преследует чувство вины. Отчасти он сам виноват в том, что произошло. Не нужно было столько думать и столько сомневаться, не нужно было зацикливаться на себе, на бедном-несчастном. Что нет выбора, что на самом деле не хочет ни ребенка, ни свадьбы. Если бы Тайлер мог вернуться в сегодняшнее утро, он бы намного тщательнее отгонял от себя подобные мысли, не позволил бы себе кукситься и чувствовать отчаяние даже хотя бы пару секунд. Ему так сильно хотелось вернуть всё назад, что он убедил себя в том, что мог бы изменить что-то в своем отношении к ситуации. Убеждал себя снова и снова, что не вернется через месяц к сожалениям и мыслям о том, что всё получилось совсем не так, как он мечтал и хотел. Но что убеждения? Какой в них смысл? Сегодняшнее утро уже было не вернуть. Он бы мог упасть, кататься по полу, бить руками и ногами по кафелю и требовать возвращения сегодняшнего утра. Признаться честно, какие-то такие желания у него и правда были.

   Но почему он был так уверен в том, что всё кончено? Почему каждая клеточка его тела была пропитана потерей. Не потерей ребенка, которому еще даже двух месяцев не исполнилось, а потерей Софи, которую он только "заполучил" и так боялся потерять.
   Тайлер переступает порог больничный палаты и шумно сглатывает. На языке привкус лекарств, тот самый, которым обычно пропитана каждый квадратный метр больницы. Это её "уходи" прозвучало хлестко, как пощечина. Парень даже ощутил жжение на щеке. Остановился в нерешительности, весь растрепанный и бледный, наверное, даже перепуганный, потому что, пока он ехал в больницу, тысяча самых страшных версий успела посетить его голову.
  Он щурится, но решительно делает шаг вперед. - Нет, я не уйду, - голос пропитан спокойствием и уверенностью, что так не вяжется с его внешним видом. Если она думает, что она одна тут жертва - она ошибается. Он не позволит ей замыкаться и оставаться одной с горем, в которое они попали. Он не позволит ей прогонять себя, потому что нет никого "она" и нет никакого "он". Есть только "они", и девушка, которая делает ему еще больнее, прогоняя.

   Тайлер срывается. Делает один шаг, затем второй, и потом уже совсем решительно подходит к её койке, наклоняется и аккуратно, чтобы не сделать больно или хуже, приобнимает одной рукой и прижимается к девушке, лицом зарывается в растрепанные, темные волосы и они же неприятно щекочут нос. Но ему плевать. Ему кажется, что тяжесть небес сейчас упала с его плеч, больше не прижимает к земле и не подкашивает ноги. Софи живая, и словами не передать, как он этому рад. Запах её духов смешался с запахом крови и лекарств, но всё же это её запах, она теплая, хотя и кажется ему еще более маленькой и хрупкой, чем обычно. Тайлер чувствует, что его потряхивает, и ничего не может с собой поделать. У него даже ощущение, что он вот-вот зарыдает, потому что последний час стал для него самым длинным часом в его жизни.

+2

6

Мы... неужели он не понимает, что никакого мы больше нет? Что оно умерло, так и не успев родиться. То, что могло сохранить отношения, что могло удержать, что могло остановить ее от прошлых ошибок. Все погибло, все пошло прахом, все лежит в крови где-то на свалке.
Мы... неужели он не понимает, что эту ложь невозможно теперь простить или забыть. Она хотела верить. Она верила только ему одному, подпустила так близко, как не подпускала никого раньше и не подпустит больше. Пусть другие, которые действительно думали, что так будет лучше толкали ее на край пропасти, но он. Как он мог с ней так поступить? Как он мог улыбаться ей и лгать, глядя в глаза?
- Мы больше не существуем. - Шепчет, когда чувствует тепло его тела, которое пытается проникнуть сквозь пелену боли и безразличия. Пытается, но не сможет быть сильней ее чувств. Не сможет, потому что в этом мире есть кое-что, что нельзя склеить, нельзя срастить, как бы не пытался. - Ты предал меня, воспользовался ситуацией, моей наивностью и верой в тебя. Понимаешь? Ты сам все уничтожил. Потому, прошу, уходи, не делай еще хуже. Уходи. Не трогая меня. Не прикасайся больше... - к моей душе, к моему телу, к моему разодранному в клочья сердцу.
И больше не убежать, не скрыться от себя. И больше не почувствовать того тепла и трепета, что жил внутри все это время. Вся ее жизнь, все ее чувства теперь лишь искрящийся нерв, который реагирует на каждую мысль, на каждый взгляд.

