Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Take it slow


Take it slow

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

http://sa.uploads.ru/OnaMx.gif
США. Калифорния. Сакраменто.
Ресторан борделя «Paradise», а также прилегающая улица.
3 ноября 2014 года.
+16, облачно, ветер.

Guido Montanelli   and   Livia Andreoli   and   Frank Altieri   and   Agata Tarantino   and   Mort Eddington
___
О своих поступках стоит думать, в какой бы ситуации ты не оказался. Все-таки забывать, что все мы живем на жестокой планете, такая же глупость, как верить в то, что ты сможешь дышать под водой без жабр.
Однако стоит думать и о том, к каким последствиям эти поступки могут привести.

+4

2

Внешний вид
     
Ты скажи, барашек черный,
Сколько шерсти дашь отборной?

Шерсти можно быстро стричь много. В деле фигурировали такие смачные видео и фотоматериалы, что бывалые следаки раз в 15 минут просили прервать показ на нервный перекур. Папка мигала в сознании ярко и сочно, хлюпали под сапогами печально яблоки, пахло гнилью - кисло и пряно - корицей, как покрутились на хрустальной карусели - вспоминать то, что было практически десять лет назад, оказалось не так-то уж просто. Лошадки мои, птички твои. История из тех, от которых остается кисловатый привкус банальной обреченности в душе. Низкий жанр.
Ты скажи, барашек черный,
Мяса дашь нам для прокорма?

Я не хотел бы быть тобой в тот день. Синяки под глазами не могла скрыть никакая искусная операция, никакое восстановление нового искусственного лица, второй, третьей кожи, маски пчеловода, никакие попытки отоспаться - к концу третьей недели я безнадежно заболел острой бессонницей и не могу придумать, что теперь со всем этим делать: что ни ложись, веки не могут опуститься. Как именно это началось? Сказать трудно, я помню только, что засыпал все с большим трудом, а просыпался все раньше. Мне было плохо.
Умирай, барашек черный,
Мясникам навек покорный!

Вот привязалась присказка-мазафака, как ресница в глазу под веком – не выморгнуть. Откуда вычитал, в котором часу намурлыкала припев магнитола, человеческий мозг муравьиная куча - лихорадочная работа, суетня, круговерть, только сегодня скучающий шутник взял да и поджег твой муравейник с четырех концов. Зашевелился черный змей, в коробке с французскими конфетками поморгал сонными глазками слепца, но ускользнул, отполз за обертки под мусорные баки - ай, цацочка моя, куда же ускользнула от монументного пожатия лапы по хребту, спасла свой скелет и зачем теперь манишь красным язычком, раковая опухоль с улыбкой примадонны? Я ничего уже не слышу, кроме этого шума в эфире. Сделайте погромче свой белый шум.
         Только начинали открываться популярные газетные киоски и маленькие, часто частные магазины, но на улицах появились уже и машины скорой помощи, и пронеслись две пожарные ярко-красные кареты, и полицейские патрули с визгливой сиреной, а преступность забилась под серые начесанные плащи или схоронилась, отсыпается в бараках старого промышленного района, куда давно уже местное управление мечтает заслать военизированный рейд и накрыть всю нору зубастых крыс десятитонной плитой, чтобы не разбегались, не разрастались, не расползались, разнося чумную заразу. И без них ее хватает, греби полной ложкой и только успевай проглатывать. В глазах начало темнеть. Медленно, как в театрах гаснет цвет. Бессонница, заставляющая жизнь прокручиваться в обратную сторону. Заторможенность, перерастающая в стихийную гиперактивность, случайные движения рук и легкий пьяный тремор, как под серебряной пылью кокаина дергает, тащит куда-то в сторону, не дает усидеть на месте, и в то же время накатывает разморенностью настолько сильной, что нет сил дышать. Каждый раз все новое и каждый раз - бесконечные повторы, без звука, на дешевой зернистой пленке, как зацикленная запись с камеры слежения. А после - плавный спуск в темноту, будто пуля, изменив траекторию, входит обратно в ствол пистолета. Увертюра Офен Баха, «Орфей и Эвредика», тускнеющий хрусталь под потолком, пыльные портьеры с грязными кистями, стертый паркет, разлетающиеся сквозняком листы с текстами, бутафорские ножи и шпаги, шляпы, кринолины, перья, пух, косточки вишни и бюстгальтеров, программки и бинокли. Чьи-то голоса в стороне, далекие, слегка булькающие на гласных. Криво висящая, накренившаяся фотография Мэрлин Монро, на месте сексуальной родинки – огромная бородавка из черной икры. С золоченого багета свешиваются виноградные грозди и веточки салата. Гранатовый сок на полу трудно отличить от крови. Красота. Глаз не отвести. Поверх всего этого великолепия - распечатка, которую он перечитывает до сих пор, как мантру, хотя со дня получения этого сообщения прошел практически месяц. Или меньше? Или уже больше? Все эти проклятые числа, даты, имена, слова!..
[41982123398122246224319143]
Шифровка, которую он в тот день без опаски вывел на обычную офисную бумагу самого распространенного формата, набрав самым простым читаемым шрифтом и разместив по середине белого листа: цифры, которые в его голове превращаются в буквы, которые превращаются в слова, которые становятся предложением, которое обретает смысл, который... Сейчас же думать о том, что этот смысл может привести его самым кратчайшим путем за ближайший химический склад, прислонить к стене, кирпичной, обшарпанной, покрытой трещинами и странного вида пятнами, человеку, зябко кутающемуся в кожаную куртку, не хотелось. Уже от того, что в его руках был этот огромный, как плакат над площадью, лист принтерной бумаги, его бил озноб настолько сильный, что впору было справляться о температуре.
Пять сотен.
В голове не укладывается?
Он остановился около уличного лотка с кофе и сунул в руку торгашу смятую купюру, явно видавшую лучшие времена. В голове почти сразу появилась знакомая картинка, четкая, резкая, как на профессиональной фотокарточке, но одновременно с тем словно с налипшей поверх сеткой паутины. Воспоминания душили, не давали сосредоточиться на времени и на происходящем вокруг, роились во все стороны, возбуждая в сознании Мортимера Эддингтона все новые и новые образы далекого прошлого, где теперь не только окружающий мир начинал казаться чужим, безобразным, мертвым, но люди в нем, люди внизу и в серых стенах, не могли оставить в покое. Это продолжалось несколько секунд, чтобы уступить место гнетущей пустоте. Слабость. Он взял из рук торговца свой бумажный стаканчик с прогорклым растворимым кофе и выбросил его в стоявшее рядом мусорное ведро. Панический синдром. Первый раз – всегда самый тяжелый. Происходило ли с ним в последнее время что-нибудь настолько плохое?
Европейская валюта, вышедшая в интернационал. Евро.
Хочется схватиться за голову и выдрать клок волос, да? Освободить немного места.
Прикрыв глаза, мужчина с едва напряженным осмыслением уставился на набранные пикселями цифры, прогнал в памяти события хотя бы вчерашнего дня - вроде все здесь, все рядом, как на белой посудине с голубыми ирисами по кромке, но чтобы вспомнить окончательно, пришлось пролистать список принятых сигналов. Надо же. Вот так?
Это пять сотен сраных европейских денег. Пять сотен миллионов.
Мы войдем в легенду. Мы останемся навсегда молодыми.

Эта сумма сейчас вертится по виртуальному миру, как в центрифуге, не ухватить, не поймать, пока не осядет где-нибудь. Где-нибудь в его кармане. Где-нибудь, где…
Полиция штата? ФБР? Или Международная организация уголовной полиции?
В какой степени напряжения не выдержит твое сердце?
Если поймают Стэнли, то он заложит и тебя. Сядете рядом. И за пять сотен долларов можно сесть на столько, что всякое желание воровать отсохнет, как хрен в семьдесят лет. А за пять сотен евро? А за пять сотен тысяч евро?..
Не пытайся пересилить себя, наступая на горло. Самообман, я уже говорил, страшнее химической войны.
Что-то в этом есть. Не может не быть. Он практически слышит чувствами, как заедает пластины. Он уже примеряет на шее петлю и готовится дать свое последнее интервью, но вместо этого поджигает от зажигалки дурацкий белый лист и ждет, пока займется хорошенько, до текста. И снова смотрит в экран телефона. Светящиеся цифры сообщали, что через десять минут наступит приход начала дня, что город заполнится гомоном, гулом, трудовые пчелы понесутся во все направления. А сейчас ему кажется, что кругом царит космическое безмолвие и только где-то далеко-далеко скользит по проводам, по воздуху, по эфиру мирового сообщества, сумма, которую до них еще никто и никогда не осмеливался сунуть в пасть. Ни в одном учебнике истории не отыщешь подобных полезных сведений: как ограбить свою родную страну за месяц. Простите, отцы-основатели. Не сердись на меня, Вашингтон. Помолись за меня, Мэдисон.
     
          «Paradise» встретил мистера Эддингтона привычной мягкой, но сдержанной приветливостью. Позолота, парчовые разводы светотени, карточный крап ламп вполнакала сквозь бахрому абажуров, аквариумные плывущие интерьеры, ароматические свечи в богемском хрустале - помнит все это, как вчера, хотя никогда не заходил сюда с определенной целью. Последнее время его выбор падал на места попроще и на шлюх подешевле. Пахнет дорогой деревянной полиролью. Не слышно стрекочут камеры внутреннего наблюдения, каждый день - как огромный порно-фильм с десятком участниклв. Отгремел маскарад, не осталось и следа от экзотических утех: кому не хочется побаловать себя в светлый праздник Хэллуин симпатичным бедрышком не просто шлюхи, а непреступной горняшки, даже если та, по сути, и есть точно та же самая шлюха, что обслуживала тебя неделю назад? Шапка чернущих кудрей а-ля Анджелина Дэвис, печальные иконописные очи снизу вверх, только евреям и неграм бог подарил такие глаза, да как тут можно устоять?
Мистер Эддингтон отлично знал, как. Как и что именно для этого нужно было сделать.
Быть может, они действительно войдут в легенду. А может и нет. Скорее всего, нет.
Когда у тебя бессонница, всю ночь думаешь, не переставая. День начинается, не успев закончиться, и тянется так долго, что успеваешь от него чертовски сильно устать. У сидевшего в углу ресторана человека было стойкое ощущение, что с утра и до этого часа прошла без малого неделя. Неделя между тремя часами ночи и пятью часами вечера. Хочется крепко забраться алкоголем, но вместо этого он цедит газированную минеральную воду с дольками лимона, разлегшимися на дне высокого стакана. Куртку не стал сдавать или вешать на стойку, просто бросил на спинку своего стула. Без нее было комфортнее. Он ощущал себя практически гангстером времен сухого закона, хотя за последние несколько дней привык считать себя покойником. Изуродованным трупом, у которого на счетах есть уже не фантомная, а вполне реальная сумма - о таких цифрах во времена Лестера Гиллиса никто и не задумывался. В те годы ограбление банка, принесшее банде четыре тысячи долларов, уже было смелым и прибыльным, окупало риски. Черта с два. Их риск уже не могло окупить ничто. Но, что было наименее утешительным для Морта, менять что-то в действиях старины Стэнли было уже поздно. По сути, поздно было уже тогда, в начале октября.
Пять часов вечера.
Даже несмотря на то, что весь день Мортимер пытался скоротать в самых разных местах, он все равно пришел на назначенную Монтанелли встречу «как бы заранее», «как бы за пол-часа» до начала. Куда там хваленой пунктуальности англичан, он действовал на опережение и, наказав тем самым сам себя, искал способы скоротать время. От бессонницы, конечно, еще никто в этом году не умирал - от недостатка сна можно скончаться с редком случае. От отсутствия еды, пожалуй, умирали чаще, но ни есть, ни толком пить ему не хотелось: к тому времени, когда до встречи оставалось минут десять, может быть, двадвать, Морт пятнадцатый раз вдумчиво перечитывал меню, спрятавшись за ним, как киношный шпион за газетой, но перед ним все также стоял одинокий ополовиненный стакан с минералкой и лимонами.

+3

3

Отзвучали песни, отблестели маски, истлели свечи в тыквах, да и сами тыквы начинали потихоньку гнить - Хэллоуин отгремел, праздник нечисти превращался только в тень праздника, и только внутри у Гвидо всё ещё оставалось что-то тёмное и жуткое, но совсем не праздничное и весёлое. Что-то, что оставила ему жена на прощание, чего не смогли до конца изгнать из него ни Эндрюсы на своей свадьбе, ни День Благодарения на день после, ни весёлый Хэллоуин, на котором он веселился с младшим сыном, сестрой и племянником; кончился карнавал, костюм обратно отправился в шкаф, грим исчез с лица, а грузная фигура Гвидо снова ссутулилась - прошёл целый месяц... он отходил от пережитого медленно. В доме всё ещё было полно вещей Маргариты, которые не были нужны теперь, но от которых он просто не решался ни избавиться, ни спрятать куда-нибудь подальше, в подвал или на чердак, главным образом - чтобы не расстраивать Дольфо, который обязательно заметил бы эти перемены. Вот разве что кровать из их спальни Монтанелли всё-таки выбросил, вместе с постельным бельём, сменив на другую... в которой он смог бы спать. В которой не было запаха убитый им любимой...
В конечном итоге, за всё приходится платить. Монтанелли давно устал оправдывать или обвинять себя за выбор, который он когда-то сделал, пойдя по пути своего отца. И он считал, что шёл по нему достойнее его: по крайней мере - не повторил его полностью; в отличие от него, как и от его внука в последствии, Гвидо не стал предателем, не пошёл против тех, кто протянул ему руку, не отвернулся от тех, кому сам протягивал её раньше, не был жадным... в его годы Адриано Монтанелли был уже давно мёртв. А сейчас Лео достигает того возраста, в котором Гвидо связался с Коза Нострой впервые... За всё приходится платить. Маргарита заплатила свою цену... Монтанелли надеялся, что тоже заплатил свою. Не так уж мало значат традиции и клятвы, как считает молодёжь...
Он отходил медленно, но всё же участвовал в делах Семьи больше, чем казалось, использовав уход жены, как предлог уйти со сцены на время - дав Фрэнку возможность проявить себя первым лицом Семьи больше, чем на пару дней, это тоже было важно, в частности - закрепиться на студии Мортимера со своей порностудией; Гвидо делал то, что планировал - постепенно абстрагировался от всего, что касалось Эддингтона, чаще всего действуя через посредников, отдавая приказы и отводя внимание от себя самого. В будущем Гвидо планировал полностью переложить это на других, на Фрэнка, на тех, кто будет связан с передачей, получая от них только свою долю - создать просто очередной рэкет для Семьи. Да и в его смерти в этом случае Наташа просто не смогла бы его обвинить - Гвидо даже не придётся отдавать приказа, если обстоятельства сложатся определённым образом.
Со стороны выглядело, словно со смерти жены Гвидо вообще почти не двигается; запершись в доме; за передвижениями Морта, тем временем, наблюдали. Не финансовыми - а за его географическими передвижениями, по земле. Бывший предводитель "Этедры", выстроив себе замок, наверное, так давно не был на улицах, что уже забыл, как много на них происходит и как много через них протекает... Фигура Монтанелли же чаще появлялась именно на них ещё не так давно. Как много можно сказать о человеке по его передвижениям?.. Где ты бываешь - это уже много. Упускать Морта из поля зрения было вредно - об этом Гвидо уже догадался... И он чувствовал, что Мортимер что-то замышляет - да и глупо было бы рассчитывать, что его криминальный гений сдастся им так просто после стольких лет.
Вот и сейчас он его не выпускал из виду. Через улицу от Парадиза остановился автомобиль, в котором сидели двое мужчин.
Но сегодня их глаза уже вряд ли понадобятся. Сегодня - как раз тот случай, когда дон Торелли будет приглядывать за Лемуром лично; возможно, это будет последний раз, или один из последних... а если Гвидо не сможет уследить за его фокусами - его подстрахует Фрэнк. А их обоих - Ливия, на чьей территории они и собирались сегодня встретиться. Андреоли стала частью той затеи с порно, что начинала прорастала из семени, брошенного в почву студии Эддингтона, так что - фактически, сегодняшний разговор не покинет пределы одного и того же дела. Было принято решение подключить самого Морта к бизнесу на студии - как профессиональный сценарист, он мог бы подбросить свежих идей для роликов, а как хозяин студии - оказался бы связан с ними ещё теснее, стал бы таким образом их соучастником, а не только пособником, предоставившим помещение. Что будет с ним потом... Гвидо всё ещё не особенно-то волновало. Как и состояние его счетов - охотился дон не за ними.
Как и желание Мортимера вообще писать для "Пульс Интерпрайзес" сценарии.
Как и то, какое объяснение найдут читатели его книг тому, что он начал писать сценарии для порнухи.
От просто сценариста избавится будет проще в будущем, к тому же. Но сейчас его имя могло пойти на пользу...
Гвидо вошёл в помещение ресторана, усаживаясь за столик. Морт неважно выглядел, хотя, стоило заметить - и Монтанелли тоже не казался свежим. Он был вымотан смертью жены, но всё было уже в порядке - это заставляло мыслить яснее.

