Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » So would you be my baby?


So would you be my baby?

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

[audio]http://prostopleer.com/tracks/5083143wFpR[/audio]

Виктория и Роксана
15 августа 2014 года, пятница
Венеция, Италия

Помни, если ты действительно чего-то хочешь -
вся Вселенная будет способствовать,
чтобы желание твоё сбылось!(с)П.Коэльо

Они знали, что в этой жизни нет ничего простого, а заветные желания лишь в сказках исполняются по взмаху волшебной палочки или щелчку пальцами, но это не мешало им ждать чуда - вполне земного, вполне реального.

+1

2

I would fly you to the Moon and back
If you'll be, if you'll be my baby.
Got a ticket for a world
where we belong.
So would you be my baby?

"Мы полетим до Луны и обратно, если ты будешь, если ты будешь моей...", - одними губами напевает Тори, глядя в окно на перистые облака, под которыми не видно ни воды, ни суши, ни безлюдных равнин, ни царапающих небо строений, все же очень маленьких с такой-то высоты. Она любит слушать эту песню в самолете снова и снова, на вечном replay, держать её за руку и представлять, что они на самом деле улетают далеко-далеко ото всего и всех - до Луны и обратно - чтобы снова жить на этих мягких белоснежных облаках. "У меня есть билет в мир только для нас".
Большой плазменный экран на передней стене салона снова показывает фильм из разряда "для семейного просмотра", чтобы не задеть ничьи страхи и вкусы или антипатии. Виктория смотрит на экран, а в наушниках все тот же Savage Garden, и в общем-то не важно, насколько стараются актеры, о чем постоянно спорит пара через проход по диагонали, или когда им предложат новые напитки, она каждую минуту мнет затылком подголовник, наивно полагая, что однажды она все-таки сможет устроиться максимально комфортно, и эта подушечка под шеей решит все проблемы. Пожилая пара через проход от нее мирно и тихо перешептываются, говоря друг другу слова совсем на ушко, - такой контраст с парой перед ними. Тори думает, что они счастливы, действительно счастливы, если смогли так долго сохранить в себе друг друга, построить жизнь вместе. Она думает, что у них большой светлый дом и легкие занавесочки на окнах, а в кухне есть тарелка для кота, а на холодильнике - прикрепленные цветными магнитиками фотографии детей и внуков, которые собираются к ним на День Благодарения или Рождество, например, и все чувствуют себя частицей большого и потрясающего целого. Пожилая леди замечает взгляд Тори, пристальный до неприличия, и улыбается неловко и добродушно, словно это ей стыдно за то, что Блекмор так на нее засмотрелась. Рыжая поджимает губы и смущенно улыбается, отводя глаза.
Её всегда пугали мысли о старости: смывается красота, уходит ловкость и грация, сужается круг интересов, а суставы и кости ноют так, что горизонт уже совсем не манит неизведанным. Она всегда боялась стать некрасивой, неинтересной, старой, рассматривая это сугубо эгоистично как финал жизни - тусклый, безрадостный, медленно угасающий от удушья. Мысль, укоренившаяся в подсознании еще с юности, что продолжению её рода не бывать, неизгладимо накладывала свои отпечатки и на видение будущего, однако серым ветренным утром второго июня Роксана сказала: "У нас будет ребенок!" и Виктория ей поверила. Конечно, она все так же панически боится старости, затухания, безвкусных легких занавесок на окнах семейного дома и, особенно, котов, но теперь у нее появилась надежда, что это не финал..
Это не конец... не конец... не конец! Говорят, чем выше взлетаешь, тем больнее падать. С надеждами та же история. Это не конец! Эту фразу Тори повторяла себе каждый раз, когда Роксана опускала глаза и отрицательно качала головой, выбрасывая в урну очередной тест на беременность. Они не рисковали и не испытывали судьбу, пытаясь самостоятельно провести процедуру оплодотворения, и даже когда их врач спросила Викторию, не хочет ли она это сделать сама, рыжая возмутилась и ответила, что не будет притворятся, что таким образом всё станет куда естественнее. Они обе осознавали, что это медицинская процедура и не рисовали глупых мечтаний, что можно представить её естественной и традиционной. Зато по завершении их уверили, что оплодотворение прошло успешно. Виктория вздрогнула тогда, и голова закружилась, то легко, то с тяжестью. Говорят: "Не ждите чуда - чудите сами". И пусть их ребенок не станет внезапной радостью, зато долгожданным и безумно желанным станет наверняка... Вот только, где же он? Нет, они не ждали положительного теста на следующий день, даже через день или два, но когда прошла неделя, а изменения были заметны только эмоциональные, а не фактические, физические, тревога начала разъедать изнутри. "Процедура прошла успешно. Результат не всегда заметен сразу," - говорил их врач, и они послушно кивали головами, соглашаясь надеяться дальше, но та, что умирает последней, с каждым днем становилась все слабее, хоть Тори и твердила уверенно и ожесточенно: "Это не конец!".
До Луны и обратно... Тяжело вздохнув, Виктория отрывает взгляд от экрана, на котором продолжают сменяться кадры, чтобы посмотреть в окно. Скоро закат раскрасит облака волшебными красками - она не хочет это пропустить. Место у окна заняла Роксана, и Тори была не против. Несмотря на то, что все любят места у окна, рыжая любит также глазеть на Роксанину попку, когда она пытается выбраться мимо нее к проходу, потому не против и данного расклада. Однако сейчас она просто замечает, как экран нетбука Кроуфорд приглушил яркость, реагируя на длительную неактивность, переводит взгляд на Роксану и наклоняется вперед, чтобы увидеть лицо, отвернутое к окну. Кажется, её уже давно перестали интересовать рабочие дела, которыми она так уверенно пыталась себя отвлечь. Глаза любимой закрыты, а на щечке едва заметна размытая серая линия от подтекшей туши. Тори поджимает губы в ниточку и аккуратно убирает с колен Роксаны нетбук, переставляя на полку. Брюнетка не просыпается, но поворачивается на сидении и опускает голову Блекмор на плечо. Рыжая касается ее щекой и берет за руку, переплетая пальцы. За окном закат раскрашивает облака волшебными красками, и женщина улыбается едва заметно, вдруг по-детски представляя их попавшими в волну этого волшебства - значит и на них оно должно повлиять. Повлияет. Обязательно повлияет! А пока они летят на другой конец света, чтобы забыть о неудаче в городе, где были счастливы столько раз.

+1

3

Несколькими днями ранее.

"Эффективность метода составляет в среднем 20-25%. В большинстве случаев требуется повторение процедуры." Роксана переводит взгляд с брошюры, выданной в клинике на тест на беременность с отрицательным результатом. "У нас будет ребенок!" - сказала Роксана, и окрыленные совместным решением, они бросились осуществлять давнюю мечту. Спрятанная в самые укромные уголки их душ, мечта не умерла, не угасла, лишь затаилась в ожидании своего часа. И час настал. Несколько недель поисков, консультаций, советов и споров. Выбор клиники, врача, донора, спор о том, кому носить их ребенка, который выиграла Тори, анализы. Даже подготовка к свадьбе потеряла свою актуальность. Они жили всё это время одним мгновением. Жили для того, чтобы услышать: "Процедура прошла успешно". И одно ожидание сменилось другим.
Чем больше дней со дня процедуры проходило, чем больше тестов было сделано, тем мрачнее становилась Роксана, тем больше тускнел огонек надежды в глазах Виктории. Это не конец и не знак свыше. Мы не сдадимся. Мы повторим. Мы просто поторопились. Слишком сильно хотели. Мы ещё раз всё обсудим и проверим, подойдем более основательно. Но не сейчас. Прежде спланируем и сыграем свадьбу. Но и это будет не сейчас. Сейчас смелая и решительная Роксана хочет сбежать от медицинских терминов, свадебных журналов и боли разочарования туда, где они с Тори всегда были счастливы, чтобы вспомнить, что счастье их всегда с ними. Роксана выбрасывает в урну очередной тест и брошюру и выходит из ванной комнаты.

15 августа 2014 года

- Пожалуйста, приведите спинки кресел в вертикальное положение и пристегните ремни. Самолет заходит на посадку.
Роксана открывает глаза и обнаруживает себя устроившейся на плече у Виктории.  - Долго я спала? - Тори отрицательно качает головой и поводит занемевшим плечом. Значит долго, но ни за что не признается. Брюнетка целует невесту в щёку, тихо шепчет: - Прости, - встает с места и пробирается к проходу. Они меняются с Тори местами. Сейчас самолет начнет снижение и вынырнет из облаков. Венеция прекрасна и с высоты птичьего полета. Такое зрелище нельзя пропустить. Даже увиденное в десятый, двадцатый, пятидесятый раз, оно будет завораживать. Пусть Тори любуется. Роксане же сейчас будет не до вида из окна.
Брюнетка плохо переносит полеты, тем более на дальние расстояния. Этот полет дается ей особенно тяжело. Дома во время сборов они слишком увлеклись друг другом и чуть не опоздали на рейс. Упаковывали чемоданы в спешке, и лишь в самолете Роксана вспомнила, что таблетки от укачивания, приготовленные заранее, так и остались лежать на прикроватном столике.

Отредактировано Roxana Crawford (2014-10-27 16:16:06)

+1

4

О намерениях стюардессы Виктория догадалась сразу, как только увидела её в нескольких шагах от себя, и, прижав палец к губам, посмотрела на неё так, будто вгрызется в глотку в тот же миг, если она посмеет разбудить Роксану. Девушка в форме замерла на вдохе, согласно кивнула головой и пошла по салону дальше. Роксана спала так уже достаточно долго, хотя были моменты, когда Тори опасалась, что она вот-вот проснется, и тогда даже дыхание задерживала, чтобы меньше влиять на ситуацию. Её плечо начинало затекать от однообразного положения и невозможности размять суставы, но сейчас даже под страхом смертной казни рыжая не двинулась бы с места. Вибрация звука в наушниках уже начала раздражать кожу, и женщина избавилась от них, продолжая просто спокойно и тихо сидеть рядом со своей любимой, скользя взглядом по виду за окном.
- Пожалуйста, приведите спинки кресел в вертикальное положение и пристегните ремни. Самолет заходит на посадку.
Черт-черт-черт! Зачем же так кричать? Рыжая чувствует, как Роксана тревожно вздрагивает на ее плече, и видит, что брюнетка проснулась. Последние недели она спит еще меньше обычного, хотя Тори и настаивает на более раннем походе в постель с тех пор, как это заметила, однако едва ли это дает результат. Кажется, что Роксана постоянно ждет какого-то сигнала, и это не дает ей права отвлекаться даже на сон, и каждая непонятная реакция или ощущение внутри обнадеживает и снова и снова заставляет делать тест, который... ранит надежду.
- Не долго, - качает головой Тори и пытается как можно незаметнее размять плечо, но мышцы слушаются плохо, и это все равно выходит очевидно и резко. Она чувствует себя виноватой за то, что не смогла это скрыть, и за тихое "Прости", и за печаль в любимых глазах...
Кроуфорд поднимается с места и продвигается в сторону, к проходу, уступая Виктории место у окна. Брюнетка все время ждет сигнала и не отвлекается даже на сон, но всегда помнит и думает о ней. Невольно Тори улыбается этой мысли и, провожая взглядом изгибы бедер любимой, пересаживается в её кресло, тут же застегивая ремень безопасности под ремнем в джинсах.
За окном медленно рассеивается дымка облаков и вдалеке показывается город. На него можно смотреть вечно, как на огонь и воду, и он не перестанет зачаровывать. И почему Роксана захотела пересесть?.. И внезапно Тори вспоминает о том, что несколько раз за время сборов Роксана просила напомнить ей о таблетках от укачивания...
- Милая, - подкладывает свою ладонь под её и крепко сжимает, - не закрывай глаза, посмотри на меня. Посмотри на меня, пожалуйста. - Тори поворачивается в кресле почти на три четверти и смотрит на Роксану не отрываясь. Плевать ей на вид прекрасного старого города, если радость от его созерцания нельзя разделить с любимым человеком. Не обращая внимания на впивающийся в бедра тугой ремень безопасности, она берет её вторую руку и крепко сжимает в ладони. Роксана не поворачивается к ней, сильнее вжимаясь спиной в спинку кресла. Глаза брюнетки плотно прикрыты, но реснички все равно дрожат слегка опасливо, и Виктория видит, как в такт мыслям упрямо и нервно поджимаются губы, и как нелегко ей снова вернуться к спокойствию. - Всё хорошо. Просто дыши вот так, - успокаивает и дышит вместе с ней размеренно и не очень глубоко, касаясь лбом её виска, - и думай только о хорошем и приятном, ладно? Мы вот-вот приземлимся! - Целует её коротко, но нежно возле ушка, и не пытается гладить ее по голове, ласкать по щекам или даже слегка поглаживать пальцами ладони - ничего, что могло бы отвлечь от стабильной, уверенной, надежной реальности в сторону шаткости, неуверенности и отсутствия контроля.
Тори сама не любит взлет и посадку. Они всегда напоминали ей о быстрых аттракционах в Лунапарке, которых она жутко боялась, но стеснялась показаться слабачкой и поэтому никогда не признавалась, а снова и снова, как все дети, просилась кататься. Когда самолет вздрогнул перед самым касанием земли, несколько впечатлительных пассажиров испуганно охнули, за что рыжая их тут же прокляла, но сама лишь сильнее сцепила зубы и напряглась в плечах, стараясь удержать все то же положение и не показать Роксане, что есть хоть самый мизерный повод для волнения.
- Всё, мы приземлились, - наконец сказала Виктория, глядя, как замер пейзаж за окном напротив, и улыбнулась. Роксана все еще выглядела серьезной и настороженной. - Мы не спешим, - переплетая на одной руке пальцы с её пальчиками, тихо добавила, наблюдая, как восторженные гости города начинают сновать по салону самолета.
Из самолета они вышли в числе последних, но все равно пришлось ждать какое-то время, чтобы забрать багаж. Нехотя оставив брюнетку в зале ожидания, рыжая все же нашла аптечный пункт в здании аэропорта и запаслась таблетками от укачивания, которые настояла выпить и сейчас, не будучи уверенной, что передвижение по воде не вызовет новый приступ тошноты и паники.

