Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Breaking the vacuum


Breaking the vacuum

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники: Guido Montanelli, Livia Andreoli
Место: Дом Монтанелли на Elm Street, 29
Время: 12 октября
Погодные условия: внутри - туман...
О флештайме:

...Из наблюдений за реакцией больных после оглашения им смертельного диагноза Кюблер-Росс выделяла пять стадий:

1. Отрицание. Больной не может поверить, что это действительно с ним случилось.
2. Гнев. Возмущение работой врачей, ненависть к здоровым людям.
3. Торг. Попытка заключить сделку с судьбой. Больные загадывают, допустим, что они поправятся, если монетка упадет орлом.
4. Депрессия. Отчаяние и ужас, потеря интереса к жизни.
5. Принятие. «Я прожил интересную и насыщенную жизнь. Теперь я могу умереть».

Однако многие исследователи указывают на проблемы этой модели:

1. Согласно наблюдениям, пациенты не проходят через все стадии, а порядок их следования не соблюдается...

+1

2

В последнее время участи Гвидо было не позавидовать. Вообще его правление совпало с достаточно сложным периодом передела власти. И мужчине нужно было собрать всю свою волю в кулак, чтобы эту самую власть не потерять. Недавнее восстание Энзо стало еще одним серьезным ударом. И не только для Гвидо.
Ливия не видела Монтанелли наверное несколько недель, может быть месяц. Он общался с ней по телефону, обсуждая исключительно деловые вопросы, и был довольно скуп на слова. Это не могло не зародить в Лив подозрение, что что-то не так. Пару дней назад она предложила Гвидо пообедать вместе, но он отказал, сославшись на якобы весьма уважительную причину. Сегодня она продублировала свое приглашение, но и тут Гвидо придумал какую-то отговорку. Третьей попытки Андреоли предпочитала не предпринимать. Лучше было сменить тактику и самой наведаться к дону. Боссу. Другу. Да, Гвидо с давних пор был для нее прежде всего другом. Они были знакомы еще со времен ее брака с Марчелло, и когда Ливии перепал бизнес мертвого супруга, Гвидо в отличие от многих мужчин Семьи поддержал ее. С его же подачи позже ее и приняли в эту самую Семью. Да и потом он не раз выручал ее, откликаясь на любую ее разумную просьбу. Она была вроде его фаворитки. Только без вплетения секса, который, кстати, всегда всё портил.
Она позвонила в дверь и улыбнулась женщине, открывшей дверь. Лицо было ей незнакомым. Новая служанка или няня его ребенка? Андреоли редко когда замечала прислугу. В этом плане она была немного сноб. Не считала нужным сюсюкать с ними и делать из них членов своей семьи, как это было модно у некоторых. Поэтому, встретив женщину на пороге, Ливия повела бровью, демонстрируя свое легкое смятение. Обратиться к ней по имени она не могла, зато саму-то Андреоли как раз узнали и - вот облом - попытались не впустить.
- Мистера Монтанелли нет дома.
Ливия уставилась на женщину. Взгляд ее был полон возмущения и удивления.
- Я только что разговаривала с ним по телефону, - губы сжались в скептической ухмылке. - Он был дома и никуда не собирался.
И нет, открыть в себе уникальные таланты по перемещению в пространстве он не мог. Здесь было кое-что другое. Догадки начинали серьезно беспокоить Лив. Гвидо ведь не решил всерьез стать отшельником, правда?
Она несильно, но все же уверенно оттолкнула женщину с порога и прошла вглубь дома, осматривая комнату одну за другой. Пока не наткнулась на стоящего в проходе Гвидо. Сказать что он выглядел помято - это ничего не сказать.
Вряд ли он хотел, чтобы кто-то видел его в подобном виде. Тем более женщина. Скорее всего ее наглое вторжение разозлит его, и он даже попытается указать ей на дверь - несомненно в деликатной манере. Несмотря на роль чистильщика, в коей он провел бОльшую часть своей жизни, Гвидо был пожалуй единственным джентльменом среди мафиози. Если этот термин конечно можно было вообще применять к членам Семьи.
- Гвидо... - выдохнула она, пораженная увиденной картиной. - Что с тобой?..
Она замерла ровно напротив него, ожидая что он скажет. Никогда прежде Ливия не видела его в таком запущенном состоянии. А знала она Монтанелли давно. Кажется, стряслось что-то и впрямь из ряда вон.

Отредактировано Livia Andreoli (2014-10-13 00:50:13)

