Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » женская дружба - это пакт о ненападении


женская дружба - это пакт о ненападении

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Участники: Bernadette Rickards, Livia Andreoli
Место: бутик Берн, открытие и афтепати
Погодные условия: ясно
Время: 16 октября 2014
О флештайме:
Берн снова открывает свой магазин, а заодно узнает в одной из гостей свою злосчастную школьную подругу.

Отредактировано Livia Andreoli (2014-10-21 17:41:51)

+1

2

look

Она упрямо перебирает тонкими пальцами белокурые локоны и укладывает в прическу, уже битый час, в долгом ожидании, добивается идеала, на который в скором времени ей станет плевать. Она ловко замаскировала под глазами следы от недосыпания и вечно нервного напряженного состояния, лицо бледное, словно аристократичное, но на самом деле больное. На столике возле зеркала стоит раскрытая баночка недавно купленного ибупрофена, стакан с водой наполовину полон, и несколько минут назад выпитый лекарственный препарат еще не успел унять головную и мышечную боль, доставляющую жуткий дискомфорт. Внутри горит труднопреодолимое желание бросить все предстоящие и особо важные дела, променять их на кроватное царство и открытую бутылку коньяка, которую в гордом одиночестве и тишине будет выпить невероятно просто. Но вместо теплой домашней одежды – длинное вечернее платье, приятно прилегающее к телу и подчеркивающее все достоинства похудевшей из-за недоедания фигуры, недавно купленная пара лакированных туфель немного жмет и не дает женщине уверенно чувствовать себя, стоя на ногах.
Нет-нет, все совершенно неправильно, так не должно происходить. Бернадетт, преисполненная энергией, захлестывающим восторгом и удивлением, должна носиться по просторной светлой комнате и думать лишь о том, как вернется в заново отстроенное, совершенно не похожее на предыдущее здание бутика, и вновь обретет спокойствие и равновесие, понимая, что все невзгоды и проблемы остались далеко в прошлом. Человек, долго и отчаянно идущий к своей цели и доходящий до нее, должен вести себя именно так. Волнительно, возбужденно, во взгляде горит яркий огонь, и сердце охватывает нагрянувшая волна различных чувств и эмоции, крепко переплетаемых друг с другом. Но вместо этого Бернадетт теряет всякий интерес, будто все звуки и краски ушли из этого необъятного мира и оставили серое нечто, неспособное пробудить в душе ничего, кроме бесконечного беспокойства и угнетающей усталости. Она редко улыбается, практически не смеется, хотя раньше смех из уст блондинки можно было слышать чаще, чем разумную внятную речь, и нет, это было не сумасшествием, хотя, в какие-то моменты можно было решить, что Рикардс безумна. И безумна в хорошем смысле, то есть, со своими тараканами в голове и самобытным мнением, индивидуальным видением окружающего мира, которое могло удивлять, быть непонятным, или казаться чем-то удивительным.
И вот сейчас, такая холодная, немного поникшая, опустившая плечи, пока никто не видит, Бернадетт не вспоминала себя прошлую, как делала это немного ранее, она будто смирилась со своим новым внешним обликом и душевным состоянием, окончательно пустила темноту и «железную» Маргарет в свое сердце, забывая про заливающуюся смехом Пеппи. Вот такая, мигом повзрослевшая лет на десять дама с жестким взглядом светло-голубых глаз, еще никому неизвестная, непривычная, и вряд ли принятая теми, кто знал ее прежнюю.
Бернадетт Рикардс добилась того, что желала, и, выходя из своей старушки иномарки на свежий воздух, ей было довольно легко поверить в реальность происходящего, но, опять-таки, ни грамма восторга или простой радости за свою большую победу и выдержанные испытания судьбы, хоть и не стойко, болезненно. Женщина вмиг попадает в светское общество богатых и напомаженных людей – представителей мира моды, информации и бизнеса, их слишком много, чтобы привыкшая к тишине и спокойствию Берн могла чувствовать себя комфортно. Все эти праздные и желающие яркого открытия, бесплатных закусок и вина понимают, что все это ждет лишь впереди, а дневное мероприятие если не наведет на них скуку, но и не доставит определенного удовольствия или мнимого наслаждения.
А тем временем, блондинка и снова владелица бутика одежды, Бернадетт, открывает официальную часть мероприятия и натянутого улыбается, чувствуя, как одна таблетка ибупрофена лишь затуманила боль в висках и мышцах. Ее взгляд изучает украшенные залы, еще пустые и свободные от стеллажей и вешалок, совершенно не напоминающие старый интерьер магазина, от которого осталось лишь название. Все совершенно другое, и это единственное, что радует Рикардс в этот вечер, она боялась возвращения в то здание, которое погребло под собой во время урагана некоторые тела находящихся в нем людей, и чуть не повлекло за собой в гору пепла саму Бернадетт.
День стал клониться к вечеру, и все мероприятие постепенно превратилось из официальной встречи в светское мероприятие, все вокруг заиграло совершенно другими красками, и лица людей сменялись одни за другими, пребывали гости, знакомые, некоторые приятели. Люди, люди, люди, вечно куда-то бегущие, а куда – неизвестно. В толпе Рикардс рассматривает женщину, случайно натыкаясь на нее изучающим взглядом и вздрагивает от понимания того, кто стоит перед ней в нескольких шагах под руку с мужчиной в костюме-тройке. Ливия Андреоли. Как вино, красивое и изысканное, которое с годами становится только лучше, до боли знакомые черты лица стали чуть грубее, приняли прикосновение времени, но были узнаваемы и в чем-то уникальны. Всегда притягивающая к себе своим обаянием и дарованной природой красотой Ливия вернулась в жизнь Бернадетт внезапной вспышкой.
Обескураженная и взволнованная, с искренней, что удивительно, ухмылкой на лице, Рикардс подходит к старой подруге, держа в левой руке стакан с добротным ирландским виски, налитым возле стойки бара.
-Даже спустя много лет тебя невозможно не заметить в толпе, дорогая, - произносит Бернадетт, но не тянется с объятиями, не скачет от радости, одолеваемая нагрянувшими воспоминаниями о школьных годах, когда молодые Рикардс и Андреоли вместе проживали все прелести свободы и молодости. Часто ссорились, кричали, строили из себя не понять кого, но никогда не уходили навсегда. До поры до времени.

