vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » So scared of breaking it


So scared of breaking it

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://6url.ru/bUbf  http://6url.ru/bUbe

Natasha Hunter and Bernadette Rickards

Пентхаус Бернадетт; 26 сентября 2014 год

У меня сердце чешется. Ужасное ощущение.

Каким бы сильным человек не был, однажды найдется то, что его сломит, и остается только надеяться на руку помощи, и чаще всего, ее протягивает тот, от кого этого совершенно не ожидаешь.
Бернадетт сломлена, но на ней лежит ответственность за ребенка, которого она усыновила месяц назад с уверенностью в своих возможностях. Однако, все пошло совсем не так, как она думала, и рука тянется к телефону, набирает номер своей старой знакомой Наташи, которая поможет непутевой Рикардс взять себя в руки и найти подход к сыну.

+1

2

Звонок Берни застал меня за самым тривиальным из всех возможных занятий замужней и имеющей ребенка женщины. За приготовлением лазаньи. Да, именно в этот момент я пыталась приготовить первую в своей жизни лазанью, попеременно сверяясь с рецептом на каком-то сайте и тихо матерясь сквозь зубы.
С чего бы это мне, теперь весьма занятой бизнес-леди, приспичило посветить вечер пятницы кухне? Не то чтобы я очень хотела удивить Чарли, ведь сейчас мы, как никогда, были супругами только на бумаге...
Да кому я вру! Да, именно это я и хотела сделать - удивить Чарли! Здраво рассудив, что раз уж мне и дальше нужно ломать эту комедию, то нужно ломать ее до победного, я решила хотя бы постараться изобразить из себя идеальную супругу и мать семейства. Знаете, такую, которую уже давно не любишь - как-никак, двадцать лет совместной жизни - но очень уважаешь и, чего греха таить, немного побаиваешься. Да, и я не виновата, что на эту стадию мы перескочили почти прямо сразу из брачной ночи! Так уж вышло. И это не отменяло необходимости кормить мужа и сына, которые как раз собирались сегодня попозже прийти с матча, а значит давали мне шанс успеть закончить этот кулинарный кошмар.
Они-то давали шанс, а вот телефон - нет.
- Кому я там еще нужна? Да иду я, иду! - Подбегаю к столику с мобильным, перепачканные соусом пальцы прижимают трубку к уху, - Да! Кто? Берни? Что с тобой? Говори внятнее, перестань всхлипывать! Что?... Ясно. Хорошо, я приеду к тебе. Диктуй адрес. Да! Да, приеду! Только поставлю лазанью в духовку, - короткий взгляд в зеркало, на испачканную соусом прическу, недовольная гримаска, - и, пожалуй, помою голову... Жди!
Вешаю трубку и тяжело вздыхаю. Сегодня мои мужики ужинают без меня, ибо я, как те Чип и Дейл, спешу на помощь. Только лазанью - в духовку, а голову - под душ. И главное - не перепутать.
Уже через пятнадцать минут лазанья была в электропечке со включенным таймером, а я, соответственно, за рулем, вся такая на нервах и попеременно сдувающая с лица распушившуюся от быстрой сушки челку. Мужа и сына ждала записка с извинениями и небольшим пояснением исчезновения, а так же краткий экскурс на тему поиска ужина. Это должно было смягчить их мятущиеся сердца, когда они обнаружат, что жены и матери нет дома. И если Чарли, в сущности, плевать, лишь бы я снова не вешалась, то вот Реми мог расстроиться. Но, как говориться, поздно пить "Боржоми", тем более, что моей подруге явно нужна была помощь.
По хорошему, стоило заехать за бутылочкой чего-то успокоительного и располагающего к беседе, но вот беда - я не могу пить. Я беременна, упс! Поэтому перед тем, как заявиться к подруге, пришлось заехать в магазин, чтобы прикупить килограмм клубники и большую пачку сока. Не можем запить проблему? Так заедим же ее! Но, непременно, чем-то хоть относительно полезным.
Итак, еще через полчаса - по пятничным-то вечерним пробкам и почти через пол-города от квартиры Чарли, я паркую своего Малыша на стоянке недалеко от дома Берни, добираюсь до ее квартиры и звоню в дверь.
Та открывается почти мгновенно, и у меня на миг возникает ощущение, что ее открыла не мисс Рикардс, а волна негодования на предмет "а что это она так долго ехала?" Я молча виновато развожу руками и протягиваю подруге пакет с клубникой. Плюхаюсь на пуф, скидываю туфли, морщусь от боли в ногах, которая начала меня мучить недели уже с десятой моей беременности. Потом все-таки поднимаюсь и заглядываю в лицо подруге.
- А теперь рассказывай, что у тебя стряслось!

+1

3

Над головой созвездия мигают. И руки сами тянутся
К огню...
Как страшно мне, что люди привыкают,
Открыв глаза,
не удивляться дню.