- Давай сразу возьмем водное такси до отеля? - рассуждала на ходу Тори. Она закинула себе на плечи рюкзак и сумку, поручив Роксане везти за собой чемоданчик на колесиках, и свободной рукой держать её за руку. Когда они приехали в Венецию впервые, были поражены и восхищены настолько, что путь до отеля через половину достопримечательностей и просто красивых местечек занял у них практически весь день, но это было уже почти давно, а сейчас рыжая была уверена, что ни Базилика Сан-Марко, ни мост Риалто не обрушатся, а гондольеры не потопят свои судна, если они сперва обоснуются в отеле.
Блекмор сама выбрала катер и, да, была совсем не против, когда добродушный итальянец вызвался помочь двум синьоринам (пока синьоринам!) погрузить их сумки на борт. Будучи вовсе ни капельки не феминисткой, Тори считала, что наоборот делает услугу, позволяя мужчинам себе помочь, проявив тем самым мужественность, силу или галантность хотя бы - может им не хватает этих ощущений, и потому они становятся такими неженками. В лодке они с Роксаной сидели совсем рядом: Тори обняла её со спины одной рукой, и брюнетка прижималась к ней спиной, вложив свои ручки в её ладони. Она то с любознательностью ребенка оглядывала мир вокруг, то сжималась как будто внутри себя и только сильнее прижималась к своей Тори, отказываясь от нового и неизвестного. Нужно отдохнуть... Нам просто нужно отдохнуть.

Уже несколько лет подряд они снимают каждый раз один и тот же номер в одном и том же отеле в паре шагов от площади Сан-Марко, чтобы снова и снова нежиться в огромной постели в спальне, выполненной в духе королевских покоев, а потом встречать рассвет на большой террасе и любоваться итальянским sole, лениво раскрашивающим крыши домов и гладь водных каналов. В этот раз они буквально в последнюю секунду успели забронировать номер, и это лишний раз убедило их в необходимости отпуска и его предопределенности, и вот теперь они, не размыкая рук, переступили порог своего пусть и временного, но очень уютного убежища.
- Я понимаю, когда моя мама много говорит, видя нас раз в год, но этот совершенно незнакомый человек... что он всё это время нам рассказывал?! - сквозь смех возмущается Тори, когда за доставщиком багажа наконец захлопывается дверь. - Даже не вздумай переводить, это был риторический вопрос! - строго заявляет рыжая, делая шаг навстречу и накрывая поцелуем губы любимой. Она все еще ощущает напряжение в её теле, но взгляд из-под длинных черных ресничек уже теплее и жизнерадостнее. - Хочешь ванну... а потом поздний ужин где-нибудь в городе? - смотрит ей в глаза, переплетая их пальчики на обеих руках.
Последнее время Виктория старается все реже заговаривать о беременности, хотя едва ли переживает меньше. Нет, не меньше, но иначе... Стать мамой малышу любимой женщины - она никогда не подозревала, что может хотеть этого так сильно. Но сейчас больше всего она желала прогнать из Роксаны разъедающее её чувство вины за то, что она не беременна. Мы попробуем еще раз. И ты родишь самого чудесного малыша в мире, вот увидишь! Прижимает её к груди, зарываясь пальцами в волосы и касаясь носом макушки. - Я люблю тебя, Роксана!

Отредактировано Victoria Blackmore (2014-10-17 19:07:14)

+1

5

Самолет начинает снижение, что тут же сказывается на состоянии Роксаны. Боль тисками сдавливает виски, гул двигателей набатом звучит в ушах, а желудок явно норовит устроить протест. Сидеть ровно, не двигаться, не шевелиться, смотреть только вперед, а лучше вообще никуда не смотреть. Всего час, каких-то шестьдесят минут — мелочь по сравнению с  общим временем полета... Мелочь, но на этот час Кроуфорд придется собрать всю свою волю и выдержку. Ну почему нужно было забыть их именно сегодня?!
Голос... Любимый, родной... Она знает его разным. Гнев и обида, радость и восторг, шепот страсти, крик наслаждения, сонная нежность по утрам. Она знает все его интонации, полутона и эмоции. Она узнает его в гуле многотысячной толпы. Она почувствует его сердцем...
Сейчас в голосе любимой женщины звучит тревога и забота. - Всё хорошо, - говорит Виктория, и Роксана ей верит. Брюнетка улыбается, не открывает глаз и не поворачивается, но чуть наклоняет голову в бок и чувствует как её виска касается лоб Виктории. Тори держит её ладони в своих, дышит вместе с ней. Она рядом в горе и радости, болезни и здравии и без официального подтверждения кольцами и подписями. Она рядом, а значит всё действительно хорошо. Разве может быть иначе? А шестьдесят минут — это мелочь в их безграничной вечности на двоих...
Роксана открывает глаза лишь когда самолет полностью останавливается. Экипаж благодарит пассажиров за выбор их авиакомпании и желает приятного пребывания в одном из самых романтичных городов на Земле. Повсюду слышится гомон голосов, звук отстегивающихся ремней. Пассажиры постепенно заполняют проход в надежде как можно скорее оказаться на итальянской земле. Блекмор и Кроуфорд незачем спешить. У Роксаны есть время, чтобы подарить своей женщине нежный поцелуй.
- Спасибо, - тихо шепчет она, отрываясь от любимых губ и касаясь лбом её лба. И плевать, что вокруг люди! Кроуфорд их не то, что в первый и последний раз видит, она их даже вниманием своим не удостаивает. Впрочем и любопытных вокруг немного. Большинство приехали глазеть на знаменитые достопримечательности, какое им дело до пары?
Свежий морской воздух и таблетки, что Виктория купила в аэропорту и настоятельно попросила Роксану выпить, начали действовать, и теперь, сидя в водном такси, прижимаясь спиной к Виктории, брюнетка с восхищением смотрела по сторонам. Сколько раз они уже были в Венеции? Женщины сбились со счета. Но этот город не уставал поражать и восхищать, каждый раз открывая своим гостям что-то новое.
Они планировали эту поездку давно, планировали на годовщину. Праздник для двоих в городе, полном счастливых воспоминаний. Они планировали, но изменили планы ради осуществления давней заветной мечты. Вспоминая об этом, Роксана теряет интерес к красотам вокруг, неосознанно прижимается к Тори чуть сильнее. Нужно отпустить. Даже  у  гетеросексуальных пар далеко не всегда получается с первой попытки. Это не трагедия. Мы вместе, мы счастливы и у нас будет ребенок. Обязательно будет!
Любимый отель, формальности на ресепшене,  любимый номер. Дверь за носильщиком закрывается и впервые за несколько часов женщины остаются наедине. Они приехали отдыхать и создавать новые счастливые воспоминания. Это сейчас важно и это главное. Всё остальное может подождать на другом континенте. Роксана вздыхает украдкой, отпуская всё, что беспокоило её совсем недавно, и улыбается, глядя в озорные зеленые глаза. Отдается без остатка поцелую любимой женщины. - Итальянцы... - многозначительно отвечает на риторический вопрос  прижимается крепко к Виктории, ища покой в её объятиях.
- Хочешь ванну... а потом поздний ужин где-нибудь в городе?
Роксана раздумывает над предложением, прикрыв глаза и слушая биение любимого сердца, и слышит признание. Нежная улыбка на её губах сменяется лукавой. Она чуть отстраняется, чтобы поймать взгляд любимых глаз.
- Ванна звучит чудесно, но после нам вряд ли захочется куда-то идти. Лучше душ, - руки брюнетки обвивают шею Тори, притягивая к себе. Губы касаются губ медленно, чувственно. - Ты ведь составишь мне компанию?..

+1

6

Её волосы легкие, но непослушные, рассыпаются, обволакивают и задорно щекочут пальцы кончиками прядей. Их приятно касаться, целовать, вдыхать их запах и, аккуратно, затаив дыхание, чтобы не спугнуть сон, убирать утром с личика спящей возлюбленной. Викторию всегда мучило подозрение, что Роксана и близко не догадывается, насколько она прекрасна, потому при каждом удобном и даже неудобном случае флористка старалась показать ей это.
- Ванна звучит чудесно, но после нам вряд ли захочется куда-то идти. Лучше душ, - ну неужели Тори могла забыть о трезвомыслии и разумном расписании брюнетки? Таким как Тори это приходилось бы прививать годами, дрессировать и гипнотизировать, а в Роксане это было всегда - разум и чувства, в то время как Виктория была ответственна за весь хаос в жизни этих двоих.
- Ты такая красивая, - вдруг вслух думает рыжая, проводя нежно тыльной стороной пальцев от внешнего уголочка глаза вниз по щеке, и словно последний смелый штрих - смазывает подушечкой большого пальца по уголку губ. В какой-то момент Роксана даже пытается игриво поймать зубками её палец, но лицо Виктории оказывается в критической близости так, что просто невозможно игнорировать необходимость поцелуя. Её губы касаются мягко и нежно, а в голове флористки снова те закатные облака, что она видела из окна самолета несколько часов назад. Нежная и легкая как облако... Когда-то Тори не верила, что такое вообще возможно. Все говорили, что любовь пару-тройку лет, пока не становится привычкой или не оканчивается разрывом, и не то под влиянием этих слов, не то из-за юношеского максимализма и страхов, когда их союзу с Роксаной исполнилось три года, рыжая начала серьезно побаиваться будущего: между ними не возникло привычки - значит ли это разрыв? Но ведь и для него поводов не было. В то время она часто по ночам без сна лежала рядом со своей любимой девушкой в большой постели по студенчески хаотичной и уютной съемной квартирки в одну комнату и наблюдала за ней так, будто прерывистые движения ресничек в полумраке и ровное дыхание подскажут ей, что будет дальше. А что было дальше? Дальше была четвертая годовщина, пятая... вот уже дошло до двадцатой, а Виктория все так же как тогда любит любоваться дрожащими во сне черными ресничками и слушать размеренное сонное дыхание. Да, шаблоны потому и создались, что они реально работают, но определенно исключения существуют всюду.
- Ты ведь составишь мне компанию?.. - тихонько шепчет Роксана, сексуально проводя кончиком языка по верхней губе.
- Ммм, составить тебе компанию? - игриво переспрашивает Тори, прищуривая глаза и кивая головой. Роксана лукаво улыбается и кивает в такт. - А с чего ты решила, что я собиралась пропустить тебя первой? - Тори уже начинает игриво посмеиваться. - Или ты думаешь, я предложила тебе ванну без вского тайного умысла?.. - и не договаривая последнее слово четко, рыжая скользит ладонью по талии своей брюнетки и вырывается, бегом направляясь в сторону спальни. Роксана наиграно возмущается, но и сама не так проста: умудрившись в какой-то миг обхватить пальчиками петельки для ремня в джинсах Тори, она замедляет её движение, и, нагнав почти сразу, запрыгивает на закорки, держась руками за плечи, а ноги сведя на талии. Рыжей хоть по роли и положено сопротивляться, но она по инерции подхватывает за ноги Роксану, чтобы держать крепче, и чувствует, как её кусает за мочку ушка её собственный дерзкий хищник, а потом громко смеется прямо в ухо.
- Тори, это шка-аф! Дверь в ванную комнату с другой стороны!
Но Тори уже не остановить, и она распахивает дверцы, да, стенного шкафа. Блин, да когда ж я уже запомню?! И кто вообще придумал делать их одинаковыми?!
- Я знала! Просто.... решила проверить, никто тут ничего не забыл, - но щечки все равно смущенно розовеют. Рыжая поворачивает голову и клацает зубами прям у кончика носа брюнетки, но та успевает спрятаться. - Ах тааак?! - Вот сколько ей лет, а всё как маленькая: прыгнула коленями на кровать, оперлась руками и давай на четвереньках через нее перелазить, пока Роксана цепкой обезьянкой пыталась не упасть с источника безрассудства в её жизни.
- Так, - стоя перед очередной дверью, собиралась с духом Тори. - Если это снова шкаф, я потребую другой номер!
Нет, с первых же секунд, как Виктория переступила порог ванной комнаты ни у кого и в мыслях не было что-либо менять. Разве только - положение тел, непрерывно и неустанно. Сильнее сжав рыжую бедрами, Роксана выпрямила спину и стянула с себя короткую кожаную куртку, после чего снова плотнее прижалась к спине Виктории, выводя кончиком языка узоры за ушком, и расстегивая неторопливо, но внимательно, пуговицы на ее рубашке. Рыжая оперлась руками на тумбу с раковиной и стояла неподвижно, наблюдая в зеркало все манипуляции своей любимой. Тори не была поклонником открытых откровенностей, предпочитая интимное романтическое уединение, но сейчас происходящее, и возможность "наблюдать со стороны" значительно повышало градус сексуальности. Голову пришлось опустить вперед, когда двигаясь поцелуями вверх по шее, Роксана зарылась лицом в рыжие локоны, и настаивала, что именно такой вариант развития событий единственно правильный и возможный. И Тори ей верила. Всегда. Тяжело дыша, рыжая прикусывала губу, чувствуя, как на лбу уже выступила испарина - Роксана умеет разжигать в ней огонь вмиг из одной искры. Осторожно ослабляя хватку ногами, брюнетка медленно встала на пол, и стянула с Виктории рубашку. Флористка повернулась как раз в тот момент, когда футболка её возлюбленной скрывала её лицо, но обнажала стройный стан. Она медленно провела пальчиком от ямочки между ключицами вниз по груди и животику, пока не уперлась в тугую застежку джинсов. Встревоженные футболкой, черные локоны Кроуфорд легли совершенно хаотично, и в этом беспорядке снова было нечто едва уловимое, но остро сексуальное.
- Иди ко мне! - Притянула её резко и без права на сопротивление. Роксана не вырывалась - она тут же приникла к ней всем телом и обвила руками шею, терзая рыжие локоны пальцами, а губы рыжеволосой колдуньи поцелуями. Всегда было и есть что-то волшебное в этой поразительной зависимости от её прикосновений, ощущения мягкости и упругости её кожи, вкуса её поцелуев. Даже прикосновение к нежнейшему лепестку удивительно красивой оранжерейной розы не вызывало в осязательных рецепторах Виктории такого восторга эмоций и чувств. Взмах крыльев даже самой изысканной бабочки никогда не сможет сравниться со взмахом её ресниц. Она невероятная! И Она её. Рыжая подхватывает возлюбленную за талию, прижимая к себе, и несет к душевой кабинке. Неожиданно брюнетка выставляет руку назад, упираясь ею в спинку кабинки, протестуя. Только тогда Тори разрешает разорвать поцелуй.
- Я все еще в джинсах, Тор...
- Черт, - хихикает рыжая, обнаруживая и себя наполовину одетой. - Вот вечно: то надеть нечего, то снимать слишком много!
Наклонившись, расстегнуть свои сандалии, специально на тонкой подошве и совсем без каблука, снимает с ноже Роксаны мокасины. Скорее невозможно, чем поразительно, но Тори действительно всё считает в ней идеальным - даже то, как она, смеясь и возмущаясь одновременно, одергивает ногу, когда флористка проводит пальцами по стопе. Виктория опускается на оба колена на мягкий коврик между ногами Роксаны и медленно и ласково целует низ животика освобождая от джинсов. Она на сразу понимает, что не чувствует привычного волнения и дрожи мышц, а только напряжение и неуверенность. Руки любимой безвольно свисают по бокам. Брюнетка не решается её остановить, а рыжая слишком поздно понимает, что низ животика, где должен начинать свой рост и развитие маленький человечек, которого они так хотели, и которого с ними нет, - не лучшая зона для привлечения такого пристального внимания. Какая ж я дура! Рыжая прижимается лбом к животику в покаянии и чувствует, как ей на голову ложатся осторожные ладони. Поднимает голову и читает в любимых глазах: "Всё хорошо. Так бывает. Не терзай себя!", шумно выдыхает и прикусывает губу, считая себя еще больше идиоткой. Она же обещала себе, что будет сильной, будет еще сильнее, сильнее своей слабости! Это же она должна была быть опорой, поддерживать и утешать в трудную минуту. Это же она сейчас может все испортить... Соберись! Она идеальна! Она идеально твоя! Не смей её подводить! И Тори подносит к губам её ладонь и целует в самую серединку, ныряя носом между пальчиков. Роксана зажимает его кончик и игриво треплет за нос свое непутевое, но очень любимое шальное создание, вызывая почти ребяческий смех.
- Ах вот ты как! - снова возмущается наиграно. - Тогда сама будешь воду регулировать! - Она резко разворачивает к себе Роксану спиной и, не поднимаясь с колен, активно стягивает с нее джинсы вместе с бельем, даже успевая мягко укусить за попку, пока брюнетка еще не успела спрятаться в душевой кабинке. Сама же Тори не менее быстро освобождает себя от оставшейся одежды и присоединяется к Роксане.
- Ау! Холодно же! - тут же вжимается в стенку от неожиданной пакости брюнетки, которая спряталась от через чур прохладной воды у самой стенки кабинки. - Вот еще скажи, что ты это не специально! - продолжает возмущенно скулить Тори, а у дерзкого чуда самые честные в мире глаза. Если бы прямо сейчас, глядя на нее вот так, Кроуфорд бы сказала, что Санта Клаус существует, и правда летает на оленях и лазит в дымоходы, рыжая бы поверила и в сочельник даже оставила бы для него печенья на журнальном столике в гостиной. - Бесстыжая! - снова прижимает её к себе нагло и властно, накрывая своей ладонью её ладонь на регуляторе горячей воды в душе.

