vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » найди меня любыми способами


найди меня любыми способами

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://38.media.tumblr.com/a95c68c7efa2c7f8b2310617fe0ece66/tumblr_n2n3yyRQif1qgdicbo7_250.gif
*не в тему милые обнимашки *о*

Florence Z. Lane and Bernadette Rickards

Пентхаус Бернадетт; 20 октября 2014 год; около 22:00

Флоренс просто хотела помочь своей сестре Клементине, взяв для нее книгу Рикардс с автографом или устроив ей с писательницей встречу. Вот только Берн не брала трубку, когда на экране высвечивался незнакомый номер, а Фло просто так не сдается.
Краткий курс о том, как добиться встречи с человеком/приятелем/другом, который тебя динамит.

+1

2

Возможно я слишком потакаю ее капризам. Возможно. Но в данный момент я не чувствовала угрызений совести, и вообще, чувство стыда в моей душе спало мертвым сном, а внутренний голос упрямо твердил мне одно и то же — ты все делаешь правильно, Зои, Клеменс будет по-настоящему счастлива и будет дуться на тебя поменьше. Возможно... Возможно...
Это гребаное чувство вины перед сестрой часто заставляло меня поступать необдуманно, сумасбродно — я могла наорать на случайного прохожего, что посмотрит на нее слишком любопытным взглядом, могла вспыхнуть из-за любой ерунды, и всегда, черт возьми, всегда выполняла ее просьбы. Это все, что могу. Могу, вместо обязанности находиться рядом и смотреть, как она медленно затухает и покидает этот мир. Не хочу быть свидетелем ее слабости — хочу быть виновником ее случайной радости, счастья в глазах, взволнованной улыбки и ласкового любящего спасибо. Да, вот она — моя цель. Эгоистичная, в какой-то степени неправильная — но моя, и я от нее не отвернусь.
На этот раз все оказалось сложнее, чем я думала. Во время очередного разговора по телефону, когда я сухо игнорировала ее замечания на тему, что я давно не появлялась дома и вся семья уже почти забыла, как я выгляжу — она проболталась мне о том, что наткнулась на новую для себя писательницу, которая буквально свела ее с ума. Мол, Зои, я никогда в жизни еще не читала таких увлекательных биографий, обычно они выглядят как вычурное письмо о себе прекрасной, а тут... Миссис Рикардс неожиданно стала ее новым кумиром — и нет, не у Клементины возникла алчная идея пробраться в ее дом и получить желанный автограф. Эта идея, увы, поселилась в моей голове.
Я пыталась вызванить ее в течении двух дней точно, отправила несколько сообщений на электронную почту, но увы, не добилась никакого ответа. И мне бы подождать недельку, успокоиться, надеяться и верить, что воспитанная женщина увидит пропущенные звонки, непрочитанные письма и обязательно даст о себе знать, но я не была в этом уверена. Представьте, как часто ей надоедают сумасшедшие фанаты и поклонники ее творчества? Не знаю, чем еще она там занимается, я особо не влезала в изучение ее биографии, в отличии от сестры, но примерно представляла о занятости публичных личностей. Что ж, ночует она все равно у себя дома, верно? Так почему бы мне не дождаться ее именно там?