Она просыпается из-за характерного звона посуды, что доносится с кухни, и резко подскакивает на кровати, чувствуя, как в голову ударяет секундная боль и в висках начинает неумолимо стучать. Волосы чуть спутаны и упрямо лезут в сонные голубые глаза женщины, тонкие пальцы заводят белокурые локоны за уши и проводят по всем остальным волосам, цепляясь и пытаясь выпутаться из настоящего блондинистого гнезда на голове Рикардс.
И вот, опять слышно, как звенит стекло где-то на первом этаже, и волнение мгновенно накатывает волной на Бернадетт, которая несколько мгновений все не может пошевелиться и тихо сидит на кровати, прислушиваясь к тому, что происходит внизу. В голову лезут самые беспокойные мысли, ведь женщина знает о том, что ее рыжеволосая племянница Джинджер должна была давно отправиться на учебу в университет, а ее толстый неуклюжий кот точно не сможет добраться до посуды и прочего стекла. А в доме больше никого нет, кроме…
Бернадетт вскакивает с постели и путается ногами в одеяле, цепляясь за прикроватную тумбочку ослабленными бледными руками, и еле как удерживает равновесие, чтобы кубарем не полететь на пол, устланный мягким ковром кремового цвета. В голове нещадно гудит, и боль начинает пульсировать в висках с большей силой,  Берн съеживается от мучительного, хоть и привычного состояния для организма. На тумбочке красуется раскрытая упаковка ибупрофена, и женщина принимает нужную дозу, запивая таблетки теплой водой из стакана, налитой в него непонятно когда.
Рикардс уже не помнит, когда в последний раз просыпалась без головной боли и жуткой усталости, будто вместо сна она разгружала грузовики и таскала мешки с картофелем, настолько гудели мышцы в ее теле. И эта унылая опустошенность, будто стресс высосал все светлые чувства и эмоции, оставив на их месте серую одинокую пелену, которая поглощается тьмой, раздражениям, бесконечным непонятным беспокойством, которому уже не должно места быть. Телефон смолк, дни стали свободнее от вечных забот и нескончаемой суматохи, а Бернадетт все никак не может прийти в себя и понять, что теперь у нее есть время прийти в себя, успокоиться, вернуться к прошлой жизни. Вместо этого она продолжает сидеть на иголках и, как помешанная, все ждет свалившуюся на голову проблему и какого-то мнимого подвоха.
Женщина спускается на первый этаж, накинув поверх спальной одежды легкий шелковый халат, сбегает босыми ногами по холодной лестнице и проходит на кухню, где прямо перед ее носом падает на пол фарфоровая кружка из целого сервиза, подаренного друзьями около года назад. Кружку было не жалко, да разбейся хоть весь сервиз, Бернадетт тихо собрала бы осколки и скинула их в мусорное ведро. Она поражено смотрела на мальчика, который стоял коленями на столешнице и отчаянно пытался дотянуться до верхней полки кухонного шкафчика, где женщина и держала всю посуду и стекло. Он сносил своими маленькими ручонками все, что неровно стояло, и, видимо, не предавал этому особое значение.
-Я хочу пить, - протянул маленький француз, поворачиваясь к помятой после сна Бернадетт. Во взгляде его темно-карих глаз было не меньше возмущения и раздражения, чем в белокурой женщине напротив, он хмурил свои густые брови и еле как держался руками за дверцы шкафчика, дабы не свалиться со столешницы на пол.
-А позвать меня не судьба? – на повышенном тоне голоса заявила Берн, помогая пацаненку спуститься вниз, и достала злополучную кружку, всучив ее прямо в руки малыша.
-Ты спала! А я хотел пить. Все кружки наверху, зачем ты держишь их так высоко? – спросил мальчик.
-Потому что такой говорливой и противной мелочи, как ты, раньше тут не жило! Смотри, что ты устроил, будешь сам ковыряться в этом мусоре, пока все не соберешь!– вдруг взрывается Берн, и Роланд, несколько секунд стоявший в ступоре из-за разозлившейся на него американки, кинул кружку прямо ей в ноги, и несколько сколков слегка резанули по белой коже, оставляя царапины.
-Ненавижу тебя, - прошептал маленький француз, стремительно взбегая на второй этаж, в сторону своей небольшой спальни, где он, с того момента, как Бернадетт забрала его к себе, сидел большую часть времени.
Стоит ли говорить, что такое происходило не первый раз, и явно не последний. Женщина понимала, что совершает ошибку, срываясь на неповинного ребенка, но не могла контролировать свои недавно появившиеся вспышки ярости. Трясущимися руками она, на эмоциях, набрала номер своей давней знакомой Наташи, вспоминая их разговор про усыновление ею маленького мальчика. Кто-то должен помочь, иначе Бернадетт сойдет с ума.
Как показалось Рикардс, миссис Хантер проделала путь от своего дома до ее пентхауса безобразно долго, хотя между телефонным разговором и звонком в дверь прошло сравнительно немного времени.
-Вот, что случилось! – воскликнула Берн, указывая пальцам в сторону кухни, где на полу лежало большое количество битой посуды. – Я не знаю, что делать, это напасть какая-то!
Ловя на себе непонимающий взгляд Наташи, блондинка постаралась перевести дух, готовясь к тому, чтобы рассказать главную новость, которую она утаила от многих знакомых и не стала публично афишировать.
-Я усыновила шестилетнего мальчика из Франции, - устало сказала Бернадетт, падая в соседнее кресло, напротив подруги, и потирая указательными пальцами виски. – Его зовут Роланд, и мне с ним ни за что не справиться. Я не знаю, как найти к нему подход, вдобавок он плохо говорит по-английски, а я – по-французски…. Он терпеть меня не может, понимаешь?

+1

4

Что мне и хотелось в этот момент сказать Берн, глядя на битый сервиз на полу, так это сакраментальное "мне бы твои проблемы". Но я только вопросительно вскинула бровь, ожидая объяснений, чем именно гора черепков так вывела подругу. Может ей этот сервиз мама бывшего парня подарила, или еще что-то в этом роде?
Все оказалось гораздо проще.
И сложнее одновременно.
Короткий взгляд вокруг дает возможность быстро оценить обстановку и расставить акценты. Открытый шкафчик, гору битой посуды, опухшие глаза женщины, отсутствие грязных тарелок и вообще - какого-либо намека на то, что тут кто-то кого-то кормит. Ни одной игрушки, ни одной книги. Интересно, где сам виновник торжества?
Устраиваюсь поудобнее и поднимаю на Берни взгляд. Ни капли сострадания. Осуждения тоже нет, хотя стоило бы.
- Нет. - Я выдерживаю паузу, чтобы дождаться, когда она взглянет мне прямо в глаза, - Нет, не понимаю, Берни.
Я действительно не понимала. Очень многого. Мы не столь часто и плотно общались, чтобы я могла с уверенностью заявить, что я ее понимаю. Я не понимаю, зачем и для чего она усыновила мальчика. Я не понимаю, почему она так раздражена. И, наконец, я не понимаю, почему она теперь на что-то жалуется.
- Давай начистоту, подруга. Сейчас я вижу девушку, которая завела себе маленькую собачку, но у нее на эту самую собачку ни времени, ни желания нет. Просто у других собачки есть, а у девушки еще нет. Да и жалко псинку было, пока та не начала ссать на ковер и грызть туфли от Маноло Бланик.
Я делаю паузу и еще раз осматриваюсь. Нет, пожалуй, я все-таки понимаю Берни. Точнее, понимаю, почему, из-за какого именно благородного порыва она решилась на усыновление. Но ей ведь казалось, что просто снова дать ребенку дом вместо стен приюта - этого будет достаточно. Я усыновляла ребенка потому, что хотела ребенка. Она же делала это, похоже, из чувства долга и жалости. И не подготовилась. Другого понять не могу - почему не готовится и сейчас.
- Берн, а где сейчас мальчик? Он хоть покормлен? Ты знаешь, что детей нужно кормить? Желательно - по режиму, и явно не бутербродами.
Я знаю, что сейчас она распаляется и обижается на меня. Я готова выслушать все ее претензии и все крики. Даже лучше будет, если она сейчас выльет все то, что чувствует. А потом включит голову и послушает меня внимательно. А она послушает, не смотря на то, что я младше. Но у меня уже есть ребенок, и я жду второго (что совсем скоро станет довольно сложно скрывать), а ей нужна помощь, и она, хвала небу, это понимает.
Поэтому сейчас я специально говорю жестко, говорю без утайки, вывожу ее на взрыв, чтобы потом спокойно суметь ей рассказать, что нужно сделать, чтобы поладить с детдомовским ребенком.
- Что вообще надоумило тебя усыновить ребенка? Зачем? Чего тебе в жизни не хватало? Драйва? Держи! Вот тебе битые чашки. Будут еще истерики, разрисованные обои, больные животы и головы, разбитые коленки. Особенно если ты ничего не сделаешь, чтобы ребенку было комфортно!
Услышала? Хоть что-то поняла? Что она сейчас сделает? Выставит меня обратно за дверь, обругает, или все-таки успокоится и расскажет подробности, чтобы я поняла, чем именно ей помочь.