+1

3

look

На этот праздник жизни Ливию вытянул один знакомый дизайнер по имени Марк Розерфорд. Учитывая, что у Ливии в последние дни был завал бумажной работы в Парадизе, она решила, что выйти в свет и отвлечься - самое время. К тому же мужчина так настаивал, что отказывать его приглашению в третий раз было бы уж слишком неприлично. Марк ей нравился. Как дизайнер, стилист, да и как человек. Даже жаль, что он был геем, потому что от интрижки с ним Ливия пожалуй бы не отказалась. Он был на удивление лишен всех этих гейских замашек и внешне выглядел прям как какой-нибудь голливудский секс-символ. В общем, с ним было не то что не стыдно появиться на людях, но даже очень лестно. А похвастаться кавалером, как и любая другая женщина, Ливия любила. Спутник на подобных мероприятиях так или иначе всегда выступал в качестве аксессуара, не важно был ли он твоей собственностью или ты взяла его напрокат.
Праздник, кстати, был так себе. Несколько знакомых лиц в толпе, с которыми и парой-то фраз с трудом можно перекинуться. Ливия не знала, кому принадлежит магазин и чей это праздник, официальную часть она пропустила. Оставалось довольствоваться компанией Марка и бокалом шампанского, пузырьки которого уже почти испарились. Но внезапно чей-то голос окликает Ливию и, повернувшись, она видит перед собой Берн Рикардс - то ли радость, то ли кошмар своего детства и отрочества.
- Берн? - глупо называет она ее имя, по правде не зная, как реагировать - бросаться в объятия или обойтись дежурной улыбкой. Блондинка однако тоже не торопится обниматься, а посему и Ливия воздерживается от проявления эмоций, которые на самом-то деле захлестывают. - Что ты здесь делаешь? - Берн Рикардс! Просто не верится! С ней вместе прошли все ее школьные годы! А школьное время — это ведь целая эпоха! Они столько пережили, что пора было бы писать мемуары — от крепкой дружбы и спасания задниц друг друга до ярой ненависти и подростковых подлянок. А расстались они просто. Даже слишком просто для их нестабильных отношений. Дороги обеих разошлись. Ливия вышла замуж, Бернадетт уехала путешествовать, и отношения их не выдержали расстояний. К тому же дружба их к тому времени была на грани лютой ненависти, потому что они, кажется, не поделили какого-то парня и из заклятых подруг превратились в ярых соперниц. Но сейчас все это казалось такой ерундой, что в пору было бы посмеяться над этими глупостями и обрадоваться встрече. Однако Ливия не знала, что думает по этому поводу Берн. Может все еще злится на нее?
- Кажется, это был комплимент! - лучезарно улыбнулась она и оглянула Бернадетт с ног до головы. - Спасибо! Ты тоже прекрасно выглядишь. Ты похудела! И постарела! - рассмеялась Андреоли. - Но выглядишь при этом невероятно! - взгляд упал на стакан виски в ее руке. - Только не переусердствуй с алкоголем, - она понизила голос, - а то придется тащить тебя до дома, как в тот раз, помнишь? Или с тех пор ты научилась пить? - все-таки с Берн они пережили немало веселых приключений, и  вспомнить о них сейчас, оказывается, было так приятно. Да, Ливия была определённо рада встрече. Очень.