+1

7

- Ты такая красивая, - звучит невпопад, а Роксана улыбается и тонет в нежности прикосновения, в омутах колдовских глаз, растворяется без остатка и вновь находит себя в чувственном касании губ.
- Счастье... - произносит она, констатируя факт. Да, именно так! Всю невообразимую палитру чувств и эмоций, что переживает сейчас брюнетка, именно в эту секунду, в этот момент времени, можно описать одним словом. И ту, что заставляет так чувствовать. Счастье!..
Счастье её безрассудно, непредсказуемо, коварно. Озорные искорки сверкают в зеленых глазах и рвутся наружу. Только что Она была в её объятиях и вот ускользает. - Тори! - возмущению нет предела, но Роксана не так проста. Тут же срывается с места и успевает ухватить своё счастье. Да не просто ухватить, а ещё и устроится при этом вполне комфортно. Обвивает ножками талию, руками плечи, - Попалась! - шепчет  победно на ушко и оставляет за ушком поцелуй. И всё же мисс Кроуфорд везде и всегда мисс Кроуфорд. Бессовестно отвлекая Викторию, не отвлекается сама, следя за происходящим.
- Тори, это шка-аф! Дверь в ванную комнату с другой стороны! - смеется и утыкается носом в щёку. Но разве самая главная признается в том, что сбилась с пути, перепутала маршруты? Виктория поворачивает голову и коварно посягает на милый носик своей невесты. Роксана едва успевает среагировать и уберечь его. - Вот значит как?.. - задумчиво протягивает брюнетка и пленяет губами мочку ушка любимой женщины, скользит поцелуями по шее, и ладонь, будто невзначай, соскальзывает с плеча ниже, замирает на округлости груди. Тори замирает сама, пораженная внезапностью ласк, но быстро берет себя в руки, возвращая контроль над ситуацией совершенно невообразимым способом. - Ах тааак?! - разносится по комнате и рыжая запрыгивает коленями на кровать, перебираясь через неё. Роксане приходится на время отвлечься от соблазнения любимой женщины и сосредоточится на сохранении равновесия и своего положения.
- Виктория Блекмор! Разве так обращаются с ценным грузом?! - вновь играет возмущение (который раз за последние несколько минут?), но оно тут же сменяется радостным смехом. Руки крепче обхватывают плечи Тори, но в глубине души Роксана совсем не против не удержаться, упасть на кровать, потянув рыжее счастье за собой. Зачем нам душ? Здесь ведь тоже неплохо...
Время неумолимо в своем движении вперед. Оно заносит песком города, стирает в пыль гранитные замки. Мгновение за мгновением складывает в часы, дни, года. Вот уже и юные девушки с весенней цветочной поляны стали женщинами. Успешные карьеры, положение, взрослые и серьезные... Но время не властно над душой. Прикосновение, взгляд, безрассудный поступок - и вдали от мира, наедине друг с другом они вновь превращаются юных, беспечных и беззаботных. Открывают двери, прыгают по кроватям и даже принимают душ в одежде...
Душ в одежде?! Да я же замучаюсь с неё мокрые джинсы стягивать! А она с меня... Нет, в одежде будет как-нибудь в другой раз. Время берет свое, делая повзрослевших детей более рассудительными... Роксана выставляет руку назад, не позволяя Виктории переступить порог душевой кабины.
- Я все еще в джинсах, Тор... - В зеленых глазах Роксана читает, что безрассудное рыжее чудо готова игнорировать сей факт. Уверена? Но вопрос в глазах брюнетки заставляет вспомнить несколько случаев из прошлого, и опыт берет вверх. Беззаботность плещется в темно-карих глазах, когда Виктория избавляет Роксану от обуви, и исчезает, когда нежные губы касаются животика. Воспоминания о несбывшемся врываются без спроса в сказку на двоих, и руки безвольно опускаются вдоль тела. Тори вдруг замирает и касается лбом животика. Нет! Не время сейчас! У нас всё ещё будет! Тонкие пальчики вплетаются в рыжие пряди, Виктория поднимает глаза, встречая любовь и нежность в улыбке брюнетки. Ладонь Роксаны скользит по щеке любимой женщины. Всё хорошо, жизнь моя...
Виктория избавляет их от одежды и дает Роксане первой забраться в душ. Ой, зря! Брюнетка встречает своё неугомонное счастье холодным душем.
- Ау! Холодно же! Вот еще скажи, что ты это не специально! - Роксана пожимает плечами и смотрит на Тори совершенно невинно. - Ты ведь назначила меня регулировать, вот я и регулирую, - и начавшую приближаться к брюнетке Викторию вновь настигают струи ледяной воды. Такого рыжая бестия уже не простит. Она притягивает Роксану к себе нагло и властно, пленяя губы страстным поцелуем...
Капли воды уже не ледяные, они горячи, согревают воздух, наполняют комнату паром. И всё же поцелуи горячее, обжигают кожу, лишают дыхания. Прикосновения нежные, дерзкие, неуловимые, разжигают в крови пожар. Женщины играют и дразнят, но не позволяют друг другу перейти тонкую грань, где слова "принять вместе душ" утратят прямое значение. Разжигают пожар и горят, но не позволяют сгореть...
Роксана покидает душевую кабину первой, чтобы достать полотенце себе и Тори. Мягкая ткань ложится на плечи, а случайный взгляд ловит силуэт. Обнаженная, абсолютно прекрасная, сквозь легкую дымку пара будто видение, её Виктория... Рыжая колдунья улыбается, уверенная в своей красоте, знающая, какой эффект производит.
- Солнышко, ты подашь мне полотенце?
Роксана подходит к невесте, протягивая полотенце, но в последний момент отводит руку за спину. Они стоят очень близко и всё же не касаются друг друга. Брюнетка приподнимается на носочки, даря Виктории чувственный поцелуй. Он кружит голову, дурманит, заставляя забывать обо всем и желать большего. Но лишь Тори поднимает руки, чтобы притянуть Роксану ближе, как брюнетка разрывает поцелуй, шепчет по губам: - Забери..., - и не давая опомниться, исчезает из ванной комнаты.