Пробраться в ее пентхаус оказалось не такой уж большой проблемой. Разве что чувство страха и волнения все никак не хотело оставлять меня наедине с моей решимостью. В итоге я пробралась внутрь через задний двор — нашла неплотно закрытое окно, свалилась задницей на кафельный пол какой-то кладовой, затем на носочках пробираясь на второй этаж и затихая лишь в помещении, уж очень похожем на кабинет. Буду ждать свою «жертву» тут, и параллельно осмотрюсь, вдруг мне удастся отыскать для Клем еще какой-нибудь приятный сувенир.
Ждать Бренадетт мне пришлось чуть больше двух часов. Два часа! Вы только представьте себе эту цифру — ты сидишь один, в чужом доме, в тишине и в кошмарном ожидании того, что в каждое мгновение сюда может ворваться охрана и утащить тебя в полицейский участок. Я девушка бесстрашная, но не до такой степени, и позор с моим условным сроком окажется для родного семейства смертельным.
Наконец ближе к десяти часам вечера я услышала внизу какое-то движение. Я неуклюже сидела в кресле и почти начала сонно клевать носом, в тот момент как на первом этаже что-то с грохотом свалилось на пол, возвращая меня из страны сновидений в реальный мир. И меня снова охватила паника. Обняв себя за колени, я рассеянно смотрела по сторонам, вдруг осознавая, насколько глупой и нелепой оказалась моя идея — почему я не догадалась дождаться женщину снаружи? Потому что не была уверена, что она меня примет, верно... Все хорошо, Зои, успокойся, все пройдет нормально.
Еще десять минут на то, чтобы восстановить свое дыхание и прогнать страх из своей головы. Судя по всему, никто не собирался подниматься наверх, и подождав еще немного, я все же поднялась на ноги, чтобы спуститься в низ.
Я не успела коснуться дверной ручки, не успела даже пискнуть в тот момент, когда двери перед моим носом резко открылись, впуская в темный кабинет резкий, режущий глаза, свет. Спасительная мысль пришла в голову не сразу, лишь паника, и я вытянула вперед и вверх ладони, словно сдаваясь:
- Стойте! Стойте! Я не причиню вам вреда! - В этом есть доля здравого смысла — максимум, на который я была способна — это напугать женщину до чертиков. В прочем, с этой задачей я справилась на ура, теперь предстояло эту прекрасную даму успокоить. - Я Флоренс Зои Лэйн, я звонила вам не переставая в течении двух дней, писала вам письма. Послушайте, нет, стойте — я не сумасшедшая фанатка, не вызывайте полицию. Мне нужен от вас всего лишь автограф на книге для моей сестры, о большем я даже просить не буду. - Чтобы убедить женщину в своих добрых намерениях, я выудила из своего рюкзака экземпляр ее книги, вкладывая писательнице в руки. - Она безумно любит ваше творчество, а я не могу ждать вечно, когда вы смогли бы уделить мне минутку. Мне жаль, что я напугала вас. Я сейчас же уйду. - Но сначала получу то, зачем пришла.