Внешний вид

+2

4

Фрэнк не думал, что когда-либо захочет иметь общие дела с Эддингтоном, которого не далее, как два месяца назад хотел прикончить, выкинув из окна больничной палаты, но время шло, и отношение его менялось. Телестудия, к которой Альтиери поначалу отнесся скептически, и в самом  деле оказалась им полезной, по крайней мере, они придумали, как ее можно использовать – снимать порнографию. Этот продукт в отличие от художественного фильма огромных финансовых вложений не требовал, и в то же время всегда пользовался спросом. Их команда росла день ото дня. В одиночку всем заниматься было все равно нереально, поэтому Фрэнк и привлекал других людей, делая их партнерами – в этом плане он жаден не был, и таким образом увеличивал бюджет «Пульс Интерпрайзес». Как Альтиери и говорил, достать деньги – не проблема. На съемки одного полноценного порнофильма (именно фильма, а не десятиминутного ролика) в среднем по его информации уходило не больше ста тысяч долларов. С бюджетом в двести тысяч фильм считался уже премиум класса с привлечением порнозвезд первой величины. Сложнее в тех обстоятельствах, в которых они находились, было не деньги достать, а что-то дельное снять, и потом это сбыть. С первым было особенно сложно, учитывая то, с кем в ходе съемок (подготовки к ним даже, а не их самих) приходилось иметь дело. Большинство из их друзей не знали о порнобизнесе вообще ничего, а те, кто полагали, что знают, делали выводы из просмотра дешевой порнухи, считая, что на ней можно зарабатывать и брать ее за эталон. На их фоне Мортон, Мортимер, или как там его, казался Фрэнку чуть ли не последней надеждой, он надеялся хотя бы в его лице отыскать толкового партнера. И, конечно же, Альтиери рассчитывал на его деньги, которые тот мог вложить. Отказывать ему, в общем-то, было не с руки,  этим можно было пользоваться.
Практически не опоздав, Фрэнк подъехал все к тому же «Парадизу», где буквально несколько дней назад присутствовал на так называемом «кастинге». После того как Ливия услужила им подсунув вместо нормальных актрис какое-то недоразумение, андербосс подумывал и вовсе отказаться от ее участия в деле, считая что толку от их красотки не было никакого. Своих девочек, очень даже миловидных, она зажимала, подсовывая вместо них второсортный товар - швыряла его  Гвидо, иными словами.
- Вы уже здесь, - вместо приветствия произнес, подсаживаясь. Несмотря на вечернее время, настроение Фрэнку сегодня никто еще подпортить не успел, поэтому выглядел он довольно бодрым, настроенным на то, чтобы вести разговоры о делах. А вот у Гвидо с Мортом видок был не очень. Впрочем, если вспомнить Монтанелли месячной давности выглядел он еще довольно живо. Бледный, конечно, но это поправимо. – Вина. Лучшее несите, - коротко сделал заказ, зная, что Гвидо больше ничего не пьет. Немного пригубить лишним ему не будет. Тем более не «борматуху» предлагают. Рассчитываться за стол они все равно оставят Ливию, -  а где хозяйка, кстати? – поэтому мелочиться Фрэнк не стал и, не глядя в винную карту, заказал самое дорогое, что там было.
Андреоли наверняка ходила где-то рядом. Насколько Фрэнк знал, в «Парадизе» женщина чуть ли не жила. А действительно, какие у нее еще заботы быть могли? И поэтому Альтиери решив ее не ждать, преступил к делу, обратившись к Эддингтону:
- Гвидо ввел уже в суть вопроса, по которому мы собрались? – они ведь раньше пришли и наверняка успели перекинуться парой слов, а может и раньше Монтанелли поведал цель, с которой позвали Мортона. – Речь пойдет о наших фильмах, которые мы снимаем у тебя на студии, - щелкнув зажигалкой, андербосс прикурил, рассчитывая за сигаретой скоротать время ожидание бутылки с вином. – Хотим предложить стать нашим партнером.

Отредактировано Frank Altieri (2014-10-26 21:05:23)

+3

5

Внешний вид

Хеллоуин "Парадиз" отпраздновал на широкую ногу, и даже спустя пару дней в атмосфере все еще витал дух упоительного праздника. Ведь маскарад - отличный повод для любовных затей и оживления самых смелых фантазий. Ведьмы, феи, королевы, медсестры, копы в юбках - кого тут только не было в канун всех святых. Клиенты гуляли всю ночь и еще весь следующий день, но повеселиться удалось не только тем, кто заказывал я музыку, но и тем, кто ее играл - девочки "Парадиза" тоже получили немало удовольствия от всей этой затеи с переодеваниями и до сих пребывали в каком-то пьянящем состоянии радости.
- Ты чего вся светишься? - на входе в ресторан Ливия столкнулась с Мелли, которая, теребя в руках меню, сверкала своими белыми зубами. Эта улыбка невзначай заставила Андреоли вспомнить о той бешеной сумме, в которую ей обходится их стоматолог.
- Да уж повод есть, - она приблизилась к Ливии и восторженно прошептала, - мистер Альтиери только что заказал самое дорогое вино, что есть в меню! - Глаза Мелли сверкали от счастья, Ливия же на ее заявление лишь снисходительно улыбнулась и перевела взгляд на дальний столик, за которым уже сидела обещанная ей троица - Морт, Гвидо и Фрэнк. Очень уж она сомневалась, что Фрэнк решил шикануть на деловой встрече - скорее всего хочет потрясти ее кошелек, ведь угощать принято хозяину заведения. Тем более если этот самый хозяин и предложил провести встречу здесь. Может ему еще и устриц организовать? Хам.
Ливия набрала в легкие побольше воздуха, настраивая себя на то, что сегодня ничто не испортит ей настроения. Хочет вина? Да ради бога! Ливия была расчетливой, но не жадной. Тем более прошедший Хеллоуин принес в мешочек "Парадиза" немало "угощений". - Принеси к вину еще и закуски, - отдала она указания уходящей Мелли и сама направилась к мужчинам.
- Всем доброго вечера, - подойдя к столику, она оказалась за спиной Мортимера и опустила руки ему на плечи. - Морт, ты бы знал, как я рада тебя видеть! - она наклонилась к нему, чтобы он смог понять, кому принадлежал поприветствовавший его голос. - Привет, - более просто сказала она, потому как дружба, сложившаяся у нее с этим талантливым и одновременно безумным человеком, позволяла ей быть с ним что называется на короткой ноге. Она не знала, какие запутанные отношения связывают их с Гвидо, и полагала, что в дело его привел исключительно тесно соприкасающийся бизнес. Для Ливии Эддингтон был богатым и успешным человеком, без всякого там тайного прошлого. Он порой конечно был странноватым, но какой творческий человек нынче не плодит в себе тараканов? Она слегка приобняла его сзади и чмокнула в щеку, показывая тем самым, что ему совершенно необязательно было вставать, чтобы поприветствовать ее. - Гвидо говорил мне, что ты выделяешь часть своей студии для "Пульс Интерпрайзес". Я рада, что ты в деле, - она улыбнулась и переключилась на приветствия с Монтанелли.  Босс выглядел заметно лучше. И вроде не принес с собой полюбившегося дробовика, что безусловно радовало и вселяло надежду, что он вернулся к своим прямым обязанностям - самолично контролировать все, что происходит в Семье. Обменявшись с ним традиционными итальянскими поцелуями в щеку, она легко похлопала его по плечу и прошептала на ухо: - Так держать, - после чего опустилась на свободный стул и повернулась к Фрэнку. Все еще помня неприятный инцидент с рукопожатием в их прошлую встречу, на сей раз она решила обойтись вообще без лишних слов. - Фрэнк, как так? Неужели "Парадиз" потерял тебя в качестве клиента? - в голосе читалось игривое возмущение. - Последнее время ты появляешься здесь исключительно по делам. Я начинаю всерьез беспокоиться за твою потенцию. У тебя все хорошо? - она изобразила на лице неподдельную встревоженность.

Отредактировано Livia Andreoli (2014-10-27 02:26:26)

+3

6

Жизнь в последнее время все с большим трудом воспринималась чем-то иным, нежели игрой. Шахматы? Вроде бы, доска расчерчена на черное и белое, восемь до края и жалкие пешки бодро шагают вперед, чтобы сложить свои головы или выйти в дамки. Площадка для четко отмеренных и фиксированных по времени действий. Поездка в магазин. Занимает три часа, не приносит в корзину покупателя ничего, кроме бесконечного количества сладкой газированной воды всех найденных на прилавках фирм и хрустящих упаковок жаренного картофеля. Задернутые шторы в старом особняке, который только чудом еще не занялся пожаром от сигареты хозяина, всегда засыпающего на первом этаже в полубреду. Поездка на работу. Занимает не более шести часов, оставляет после себя странное, отдаленное ощущение того, что есть еще необходимость что-то делать, что с обретением всей этой огромной, самой большой студии в городе, значительно прибавились еще и обязанности. Разговоры, поездка домой на собственном автомобиле или на попутке, в качестве которой мог выступать любой остановленный неподалеку от перекрестка автомобиль. Звонки по мобильному телефону, разговоры о новой книге, разговоры о желании снять какой-то фильм, разговоры о комиксах, разговоры о фотографии, разговоры о женщинах, разговоры, разговоры… белый шум на профилактической радиоволне - зернистая ш-ш-шипящая пустота для них что-то вроде дантова ада: следить за мистером Эддингтоном было откровенно скучно. Столько нелепых поступков, столько случайных столкновений, столько встреч с бессчетным количеством людей, но все это настолько неловко, что смахивает на откровенно дурную постановку. Смотреть противно. Бурлянка белая в темной воде: вот, вроде бы, и видишь десяток несостыковок, и пазл никак не сходится, и в мозаике недостает половины частей, а все ж зацепиться не за что, хоть подходи и пытайся поймать за руку. При всех своих отрицательных качествах, значительно возрастающих с каждым прожитым - не то что годом, месяцем - Мортимер умел жить так, чтобы всегда оставаться на виду, на раскрытой ладони крупье, и в то же время иметь возможность оставаться незаметным с другой, теневой стороны. И именно из этой уютной, пыльной темноты ему было особенно интересно смотреть на старшего в семье Монтанелли. Так, с ажиотажем юного исследователя, мальчишка следит за старым, красивым, мудреным сомиком в аквариуме отцовского кабинета и иногда стучит пальцами по стеклу. Сомику все равно. Он занят своими делами, выясняет отношения с другими рыбами, шевелит тонкими усами, перебирает по коряге плавником и подманивает поближе к себе мальков-отпрысков, чтобы загребущие руки мальчишки до них не дотянулись.
Подняв стакан с минералкой на уровень глаз, Морт глянул на подсевшего к столу итальянца сквозь стекло, сделав вид, что взбалтывает воду и лимоны прежде чем выпить. Поздороваться надо бы. Никакой определенной информации о том, что стряслось в солидной жизни этого сомика за толстым стеклом, он не имел, а потому отнесся к несвежему виду дона с особым интересом. Дал слабину и отступил на шаг назад? Проблемы со здоровьем? Проблемы в семье? Шустрая и верткая Сабрина занята шоу, но у него есть еще совершеннолетний сын, который явно предпочитает не оставаться в стороне от ночной жизни города - не нужно иметь информационную сеть по всему городу для того, чтобы знать о стритрейсере Лео. Или, может быть, проблемы в Семье?..
Buonasera, — со сдержанной улыбкой отозвался Морт на сумрачное молчание итальянца и отсалютовал ему все тем же стаканом с минералкой. Поставил его с едва слышным стуком на стол, отер влажную руку салфеткой и, скомкав, положил рядом с собой. Спокойные медленные действия,  — вы выбрали приятное место для разговора, уважаю.
«Paradise» - как никогда не спящий Амстердам, в нем тюльпаны и зеркальные стекла, пачки денег, пятерни каннабиса, чулки в сетку в игривых сумрачных нишах, ровным ходом огни, огни, тонкий елейный дымок и гладкие тела под шелковым кружевом. Впрочем, даже несмотря на свои хорошие отношения с хозяйкой этого места, способного предложить практически все на практически любой вкус, частым гостем Морт здесь не был. Еще реже он попадал в число посетителей, пришедших сюда не только за тем, чтобы протереть задницей бархатную подушку стула, но и воспользоваться виноградными радостями за кругленькую сумму. Последние месяцы жизни на грани и вовсе отвадили его от всяческих утех - ему казалось, что даже к сигаретам стало тянуть реже.
Разговор не клеится. Картонные пешки топчутся на месте, а остальные шушукаются да совещаются где-то за плечом, продумывая, как бы нанести какой-нибудь острый точечный удар. Спустя минуту молчания между двумя людьми, которые могли бы оказаться заклятыми врагами, окажись накал между ними на градус сильнее, повисает то неловкое ощущение, словно их обоих кто-то сюда позвал, а сам так и не спешит объявится. Вроде бы и поговорить есть о чем. А вроде бы уже близится очевидная мысль: «мы начинаем терять время, хотя еще ничего не началось».
Ситуацию спас безымянный «бык» Монтанелли, - по крайней мере так для себя обрадованно решил Морт, когда краем глаза заметил в дверях фигуру второго итальянца, видеться с которым приходилось не в пример чаще, чем с доном. Конечно, к этому моменту безымянность Альтиери была уже исключительно саркастичной, а до быка он не дотягивал ничем, кроме крутого норова, но отказаться от первой ассоциации Морт уже не мог. Сейчас этот самый человек ворошит его студию и старается выжать из нее побольше сока. Профессиональное съемочное оборудование. Качественный задники и фоны. Широкий выбор одежды и косметических средств. Бери - не хочу. Да вот только от всего этого обилия, если не умеешь его правильно применить? Подсказывать, давать советы, приглашать знающих людей или каким-нибудь иным способом идти навстречу сообществу «Пульс Интерпрайзес» Мортимер не спешил. Он беспрекословно сложил руки на животе и предоставил им студию в полное пользование на ночное время. Договорился с охраной. Своего человека посадил за ночную камеру. Не мешал, не лез, практически никогда не появлялся в чертогах съемочного павильона после захода солнца. И только.
Рад видеть, Фрэнк, — уже куда более жизнерадостней, но все равно сдержанно, произнес Морт и тут же коротко и отрицательно покачал головой, мол, ни о хозяйке не ведает, ни в разговоре участия не принимает. Не принимал. Тема, на которую должен был состояться их сегодняшний разговор, была озвучена Гвидо заранее, в краткой, если можно так выразиться - рубленой форме, не терпящей отказа и требующей немедленного присутствия. Уже без угроз, а значит представителям семьи Торелли не потребовалось так уж много времени для того, чтобы понять: запугивания на мистера Эддингтона действуют только в каких-то исключительных, практически непредсказуемых случаях. Тоже неплохо, Морт еще помнил, как одобрительно и с уважением кивал в ответ на слова Гвидо, хотя тот, находясь по другую сторону связи, не мог этого видеть.
«Хотим предложить стать нашим партнером.»
Дождались. Мы дошли до кондиции, в которой возникает потребность вести переговоры.
После этих слов губы Мортимера заметно дернулись, выдавая попытку сдержать улыбку. Впрочем, усталые, запавшие глаза сохранили все тот же спокойный, уверенный взгляд. Редкость, конечно же.
На каких условиях? — практически без паузы.  Поле расчерчено. Чет-нечет. Черное, белое. Граница незыблемее алмаза - не подходи! Сделал свой ход - замри. Не важно, что до противника доплюнуть можно. Твое время вышло. Чет-нечет. Морт чуть щурится, ему ведь тоже есть, что предложить, и дело здесь вовсе не в баснословной сумме, которая стянула горло не хуже жернова. С позиции «партнера», он был уверен, можно будет вдохнуть чуть свободнее. До поры, до времени, конечно же, пока итальянцам не надоест баловаться с традиционной игрушкой всех американских Семей.
Я ведь знаю, что у тебя холодный пот по спине потоком. Именно поэтому он надел поверх рубашки жилет. Меня-то не пытайся обмануть. И именно поэтому он сел практически спиной к стене. Тебе не кажется, что они уже все знают? Именно из-за этого он закинулся успокоительными в той же самой дозе, в какой потчуют себя домохозяйки. Эй, Морти, ты же догадываешься, чего они хотят? Держать себя в руках было трудно и, когда хозяйка «райского местечка» оказалась у него за спиной, американец был готов кричать и размахивать десертной вилкой во все стороны, но только чудом усидел на месте. Только плечи, на которые легли узкие ладони Ливии, вдруг свело судорогой. Ну же, чего ты испугался, Морти?
Взаимно, — ледяная рука секундного ужаса, сжавшаяся не где-нибудь, а на голодном желудке, разжиматься не спешила и потому улыбнулся мужчина через силу. Ливия многого не знает. Ему бы, конечно, хотелось, чтобы она о большинстве не знала и даже не догадывалась бы и дальше, но в сложившихся обстоятельствах на это можно было только уповать. С другой стороны, Ливия же знает достаточно: дела, которые начали крутиться на студии практически самого популярного шоу города, не обошли и ее,  — конечно, — никакой радости, но едва ли его можно было упрекнуть во лжи, — прекрасное платье.
Какие там шахматы. Карты сданы - по две. Три - на столе. Шансы известны и если пара на десятках, пиши пропало. Стрит? Уже лучше. Продолжай, и, может быть, даже удастся ущипнуть суку-удачу за ее похотливый зад. Может, тоже покуришь?
Мортимер запустил руку в нагрудный карман своего жилета - без спешки, чтобы не спровоцировать лишнее волнение со стороны собеседников. Хотя, конечно же, даже предположить, что там может скрываться какое-то оружие, было абсурдно. Спустя несколько секунд он выложил на стол перед собой визитную карточку, на одной стороне которой значились вырубленные буквы «LUEUR», а на второй - схематичная карта не то проезда, не то просто расположения. Взяв визитку за уголки, мужчина постучал ею по столу.
Партнерство предполагает какую-то выгоду для обеих сторон, — ага. Приглядись к каждому — найдется жилка, пульсирующая от нетерпения. Еще по одной? Вскрываемся? Морт бросил короткий взгляд на Гвидо, не зная, чего от него можно ожидать, но радуясь тому, что находится на противоположном конце стола, — предположу, что от меня нужны или люди, или голые связи, — каламбурчик, но улыбаться не выходит. Он устал. Ему хочется спать. От запаха дыма тоже хочется курить, — а мне нужна лояльность.
О нет, пасуют неудачники и трусы, а мы ведь идем до конца, правда? Стрит? Флеш? Чет-нечет, борьба уже не блефа - рассудков. Умение считать: карты, себя, других. Умение замечать нюансы игры. Чет-нечет. Уронив визитку плашмя, Морт выдвинул ее на центр стола, прижимая двумя пальцами.
Это целая студия в Сан-Диего. Чистая, — не один павильон, который, по большому счету, доступен сейчас Фрэнку и тем людям, которых ему удалось наскрести. Целая студия, размещенная в практически соседнем городе, где нет конкуренции, а полиция ленива и слепа. Поднесли вино и закуски, но никакого внимания Эддингтон к ним не проявил. Кажется, водой с лимоном он был доволен и сыт больше, чем полностью, — интересно?