+1

5

Она не знала, на что идет, когда забирала маленького потерянного мальчика к себе домой, с особым трудом собирая все необходимые документы и оформляя бумаги. Женщина вспоминала его родителей, два светлых человека, которые однажды спасли Бернадетт от крупных неприятностей, напоили теплым чаем с липовым медом и обеспечили крышей над головой до рассвета. Люди, ставшие друзьями буквально за один день, присутствовали в жизни белокурой американки долгое время, хоть и не были рядом, не могли себе представить, какие серьезные перемены происходят в жизни их далекой подруги, о которых она не спешила рассказывать в своих письмах и долгих разговорах по скайпу. В их редкие встречи Берн видела Роланда, еще в младенческом возрасте, и не могла тогда представить, что этот маленький мальчуган когда-нибудь станет ее приемным сыном.
-Наташа, ты многого не знаешь, – раздраженно ответила Бернадетт, дергаясь, сидя в кресле. Заявление Таши вывело женщину из себя, ей было обидно, и в какой-то степени больно слышать от приятельницы подобные слова, несмотря на то, что частично они были правдой. Рикардс видела в Роланде шестилетнего мальчика, потерявшего своих родителей в авиакатастрофе, если можно так крайне неудачную посадку самолета далеко за пределами посадочной полосы из-за неисправности двигателей. И трудно представить, что чувствует ребенок, осознающий, что в один миг потерял своего отца и мать, и остался в живых благодаря воле случая, судьбе.
-Это сын моих давних знакомых, они погибли в прошлом месяце…. Он остался один, больше никаких родственников, и тогда мне казалось, что я не могла поступить иначе, не забрать Роланда к себе.
Спонтанное решение, во время которого Бернадетт не думала о том, как сложно брать на себя родительские обязанности и воспитывать ребенка одной, без чьей либо помощи и поддержки.
-В своей комнате мальчик! После того, как… - он побил сервиз, пытаясь дотянуться до нормальной кружки, чтобы попить воды. Берн просто не могла закончить фразу, понимая, что в глазах подруги будет выглядеть полной идиоткой, каковой она в данный момент начала себя считать. – И нормально я его кормлю, только не сама готовлю.
Рикардс слушала Наташу и чувствовала себе молодой и неопытной девчонкой, отчитываемой дамой с грузом опыта на плечах, недоумевающей и возмущенной безалаберностью и безответственностью молодой белокурой матери. Женщина раздражалась и нервничала во время жесткой гневной речи Хантер, но понимала, что та абсолютно права и имеет полное право говорить подобные вещи и ставить взбесившуюся  Бернадетт на место, но когда наступила тишина, она поддалась своему пылкому нраву и не смогла сразу сдержать все свои эмоции.
-Да я же сказала, почему решилась усыновить ребенка, какой к черту драйв, Наташа! – Берн вскочила с места, взлохмаченная, гневная, уставшая, бледная. Трясущимися руками  поправляла белокурые волосы, чувствовала, как нервы натягиваются, подобно струнам и сердце неустанно стучит о ребра. – Я понятия не имею, как найти подход к ребенку, у которого месяц назад еще была семья, дом, а теперь есть только незнакомая тетка, которая якобы давняя знакомая его матери и отца! Стараюсь, как могу, вот только ни черта не получается, и посуда летит на пол, и двери хлопают, и льются слезы, и разбиваются колени, а я не знаю, что с этим делать, как себя вести…. Ты прошла через усыновление и знаешь намного больше, чем я. Мне просто нужна помощь, немного помощи или хотя бы советы, большего не прошу.

+1

6

Сейчас моей задачей было - заставить ее, наконец, выговориться и сбросить излишки напряжения. Меня вполне устраивала истерика в начале беседы. Теперь, когда она выплеснула на меня волну негодования, я была на все сто процентов уверена, что Берни готова пообщаться. Как разумные люди, более не поддаваясь эмоциям.
Впрочем, все оказалось намного сложнее, чем я думала. Мальчик был ребенком погибших знакомых и, судя по всему, Бернадетт чувствовала себя обязанной. Это в корне разнилось с ситуацией у меня. Реми не знал семьи, и был счастлив ее обрести. Мальчик, взятый Рикардс на попечение, имел все - семью, дом, родителей, а потом все это потерял... но не успел осознать потерю. Теперь он живет с незнакомой тетенькой, которая сама где-то в душе - ребенок. Хотя, скорее уж пубертатный подросток... Но не в этом суть. Да, ей, пожалуй, нужна реальная помощь.
Я поудобнее устроилась в кресле и подалась вперед.
- Вот моей первый совет - прекрати себя жалеть. - Жестоко, но справедливо, и она должна это понимать. - Это не у тебя умерли родители, от которых ты зависела целиком и полностью. А у него.
Окажись я на месте мальчика - возненавидела бы весь мир, всех людей просто за то, что они живы, а самые близкие мне люди - нет. Я даже представить себе не могу - насколько ему сейчас больно и одиноко! Одно дело - это чувство неимения, изначальное отсутствие чего-то важного в жизни, а другое дело - это чувство потери. Невосполнимой утраты. Ужасное, пугающее чувство. Говорят, быть инвалидом с детства проще, чем потерять, например, ногу в сознательном возрасте. Это сейчас и произошло с незнакомым французским мальчиком. Я невольно прониклась к Берн уважением за смелость ее безрассудного и в корне не обдуманного поступка.
- Второй совет, практический: все, что дорого тебе, и при этом достаточно хрупко для того, чтобы с легкостью разбиться, упав на пол, должно храниться вне досягаемости ребенка! Но! - Я поспешно прерываю попытку, судя по всему, объяснить, что сервиз так и хранился, - в свою очередь ты должна обеспечить ребенка всем необходимым в зоне действия. Зачем он полез в шкаф? Хотел взять тарелку, чтобы насыпать печенья? Или, может, просто хотел попить? Берни, пойми, ты должна все, что ему понадобится, держать на виду! Посуду, до которой он может дотянуться, чтобы налить себе сока без твоей помощи, игрушки, книги. Сейчас он чувствует себя не дома. В гостях. А это ведь не временно, верно? Тебе теперь с ним жить. Не месяц, даже не год.
Даже я, усыновляя Реми, не до конца это понимала. Но это, в сущности, главное - осознать всю ту ответственность, которую теперь нести всю жизнь.
- В-третьих, ты не должна пытаться заменить ему мать. Это должно произойти само. Но ты не должна переламывать себя и его, понимаешь? Просто будь к нему внимательнее. Дорогая, все, чего он на самом деле хочет - это внимание. Твое ли, чье-то еще - не важно. Главное - внимание. Ему сейчас очень одиноко. Хочешь, сходим куда-нибудь вместе с мальчиками? Реми пять, Роланду... Роланд же? Шесть. Они могут подружиться.
Сейчас это показалось мне очень хорошей идеей. Реми нужны друзья-сверстники. А Роланду это поможет освоиться... Вот только...
- Ну и последнее. Берн. Тебе придется бросить пить. То, сколько ты порой выпиваешь, совершенно неприемлемо, когда в твоем доме есть ребенок. А теперь познакомь меня с мальчиком.