+1

3

Она боится чувствовать. Ей нужна тишина, спокойствие, равнодушие, чтобы сердце не стучало о стенки ребер и нервы не натягивались, подобно струнам, при каждом громком звонке мобильного телефона. Утоляет физическую боль дневной дозой ибупрофена и успокаивает бурю скребущих на душе кошек крепким алкоголем по одиноким вечерам. Живет в огромном сером мире и не желает делать лишнего шага из своего просторного, необжитого и холодного пентхауса, где она, на втором этаже, в своей спальне, зарывается в толстое теплое одеяло и ворох подушек, пытается заснуть, на время перестать замечать это вечно угнетающее душевное состояние. Живот своди от голода, и тело покрывается мурашками от бесконечного озноба, и так день за днем, минуту за минутой, которые тянутся, подобно вечности, бескрайней и безликой.
Бернадетт возвращается домой, сидя за рулем своей излюбленной старушки-иномарки, накручивает на палец белокурую прядь прямых волос, в салоне играет какая-то приятно мелодичная безымянная композиция, что неспешно и бесконечно тянется, долгие минуты, и становится музыкой всего окружающего мира. Она станет далеким явным воспоминанием этого шумного и, на удивление, богатого на приятных и интересных личностей богемного общества, что пару часов назад собралось в банкетном зале крупного итальянского ресторана, и все люди напомаженные, гордые. Мелодия, услышанная через несколько дней, а может, и через пару лет, вызовет тоску и приятную ностальгию по такому дающему проблеск маленькому отрывку дня в серой жизни женщины, которая, как ей казалось, останется такой отныне и вовеки... Это все мысли человека, поддавшегося  угнетающему чувству в состоянии стресса и некому подобию депрессии, которая еще не перешла в стадию, когда нужно бить тревогу и приходить человеку на помощь. Да и не депрессия это, а некая осложненная версия осенней меланхолии в сочетании с восстановлением после болезни и нервного срыва, который, по некому самовнушению блондинки, все еще дает о себе знать. Рикардс нужна смена обстановки, но она, забившись в «футляр» своего существования в четырех стенах с бутылкой виски и магазинным салатом недельной давности, думает, что все пройдет само собой. Она прячется от жизни, которая, за последние несколько месяцев, спустила на американку всех собак и легким взмахом руки повалила на землю, не давая ни единого шанса подняться, отряхнуть грязь и пойти дальше.
Она вовсе не та, с кого стоит брать пример. Та девушка, что описана в ее дебютном романе, отчаянно пробивается сквозь толстые стены кокона, который создала Бернадетт, но продолжает жить, живет, и однажды вырвется на свободу. А пока ее можно увидеть лишь на страницах книги.
Рикардс выходит из салона автомобиля, забирая с пассажирского сидения кремового цвета сумочку и белый кашемировый шарф, который по пути она накидывает на оголенные тонкие плечи. Очередное возвращение в квартиру, которая теперь не пуста и обживается, медленно, неуверенно, но постепенно, и все благодаря одному маленькому человечку, который не дает белокурой женщине зачахнуть в своем кроватном и алкогольном царстве. Роланд удивительным образом может вызвать у приемной матери раздражение и агрессию, а в скором времени – безграничное умиление, так очаровательно выглядящее на ее красивом бледном лице. Берн знает, что мальчик никогда не назовет ее мамой, он никогда не увидит в ней мать. А ей, в свою очередь, так хочется назвать Роланда сыном, но это слово вертится на кончике языка, и так остается недосказанным, не услышанным.