+3

7

Гвидо слегка поджал губы, глядя на Морта и слушая, как тот пытается говорить по-итальянски и... льстить ему? Что ж - лесть засчитана, но рассыпаться в ответных комплиментах Монтанелли не спешил - как и приветствовать его тоже, и говорить что-либо вообще - настроение у дона было паршивым... и в общем-то, в последнее время оно всегда было паршивым, особенно когда на горизонте появлялся Эддингтон или маячила тема о студии. Сделать его партнёром? В кругу своих Монтанелли всё ещё склонен был бы применить несколько другое определение, партнёрство понимает под собой нечто взаимообратное, Мортимер же со своей передачей был просто денежным мешком, из которого отчерпывают потихоньку - и потом просто выбрасывают ткань, когда содержимое заканчивается, или пускают на тряпки. Идея дать ему думать о Семье в том же ключе Гвидо вообще не очень-то нравилась...
С другой стороны - Монтанелли переключил Альтиери, заняв того делом. Давно стало понятно, что Фрэнку интересно только то, до чего он не может дотянуться, и то, как он "дотягивается" до чего-то, и делали его главным добытчиком, а вот получая что-то, Альтиери интерес уже терял... устроив игру со студией, Гвидо, похоже, создал нечто такое, к чему Фрэнки никогда интерес не потеряет. Главным было втянуть его... Сейчас же Монтанелли вообще уже подумывал о том, чтобы оставить Альтиери заниматься Мортом единолично - пусть сделает его партнёром, лучшим другом, хоть на Луну его лететь отправит, всё равно вендетта за Каталано только его и интересовала - Фрэнк забыл о ней, и похоже, что забыли и все остальные.
- Кофе. - коротко дополнил заказ Гвидо. Он и вообще пить сегодня не хотел, придерживаясь политики трезвоисти, ровно как и Мортимер, желая сохранять трезвость ума. Пока он ещё никуда не ушёл и продолжал играть, и Альтиери был фигурой на его доске - крупной, но пока ещё - недостаточно, чтобы уйти с шахматной доски занять место самого игрока. И Ливия тоже. А напротив него, по ту сторону доски, сидел Эддингтон... и хотя оба игрока уже уставали, партия была далека от завершения. Вот только Монтанелли мог сохранить за собой право уйти, заменив себя более свежим "игроком", а кто заменит Морта?
Гвидо приподнял бровь, глядя на фамильярное приветствие Ливии с Эддингтоном. Вот как? Они знакомы? К тому же, и неплохо дружны между собой, судя по всему... и Андреоли - слишком молода, чтобы понять, почему это Гвидо не обрадовало. Может выйти эта дружба боком в будущем... впрочем, учитывая, что Фрэнк с Мортимером тоже вроде как сдружился, может и не выйти; может даже и на перемирие Андреоли и Альтиери сможет выйти - кто знает. Даже неплохо, что они занимаются одним делом теперь.
- Стараемся. - шепнул ей на ухо в ответ, расцеловываясь. А вслух добавил: - Salve, Ливия. Морт прав - чудесно выглядишь. - как, впрочем, и всегда... Гвидо вернулся на стул, с интересом наблюдая за диалогом Ливии и Фрэнка. В голосе женщины чувствовалась не только игривость, но и сарказм, и вообще - его давно уже стало как-то слишком много, когда имена Фрэнка и Лив оказывались в одном предложении - Монтанелли чувствовал, что они от него что-то скрывают, но предпочитал не вмешиваться. В его положении, иногда лучше действительно не вмешиваться, позволяя некоторым вещам просто идти своим чередом.
- Нет. Выкладывай... - дал Монтанелли отмашку, позволяя Фрэнку всё рассказать самому. Иногда, даже чаще всего - боссу лучше и говорить поменьше, потому что у стен могут быть уши. Или вот даже у официанта, который принёс вино, кофе и закуски, может быть ухо, через которое их разговор могут услышать в соседней комнате или автомобиле через пару кварталов - услышать и записать. Да что там, не исключено даже, что у Морта под футболкой такой микрофон прямо сейчас - но запишет он Фрэнка, а не Монтанелли.
Тем более, что Мортимер сейчас выкинул больно уж подозрительный фентиль, скользнув визитной карточкой по столу. Целая студия в Сан-Диего. Чистая. И откуда?.. Тем более, что и "партнёрство" они собирались заключать немного на другой волне... жест Мортимера выглядел, как встречное предложение в его любимом еврейском стиле. Вернее, таковым он и был, что не могло не вызвать подозрений. Может, и правда, он уже заключил сделку с федералами?
Разумная мысль - не трогать эту визитку, дабы не оставлять на ней своих отпечатков. И к этой студии в Сан-Диего руками тоже не прикасаться, как, в общем-то, ко всему, что Мортимер будет предлагать добровольно - как ирландский лепрекон никогда не отдаст без боя никакого золота, кроме фальшивого, так и Лемур и сдаст им ничего хорошего. Гвидо переглянулся с Фрэнком, и едва заметно кивнул, чтобы тот взял карточку в руки. И слегка откинулся на стуле, молча уставившись на андербосса - а его это интересует или нет? На своей собственной порностудии он вроде бы неплохо освоился. Что давало Гвидо возможность проникнуть в другие места на студии, пока всё внимание работников "Доброго утра" было обращено на "Пульс Интерпрайзес" - трюк, который Монтанелли уже разыгрывал: отвлечь внимание чем-нибудь ярким, чтобы все отвернулись от того, что было действительно важным.

+3

8

Заводить дружбу с Мортом у Фрэнка в планах не было, это невозможно было, учитывая то, какая предыстория была у их взаимоотношений, а вот бизнесом общим заниматься – вполне; по сути, они уже итак вели общие дела, когда люди Торелли въехали на студию, принадлежавшую Эддингтону. За те два месяца, которые прошли, препятствий он никаких не чинил, и Альтиери действительно не рвался уже учинять над ним расправу, занимаясь в это время другими более волновавшими его вещами, и приглядывая за Мортоном лишь за тем, чтобы тот не создавал им проблем.
- На взаимовыгодных. - Назовем это так. Хотя Фрэнк и в самом деле планировал делиться с ним выручкой. Если Эддингтон поможет раскрутить их новый бизнес, выйти на хорошую прибыль, то почему бы и нет? Держать возле себя такого человека как Морт одним лишь страхом не получится, он явно не из тех лохов, которые год за годом платили дань и не смели рыпаться. Коли уж решили оставить его в живых, нужно было как-то налаживать с ним отношения, но и об осторожности не забывать, разумеется, Гвидо, вон, в присутствии него совсем параноиком становился, что не могло укрыться от глаз андербосса.
Наконец, к ним присоединилась и Ливия. То, как она поприветствовала Эддингтона, было весьма любопытно, и можно было сделать вывод, что об истинной сущности их общего приятеля она до сих пор не знала. Впрочем, это и к лучшему, Фрэнк также никому не говорил о нем, кроме двух своих лучших друзей, а иначе был риск, что через неделю их тайна станет известна всему городу, и тогда все, что они запланировали с Гвидо насчет Эддингтона, полетит к чертям.
- Закончим с делами, и можешь лично проверить, - все ли в порядке у него с потенцией, - уединимся после. - Ответил, коротко глянув в ее сторону. Он не считал нужным в который раз устраивать с ней разборки на людях, поэтому заострять внимание не стал. Андербосс надеялся, что ему простят эту небольшую грубость в адрес женщины, тем более что свидетелями ее не вполне тактичных высказываний были все собравшиеся за столом. Ей богу, Андреоли была мазохисткой какой-то. Раз за разом получая от Альтиери, она продолжала его провоцировать. У Фрэнка в голове не укладывалось, почему не Марчелло убил ее, а она его? Красота останавливала замахнуться чуть сильнее? Присоединяться к комплиментам касательно ее внешнего вида мужчина не стал, они итак сопровождали женщину с момента, как она появлялась в помещении; сделав затяжку, Фрэнк ждал, когда Ливия усядется за столом и им можно будет продолжить.
- Нужны и люди, и связи, и деньги. Я сопродюсером стать предлагаю. - Про сценариста Альтиери пока не говорил, хотя они с Гвидо и обсуждали это; имя известного писателя в титрах, безусловно, вызвало бы ажиотаж и, непременно увеличило прибыль от "проката", и не важно, что литература и порнография друг друга фактически взаимоисключали (какую еще идею кроме секса может нести порнуха?), будучи человеком, который не дружил с книгами, Фрэнка это не волновало. Ему нужно было имя в титрах. "Стивен Кинг" звучало бы, конечно, круче, но в их случае и "Сэт Уилстон" сгодится. Что он понаписал, Альтиери понятия не имел, но говорили, что продавалось это хорошо. - Лояльность? - Удивился тому, что требовал Мортон в ответ. Очень уж скромное и главное не конкретное пожелание.  Фрэнку казалось, что по отношению к нему они итак поступали весьма лояльно, раз оставили его в живых и предлагали стать партнером. Или в отношение чего ему нужна была лояльность? - Довольно абстрактно, - хмыкнул, но все же кивнул утвердительно головой, соглашаясь проявлять эту самую "лояльность". В контракте ее не пропишешь, количественно не измеришь, в общем, соглашаясь от лица Фрэнка, конкретно в этом пункте Торелли не рисковали ничем. - Мы вообще хотели предложить тебе войти в долю, - если будет деньги вкладывать, разумеется.
Альтиери убрал локти со стола, когда подошедший официант стал открывать вино и разливать его по бокалам. Следом им принесли закуски, о чем, должно быть, позаботилась уже Ливия - баловала она их сегодня, как гостеприимная хозяйка, и Фрэнк одобрительно кивнул ей головой, благодаря за то, что голодом их оставить не решилась.
Когда официант удалился, на стол легла, брошенная Мортом карточка. Отдавший сегодня вечером инициативу своему подручному, Монтанелли кивнул, чтобы тот взял уже в руки визитку и прочитал, что там за  херня написана. Эддингтон, впрочем, и сам озвучил, ну, а Фрэнк вслух прочитал:
- LUEUR, - не факт, что произнес правильно, но о студии он этой вроде бы слышал. - Тоже твоя? - В пору было завидовать черной завистью. Их приятель - тот еще магнат, если владеет не одной студией, а аж двумя. Или у него еще были? Если выбирать, Фрэнк бы не отказался перебраться в Лос-Анджелес, поставив здесь на свое место Майка или Мэнни, а сам бы занялся кино бизнесом вплотную.
Вынырнув обратно из грез, гангстер спросил:
- И к чему ты это? - К тому, что проваливайте из моей студии подальше? Например, в Сан-Диего? Или именно студией решил в долю войти? Фрэнк недоверчиво на него смотрел, пытаясь понять, что тот удумал.