Отредактировано Livia Andreoli (2014-10-24 16:00:26)

+1

4

Понятие «дружба» для Бернадетт Рикардс всегда означало непостоянство, и было одним из тех видов взаимоотношений, которые проверяются временем и часто не проходят эту самую проверку. Она вспоминает всех своих друзей, с которыми она сидела рядом на школьной скамье и носилась по улицам города, наплевав на все обязанности и громкие слова взбешенных поведением дочери родителей. Эти друзья такое же прошлое, как первый поцелуй с симпатичным старшеклассником или шумные вечеринки в домах знакомых постарше. Это фантомы и отголоски той яркой, бурной, не всегда счастливой молодости, которая затерялась и потонула в бесконечном потоке времени и осталась жить лишь в воспоминаниях. Лица людей постепенно стираются из памяти, Бернадетт пытается представить, как время изменило эти молодые лица, и какой отпечаток оно на них оставило. Однако, встреченная блондинкой по воле судьбы или простого случая Ливия Манчини имеет способность намертво врезаться в память и гордо принимать на себя отпечатки неминуемого взросления, превращая их в достоинство и предавая им особый шарм. Элегантно одетая женщина в белоснежном платье длиной до самого пола ровно и прямо держала спину, стоя под руку с мужчиной, едва знакомым виновнице сего торжества, но так красиво выглядящим рядом с подругой молодости. Бернадетт отметила приобретенную с годами жесткость во взгляде Ливии, рассмотрела с едва заметными изъянами светлую кожу на лице и отметила, что возраст дал женщине ту красоту, которая обескураживает и вводит в ступор не только представителей сильного пола.
Блондинка ощущает всем телом, как ибупрофен теряет свои оттесняющие боль действия и она снова врезается в виски, давит на лоб и глаза, и кожа мгновенно покрывается мурашками, женщина слегка вздрагивает, чуть морща нос. Она продолжает сжимать в своей руке стакан с виски, но и не думает притрагиваться к алкогольному напитку, который вмиг вызовет мучительную тошноту и неприятную, ранее не заметную горечь. На губах Ливии играет легкая искренняя улыбка, и эти искренние светлые чувства от приятной встречи передаются и Бернадетт, вселяют капельку душевного спокойствия и немного поднимают настроения, тем самым затмевая физическую боль.
-Этот магазин принадлежит мне, собственно, я являюсь организатором этого мероприятия. Действительно, что я здесь делаю, - с усмешкой отвечает Рикардс и заправляет за ухо светлую прядь волос, с улыбкой выслушивая последующие слова женщины. Наверно, в какой-то момент начала этого разговора теория Берн о непостоянстве дружбы резко пошатнулась, когда Ливия без раздумываний слов, с особым теплом вспоминала прошлые времена и пережитые события, яркие и далекие.
-Не постарела, и повзрослела. Видишь, больше нет моих красных волос и клетчатых рубашек, - сказала Берн и дернула рукой, в котором был стакан с алкоголем, когда укоризненный взгляд Манчини упал на него. – Кто-то пьет, кто-то выпивает. А я как бухала, так и продолжаю бухать, - ответила блондинка. – Но сегодня нет на это настроения.
Ливия, скорее всего, будет самым приятным воспоминанием этого не подтвердившего ожидания вечера.
-Хочешь покурить? – спросила Бернадетт. – Выйдем на свежий воздух, здесь стало как-то душно. Заодно и расскажешь, что происходило в твоей жизни, пока я была в… отъезде. Кстати, ты до сих пор Манчини, или мне привыкать называть тебя по фамилии мужа?