Джинджер, отправляясь на очередную студенческую вечеринку под руку с молодым парнем, обещала уложить новоиспеченного сводного брата в кровать до возвращения старшей Рикардс со светского приема, неохотно произнося эти слова, косясь в сторону комнаты Роланда. С виду тихий ребенок, но на самом деле, несносный и неукротимый ураган эмоций и заводной моторчик, который не под силу усмирить двум женщинам с первого, второго, а то и десятого раза.
Надеясь на то, что маленький француз не встретит вернувшуюся домой Бернадетт с очередной шуткой и неожиданным сюрпризом, женщина тихонько открывает входную дверь, вешает верхнюю одежду на вешалку и проходит вперед, запуская пальцы в светлые волосы. Настенные часы показывали десять часов вечера, а Рикардс уже дома, трезвая, одетая, без мужчины и немного уставшая от недолгой, но шумной встречи в ресторане.
-Старею, - шепотом проговорила Берн с усмешкой. Тридцатилетняя девчонка за недолгое время превратилась в тридцатилетнюю старуху, стенающую о своей серой жизни, как она до такого докатилась?
Вспомнив, что в кабинете на втором этаже, на одной из верхних полок стеллажа, стоит запечатанная бутылка ирландского виски, подаренная несколькими днями ранее на открытии бутика, и, воодушевленная предстоящей «пьянкой», женщина поднялась наверх. Рука ложится на дверную ручку, толкает дверь вперед, и тут блондинка дергается, отскакивает назад и чувствует, как сердце отчаянно бьется о ребра.
Перед ней стоит молодая девушка, не менее испуганная и растерянная, что-то лепечет о том, что она совершенно безобидна и не собирается причинять вреда Берн, однако, та еще не может восстановить дыхание, смотрит на незнакомку удивленными глазами, нахмурив брови, но не испытывает желание выставить гостью за порог. И, тем более, вызвать служителей правопорядка.
Флоренс Зои Лэйн упоминает звонки на телефон, на которые Бернадетт не отвечала уже второй день подряд, говорит о книге, о сестре, об автографе, и все постепенно становится на свои места. Рикардс тяжело вздыхает, все еще стоя за порогом собственного кабинета, какое-то время молчит и собирается с мыслями, проходя внутрь, и включает тусклый свет ламп в помещении.
-Извини, Флоренс, что не отвечала на твои звонки, - начала Берн, поворачиваясь к девушке, и решая какое-то время не сводить с нее взгляда, мало ли что. – Вызывать полицию я не буду, не бойся, ты же не сделала ничего плохого. Я имею в виду, не стащила ничего и что хуже…
Женщина от некого волнения провела холодной рукой по шее, впервые она оказывается в подобной ситуации, которую обычно, в другой интерпретации, можно увидеть в фильмах или прочесть на страницах книг.
-А как зовут твою сестру? – блондинке почему-то нравился этот напряженный искренний разговор с совершенно незнакомой ей девушкой, которая пробралась в дом ради книги с автографом на первой странице.
Как же Рикардс ненавидит это дело, не считая свою книгу подобным литературным произведением, которым можно зачитываться и ставить на первые места лучших продаж сезона.
Флоренс протягивает Берн экземпляр романа, и та проходит к столу, берет перьевую ручку и пишет короткое пожелание девушке, ради которой ее сестра готова была достать писательницу из-под земли.
-Держи, - Рикардс отдает книгу юной Лэйн и быстрым движением проводит пальцами по волосам. – А не хочешь задержаться ненадолго?.. Знаю, странно звучит, но ты не подумай ничего такого, просто я бы хотела узнать подробности всей истории. Про книгу, тебя и твою сестру. Если хочешь, конечно.
Всем хочется простых разговоров, без обдумывания слов и наигранных усмешек. Бернадетт неожиданно для себя предложила остаться Флоренс, не зная, что ей предложить, чай или тот несчастный виски, что виднеется на верхней полке стеллажа.
Совсем другая. Рикардс смотрит на книгу и вспоминает, какой человек живет на ее страницах. «Живая» и веселая Пеппи, которая превратилась в поклонницу взглядов на жизнь «железной» Маргарет.