+3

9

Естественно никаких приветов и комплиментов от Фрэнка Ливия не ждала. Хорошо хоть, что он на сей раз пушкой не стал размахивать в ответ на ее шутку. Вместо этого просто отпарировал, на что Ливия довольно улыбнулась. Примерно такой реакции она и ожидала. Дразнить его было все равно что играть с огнем, и пламя его умело разгораться быстро, это она знала. Но от перепалок с ним Андреоли всегда получала какой-то особый кайф. Наверное она и правда мазохистка. Ей успело так полюбиться это состояние, когда одна эмоция перехлестывает другую, а внутри все клокочет от одного его присутствия рядом, что она не готова была вот так просто отказаться от возможности пощекотать им обоим нервы. Продолжать словесную баталию она не собиралась, в конце концов ее ядовитая шутка и предполагала нечто подобное в ответ, так что пусть тешит себя фантазиями насчет "после". Присутствие Гвидо и Морта ее не смутило - оба были ее друзьями, а Гвидо довольно хорошо знал Фрэнка, чтобы его слова не вызывали у него недопонимания. Разговор быстро перетек в деловую сторону. Ливия слушала молча, наблюдая по очереди за каждым мужчиной. Морт выглядел очень усталым, а еще каким-то встревоженным - она почувствовала его холодную руку еще в момент объятий, но пугать хозяйка заведения его явно не могла. Тогда кто? Гвидо? Он тоже кстати выглядел не очень, но причину его недосыпа Ливия знала. Фрэнк? Неужели он уже успел и с Мортом поскубаться и чем-то ему пригрозить? Творческие натуры ведь они ранимые, под напором Альтиери погнутся быстро.  Если бы она только знала, что Эддингтон мог дать фору любому гангстеру, превзойдя если не по силе, то по уму и хитрости это уж точно. Но сегодня этот гений производил впечатление загнанного зверя. Словно его прижали к стенке, а возможное сотрудничество, которое по идее должно дарить надежды и воодушевление, было единственным возможным шагом в сложившейся ситуации. Гвидо держался отстраненно, постоянно перекидываясь с Фрэнком взглядами, словно не доверял Морту и не верил в то, что он говорил. Обстановка была не очень-то дружелюбной, что Ливии не нравилось. Обе стороны осторожничали, словно заключали пакт о ненападении. Честно говоря, идя на встречу, Лив не думала, что окажется меж двух огней. В разговоре ее должна была волновать только часть, касающаяся процента с девочек, которых она им подгонит для съемок, однако то, что происходило у нее на глазах, неожиданно вызвало любопытство. Чуть позже она обязательно поинтересуется у Гвидо о причинно-следственных связях происходящего. Пока же она просто наблюдала, не считая нужным вмешиваться в обсуждение основного вопроса встречи - введения в долю Морта. Ее согласие на этот счет стояло априори, она считала, что Эддингтон может многое дать этому бизнесу. И в первую очередь свое небезызвестное имя. Глядишь, на одних амбициях, которые конечно били у Фрэнка с Пульсоне через край, далеко не уедешь. Но внезапно Морт удивил всех, перекрывая предложение Торелли появлением на столе белой визитной карточки. 
- Люэр, - эхом повторила Ливия за корявым акцентом Фрэнка, рассматривая визитку в его руках. - Переводится как отблеск, свет, - зачем-то пояснила она. - Я слышала об этой студии. Она довольно известна. - Андреоли несколько удивленно взглянула на Морта. Что он хотел этим сказать? Что студия принадлежала ему? - То есть ты хочешь предложить целую студию Фрэнку, выделив ее под порнушку? - она вскинула брови и оглядела реакцию остальных присутствующих. Звучало слишком сказочно, чтобы быть правдой. Аренда целой студии стоит немалых денег, Фрэнк просто не сможет этого себе позволить, на первых порах так уж точно. Или он ему большое кино предложит там снимать? Тоже сомнительная авантюра, надо полагать.

Отредактировано Livia Andreoli (2014-10-29 01:14:48)

+3

10

Кто начал злом, тот и погрязнет в нем. Помнишь, а, Морти? Ты начал это почти тридцать лет назад.
Никогда не садитесь играть, если не уверены в своей победе. Он говорил это сам себе и совсем недавно.
Надуманная зелень сукна успокаивает почти как виски со льдом, и так ли важно - благородный преферанс или плебейский покер, да даже «двадцать одно» на жестких нарах, когда ни сукна ни виски, а только стены, измазанные темно-зеленой красной, и противника читаешь по «иконостасу» на бледной коже...
...чет-нечет. Старые игральные кости гулко стучат внутри большой глиняной кружки. Дунуть, шепнуть, сложить замысловатый кукиш - авось леди Фортуна пройдет рядышком, вильнет пышным задом - а нам ведь много не надо, нам бы пару на пятерках, чет-нечет, а не то побьют, сочтя колдуном-проходимцем, лишь бы побольше черных точек на тускло-белой спинке. Р-раз - и скачут по столу, подпрыгивают, катятся что твоя жизнь по дорожке, под откос, давая живительных пинков под зад на редких ухабах.
«Студия в Сан-Диего» - в общем-то, предложение из разряда тех, от которых не принято отказываться, не разобравшись до конца. Обычно такое не предлагают больше одного раза, а стоит переспросить, так вовсе делают вид, что ничего не было, никакого предложения о сотрудничестве и никакого лакомого кусочка, все уже не то что съедено или перепродано, а попросту никогда не существовала и никто не знает, когда бы такое вообще могло быть. «Место, в котором можно начать все, что угодно, не боясь при этом облажаться с популярностью» - и вроде бы все логично и кристально понятно, взаимовыгодные условия предлагают действительно взаимную выгоду, что-то такое, о чем потом не будешь жалеть, как о безвозвратно утраченном, что-то, способное отбиться в ответку, но сейчас он собирался сделать вклад, с лихвою способный перекрыть то, что предлагали ему итальянцы. Вернее, нет. Не предлагали. Ему приходилось самому думать, на что сделать в этот раз ставу и что выбрать в качестве ответных дружественных мер, чтобы последнее рукопожатие и последняя подпись не произошли над полупустым столом. Некто с чистой душой назовет подобное поведение и отношение к делам откровенной глупостью и попросту махнет на дурака рукой, не принимая всерьез ни одно из его слов и высказываний в дальнейшем, ни один звук не считая за чистую монету без оловянной начинки. Некто определит его, как точеный психологический прием, который не стыдно применять только при должном мастерстве и не зазорно примерять перед лицом тех, кого если нельзя назвать врагами, то и друзьями никак не назовет. А некто просто не заострит ни на чем подобном своего внимания. Сказано - сказано. Сделано - сделано. В итоге данная манера поведения являлась лишь чертой характера. Собирание деталей в один огромный ком, который вскоре станет оружием против того, кто сам и породил его.
Недоверие.
Со-продюсером? — мастерски изображает удивление Морт, отводя взгляд от дона мафии и оборачиваясь обратно к Фрэнку, с которым начинала складываться интересная беседа. До этого он больше минуты сидел, в упор глядя на пожилого босса, словно проверяя его на прочность в детской игре в «гляделки», кто первый моргнет, кто первый отведет взгляд. Он практически физически ощущал эту атмосферу напряженности, которую распространял вокруг себя Монтанелли. Напряженности, неуверенности, ожидания подвоха. Единожды ошпарившаяся кошка к воде не подходит вовсе, а единожды обжегший язык будет дуть даже в нутро холодной чашки, чтобы уберечь себя от новой неприятности по старому сценарию. С какой-то стороны ему это даже льстило. С какой-то - слегка раздражало и напрягало не меньше, чем итальянца. Да, разница, в основном, в жизненном опыте.
Не вижу причин отказываться, — к закускам и алкоголю, даже несмотря на то, что официант услужливо пододвинул бокал и в его сторону, Морт остался исключительно равнодушен. Политика трезвости требовала от него подчинения гораздо лучше, чем  любые угрозы со стороны организованной итальянской преступности - по крайней мере именно это было в его интересах, а не терялось, забываясь, как шарик ртути. Нет ведь ничего неприятнее, чем потерянный интерес. Надоевшая, сломанная игрушка, — только без моего имени в титрах, — да что, в общем-то, может быть лучше лояльности? Пожалуйста, вот первый ее проблеск - ему нужна была лояльность к своим желаниям и… да, наверное даже требованиям, обличенным в спокойные интонации и нейтральные выражения. Никакой дрожи в голосе. Никакого бегающего взгляда. Столько успокоительных на голодный желудок любого превратят в непробиваемого мамонта ледяных времен.
Довольно занятно осознавать, что тебя хотят слушать.
Значит, не карты, не шахматная партия, не шарик в глиняной чашке.
Рулетка? Уже ближе. Слепое везение, апофеоз азарта.
На несколько секунд Морту становится интересно: эти люди, что сейчас сидят рядом, что сейчас слушают его и говорят в ответ, внося свои коррективы, все они, все трое, читают газеты? Они знают о том, что пресса пересказывает слова официальных величин о том, что неизвестными преступниками было совершено хищение, не имеющее ценовых аналогов? Они могут подумать на него? А на кого - могут? Ведь есть же, наверное, свои соображения и свой интерес. Есть, может быть, даже зависть.
Рулетка. Плебейское развлечение, где не нужно думать... если ты не хочешь выиграть. Красное? Черное? Зеро? Шарик носится как сумасшедший, подскакивает, и, наконец, замирает. Выигрывает заведение, дамы и господа, что бы вы там себе не думали. Мухлеж? Магнитный шарик, крупье в доле - только сядь и собери куш, верно? Глупо. Заведение заботится не только о своих клиентах - но и о своем выигрыше. Чет-нечет? Бросьте. Вам сломают пальцы прежде, чем вы успеете пересчитать заработанные за вечер деньги. Хотите примириться с леди Фортуной? Смотрите. Наблюдайте, прохаживайтесь от стола к столу. Считайте. Чет-нечет.
Да. Теперь - моя, — и чаша весов эдак ненавязчиво кренится в его сторону, обозначая значительный перевес во вложениях. Обернувшись к Ливии, мужчина одобрительно улыбнулся, ему было приятно от того, что студию признали и можно не пускаться в пространственные объяснения на ее счет. Если слышали, то, значит, уже предполагают, с чем могут начать иметь дело при достаточном желании и - как бельмо в глазу, верно? - достаточной лояльности. Очень многогранное, многозначное слово. Такие ему нравились больше, чем строго обозначенные «хочу покровительства», «никакой публичности», «безопасность моих близких». Они позволяли смотреть на мир и ситуацию шире, а значит и действовать с большим размахом, чем тот, что предлагали прописанные в договоре рамки. Нужно только уметь располагать этим пространством, — ты совершенно права, Ливия, но я не просто хочу предложить, а уже предлагаю ее. Ведь партнерство должно быть взаимовыгодным?
Предлагаю студию, в которой успели снять несколько неплохих фильмов с малым бюджетом, которые, однако, смогли сделать ей хорошее имя и придать известность хотя бы в пределах их жаркого штата. Нужно было бы сказать большое французское спасибо остолопу Мартину, настолько сильно перепугавшемуся за свой зад, как не пугается девственница насильника в парке, но и без этого Морт считал, что его старый знакомец получил достаточно за свою израсходованную игрушку. Квартира в Нью-Йорке, которой сам Морт не пользовался уже почтительное время, да так, что начал уже забывать о ее наличии, была не такой уж и большой платой за целую студию с практически полным оснащением. Да что там - смехотворной платой.
К чему это я?
Не спугни. Клюнули, что ли?

Это позволит заниматься съемками не только ночью - вы и сами уже заметили, насколько это неудобно - и не только в будние дни. А ее расположение даст более объемный выбор «материала», который можно будет пустить в работу, — заметив здоровое сомнение во взгляде Ливии, Морт на секунду прервал свою только начатую речь и ободряющее дополнил ее, улыбаясь хозяйке вечера, — эта студия ни у кого не арендована, она находится в моей собственности уже около недели.
Подготовился к встрече, конечно же. Специально бегал, подгонял - быстрее, быстрее! Мне нужны документы уже завтра! Он умел добиваться своего, если действительно в этом нуждался. А еще он умел производить шум. Шум никто не любит. От шума стараются избавиться. И, соответственно, если не могут убрать источник шума, то стараются его умаслить.
Морт взял в руку свой стакан с минералкой - громко звякнули кольца об стекло - и отпил горчащую лимонным соком воду. Организованная пауза. Добра от него здесь явно никто не ждал, разве что шерсть не дыбили на каждое сказанное слово, на него, чужака, породистого американца, у которого общего с итальянцами было ни на цент. Но с этим тоже можно работать.
Предлагаю на следующей неделе съездить и посмотреть на эту новую «лампочку» в жизни, — ударить по рукам и разбежаться. Хлоп! - и потом уже думаешь, какую дурость совершил, но менять уже сбрую обратно на коня поздно. Если его адвокаты не налажали, в чем Морт серьезно сомневался, то студия действительно была готова хоть завтра приступать к работе и постепенно выплывать на прежний уровень. Найти сценаристов для него не было хоть сколько-нибудь значимой проблемой, а поиски известного человека, готового пожертвовать ради чужого дела своим псевдонимом, не были такой уж серьезной задачей. В этот раз он не врал, хотя и видел, что в глазах Гвидо любая его правда рассматривается с еще больше придирчивостью, чем ложь. Неправдоподобная легкость всегда настораживает. Это правильно. Монтанелли, все-таки, не любил ошпариваться лишний раз, чтобы выучить очередной жизненный урок, и это недоверие, способное перечеркнуть все придуманное Фрэнком «партнерство», было довольно предсказуемым. И правильный. И, наверное, достойным уважительного отношения. Морт сделал еще один готолок из стакана и отставил его на край стола, чтобы официант не забыл унести, — подведем итоги? Я согласен стать со-продюсером вашего проекта, но не согласен давать свое имя, — в его возрасте поздно начинать писать сценарии к порнушке, даже если на выходе она станет не простым, а золотым яйцом. Обычно с этого начинают, а потому практически грешно этим же заканчивать, — зато обязуюсь предоставить другое, способное дать не меньший ажиотаж и едва ли не больший интерес. Плюс к этому, я предлагаю свою студию в Сан-Диего в наше общее дело, — кто там не хотел вести общих дел с мистером Эддингтоном? Кто там собирался выкинуть его в окно больничной палаты или даже его собственной студии, будто нет печали разговаривать потом с полицией? Время, рано или поздно, все расставляет по своим местам. Оно не способно превратить холодную войну и голое потребление в дружбу и искреннее приятельство, однако вполне способно превратить их в сотрудничество на взаимовыгодных основаниях и подвести неприятелей к какой-никакой, а нейтральной черте, — раз уж я имею полное право ей распоряжаться, то почему бы не сделать ее оплотом «Пульс Интерпрайзес» и не перевести большую часть производственного актива в нее? Один фильм в месяц это, конечно, хорошо, но не так уж прибыльно.
Наш враг - закон. Отлично. Звучит, как лозунг для новой кампании! Да, Морти?
Если хочется сдвинуть ваши дела с мертвой точки, то нужно действовать, — понятно и школьнику. Никогда нельзя лелеять свои планы дольше положенного срока, они попросту стухнут, потеряв возможность воплотиться в жизни, — пускай ночная студия продолжает работать. Я приведу в нее знающих людей и поставлю под твое начало, Фрэнк. Точно также, как будет продолжать работать шоу Сабрины, — Морт перевел взгляд на Монтанелли, попытавшись перехватить его внимание, явно притупленное неважным самочувствием. Но кому сейчас легко. Кто из всех присутствующих чувствует себя «в своей тарелке»? Даже официантам свойственна нервозность, когда за столом переговоров собираются такие люди, — как и «Люэр». Да, я готов тоже вложиться в это дело. Твой скепсис, Фрэнк, я понимаю, поэтому предлагаю тебе съездить в Сан-Диего со мной и...
Он вдруг запнулся. Поставил локти на стол, сцепил руки в замок, поднес к лицо, умостив поверх подбородок. Взгляд поверх очков удался ему сегодня как нельзя удачней, ни дать ни взять учитель математики в провинциальном городке. Едва ли кто-то мог заметить, что Морт собирался сказать что-то другое, не то, что произнес следом.
...или отправьте своего юриста.
Про стройку говорить еще рано. Там не все готово, а Фрэнк сейчас увлечен другим. Ливии этот интерес сомнителен, Гвидо не стоит лишний раз трогать - не стучи по стеклу, некоторые виды аквариумных сомиков еще и ядовиты, а вот в следующем месяце можно будет сделать ставку уже и на это. Не пори горячку, как бы не хотелось этого.
Мне кажется, мы сработаемся.