+1

8

Капли горячей воды щекотно касаются губ, когда они обе стоят прямо под бьющими струями воды. Внутри душевой кабинки поднимается пар, и полупрозрачные стеклянные стенки уже помутнели от оседающей на них влаги. Они стоят в их персональном, теплом и ласковом облаке, невысоко над водами венецианских каналов. Роксана пытается открыть глаза и посмотреть вверх, на Тори, но вода снова и снова не позволяет это сделать, нагло щиплет чувствительную внутреннюю оболочку, стоит хоть немного поднять веки. Виктория прикладывает ладони к её щекам и любуется такими трогательными попытками преодолеть преграды, словно все еще не веря в то, что они существуют. Так маленькие пытливые дети становятся умнее взрослых просто потому, что не ограничивают себя чьим-то чужим опытом или чужими выводами. Однажды Тори прочитала в сети выражение: "я недавно нашел черную кошку в темной комнате, просто меня забыли предупредить, что её там нет". Ничего особенного, но запомнилось. И теперь, глядя на дрожание мокрых слипшихся ресничек, она понимает, что это о них - всю совместную жизнь каждый новый день, каждое новое дело они начинают так, будто первые, кто это пытался делать и нет никаких предрассудков из области "не получится" и "не бывает" - потому получается, всё получается. Она притягивает любимую ближе, перекрывая собой прямые потоки воды. Роксана распахивает глаза и смотрит на Тори. Рыжеволосая замечает, как покраснела кожа вокруг глаз, но тепло-карие омуты излучают счастье - когда они вместе - они все могут, и всё смогут, и однажды плоский животик, которым сейчас так тесно прижимается Роксана к Тори, станет временным домом для их общего малыша или малышки. Тори ужасно хочется, чтобы их общее чудо смотрело на нее такими же теплыми янтарными волшебными глазками и щекотало ладони и пальцы упругими черными локонами. Это будет самый любимый, избалованный и изнеженный ребенок на свете - обязательно будет!
Вода бьет каплями в макушку и затылок, а Виктория склоняется вперед и накрывает губы Роксаны поцелуем, целует щеки, носик, закрытые от удовольствия глазки. Руки скользят вдоль тела, её объятия такие уютные и родные, что хочется остаться в них навсегда. Именно так - сбежать на другой край земли, чтобы навсегда остаться в маленькой душевой кабинке в объятиях своей любимой. Они мелко переступают по дну кабинки, и стекающая вода щекочет ступни, а пар все так же обнимает мягкой дымкой. Ладони наполняют ароматным гелем и скользят по телам друг друга. Глаза закрыты, а вдохи и выдохи становятся все глубже, но женщины не поддаются соблазну, словно специально дразня и растягивая ожидание. Прижимаясь спиной к Виктории, Роксана запускает пальцы в волосы и скользит по её шее, не уставая пленять поцелуем губы, но смешливо уворачивается тут же, когда рыжая забывается, и её руки бессовестно скользят вниз. И вот, раздразнив любимую до максимального уровня, дозволенного любыми нормами приличия, брюнетка покидает душевую кабинку, тут же оборачиваясь полотенцем. Аррр! Тори закручивает вентиль, отвечающий за горячую воду и несколько секунд стоит под холодной. Даже странно, как она не начинает шипеть и источать густой пар.
- Солнышко, ты не подашь мне полотенце? - улыбаясь иронично, проговаривает Тори, уверенная, что хитрый взгляд Роксаны в нескольких шагах от Виктории не просто так. Кроуфорд спокойно подходит и протягивает полотенце, словно так и надо: попросила - подойду и вручу, а нет - так и буду стоять на месте. О том, что флористку ожидает очередная мелкая подлость, она поняла уже тогда, когда обыкновенно заботливая будущая жена не спешила накидывать на нее полотенце или предлагать халат. Роксана завела руку за спину и, поднявшись на носочках, закрыла рот Тори поцелуем еще до того, как из него полились возмущения. И Блекмор снова доверилась и забыла, в каком дерзком настроении её чудо, и снова захотела прижать её к себе и ласкать долго и нежно, пока ветер играет с занавесками и несет в комнаты номера влажный воздух прохладных каналов итальянского города на воде.
- Забери... - сладкий шепот жарких губ, но когда Тори открывает глаза, ванная комната уже пуста.
- Это не честно! - возмущенно топнула ножкой по мягкому половичку перед душевой кабинкой. - Кроуфорд! Ты самое бесстыжее существо в этом номере!
Рыжая стягивает с вешалки полотенце для рук, быстро стирает с себя крупные капли и направляется в спальню, вытирая полотенцем мокрые рыжие локоны. Атмосфера в спальне значительно прохладнее, и уже на втором шаге Тори чувствует, как вечерний холодок рождает на её коже мурашки. Почти сразу она замечает полотенце, предусмотрительно оставленное для нее на краю кровати. Роксаны нигде нет. Недоверчиво укутываясь в полотенце, продолжая удерживать его на груди руками, Виктория идет дальше, и замечает второе полотенце на краю кресла. Господи! Что же ты вытворяешь-то?! И предвкушая очередное испытание для её нервной системы и силы страсти, Тори опасливо сглатывает и делает осторожный шаг в другую комнату.
Рука Роксаны ловко скользит вверх, сжимая в пальчиках бегунок застежки-молнии на платье. Брюнетка оборачивается на носочках босых ножек, одаривая еще минуту назад возмущенную, а теперь совершенно растерянную зеленоглазую колдунью очаровательной ясной улыбкой. Виктория уже так привыкла видеть свою суженую в костюмах, строгих платьях и женственно приталенных, но все же деловых пиджаках, а теперь она стоит перед ней в наивно нежном платьице с расклешенным подолом чуть выше колена, а на обнаженные плечи падают хаотично еще мокрые черные локоны. Еще минуту назад флористка намеревалась вести игру дерзкую и сексуальную, но теперь забыла об этом напрочь, вот так просто стоя почти посреди комнаты, прижимая к груди бело полотенце, и неосознанно прикусывая себя за палец. Взгляд зеленых глаз, одновременно восторженный и растерянный обводит силуэт любимой женщины, который слегка расплывается по мере того, как глаза невольно наполняются влагой. Она смахивает со щеки слезинку, как ребенок, увидевший чудо, и скромно улыбается, но лучисто так. Черт возьми! Если бы ты хоть немножечко понимала, насколько ты прекрасна, стала бы жуткой зазнайкой, Роксана! Подходит к ней и берет за руку. Просто и легко сжимает в ладони её пальцы, смотрит на переплетение их рук. Однажды в поезде Нью-Йорк - Сакраменто девчонка лет семнадцати спросила её, как она поняла, что хочет прожить с Роксаной всю жизнь... Но Виктория хочет прожить с ней не всю жизнь - а все жизни, "а на меньшее я не согласен"(с). Подхватывает её под бедра, прижимая к себе и поднимая в воздух. Брюнетка улыбается и награждает столь явный душевный порыв поцелуем. Мокрые локоны хлещут и щекочут рыжей щеки.
- Надо тебя причесать, - смеется Виктория, когда обнаружив такую забаву, Роксана машет головой из стороны в сторону, посылая рыжей прохладные брызги. Тори пытается уворачиваться и теряет полотенце, (с ним прям беда какая-то сегодня), провожает его взглядом на пол, и заключает с серьезностью экспертного мнения: - А меня вообще надо одеть. - Обе смеются и идут к еще нераспакованным чемоданам.
- Кстати, ты же не думаешь, что я выпущу тебя в вечерний город полный туристов и местных обильно жестикулирующих жителей, когда на тебе нет нижнего белья? - Смотрит на неё лукаво, а потом добавляет на тон тише, роясь в чемодане, будто бы и не с Роксаной говорит. - Снимешь его сразу, когда вернемся. Я, конечно, помогу в случае чего...

Сколь прелестными не были обнаженные плечи Роксаны, и эти ключицы - не острые по-девчоночьи, а по-женски элегантные, Виктория все равно настояла, чтобы её любимая надела кофту:
- ...к тому же, она подходит по цвету к моим брюкам! - контрольный аргумент! Когда Тори начинает говорить о своем гардеробе, перебирать, сравнивать и подбирать пары - лучше запастись терпением, молчать и со всем соглашаться.
Путь к их любимому кафе от отеля лежал практически через всю площадь Сан-Марко, и пусть он был совсем не длинным, но несколько раз с разной интонацией Блекмор успела поинтересоваться, не холодно ли Роксане. Каждый раз Роксана отвечала нежно и поблажливо, но рыжеволосая начала подозревать, что свет очей её уже не прочь покусать надоеду за навязчивость.
Улыбается, и ведет её за руку, медленно прогуливаясь по старинной площади города-шедевра. План Роксаны работал безупречно, как, впрочем, и большинство её планов, и Венеция помогала забывать все тревоги жизни, унося их в быстрых водах узеньких каналов, а тонкие пальчики брюнетки украдкой щекотали ладонь рыжей.
Уже несколько лет в их любимом уютном кафе не меняется администратор, и подобно портье в гостинице, он уже знает и помнит в лицо своих посетительниц. Немолодой уже мужчина, благородной внешности и неестественно сдержанный, как для итальянца, он прекрасно говорит по-английски, но приветствует всегда на итальянском языке. Роксана всегда отвечает с удовольствием на непонятном для рыжей языке. "Ботан"-воображуля, с гордостью улыбается рыжая, притягивая к себе и целуя украдкой в только что уложенные волосы.
Вот везение - их любимый столик у окна как раз освободился и его еще не успели зарезервировать. Последнее время они все получают, буквально выхватывая в последний момент - щекочет нервы и держит в жизненном тонусе. Всё хорошо! И будет хорошо! Кажется, не сговариваясь, но они обе уже решили, что одна неудача - это еще не конец, и они попробуют снова, но когда услужливый администратор спросил, какое вино они предпочтут, Тори замерла на полувдохе...
- Вино?.. - И посмотрела сначала на мужчину, потом перевела взгляд на Роксану. Они не сговариваясь решили, что попробуют снова, но рыжеволосая так и не отпустила еще надежду на настоящее.

+1

9

Hotel

http://sa.uploads.ru/O5YUX.jpg

Венеция прекрасна! В любое время года, день недели, время суток и любую погоду, невзирая на время и обстоятельства, она сохраняет свое очарование всегда. Узкие улочки, на которых нет места автомобилям, водные каналы, служащие магистралями, перекинутые через них изящные мосты. Всем этим можно любоваться бесконечно! Любуется и Роксана. В ожидании заказа в любимом ресторане за любимым столиком рядом с любимой женщиной, брюнетка с улыбкой наблюдает за тем, что происходит в сердце Венеции — на площади Сан Марко.
Утром она настолько полна народа, что в буквальном смысле яблоку негде упасть. Многотысячная толпа, говорящая на разных языках, бесконечно делающая снимки и собранная на очень небольшом участке суши. Когда Роксана увидела это в первый раз, тут же вспомнила легенду о Вавилонском столпотворении. «Откуда их столько?» - подумала брюнетка и тут же получила ответ. Тень упала на площадь, и мимо проплыл огромный лайнер, везущей на своем борту не менее трех тысяч человек. В день в порт Венеции таких лайнеров заходит несколько. И многотысячные толпы в своем праздном любопытстве сходят на берег и заполняют узкие улочки старого города. Каждое утро, лишь встанет солнце, предрассветный покой и сонную негу прогоняет с каналов многоголосье пестрой толпы. Каждый вечер, когда солнце начинает всё стремительней клонится к горизонту, туристы с сувенирами и новыми впечатлениями возвращаются в свои плавучие отели и движутся дальше. И тогда на старые дворцы, улочки и каналы вновь мягким покрывалом опускается покой.
В свете вечерних фонарей Венеция видится совсем иначе. Она дышит романтикой и тайной страстью. На этих самых улочках под покровом ночи не узнанными встречались тайные любовники, по этим каналам гондольеры увлекали влюбленных в таинственное путешествие, в этих дворцах Казанова срывал томный вздох с грешных губ, и эти мосты разводили возлюбленных, чтобы в следующую ночь соединить их вновь.
Сейчас по залитой искусственным светом площади не спеша прогуливались влюбленные, выбравшие этот город в качестве декораций к свадебному торжеству, романтическому путешествию или празднованию годовщины. Их руки были сплетены, на губах сияла улыбка, а глаза, смотрящие друг на друга, были наполны счастьем и любовью. Держа в своей ладони  изящные пальчики Виктории, наблюдая за влюбленными парами за окном, Роксана улыбалась легко и безмятежно, оставляя все сомнения, заботы и тревоги по ту сторону океана.
Тонкие пальчики озорно пробежались по открытой ладони, привлекая внимание. Роксана перевела взгляд, встречаясь с колдовской зеленью любимых глаз. Они сияли озорно и лукаво, искрились любовью, таили в глубине своей желание и страсть, манили обещанием. Мурашками, электрическими разрядами отзывалось тело Роксаны на этот молчаливый зов. И стоило больших усилий отвести взгляд, вспомнить о том, что они не одни и не в номере отеля. Волей подчинить себе желание, усмирить пожар, отложить на время...
- Какое вино выбирают синьорины? - Вино... Звучит чудесно! Брюнетка тянется за картой вин, чтобы сделать выбор, но голос Виктории звучит растеряно. Роксана в недоумении поднимает взгляд и замечает в глазах любимой женщины притаившуюся надежду. Роксана Кроуфорд взвешивает факты, доводы, умозаключения, принимает решение и не меняет его. Процедура не дала результатов, и брюнетка, приняв решение, уже смотрит вперед. Но для Тори важные решения даются не так легко. И молчаливо соглашаясь с любимой, она ещё не в силах отпустить надежду. А Роксана не чувствует себя в праве отнимать надежду. Она чуть сжимает пальчики Виктории в своей ладони, улыбается ей тепло и отвечает за них обеих.
- Сегодня синьорины предпочитают что-нибудь безалкогольное. На ваш вкус...
... Их возвращение в номер сопровождается настойчивой мелодией звонка мобильного телефона.
- Я же хотела его отключить! - восклицает Тори, роясь в сумочке. Телефон замолкает, и рыжая вздыхает с облегчением, но звонок повторяется. - Да где же ты? Не перестанешь звонить - отключу! - грозится Виктория, но взглянув на экран телефона, берет трубку. - Привет, мам.
Роксана улыбается. Беатрисса. Эта женщина умеет быть настойчивой, и если захочет, сумеет дозвониться в номер. Лучше Тори поговорить с ней сейчас. Брюнетка подходит к любимой женщине, обнимает её за талию со спины и касается губами плеча. - Передавай ей привет, - шепчет на ушко и отстраняется, направляясь на террасу, по пути снимая босоножки на высоком каблуке. 
Ночной воздух несет прохладу, легкий ветерок играет с черными прядями, прекрасный вид на лагуну, залитую лунным светом, услаждает взор. Покой и безмятежность разливаются в сердце Роксаны. И уже не верится, что ещё утром в жизни её было место сомнениям и тревогам. Нежные руки обвиваются вокруг талии, притягивая к себе, и брюнетка расслабляется в заботливых руках, прижимается теснее спиной к Виктории и прикрывает глаза, наслаждаясь моментом. Поднимаетт руку, запуская пальчики в рыжие локоны, притягивает Тори к себе и ловит губы губами, даря полный нежности поцелуй.
- Кажется, ты обещала помочь мне раздеться...