+1

7

Она тяжело дышит и пытается взять себя в руки, с каждой секундой ощущая, как медленно и постепенно расслабляются нервы и дает слабину взрывное возмущение и некая злость, отчасти на себя, отчасти на юного Роланда, отчасти на строгую и рассудительную Наташу.
Посмотрев на Бернадетт со стороны, можно, после некоторых раздумий, сказать, что она – ребенок, который завел ребенка. Вот только белокурая американка давно перестала быть тем взрослым ребенком, которым она себя ощущала во время долгого путешествия и бесконечных переездов, чувствуя на себе всю прелесть свободы и освобождения от противной ей ежедневной трудовой рутины. Вполне статная, немного неразумная и вспыльчивая, но смышленая дама с багажом жизненного опыта за плечами и постепенно развивающейся формой алкоголизма, которая дает о себе знать и начинает отражаться на здоровье. Нет тяжелой руки, которая встряхнет эту женщину или даст звонкую пощечину. Чтобы Берн, наконец, очнулась и поняла, что она давно не молодая девчонка, которой все дозволенно, и которая сама взвалила себе на плечи нелегкий груз ответственности.
А Наташа в тот момент была намного рассудительней и мудрее, как раз таки взрослый человек, готовый к созданию семьи и рождению, усыновлению детей, несмотря на свой возраст. Странно и одновременно комично было бы наблюдать со стороны, как юная Таша выбивает всю дурь из головы своей многострадальной знакомой, в которой постепенно перестает бурлить котел взрывных эмоций.
Первый совет от девушки с глубоким взглядом и строгим мелодичным голосом. Казалось, Берн снова встала на дыбы, готовая сказать поперек слова все, что мгновенно приходит ей на ум, но молчит, закусывает нижнюю губу и перекидывает белокурые волосы с левого плеча на правое.
Жалость. Слово, которое колет в сердце, словно тонкая игла. Слово, сравнимое с оскорблением, по крайней мере, для Бернадетт. Она поджимает под себя ноги и внимательно слушает наставнический голос своей приятельницы, и он, словно поток ледяной воды, пробуждает женщину от некого сонного туманного состояния, который не давал ей трезво оценивать окружающую ситуацию. Она осознает свою глупость и ребячество, свойственное непутевым матерям, совершенно не готовым к воспитанию детей и не старающимся сделать хоть что-то полезное на благо своего чада. И разбитый на полу сервиз кажется такой незначимой мелочью по сравнению с тем, что наговорила в отместку женщина своему приемному сыну.
Последние слова Наташи заставляют Бернадетт дернуться в кресле, он забывает про весь здравый смысл и снова начинает походить на ребенка, которому запрещают смотреть телевизор до того, пока он не сделает уроки, или не дают есть конфеты перед обедом.
-Да ладно, причем здесь алкоголь?.. – воскликнула Берн, впервые за долгое время выслушивая от знакомых людей намеки на ее некий алкоголизм, который в настоящее время действительно может стать немалой проблемой. – Я позову Роланда.
Далеко идти не пришлось. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Бернадетт увидела сидящего на ступеньках мальчика, сложившего руки на своих коленях. И сердце екнуло, когда блондинка увидела грустный, не обозленный или раздраженный взгляд, немного поникший. В глазах ребенка было столько удивительного понимания ситуации, что Рикардс не смогла найти слов, чтобы что-то сказать своему приемному сыну.
Он подскакивает и спускается вниз, а Берн идет следом, нервно кусая напомаженные красные губы.
-Я Роланд, - американка наблюдет за тем, как мальчуган подбегает к Наташе и протягивает ей руку, держа спину уверенно и прямо. По-ребячески  наиграно, но очаровательно галантно для шестилетнего француза, который уже умеет производить впечатление на дам.
-Роланд, это Наташа Хантер, моя хорошая знакомая и просто замечательный человек, - Берн кладет руки на плечи ребенка и чувствует, как тот напрягается и не сдерживает эмоций, скидывает женские ладони и отходит в сторону. В этих движениях нет злобы или детской обиды. Он просто не может принимать чужие прикосновения.
-Знаешь, а мне понравилось твое предложение познакомить Реми и Роланда. Сводим их в кино или парк развлечений, нам всем нужно немного развеяться, - растерянно и с некой толикой надежды в голове говорила Бернадетт, заламывая пальцы и переминаясь с ноги на ногу, не зная, как еще заполнить давящую со всех сторон тишину.