+1

3

Правление Гвидо... если отмести тот период, когда Монтанелли предполагал, что будет боссом только временно, ожидая возвращения Джованни Риккарди из тюрьмы, и тот, когда его решения, фактически, не имели силы, его правление как таковое уже началось с несчастья, с разборок и крови, когда Анна попыталась вернуть власть себе. Они все потеряли Джованни - пожалуй, его Гвидо тогда мог бы назвать своим лучшим другом. Скоро уже будет год, как его похоронили... и чуть более полугода прошло, как Гвидо выстрелил в своего племянника, когда крови было ещё больше, и на смену изощрённости Анны пришла грубая сила гангстеров из Майами-бич, приехавших с Винцензо, и членов колумбийского картеля. Теперь же у него не осталось и жены тоже... Это кажется каким-то проклятием - он теряет всех, кто ему дорог; и даже хуже - он сам их убивает. Кажется, Судьба после пятого прожитого им десятка лет всё-таки решила воздать ему по заслугам. Или изменился он сам? Зашёл слишком далеко, начав переступать через собственные принципы - для начала нарушив для начала узы брака, за которые держался пятнадцать лет? Говорят, если свидетели жениха и невесты переспят друг с другом - это к счастью. Если в такую примету верить, то... неудивительно, что всё у Гвидо и Маргариты закончилось именно таким образом.
Уважительных причин было более чем достаточно. Последний месяц беременности Маргариты, отправка её "на сохранение" в больницу, когда срок уже подходил; после - роды и хлопоты с новорожденной дочкой... с которой теперь Гвидо и вовсе остался один. Вынужденный как-то объяснять её старшему брату, куда делась мама, отвечая на его вопросы о том, когда она вернётся, сдерживая слёзы где-то внутри одновременно. Гвидо знал, что Марго не вернётся уже никогда. И не потому, что сбежала от него - а потому что он заставил мать своих детей... уйти.
Обстановка в доме и впрямь напоминала одну из супружеских ссор, когда Маргарита собирала вещи и переезжала - то к своему названному брату, то - в больницу, когда не пожелала делить дом с Агатой, заболевшей одновременно с ней. Теперь ситуация поменялась, и это сестра заботилась о нём... единственная, кто знала всю правду, как она есть - кто видел тело Маргариты и Гвидо с оружием подле него, кто организовал и её брате "поездку" вслед за ней. И единственная, кого он вообще подпускал к себе и к Виттории близко в последние несколько дней... помимо Дольфо, разумеется, и ещё, разве что, Паулы - да и то, лишь потому, что Тарантино ей доверяла, и женщина не раз помогала ей в её сложных ситуациях. Гвидо не доверял прислуге. И кому-то другому заботу о своём доме и детях сейчас доверить он не мог...
Кроме вышеперечисленных с тех пор, как он застрелил жену, Витторию держала на руках только Санчес - из крёстной Виттории переквалифицировавшуюся в кормилицу; но это тоже временно - она собиралась уехать в Пуэрто-Рико с Тайлером и сыном, когда тот чуть-чуть подрастёт. И придётся искать другую кормилицу... Гвидо категорически не хотел обращаться к помощи питательных смесей.
Виттория уснула четверть часа назад. Вчера и сегодня была очередь суровой мексиканки быть нянькой сразу и для малышки, и для расклеившегося дона мафии; она и открыла дверь Ливии - и спешила теперь за ней. А Гвидо, услышав вдалеке стук чьих-то каблуков по полу пустого дома, разносящегося эхом по дому, нажал на кнопку, заставив музыку в наушниках прерваться (хотя уже полчаса как не мог бы сказать, что там играет), и прислушался. Да, это явно не шаги Агаты... Агата должна прийти гораздо позже. Когда у Дольфо окончатся занятия; кажется, она хотела его забрать сегодня?..
- Кто там, Паула? - громкий шёпот разнёсся по дому, как ветер. Гвидо всё это время как будто сам ждал того, что жена вернётся к нему и детям. Наверное, потому рядом с креслом, в котором он сидел, и рядом с колыбелью, где посапывала его дочь, лежала заряженный боевой дробовик. Щелчок затвора которого тоже эхом разнёсся по дому, когда Монтанелли встал с кресла, и как и был, в наушниках, прижатых к голове, вышел навстречу шагам. Дуло ружья уставилось в сторону Андреоли. Хотя Гвидо сейчас потребовалось несколько секунд, чтобы узнать её...
- Ливия? - кажется, они разговаривали сегодня по телефону? Он не был в этом уверен. Многие звонки вообще делались сейчас на автомате, и собственный голос был, как в тумане; а потом становилось трудно вспомнить что-либо... словно он постарел лет на двадцать, что при его нынешнему возрасте - это последний шаг к средней продолжительности человеческой жизни. Словно болезнь Альцгеймера уже не стучала в дверь, а схватила за шею, и уже не отпустит. - Что ты здесь делаешь?.. - словно он просто сходит с ума... но готов защищать свою маленькую дочь до последней капли крови. И Смерть, раньше бывшая предметом его работы, превратилась в одержимость; и следовала с ним рядом с тех пор, как забрала у него Маргариту его же руками. Следовала рядом... словно тень. Омбра - означает тень...
Гвидо разговаривал с Ливией по телефону сегодня - это он помнил; но не помнил, чтобы приглашал её. Чтобы приглашал вообще хоть кого-то... и кажется неестественно странным, что порог дома вообще кто-то переступает - кто-то другой, кроме Агаты, Паулы, Кристины или кого-нибудь по фамилии Монтанелли.
Хорошо, что Дольфо сейчас в школе...

Внешний вид

+1

4

Ливия замерла не только потому что была поражена внешним видом Монтанелли, но еще и потому что он наставил на нее дробовик. Первые секунд десять она смотрела то на него, то на дуло, пытаясь понять, не слетел ли Гвидо с катушек.
- Гвидо, ты же это не всерьез?.. - осторожно пробормотала она. Но двинуться в его сторону не рискнула.
Он смотрел на нее каким-то далеким-далеким взглядом, словно не узнавал вовсе. Под его глазами красовались мешки, лицо было небрито и имело на себе отпечаток глубокого уныния. Может конечно он так впечатлился музыкой, которую слушал через висящие на его шее наушники, но вроде меломаном Гвидо никогда не был.
Ливия немного расслабилась, когда дон назвал ее по имени. Голос его слегка смягчился, а взгляд больше не был таким уж суровым, как в первую минуту. Но ее визиту он явно был не рад. Он был похож на зверя, который из последних сил пытался защитить свое логово. Только от кого?
- Ты пропал из вида, - начала она осторожно. - Никуда не выезжаешь. Не бываешь на встречах.... По телефону ты показался мне странным. - Собственно он и сейчас не производил впечатление нормального. - И я решила заехать к тебе, чтобы узнать, не случилось ли чего.
Дуло все еще было направлено на нее, и Ливия старалась не делать резких движений и не повышать голос. Может он под кайфом? Никогда не замечала пристрастия босса к дури, но как еще можно было объяснить увиденную картину.
Внезапно неподалеку раздались детские стоны, которые быстро превратились в плач. Малышка Виттория. Ее крик доносился из кабинета, откуда минутами раньше вышел Гвидо. Он что, сидел с ребенком, держа под боком ружье?! Обалдеть.
- И я вижу, что что-то все-таки произошло... Может ты опустишь это ружье, и мы поговорим?
Ливия обернулась на прислугу, открывшую ей дверь. Женщина мялась от неудобства, не зная, стоит ли ввязываться.
- Завари нам чай, - попросила Лив. - Крепкий.
Гвидо нужно было приводить в чувства, иначе если так и дальше пойдет, то семья рискует снова потерять своего дона. По крайней мере, вменяемого дона.