+2

10

Они стояли поотдаль одного из причалов, наблюдая как пассажирский лайнер отходит к горизонту. Его гул становился все тише, а огромная фигура корабля, рядом с которой чувствуешь себя удивительно маленьким и незначительным, становилась все меньше, постепенно смешиваясь с цветами далекого заката и белых барашков волн. А Виктория и Роксана, оставались недвижимыми, провожая его взглядом, и наслаждаясь первым вечером в удивительном старом городе на воде. Рыжая стояла спиной к самому краю, опираясь бедрами на защитные поручни, и прижимала к себе Роксану слишком близко и тесно, чтобы хоть у кого-то возникла мысль, что они просто подруги, но это никогда их не смущало, тем более в их счастливом городе. Её темные локоны трепетали на ветру, щекотали шею и то и дело заставляли прижмуривать глаза, но Тори только блаженно улыбалась и не размыкала рук, Роксана вела себя очень тихо последние несколько минут, застыв, наблюдала скрывающийся вдали корабль и, казалось, даже моргала неестественно редко, как будто опасалась, что если будет моргать чаще, у нее будет беспощадно меньше времени проводить корабль, а вместе с ним уйдет и что-то важное.
Виктория почувствовала тяжелый выдох, когда корабль скрылся за линией горизонта и больше не поблескивал ни одним огоньком. Роксана подняла голову с ее плеча, словно ничто и не было в этом необычного, и посмотрела в глаза.
- Ну что? - она улыбнулась светло, провожая свою печаль и грусть. - Пойдем перед сном посбиваем каблуки о брусчатку на площади? - и коснулась поцелуем. Её губы еще хранили томно сладкий вкус миндального молочка и дерзкий привкус прибрежного ветра; её не хотелось отпускать никогда из жизни, из мыслей, из объятий, из этого поцелуя. Однако Роксана вскоре сама отстранилась и, опустив руки с плеч на грудь Виктории едва заметно оттолкнулась, отстраняясь и увлекая за собой. Её ладони постепенно согревались в руках Тори, когда она вела её по площади, оглядывая её в свете фонарей, льющих желтоватый свет. Иногда брюнетке и вовсе приходилось перебегать по кирпичикам на носочках, чтобы звонкие тонкие каблучки босоножек не смели застрять между камней, которыми была вымощена вся площадь.
- Милая, что с тобой? - лишь однажды тень легла на счастливое лицо Виктории, когда Роксана вдруг запнулась и, едва не выпустив рук рыжеволосой из своих, упала ей на грудь.
- Всё нормально, - она ответила не сразу, чуть сдавленным голосом, не поднимая головы. Она бы сейчас просто не смогла улыбнуться так безмятежно и открыто, чтобы Виктория поверила, что все хорошо, потому вообще не предприняла этой попытки. - Я просто запнулась о камень, кажется, - наконец выпрямляясь, предположила Роксана, и неуверенность в её словах у неё самой была очень настоящая. Но от подробных расспросов её спасла вибрация, а потом и мелодия из сумки Виктории. - Не ответишь?
- Эммм, нет, - и чтобы не выслушивать речи о предположительной важности звонка от очень рассудительной темноволосой особы, уже Тори пришлось немедленно менять тему.
Оставшееся время прогулки вечно влюбленная парочка очаровано бродила по узким улочкам, освещенным светом из окошек домой и кафе. Несколько раз Тори пугалась, что они заблудились, и в этом лабиринте их никто в жизни не найдет, а однажды, на них даже накричала что-то на очень быстром итальянском старая католичка пуританка, заставшая их целующимися под стеной низкого осевшего дома, окна которого были густо обставлены пестрыми домашними цветами. Виктория и Роксана смеялись и убегали, как подростки с места "преступления". а потом снова целовались под чужими окнами. Когда они поймали водное такси и вернулись к отелю, их губы совсем распухли от поцелуев, а в глазах играли чертики страсти. Наверняка они казались портье ошалевшими любовниками, что никак не напьются жизни и не расстанутся с ней ради спокойного и размеренного быта.
И вот, стоило им снова прижаться друг к другу, оставшись наедине, едва попав в номер, как в сумке Виктории снова закричал мобильный. Рыжая вздрогнула от неожиданности и возмутилась:
- Я же хотела его отключить! - она бросила сумку на столик в маленькой прихожей и принялась искать телефон. Смартфоны хоть и умны, но не настолько, чтобы самим быстренько находиться в сумке. Фух, облегченно вздыхает женщина, когда мелодия прекращается, и уже спешит вернуться в объятия любимой, но абонент не собирается на этот раз сдаваться. Звонок повторяется. Твою ж мать! И Тори близка к правде: когда она находит телефон, оказывается, что сим настойчивым абонентом и была её мама. Последние годы, когда Беатрисса заметно постарела, если не внешне, то в семейном плане и отчаянно жаждала сюсюкать маленьких Блекморов, её близость к дочкам становилась все навязчивее, и Виктория с Маргерит, не привыкшие с детства еще к особому материнскому вниманию привыкали к этому весьма колко и нерадиво, но в итоге сдались под напором миссис Грей.
- Привет, мам, - почти сквозь сцепленные зубы процедила Тори, и уперлась лбом в стену в приступе кармической муки, но все же увидела, как Роксана, едва не потешаясь над ней, улыбается и тут же прикрывает рот ладонью. С тех пор, как Виктория случайно оговорилась о будущем наследнике, Беатрисса названивала чаще обычного раз в сто, и Тори даже грозилась как-то сменить номер телефона.
- Роксана передает тебе привет, - улыбнулась Тори, провожая взглядом любимую женщину, уходящую на террасу. - Э, нет, она не может подойти... она в душе, только что зашла в душ... Нет, не надо перезванивать позже, я всё ей расскажу!..
Дальнейший разговор со стороны Тори был похож на абсолютное смирение и согласие, она только кивала и "угукала", следя за стрелкой на настенных часах, считая секунды до момента, когда Беатрисса выскажет все мысли, что накопились: никогда Тори не подогревала их вопросами и не позволяла развиться дальше тезиса, иначе терпеть это было бы не под силу даже ей, всю жизнь работающей с самыми разными и взыскательными людьми. Когда, наконец, разговор был окончен, Блекмор бросила нагревшийся аппарат на кресло и тут же пошла на террасу.
- Мама волнуется, чтобы ты не стояла на сквозняках, - улыбаясь и обнимая Роксану за талию, с улыбкой сказала Тори. - А еще - нельзя есть острого, иначе у ребенка будет острый язычок и ядерный характер... Это она сказала под грифом "знаю из своего опыта", но даже не представляю, о ком идет речь! - сыграла невинность шальная рыжая, теснее прижимая к себе любимую и прижимаясь губами к виску. Она выглядела такой счастливой и безмятежной, что с губ Виктории едва снова не сорвалось предложение руки и сердца - еще один уникальный идеальный момент их единения: губы вновь сомкнуты словно навек, и еще не сошедшая их припухлость мягкая и сладкая на вкус, такая податливая и желанная. Им бы никогда в жизни не отдаляться и на миллиметр!
- Кажется, ты обещала помочь мне раздеться... - кокетливо подмигивает Роксана, аккуратно провода ножкой по ноге Виктории вверх к колену.
- Если хорошо попросишь, я даже смогу сделать всё сама, - томно шепчет на ушко, прикусывая мочку. А пышный розовый куст в широком глиняном вазоне на террасе напоминает их недавние странствия под чужими цветущими окнами.
Роксана сверкнула глазами хищно, и упираясь ладонями в плечи рыжеволосой оттолкнула ее к спинке одного из кресел. Тори присела нее, вопросительно и заинтересованно глядя, как медленно, обходя её на носочках, Кроуфорд опирается на ту же спинку коленом, совсем рядом с её бедром и своими руками, опускает её руки к себе на бедра. Хорошо!.. Одним рывком, словно взлетев на секунду, Роксана седлает бедра Виктории, обвивая руками плечи и впиваясь в губы поцелуем. Её колени плотно сжимают бедра Виктории, а сама женщина постепенно подается вперед, прижимаясь все теснее. Руки уже скользят по спине в поисках застежки на платье, находят и прекрасно с нею справляются. Виктории всегда нравилось касаться её спины, чувствовать полной ладонью нежность кожи, перебирать пальчиками неровности, кругами обводить позвоночки, а еще она любит прижиматься во сне к её спине и слышать, как спокойно и умиротворенно бьется сердечко.
- Постой, - шепчет Тори, когда замечает намерения Роксаны стянуть легкую кофточку, надеть которую Тори снова настояла на выходе из кафе. - Идем в комнату. Ночной ветер вот-вот станет холодным и влажным, - поднимаясь вместе с брюнеткой, удерживающейся на бедрах, рыжая направляется обратно в номер. - Учитывая, сколько раз я собираюсь тебя раздевать, очень бы не хотелось, чтобы этому противоречила необходимость укутывать тебя в теплые одежды и компрессы.
Роксана снова посмотрела на нее как-то... иначе. Виктория готова поклясться, что до того самого дня, второго июня, когда она сказала, что хочет их совместного ребенка, Роксана никогда так на нее не смотрела. Тори смутилась, и тут же поспешила спрятать свое смущение за поцелуем.
Широкая двуспальная постель в их номере была застелена белоснежным хлопковым бельем, оно казалось на вид холодным как снег, но на самом деле еще хранило тепло итальянского дня и насыщено пахло свежестью моря и едва уловимым запахом цветов. Откинув одеяло, Виктория бережно опустила Роксану на белизну простыни прямо поперек кровати. Платье брюнетки уже немного сползло вниз, не задерживаясь на плечах, и все больше обнажая грудь, но так и не переходя черту. Тори обвела взглядом её лицо, спустилась по шее к ямочке между ключицами, вниз - ложбинке между грудьми - она смотрела на нее словно хитрый ребенок, рассчитывающих, как правильно есть конфеты, чтобы на дольше растянуть от них сладость и удовольствие. Лакомством Виктории всегда была, есть и будет только Роксана, и в данном случае, её пытка сладостью будет дразнить только её. Рыжая склоняется ниже, и почти целомудренно целует кожу зоны декольте, спускается немного ниже и снова целует, согревая кожу дыханием и скрывая места поцелуев от брюнетки водопадами рыжих локонов, разметавшихся на её груди. Тори не знает, спасала ли себя Роксана или вводила в еще больший соблазн, когда откинула назад рыжие пряди Тори и стала внимательно наблюдать, за каждым её действием. Все быстрее её дыхание становилось глубоким и тяжелым, а бедра подрагивали, вызывая тесные касания с животиком Тори.
- Я говорила тебе, как ты красива в этом платье? - улыбаясь спокойно, как хищник, уверенный в победе, спросила Тори, поглаживая пальцами кожу груди, открытую вырезом платья. - Я говорила тебе, как ты прекрасна без него? - Медленно поднимаясь, Виктория потянула платье сначала вниз с плеч, потом с бедер, пока не сняла совсем и не оставила на спинке в изножии кровати. Её жадные, влажные, теплые поцелуи начали покрывать животик и бока Роксаны, язычком она прорисовывала линии ребер, вызывая, то стоны, то легкий смех, пока брюнетка наконец не схватила её за волосы и не притянула к себе, жадно целуя. Виктория почувствовала, как еще теснее, прижимается Роксана бедрами, обвивает ногой её ногу, касаясь теснее...
- Сними их, - шепчет Роксана, но Блекмор и сама чувствует, что между ними все еще слишком много одежды, хоть она уже и чувствует обнаженным животом влагу от своих поцелуев на животике Роксаны, когда прижимается к ней. Тут же откинувшись на спину рядом с брюнеткой, рыжая расстегивает ремень на джинсах и сами штаны, быстро, стягивая их с ног. Вместе с джинсами она сползает ниже к краю кровати, вновь наваливаясь на любимую и убирая её руки от трусиков, от которых она так невинно решила избавиться сама. Накрывая ртом область чуть ниже лобка, Тори выдыхает через рот, пропитывая её своим теплым дыханием, брюнетка слегка вздрагивает, довольно закусывает губу и сильнее сжимает пальчики, переплетенные с пальцами Тори. Рыжая прихватывает ткань зубами и тянет вниз с бедер - она же обещала самостоятельно справиться с обнажением желанного тела.
Целомудренный поцелуй под коленкой и хищный взгляд вверх: она хочет её до безумия, до скрежета зубов и практически невыносимого физического ощущения желания. Губки уже немного припухли и соблазнительно поблескивают из-за проступившей на них влаги, но все еще скрывают за собой тайны чувствительности. Поцелуями по бедрам, Тори продвигается все ближе к заветной цели, все сильнее, вынуждая Роксану открываться ей. Как было бы волшебно, если бы в такую ночь мы могли зачать ребенка, думает шепотом даже у себя в голове, чтобы её любимая не догадалась, припадая поцелуем к низу животика и прокладывая путь вниз.
Роксана никогда не привыкнет к первому касанию, за годы, прожитые вместе, Виктория выучила это наверняка. Её тело   словно вспыхивает, когда Тори нежно касается губами чувствительного местечка. Но что в этом самое замечательное - когда её спинка выгибается звонкой струной от внезапного наслаждения, Кроуфорд никогда не отстраняется, наоборот, теснее прижимаясь к нежности и страсти своей возлюбленной. Виктория закрывает глаза, обостряя остальные чувства, вдыхая запах её кожи, внимательнее чувствуя все её изгибы и складочки, наполняет её собой так, будто не жалко самой исчезнуть, только бы наполнить её счастьем, от макушки до самых пяточек.
Подтянувшись снова вверх, с улыбкой рассматривая её растревоженное страстью тело, покрытое легко испариной пота, поблескивающего в свете с улицы, Тори искренне любовалась, каждой её черточкой, каждым жестом, каждым взмахом ресничек и каждой линией случайно приставшего к лицу волоска. Роксана не закрывала глаз, оставаясь вот так, совсем рядом с Тори, позволяя смотреть в себя глубже, чем кому-либо вообще это было или будет дозволено, но все равно томно прищуривалась, и дышала тяжело и громко, когда Виктория входила глубже, когда умышленно или нет задевала чувствительные точки, и только когда любимая рыжая накрывала её губы поцелуем, брюнетка смыкала дрожащие веки и позволяла себе забывать обо всем и жить своим блаженством, которое так щедро ей подарено неисправимо беспечной, но удивительно нежной зеленоглазой невестой.