+1

4


     А что я еще могла сказать такого, чтобы достучаться до сознания напуганной женщины и убедить ее в том, что я не представляю никакой опасности? Честно сказать, окажись я на нее месте, я бы точно уже накинулась на внезапного гостя с какой-нибудь кочергой, одновременно вызывая службу спасения и скорую помощь, на случай, если прокравшемуся в мой дом человеку потом вдруг понадобится помощь. В изъятии кочерги из задницы, например. А тут... Она просто смотрела на меня, представляете? Едва заметно хмурилась, и за то время, пока блондинка молчаливо смотрела на меня, я успела привыкнуть к свету, чтобы ответить хозяйке взаимностью — я уставилась на нее точно таким же любопытным взглядом, изучая воочию женщину, которой так восхищается моя сестра.
     Она была очень красивая — этот, один единственный, но самый главный для себя вывод я успела сделать, пока Берни уверенно прошагала внутрь кабинета, останавливаясь у письменного стола и вновь кидая на меня усталый, безжизненный взгляд. Мне стало чертовски стыдно за свое поведение, и в попытке спрятаться от уничтожающего взгляда, и пожирающего изнутри чувства стыда, я обняла себя за плечи, мысленно моля о том, чтобы все это поскорее кончилось и я сбежала из этого дома и больше никогда (НИКОГДА) не оказывалась рядом.
     - Нет-нет, это вы извините. Это все так глупо, я должна была дождаться вас у дверей, или, не знаю, подкараулить где-нибудь — но это единственный адрес, до которого я знала, как мне добраться, ну и я сглупила. Мне очень стыдно, что я напугала вас, больше этого не повторится. - Иногда я бываю очень послушной и покорной девочкой — мягким, пушистым податливым котенком — перед моим носом крутили тем самым желанным трофеем — я уже видела, как держу в руках злосчастную книгу с автографом, как вручаю ее сестре, как она радостно смеется и улыбается, сжимая меня в крепких объятиях, и наша жизнь, наша дружба на какое то мгновение покажется прежней, такой же крепкой и нерушимой, какой она была до того момента, как я намеренно вычеркнула себя из жизни Клеменс. Просто, чтобы она не ощущала себя ущербной на моем фоне. Потому что я бы точно чувствовала себя ничтожеством.
     - Клянусь, я ничего не трогала. - Для убедительности поднимаю ладони кверху, словно в вечном и небезызвестном жесте «сдаюсь!». - И не трону вас, убийство людей не является моим любимым хобби. - Вот, вот она! Просыпается моя сущность вечно хохочущей и смеющейся девчонки, которая просто не умеет вести серьезные разговоры, потому ее вечно выгоняют с практики с больными пациентами. Мой черный юмор не всегда уместен — хотя я считаю, когда ты болен, когда жизнь рушится вокруг тебя — все, что нам остается это смеяться. Над собой, над своими неудачами, над происходящим. Над тем, как я нелепо смотрюсь в этом дорогом кабинете, с широко открытыми от испуга глазами, неуверенно лепечущая что-то о том, что я не причиню никому зла. Словно Рикардс сама до этого не додумалась, увидев в своей обители жалкую девчонку, которая сама чуть не наделала в штаны при виде писательницы. Хороша бандитка, ничего не скажешь.
     - Клементина. Клем, просто Клем. - Убедившись, что женщина отнеслась ко мне добродушно, и не собирается мстить за мою невоспитанность кидаясь на меня с подсвечником наперевес, я неуверенно подошла ближе к столу, с любопытством наблюдая, как женщина аккуратно выписывает строчные буквы на главной страницы. Даже ее почерк был безумно красивым — витиеватые линии, узоры, фамилия Рикардс складывалась на листе в некий виртуозный рисунок — от увиденного я тихо ахнула, восторженно глядя на писательницу.