+1

5

Знаете, что сделал Гвидо на следующий день после разъезда с женой? Он улетел в Рим. Маргарита на тот момент около полугода уже жила в Риме. Тогда... Это был первый раз, когда они переспали. Гвидо и тогда был в расстроенных чувствах... По многим и вполне очевидным причинам, это можно было считать отчётом их отношений.
А во второй раз это случилось на другой день после смерти его матери, и чувствовал себя Монтанелли ещё хуже... тогда был зачат Дольфо. Уже семь лет назад... Кажется, его судьба даёт очень странные петли. Когда умерла Элоиза Монтанелли - был зачат её четвёртый по счёту внук; а когда погиб первый из них, племянник Гвидо - стало известно о том, что Маргарита беременна. Витторией... хотя они ещё очень нескоро узнали, что будет девочка.
А незадолго перед тем, как Маргарита вернулась из Рима с мальчиком по имени Дольфо - из жизни Гвидо ушёл другой человек, носивший такое же имя. Дольфо Бардомиано, коренной сицилиец, который сбежал со своей родины почти что по ошибке, но нашёл приют здесь, в Сакраменто... Он попал под пули Триад - как раз в тот момент, когда у Гвидо и начались первые проблемы с ними. Которые в итоге обернулись тем нападением в июле прошлого года, едва не стоившие ему жизни. Здесь есть, от чего сойти с ума. Но... никакая мистика не сравнится с тем, что могут сделать люди.
Он собственноручно убил свою жену.
Так и не сказав ей причину перед этим. Причин было много; пожалуй, она и сама знала большинство из них. Не о чем было говорить... Она и так всё знала. Гвидо попросил прощения и выстрелил ей в затылок. И это было вполне всерьёз. Убить мать своего дочери, которой не было и месяца от роду... отнять мать у её старшего брата - которого Маргарита воспитывала до пяти лет.
Он подобрал дату так, чтобы смерть Марго не стояла рядом с днём рождения Сабрины и Виттории... ждал почти месяц, хотя мог бы не ожидать удобных случаев - он ведь жил с ней под одной крышей.
Он - ужасный человек, недостойный той жалости, которую проявляют к нему Агата и Паула. Он собственным детям недостоин смотреть в глаза... Так что его остановит от того, чтобы нажать на курок и сейчас? Оружие в руках - вполне серьёзное.
Гвидо молча слушает Ливию, но с ненамного менее отсутствующим видом. Слегка покачивается, словно ему тяжело стоять прямо, а взгляд - блестит, почти как у пьяного; но не пьян и не под кайфом, как ни странно, Монтанелли даже в этой ситуации, как и чаще всего в своей жизни, кристально трезв. И контролирует себя лучше, чем может показаться; палец, во всяком случае, не соскочит случайно. Он вздрогнул и опустил ружьё, услышав плачь Виттории позади. Лив всё-таки умудрилась разбудить ребёнка своими разговорами!
Монтанелли спешно исчез из поля зрения, как только Ливия отвернулась - потому уже не мог ни возразить её указанию Пауле, ни поддержать... хотя и чай пить он вряд ли сможет сейчас - когда Андреоли вошла в комнату, то видела, что у Монтанелли всё ещё заняты руки. Только теперь он держит в руках не дробовик, который вернулся на своё место у стены, а Витторию - и плавно укачивает её. И выглядит при этом гораздо более осознано, чем полминуты назад. Словно дочка стала смыслом его жизни в смысле настолько буквальном, что и живёт Гвидо только тогда, когда держит её на руках...
- Маргарита сбежала пару недель назад. Вместе с Освальдо. - Ливия ведь знала Освальдо? Её названный братец-испанец, крёстный Адольфо, часто ошивался рядом с ней. И часто брал к себе Дольфо в гости, когда между отцом и матерью в очередной раз сверкали молнии... Вернее, они редко ссорились - чаще между ними появлялась пустота. Вот как сейчас была. Супруги просто пропадали из вида друг друга... - Похоже, что они любовники теперь. А может, и раньше ими были... - что было бы вполне логично предположить, учитывая, что во многом, если не во всём, Освальдо заменял Дольфо отца, когда... когда тот не знал о нём. Вернее, знал о его существовании, что у Маргариты родился сын, даже открытку поздравительную прислал, но понятия не имея при этом, что Дольфо - его ребёнок. На деле-то Гвидо знал, что Гаррида не стал бы спать с Маргаритой - и почти на сто процентов был уверен, что и Марго не заведёт любовника за его спиной; но это было уже неважно. Сейчас они оба уже мертвы. - Может, мне стоит сделать ДНК-тест? - криво усмехается, показывая взглядом на ребёнка на своих руках. Может быть, и действительно стоит. И он его сделает, как сделал после известия о том, что Дольфо - это его сын. Он не может верить на слово при таких вещах. Тем более, что помимо Освальдо в жизни Маргариты присутствовал в последнее время и Винцензо... они ненавидели друг друга раньше, но оказались в итоге настолько хорошими друзьями, что Энзо в итоге был тем, кто повёл её под венец на их свадьбе, вместо посаженного отца. Кто знает? У Гвидо уже мелькали мысли о том, что этот ребёнок не обязательно должен быть его дочерью, чтобы иметь право носить имя Монтанелли при этом. Маргарита во многом была двуличной... хотя в итоге - всё равно не настолько, насколько оказался её муж. Гвидо улыбнулся затихнувшей Виттории, глядевшей на отца...