Отредактировано Victoria Blackmore (2014-11-19 00:49:59)

+1

11

Тори опускает её на белоснежные простыни, ещё хранящие тепло знойного итальянского лета, но не торопится в объятия Роксаны. Не касаясь, ласкает лишь взглядом. Обводит черты лица, спускаясь ниже, по шее, скользит взглядом по ямочке меж ключиц и замирает на груди. Роксана с лукавой улыбкой наблюдает за ней, читая все мысли и желания, что отражаются в этот миг на любимом лице. Тихо смеется, замечая, как неприлично долго взгляд изумрудных глаз задержался на линии декольте. - Иди ко мне... - произносит томно и протягивает руки, заключая любимую в объятия. Срывает поцелуй со сладких губ и отпускает её в путешествие по своему телу.
Рыжая обжигает поцелуями нежную кожу грудей, проникая под кожу электрическими разрядами. Так сладко! Так хорошо! С ней... Роксана находит край рубашки Тори и забирается под ткань, чувствуя острую, неотложную необходимость касаться Её. - Я говорила тебе, как ты красива в этом платье? - произносит уверено и спокойно, а в весенней зелени прячутся тысячи чертенят. Как много в этом взгляде обещания! Брюнетка прищуривается, улыбается, игриво прикусывая губу и кивает в ответ. - Я говорила тебе, как ты прекрасна без него? - Играет задумчивость, но уже в следующий миг произносит: - Нет, кажется сегодня еще не говорила. - А Тори тянет платье с плеч и останавливается как только полностью обнажается грудь. Роксана замирает на вдохе, когда жаркие губы пленяют сосок, пораженная остротой ощущений. - Ториии... - выдыхает, вспоминая, что нужно дышать. Рыжая дразнит, заставляя каждую клеточку тела реагировать на её ласки, а наигравшись, как ни в чём ни бывало, продолжает стягивать платье вниз.
Осыпает её поцелуями, заставляя смеяться и трепетать в нежных руках. Но этого недостаточно, и Роксана тянет Тори к себе, завоевывая губы поцелуем. Впивается жадно, пьет долго и жарко, едва позволяя обеим сделать вдох. - Сними их, - шепчет по губам, и уже готова сама, не дожидаясь, исполнить собственную просьбу. Но Тори мягко останавливает её, сама освобождает себя от джинс и не позволяет Роксане избавиться от последнего элемента одежды. Тори старается держать обещания.
Поцелуи по бедрам так медленны и нежны, что сводят с ума, заставляя трепетать, нетерпеливо желать большего. Но сколько бы не было в их жизни жарких дней и страстных ночей, Роксане никогда не привыкнуть. Первое прикосновение... Неотвратимое, долгожданное, но сколько ни гадай, всегда внезапное. Всегда стоном страсти слетает с губ, тонкой струной выгибает тело. И остается лишь подчиниться, отдаться его наслаждению, запуская пальчики в рыжие пряди, притягивая виновницу безумства ближе к себе.
Шелк её волос, струящийся меж пальцев, простыни, сминаемые в кулачке, томные стоны, заполняющие комнату до краев. Тори поднимается выше, нависая над брюнеткой, ловит взгляд темно-карих глаз и входит в неё медленно и глубоко. Она знает наизусть все чувствительные точки Роксаны, она бьет без промаха, разжигая пожар. А Роксана непослушными пальцами расстегивает на рыжей рубашку, и в своем нетерпении, неотложном желании чувствовать её, кажется, срывает несколько пуговиц. Неважно! Всё сейчас неважно, кроме огня, растекающегося по венам, кроме пожара, пылающего внизу. И лишь Она, Она одна способна справиться с ним!
Тори склоняется к губам поцелуем, а ладошка брюнетки, ласкающая животик, движется вниз. Сквозь тонкую ткань белья чувствует её влагу и стонет сквозь поцелуй, опьяненная их общим желанием. Роксана не отводит, не закрывает глаз, позволяя Виктории смотреть в самую глубину. Наслаждаясь всполохами страсти, что мерцают в любимых глазах. И лишь когда последнее движение Тори внутри поднимает её на запредельную высоту, брюнетка запрокидывает голову, прикрывая глаза. Она обхватывает её запястье, не позволяя себя покидать, пока последние волны наслаждения не угаснут и лишь тогда отпускает. Прижимает её крепко к себе и целует за ушком, улыбаясь беспечно и счастливо, медленно приходя в себя.
- Моё безумие... - тихо шепчет и тянет рубашку с любимых плеч. На Тори всё ещё слишком много одежды. Отбрасывает её в угол комнаты, следом летит бюстгальтер. Теперь ничто не мешает Роксане любоваться совершенной формой груди любимой. Она накрывает их ладонями, чуть сжимает, играет с сосочками, и улыбается победно, слыша, как сбивается дыхание рыжей невесты. Пробегает проворными пальчиками по ребрам, рисует узоры на животе и чувствует, как откликаются мышцы. Смотрит в темные от страсти колдовские глаза и шепчет: - Люблю! Очень-очень!
Целует любимую женщину чувственно-нежно, сплетая тела, меняя положение. Тори лежит на животике, Роксана располагается сверху, прижимаясь грудью к спине любимой. Целует за ушком, скользит губами по шее, россыпь поцелуев оставляет на плечах. Ласкает спинку, пересчитывает позвоночки, неотвратимо опускаясь ниже. Натыкается на преграду из кружевного шелка и тянет трусики вниз, освобождая ягодицы. Покрывает поцелуями каждую, прежде чем отправиться дальше. Невесомые поцелуи на внутренней стороне бедер, заставляют Викторию вздрогнуть, но Роксана не спешит, оставляя самое сладкое на потом. Медленно стягивая трусики, осыпает поцелуями каждую ножку, и так же медленно возвращается вверх. Язычком касается влажных губок, собирая с них её страсть. Накрывает её своим телом, плотно прижимаясь бедрами к ягодицам, вновь скользит губами по нежной шейке и находит губы Тори своими. Дарит жаркий, страстный поцелуй и входит медленно, чтобы тут же практически выйти и вернуться вновь. Они движутся в такт, сплетая тела, переплетая пальцы, чувствуя друг друга каждой клеточкой, растворяясь друг в друге без остатка.

+1

12

Тори никогда не обучалась искусству массажа, поскольку быстро поняла, что одна только мысль о необходимости касаться во время занятий тела чужого человека вызывает в ней приступы острой, до дрожи, брезгливости. Ласкающие касания её пальчиков должны и будут принадлежать только одному человеку, и совсем не обязательно для этого знать общие правила и приемы, ведь Виктория уже знает наверняка индивидуальные, которые нравятся Ей. Тело Роксаны извивается, то подаваясь навстречу, то отстраняясь с вызовом, в глазах брюнетки озорные чертики купают в теплом меду нежности. Подрагивающими пальцами она расстегивает рубашку Виктории, то почти уверенно, то замирая на вдохе, будто забыла, что должна сделать, а потом принимается с новой силой, и пуговицы уже не могут устоять перед её желанием. Рыжую только еще больше заводит, когда нежные пальчики Роксаны, танцующие на её животе, вдруг становятся на миг хищными коготками и оставляют следы своей власти на белой коже, а потом снова превращаются в нежность, и словно извиняясь, гладят воспаленные участки. Несмотря на любовь Тори к шальным и интересным романтическим приключениям, она все равно больше всего любит обладать ею дома, в постели, где она расслабленная и в комфорте не думает ни о чем, даже о времени, отдаваясь только чувствам, эмоциям и желаниям. В такие моменты она чувствует скорый финал не за пару секунд до оргазма... в такие моменты он не возникает внезапно и быстро, а собирается как хорошая волна, которая еще издалека уже дает тебе понять, что не убежишь. Тори почувствовала даже тот самый миг, когда тело Роксаны отказалось слушаться хозяйку, и ни капли не изменила ритм своих движений, не испортив все скоростью и нетерпением. В глазах Кроуфорд был одновременно мольба, чтобы рыжая прекратила мучения, и благодарность за то, что она этого не делает. А потом она их медленно закрыла, запрокидывая голову назад, выгибая спинку, и громко застонала, когда все тело начало крупно дрожать, будто каждая клеточка билась в самой приятной в мире истерике. Только когда снова наступило затишье, Тори было позволено убрать руку, но рыжая лишь обвела ею ягодицы, пристраиваясь ближе между бедер Роксаны, и прижимая их к себе, собирая кожей её сок. В глазах брюнетки отражалось столько счастья, что у Тори замирало сердце от такой красоты.
- Моё безумие... - шепчет Роксана на ушко.
- Да-а, - улыбаясь коварно, соглашается Виктория, на что Кроуфорд тут же хищно клацает зубками и угрожает лукавством во взгляде. Она стягивает с нее рубашку и лифчик, отбрасывая их себе через голову куда-то к стене, играет пальцами с её грудью, снова проводит аккуратно и нежно по следам страсти на животике. Это не страшно, это не стыдно, это не стеснительно, наоборот - абсолютно искренне и запредельно доверительно.
- Люблю! Очень-очень! - глядя в глаза, тихо говорит Роксана, как о самом-самом сокровенном.
- Это самая потрясающая свадебная клятва! - прижимая её к себе и играя пальцами с её темными локонами, улыбается счастливая Тори.
- Да-а, - идеально вторя недавней интонации рыжеволосой флористки, отвечает Кроуфорд, хитро прищуриваясь, и завоевывает губы поцелуем.
В такие моменты поймать Викторию врасплох - проще простого, и она всегда начинает жалобно хныкать, что Роксана нагло и бессовестно этим пользуется. Периодически Блекмор даже грозится подать в суд, но дальше ночи любви с личным адвокатом дело никогда не доходило - мировое соглашение с Роксаной - шикарный финал дела. Вот и сейчас рыжая перестала возмущаться, как только от её плеч вниз по рукам заскользили ладони любимой, переплетаясь в конце пальцами с её пальцами. Тори почувствовала, как брюнетка перекинула ногу через её бедра и присела ей на поясницу, нарочито плотно прижимаясь. Рыжая хотела бы это видеть, но её фантазия уже неплохо рисовала эту картину в голове, и женщина уткнулась лбом в постель, сдавленно постанывая, когда её плеч, шеи и затылка касались жадные поцелуи и горячее дыхание. Жаль, что нельзя записать какое-то мгновение из жизни, и поставить на replay, как песню в плеере, чтобы весь день её слушать и до мурашек по коже.
- Ррррроксана, - тихо рычит Тори, и хватает зубами простынь, заглушая стон, когда чувствует, как любимая заполняет её собой.
Тонкие пальчики вплетаются в рыжие локоны, и Роксана тянет их на себя, осторожно, но настойчиво, вынуждая Тори поднять голову выше, прогнуться, и тогда хватает её губы поцелуем, позволяя язычку хозяйничать во рту любимой. Рыжая сильнее прогибается, теснее прижимаясь к бедрам Роксаны, чувствуя, что она тоже получает удовольствия от их переплетения тел, покусывает целующие губы, роняет стоны между поцелуями. Чем настойчивее становятся движения Роксаны, тем выше над постелью поднимается корпус Тори, двигаясь в ритм. Рыжие локоны спадают вперед, касаясь белизны смятой простыни. Стоны становятся все громче, а о настигшем рыжую оргазме точно узнает весь отель: она кричит громко, почти до хрипа, тут же падая животом себе на колени и сваливаясь на бок, дыша прерывисто и крупно дрожа, на глазах у торжествующей победу Роксаны. Брюнетка сидит рядом на кровати и, как клавиш рояля, касается пальцами торжественно и бережно кожи Виктории, заставляя вздрагивать снова и снова. Тори смеется сначала тихо, а потом по-детски заливисто хохочет, изгибаясь под щекочущими пальцами. Если бы не риск рыжей свалиться с кровати, Роксана бы так и играла с ней, как одомашенный хищник.
- Стой, ты же упадешь! - заразившись от Виктории смехом, еле останавливается Роксана, и хватает флористку за руку. - Иди сюда...
Блекмор и правда замечает себя в шаге от падения, и поддаваясь на давление Роксаны, быстро возвращается к центру их кровати, присаживаясь на колени и отбирая поцелуй у своей мучительницы-спасительницы.
- Теперь я еще и за спасение тебя должна благодарить, да? - целуя сквозь лукавую ухмылку по контуру губы Роксаны, шепчет Тори.
Брюнетка обвивает шею рыжей руками и ухмыляется так же хитро:
- Возможно... - а дальше договорить не успевает, потому что Тори... просто - потому что Тори.
Кроуфорд приподнимается, сначала усаживаясь на колени напротив Виктории, а потом они придвигаются все ближе друг к другу. Фактически, сидя на коленях друг у друга, они все равно прижимаются объятиями еще ближе, неистово целуясь, кусаясь, дразнясь и ласкаясь. Взаимные толчки в районе бедер, ощущение влаги любимой на своем теле, крепкие объятия, оставляющие порой отметки страсти на белой коже от тонких острых пальчиков - рыжая ловит себя на мысли, что обожает эту их жизнь, половину которой точно нельзя будет пересказывать их будущему малышу. Впивается пальчиками в ягодицы и поднимает вверх, заставляя встать на колени, припадает ртом сначала к одной груди, потом к другой... Когда Роксана возвращается в прежнее положение, их груди соприкасаются безупречно тесно, и возбужденные сосочки проводят заряды наслаждения, а бедра продолжают движение, двигаясь вперед, навстречу друг другу. Виктория чувствует как внизу пылает пожар и не собирается вести с ним борьбу - только потакать! Она осыпает поцелуями как лепестками лицо и плечи любимой, прижимает к себе крепко, и кажется, что этих двоих от полного бессилия спасает только неукротимое желание причинить друг другу счастье!