     - Вы очень красивая, я понимаю, почему Клеменс так тащится от вас. То есть, я хотела сказать восторгается. Ей нравится то, что вы пишите. Уверена, это что-то очень крутое, моя сестра не будет читать какой-нибудь отстой. - Ох уж этот слэнг, но я практически расслабилась, облокачиваясь на деревянную поверхность стола, принимая из рук Бернадетт так желанную мною книгу. - Спасибо, вы не представляете, как это много для нас значит. - Для меня лично — это возможность побаловать сестру, для Клем... А черт ее знает, может попросту она любит эту писательницу так же сильно, как я фанатею от Ноэля Галлахера.
     Я уже успела повернуться к выходу в тот момент, когда мягкий голос Берн окликнул меня, приглашая ненадолго остаться. Признаюсь, в первые секунды осознания я находилась в шоке, глупо хлопая ресницами, пораженно глядя на Рикардс и не понимая причин ее гостеприимства.
     - Вы серьезно? - с долей сарказма и вызова, но женщина была настроена серьезно, и я, немного поразмыслив, зависнув на полпути к выходу, решила согласиться. Не ради любопытства и интересной кампании — в обществе Рикардс я чувствовала себя невоспитанной и неотесанной тупицей — скорее в дань уважения. Берни выручила меня, и я не имею права просто так отказываться и сваливать восвояси. - Нет, мне не сложно поделиться своей историей.
Пожимаю плечами, пряча книгу в недрах своего рюкзака. Я все так же стою посреди кабинета, не решаясь двинуться вперед или назад, да и в общем-то, кому какое дело, с какой позиции я буду рассказывать о своей сестре?
     - Мою сестру зовут Клементина, мы близнецы. В тринадцать лет ей поставили страшный диагноз — рак щитовидной железы четвертой степени. Ну понимаете, затем операция с иссечением больной ткани, химиотерапия, осложнения в виде пневмонии, метастазов в легких, и в общем... Если бы мы не наткнулись на тот волшебный препарат и не прописали бы Мэвис на участие в его изучении, я не знаю, что было бы дальше. Он ей помог, и сейчас она жива только благодаря ему. Она очень любит читать, как заведенная может читать с утра до вечера, представляешь? Иногда мне кажется, что она вообще живет где-то в другом мире — в литературном — она фанатично относится к любимым произведениям. И ей полюбился твой роман. Понимаешь, я не в том положении, пока, чтобы помочь ей иначе. Все что я могу — это приносить в ее жизнь хоть немного радостных событий — исполнять ее маленькие мечты. Я не смогу достать ей автограф Лермонтова по понятным причинам, но я смогла добраться до тебя. В общем, в этом и есть причина моего прихода. Извини еще раз, просто... Наверное, я тоже фанатичка, но только по отношению к своей сестре.
     Рассказывать свою историю я не стала. Не знаю почему, потому что считаю ее скучной и неинтересной — я человек, который играет роль серой массы для тех, кто отличается индивидуальностью и неповторимостью. И меня устраивает эта роль, серьезно. Но и сказать о ней мне было нечего.
     - Может... Я думаю, она бы обрадовалась, увидев тебя в живую, но на моем месте просить об этом было бы слишком нагло. Автограф и книга — это и так слишком много. Особенно если учесть, что вы попросту не убили меня, увидев в своем доме. Но на будущее — лучше сразу обороняться, кто знает, кто следующим проникнет в ваш дом? Хотя надеюсь, не проникнет. И да, закройте потом окно, что выходит на задний двор — я пробралась через него.