+1

6

Пока она раздавала приказы прислуге, Гвидо успел исчезнуть из коридора. Она последовала за ним в кабинет, где увидела картину, которая по-настоящему тронула ее. Монтанелли качал малышку, пытаясь заставить ее уснуть. Мужчина, который хладнокровно поубивал много людей на своем веку, пока зачищал ряды неугодных, сейчас держал на руках свою дочь, и становилось ясно, что любой покусившийся на ее благополучие или здоровье столкнется со зверем. Зверем, готовым любому порвать глотку за своего детеныша. 
Ливию сложно было назвать сентиментальной. Не так уж и многое в этом мире могло вызвать в ней прилив умиления и растрогать. Она наелась в этой жизни сполна дерьма, и сердце ее разучилось ёкать вот на такие вещи. По крайней мере она так думала, пока не поймала себя на мысли, что уже с минуту другую стоит неподвижно, любуясь идиллией между отцом и дочерью. Виттория затихала на руках Гвидо.
Ливия не рискнула им мешать и дождалась, пока Монтанелли заговорит сам.
- Сбежала? - эхом повторила она за Гвидо и прошла вглубь кабинета, закончив подпирать дверной косяк. Она опустилась на край дивана недалеко от Монтанелли и внимательно посмотрела на него, слушая что он скажет дальше.
Они с Марагаритой так и не стали слишком близки. Обе были порой излишне своевольны и любили тянуть одеяло на себя. До Ливии не могли не доходить слухи о том, что Марго путалась с Энзо, а это было по меньшей мере неуважением к Семье, которая изрядно пострадала из-за его амбиций и желания прибрать власть в свои руки. О ее любовной связи с Гарридо Ливия слышала впервые. Она даже с удивлением приподняла брови, когда Гвидо сообщил ей об этом. Да, Освальдо был близок с Марго, он часто нянчился с Дольфо, но не всерьез же Марго решила вести двойную жизнь и изменять дону с представителем испанского клана? Помолчав и поразмыслив над всем, что только что рассказал ей Гвидо, Ливия прищурилась. А правду ли говорил Монтанелли? Марго и сбежала? От своих детей, которых любила? От Дольфо, которого растила много лет вообще одна? От новорожденной Виттории? Право, в этот абсурд мог поверить только человек, который хотел убедить в этом всех окружающих.
Ливия напряженно молчала. Если Гвидо удобно было верить в эту версию, то так тому и быть. Она не станет ничего возражать. Хотя думать о том, что Монтанелли мог убрать свою жену - женщину, которую любил, мать своих детей... думать об этом было мягко говоря неприятно. Даже если он это сделал не сам. Даже если приказал разобраться с ней за всю ту чехарду, что она успела натворить... это было слишком жестоко. Хотя всего пару минут назад он также хладнокровно держал и саму Ливию на мушке своего ружья. Либо Гвидо слетел с катушек, либо его доканывало самобичевание. И скорее всего второе.
- Не говори глупостей. Виттория - твоя маленькая копия, - сказала она и посмотрела на малышку. Вообще-то девочка была еще слишком маленькой, чтобы судить, на кого она похожа. В сущности если бы сейчас перед Лив положили еще одного младенца, вряд ли она смогла бы с точностью определить, кто из них Виттория. По ее мнению, все младенцы были одинаковые. Ей просто хотелось приободрить Гвидо.
- И что? Ты теперь решил похоронить себя в своем логове? - она не стала задавать никаких уточняющих вопросов насчет Марго. Словно ее "отъезд" был в порядке вещей. Вообще-то решение дона не принято было обсуждать. Тем более с ним же. - Гвидо, закрыться ото всех - не выход. Как долго ты еще собираешься продолжать затворничество? Пока тебя не свергнут с трона? Ты думаешь твое отсутствие и уход от дел только у меня вызвало вопросы? Если пойдут слухи, что ты слаб и в отчаянии, на твое место найдется много желающих. А за последние годы семья и так пережила не одно потрясение. - Да, период можно было смело назвать самым кровавым. Теперь еще и Марго. Беспредел. - Гвидо, семье нужен лидер. Человек сильный и хладнокровный. Никто не будет вытирать тебе слезы. Хочешь, чтобы твои дети остались сиротами?
Быть может, ее слова и звучали резко. Но зато они были честными. Что бы ни происходило в личной жизни дона, это не должно было отражаться на делах Семьи. Более того - никто не должен не то что видеть его слабостей, но даже догадываться о них. Иначе крах неизбежен. Ну Гвидо же не был тряпкой. В чем дело?  Где тот мудрый и сильный мужчина, который своими взвешенными решениями творит закон в Семье? Он точно не похож на сидящего напротив нее небритого и осунувшегося старика.
В дверях появилась все та же мексиканка. Она принесла чай. Жестом Ливия попросила ее оставить поднос на журнальном столике. Вскоре чашки были наполнены горячим напитком.
- Выпей, - почти что в приказном тоне сказала она и подвинула чашку Гвидо. Она снова окинула его печальным взглядом. - Ты хоть ешь что-нибудь? У тебя ужасный вид. Как-будто прибавил лет десять.