+1

13

Боги! Как же она прекрасна!
Волосы солнечным водопадом спадают на безупречную белизну простыней. В весенней зелени глаз неистово пляшут языки страстного пламени. С грешно алых губ, припухших от поцелуев, слетают томные стоны. На коже капельками бриллиантов блестит влага. Соблазнительна! Прекрасна! Желанна! Она прогибается плавно, прижимаясь теснее к Роксане, прекрасно зная, КАК действует на брюнетку. Беззастенчиво ловит каждое движение любимой, позволяя проникать глубже, касаться самых сокровенных, самых чувствительных точек. Отдает себя без остатка на волю любящих рук и дерзких губ.
- Тори... - страстным шепотом в ночи звучит Её имя. Поцелуи ложатся на нежную кожу спинки и шеи, оставляя влажные следы. - Любовь моя!.. - горячим шепотом на ушко, чувствуя первые признаки приближающегося финала.  - Тори... - восторженно шепчет вновь Её имя, когда затихает крик наслаждения. Касается Её невесомо, едва-едва подушечками пальцев и улыбается, довольная результатом, когда тело любимой женщины вздрагивает от неуловимых прикосновений. Она всё ещё в плену наслаждения, подаренного Роксаной. - Тори... - шепчет благоговейно, торжественно, как озвучивают миру увиденное чудо. Склоняется к ней и касается нежно губами любимых губ. А Тори смеется счастливо, и не может брюнетка отказать в радости своему счастью. Вновь и вновь касается ставшей очень чувствительной кожи тонкими пальчиками, будто танцуя над клавишами рояля. И уже смеется сама, заразившись беззаботным весельем. А потом ловит Её у самого края кровати и тянет к себе.
Невозможно! Так далеко от тебя невозможно! Ты знаешь?!
Тори знает, отлично знает! Им друг без друга никак! И оттого прижимается тесно, целует страстно, оставляя на коже Роксаны следы своего желания. А Роксана отвечает ей тем же, впиваясь острыми ноготками в нежную спинку, неустанно целует родные губы, и движется в такт, сгорая в огне вместе с Ней.
Два крика сливаются в один, а затем сменяются заливистым смехом. Они падают на кровать, всё так же тесно сплетая объятия. Счастьем светятся их глаза, нежностью озарены улыбки. Тихим шепотом слетают с губ слова любви, неспешными прикосновениями разливается по телу нега, чувственными поцелуями вновь разжигается пламя. И они сгорают в нем вновь и вновь, позволяя друг другу уснуть лишь на рассвете.

Нехотя вырываясь из объятий Морфея, Роксана чувствует на себе приятную тяжесть любимого тела. Тори нежно целует её меж лопаток, и прижимаясь щекой к её спине, устраивается удобней. Брюнетка  не может сдержать счастливой улыбки. - Ты вновь использовала меня в качестве подушки? - наполовину спрашивает, наполовину утверждает. Смеется, прикрывая глаза, когда в ответ рыжее чудо осыпает её спинку поцелуями.
Сквозь открытые настежь двери террасы в комнату медленно пробирается полуденный зной. С улицы доносится быстрая речь местных жителей, вдалеке слышится многоголосый шум толпы. Прекрасный старый город давно проснулся и жизнь в нем снова кипит. Пора и нам стать частью его жизни. Роксана переворачивается на спину, тут же притягивая Викторию в свои объятия. Дарит любимой нежный поцелуй. - Доброе утро, - произносит с улыбкой и вновь притягивает к себе, вздумавшую взглянуть на часы невесту. - Нет! Не хочу знать! Когда встали, тогда и утро! И между прочим, кто виноват, что мы уснули лишь на рассвете? - смеется брюнетка и вновь накрывает любимые губы своими. - Итак, какой у нас план? Чем займемся?

+1

14

Кажется, будто секунду назад, уже не в кромешной тьме, но в уверенных сумерках, они засыпали вместе, и Роксана ласково утыкалась носом в её щеку, мурлыча уставшим, немного севшим голосом милые нежности, которые обрывались порой на полуслове, когда она засыпала, и продолжались через минутку, когда она просыпалась, решив, что не закончила свою речь. Тори засыпала вместе с ней и пробуждалась от горячего шепота на ушко, чтобы вскоре снова провалиться в сон. Кажется, будто это было всего минуту назад, но внезапно ворвавшийся через распахнутые теплым ветром занавески на окнах солнечный луч поселился на сомкнутых веках рыжей и звал её обратно из мира снов. По инерции первые несколько секунд Виктория безрезультатно пыталась от него отмахнуться рукой, потом еще несколько секунд пыталась игнорировать и спать дальше, но в итоге признала капитуляцию перед силой природы и распахнула глаза. Она снова спала, положив голову Роксане на спинку - явный признак спокойного крепкого и счастливого сна, ведь после тревожных и загруженных дней сны не давали такого отдыха, и, просыпаясь порой среди ночи, она контролировала свое положение в постели и возможность потеснить любимую. Кожа на спине Роксаны, обласканная лучами солнца, светилась будто ангельская, по-утреннему сонная, нежная, будто плюшевая на ощупь, с мелкими едва заметными волосками, возмущенно встрепенувшимися навстречу небесному светилу. Рыжая провела пальцами по спинке любимой, и там, в месте соприкосновения, кончики её пальцев тоже светились против солнца, заражаясь ангельским сиянием. Она приподняла голову и поцеловала её спинку примерно между воображаемых белоснежных крыльев и снова прижалась щекой, прислушиваясь, как меняется стук любимого сердечка.
- Ты вновь использовала меня в качестве подушки?
Утренний, словно простуженный, голос с легкой хрипотцой, привычно уже низкий, сонный, немного замедленный, он снова наполнил день жизнью. Виктория еще не видела её лица, но точно знала, что Роксана сейчас тоже улыбается.
- Я?! Да как ты могла такое подумать?! - через улыбку возмущается Тори. Её голос также немного хрипит и срывается при смене высоты. - А вообще - да, - уже быстро и тихо, как тайный разведчик, добавляет рыжая и снова покрывает поцелуями оживающую спинку. Роксана смеется, плотнее укладываясь на животик и потягиваясь, разминая плечи и ручки, вытягивая их под подушкой. Такой милый, родной человечек, от темноволосой макушечки до розовых пяточек доверчивый в руках Виктории.
Вдоволь насладившись поцелуями, Роксана переворачивается на спину и тут же притягивает Тори к себе, подтверждая поцелуем доброту и приятность утра.
- Утро, - саркастично подмигивает рыжая и пытается рассмотреть расположение стрелок на часах, но Роксане эта идея кажется очень неудачной, потому априори обречена на провал. - Хорошо-хорошо... Э-эй! Ты на что это намекаешь? - нависая почти над её лицом, облокотившись на одну руку, снова наиграно возмущается Тори. - Не я виновата в существовании часовых поясов и смене времени суток! И вообще, почему это мы должны под них подстраиваться? Да - когда встали, тогда и утро, - речь достойная научных симпозиумов, не иначе. - Значит еще не утро, потому что мы еще не встали, - мораль сей басни такова, а Тори укладывается Роксане на плечо. Она упирается лбом ей в подбородок и смотрит на улицу через полупрозрачные занавески: там лето, буйство цветов и красок, темнота за окнами в пустых днем квартирах, и выгоревший на солнце облицовочный кирпич, рифленые крыши с маленькими дверцами на чердачках. А её тело под одеялом теплое и податливое, её хочется прижимать максимально тесно, чтобы весь день потом ощущать на себе аромат её кожи, переплетать с ней пальцы и целовать изящные запястья. Она лежала так рядом с ней, думая о ней, мечтая о ней, наслаждаясь ею, как и год назад, и пять лет назад, и десять... Она теперь верит, что сможет сохранить это на всю жизнь, даже когда время отдыха в постели будет ограничивать топот детских ножек.
- Итак, какой у нас план? Чем займемся? - Роксана поворачивает голову, заставляя Тори немного отстраниться, и смотрит ей в глаза.
- Ммм, - жалобно морщится Тори, пряча глаза и целуя плечо. - Не хочу, не хочу, не хочу никаких планов! Вообще, - подпирая голову рукой, она выпрямляется и смотрит на Роксану. В её глазах столько любви и нежности, что хочется сочинить в честь этого песню, и чтобы все ее слышали, а упрямая сдержанная брюнетка скромно заливалась румянцем. - Хотя, знаешь, у меня появилась идея! - Слегка придавливая своим весом любимую, она потянулась через нее к прикраватному столику, на котором все еще лежали буклеты, предложенные отелем. - Прямо подкупаю новизной, - съёрничала Тори, подмигивая. - Вот какая-то программка с текстом, написанным на итальянском, но судя по картинкам, (черт, чувствую себя ребенком дочитающего возраста), там речь идет о памятниках и достопримечательностях города и окрестностей. Закрывай глаза и ткни пальчиком, куда мы поедем культурно обогащаться, идет?
Роксана улыбнулась и кивнула, забирая из рук Тори рекламный буклет. Брюнетка послушно прикрыла глаза и начала водить пальцами по развернутой странице, не решая, где остановиться.
- Стой! - взволновано прервала её рыжая. Кроуфорд тут же распахнула глаза в тревоге, но ничего вокруг не предвещало беды. - Нельзя так выбирать! - заявила Тори, и кажется, что Роксана даже вздохнула облегченно, тешась тому, что ей не придется выбирать маршрут их экскурсии совершенно нелогичным и неразумным путем. Но её радость длилась не долго. Наивная такая. Виктория придвинулась ближе, слегка нависая и глядя прямо в удивленные карие глаза. Она почти робко провела кончиком языка по губам, переводя взгляд на губы Роксаны. Взгляд любимой обрел лукавость.
- Что ты делаешь? - тихонечко шепотом, кротко улыбаясь, спросила Роксана.
- Закрываю глаза, - выдохнула Виктория и накрыла губы поцелуем, прижимаясь к любимой всем телом. Через три секунды буклет предсказуемо полетел с кровати вниз, а ладони брюнетки слились со спиной рыжей бестии, надавливая кончиками всех пальчиков, выводя узоры маршрутов...

С постели они поднялись спустя уже несколько оргазмов, и снова уставшие, но счастливые.
- Знаешь, о чем я подумала? - Блекмор остановилась позади своей невесты и обняла за плечи, еще хранящие капельки воды после душа. - Давай сделаем как в первый наш приезд: оденемся для удобной прогулки, даже я, да, - она мимолетом улыбнулась своей же ремарке, - и погуляем пешком по городу... всюду, куда дойдем или доплывем и захотим свернуть? Как будто это наш город...
Рыжая зарылась носом в черные локоны на затылке Роксаны и смотрела на нее отражением в зеркале в ванной комнате, ожидая ответа. Нет, она совсем не хотела начать все заново, попробовать все заново, чтобы в новой, улучшенной версии их жизни, им все удавалось с первого раза, а не с "мы попробуем еще раз, мы же знали, что результат не стопроцентный". Может её жизнь и не всегда была идеальной, но если и существует миллиард параллельных вселенных, а в них миллиард Викторий Блекмор, эта - самая счастливая. В том числе и потому, что может не отказывать себе в удовольствии в тридцать шесть лет погулять в шортах и футболке, как свободный подросток, по старинному городу, Мекке туристов. Не хочу ничего заново, но я знаю, что такие, какие мы есть сейчас, это можем и хотим... долой условности! - Но сначала мы, конечно, где-нибудь поедим!

+2

15

Буклет предсказуемо выскальзывает из рук и опускается на пол рядом с кроватью, когда Виктория прижимается к Роксане всем телом и оставляет на губах требовательный поцелуй. Она обнимает рыжее чудо крепче, скользит ладонями по бархату кожи и совершенно забывает о намерениях, планах, исторических ценностях, обо всём, что может предложить старый город взыскательному туристу, растворяясь в ласковой нежности и любовной страсти самой прекрасной, самой любимой, самой желанной женщины на Земле!..

Они пересекли просторный холл отеля, держась за руки, переплетая изящные пальчики, обсуждая ближайшие планы, улыбаясь друг другу и окружающим счастливо и лучисто, так, что невозможно было не улыбнуться в ответ. Оказавшись на улице, женщины окунулись в стремительный поток вездесущих туристов, некоторое время послушно следуя его течению, а затем, углядев нужный поворот, Роксана утянула Викторию с проторенных туристических троп на маленькую, почти пустынную улочку. Поворот, мост, переулок, поворот, мост, ещё поворот. Со стороны их путь напоминал блуждание в лабиринте, но Роксана крепко держала любимую за руку и уверенно вела туда, где местные жители могли на время почувствовать себя заурядными обитателями вполне заурядного города. Суетливые, всезнающие гиды не водили своих подопечных в эту часть острова. Иностранцы попадали сюда или случайно, или наверняка зная, куда идти.
Они нашли это место случайно. Вдоволь насмотревшись на знаменитые достопримечательности и порядком устав от толпы, почти в самом конце своей первой поездки в Венецию, женщины прогуливались по улочкам города, неосознанно выбирая на перекрестках те, где народу было по-меньше. Дома, небольшой храм, площадь, пара магазинчиков и траттория, а вокруг обычная жизнь...
Сегодня Виктория и Роксана пришли сюда обедать. Войдя в тратторию, женщины поздоровались с присутствующими и прошли за свободный столик. Этот ресторанчик с национальным колоритом тоже был их любимым. В нем отсутствовал шик и лоск дорогих ресторанов главной площади города и пятизвездочных отелей, но присутствовала неповторимая атмосфера любимого семейного дела и домашнего уюта, а в меню безраздельно властвовали блюда традиционной итальянской кухни. Женщины заказали лазанью, пиццу Quattro Stagioni и кофе, разумеется не капучино (разве нормальные люди пьют капучино после полудня?), латте. После обеда потратили некоторое время в соседнем магазинчике, вспоминая, какое же мороженое они ещё не пробовали. А затем до позднего вечера гуляли по улицам города, вдыхая полной грудью влажный горячий воздух старины и романтики...