+1

5

Ливия все еще не могла поверить, что перед ней стоит именно Рикардс. Она оооочень изменилась. В голове у нее конечно всегда была пуля, она вечно вытворяла невесть что, поэтому сегодняшний образ леди возможно был лишь очередным экспериментом, но изменения ей чертовски шли.
- Твой бутик?  - этот неловкий момент, когда ты ляпнул какую-то нелепицу. - Вот это да! - Пожалуй к этому мероприятию Ливия отнеслась слишком халатно и сразу спалилась перед Берн, что пришла сюда просто от нечего делать. Марк, стоящий рядом смущенно переминался с ноги на ногу, но они с блондинкой были настолько увлечены друг другом, что даже этого не замечали. И мужчине пришлось найти предлог, чтобы оставить их наедине. Он шепнул что-то Ливии на ухо - она пропустила, что именно - и покинул их компанию. Ливия рассмеялась, услышав ответ Бернадетт о выпивке. Да, в этом она и правда никогда не знала меры. По правде говоря Андреоли до сих пор не понимала, как они умудрились сдружиться. Она прекрасно помнила, что Рикардс всегда была странной особой, которая терялась в мешковатой одежде и, нацепив наушники, перемещалась в мир тяжелой и мало понятной Ливии музыки. В то время, как сама Андреоли, тогда еще носящая фамилию Манчини, строила из себя кокетку и, поигрывая волосами, флиртовала с парнями из старших классов, Бернадетт с этими же самыми парнями дралась на заднем дворе почти что на равных. Пока Ливия удивляла одноклассников модными духами, которые стащила у мамы, Берн шокировала всех красным цветом волос и умением стрелять по мишени. Они были настолько разными, что препираний и потасовок было не избежать. Кажется, однажды они даже дрались - после того, как Берн во время урока прилепила Ливии в волосы жвачку. Манчини откровенно считала Берн сумасшедшей идиоткой, как, между прочим, и большинство в их школе - слишком неадекватными выглядели многие ее выпады. Однако много позже Лив поняла, что за бунтарством скрывается настоящее веселье, которым Берн с ней с удовольствием делилась.
- Пошли, - уверенно ответила Лив на предложение покурить и направилась к выходу вслед за Бернадетт. К слову, курить они тоже учились вместе. В первый раз это случилось в школьном туалете, кажется им было тогда по пятнадцать, а запретная зона конечно же добавляла остроты ощущений. Сделать это где-нибудь на заднем дворе дома было не столь весело, согласитесь. Помнится, их застукал тогда кто-то из учителей, и вместе с родителями они отправились в кабинет директора на промыв мозгов. Времена меняются, а подростковое баловство превращается в привычки. Как хорошо, что Берн вместе с изменением имиджа не превратилась в блюстителя нравственности и морали - как и раньше она курила и пила по-черному.
Очутившись на свежем воздухе, Ливия достала из сумочки полупустую пачку сигарет и предложила одну из них Берн. - Я больше не Манчини, - она выпустила первый клубок дыма и взглянула на подругу. - Ношу фамилию мужа. - Еще одна затяжка. - Покойного. - Ливия глухо посмеялась, едва на лице Бернадетт начало зарождаться сожаление. Да, обычно все так и реагировали. Слово "вдова" моментально вселяло в глаза людей горечь и тоску. Вообще-то в истории Ливии смешного было и правда мало, но честно, так поддостало слышать все эти ахи и вздохи. Если Ливия и страдала в жизни, то точно не от потери Марчелло. - Да ты не переживай, я из траура давно вышла, - отмахнулась Ливия, улыбнувшись, и чуть наклонилась, оглядев себя - Как видишь, вся в белом. Жду принца. - Она снова сделала затяжку, не собираясь с пол пинка рассказывать Бернадетт всех подробностей как смерти Марчелло, так и тех двух лет, которые она провела в тюрьме за его устранение. -  А у тебя как дела? Своего-то нашла? - она про принца конечно же.

Отредактировано Livia Andreoli (2014-10-26 22:17:33)