+1

7

Гаррида всегда был для Марго гораздо больше, чем представитель испанского клана. Тот, кто ухаживал за ней и Адольфо в течение тех четырёх лет его жизни, в которых настоящий отец мальчика не присутствовал, его крёстный, его защитник; да что там - Гаррида был тем человеком, благодаря которому Дольфо вообще появился на свет - Гвидо было известно, что Маргарита хотела сделать аборт тогда. Осо её переубедил... в то время, как настоящий отец ребёнка находился на другом конце Земли и не был в курсе происходящего. Удивительно как раз то, что на самом деле за все годы своей дружбы они так и не переспали. Удивительна верность и терпение эта испанца... у него этого оказалось в итоге больше, чем у Монтанелли. Дольфо любил своего крёстного. Но его он тоже больше никогда не увидит... А Гвидо останется объяснять - почему.
Маргариту Гвидо убил лично, понимая, что не может доверить это кому-то другому. Не хотел, чтобы она мучилась перед смертью, чтобы кто-то отыгрывался на ней за своих друзей, погибших тогда на стройке, или за язву желудка Джоуи Терзи, которую она тому устроила, или за что-то ещё, не желал для своей жены этого неуважения; пусть лучше считается, что не было ничего личного... просто бизнес. Которому Омбра просто стала помехой. И это и его ошибка тоже - изначально именно он был инициатором того, чтобы она вернулась из Рима, он надавил на Джованни тогда, чтобы тот, в свою очередь, посоветовался с боссом... если бы он не сделал тогда этого - скорее всего, эти два года Маргарита прожила бы и дальше в Риме, и всё было бы по-другому. Ошибки обходятся дороже всего. И исправлять их надо самому...
- Не льсти мне настолько бесстыдно. Виттория - пока что просто младенец... - усмехнулся Гвидо. Ребёнок, который не знает, чей он, и не умеет этим пользоваться. Ей всего месяц от роду, и хотя она растёт ни по дням, а по часам, она всё ещё не понимает, что происходит вокруг, выражая свои желания единственным способом - криком. И в этом абсолютно честна... В отличие от своего отца-лжеца. Маленькая копия... Маргарита хотела, чтобы девочка была её копией. Считая, что серьёзный не по годам Дольфо очень похож на отца; и кажется, чувствовала себя из-за этого немного одинокой. Гвидо же всегда хотел уделить ребёнку больше времени, участвовать в его жизни больше, с самого рождения, не как получилось с Дольфо, который не знал отца до пяти лет. Что ж, он получил, что хотел. Только теперь матери у Виттории не будет, как и у Дольфо...
- Трона? Я теперь король?
- тихо, боясь потревожить засыпающего ребёнка, засмеялся Гвидо. Никакой он не король - просто глава преступной группировки, пытающейся сохранить своё влияние. Он всё ещё почти не умеет жить, как король; в отличие вот от Маргариты, умевшей использовать своё положение слишком хорошо. И не столько усилий ему пришлось приложить, чтобы на этот трон влезть, чтобы он по-настоящему ценил это место. И не так уж много, чтобы удержаться на нём... Он был "фальшивым" боссом, готовым уступить тому, кто принадлежит этому месту; и уступил - последнему из них... но потом его тоже не стало, и фальшивый босс стал боссом настоящим. Скоро уже год как... Претендентов что-то немного. От этого трона больше геморроя, чем удовольствия - он является самой желаемой мишенью для федералов, он отвечает за всю Семью, он решает, кому уйти, а кому оставаться, и должен отстаивать право и дальше решать... когда он просто потрошил трупы, будучи чистильщиком, жизнь была гораздо спокойнее. Пусть и зарабатывал он меньше в разы. Впрочем, он уже привык...
- А кем они сейчас являются? - уточнил. Хотя всё ещё и не подписываясь под тем, что Марго - по-настоящему мертва. - Она оставила сына и новорожденную дочь ради молодого любовника. Предала меня... предала всех нас. - если бы Марго по-настоящему сбежала - это всё равно было бы печатью на её смертном приговоре. Она давала клятву верности, как и все, и подобное самоуправство было вещью недопустимой... Возможно, стоит признать её по-настоящему мёртвой однажды. Дать себе и другим время на "поиски". И сдобрить его зарядом ненависти и злобы, которые, как известно, слепят... - Она мертва для меня. - у него был запас хладнокровия. Он подошёл к концу, когда он спустил курок. Но и с тех пор свои слёзы Гвидо уже выплакал. Где-то внутри осталась только пустота... Монтанелли положил затихшую малютку в колыбель и шагнул к столику, взяв чашку.
- Ем, конечно... что готовят Агата или Паула. - чаще всё-таки вторая - Агата не любит этим заниматься, да и у неё и времени не так уж много сейчас, из-за этой ситуации с мексиканскими долгами. Самому Гвидо тоже не до готовки - совсем не то настроение. Он-то всегда относился к этому, как к искусству, а сейчас - просто неоткуда взять вдохновение. Тем блюдом, которое Монтанелли сможет приготовить сейчас, отравиться будет проще, чем насытиться, не говоря уже про получение удовольствия. - Да... я знаю. - и чувствует себя он тоже вполне соответственно. Гвидо отхлебнул чая, но и сейчас не почувствовал ничего, кроме горечи. Ему некуда трезветь. Он даже слишком трезв для ситуации и для себя самого...

+1

8

Черт, Гвидо раскусил ее лесть, которую назвал бесстыдной.  Ну... так, есть немного. Однако со стороны Марго было бы и правда отчаянно глупо подкидывать Гвидо чужого ребенка. И все эти рассказы о ДНК-тестах были больной фантазией Монтанелли - они оба это понимали. Он так старался убедить в них Ливию, а до этого вероятно и Паулу с Агатой, что наверное и сам рисковал в них поверить.
- Слушай... Марго сама выбрала этот путь, - этой фразой Ливия хотела одновременно дать понять, что не поверила в ее побег с Гарридо, и что не собиралась осуждать Монтанелли за те или иные поступки. - Что случилось - то случилось. Кому как ни тебе знать, что судьба имеет обыкновение подкидывать дерьмо. Главное уметь из него выплывать, - она тяжело вздохнула и, протянув к нему руку, ободряюще похлопала по плечу.
Виттория теперь уже мирно посапывала у него на руках. Хорошенькая девочка. Гвидо повезло, что она еще слишком маленькая, чтобы понимать, что происходит вокруг нее. Ей не придется ничего объяснять. Она привыкнет расти без матери. В отличие от Дольфо. Мальчик явно начнет задавать вопросы. Если уже не начал.
- Вообще-то они не сироты, - твердо возразила Лив. - У них есть ты. И ты просто отличный отец. Но если опустишь руки сейчас и бросишь все на самотек, то покалечишь им жизнь. Очнись, Гвидо, тебе нужно поднять на ноги еще двоих!
Ливия не любила служить чьим-то психологом и тем более лезть с советами, но черт, она не могла позволить Монтанелли вот так вот взять и наплевать на свою жизнь! Он всегда был сильным, стойким и рассудительным мужчиной, и неужели какая-то женщина могла вот так запросто его сломить?
- Уже придумал, что скажешь Дольфо? - не расскажет же он ему то, что только что озвучил ей, в конце концов! Для мальчика будет шоком узнать, что мать бросила его и сбежала с любовником. Не меньшим шоком станет и история о том, как Монтанелли избавился от нее. Возможно много позже он и узнает правду. Когда станет старше. Когда войдет в дела семьи и станет одним из них. Кто-то "добрый" точно донесет пару слухов, а они определенно пойдут. Слишком притянута за уши эта история с побегом. Так называемая официальная версия. И когда Дольфо станет старше, он конечно же и сам догадается. Станет ли он винить отца или примет его сторону в этой истории - сейчас говорить рано. Пройдет еще много лет. У Гвидо будет время сблизиться с ним по-настоящему. Сегодня же он всего лишь ребенок, которому нужно внимание и любовь.