+1

8

В этот момент меня ну вот совершенно не смущало, что я, как школьницу, распекаю более взрослую и, казалось бы, более опытную женщину. Просто я уже привыкла к этому. Я слишком рано повзрослела, как и все дети сцены. Меня всегда окружали люди на десять-пятнадцать лет старше меня самой, и это казалось мне естественным.
Более того, конкретно в данной ситуации у меня реально было больше опыта. Берни не знала еще, что, ко всему прочему, я беременна, и, в довесок, больна. Но скоро и тот, и другой факт скрывать уже не удастся. Но сейчас я совершенно реально и без каких-либо особых проблем могу помочь подруге. По крайней мере - подтолкнуть ее к тому, чтобы она помогла себе сама. Как там было про рыбу и удочку?
На ее восклицание о выпивке я только ехидно улыбаюсь, делая легкий неопределенный пасс кистью в воздухе.
- Ты прекрасно знаешь, при чем тут алкоголь, дорогая.
- Я позову Роланда. - Киваю в ответ и подаюсь вперед, отстраняясь от такой удобной и мягкой спинки кресла. Потихоньку начинает болеть голова, но для меня это теперь естественное состояние, и с каждым месяцем будет становиться все хуже и хуже. Но сейчас не об этом. Сейчас речь о маленьком мальчике с просто очаровательной ангельской внешностью, который, чуть хмурясь, входит в комнату и останавливается напротив меня. "Как большой" - говорят в таких ситуациях. А он и есть большой. Он пережил то, что не каждый в силах пережить в зрелом возрасте. Я, мельком кидая взгляд на Берни, сползаю из кресла, устраиваясь на корточках перед мальчиком, чтобы наши глаза были приблизительно на одном уровне. Серьезно протягиваю ему руку, отвечая на такое взросло-детское рукопожатие и тепло улыбаюсь, тут же проникаясь к своенравному ребенку глубочайшей симпатией.
- Salut Roland, comment ça va? - думаю, моего знания французского языка вполне хватит для того, чтобы худо-бедно изъясниться с шестилетним ребенком.
Я чувствую его напряжение, и в то же время - ему безумно приятно, что к нему обратились на его родном языке. Он напускно хмурит брови и сбрасывает опущенную на его плечо руку Берн. Ничего, скоро он привыкнет, скоро успокоится и не будет отвергать эту ласку. Главное, чтобы сама Бернадетт не перегорела, не совершила ошибку...
- Ravi de vous rencontrer, Je m'appelle Natasha, - в конце концов я все-таки перехожу обратно на английский, стараясь говорить медленно и размеренно, чтобы выходцу из Франции было проще со мной общаться, но при этом он начал привыкать к местной речи, которую ему придется теперь слышать повсеместно, - У тебя уже есть друзья здесь, в Сакраменто? - Мальчик отрицательно мотает головой, и я одобрительно улыбаюсь, - У меня есть сын, ему пять лет, его зовут Реми, и он знает французский. - Похоже, эта новость ободряет Роланда, и на его губах появляется первый робкий призрак улыбки. Я поднимаюсь и устраиваюсь уже на диване, жестом приглашая его присесть рядом. Оборачиваюсь к Берни и еще раз улыбаюсь.
- По-моему, должно получиться здорово, верно же, Роланд? Реми тоже в Сакраменто недавно, и у него еще мало друзей... - приемный сын Берни смотрит на меня с удивлением. Мол, вы что, недавно сюда переехали? Я грустно улыбаюсь и говорю совершенно откровенно, зная, что мальчик меня поймет, - Реми - мой приемный сын. Мы вместе с июня. А хочешь, я позвоню ему прямо сейчас, и мой муж привезет его сюда? А потом сходим в какой-нибудь развлекательный комплекс?

+1

9

Бернадетт никогда не думала о материнстве. Еще, будучи молодой девчонкой с ветром в голове, она всячески отрицала возможность замужества, а когда разговор заходил о материнстве и детях, девушка морщила нос и фыркала, не желая даже думать об этом. Она не видела своего будущего, она не строила грандиозных планов, не составляла ряд задач и не ставила перед собой определенных целей, которых она должна добиться за всю свою жизнь. Жизнь от рассвета до заката, и от заката до рассвета казалась вечной, неизменимой, а в моменты размышления о ее смысле Бернадетт наивно не видела темных ее сторон. Другую сторону одной монеты, как это говориться.
Веселая, беззаботная бунтарка превратилась с годами в вечно усталую, измученную на вид, но красивую женщину с немалым материальным состоянием и шестилетним приемным сыном, которого она боится впускать в свое сердце, и чего пока не желал он сам.
Наташа говорила с Роландом на его родном французском языке, и Берн, стоя в стороне, прислушивалась к тому, как тихий тонкий голос мальчика лепечет что-то едва разборчивое, слабо понятное тому, кто знает французский недостаточно хорошо. Мальчик чуть улыбается, и видно, что общение с малознакомой ему девушкой – самый приятный момент за сегодняшний день, а может, и за последнее время. Рука Бернадетт, легшая на его плечо, была неким возвращением в ту реальность, где есть место непонятным ссорам и недопониманию, которых, как считал он, явно не было в Наташе Хантер. Меньше, чем за минуту, она нашла общий язык с совершенно незнакомым ей ребенком, и Рикардс в очередной раз увидела в своей приятельнице тот свет, к которому тянутся за помощью, за силой, за хорошим настроением. Именно приободряющей энергии и понимания, выраженного с теплотой и некой заботой, которой так не хватало Роланду.
-Я хочу пойти погулять, - отвечает он и неловко топчется на месте. Ему хочется многое сказать, но плохое знание английского языка и довольно маленький словарный запас английских слов не дают ему точно выразить свои мысли. – Хочу в парк развлечений, в кино на мультики.
Роланд оборачивается к Бернадетт, и с вопросом во взгляде смотрит на свою приемную мать, но та сама горит от желания, наконец, угодить с виду скромному, но, на самом деле, несносному мальчугану, к которому ей так сложно найти подход.
-Не смотри на меня так, я тоже поеду с вами, - с усмешкой на губах произносит Берн, и Роланд вздыхает, понимая, что пусть она лучше будет рядом, чем потом окружит его тонной вопросов о прошедшей прогулке.
-Позвони, Наташа, а пока Реми будет ехать, мы решим, куда сходить, - приободрено воскликнула Рикардс. – Кто-нибудь хочет чай? Я достану конфеты.
Когда Берн полезла в кухонный шкафчик за коробкой сладостей, едва не наступая на острые осколки бывшего сервиза, Роланд набрался смелости и решил расспросить Ташу о ее сыне и, как он уже воображал в голове, о своем будущем первом друге в Америке.
-А Реми любит машины? Или рисовать? – мальчик расспрашивал девушку о том, что сам любил и воспринимал, как свое увлечение. – А почему вы забрали его к себе?