+1

6

На фоне своих сверстниц Бернадетт Рикардс всегда казалась неотесанным взбалмошным подростком с ветром в голове и шилом в заднице, но, на самом деле, молодая девушка с красными волосами и в растянутых майках считала себя намного взрослее и разумнее глуповатых школьниц и напомаженных студенток. Кому, как не Берн, хотелось быть независимой и одновременно не знать взрослых проблем и ежедневной будничной рутины. Эдакий взрослый человек, который не желает знать своих привычных для общества обязанностей, и желающий всю жизнь посвятить лишь удовольствиям и безмятежному скитанию по необъятной Матушке Земле.
Ливия Манчини – полная противоположность, особа элегантная и всегда несколько утонченная, женственная, с возвышенной природной красотой и очаровательным мелодичным голосом. Бернадетт понимала ее лишь отчасти, когда увидела за оболочкой прекрасного ангела с темными волосами ту девушку, которая когда-то ворвалась в жизнь юной Рикардс и оказалась тем другом, о котором принято вспоминать одинокими вечерами, или предаваясь воспоминаниям о школьных и студенческих временах. Подруга, с которой Берн впервые напилась так, что наутро не могла вспомнить имя своей матери. Подруга, с которой во время школьного урока она раскурила по одной сигарете Lucky Strike, а затем получила взбучку от родителей за безалаберное поведение в стенах школы, о котором они были извещены от директора. Подруга, которая спустя столько лет вернулась в жизнь блондинки уже совершенно другим человеком, но, такое впечатление, будто не было тех долгих годов разлуки, когда образ Ливии в воспоминаниях Бернадетт со временем стал бесплотным фантомом.
Женщины вышли на свежий воздух, чувствуя, как прохладный осенний ветер обдувает разгоряченную кожу, и кислород насыщает легкие, дает прийти в себя после проведенных часов в закрытом, душном помещении магазина одежды. И город, погруженный в сумерки, казался особенно очаровательным в тот момент, когда все суматошные и беспокойные мысли отошли на второй план благодаря присутствию особому человеку из прошлого.
Казалось, Бернадетт должна скрипеть зубами от некой злости или впиваться пальцами в ладони, слушая голос Ливии Манчини, которая, порой, одним лишь присутствием могла вызвать волну возмущения и бунтарского гнева у юной Рикардс. Две противоположности, которые никогда не могли найти общий язык, но только со временем к ним пришло осознание, что эта непостоянность и полярность в отношениях и делает их ближе.
А теперь Бернадетт слышит, что ее подруга вышла замуж, сменила фамилию, остепенилась. И на лице то ли удивленная гримаса, то ли наигранное возмущение с ехидной усмешкой на губах, но нет ребяческого восторга, да и не к чему эти всплески эмоций. Ливия говорит о вдовстве и Рикардс дергается, довольно долго продолжает улыбаться, не в силах сразу переварить информацию, полученную стремительным потоком всего за несколько секунд. Два слова из уст уже не Манчини, а такое впечатление, что перед глазами пронесся длинный эпизод из жизни ее школьной подруги.
Она говорит довольно спокойно, и Бернадетт это нисколько не удивляет. Холодная красота отчетливо отражается в глазах, в жестах женщины напротив, она гордо держит спину прямо и зажимает в губах сигарету, чуть щурит глаза и делает глубокую затяжку. У Ливии за плечами нелегкая и долгая история, и Рикардс словно держит в руках закрытую под замком книгу и не имеет ключа под рукой.
-Так какая у тебя теперь фамилия? – сухо спросила Берн, делая затяжку и выпуская дым впереди себя. – Ты так и не сказала. Честно, для меня ты еще долго будешь Манчини, трудно будет привыкнуть к твоей новой фамилии.
Блондинка пожимает плечами, проводит сухой ладонью по шее, отводит взгляд, когда Ливия подходит к той части разговора, когда наступает время Бернадетт рассказывать о том, что творится в ее жизни.
Некое нежелание открывать все свои переживания когда-то довольно близкому человеку, но теперь… далекому, по крайней мере, в данный момент, в ближайшее время.
-Принцы были, с картонными коронами и звездой во лбу. Знаешь, а я могла выйти замуж за богатого англичанина и нарожать ему троих замечательных детей, отправить в секции по футболу, по рисованию. Вот только повесилась бы я от такой жизни, - жестко и прямо говорит Берн с усмешкой на губах, делая небольшую затяжку сигаретных дымом. Она с горечью и тоской вспоминала те дни, когда ей казалось, что она обрела новую семью, встретила любимого человека, с которым проживет долгую жизнь. А дальше – разбитые иллюзии, сломанные надежды, по большей мере, самой американкой, всем сердцем жаждущей свободы, и привыкшей к своему образу жизни.
-После повторного открытия магазина я стараюсь прийти в себя, много всего произошло, что не расскажешь в двух словах, за углом с сигаретой в зубах, - горько усмехнулась Бернадетт. – Может, пошлем к черту эту вечеринку и смотаемся куда-нибудь, поговорим? Мои ребята последят за всем и оповестят по телефону, когда нужно будет вернуться в случае чего.
Рикардс смотрит на Ливию с некой надеждой и легкой усталостью в глазах, чувствуя, как боль нчинает сиьнее стучать по вискам.