+1

9

Больной фантазией? Ничуть... Когда он узнал про Дольфо, то тоже сделал этот тест, Гвидо не верил Марго только на слово тогда - так что его должно было останавливать сейчас? Как любой мужчина, как любой человек, воспитывать чужого ребёнка он не хотел, а для них, итальянцев, кровное родство вообще всегда имело особое значение - и если раньше, ещё не так давно, можно было только подозревать, что твой ребёнок на самом деле - не твой ребёнок и должен бы носить другую фамилию, то в наше время с этим всё стало гораздо проще... Хотя и тест не скажет абсолютно всего. Например, чья Виттория дочь, если не его? А оба таких "кандидата" на отцовство тоже мертвы... Гвидо боялся того, что может показать результат теста - потому что он мог бы поставить его перед вопросом: и что делать дальше? Это был не тот страх, который мог бы остановить, наоборот, он подстёгивал. Тест сделать было необходимо, чтобы не бояться больше. Не сомневаться... Прежнее ремесло Гвидо сделало его прагматиком, даже, и особенно, в таких щепетильных вопросах, как родственные узы... Он был анатомом, а анатомия - одно из основополагающих направлений в медицине.
Гвидо неопределённо буркнул в ответ. Ливия занималась тем, что Агата с самого начала взяла за правило не делать - пыталась его приободрить и успокоить, а Монтанелли это только расшатывало ещё сильнее. Что ж, сестра знала его лучше... Можно сказать, что Марго сама выбрала этот путь - в конечном итоге, все они выбрали. Возможно, многим просто особого не из чего было выбирать, но - никого из них не гонят насильно. Так и дон Фьёрделиси никуда не гнал свою падчерицу - готовил, тренировал, учил, мотивировал; но не заставлял. Этому и учат молодых солдат - делать правильные выборы, поступать в интересах общего дела. Выбирать. И Монтанелли выбрал... Так можно ли сказать, что, направив пистолет на жену и спустив курок, он тем самым сделал движение веслом, начав, или продолжив, грести? Или наоборот, таким способом себе дерьма и подкинул? Их лодка плывёт дальше. Без Марго. Что случилось, то случилось... от этого не так уж сильно легче.
- С какой стороны?
- это было бы смешно, если бы не было так грустно. Преступник, бандит, социопат, убийца - или в какой-то степени и похуже, чем убийца, осквернитель мёртвых тел - характеристика, для примерного отца и семьянина совершенно неподходящая, а вот зато слово "женоубийца" в ней будет смотреться вполне неплохо. Но это - только самое худшее... - Я ушёл из дома, где жил мой старший сын, когда ему было пять лет; младшего сына, напротив - я не знал, пока ему не исполнилось пять. А собственную дочь я не смог уберечь от бремени собственного имени. Отличный отец? Я так не думаю. - Фрэнк - вот кого можно было бы назвать хорошим отцом и мужем, несмотря на то, что его многие часто воспринимают как главного злодея в Семье, и боятся даже сильнее, чем "доброго" Гвидо. Не он убил своего племянника на стройке, не он застрелил женщину, которую любил, почувствовав угрозу. И не его дети идут по стопам отца...
Гвидо не хочет, чтобы и Дольфо вошёл в дела Семьи, когда вырастет. Впрочем, это тоже будет его выбор - и Монтанелли, скорее всего, будет уже слишком стар, чтобы повлиять на него так уж серьёзно. А может быть, как раз напротив - с возрастом ещё труднее станет носить разные маски... Правду он, впрочем, всё равно узнает однажды, в любом случае. Или догадается. Поняв хотя бы частично...
- То же самое, что сказал тебе. - твёрдо отозвался Гвидо. И тем самым подписываясь под тем, что всё, что он ей сказал - это ложь, потому что в ней слишком много слов. Если бы Маргарита действительно сбежала бы, Монтанелли незачем было бы произносить такую длинную фразу, хватило бы одного слова - "правда". Он просто сказал бы, что сообщит Дольфо правду.
Но нет, такую правду он сказать ребёнку не мог - с ней и далеко не каждый взрослый способен справиться. Даже сам Гвидо не уверен, что справляется с ней. Лучше уж выбрать меньшую из зол... конечно, у Дольфо будет шок - но... кажется, это легче - поверить в то, что мать тебя больше не любит, нежели в то, что отец убил её. Дольфо будет её ненавидеть. С ненавистью легче воспринимать потерю... Это Монтанелли знает и на своём личном опыте. Винцензо было легче отпустить, понимая, что всё, что осталось по отношению к племяннику - этот ненависть. Но с Марго всё иначе... Гвидо уселся в кресло, делая щедрый глоток из своей кружки, и отставил её, не в силах пить дальше. Воротило... словно бы он водку пил.
- Может, перейдём в другую комнату? Я не хочу тревожить Витторию. - не дожидаясь ответа, Монтанелли первым поднялся из кресла, чашку оставив на столе, и вышел в коридор. Толкнул дверь, ведущую на балкон; встал, облокотившись на перила, глядя на участок перед особняком. В Сакраменто жаркий климат, но присутствие осени всё равно чувствовалось... Газон пожух, а в саду в этом году розовые кусты стали отцветать слишком рано. А в прошлом году он сорвал последний из цветков, чтобы вставить в петлицу на их с Маргаритой свадьбе... Он называл Омбру своей Розой - но у него нету больше роз.