+1

10

По идее, Чарли с Реми уже должны были прийти домой с матча, и я звоню сразу мужу. В последнее время, после нашего импровизированного договора, мне стало гораздо проще общаться с Хантером. Зная, что нас больше не связывает ничего. Тогнее, зная, что нас больше ничего не разделяет. Нет недоговорок, секретов, необоснованных надежд и иллюзий. Мы больше не вместе, но теперь я и не  питаю на этот счет глупых иллюзий. И боль потихоньку проходит, притупляется. Это уже не гнойная рана, грозящая абсцессом. Это чистая прижженная плоть, уже затянувшаяся тонкой нежной розовой корочкой. И теперь моя задача - не потревожить, не порвать неустойчивые связи, не попрепятствовать процессу выздоровления от болезни под названием Чарли Джек Хантер.
Поэтому я говорю с мужем ровно и доброжелательно, как говорила бы если и не с другом, то с дальним родственником. Мы больше ничего друг от друга не требуем и ничего не ждем. А уважение... а уважение, как было, так и осталось. Это то, чего у нас не отнять.
А я переболею. Но сейчас не об этом.
Сейчас я вешаю трубку и с улыбкой произношу:
- Реми будет через полчаса, Чарли привезет его.
Я устраиваюсь поудобнее, благосклонно наблюдая, как Берни из истеричной и невыспавшейся одинокой дамы снова превращается в настоящую хозяйку дома. А сервиз - это же такой пустяк!
- Хочешь, чтобы я рассказала тебе о Реми? - Снова поворачиваюсь к серьезному маленькому французу, с интересом присматриваясь к нему и стараясь понять. Мальчик мне нравится, и я действительно хотела бы, чтобы они с сыном поладили, - Хорошо. Да, Реми любит рисовать. А еще он любит заниматься спортом. А ты любишь спорт?
Реми мечтает стать бейсболистом. Или врачом. Или музыкантом. Или художником. Реми мечтает. И теперь перед ним открыта сотня перспектив.
Когда Роланд задает мне свой вопрос, я даже немного теряюсь, не зная, как лучше ответить на него. Сказать, что хотела, чтобы у мальчика была семья? Или что мне было одиноко?
- У Реми давно не стало мамы и папы, а я очень хотела, чтобы у меня был сын. Вот мы и нашли друг друга.
Правда, совсем скоро мы можем друг друга потерять снова, и мой мальчик этого очень сильно боится. Я не стала скрывать от него болезнь - Реми удивительно проницательный и серьезный не по годам. В последнее время я все чаще рассказывала ему, что когда меня не станет, я все равно буду наблюдать за ним с небес, оберегать и любить. Он понимал, хотя и просил меня не уходить на небо подольше. Я обещала ему, что постараюсь.
И теперь я спешу сменить тему.
- Ну так куда мы хотим отправиться? Может съездим в торговый центр? Посмотрим фильм, поиграем в автоматы, а потом купим вам с Берни новый красивый сервиз? Ты же сможешь выбрать для Бернадетт красивый сервиз, а Роланд?
Это своеобразный вызов, почти что спор, на который просто обязан повестись маленький мальчик. А мне это и нужно - подключить их обоих к созданию собственного общего быта. Примирить их с дальнейшей совместной жизнью. Я ведь верю, что у них получится. И, возможно, именно Роланд поможет Рикардс.
А ей нужна помощь. И срочно, пока поздно не стало. Ее былая любовь к хорошей и дорогой выпивке в приятной кампании превращалась медленно и постепенно в опасную зависимость. Ни в чем не знающая меры, будь то проявление чувств, авантюризм или алкоголь, Берни медленно, но верно, загоняла себя в яму, все больше смахивающую по очертаниям на могилу. И, возможно, именно этот упертый и своенравный, как и она сама, маленький француз, был ее единственной панацеей.
За милой болтовней и отнюдь не радужными мыслями полчаса пролетают, как пять минут. Вскоре раздается звонок в дверь, и я, одернув платье, поднимаюсь с дивана.
- Это наверняка Реми, я пойду встречу.
Еще через минуту я захожу в гостиную, ведя за руку маленького темнокожего мальчика с не по годам умными глазами. Такие глаза у всех когда-то одиноких детей. У Роланда вон - тоже. Я кладу ладони на плечи застеснявшегося мальчика и с улыбкой говорю:
- Знакомьтесь, это Реми, мой сын.

+2

11

Бернадетт росла в большой, хоть и не всегда дружной семье, и поэтому ей не понять, что чувствует Роланд, потеряв двух самых близких для него людей за какие-то считанные секунды. Он ребенок, и ему тяжело пережить смерть родителей из-за непонимания всей ситуации, приведшей к такому исходу, из-за потерянности в огромном, чужом мире, из-за сотен незнакомых лиц, холодных и безразличных к его внутренним переживаниям. Будь мальчик постарше, он бы видел в Берн не только непутевую приемную мать и женщину, пристрастную к красивым вещам и алкоголю, но и своего рода спасителя от той жизни, которую не пожелаешь никому. Лучше терпеть нелепые старания и внезапные вспышки раздражения, чем суровую реальность в серых стенах и жестокое отношение взрослых и детей. Хотя, кто-то говорит, что дети жестоки даже больше, чем взрослые, и слава Богу, что Роланд не узнает об этом, будучи совершенно одиноким и слабым.
Рикардс чувствует, как привязывается к ребенку, хоть и не может понять его некоторых слов, просьб, старательно терпит его несносный характер, хоть и, порой, взрывается, но чаще всего, признаться, по пустякам. Переставил вещи в гостиной или на кухне, что потом женщина не могла сообразить, что где находиться, или ненамеренно устроил погром, сам пытаясь что-то отыскать. И Бернадетт, будто сама не была таким же непоседливым и вредным ребенком, срывается на шестилетнего француза, а потом осознает, что наделала, но, не преодолев свой упертый нрав, не произносит слов извинения. А Роланд, в свою очередь, будучи таким же упертым, не бежит к своей приемной матери, и не пытается пойти на контакт, а сидит в комнате и ждет подходящего момента, чтобы начать все сначала, а затем пережить похожую ситуацию. Так и живут, словно два барана, вставшие на узком проходе, и не могут найти общий язык, не имея возможности прийти к общему соглашению.
Роланд мило общается с Наташей, и Берн впервые видит, как этот ребенок спокойно и непринужденно общается с малознакомым ему взрослым человеком, расспрашивая девушку о ее приемном сыне и его увлечениях. Мальчик спрашивает про рисование, чем, видимо, любил и любит заниматься за закрытой дверью своей комнаты, и спрашивает что-то насчет машин, и Рикардс фыркает, прекрасно зная о том, как ее ребенок любит автомобили. Пока что в виде игрушек, разбросанных не только в комнате, но и в гостиной, на которые Бернадетт однажды наткнулась и чуть не полетела вперед, встречаясь носом с полом.
-Мне нравится футбол. Я с папой смотрел футбол, и играл с мячом во дворе…. Мяч мне мама подарила на день рождения, - говорит Роланд, впервые в присутствии Рикардс рассказывая такие подробности о своей прошлой жизни. Удивительным образом Наташа смогла разговорить этого ребенка и дать ему возможность рассказать о себе и немного о своих родителях.
-Моя мама и мой папа тоже погибли, в самолете, - тихо проговорил мальчик, опуская голову вниз. Бернадетт, услышав эти слова, быстро вернулась в гостиную с коробкой шоколадных конфет, поставила ее на журнальный столик возле Наташи и Роланда, а сама присела рядом, складывая руки на коленях.
-В одном торговом центре, на последнем этаже, есть небольшой развлекательный центр, с игровыми автоматами, детской комнатой и даже боулингом, - сказала Берн. – Давайте съездим туда, а потом сходим в кино или кафе - по желанию.
Роланд открывает коробку конфет, берет парочку в свою небольшую ладошку, а затем садится в соседнее кресло, не дотягивая ногами до пола, устланного ковром.
-Мы купим тебе новый сервиз, Бернадетт, - серьезно говорит мальчик, наслаждаясь шоколадным лакомством, а затем слышит звонок в дверь и заметно дергается, то ли от неожиданности, то ли от внезапно нахлынувшего волнения.
Наташа заводит в комнату темнокожего мальчика, и Рикардс улыбается, наблюдая за его умными и смышлеными не по годам глазами, а затем машет ему рукой и смотрит на Роланда, на его реакцию.
-Здравствуй, Реми, меня зовут Бернадетт. Но лучше зови меня Берни, так будет проще, - произносит блондинка и видит, как ее Роланд спрыгивает с кресла, отряхивает руки от шоколада и подходит к незнакомому мальчику, вежливо протягивает руку.
-Привет, я Роланд, - говорит ребенок на французском. – Очень приятно с тобой познакомиться.
Дети отходят чуть в сторону, и говорят о чем-то на своем родном языке, довольно тихо, чтобы Бернадетт могла что-то из их слов разобрать и понять.
-Ну что, поехали? – Рикардс встает и подходит к Наташе, заламывает в пальцы, чувствуя небольшое волнение. – Ты за рулем сегодня?