Это все бессознательное. И попытка объять необъятное, и прикоснуться мысленно к той жизни, которая так чудесно возникла в мыслях, в мечтах. А теперь - осталось сном. Сном, в котором они были так счастливы и больше не вернутся в него. Можно тысячу раз просить прощения, и не быть прощенным. Можно тысячу раз возвращаться мысленно к тем событиям, только к ним, но чувствовать лишь разруху.
Строя Вавилон, стоит не забывать, что Боги как и прежде - против. То ли против нас. то ли против самой попытки приблизится к ним. То ли мы сами против того, чтобы быть счастливыми. Мы обманываем, обманываемся, отказываемся бороться и в итоге становимся похожими на теней. Софи - тень самой себя. А может, не тень, а та, что попросту забылась на миг в счастье и теперь не может вспомнить себя.
Она попросту не может больше ощущать его рядом. В данный момент он - сосредоточение всей ее боли, всех душевных терзаний. Она не может находится с ним рядом не потому, что было слишком много боли, а именно потому, что было слишком много радости. Вспоминать, вспоминать, вспоминать и знать, что больше не вернется к тому. Больше никогда не повторить и не разыграть заново.
Никогда.
Никогда.
- никогда. - прошептать, сдерживая слезы, подступающие к горлу, душащие, убивающие. Она не может сказать - не уходи. Она не может попросить остаться. Не может и не скажет. А будет лишь прогонять...
его, себя, чувства. Погрузится в пучины того состояния, в котором не хотела больше находится, но не видела иного выхода.
"Выхода нет" - написано на дверях ее умирающей души.

+1

7

Нет, Тайлер не проснулся. Тайлер всё так же видит сон. И как после приливов следуют отливы, на смену счастью приходит несчастье. Он это чувствовал и знал, но не хочет признавать очевидного. Закон жизни, каждый из нас замечал его. Когда всё хорошо, долго смеешься и веселишься, через какое-то время обязательно всё становится плохо и хочется плакать. Кто-то называет это черно-белыми полосами жизни. Начиная с того момента, как Софи оказалась у него в квартире, в его жизни была исключительно белая полоса. Их неудачи, её срывы, её слезы, беременность. Это всё еще была часть той самой белой полосы. И теперь наступила черная. Счастливый сон сменится кошмаром.
   Тайлер отступает назад и снова растерянно смотрит на Софи. Он рад, что она жива и будет жить, но он не ощущает того тепла, которое ощущал раньше, обнимая её. Она снова холодная, на ум приходят острые, как лезвие, опасные воспоминания о их встрече в ресторане, когда на короткие минуты её холодные руки стали центром её вселенной. А потом она снова стала этим центром, теплая и солнечная, милая и счастливая. Он всегда был рад этому, готов был, как влюбленный идиот, крутиться вокруг неё, словно по орбите, и радоваться этому.
   Мерфи скрещивает руки на груди и всё никак не может унять дрожь. Ему до боли в горле хочется курить, эта мысль пульсирует в его голове, в висках, мешая нормально мыслить. Он ощущает себя ребенком, который ловит руками воду из под крана, снова и снова складывает ладони, до боли прижимает пальцы друг к другу, но вода всё равно просачивается сквозь них и утекает. Ты всегда это знал, Тайлер. Всегда знал, что у тебя не получится её удержать. И тем ни менее, ты не сдаешься. Может быть, впервые в своей жизни Тайлер решил не уступать до последнего.