+3

11

Гвидо так и думал. С самого начала и предполагал, что Мортимер предпримет попытку откупиться от них - вернее, не единственную попытку, а будет откупаться постоянно, если правильно надавить, чтобы спасти свою жизнь (собственно, если говорить грубо, так и делали все те, кого "крышевали", так ведь?), о чём Монтанелли и сказал Фрэнку с самого начала. Вопрос был в том, что именно Мортимер предложит за свою жизнь... ну и ещё в том - будет ли этого действительно достаточно, чтобы переступить через вендетту и навсегда забыть о том, что когда-то произошло с Серджио Каталано, или придётся предложить что-то ещё... Гвидо, возможно, не ожидал, что предложит Эддингтон так много сразу. И на самом деле, плевать хотел - и этот выбор он тоже мог отдать на откуп Альтиери, который раньше громче всех голосовал за то, чтобы убить Мортимера, обвиняя Монтанелли в том, что он вытирает ноги о память о Серджио... Гвидо же было, по сути, всё равно - только вслух он сказал это лишь единожды, человеку, которого не присутствует за этим столом. Он мог бы вообще не трогать Эддингтона. И с самого начала не так уж рвался его убивать. Каталано... сказать откровенно, он был тем ещё придурком, и за всю свою жизнь не принёс столько пользы, как могла бы принести эта студия, Люэр. Так что, пусть это и прозвучит, вероятно, цинично по отношению ко всем, кто сидит за этим столом - смерть Серджио был лишь поводом, не больше, чтобы раскрутить Эддингтона на что-нибудь полезное и нужное им... Гвидо был главой Семьи, это всегда предполагало цинизм. Такой же, какой игрок проявляет по отношению к фигурам на своей доске, от ферзя - и до пешек. Иногда, чтобы выиграть партию, приходится пожертвовать кем-то из фигур.
А иногда приходится пожертвовать кем-то, чтобы остаться игроком...
Гвидо по большей части даже произносить что-то не обязательно. Он молча расставляет фигуры по доске. Со стороны даже кажется, что усталый человек с морщинистым лицом вообще лишний за этим столом; но нет - он думает, отпивая кофе из своей чашки. На которую не спешит подуть... Он делает выводы, слушая разговоры своих фигур на шахматной доске с его оппонентом, но молчит. Его слово всё равно будет последним.
Недовольно поднимает брови, когда Морт заявляет о том, что не хочет ставить своё имя в титрах. И Гвидо было наплевать, насколько будет прибыльным тот псевдоним, которым он его заменит, он снова думает не о деньгах - им могло бы быть выгоднее, если бы имя Уилстона стояло в титрах: так Мортимер оказался бы связан с ними, так его легче было бы контролировать. Фрэнку, в первую очередь. Это его бизнес; Гвидо не суётся туда, довольствуясь тем, что получает долю наверх. Потому и купить его будет сложнее - а Лемур пусть торгуется с Альтиери.
Монтанелли важнее судьба того шоу, в котором задействована его дочь, но с этим уже проще - он подстраховался заранее, чтобы в том случае, если директор студии тем или иным образом выйдет из игры, Сабрина не осталась не у дел. Возможно, в этом случае и придётся поднапрячься, но даже если вся студия возьмёт и рухнет - тот павильон, где снимается Рина, останется стоять. Ну или поменяется на новый... ребята Торелли сосредоточены не только на "Пульс Интерпрайзес" - там сосредоточена та команда, которую собрал Франческо; те, кого привёл Гвидо, менее заметны - они слились с персоналом студии, планктоном шоу-бизнеса и работника самого функционала здания. Монтанелли теперь ничего не будет стоить, например, вырубить свет... сорвав как дневную съёмку Мортимеру, так и ночную - Фрэнку, и спрашивать разрешения на это не придётся - это будет выглядеть, как неисправность. Которую устранять будет тот же человек, который и был её причиной. Немногим труднее будет сделать и так, чтобы персонал студии не прошёл тест на наркотики или расселся по унитазам - с недавних пор в том самом буфете, где Морт встретил их с Риной с чашкой кофе, появились продукты из сети "IFS". И фургончик с его маркировкой начал приезжать на территорию студию каждые четверг и субботу... Гвидо получал с этого свой небольшой процент, и ни за каким "отблеском" не видел смысла гнаться.
- И что скажете? Фрэнк, Лив? - Гвидо не доверяет ему. У него нету причин ему доверять; отправив кого-нибудь в Сан-Диего - они просто попадут на его территорию, и будут вынуждены играть по его правилам, что само по себе не может принести хороших плодов. Но Монтанелли дал Фрэнку право крутить это колесо со студией, теперь на него же намотало Ливию - так что и пострадают, в первую очередь, они. Кто знает, что их ждёт в Сан-Диего? Фургон, в котором будет сидеть отряд наёмников мексиканского наркокартеля, вооружённые автоматами Калашникова - это только самый простой из вариантов. Но вряд ли Эддингтон сыграет так просто. - Ко по мне - мы слишком сильно приспустили поводок, раз лемур нам указывает, что нам делать, и подсчитывает нашу прибыль, ещё не став со-продюсером... Подумай, стоил ли этого наш общий друг. - обратился к одному только Фрэнку. Если уж действительно стоил - Гвидо ничего слышать не хочет про понятия... покупаются и продаются даже они. Монтанелли с самого начала это и сделал, не вняв советам Фрэнка - продал месть за одного, чтобы зарабатывать смогли двадцать общих друзей. Жертвуя пешкой ради фигур... в итоге Фрэнк, вроде бы, и выигрывал, и рисковал больше всех, а Гвидо получил, что хотел - выиграл для Морта пару нужных себе месяцев, убедив Альтиери повременить с местью. Дон отхлебнул из чашки и вернул её на стол, пустую. - Тебя устраивает студия? Прекрасно. Хочешь дать ему право использовать имя, которое он выберет сам? Дело твоё. Но тогда рекомендую не спускать с него глаз ни на секунду. - как это делал сам Гвидо...

+3

12

Внешний вид

Время бежит вперед. Для кого-то, кто переживал потерю, это было единственным лекарством. Кто-то, как мой сын, скорее хотели Новый год, затем день рождения, чтобы стать старше. Другие, наоборот, желали замедлить ход стрелок. Для меня этот месяц часы работали против. С того момента, как произошли встреча с мексиканцами в Сан-Диего, где была дана установка в две недели возместить непоставленный товар, время понеслось вперед. Удалось выиграть еще пару недель за счет гибели в тот вечер переговоров Сантьяго. Но все равно месяца было мало. Пришлось залезать по уши в долги, продавать дом и две машины, вернуть в тесную квартиру-студию.
С картелем, благодаря части вливания Стефано, удалось поставить товар в договоренный срок. С Риккарди из-за этих проблем, которых он опасался, хотя изначально был не против заработать, мы разругались. Я занялась тем, что решила продать свою долю бизнеса. Это какие-никакие, а тридцать пять процентов. И пока все это оформлялось, по долгам все равно надо было расплачиваться.
Один процент в день, который установил для меня Фрэнк казался изначально ерундой, раз плюнуть, как говориться. На деле из трехсот тысяч за полтора месяца мой долг вырос до четырехсот тысяч. Сегодня, благодаря недавнем удачной афере в подпольном казино, плюс участие Сантино в мордобое (он назвал это бой без правил на арене), у меня была сумма для погашения части долга перед Альтиери.
Договорившись о встрече, я подъехала к Парадиз, чтобы встретиться с андербоссом и передать ему бумажный пакет с деньгами. В машине, Фрэнка я не обнаружила, поэтому двинулась ко входу. Меня встретил администратор и, сообщив к кому я пришла, меня проводили в зал ресторана.
За столом, как я увидела издалека, сидели Гвидо, Франческо, Ливия и незнакомый мне мужчина. Судя по всему, я успела во время, их разговор подошел к концу, так как все четверо стали подниматься со своих мест.
- Добрый вечер - поздоровалась я довольно сдержанно. - Вы уже закончили? Славно - улыбнулась, пристраиваясь рядом к Альтиери, чтобы пройти вместе с ним к автомобилю.
- Агата - представилась высокому мужчине с чудными усиками, пожав при этом руку.
- Ливия, как прогремел Хеллуин? - ведь такое заведение не могло в праздник остаться без развлекательной программы. Хотя мне почему-то представлялось, что бордель в этот день был похож на адову оргию. Свои мысли, конечно, я озвучивать не стала.
- Деньги в машине, хотела сначала тебя найти - приглушенно сообщила я андербоссу, направляясь со всеми к выходу.

+4

13

Сан-Диего - не Лос-Анджелес, перебираться жить туда у Фрэнка желания не было, да и просто ездить хотелось бы как можно реже. Это совершенно чужой им город, который безопасным для подобного бизнеса как порнография уж точно не назовешь. Находясь на самой границей с Мексикой, в нем заправляли латиносы, и они непременно захотят получать свою долю, которая превысит в своем размере аренду. Щедрое на первый взгляд предложение выглядело в точности, как сыр в мышеловке, он, как известно, тоже бесплатный, и поэтому Альтиери с большим недоверием отнесся к тому, что говорил Морт. И Гвидо вроде бы разделял его мнение, не спеша ликовать и пожимать их новому партнеру руку, напротив, призывая к тому, чтобы потуже затянуть на Эддингтоне поводок. Попридержать его и в самом деле не мешало, тот слишком уж рьяно бросился с места в карьер, что и вызвало некоторое недоумение. Обычно люди не спешат расставаться с деньгами, даже инвестируя, как минимум задумываются перед тем, как согласиться, Мортон же, как будто ждал этого заранее - даже студией еще одной обзавестись успел.
Стоил ли их общий друг того дерьма, в которое Мортон, оставшись в живых, мог их втянуть? Этот вопрос Гвидо должен был задать самому себе, ведь благодаря нему они теперь должны были разгадывать шарады, подкидываемые им Эддингтоном. Впрочем, для самого Монтанелли, конечно, "стоил", ведь сшибая бабло со студии, он сам фактически ничем не рисковал, переложив все заботы, а заодно и ответственность, на своего подручного. Еще и Морт теперь становился его головной болью. Услужил, ничего не скажешь... Фрэнк повернул голову к Гвидо, рекомендовавшему не спускать с лемура глаз ни на минуту. А право убрать его при необходимости, он также передавал андербоссу? Это было бы уместно, учитывая, кого отправляли за "сыром".
- Целую студию? - решил уточнить, повторив фактический вопрос Ливии. а то мало ли, вдруг чего-то недопонял. Предложение казалось каким-то ненормальным, да и Мортон казался таким же, хорошо хоть скепсис Фрэнка понимал. - А ее содержание, полагаешь, будет выгоднее аренды? - не ему, конечно, рассказывать о том, что счета за электричество отменять никто не станет, да и персонала требовалось не мало для поддержания работы целой студии, окупить это можно было только за счет стопроцентной загруженности павильонов, и тут уж Фрэнку казалось, что с такой собственностью можно не усложнять себе жизнь съемками порнографии, а просто сдавать ее в аренду, и пускай снимают другие, а им платят за использование оборудования и павильонов.
- И что насчет местных? - Альтиери имел в виду местных представителей криминала. - Ты уверен, что мексиканцы, или кто там еще заправляет, к нам не полезут? - Фрэнк был не так давно в Сан-Диего, вместе с Агатой, как раз по их делам с наркокартелем, и впечатления от поездки остались не самые лучшие. Ехать туда еще раз? Если честно, Фрэнк не сильно горел желанием ввязываться в эту сомнительную авантюру, и даже заманчивая перспектива переселить Пульсоне подальше от себя, в Сан-Диего, не соблазняла настолько, чтобы рискнуть. Загвоздка была в том, что Эддингтону Фрэнк не доверял, зная, что тот был волком в овечьей шкуре, который лишь делал вид, что слушался пастуха. Но с другой стороны они сами предложили ему стать "партнером" и пасовать при таком раскладе было неуместно, это не они по идее должны были опасаться Эддингтона, а Эддингтон их. А опасался ли он их вообще? Еще одна шарада, которую им... то есть ему, Фрэнку, предстояло разгадать. Он ведь прекрасно знал, что оставлять Мортона в живых было опасно, он говорил об этом Гвидо... или может тот особо изощренным способом задумал избавиться от своего подручного? Впрочем, Альтиери сомневался, что его босс был способен на столь сложную шахматную партию, и главное причин не видел, по которым от него захотели бы избавиться.
- Хорошо, давай съездим, посмотрим что там, - пожав плечами, согласился. Ничего другого, по сути, и не оставалось, в этом дерьме с телестудиями он увяз по самое не хочу. Тот полудурок, которого он нанял, не облегчал ему жизнь, а напротив, усложнял. Или все-таки отправить вместо себя Пульса? С наемниками из мексиканского картеля у него, конечно, было больше шансов справиться, но что касалось бизнеса... как бы не принялся опять принимать решения без того, чтобы посовещаться. Фрэнк и в самом деле подумывал над тем, чтобы просто сдавать в аренду эту студию другим, в том числе и тем, кто снимал порнушку, это казалось куда более легким и менее рискованным способом зарабатывать деньги, особенно на данном этапе развития "Пульс Интерпрайзес". Наверное, они успеют еще обсудить это с Эддингтоном до поездки, а пока же рано придумывать применение тому, чего у них еще не было.
Вино с закусками, да и сам разговор постепенно подходили к концу. Извинившись по поводу того, что сейчас у него была еще одна встреча, Альтиери дал понять, что им пора расходиться, и как раз заметил появившуюся в ресторане Тарантино. Она подошла к столику, когда все начали уже подниматься. - Лив, рассчитаешься за вино? - не спрашивал, а скорее напоминал. И дело не только в том, что в Семье платил самый молодой, дело в том, что Фрэнк в принципе в крышуемых им заведениях рассчитываться нужным не считал, его счета были частью той доли, которую он получал, а в случае с Андреоли даже недополучал, что вдвойне оправдано.
- Окей, пошли, заберем, - ответил Агате, покидая ресторан.