+1

12

Я мягко обнимаю Реми за плечи, чувствуя его легкое напряжение, стараясь приободрить его, поддержать и придать немного уверенности. Так просто сходящийся со взрослыми людьми, он еще плохо умеет общаться с ровесниками, не чувствуя своей прежней зажатости и неполноценности детдомовского ребенка. В садике Реми приходится тяжело, но, возможно, именно знакомство с Роландом поможет ему освоиться, а самому Роланду чуть проще пережить утрату.
Мой мальчик вдруг тепло улыбается, протягивая французу руку и отвечая на его приветствие на родном для шестилетнего малышаа языке. Я тоже не могу сдержать улыбки, глядя на это. За то недолгое время, что Реми со мной, я успела проникнуться к нему безграничной нежностью и любовью, не переставая восхищаться его силе воли.
Пока мальчишки беседуют, я отхожу в сторонку и тихо шепчу подошедшей Берн:
- А Роланд уже ходит в сад здесь? Определи его в наш, там есть свободные места. Мальчики будут видеться чаще... Прости, ты что-то спросила?
Рикардс повторяет вопрос, и я снова улыбаюсь, глядя на ее волнение. Я вижу, что на самом деле Роланд нравится ей. Но чтобы они привыкли друг к другу, научились мириться с недостатками друг друга, нужно время и старания.
- Да-да, я за рулем, но подожди минутку, дай им поговорить...
Еще несколько минут мы стоим в сторонке, наблюдая, как еще пять минут назад совершенно незнакомые мальчишки, что-то оживленно обсуждают, размахивая руками, повышая голос или, наоборот, вдруг склоняя друг к другу кудрявые головы, чтобы пошептаться.
- А он у тебя славный, правда. И чем-то похож на тебя. Наверное, такой же упертый... Ну что, мальчики, поехали?
Дети, улыбаясь уже совершенно искренне и открыто, бегут в комнату Роланда - собираться, а я подхватываю с дивана сумочку и окидываю Бернадетт посерьезневшим взглядом.
- Берн, задумайся, пожалуйста, о том, что я тебе сказала. Это замечаю не только я.
Она понимает, конечно же понимает, о чем я. И может сколь угодно сильно и долго обижаться, возмущаться и так далее. Но факта это не отменяет. Ей срочно нужно что-то делать со своей страстью искать ответы на дне бутылки с виски. Или не виски. Не суть.
Поэтому я только немного рассеянно пожимаю плечами, давая понять, что это я не из вредности, а исключительно из любви и сопереживания. В это время из комнаты, наконец, спускаются наши мальчишки, и мы, дружной гурьбой, покидаем квартиру, отправляясь на поиски приключений.

Где-то через полтора часа, вдоволь наигравшись в аэрохоккей, настрелявшись, накатавшись и объевшись сладкой ваты, мы спускаемся вниз на поиски магазина, где будем выбирать Берни новый сервиз. Пока мальчики что-то оживленно обсуждают то на французском, то на английском, который у Роланда идет с гораздо большим трудом, я подхватываю раскрасневшуюся Бернадетт под руку и увлекаю чуть назад, позволяя ребятам обогнать нас, но не исчезнуть из поля зрения.
- Итак, продолжим лекцию. Не задаривай его подарками - он сочтет это взяткой или попыткой умастить его. Или разбалуешь, или совсем обесценишься в его глазах. Но проводи с ним как можно больше времени - рисуй, води в парк гулять, таскай, в конце концов, на работу! Знакомь его с новыми людьми, со всем своим окружением, давая понять не столько всем, сколько ему, что теперь он - неотъемлемая часть твоей жизни. Рассказывай ему побольше о себе, о своих путешествиях, ты ведь это умеешь! И вот еще - не бойся к нему привязаться. Сейчас ты сама строишь между вами стены, а он подает тебе кирпичики. Вам теперь вместе жить. Он теперь - твой главный мужчина, понимаешь? Поймешь, непременно поймешь...