  - Нет, не понимаю, - всё так же спокойно, когда в внутри рвутся на куски органы, крошатся суставы и ломаются кости. Не дает своему голосу дрожит, не дает взгляду выразить всю степень отчаяния, которая сжигает душу. - Я никогда тебе не врал и никогда тебя не предавал. Это ведь была ты. Ты, без огромного куска памяти, но всё же ты. Ты сама меня хотела, ты ко мне тянулась, - он замолкает, потому что слова даются ему намного сложнее, чем может показаться. Он уже потерял ребенка, потерял день, который должен был быть счастливым и теперь терял её. Как песок сыплется через песочные часы. Тайлер судорожно хватался за неё и чувствовал, что времени почти не осталось. Он вот-вот её потеряет. На этот раз, на совсем. - Почему нужно всё усложнять, Софи? Я не понимаю, чем же я так плох, что ты упорно не хочешь меня? - уже не так спокойно, голос звенит он напряжение, чуть громче, чем положено. Тайлер не понимает, за что всё это ему. Почему, когда ему так плохо, он должен обсуждать это, почему должен приводить доводы и пытаться убедить её в чем-то. Почему именно сейчас? Если не сейчас, то уже никогда, да, он это понимал. Но почему всё-таки не позже? - Не прогоняй меня. Я не хочу тебя терять, - ему надоело бегать от неё. Надоело играть в ту глупую игру, которую они затеяли много лет назад и играли, интуитивно понимая её правила. Он не хотел уходить, не хотел забывать её. Почувствовав, что Софи может быть счастливой, и что он сам может быть счастливой рядом с ней, он не понимал, почему она так упорно старается оттолкнуть его от себя. Он не хотел, в конце концов, расставшись с ней и пережив несколько омерзительных месяцев, вновь встретить её где-нибудь и начинать сначала, как получалось у них до этого. - Софи...

   Она его не слышит. Не хочет слышать. Глупая Софи, которая вбила себе в голову что-то и теперь не расстанется с этой мыслью. Тайлер смотрит за её действиями, стиснув зубы. Она кричит и жмет на кнопку, и ему кажется, что такой боли он не испытывал никогда в жизни. Решает уйти сам, не дожидаясь, пока его вытолкают санитары или охранники. Останавливается на пороге и произносит, не поворачивая головы: - Встреча с тобой - самое худшее, что со мной случалось в жизни, - еще уж разрывать, то разрываться до конца. Разрывать и добивать.

+1

8

Слова, слова, слова, слова... и смерть прячется в них.
Он не хочет оставлять ее, но у него нет выбора, как и у нее. Все закрутилось уже слишком сильно. И, возможно, только чудо сумеет спасти их. Ее. Но это чудо невозможно, а потому Софи даже не слушает его слов, его уколов, его слов и просьб. Хочешь что-то сделать - делай быстро, пока еще есть немного времени. А не хочешь, так... не хочешь. Она уже убедила себя, что осталась одна, она уже чувствует себя замерзшей и забытой.
Бриоль поднимает на него глаза и кричит: - Ты что не понял? Я просила по хорошему, а теперь... - девушка вызывает медсестру, истерично жмет на кнопку. Раз за разом. Пальцы трясутся то ли от злости, то ли от отчаянья. Она не хочет больше ничего, только остаться в одиночестве, подумать. Хотя, о чем тут уже было думать? Все мосты сожжены, и последний догорает, а она стоит в самом центре этого пожара. Стоит и не собирается уходить. Она - ведьма, и она будет сожжена.
Софи больше не смотрит на Тая. Когда приходит медсестра она говорит, как и до этого, тихо и спокойно: - Я хочу, чтобы он ушел и больше его ко мне не пускали. Прошу вас, прошу.