Отредактировано Frank Altieri (2014-11-02 23:27:23)

+2

14

Затея с Люэром хоть и казалась фантастически сказочной, но почему бы в эти самые сказки и не поверить? Хотя бы попытаться. Ливия считала Морта неплохим человеком и причин для развязывания войны между ним и Торелли не знала. Впрочем о них ей еще стоит спросить у Гвидо или Фрэнка. В общем-то она даже была несколько обижена за то, что в хитросплетения их отношений с Эддингтоном ее никто не посвятил. Она же не дура, она прекрасно видела ту натянутость и осторожность, с которой эта троица общалась. Гвидо еще и про потерю какого-то друга говорил, но из обрывок их фраз Ливия все равно решительно ничего не понимала. Не мог же Морт кого-то убить, в конце концов! По совершенно непонятным ей причинам Монтанелли решил утаить от нее все, что касалось их общего знакомого, а уж о Фрэнке, который ее присутствие сегодня за столом рассматривал видимо исключительно как кассовый аппарат для расчета за выпивку, она уже молчала.
- Мое мнение? Разве оно кого-то здесь интересует? - она пожала плечами на вопрос Монтанелли, давая ему понять, что обижена за утаивание информации. В общем-то Люэр и правда касался ее меньше всего. Она просто поделится девочками и получит с этого свой доход, остальные вопросы шли на откуп Альтиери, который и должен был самолично решить, стоит ли лезть на чужую территорию и гнаться за журавлем или достаточно будет и синицы, которая уже была у него в руках. Впрочем, зная ненасытность Фрэнка, Лив готова была многое поставить на то, что он все-таки поедет в Сан-Диего и захочет заграбастать студию себе. Собственно примерно через минуту она выиграла мысленное пари с самой собой, услышав согласие андербосса посмотреть на студию. Учитывая его прошлую весьма яркую встречу с Пульсом в Парадизе, Ливия даже подумала, что он мести ради может сделать вид, что забыл про обиды, и подставить под удар Сантино, если предложение Морта действительно таило в себе какой-то подвох. Но впрочем до их личных разборок Лив не было никакого дела. Главное, чтобы ее не трогали. А она и так рисковала в этом деле меньше всех при любом раскладе.
Когда все поднялись из-за стола, посчитав, что обсуждения закончены, и Фрэнк небрежно скомандовал ей рассчитаться, она лишь коротко кивнула - мол, само собой разумеется. Вино и правда было хорошее, она тоже успела его пригубить.
- Морт, подбросишь меня до дома? - попросила она друга, одновременно делая жест одной из девочек и отдавая ей распоряжение принести из кабинета ее сумку и пиджак. - Мою машину недавно угнали,  - пожаловалась она, не собираясь впрочем сильно вдаваться в подробности того жуткого вечера с Эддисон и напавшими на них неграми из гетто, - и я теперь вынуждена временно пользоваться добротой парней с хорошими тачками, - улыбнувшись, подмигнула она и перевела взгляд на появившуюся в ресторане Тарантино. - Привет, Агата! - Ливия махнула ей рукой, гадая, что привело ее в Парадиз. Но заметив их перешептывания с Фрэнком, интерес этот быстро потеряла. Их дела ее не касались, и пришла сюда Агата не к ней, а к андребоссу, вероятно не последний просмотренный фильм обсудить. - Стены ходили ходуном, - ответила она на вопрос девушки о Хеллуине, подкатив глаза. Это было не так уж и далеко от правды. Вечеринка была что надо. Она накинула принесенный ей желтый пиджак, сочетавшийся с платьем, и бежевую сумку, после чего вся компания двинулась к выходу из ресторана. Может, по пути домой удастся выведать что-нибудь у Морта?

+3

15

Так много. Сразу.
Всего четырнадцать миль от Ранчо Энкантада. Девять миль от аэропорта Монтгомери Филд. В часе езды от мексиканской границы, славный городок, маленький, укромный, перевалочный пункт и площадка для тех, кто знает, как взлететь, знает, куда лететь, знает, как лететь, но пока еще не имеет никакой возможности - достаточно только иметь в своих руках самую малость. Умело подвешенный язык, который даст тебе природа и который воспитают в тебе родители или, может быть, ты сам, станет основополагающим. Определенная сумма денег серьезно укрепит твои позиции и не даст штормовому ветру чужих желаний сдуть тебя с этого нового аэродрома. Связи помогут увереннее встать на ноги. Ложь закончит начатое. Теперь ты собрал все артефакты, получил все медали и достижения, теперь ты готов вновь пуститься в путь, упасть в небо в свой стремительный полет. Налегке. С одной вещевой сумкой под адресу 4705 Ruffin Road San Diego, CA 92123. Там на проходной встретит славная молодая девушка, блондинка, глаза добрые и теплые, как у дойной коровы, мозгов ровно столько же, зовут Лиза Гринспен, проведет, куда попросишь, задом крутит так, что залюбуешься - этот урод Мартин всегда умел окружать себя красивыми вещами. Итак, больше 125 тысяч квадратных футов, больше двадцати отсеков. Модная фотография, глянец, ресницы размером с египетское опахало, губы на зависть красавице Джоли, волосы шелком, никакого алмазного экстракта с такими возможностями обработки уже не нужно. Потоковое видео. Музыкальные клипы. Короткие или протяженные промо-ролики. Телевизионные шоу. Краткие или полнометражные художественные фильмы. Огромный зеленый экран, несколько лет назад он сам его видел, сам цеплял на себя датчики, - человек по имени Мортимер Эддингтон дерьма не посоветует, если только не вознамерится его продать, - все проверено на себе, фирма несет ответственность. Отработанная система портального движения. Освещение, предоставленное партнерами студии, фирмой Fisher. Французская конфетка в американском мешке сладостей. Действительно, много. Слишком сладко.
Слишком, слишком сладко.
Гвидо был родом из породы тех любознательных людей, которые, прежде чем нажать курок, должны выяснить, что происходит. Распробовать, как сейчас кофе, даже самое откровенное, кристально чистое, прозрачное предложение. Погонять из стороны в сторону, посмотреть так и эдак, в темноте, на просвет, накусить зубом, постучать ногтем, убедиться трижды, четырежды, пока не останется никаких сомнений, и только потом рубить. Да, наживка была на крючке.
Только рыбку тебе ни за что не потянуть. Если не удочка переломится, то руки уж точно не выдержат. Послушай меня, Морти, послушай: китайцы говорят, что любой элемент нью эйджа можно, так или иначе, превратить в орудие убийства. Ароматические палочки. Пищевые добавки. Заменитель сахара. Все эти лекарства, которые, по утверждению производителей, сделаны только из натуральных компонентов, а значит, полностью безопасны. Цианид - тоже натуральный компонент. И мышьяк, конечно же, тоже. Гораздо более лояльные составляющие человеческого организма, нежели свинец, порох или каленая сталь.
Убить дона. Убить дона «Патологоанатома» Монтанелли и сделать так, чтобы все это было не несчастным даже случаем, а выглядело, как «смерть по естественным причинам». Если подумать, то вариант с китайскими проститутками для представителя новой «крыши» звучит и выглядит гораздо лучше, чем тот вариант с испанкой, который приходил к нему в голову в студии в тот день, когда родилась та безумная идея с музыкальным шоу. Если подумать еще немного, то убивать в таком случае пришлось бы не только одного Монтанелли, но еще и Фрэнка.
Нет. Только его. Сколько ему лет, пять десятков есть? Сердечный приступ. Лопнувший сосуд в головном мозге. Паралич дыхательных путей, аллергический отек на старости лет. Оторвавшийся тромб или холестериновая бляшка. Люди - смертны. Как говорил русский писатель, даже больше: люди «внезапно смертны».
Ему повезло. Вырвавшийся не к месту смех пришелся очень даже кстати: в тот момент, когда Мортимер начал смеяться над собственной головой, в зале показалась приятная женщина, смуглая роскошная уроженка южных морей, чье имя он знал еще до того, как впервые увидел, сейчас, лично. Та самая, должно быть, Агата Тарантино, которой он в своих рассуждениях отвел картинку с изображением автомата Томпсона старой модели. Владелица оружейного магазина, они познакомились не так давно, когда Морту приспичило в очередной раз потешить свое самолюбие и прикупить ради этого заказной карабин, непременно обсудив все тонкости заказа. Пожалуй, не удивительно, что эта женщина его не помнит. Даже при том, что гримом умеют пользоваться только единицы, грамотно купленный парик, цветные линзы и ватные тампоны за щеки с театральной легкостью сделают из вас другого человека. Родная матушка не признает, подойди вы к ней и реши спросить время. Он проверял.
Убивать Гвидо также глупо, как сейчас выхватывать из-за пазухи пистолет - чувствуешь, его там даже нет? - и пытаться снести кому-нибудь голову, попутно с этим планируя выжить.
Рад встрече, Агата, — жизнерадостно, даже в какой-то мере излишне бодро поприветствовал он вострую Тарантино, мягко пожимая ее руку - что поделать, если женщина не желает галантных расшаркиваний, а предпочитает действовать решительнее и увереннее многих мужчин. Не перечить же ее желанию, в самом деле, — Морт, просто Морт.
Он мне не враг, если подумать трезво.
Думать трезво он еще был способен. Успокоительные. Транквилизаторы. Кофеин. Ядреная смесь для того, кто давно не спит и часто разговаривает с самим собой?
Закон - истинный враг.
Просто как в шпионском фильме. Ассоциация была на 90% верной. Дело было в жизни и смерти. Каждый раз за деньги продавать немного информации в стране, где главный закон омерта - оно стоит именно жизни. С чуть шкодной улыбкой. Наш враг - закон.
Отлично. Звучит, как лозунг!
Целую студию, — безо всякого нажима, ровно согласился Морт, присаживаясь обратно на стул, с которого минутой ранее он поднялся поприветствовать Агату и сгладить свое неуместное, нездоровое веселье. Он сцепил руки в замок перед собой, обернулся к Фрэнку. Снова практически спокойный. Как бы это сказать… «собранный», — зависит от конечной цели ее использования.
Вспомнились глянцевые открытки «Izola bella» и «Perоla Taormina» на вертушке при входе в отель, в котором он останавливался, когда приезжал к старому Альваро Джероми в гости. Холостяцкий минимум багажа, документы и кредитные карты в полном порядке, правда на все окружающее он в ту поездку смотрел, как утопленник из-под мертвой воды и не оценил красоты средиземноморского стиля, пастельные тона обивки и мебели в холле. Зато оценил секреты вулканического острова. И хорошо их запомнил.
Наживка была на крючке. Да. Но клюнет ли он? Трудно сказать.
Все время до этой встречи Морт нервничал, постоянно думая об одном и том же. Навязчивые мысли так и лезли ему в голову. Следующие четыре дня после первого обсуждения этого дурацкого разговорно-танцевального шоу тянулись мучительно долго. Сейчас же, вроде бы, отпустило. Как бы не повернулся шарик рулетки, ему все равно предстояло заниматься тем, что он умел лучше всего на свете. Лгать. Он привык это делать, в новой своей жизни Мортимер держался за свою безупречную репутацию, как святая девственница Инесса за белоснежные кружевные трусики. На презентациях, пресс-конференциях, благотворительных акциях и светских вечеринках он всегда появлялся один или с девицами из VIP-эскорт-услуг. Улыбался перед вспышками папарацци, приобнимая за талию очередную белозубую красотулю, деланную под Николь Кидман или гламурную куклу-муклу, жертву солярия. Элитные шлюхи его любили. Он всегда щедро платил, дарил безделушки и позволял им наконец-то выспаться в одиночку. Это был отличный вариант для того, чтобы никто и никогда не обращал внимания на его ничего не значащие пьяные беседы с окружающими людьми. Да только вот именно благодаря этим беседам он и в новой жизни сумел быстро обзавестись исключительно правильными знакомствами. Как говорится, твердо встал на ноги на основном аэродроме. Выпивка и приятный жар располагали людей к более непринужденной и к более плодотворной беседе, чем устрашения, угрозы, побои. У него и… пожалуй, большей части представителей семьи Торелли, были совершенно различные взгляды и на жизнь, и на работу, и даже на собственное миростановление. Там, где итальянцы предпочитали действовать, он предпочитал выжидать. Там, где они шли напролом, он старался мимикрировать. Потому что? Конечно, потому что умел.
Мексиканцы, — их там, конечно же, больше всего. Близость к границе предполагает подобные особенности населения. Только вот, кажется, итальянцы его восторженное отношение к меньшим латинским братьям не разделяли. Скорее даже наоборот. Морт чуть прищурился, вглядываясь в темное лицо Альтиери - уж не показалось ли? Недоверие на несколько секунд сменилось неприязнью. Глаза умели лгать. Руки умели лгать, осанка и поворот головы. Интонации и слова. Но не рот. Этот всегда выдает своего владельца. Будь он большим, маленьким, узким, брезгливо сморщенным или безобразно дряблым, чувственным или надменным – он раскрывает душу своего обладателя с первого взгляда. Вот и сейчас. Поняв, что слишком долго смотрит на итальянца с каким-то нездоровым интересом, Морт поднял одну руку к своему лицу, щипнул переносицу, выражая озабоченность такими сомнениями, — не в моих интересах подсовывать гнилую тыкву. Не полезут,по крайней мере без моего ведома.
В жизни вообще очень много лжи. Вот и в их игре, тоже.
Всякая маскировка – это ложь, а постоянная, искренняя ложь – это лучшая маскировка. Это профессиональная необходимость. Но нельзя лгать самому себе. Надо принимать правду, какой бы гадкой она ни казалась. Не лгать так не лгать.
Не лгать так не лгать, - эхом отозвалось в его голове и Морт чуть заметно передернул плечами, как бы в неприязнь такому откровенному недоверию со стороны Гвидо. Ошейник, поводок, кто еще кому больше не верит, кто еще кого больше опасается,- я ведь знаю тебя, как облупленного, Морти.
«Мы с тобой одной крови» - некоммерческая версия в эфире, они вдвоем - как гимнасты под куполом цирка и каждый раз от свободного падения до хлопка ладони об ладонь сердце замирает, а под телом простирается пропасть и золотой песок арены.
Опыт, сын ошибок трудных.
Тогда, обсудим поездку позднее, — подчистили стол. Подчистили бокалы. Одни опивки остались, взгляд бросить не на что. Остановились на приятном образе Люэра, маячащего на расстоянии вытянутой руки, на том, что действительно стоит посмотреть поближе, прежде чем принимать решения, на том, что теперь тяжелое бремя неустанной слежки и контроля за ним ляжет с плеч Гвидо на плечи Фрэнка и его подчиненных - а в том, что у правой руки дона подчиненных людей было немало, Морт не сомневался ни секунды - на том, что теперь он номинально становится их «деловым партнером». Аэродром стоит и готов стать отличной площадкой. Вторым актом будет запуск в оборот стройки. Отвлекая внимание, делай свое, не так ли?
Подброшу, какой вопрос? — впрочем, даже если внешне мистер Эддингтон еще выглядел адекватным, соображающим с нормальной скоростью человеком, то сам он никогда не сел бы с собой же в один автомобиль: внешне незаметное, но физически ощутимое недомогание заставляло его на несколько секунд выпадать из происходящего. С каждой минутой все чаще. Кажется, его бессонница подходила к концу, а эмоциональное напряжение постепенно становилось слабее, клонило в сон, делало ватным все тело. Морт не сразу сориентировался, прежде чем смог подставить Ливии локоть, — угнали?ты написала заявление в полицию? Трижды «ха!», мистер Красти, это ваша самая удачная шутка за сегодня,расскажешь потом, как тебя угораздило? — они медленно пошли к выходу. Вперед по коридору, вниз по ступеням, практически всей компанией смутно связанных между собой фигур: чуть ссутуленная спина Монтанелли, вязь разговора между Тарантино и Альтиери, тихий голос вдовы Андреоли практически над самым ухом, отрешенные, как подводные мысли о том, что своего «японца» он бросил не так-то уж и близко и, чтобы подвести Ливию, придется пройти практически на другой конец улицы, какая-то странная муть в подсознании, выход на улицу, неясный дрожащий вечерний свет, первые фонари, призрачные звезды. Все в едином потоке, почти не разделенное между собой. Никаких пауз. Никаких перегибов. Ровное движение, как по равнинной реке с мягким песчаным дном. Разговоры. Люди, идущие навстречу. Молодой мужчина в очках, сверяющийся с часами на запястье и крепко держащий кожаный кейс, полный, скорее всего, бумаг. Или детских порнографических фотографий, как бывало у Мартина, который, сам того не ведая, обеспечил ему первую мировую, первую завязку с мафией. Пожилая пара, обнявшаяся за плечи и медленно идущая по улице мимо ушедших чуть в сторону Агаты и Фрэнка. Наверняка ходили в одно ретро-кафе, здесь как раз неподалеку. Еще женщина. Приятная, миловидная, таких охотно берут стоять на ресепшене. улыбаться и выполнять минимум полезных функций. Ухоженные руки, крепкие запястья, в наманикюренных пальцах - секс-а-пилл - рукоять пистолета, их сейчас на каждом шагу достать можно, школьницы продают даже монахиням за пол-цены…
Гвидо!
Мало кто успел понять, что произошло в тот момент, когда на вечерней, клонящейся к ночи улице прозвучал выстрел. Если говорить откровенно, то Морт - не успел точно. Почувствовал отдаленно, как нечто, происходящее не с ним, жалящее прикосновение к шее, ровно как насекомое ухватило или прижегся случайно от сигаретного пепла. Даже захотелось рукой смахнуть, но вместо этого под руками оказалась спина шедшего впереди Монтанелли: американец бросился на дона семьи Торелли с нездоровым ажиотажем азиатки-поклонницы, почти без предупреждения и паузы между криком и действием повалив его на асфальт. Разницу в росте и весе компенсировал разгон, который Мортимер взял, когда рванулся в его сторону, неловко оттолкнув при этом Ливию.
Со вторым выстрелом все стало гораздо яснее: та женщина, что минуту назад спокойно шла всем им навстречу, стояла, вытянув руку с пистолетом вперед, и уже второй раз стреляла в то место, где только что стоял Гвидо. И где теперь, вместо него, заторможенным сомнамбула стоял Морт; вторая пуля оказалась удачливее первой и ударила его в плечо, накрепко засев в нем. Наверное, Монтанелли получил бы свинцовый гостинец в голову? Или наоборот, в живот?
Американец повалился назад, в ту же секунду попытался подняться, как-то неловко, неуверенно прижимая к онемевшему плечу руку, но снова упал на тротуаре, зажмурившись - сильно притупленная транквилизаторами и успокоительными боль повисла на нем, как огромная каменная плита. Гранит, гранит, не иначе. Нелепая могильная плита.
Эй, Морти. Кто-то кричит. И, кажется, я снова слышал выстрелы? Это контрольный, что ли, был?