Отредактировано Natasha Hunter (2014-11-10 23:39:55)

+1

13

Бернадетт с облегчением вздохнула, наблюдая за тем, как ее приемный сын нашел себе первого друга в такой чужой и далекой ему Америке, оживленно размахивая руками во время обсуждения чего-то на родном французском языке. Женщина с улыбкой посмотрела на Наташу, замечая, что та тоже рада удачному знакомству двух кудрявых мальчуганов.
-Роланд живет со мной недавно, я не успела определить его в детский сад, - пожала плечами блондинка, которая на самом деле не думала об этом, полностью погрузившись в заботы о бутике и ворохе документов, с которыми и по сей день связано немало проблем. В который раз она отмечает свою неготовность к материнству, которую какое-то время ей приходилось старательно приукрашивать и делать вид, что она знает, на что идет.
А Роланд и вправду чем-то похож на Бернадетт. Похожая манера поведения в моменты недовольства и желания стоять на своем в любой ситуации, эта многогранность и сложность характера, упертый нрав. Они похожи, именно поэтому им так сложно ужиться вместе, несмотря на всю теплоту и желание заботиться о мальчике со стороны Берн, и скрываемая симпатия со стороны маленького француза. Он не всегда понимает свою непутевую приемную мать, а она не знает, как найти к нему подход, хотя сама была такой же в свои далекие шесть лет. Это нежелание идти на контакт с теми, кто ставит ограничения и утверждает правила…
-Не о чем думать, Наташа. Все хорошо, - сухо отозвалась женщина на слова приятельницы, не видя больших проблем в своем пристрастии к алкоголю. Она всегда была той, кто ищет на дне бутылки не только решения проблем, но и расслабление, удовольствие, и довольно давно любовь к выпивке стала привычкой. Бернадетт никогда не считала свою привычку алкоголизмом, и не слышала явных намеков на это, пока рядом не оказалась Наташа. Нет, Рикардс обязательно задумается над словами девушки, когда поймет, наконец, что алкоголь является одной из ведущих причин проблем со здоровьем, а также то, что она действительно зависима от бутылки.
Следующие несколько часов пролетели практически незаметно, пока дети носились по центру развлечений, тратя деньги своих приемных матерей на игровые автоматы, сладкую вату и прочие сладости, и даже боулинг, в который вся четверка играла перед тем, как спуститься к бутикам на нижних этажах. Все раскрасневшиеся, уставшие, веселые, сытые, и время стремительным потоком мчится вперед, пока Хантеры и Рикардс вдоволь веселятся и наслаждаются детскими забавами.
-Спасибо тебе, - мягко отвечает Бернадетт на лекцию девушки, которая явно хотела помочь своей старшей знакомой с материнством, которое ей так непонятно. – Правда, мне нужны были твои резкие слов и помощь, чтобы разобраться с Роландом, с самой собой.
К девушкам подбегают мальчики, с раскрасневшимися щеками и блеском в глазах. Роланд улыбается, и, кажется, давно ему не было так хорошо и весело, как сейчас.
-Бернадетт, а можно к Реми в гости? Он пригласил меня, я хочу поехать. А вечером ты заберешь меня, - женщина кинула взгляд в сторону Реми, который смущался подойти к практически незнакомой ему женщине и обратиться к ней с просьбой, и поэтому разговаривал с Наташей, пытаясь уговорить ее согласиться на просьбу.
-Если Таша согласна, то почему бы и нет, - пожала плечами Берн, даже не думая о том, отказать маленькому французу или дать согласие. Как она помнит, мать с отцом не разрешали ей оставаться у подруг допоздна, на ночь, и поэтому женщина не собиралась ограничивать своего приемного сына. Тем более, Наташе она могла довериться.
-Мне не нужен сервиз, к черту, я все равно не буду им пользоваться, - отмахнулась Бернадетт, поправляя свои белокурые волосы. – Решайте, кто куда едет.

Отредактировано Bernadette Rickards (2014-11-15 16:39:05)

+1

14

Вот такая ни к чему не обязывающая праздная прогулка по торговому центру в обществе людей, которых ты не можешь назвать ни родственниками, ни особо близкими друзьями, это то, что мне, как раз, и нужно. Я заметила, что в последнее время мне гораздо легче общаться с людьми, которых я могу назвать скорее давними хорошими знакомыми, нежели, к примеру, близкими друзьями. Наверное, это обусловлено тем, что уровень подобной дружбы не только обязывает тебя, помимо увеселительного времяпрепровождения, пропускать через себя чужие проблемы, но еще и диктует твоим друзьям пропускать через себя - твои. А вот это мне сейчас было меньше всего нужно. Я могла с легкостью разгребать чужие заботы, как вышло сегодня с Берн, но никого не хотела пускать в свои. Ни сегодня, ни завтра. Ни в ближайшее время. Человек, которому я могла доверить свою боль, уже добрых две недели не отвечал на мои звонки и сообщения на почту. Три дня назад я прекратила попытки до него достучаться, пытаясь осознать, что, судя по всему, и его придется вскоре вычеркнуть из собственной жизни. По его необъяснимой инициативе.
Это было больно, и не передать словами, как не нравилось мне, но меня, как обычно, никто не спрашивал. И именно вот такие спонтанные прогулки позволяли мне отвлечься от дележа собственного сердца на отнюдь не равные рваные кусочки.
Я смотрю, как на дорожке резвятся мальчишки, стараясь хотя бы приподнять непосильные по весу шары, напрочь игнорируя детские, как они смеются, о чем-то оживленно переговариваясь, и как улыбается, глядя на них, Бернадетт, с лица которой ушла печать мучительной головной боли и столь не красящего ее раздражения. Я понимаю, что именно в этом - в тихой семейной идиллии, мне нужно сейчас искать спасение. Заниматься собой, заниматься Реми, пытаться реанимировать хрупкое дружеское равновесие в семье, которую мы пока обоюдно решили сохранять, и не думать о тех, кто смущает мое сердце и душу.
Просто не думать.
Устав от игр и сладостей, мы спускаемся в торговые ряды. Я, помнится, планировала подключить Роланда к выбору подарка для Берни. Но у мальчиков свои собственные планы, и они приходят к нам, смущенно улыбаясь, чтобы попросить...
- В гости? - Я оглядываюсь на Рикардс, чтобы понять ее реакцию. Не будет ли она против? Не запретит ли Роланду? Нет, кажется, ей самой нравится эта идея. Я вот тоже совершенно "за". Общение между мальчиками меня устраивает. Детская дружба, это то, что помогает ребенку адаптироваться. А значит, это то, что помогает мне почувствовать себя немножечко счастливее и спокойнее. - Без проблем. Роланд, Реми познакомит тебя с Апрелем - это наш пес. Ну и с Персиком... если мы найдем Персика, - кот Чарли предпочитает прятаться от шумных кампаний и, кажется, откровенно меня не любит. - Правда, сынок?
Лицо Реми просияло улыбкой, и он бросился обнимать меня, благодарно сжимая мои ладони своими маленькими теплыми ладошками. Я, на секунду, прикрыла глаза, позволяя себе насладиться этим мгновением так, как будто никого рядом нет, а потом выпрямилась и повернулась к подруге.
- Ну что, тогда я забираю мальчиков, и встречаемся в восемь у нас? Я думаю, ты не против остаться на ужин? Мы будем ждать.
Машем Берни рукой и направляемся к эскалатору. День уже прошел не зря, я это чувствую.

игра завершена

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » So scared of breaking it