Не смотрит, когда он уходит. Не смотрит, потому что боится. Себя боится, себя.
Она так долго, так сильно, так страстно желала счастья, что теперь понимает, что больше не сможет. Что больше не хочет. А чего же она хочет?
Плакать. И потому впервые за долгое время срывается и рыдает в голос. Сжимается комочком, и плачет, плачет, плачет. Она не может простить ни себя, ни его, ни тех, кто с ней это сделал.
А еще. в соседней комнате умирает ее друг. Ее Рикки. Человек, который отдал за нее жизнь. И этого она тоже себе простить не может.
Как научится прощать себя? Как? Да никак...

Она была уже в этой больнице, а потому она помнит, что крышу не запирают. И этой ночью - ее не закрыли тоже. Высокая крыша, с которой виден весь город. Высокая крыша, с которой можно достать до звезд. И она этой ночью станет еще одной звездой.
Она уже так устала, в ней не осталось никаких сил, никаких. А потому, она хочет забыть, раз уж прощения не вымолить, раз все двери закрылись, то остается последний выход...
Софи замирает на краю крыши. История повторяется, да, Софи?
Один шаг разделяет ее между существованием в боли и освобождением. Покоем. Небытием. И... она делает этот шаг.

+1

9

Сердце останавливается, когда в телефонной трубке раздаются слова: "Приезжайте на опознание. Ваша дочь совершила самоубийство." В первые минуты это кажется нереальным. Роше отказывается осознавать услышанное, но инстинктивно встает с кровати и начинает одеваться. Осознание приходит через какое-то время. Мужчина садится на кровать. Он одет и готов ехать, но ноги не слушаются. Руки трусятся, и сами тянуться к сигаретам. Наверное, так тяжело ему не было даже когда узнал, что его супруга выпрыгнула из окна.
Минуты липкими лапами окутывают его, не дают сделать и шага, движения. Он сидит и курит.
Лизабетт, вернувшаяся с собрания пол часа назад замечает свет в его комнате и решает пожелать сладких снов, а когда заходит и видит его, уже не человека - тень, понимает, что произошло.

Когда они через пол часа оказываются в городском морге, Роше не может произнести и слова. Он молча и почти не дыша следует за врачом на опознание. Чувствует - сердце не выдержит, но все же идет следом. Шаг в шаг, словно сам направляется к пропасти.
Белая простынь открывается, показывая девушку и... он улыбается. Это происходит неосознанно, он не хочет улыбаться, но он это делает. Его мир вновь наполнен красками, потому что девушка, лежащая на холодном металлическом столе - не Софи. Это не его ребенок сегодня умер и он рад этому.
Врач недоуменно смотрит, не в силах задать вопроса, на который уже отвечает Лиззи: - это не она. Где наша Софи?

Иногда человеку дают еще один шанс. Воля богов это или судьба, но стоит держаться за этот шанс. Не совершать прежних ошибок и попытаться измениться. Поменять свою жизнь и оправдать выданный шанс. Это понимают родственники Софи, что сидят сейчас рядом с ней. Это понимает доктор, который за последний час оббегал пол больницы, в поисках второй девушки, которая тоже пыталась совершить суицид. Но этого никак не понять Бриоль, которая прыгнула, но упала на на асфальт, а в кабинку, которую не убрали мойщики окон. Пролетев два этажа, получив пару ушибов, девушка осталась жива, хоть внутри все было так же пусто...

Ее не оставляли больше наедине, но она чувствовала одиночество. Все так же желая смерти, девушка провалилась в глубокую депрессию. Когда врачи сказали, что физически она здорова, принялись лечить ее душу. Вот только с душевными проблемами куда сложней. А потому, после недельного пребывания в больнице обычной, Софи Бриоль отправилась в психиатрическую клинику, лечить свою голову... или все же душу?

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Мое сердце - открытая рана, но умирать еще рано... умирать еще рано?