+1

5

Бернадетт интересна сущность человека. Несмотря на ее прошлое легкомысленное отношение к дружбе и нынешнее обесценивание романтики, женщина с интересом наблюдает за людьми, и она могла бы стать отличным психологом, если бы интерес добавляло еще и понимание. Рикардс может увидеть во взгляде человека какие-то эмоции, или прочитать какую-то явно заметную, но недосказанную мысль, которая так и виднеется на выражении лица, но заглянуть в душу незнакомцу блондинке трудно, практически не под силу. Есть люди, словно открытые книги, с вывернутой наизнанку душой, выставленной на показ всему обществу – такие личности понятны. Флоренс же держала все самое сокровенное и личное под семью замками, она держалась в стороне и мало была похожа на преступницу, закоренелую воровку, и даже способность взламывать замки и не оставлять следом при взломе не делают ее таковой. Симпатичная, осторожная, еще совсем молодая, в какой-то момент Бернадетт увидела в незнакомой девушке себя, что-то едва заметное и схожее с ее повадками она уловила в поведении Флоренс Зои Лэйн, и, скорее всего, это не дало страху завладеть Рикардс и иметь причины для беспокойства.
Наверно, странной и бездумной кажется идея пригласить девушку, ворвавшуюся в чужой дом, поговорить по душам, это может показаться какой-то хитрой уловкой, и полиция, незаметно вызванная Бернадетт, может уже находится в пути, пока одна рассказывает свою печальную историю другой. Но нет, блондинка продолжает стоять возле своего дубового стола, и слушает голос Флоренс, внимает ее словам и чуть хмурится, когда та рассказывает о своей сестре Клементине, а затем улыбается, когда девушка говорит о ее увлеченности книгами. Женщина воображала, как та, погруженная в сюжет очередного романа, медленно переворачивает пожелтевшие от времени, или недавно напечатанные страницы, с головой уходя в выдуманный мир, огораживая себя от реальности.
Бернадетт складывает руки на груди, не совсем понимая, какие слова она должна сказать в ответ на рассказ Флоренс, не знает, стоит ли высказывать свое искреннее сострадание или лучше она придержит свои жалостливые слова при себе. Жалость не помогает, и далеко не всегда становится отдушиной или некой помощью в нелегком положении. Жалость запоминается лишь проявлением человечности или способностью к пониманию, а слова вылетают в воздух и быстро растворяются в нем, словно их и не было.
-Не надо извиняться по сто раз, ты не сделала ничего плохого, мне легко тебя понять, - Бернадетт говорит это, вспоминая, как сама, еще, будучи школьницей, попадала в ситуации, несравнимые с этой, наживала крупные неприятности и получала по шапке от своих строгих, принципиальных родителей. Они заботились о репутации в то время, когда Берн на свою репутацию было абсолютно плевать. – Ты для своей сестры – подарок, а она просто чудесная девушка, судя по твоей истории, и очень сильный человек.
Вот так вот, искренне, но кратко, без нежных объятий и слов сочувствия, которые, женщина уверена, и Флоренс, и ее сестра слышали не меньше сотни раз. Что-то обязательное или необходимое, точно такое же, как слова благодарности за помощь, вертится на кончике языка и остается не услышанным, мысленно фразы складываются в длинные предложения, но так и не произносятся.
А может, это и к лучшему.
Бернадетт проходит по кабинету к стеллажу, где на верхней полке стояла бутылка с ирландским виски, тянется за ней своей тонкой рукой и шарф из легкой ткани спадает с ее плеч, летит на пол. Мгновенно кожа покрывается мурашками от прохлады, от которой нет спасения до того момента, пока в доме не появится желанное и всеми ожидаемое отопление.
«На днях» - обещают в местных новостях. И это «на днях» длится уже больше недели.
Женщина поднимает шарф с пола и небрежно кидает на спинку стула, а затем достает два рокса, ставит на поверхность стола. Вот так, словно Флоренс – гостья и не молодая девушка, которой предлагать выпивку лучше не стоит, но кому какое дело.
-Будешь? – непринужденно спрашивает Берн, в первую очередь, наливая янтарную жидкость в свой стакан.
Бернадетт кажется отчаянно одинокой женщиной-писательницей, погрязшей в своем надуманном мире до такой степени, что реальность и общение с людьми кажутся чем-то далеким и недосягаемым. С уставшим видом она возвращается в свою просторную тихую обитель, и где-то за стеной спит крепким сном ее приемный сын, а постель рыжеволосой племянницы пустует, потому что у кого-то бурная личная жизнь.
Да нет, просто Рикардс чокнутая. И всегда была чокнутой, иначе она бы никогда не была той, кто она есть, и не имела бы того, что имеет в данный момент, в эту самую секунду.
-Я не против знакомства с твоей сестрой, как раз наоборот, мне будет очень приятно иметь в знакомых такую девушку, как Клементину, - сказала Берн, делая небольшой глоток виски, и чувствуя, как жидкость приятно обжигает горло. - Да господи, ты ведь не с топором в руке заявилась ко мне!.. Книга с автографом – слишком бездушно, как короткий немой диалог, а я не какая-то там крутая дамочка или большая знаменитость, чтобы у меня не было времени на человека, ради которого родная сестра идет на такой большой риск.
Как быстро из очаровательной, красивой, недоступной женщины Бернадетт превращается в себя настоящую, простую и «живую», которую никогда не возьмут ни деньги, не своеобразная известность в узких кругах, ни статус «богемы», который та не до конца понимает и совершенно не принимает на свой счет.
Удивительно гостеприимная и взбодрившаяся от такого поворота событий, Рикардс совершенно не знала, куда себя деть или что делать дальше, когда все слова сказаны и дела сделаны, и над головами нависает какая-то напряженная тишина.
-Хочешь, можем устроить ей сюрприз, - с улыбкой говорит Берн, проводя холодной рукой по тонкой шее. Глупя привычка, как и постоянное желание что-то вертеть в руках или кусать губы от некого волнения или во время размышлений.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » найди меня любыми способами