+1

7

- Андреоли, - ответила ей итальянка, делая последнюю затяжку. - Привыкай.
Их разделяла пропасть, длиною в годы. И сейчас, стоя на крыльце бутика и докуривая свои сигареты, каждая из них прокручивала в своей голове киноленту из воспоминаний о прошлом. Ностальгия конечно штука сильная, особенно когда накатывает внезапно, но расставаться с трезвостью ума пожалуй никогда не стоит. Девчонка, которую Ливия знала в школе, резко отличалась от той Бернадетт Рикардс, которая стояла сейчас рядом с ней. И этот контраст останавливал Андреоли от излишних откровений. За все те годы, что они не встречались, Ливия только один раз видела Берн, да и то по телевизору - она наткнулась на какую-то передачу о путешествиях и не без удивления признала в ведущей свою школьную подругу. Что было у нее в жизни до, что после - она не имела ни малейшего представления. Как собственно и Рикардс ничего не знала о судьбе Ливии. Но пускаться в признания итальянке не хотелось. По правде говоря, хвастаться ей было особо не чем. Факт о своей судимости Ливия старалась стереть даже из собственной памяти, не то что рассказывать об этом Рикардс, судя по всему прожившей эти годы куда успешнее своей давней подруги. И снова автоматом включилось это казалось бы позабытое чувство женского соперничества.
- Принцы они нынче такие, это верно, - отозвалась она на краткий экскурс блондинки в свою жизнь, думая, а что она может рассказать Бернадетт. О том, как ее угораздило вляпаться в брак с моральным уродом Марчелло? О том, как отсидела за его смерть? Или сразу перейти к настоящему и прихвастнуть борделем? Да, отличная биография, ничего не скажешь. Ливию уколола внезапная зависть к Бернадетт, и ей резко захотелось сбежать от ее расспросов. Она неуверенно оглянулась на дверь, за которой продолжалась скучная вечеринка. - Ты знаешь, я бы не хотела бросать Марка, - быстро придумала она причину в ответ на предложение блондинки побеседовать по душам где-то подальше отсюда. Откровенничать Ливия могла сегодня только со своей совестью, которая все же иногда просыпалась, но никак не с женщиной, встретившейся ей спустя целую бесконечность лет. - Как-нибудь в другой раз, ладно? - она улыбнулась, выбрасывая затушенную сигарету в мусорку. Возможно внешне это и не было заметно, но да, она попросту испугалась. Испугалась того, что по сравнению с Бернадетт ее жизнь предстанет сплошным дерьмом и вызовет если не сожаление, то смех. А это не самая приятная реакция, надо признать. Хотя в школьные годы она подозревала, что все обернется иначе, и это Рикардс в конце концов сольется в сточную канаву. Сопьется где-нибудь в дешевом баре на окраине города или нарвется на какого-нибудь крутого парня, который не оставит на ней мокрого места за ее норовистый характер. Однако Берн стояла перед ней здесь, блистая прической и шикарным платьем, глаза ее правда выдавали усталость, но ее можно было объяснить многодневной подготовкой к открытию бутика - легального бизнеса, которым в отличие от Андреоли зарабатывала Берн. Жизнь поистине непредсказуемая штука. - Не обижайся, - Ливия дернула губы в дежурной улыбке. Ей было плевать на Марка и естественно он был лишь удобной причиной для отказа в откровенной беседе с Берн. Повспоминать прошлое - это одно, но рассказывать о настоящем - совсем другое. Конечно Ливия могла бы обойти нежелательные подробности своей жизни, но к чему тогда это всё? К чему посиделки и придуманные истории, устланные лживыми фразами? Они с Берн уже давно чужие друг другу люди, и пусть она сейчас обдаст ее холодом, но зато останется в глазах бывшей подруги такой, какой та встретила ее сегодня - уверенной и ни в чем не нуждавшейся раскованной женщиной, которая пришла сюда под руку с не менее шикарным мужчиной. Оставалось надеяться, что Берн никогда не узнает, что Розерфорд гей, иначе все ее попытки пустить пыль в глаза окажутся напрасными. А Ливия как и прежде любила уходить победительницей, неважно, будь то деловой спор или безобидное женское соперничество за баллы в жизненных достижениях.

Отредактировано Livia Andreoli (2014-11-02 13:20:45)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » женская дружба - это пакт о ненападении