+1

10

Сказать, что Ливия понимала, как ему тяжело, значило бы соврать. Да, в их историях было кое-что общее. Когда-то она тоже убила своего мужа. Но подсыпая яд ему в салат Капрезе, она четко знала, что никогда не будет сожалеть о своем поступке. Брак с Марчелло стал бы губителен для нее. Поэтому тут либо он ее, либо она. Ошибка его была в том, что он недооценил ее решительности. И она нанесла удар ему в спину, зная что он этого заслужил. Нет, ей отнюдь не было приятно лицезреть его смерть. Ливия не являлась безумной. Она не получала удовольствия, наблюдая за тем, как вилка падает у него из рук, и он, корчась от боли, сползает на пол. Кажется, она даже отвернулась. Ей не было легко сделать это. В сущности ей никогда прежде не приходилось убивать, и потренировать свое хладнокровие было не на ком. Руки ее дрожали, сердце бешено колотилось, ноги подкашивались. Сейчас она вспоминала об этом как о чем-то произошедшем не с ней вовсе. Как кадры старого кинофильма, вспышками они мелькали в ее сознании. Едва Марчелло, задыхаясь, стал покрывать ее проклятиями, понимая, что она что-то ему подсыпала, Ливия схватилась за нож в страхе, что доза оказалась слишком маленькой, чтобы свалить такого буйвола, как он. Если бы в тот вечер он выжил, ей бы пришел конец, и она это понимала. Пути назад не существовало. Так что если бы понадобилось, она всадила бы в него и этот нож. Возможно не один раз. Чтобы уж наверняка. Но этого не потребовалось - яд прикончил Марчелло, тем самым избавив ее от деспота и наградив статусом вдовы. Вдовы, ни разу не всплакнувшей при воспоминании о покойном муже.
Так что Лив не могла разделить душевной тяжести Гвидо. Он любил Марго - по крайней мере Ливии так всегда казалось. И если это правда, то ему было гораздо сложнее занести меч над ее головой. Лишая жизни Марчелло, Ливия избавляла мир от бесчестного подонка, которым все были сыты по горло. Гвидо же заставил своих детей проститься с родной матерью навсегда. Это не делало ему чести, и искать оправдание его поступку наверное тоже было бы неправильно. Но Ливия и не пыталась.
- Жизнь слишком коротка, чтобы вспоминать все промахи и корить себя за них, - ответила она тихо Гвидо, стараясь не разбудить Витторию. Он сомневался в том, что был хорошим отцом. Глупый. Он всегда делал для них слишком много.  - Главное, что сейчас ты с ними. И у младших не осталось никого ближе тебя.
Да и Сабрина с Лео еще нуждались в поддержке отца. Называя себя взрослыми и самостоятельными, они просто бравировали. И Ливия даже представлять не хотела, куда бы могла скатиться их жизнь без отца.
То же, что сказал тебе... Его слова эхом разнеслись у Ливии в сознании. Словно еще раз подтвердил, что версия была им хорошо обдумана и устраивала бы всех.
Воспитывать мальчика с мыслью о том, что мама бросила его, было жестоко. Пожалуй еще более жестоко, чем убить ее. Ненависть к своим родителям - это чувство, безжалостно ломающее не только психику, но и всю дальнейшую жизнь.
Она молчала, не зная, что сказать на это Гвидо. Если он так решил, то его трудно будет переубедить. Да и кто она такая, чтобы лезть со своим мнением, в конце концов?
Все в том же безмолвии она проследовала за ним на балкон. Увядание лета и отцветшие розы как нельзя лучше подчеркивали общее состояние Гвидо. Кажется он и сам чувствовал себя отжившим свое.
- Насчет Дольфо... - она осторожно вернулась к теме, скрестив руки на груди и устремив взгляд на уже начавшие облетать деревья. - Ты уверен, что правильно говорить такое мальчику? Это воспитает в нем ненависть не только к Марго, но и ко всем женщинам. Зачем так поступать? - Особенно когда это неправда. Когда отец убрал мать за своевольность.  - Может стоит как-то смягчить твою версию? Не думал?
В принципе она ожидала, что после этих слов Гвидо спустит на нее всех полканов и попросит не лезть не в свое дело. Она была к этому готова. Но не сказать не могла.