звиняйте за опечатки, ну :C дома перепроверю

Отредактировано Mort Eddington (2014-11-06 13:50:57)

+3

16

Гвидо чуть приподнял брови, глядя на Лив: а его собственное мнение так уж ли много за этим столом сейчас значило? Дав Фрэнку полный карт-бланш,  было уже поздно пытаться что-то переиграть, студия и всё, что приходит на эту тему было его кормушкой, Монтанелли же, который и так со всего получал понемногу, вполне довольствовался и тем, что находилось вокруг "Пульс Интерпрайзес" - студия оказалась поделена на своего рода круги, словно шаманские календари, круг внешний - круг внутренний, и цифры дополняли друг друга, не пересекаясь. Ливия взаимодействовала с "кругом" центральным, где находился Фрэнк... и вроде бы на остальной студии её девочкам делать было и нечего - куртизанки "Парадиза" вряд ли будут больше способны вести шоу (или уж тем более разберутся в его декорациях или оборудовании, что было даже ещё более важно), нежели настоящие специалисты.
Хотя обида Ливии была вполне понятна - и Гвидо мог бы объяснить ей расклад, если бы она обратилась к нему, это было бы достаточно честно. Или это мог бы сделать Фрэнк. Однако Ливия, похоже, предпочла им обоим компанию Мортимера... чем вовсе не заработала себе очков.
- Я могу это сделать. - бросил Гвидо, серьёзно взглянув на Андреоли. Поговорить с ней, вообще-то, следовало - учитывая, что их с Мортом явно связывали не самые плохие отношения, о чём Монтанелли тоже не знал до сих пор. Этот Лемур вообще был тем кусочком, что умеет выпасть из каждого пазла и затеряться незамеченным, но, что ещё более опасно - чтобы отделиться от мозаики, сначала нужно стать её частью... Он слишком уверенно говорил о мексиканцах - а значит, и с ними тоже успел завести отношения; либо же просто не знал, что говорил - это ещё вопрос, что в итоге окажется хуже. - Как давно?.. - насторожился, нахмурился. Вот уж действительно, о чём Ливии стоило бы рассказать... причём сразу же. При помощи их друзей среди стритрейсеров и автомастерской "Ливинг Стил", её автомобиль могли бы найти, или, в крайнем случае, новый собрать (возможно, частично даже из старых деталей, пока те не разошлись) или просто достать другой с хорошей скидкой, из Японии или ещё откуда-нибудь - в конце концов, Ливия могла бы обратиться к средним Монтанелли, раз старший не выглядел предрасположенным к общению - у Сабрины и Лео довольно тесные контакты в этом бизнесе. С переездом Кристины в Пуэрто-Рико вообще вставал вопрос о том, кто теперь будет заправлять делами там - что заставляло Гвидо задуматься, не дать ли Лео такой шанс? Он ведь давно мечтает о нём... да ему и действительно не помешает закрепиться. Он ведь скоро станет совсем взрослым...
Агата вот в годы старших детей Гвидо уже была матерью.
- Benvenuto, сестрёнка. - Монтанелли встал со стула, приобнимая Тарантино. - Не знаю, какими судьбами, но хорошо, что ты зашла. Кажется, у нас есть разговор... - и как раз по поводу мексиканцев из Сан-Диего... Агата была там, она вела с этими людьми дела, она знала эту обстановку изнутри - её помощь могла бы пригодиться. Естественно, что Гвидо поверит её информации, а не той, что получил от Мортимера. Да и Фрэнка, или кто бы в Сан-Диего не отправился, нужно будет "снарядить" в дорогу, с пустыми руками он туда точно никого не отправит. - Пересечёмся чуть позже, ладно? - когда она закончит разговор с Фрэнком, в одной машине с Ливией, или без неё, хотя было бы лучше, если Монтанелли изложит суть вещей, нежели это сделает Мортимер. Последнее, что ему необходимо сейчас - чтобы Ловкий Лемур Лори начал кружить голову тем, кто был на его стороне с самого начала... Агате тоже про него стоило бы узнать кое-что, раз уж теперь все стали хорошими знакомыми.
Гвидо пропустил вперёд Агату и Фрэнка, чтобы смерить Морта тяжёлым взглядом, затем тоже покинул ресторан, позволяя Ливии сделать, что было положено, и теперь буравил взглядом затылки неаполитанца и испанки, пытаясь размышлять... знаете, чем Гвидо занимался в последнее время больше всего? Сидя ли у колыбели Виттории с дробовиком в обнимку, делая уроки с Дольфо, или даже рисуя себе лицо Двуликого на Хеллоуин? Он размышлял, собирая все кусочки всех пазлов воедино. С тех пор, как Маргариты не стало, на это у него было полно времени... Но пожалуй, ещё в данный момент он ощутил некую ревность - Агате и Фрэнку сейчас было явно более комфортно друг с другом, чем с ним, хотя, пожалуй, это хорошо, что они сблизились. На почве одной и той же тайны, возможно...
Но за размышлениями порой слишком легко не заметить летящую пулю.
Гвидо пришёл в себя уже на тротуарном бетоне. И тут же перекатился, переворачиваясь на спину, чтобы достать свой пистолет из-под полы - делая это скорее на автомате, даже ещё не успев понять, что именно произошло, коротко взглянув в сторону Морта, успев только заметить, как брызнула кровь - не он был тем, кто выстрелил. Но та, что произвела выстрел, замешкалась на долю секунды, решив всадить в него ещё одну пулю - что и погубило её в итоге: Монтанелли уже не мешкал, спустив курок трижды. И женщина коснулась асфальта даже раньше, чем Эддингтон... Через дорогу к ним уже бежали двое людей с обнажённым оружием, но их помощь уже не понадобится.
- Уходите! - оглянувшись, Гвидо махнул дымящимся пистолетом в сторону, оглянувшись на Фрэнка и Агату, и только затем сделал попытку подняться на ноги, оценивая собственное состояние. Чем меньше людей останется, чем быстрее они разойдутся, тем будет лучше... собирать всё воедино будем потом. - Лив! Ты в порядке? - бросил, оглядываясь по сторонам - но вроде бы больше никого не было; все свидетели стремились разбежаться с места стрельбы как можно скорее... даже быстрее, чем те, кто имел к этому отношение. - Морт?.. Пошли. - это обращалось одновременно и к Ливии, и к Мортимеру, у которого, впрочем, и выбора особого не было, идти или не идти, подниматься или подниматься - Гвидо, убрав пистолет, просто сгрёб его в охапку и потащил к своему автомобилю. Наплевав на то, что тот пачкает кровью его костюм. - Не надо мне помогать - её уберите отсюда! - рявкнул попутно на "телохранителей" Мортимера, кивнув на мёртвое тело женщины посреди улицы. Возможно, впрочем, не такое уж мёртвое - это предстоит ещё выяснить. Как и то, кто она и откуда взялась...

+4

17

Покинув ресторан, мы с Фрэнком шли по тротуару в сторону к автомобилю. За нами, в паре метров двигались Гвидо, Ливия и Мортимер. Этого парня, Морта, я действительно не вспомнила. Лица, лица, лица... никогда на память не жаловалась. Скорее тех, кто мне нужен, я запоминаю. Морт на тот момент, видимо, показался мне обычным покупателем, коллекционер, какие порой встречались в оружейных магазинах. Ведь многие встречи и знакомства и правда всего лишь на раз. Как взять этих мимо проходящих людей.
На противоположной стороне улицы стоит машина, мы начинаем сворачивать в ее сторону, как внезапно звучит выстрел. Только прежде чем прогремел сигнал опасности, я спиной почувствовала как мимо меня пролетела пуля. Затем крики, страх. Я и сама пригибаюсь к асфальту, выбегая на проезжую часть и прижимаясь к запаркованной тачке.
Стало тут же понятно, что стреляли в одного из нас. Ведь глупо будет поверить в такое совпадение, что выстрел произвели вовсе не в нашу сторону.
Следом за первым выстрелом раздается и второй, но уже примерно имеется понимание куда и в кого стреляют. Только от этого не легче. И я не чувствую себя в безопасности, я обеспокоена. Выглядываю. На земле лежит Гвидо, я хочу подоспеть к нему, но он отмахивается рукой, говоря нам с Фрэнком уходить. Эта просьба даже обижает, но свои чувства в данный момент следует задвинуть куда подальше. Но он ведь даже не дал мне убедиться, что с ним все в порядке! Надеюсь, это действительно так... Хотя раз у Монтанелли хватило сил поднять под руку Морта и тащить на себе в сторону машины, значит он не ранен.
Стрелявшую же девушку люди дона уже соскребли с асфальта, не забыв про оружие. Если киллер выжила, то она еще успеет об этом пожалеть...
Довольно быстро место происшествие опустело от людей, ставших частью нападения. Я с Фрэнком также не стали задерживаться, рассаживаясь по машинам. После такого нужно было выпить, да и ехать дальше по своим делам уже как-то не к месту. Поэтому договорились с Альтиери поехать в его бар, где будем ждать последующего звонка от дона. Он ведь позвонит, когда все развеется?..

ЗЫ: мне писать нечего, да и не очень хочется. Извиняюсь.
Из флеша ушла.

+3

18

Ливия собиралась послушать, что расскажут ей обе стороны. В какой последовательности было не столь важно, но Гвидо своим то ли вопросом, то ли утверждением "я могу", дал четко понять, что хочет оказаться первым. Да что же не так было с Мортом? И почему в таком случае на сотрудничество с ним Гвидо с Фрэнком все же шли? - Мне в общем-то все равно, с кем ехать, - неуверенно пожала она плечами, не предполагая, что Монтанелли может обидеть ее желание поехать с Мортом. - Я просто думала, что тебе домой к детям надо... - И действительно, она еще не привыкла к мысли, что дон снова в строю. Хорошо, что тема беседы довольно быстро перескочила от дележки ее по машинам на то, как так получилось, что угнали ее собственную. - Недели две назад, - ответила она Гвидо о сроках произошедшего. Вообще ей как-то стремно было просить дона семьи разыскать ее тачку. Не маленькая она вроде, чтобы по каждому пустяку дергать "папочку" за рукав. Да и своих людей у нее достаточно, чтобы запустить рычаги по поиску своего БМВ. К тому же в последний раз, когда она видела Гвидо, тот был явно не настроен слушать подобные ерундовые истории. - Да, проехали. Разберусь, - отмахнулась она. Морту она может и расскажет правду о рыжей девице, которая однажды захотела, чтобы Лив ее "продвинула" по карьерной лестнице, но остальным знать о ее внезапно проснувшемся сочувствии вовсе не обязательно.
Они вышли на улицу, и Ливия, взяв Эддингтона под руку, начала негромко болтать с ним о машинах и о том, какую стоит покупать ей. Мортимер, на ее взгляд, сегодня был немного заторможен и сейчас только делал вид, что слушает ее. - Морт, ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь каким-то потерянным. Ты случаем не... - он прервал ее резким толчком в сторону и, выкрикивая имя Монтанелли, бросился к нему. Ливия даже не сразу поняла, что произошло. Только услышала два громких хлопка, которые последовали один за другим. Все произошло за считанные секунды - толчок Морта, падение Гвидо, кровь Эддингтона, лицо заколебавшейся женщины, которая попала мимо истинной цели, и наконец выстрел в нее Монтанелли. Прежде чем броситься к раненному Морту, Ливия успела быстро оглядеть улицу на наличие еще людей с оружием. К ним спешно двигались лишь те, кого знал Гвидо и которым отдавал какие-то приказы. - Морт! - Ливия добежала до писателя и, упав на колени рядом с ним, попыталась приподнять его голову, оценивая, на сколько он в сознании. - Боже! - В машинально порыве остановить хлеставшую из его шеи кровь, приложила к ране ладонь. Она не слышала, что говорил ей Гвидо. Кажется, спрашивал, все ли с ней в порядке, может еще что-то, она не разобрала из-за сумбурного гула в голове, вызванного испугом и молниеносностью произошедшего. С ней все было в порядке, если не считать трясущихся холодных рук. Ни одна из пуль ее не задела. Только колени разодрала об асфальт и теперь вся перепачкалась в крови Эддингтона, но все это она заметит еще не скоро. - Помоги мне! - крикнула Гвидо, пытаясь перекрыть визги разбегавшихся от выстрела прохожих. - Быстрее! - Просить Монтанелли дважды не пришлось, он уже поднимал Мортимера с асфальта вместе с ней. Скорее всего Гвидо сейчас двигало желание просто побыстрее скрыться с места, где помимо этой дамы с оружием могли быть и другие ее сообщники, что тоже было верно, об Эддингтоне вероятно сейчас Гвидо думал меньше всего. Ведь целью-то был он, это должно было уже дойти не только до Ливии, но и до Монтанелли.
Через минуту они очутились в машине, не без труда затащив почти что отключившегося Эддингтона на заднее сидение. Ливия кое-как уместилась рядом с ним. - Его нужно вести в больницу! Срочно! - сейчас было совсем не важно, сообщат ли об этом покушении в полицию, а ведь скорая всегда это делала, главное, что если они сейчас не среагируют быстро, Морт может умереть. - Кажется, пуля попала в шею, - пролетела ли она мимо или задела артерию, Лив не могла знать. Но если артерия повреждена, то Эддингтону вероятно осталось жить всего несколько минут, а может и меньше. - Держись, Морт, - жалостливо попросила она, продолжая пытаться предотвратить кровопотерю, зажимая рану ладонью. Она заметила дырку в его куртке, которая тоже заполнялась багровой жидкостью с молниеносной скоростью. - Еще и в плечо попали! - выкрикнула она, обращаясь к Монтанелли, который сел за руль. - Нужно в больницу, Гвидо, - повторила она, почти что умоляя дона быстрее заводить мотор и сдавать Морта врачам. Вспомнив, что в ее сумке валялся шифоновый платок на шею, она бросилась искать его, чтобы перевязать ему руку. Для этого нужно было избавить Морта от куртки. - Давай же, помоги мне, - сбивчиво попросила на сей раз самого Морта поднапрячься. С трудом, но она вытащила его руки из куртки и откинула ее в сторону. Туда же полетела и жилетка. Черт, и зачем он так много на себя сегодня напялил! Разорвать пуговицы на его рубашке дрожащими и взмокшими руками оказалось не под силу, и она просто попыталась нащупать ранение в плече. - Гвидо, я не знаю, где и как нужно перевязывать! - воскликнула она в каком-то отчаянии. - Черт возьми, ты же несостоявшийся медик! Иди сюда и помоги ему! - почти что рявкнула. - А я сяду за руль. Давай! - В общем, она не была уверена, что способна сейчас нормально вести автомобиль, но смотреть на умирающего Морта и быть не в силах ему помочь, было для нее еще мучительнее.