Роксана сидела на лавочке в тени раскидистого дерева - такая редкость на островах, где каждый сантиметр суши с боем отвоевывается у воды. Солнце клонилось к горизонту и на город медленно опускалась вечерняя прохлада. Брюнетка с мечтательной улыбкой на губах наблюдала за происходящим вокруг, время от времени останавливая взгляд на женской фигуре за витриной магазина маскарадных костюмов и масок. Тори о чём-то увлеченно беседовала с продавцом. Наверняка опять выспрашивает детали занимательной истории происхождения одной из масок. В свою первую заграничную поездку Виктория и Роксана, не сговариваясь, решили привозить частичку чужой страны домой на память о счастливых мгновениях. Теперь эти сувениры уже сложились во вполне приличную коллекцию, и венецианские маски составляли значительную её часть. Разные по стоимости, качеству, материалам, сложности исполнения, каждая дорога, каждая хранит частицу особенных воспоминаний. Ту, что вместит в себя воспоминания этого лета, сейчас выбирает Виктория.
Улыбка Роксаны становится шире, когда в памяти всплывают страстные итальянские ночи и беззаботные дни, наполненные радостью открытий. Венеция не может надоесть! Ведь каждый раз давно знакомый, изученный город будто заново открывает себя своим гостям. И ни изнурительный перелет, ни несвежий ужин, которым их угостили в одном из местных ресторанчиков (неудачное знакомство с новой тратторией), ни внезапно обострившаяся восприимчивость Роксаны к духоте не могли омрачить незабываемых счастливых мгновений. Всё уходило на второй план перед сияющим взглядом зеленых глаз и полной нежности улыбкой, когда Тори теснее прижималась к брюнетке, слушая, как гондольер поет лишь для них песню о любви.
К ногам Кроуфорд упал детский мячик, возвращая Роксану в реальность. Маленький мальчик лет четырех подбежал к женщине и остановился в нерешительности, поглядывая то на неё, то на свою игрушку. Роксана улыбнулась малышу и, наклонившись, подняла мяч и протянула ребенку. Мальчик тут же схватил его и убежал, крикнув на прощание "Спасибо". Он не видел, как изменилось лицо женщины, глядящей ему вслед. Тошнота, внезапные головокружения, обострившаяся чувствительность к запахам... Не может быть! - кричал разум Роксаны. Но надежда отчаянно билась в грудную клетку и широко расправляла крылья. Не может быть!...

Роксана смотрела на свое отражение в зеркале в ванной комнате их с Тори номера. Пальцы судорожно, до побелевших костяшек, впивались в края умывальника. Брюнетка боялась опустить глаза, боялась посмотреть на тест на беременность, купленный втайне от Виктории в ближайшей аптеке. Не может быть!.. Не надо было... Мы ведь приняли... Смирились... Решили, что попробуем ещё... Не надо было... Роксана смотрела на свое отражение, не решаясь опустить взгляд, не зная какого ответа она боится больше.
- Я устала ждать и решила составить тебе компанию! - радостно сообщает Виктория и поворачивает ручку запертой на замок двери. Мгновение замешательства и радость сменяется тревогой: - Роксана, всё в порядке? Почему ты заперла дверь? Брюнетка молчит, она понимает, что время вышло и дальше медлить нельзя. Но она не всесильна и совсем не уверена, что сможет легко смириться с вновь разбитой надеждой.
- Роксана? Роксана?! - Тори дергает ручку, стучит в дверь, пытаясь добиться ответа. - Немедленно открой, слышишь! Роксана! Щелкает замок, открывается дверь, перед Викторией стоит бледная, совершенно растерянная Роксана. На немой вопрос в зеленых глазах брюнетка молча, не говоря ни слова протягивает Тори тест на беременность.  Две полоски...

+2

16

Сегодняшний день выдался воистину странным: волшебное утро, сказочный день, а вечер и вовсе из области сюрреализма. Они долго катались на гондоле, единственным освещением на которой была старая, или вернее даже старинная, масляная лампа, вокруг которой порхали ночные мотыльки, а блики огня падали на дощатые края лодки - в современном мире нереальным оазисом старины казалось это место, и потому мгновения, проведенные там, словно выбивались из общего счета дней и часов, соединяя в одну вечность прошлое, настоящее и будущее. Роксана то и дело теснее прижималась к Тори, но стоически заявляла, что ей вовсе не холодно, играя на губах счастливой улыбкой. Этим вечером Виктории снова показалось, что она знает свою возлюбленную лучше всех, но все равно ничтожно мало, а грани её личности, открываясь, никогда не перестанут поражать её разнообразием оттенков.
- Роксана, я тебе клянусь, в твоем мороженном нет ни капельки корицы, оно не пахнет корицей и на вкус совершенно не коричное! - искренне удивляясь капризам возлюбленной, убеждала её Тори, когда их вечерняя прогулка подходила к концу в кафе. Её собственное мороженное уже порядком подтаяло сверху, пока она со всех сторон пробовала десерт Роксаны на предмет кондитерской оплошности, хотя они строго настрого запретили даже рядом ставить корицу. Все это время брюнетка наблюдала с плохо скрываемым подозрением и недоверием, так что несколько официантов кафе стали даже тревожно поглядывать в их сторону, опасаясь нелестных отзывов о заведении от взыскательных туристов.
Наконец поверив вкусу Виктории, Роксана согласилась, что это был просто неудачный кусочек и снова опустила свою ложечку в десерт.
- Да они издеваются?! - громче обычного вдруг заявила Кроуфорд с тем детским возмущением, когда вот-вот расплачется от злости и обиды. Аккуратная, сочная коньячная вишенка так и не добралась до рта Виктории. Рыжая тяжело вздохнула, опустила ложку, и снова попробовала именно тот самый кусочек, на который указала её невеста. Тут и близко нет вкуса баварских сосисок, ну Роксааана, тоскливо посмотрела на нее Блекмор, сжимая в губах ложечку для десерта.
- Знаешь что, может это та неудачная лазанья до сих пор сбивает вкусовые рецепторы? - сама не веря в свои слова, улыбнувшись, предположила рыжая. На самом деле та лазанья показалась ей абсолютным объедением, и даже критичные комментарии Роксаны не смогли убедить её в обратном, ровно как и сейчас не могут убедить в том, что именно попавшееся брюнетке мороженное сочетает в себе все несочетаемые вкусы. - Вот, держи мой десерт, - и не особо церемонясь, она просто поменяла местами их вазочки с мороженным, а потом искренне удивлялась, откуда вдруг у Роксаны столько любви к вишневому мороженному. За двадцать с лишним лет, что Тори её знает, брюнетка никогда не отдавала ему особого предпочтения.
Ближе к концу прогулки все странности поведения Роксаны были списаны на долгое нахождение на свежем воздухе, в новом климате, среди новых ароматов и вкусов. В конце концов, Виктория ведь не могла посмотреть на себя со стороны и сказать наверняка, что не ведет себя так же странно, хотя капризы рыжей уже давно перестали восприниматься как странности. Единственной тревожной точкой было спонтанное отлучение брюнетки в аптеку, она логично ссылалась на проблемы с желудком и перевариванием непривычной для него пищи, но Тори все равно волновалась, как волнуются любящие люди даже по случаю безобидного насморка или ушиба пальца.
- Хорошо-хорошо, ты первая, - соглашаясь с очередью в душ и легко целуя любимую, Тори плюхается поперек большой кровати и устремляет взгляд в потолок. В голове потрясающий каламбур из мыслей: она даже не помнит, в каком порядке и что сегодня происходило, еще не может сразу и четко рассказать все, что видела и чувствовала, день кажется совершенно бесконечным и идеально насыщенным, а потому - незабываемым. Из наплечной сумки немного подросткового стиля она достает аккуратную коробочку с прозрачной крышкой, через которую видно содержимое. Подложив под голову подушку, рыжеволосая с интересом рассматривает карнавальную маску, купленную сегодня днем для их личной коллекции: насыщено бордового цвета, она кажется искупанной в крови итальянских девственниц и от того еще больше манит загадочностью узоров и обработки линий. Черт возьми, она потрясающая! Роксана, я придумала тебе костюм на Хэлоуин и из дома не выпущу, облизывая пересохшие губы, лукаво улыбается Виктория, глядя на двери ванной, за которыми все еще шумит вода. Снова улетает куда-то в свои фантазии, представляя, как лукавые глазки темными пылающими угольками зазывно смотрят на нее через эту маску, и как грешно и сладко они манят за собой на самый край света, который вопреки всем законам географии, существует(!), чтобы стоя у самого обрыва и глядя в никуда, знать, что любовь к ней воистину бесконечна. Уже через несколько минут таких мечтаний, Виктория четко и ясно понимает, что ее реальность все равно лучше, и надо бы ее потребовать немедленно к себе под бочок.
К тому времени шум воды в ванной комнате уже стихает, но Роксана так и не спешит выходить.
- Я устала ждать и решила составить тебе компанию! - решительно заявляет рыжая, и нажимает вниз ручку на двери в ванную, даже не подозревая, что дверь может быть заперта. Не особенно удачно вписываясь в дверь плечом, Тори тут же отстраняется, недоверчиво глядя на дверь, словно в этой вселенной закрытая на замок дверь в ванную комнату - нечто совершенно противоестественное, и как поступать в данной ситуации никто не знает. Помедлив несколько секунд, Виктория снова делает шаг вперед и уже очень аккуратно обхватывает пальцами ручку, снова опуская её вниз и толкая от себя. Снова неудача.
- Роксана... - зовет её, прислоняясь к двери, чтобы лучше слышать, что происходит внутри, но там только тишина. - Всё в порядке? Почему ты заперла дверь? - но тишина продолжает нарастать с завидным упрямством. Виктория даже задерживает дыхание, чтобы прислушаться, но сердце все сильнее бьется в груди, так громко, так громко! Господи, что с тобой?! Роксана! Очень хочется ей в этот момент суметь себя убедить не поддаваться панике, не надумывать то, чего нет, и даже кончиком ноготка не касаться мыслей о чем-то плохом, но эта наглухо закрытая дверь рикошетом отбывает обратно в Тори все страхи, что она пытается от себя отогнать.
- Роксана? Роксана?! - срываясь на крик, она колотит кулаком в дверь и все не может оставить в покое чертову дверную ручку, зафиксированную замком. Открой мне, пожалуйста! Просто открой, что бы не случилось, открой эту дверь! Да черт, ничего не случилось! Ничего плохого не случилось! Чертова дверь! - Немедленно открой, слышишь! Роксана! - она еще раз бьет кулаком в дверь и больно ушибает запястье, но забывает о нем тут же, как слышит, что в двери щелкнул замок. Тори сама не знала, что она ожидала увидеть, когда отворится дверь, потому просто замерла в исступлении, глядя на застывшую на пороге Роксану. На ней был длинный махровый халат, прикрывающий ноги до самых пяточек, а черные волосы, еще влажные после душа, были старательно уложены пальцами назад так, будто усердно скрывали, что не раз она портила первоначальную укладку, теребя волосы пальцами от корней и до самых кончиков. Сложнее всего описать, пожалуй, её взгляд, потому что его как будто не было, как будто вместе с ее глазами во всем мире разом пропал весь свет, тепло и жизнь вообще, как будто она ушла в себя и больше не вернется. В руке Кроуфорд сжимала уже хорошо знакомую Виктории пластиковую пластинку теста на беременность.
Тяжелый вздох. Каждый раз в такие моменты Тори самой хотелось плакать навзрыд и выливаться водопадами тоски и печали, но она понимала, что не имеет на это ни малейшего права, когда с ней рядом стоит любимая женщина и её отчаянная беззащитность требует от Виктории сверхъестественной силы. Рыжая забирает, не глядя, тест и крепко обнимает Роксану, прижимая к себе. Ну зачем ты это сделала? Мы же поняли, приняли, решили снова... Глупая, что же ты не жалеешь себя ни капельки?.. Прижимая её к себе крепче, Блекмор чувствовала, как промокает её футболка, впитывая влагу с черных как ночь волос, но продолжала держать, продолжала целовать макушку и виски, касаниями губ снова пробуждая в ней жизнь.
- Я рядом, - шепчет тихонько. - Даже если сбудутся все фильмы об апокалипсисах, ты не останешься одна - я всегда буду рядом с тобой! И всегда буду лю... - он вертела в пальцах тест без особого умысла, ведь конечно, по выражению лица Роксаны и так поняла его результат, но вдруг он повернулся в ее ладони нужной стороной, и рыжая рассмотрела две отчетливых полоски. ...м-мы же поняли... приняли... решили снова... Две Полоски! Две Чертовы Полоски! Твою мать! И именно в этот недосказанный момент резко покончив с сентиментальными нежностями, Виктория подхватывает Роксану на руки и как заведенная кружит по комнате, громко смеясь, пока по щекам катятся слезы. Роксана крепко держится, обвивая руками её шею и тоже не пытается сдержать слез, смывающих пустоту с её сияющих как два солнца глаз.
- Мы беременны! Абсолютно, совершенно, потрясающе беременны! - уже поставив на пол и глядя в искрящиеся счастьем глаза, беспрерывно повторяет Тори. - Эти две полоски теперь моя самая любимая геометрическая фигура! Мы беременны! Мы полностью, всецело, окончательно беременны! - Не жалея коленок, рыжая падает на пол и целует животик Роксаны, притягивая ее к себе ближе. - Привет! Итак, ты будешь моим малышом? [So would you be my baby?]
- Или малышкой, - улыбается будущая мама, запуская пальцы в рыжие локоны своей невесты.
- Или малышкой...

Уже давно часы пробили полночь, а они не спали, прижимаясь друг к другу тесно разгоряченными телами. Обе смотрели на возрастающую Луну, льющую в окна свой белый невесомый свет. Роксана прижималась к Виктории спиной, но все равно почувствовала на губах улыбку.
- Ты улыбаешься, - тихо, словно боясь кого-то разбудить, с улыбкой произнесла брюнетка.
- Я вдруг подумала, - мурлычет Тори на ушко, прижимая её к себе ближе, - что с первого взгляда, когда тебя увидела, я поняла, что хочу с тобой семью и ребенка...
- Тебе было двенадцать, - смеется Роксана.
- Ой, засыпай и не умничай! - хохочет Тори, игриво прикусывая плечико любимой.
- Ладно, ладно! - капитулирует брюнетка. - Я беру свои слова обратно, - разворачивает голову, касается губ поцелуем и проводит пальцами по щеке, - тебе до сих пор двенадцать!
В ту ночь Роксана Кроуфорд снова не выспалась.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » So would you be my baby?