+1

11

Гвидо тоже ударил в спину. Маргарита до самого конца не верила, или не была уверена, что муж вообще способен на такой поступок. Она в тот вечер собиралась на свидание, а не на дуэль, она думала, что муж её приглашает; одела красивое платье и туфли, сделала причёску... Марго недооценила решительности и подлости своего супруга и босса, того, кто дал ей возможность снова закрепиться в этом городе, получив влияние. А Монтанелли цинично сыграл на этом... как случается в их мире очень часто - и это ещё одна причина, по которой именно лучшие друзья в итоге убивают друг друга: им проще подойти, не вызывая подозрений, и не обязательно со спины при этом - это жертве придётся отворачиваться. Монтанелли застрелил Марго в затылок, хотя предлагал ей повернуться к нему лицом, если она этого захочет. И последними её словами был вопрос, не хочет ли он, чтобы она благословила его на этот поступок... он хладнокровно спустил курок; и отсутствие попытки сопротивления со стороны Омбры - само по себе было, как благословение. Ему хватило хладнокровия на это... но это уж точно не назвать мужеством.
Хотя и... промахом, своей ошибкой, Гвидо это на самом деле не считал, пусть даже и не пытаясь оправдывать себя или своё решение; Маргариту не признавали в Семье, её выходки слишком многие считали сомнительными и опасными для общего дела, да и уважения к традициям она показывала не больше, чем Винцензо - чего стоит тот случай, когда она пришла на то самое сорванное им собрание капитанов Торелли, облачённая в свой любимый мотокостюм? У кого-то другого дрогнула бы рука рано или поздно. Или же она втянула бы организацию в какие-либо другие проблемы, из-за своего Синдиката или других своих деловых контактов... Она была опасной. Если не для Гвидо, так для всех остальных вокруг них... Он ударил в спину, оставив без ответа вопрос о том, а смогла ли бы Маргарита поступить однажды таким же образом?
- И ты считаешь, что это хорошо? - жизнь слишком коротка, чтобы забывать то, что сделал, повторяя собственные ошибки... А иногда кажется, что он всё-таки ходит по кругу. Анна; Винцензо - выстрелив в Маргариту, он как будто выступил в их роли, разнообразия ради. В роли предателя. Только предавал он не Семью, не своих друзей, а любимую женщину и собственных детей... Было ли хорошо то, что в итоге у них не осталось никого ближе такого отца, убившего их мать, заказавшего крёстного Дольфо? Это и было то "слишком много", которое он сделал?
Интересно, как это вообще может быть - сделать для своих детей слишком много? Гвидо был готов пройти все семь кругов Ада ради своих детей. Впрочем, нету страшнее ада, чем твой собственный... а он сейчас как будто простирался перед ним - вместе с садом, похожим больше на небольшой лес, огромным бассейном, из которого пора слить воду, и почистить в идеале... Этот дом они решили купить вместе с Марго, когда телохранитель Анны сжёг её пентхаус, где они жили раньше. Здесь как будто обитает теперь её призрак. Во всём, начиная с их спальни и кабинета, который был её кабинетом, на самом деле - заканчивая вон теми усыхающими к зиме кустами роз.
- Что-то ведь надо ему сказать. - отвечает Гвидо, не отрывая взгляда от площади перед домом, не поднимая на Ливию глаз, только плечами едва заметно поведя. Что сказать? Кормить его сказками о том, что мать вернётся однажды, как Маргарита рассказывала ему про отца, тоже придумывая враньё, оправдывая его отстутствие рядом? Присылая подарки от его имени? И до каких пор - пока правда, которая однажды вскроется, не ударит по нему ещё больнее?.. Или он сам не поймёт, что отец просто ещё одну версию придумал, для него - и ему, понявшему, что это ложь, останется выбирать между двумя остальными? Тем более, что Дольфо сразу может раскусить Гвидо. В какой-то степени, свою маму он знал гораздо лучше него - Монтанелли с ней жил пару лет, а Дольфо... всю свою жизнь. - Поверь, об этом только и думаю. - сварливо ответил Гвидо. Сказав, что мать умерла, он, может, и смягчит правду; но не ту, другую версию. К тому же, почему тогда у Маргариты не было похорон? И почему крёстного больше нету рядом? Объяснить отсутствие обоих побегом - удобнее всего. Так будет проще всего для всех, так будет нужно меньше всего разъяснять... и в это всем будет проще поверить.
- Мне иногда кажется, он и сам всё понимает... - Гвидо оттягивает разговор, но не может же делать это вечно. Ребёнок же видит, в каком состоянии находится отец, и наверняка понимает, что это как раз из-за матери. Был ведь уже опыт, когда Марго уехала в клинику... было не раз, когда он вообще спешно переезжал к Освальдо, ни с того, ни с сего, по причинам, которые ему не торопились объяснять.
Конечно, Гвидо имел в виду, что понимает он не прямо "всё" - вряд ли он сможет догадаться, что отец просто убил маму, но... мамы больше нет. И крёстный тоже перестанет появляться в его жизни. А когда-то они были для Дольфо почти что одним целым - мама и её испанский брат... Он сообразит, что пропали они из его жизни одновременно.

+1

12

Как бы странно это не звучало, но, кажется, до Ливии только сейчас начинал доходить смысл всего услышанного. Натиск сменился молчаливым ступором. Она стояла на балконе бок о бок с Гвидо, человеком, который убил не просто какого-то мешавшего соучастника семьи, а свою жену. Женщину, которую любил. Ту, что подарила ему двоих детей. Только сейчас вся непроизнесенная вслух информация дошла до ее сознания в полной мере. Она больше никогда не увидит Марго. Никто больше не увидит Марго. Женщина играла с огнем, это правда. И Ливия готова была повторить свои слова - Марго сама выбрала свой путь. Но если так подумать... кто из них не играет с огнем? Кто не любит рисковать? Разве сама Ливия не грешит этим? Например ее отношения с Фрэнком. Ей ведь нравилось ходить по грани с этим мужчиной. Ударный коктейль из эмоций - то наземь, то ввысь. И никто не мог гарантировать, что в один прекрасный момент она не сорвется и не рухнет, подобно Марго. Женская сущность такая противоречивая: порой хитрая, а порой такая дурная. Мужчины не умели и не любили играть, мало кто был из них азартен до эмоций. Когда что-то им надоедало, они просто избавлялись от этого, выбрасывая на помойку свои и чужие чувства. Так и Гвидо поступил с Марго. Использовав ее, получил еще одного ребенка, забрал Дольфо в безраздельное владение, чтобы лепить из детей то, что желал сам. А в итоге что? Он сделал кого-то более счастливым? Спас кого-то? Разве что себя от унижения. Мужчины дико боялись быть униженными и страшились, как бы из них не сделали дурака. Особенно женщины.
Хорошо? Резонно ли сейчас вообще спрашивать, что она считает хорошо, а что плохо. Кажется, она вообще ни черта не понимает в этой гребанной жизни. Когда брат убивает брата, а муж жену, лишая детей своей матери - осталось ли хоть что-то воистину хорошее в их мире? Сохранились ли где-то такие понятия, как дружба, любовь, преданность, доверие?.. Если и да, то точно не в семье Торелли.
- Единственное, что он понимает, - отозвалась она, - это то, что его семья рушится у него на глазах. Мама куда-то пропала, отец с безумным видом расхаживает по дому, то и дело хватаясь за ружье, к тому же всё его внимание отдано маленькой сестре.  - Ливия искренне надеялась, что Гвидо не избегал мальчика, боясь откровенного разговора с ним. - Гвидо, я просто хочу, чтобы ты вылез из скорлупы, в которую залез, и вспомнил о живых близких тебе людях. Если тебе плевать на Торелли, то подумай хотя бы о Дольфо и Виттории. Не забывай, что очень удобно разворачивать войны, когда босс ослаб и опустил руки. - Ливия неспешно отошла к двери, ведущей в дом. Пробить Гвидо было невозможно. Он считал, что поступает правильно. Хотя вообще-то создавалось впечатление, что он вообще ничего не считал и ни о чем не думал - просто делал. И это было на него не похоже. У дверей она развернулась и вместо прощания проронила следующее. - Я не буду донимать тебя своими моралями. Просто подумай о том, что я тебе сказала.
Она вышла с балкона, оставив Гвидо одного, смотреть на опадающие розы и оплакивать то, что он сам у себя же и отобрал. Возможно ему нужно время, чтобы оклематься, никто не спорит. Только дадут ли ему это время? Ведь жизнь, как известно, не терпит опозданий.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Breaking the vacuum