Отредактировано Livia Andreoli (2014-11-08 22:39:24)

+2

19

Мужчина, который бьет в лицо, месиво костей и хрящей переносья, осколки в мозг, товарный состав на полном ходу летящий с насыпи, лобовое столкновение бензовозов, обрушение стены айсберга - льдистые осколки и океанские брызги. Огромный мир - утро, день, вечер, ночь, или зима, весна, лето, осень, будь моя воля, я раскрутил бы третий от солнца шарик на пальце наоборот, и швырнул вскачь на стрекозиное колесо рулетки, которая не остановится никогда. Я всегда на восемь минут быстрее смерти…
Словно восемь битых байтов.
Все, что в голове, это сознание, подсознание, чертоги разума, как из мелкого, острого, колкого к-р-о-ш-е-в-а.
Мир вокруг продолжал вертеться со стремительностью раскрученного маховика - только Морту казалось, что он совершенно не двигался с места. Кто-то закричал, но он, скорчившийся на асфальте, не слышал даже те голоса, которые раздавались рядом: последний звук, который оказался ему доступен, принадлежал второму выстрелу. Его оглушило. Словно с шумной улицы заходишь в темный подъезд, а за спиной закрывается, отрезая обратный ход, тяжелая стальная дверь, и отсекает все посторонние звуки, запахи, цвета. После второго выстрела за ним захлопнулась дверь, а удар головой об асфальт поставил решительную точку, как будто повесили замок, и он погрузился на какое-то время в жидкую темноту. Без малейшей искорки света. Ничего не видать, хоть глаз выколи. Он не различал - вернее, не ощущал - даже собственных рук, с которыми провел вместе так много лет. Обманчивое ощущение, словно огрели чем-то тяжелым в темя. Бессилие рыбы, завернутой в целлофан и запертой в холодильнике. Когда внезапно, без подготовки, погружаешься в абсолютную мглу, тело становится ватным, теряя всякую силу. Он даже слегка обиделся. Закрываешь дверь - закрывай, но хотя бы предупреди об этом заранее...
Тишина в голове сменилась нарастающим звоном: когда пробудешь под водой максимально долго и начнешь быстро всплывать, волей-неволей познакомишься с отвратительным чувством, от которого дурнота подкатывает к горлу, уши закладывает, а легкие деревенеют. Это кровь приливает к голове и начинает ломить в висках, а сквозь воду начинают все громче и громче доноситься еще неразборчивые, но уже осознанные звуки. Первым сквозь подводную глубинную пелену пробилось собственное сердце. Сердце это билось с невероятной частотой, если бы чуть-чуть ускорило бег, непременно бы разорвалось. Следом за ним голоса, женские, мужские, очень далеко, сквозь невнятный шум и топот.  До него вдруг дошло, что его сильно мутит и желудок готов вот-вот вывернуться наизнанку. Он чувствовал, что воздух сгущается, заполняя уши, превращаясь в вату.
А потом громкий женский голос выдернул его из этого отвратительного состояния, здорово приправленного убойной дозой принятого накануне успокоительного и транквилизатора, который помог справиться с чудовищной бессонницей. Разобрать сразу, кому принадлежал этот крик, оказалось невозможно, поэтому Морт, силясь приподнять голову от асфальта, с трудом разлепил зажмуренные до судороги глаза и попытался вглядеться в склонившееся над ним лицо. Расплывающееся, темное пятно медленно, неохотно обретало знакомые очертания: мягкий овал лица, блестящие встревоженные глаза, чуть приоткрытые алые губы, сколько женщин не было в его жизни, сколько не наклонялись над ним также по-утру или к ночи, Марта, Мария, Джуанна, кричат, требуют, внимают, накручивают на палец тугой локон, блондинки, брюнетки, секс-а-пилл в африканском стиле, а знойную красавицу Ливию он узнал бы даже при более скверных обстоятельствах. Хотя, казалось, куда сквернее: из глубокого среза на шее кровь текла быстро, почти также быстро, как бывает при рассеченной вене, но недостаточно, как было бы при повреждении артерии. О том, что жизнь остановилась бы уже через пять минут, случись пуле пройтись совсем немного правее, Мортимер думать не мог. Оказалось, он вовсе не мог думать ни о чем, кроме того, как пытаться осознать себя. Выпал из реальности и теперь пытался нагнать их, всех тех, кто уже ушел дальше, кто видел происходящее под другим углом, кто переговаривался между собой. Когда ладонь женщины прижалась к шее, Морт вздрогнул от фантомного ощущения острого холода и попытался что-то сказать, но у него получился скорее хрип собаки с затяжной пневмонией. Ничего внятного. Придти в себя никак не удавалось, какое-то время он не способен был ни пошевелиться, ни отбрехаться: «все в порядке, я просто ушибся, дайте мне две минуты», ни сохранять сознание сколько-нибудь долго. Когда чьи-то руки сгребли его с асфальта, крепко прижав к крупному телу, чтобы не дать упасть обратно, легкая контузия вновь заставила мистера Эддингтона на несколько секунд погрузиться в темноту. Перед глазами быстро, как пыль или песок, замелькали белые пятна. Ноги подкосились. Сколько раз он был при смерти в последнее время? Два?
Упасть ему не дали. В следующие мгновения мужчина осознал себя шатко стоящим на полусогнутых ногах, прижимающим левую, не пострадавшую руку к раскрытому зеву раны на шее, и поддерживаемым кем-то с другой стороны. Покрасневшие из-за полопавшихся сосудов глаза не давали ему рассмотреть ничего, кроме собственных потертых ботинок и ухоженных туфель идущего рядом человека. Еще были туфли. Женские. Шаг в шаг.
Темнота. Пауза. Голоса.
Когда он открыл глаза в следующий раз, перед ними больше не было асфальта, наоборот - перевернулась, накрывая стаканом, крыша автомобиля, но всмотреться в нее не удалось, поскольку кто-то настойчиво пытался заставить его сесть ровно. Хотя бы просто сесть, вопреки тому, что его постоянно кренило в правую сторону.
Лив, — язык присох к небу, выдавить их себя три звука оказалось также трудно, как прокрутить в памяти имена всех американских президентов, в горле заклокотало, но крови не пошло: трахею просто смяло ударной волной, но серьезно не повредило. В голове не было ни одной мысли, перед глазами то темнело, то светлело, словно кто-то со стороны все пытался настроить резкость и яркость на старом телевизоре. Картинка пробивается сквозь серьезные помехи, крупную зернистость, болтанка такая же сильная, как на корабле. Морт медленно открывал и столь же медленно закрывал глаза. Дышать было тяжело, не так давно восстановившееся легкое все еще отзывалось фантомными болями, а остаточное действие транквилизаторов не имело больше никакого веса: задней мыслью он понимал, что начинает постепенно дуреть от болевого шока. Поэтому те движения, которые подстреленный герой сомнительного ширпотребного фильма пытался совершать, скорее мешали Ливии, чем сколько-нибудь помогали ей. И все-таки куртку сняли. Мокрая кожаная материя скатилась куда-то на пол, еще немного и задние сидения автомобиля будут безнадежно испорчены, на химчистку придется серьезно потратиться, - в голове человека, старающегося удержаться в сознании, способны возникать или лихорадочные мысли, требующие немедленного спасения, или холодные отрешенные размышления, связанные с какими-то сторонними событиями. Цвет обивки водительского сидения впереди. Свое отражение в зеркале заднего вида, до того живописное, что трудно не запомнить на долгие годы. Салон, который казался непомерно огромным.
С еще большим трудом совместное старание позволило Ливии снять с быстро теряющего возможность двигаться американца жилетку, однако рубашка, густо пропитавшаяся кровью, рукам женщины не поддалась. Намокшая ткань, крепкие пуговицы, уродливое багровое пятно, однако, только с одной стороны, спереди: пуля осталась сидеть возле кости, вцепившись в нее  со всей своей убойной силой. Плечевой пояс человека обнаруживает немало крупных вен, каждая из которых была готова выплеснуть из тела максимальное количество крови за минимальные сроки. Похвальное, практически комсомольское старание.
Автомобиль мелко дрогнул и забормотал: кто-то завел двигатель, но к тому моменту глаза Морта снова закрылись и он едва ли мог догадаться о том, кто занимает место водителя. Хлопнула дверца. Попытку завалиться на бок пресекли уже более решительно: он почувствовал, как на начавшее огнем гореть плечо что-то сильно, упрямо давит, попытался мотнуть головой, но и этого ему сделать не дали. Шею тоже стянуло. Мир покачнулся, колеса прокрутились и машина уверенно двинулась с места, а пространство, которое видел перед собой Мортимер, снова стало темным. Даже голос в голове, к присутствию которого он так привык, никак себя не проявлял.
Только вот отключиться окончательно ему не давали. То встряхивая, то говоря что-то громко и буквально под ухом, то щелкая пальцами перед мутными глазами, но невидимый доброжелатель - а опознавать в нем Монтанелли сознание незадачливого спасителя отказывалось наотрез - старательно держал его в сознании, не позволяя впадать в беспамятство. Благодаря этому Морт хоть как-то помнил то, что автомобиль куда-то ехал, вспышками видел проносящуюся за огромным окном улицу, синий и красный свет, какой бывает у несущейся навстречу кареты скорой помощи, слышал женский и мужской голоса, трель мобильного телефона, рев двигателя, писк звуковых светофоров. Чувствовал еще, как кто-то пытается вытащить его из салона, только начавшего казаться идеальным убежищем, и заставить стоять на ногах. Понимал, как делает какие-то неуверенные, шаткие шаги в заданном направлении, и снова видит перед собой то ноги на фоне дороги, то сумрачное небо, то потолок, кажущийся неестественно темным. И темноту. Темнота из всей этой страшной дороги запомнилась Мортимеру лучше всего.
 
Потерял, наконец-то, сознание, вне зависимости от того, куда приехали. Потом очнусь х)

+2

20

Вообще-то в планах у Гвидо действительно было вернуться сегодня домой - скоро должен будет вернуться из школы Адольфо, и Витторию тоже надо будет покормить... пожалуй, ничто не меняет человеческих приоритетов сильнее, чем серия выстрелов. Особенно, если целились в тебя самого; и даже тот факт, попали или нет, становится второстепенным, если ты остался жив. И если попал под пули кто-то другой... Вряд ли он скоро поедет домой сегодня, хотя это и не означает, что дон вовсе забудет про своих детей. Именно про них сейчас он и подумал, оттаскивая раненого Морта к автомобилю. И только потом уже о том, откуда им прислали этот подарок...
Стоило признать - всё было бы намного проще, стань попадания летальными для Морта: все проблемы, реальные и надуманные, которые он олицетворял для них с Фрэнком, решились бы разом и сами собой. Если бы Мортимер погиб сейчас, его не обязательно было бы поднимать на ноги, везти в больницу, их партию можно было бы считать неожиданно прерванной, законченной упавшей со стола доской... Пожалуй, не стоит скрывать - среди всего того роя мыслей в голове Гвидо, что разбудил выстрел, мелькнула и одна о том, что, может, стоит доделать то, что начала нежданная убийца - добить его, перекрыть кислород, сжав губы, или свернуть шею?.. Тогда его не нужно было везти в больницу в срочном порядке...
- Меньше слов!.. - грубо посоветовал Монтанелли Ливии, запихнув Мортимера на заднее кресло. То, что произошло, и так привлекает слишком много внимания, чтобы сообщать всей улице, куда попали и куда им нужно теперь... закрыв за ними обоими дверцу, Гвидо прыгнул за руль, успев отметить, как автомобили Агаты и Фрэнка спешно покидали место стрельбы, и как те, кто приглядывал за задницей Морта, тащили к своей машине тело стрелявшей. Если бы не лужа крови перед гостиницей - можно было бы подумать, что здесь вовсе ничего не произошло; но персонал гостиницы Андреоли наверняка ведь знает, что нужно делать теперь? И по всей его машине теперь тоже кровь, что внутри, что снаружи; к счастью, не так уж хорошо она заметна на покрытии чёрного цвета...
- Ладно. Перебирайся! - Гвидо был на удивление спокойным сейчас. Ему уже не впервой попадать в подобные форс-мажорные ситуации, и первое, и самое важное, пожалуй, что он усвоил - что паника это злейший враг, даже более страшный, чем глупость. Разница была лишь в том, что там, в ресторане, сидел человек пассивный, не с виду не предрасположенный к действиям, предпочитающий спокойно пить свой кофе, как будто в кофеине была какая-то необходимость; а сейчас этот кофеин давал организму хороший разгон, превращая мысли в движение. Между тем, в лице дон Торелли почти не изменился... Возможно, он напоминал сейчас хирурга у операционного стола, только не было ни стола, ни операционной. Есть только действия, которые необходимо совершить - самые важны, очень важные, и просто важные. И главное - расставить приоритеты... - Позвони Агате и Фрэнку. Кто-нибудь должен забрать Дольфо из школы. - Гвидо, придержав руль, с похвальной для старика резвостью перепрыгнул на заднее сидение внедорожника. Хотелось бы надеяться, что Ливия сможет вести автомобиль и вести разговор одновременно - последнее, что им нужно сейчас, это влететь куда-нибудь на машине, которая и так уже залита кровью... Хотелось бы думать, что Лив возьмёт себя в руки - рассчитывать ему тут больше не на кого. Монтанелли уложил Мортимера в горизонтальное положение, приподняв голову, чтобы не захлебнулся. Лив почти избавилась от его одежды, пока он заводил мотор - отлично... - И кто-нибудь- забрать Витторию из моего дома. - хирургу в операционной должно быть подконтрольно всё, от скальпеля, которым он работает, до лампы, которая светит на пациента, до последнего винтика в столе, на котором он лежит... и в качестве пациента сейчас выступает не Морт - в этой роли выступает сам Гвидо, раз покушение было совершенно на него... Отдав команду, Монтанелли, переместив платок выше на плече Мортимера, затянул его туже, перетягивая плечо, и, зажав один из концов получившегося "жгута" зубами, вытащил свой телефон другой, набирая другой номер. Расставляя приоритеты...
- Винс, нужно встретить мою машину на больничной парковке. И чтобы ни одна живая душа не увидела, ни одна, понял? - прижав плечом телефон к уху, Гвидо рванул рукав рубашки Мортимера, собираясь перевязать шею. Тут уже не получится наложить жгут - задохнётся... - Не могу говорить, руки заняты. Наверняка сам уже соображаешь, чем именно. - Монтанелли поднял голову, позволив мобильнику просто брякнуться вниз, затерявшись на полу Тахо, продолжив работать "занятыми" руками. Чуть-чуть потуже - собственный рукав для Морта станет удавкой, чуть послабже - удавки не потребуется, он и в своей крови запросто задохнётся... Пули Гвидо не обнаружил, но пока не уверен, хороший ли это знак. Мог ли Морт просто проглотить её сейчас?.. - Направляемся к Святому Патрику. Заезжай на парковку, нас там встретят. - закончив оказание первой помощи, Монтанелли просто уселся, прижав к шее Морта ладонь, поверх повязки, устроив его голову у себя на колене. - Откуда ты вообще его знаешь, кстати?

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Take it slow