В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » porcelain


porcelain

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

mitchell breen & scarlett stone & michael j. stone
[audio]http://prostopleer.com/tracks/82221x4eB[/audio]
07/11/14
госпиталь Святого Патрика, отделение новорожденных
палата Скарлетт


http://sa.uploads.ru/TfcL4.png
в снах своих я постоянно умираю.
затем, очнувшись,
от калейдоскопа мыслей в голове страдаю.
я не пытался обидеть тебя,
и тем более не собирался лгать,
поэтому все, что остается,
это "прощай" тебе сказать.

Отредактировано Scarlett Stone (2014-10-31 01:07:43)

+3

2

Я долго не решался, стоит ли приходить. Стоит ли навещать ее, пока она в больнице? Это будет глупая встреча. Двое таких далеких, но в прошлом близких людей. Слишком много воды утекает, слишком многое меняется. Мы меняемся. Мы становимся замкнутыми и отстраненными. Жизнь нас пинает, а мы поддаемся, позволяем ей себя прогнуть. Но только не она. Не важно, что мы давно не виделись. Плевать, что я так и не решил, стоит ли мне возвращаться. Плевать на все предрассудки, я все ровно знал почти все о ней. Знал, как идут дела в ее кафе. Знал, что она переезжала, и в итоге остановилась в квартире, подаренной братом. Знал, что по субботам утром она любит пешие прогулки до кафе, а по воскресным вечерам сидит в парке. Знал, что кафе приносит прибыль, и она усердно работает над своим детищем. Я бы мог ей гордиться, потому что моя девочка, которую я помню, выросла. Встала на ноги, окрепла, но не решилась упорхнуть. Мне всегда казалось, что Сакраменто - это не ее калибр. Ей бы город побольше, да пороскошнее. Чтобы каждый вечер - прием, новое платье и красивый туалет. Чтобы яркие вспышки освещали ее улыбку. Я соскучился по ее улыбке, в газете давно не было ее фотографий.
Я приезжаю в госпиталь и сижу в машине еще добрые полчаса. Я не могу решить, зачем именно я приехал. Увидеть ее? Увидеть ребенка? Или и то и то одновременно, я не знаю. Я просто приехал, запарковался и выкурил три сигареты, пока смотрел на здание госпиталя.
Я интересуюсь на ресепшене в какой палате лежит Скарлетт Стоун. Такой нет. Спрашиваю про Мэттью Стоун. Я не удивлен. Иначе на ее этаже толпились бы любопытные журналисты и папараци, подкупившие медсестер. Я знаю, чего бы я точно не хотел. Такой жизни. Быть окруженным вниманием. Я опускаю пониже кепку, но не отстаю от девушки. Я вспоминаю девичью фамилию Скарлетт - Эртон, и называю ее. И вот, у меня есть номер палаты. Я поднимаюсь на нужный этаж, на несколько мгновений застываю перед дверью палаты, но вхожу внутрь. Тихо и не светло. Спокойствие и уют. Как может быть в больнице уютно?
Я делаю шаг внутрь, тихонько прикрываю дверь. Все так же тихо. Она спит. Они оба спят. Она, на своей койке, прикрытая больничным одеялом, мирно спящая. И малыш, рядом в отдельной кроватке. Я останавливаюсь там же, у входа, глядя на них обоих. Тишина и умиротворение. На секунду я сомневаюсь, правильно ли я сделал, что пришел? Принести новую главу страданий в ее, теперь уже их жизнь? Но я не могу просто развернуться и выйти. Остаться по ту сторону двери и забыть, что я теперь, по факту, отец. Готов ли я к этому? Сомневаюсь, честно. Все месяцы, что я знал о беременности Скар, я думал о чем угодно, но только не о том, что значит быть отцом. Но что это может значить лично для меня? Для того, кто никогда не знал отца, внимания, воспитания в семье? Для меня это - пустые слова, которые я не смог наполнить смыслом. Но я знаю, что со Скарлетт не так, для нее материнство - полно смысла. Это не просто ребенок, это - часть ее, часть меня. И она будет любить эту часть меня вопреки всем.у так может не все еще потеряно?

In my dreams I'm jealous all the time
В снах своих я постоянно ревную....
As I wake I'm going out of my mind
Затем, очнувшись,
Going out of my mind
Вне себя негодую, негодую...

https://31.media.tumblr.com/16536fe3ff3a22f52abb99ff649523ff/tumblr_n7ztfaqTPL1ra9p5lo1_250.gif

Я подхожу ближе, останавливаясь рядом с маленькой кроваткой, нависая над ней. Он мирно спит, так же спокоен во сне, как и его мать. Возможно, мое место - именно здесь. Рядом с ними двумя. Но я не чувствую этого до конца. Что-то гонит меня прочь, что-то всегда мешает. И это чувство не покидает меня.
Она просыпается, я понимаю это по легкому шевелению руки. Несколько секунд, и она открывает глаза, осматривает комнату и, наконец, останавливается на мне. Не знаю, какой реакции я ждал. Я наверное, готов ко всему. Что она закричит и испугается. Но тогда она разбудит ребенка. Разумно было бы этого не делать. Но она продолжает смотреть на меня, а - молчать. Проходит несколько мгновений, прежде чем я придвигаю к койке стул и усаживаюсь на него, рядом с ней.
- Привет, - едва заметная улыбка касается моих губ и тут же исчезает. Я догадываюсь, что она не рада меня видеть. Догадываюсь, что она не ждала меня. Не удивительно. Я не обещал вернуться. Но я здесь. И это не поддается логике. Просто, я должен был быть здесь.
- Как ты себя чувствуешь? - я не знаю, какой вопрос уместнее задать. Просто странная ситуация для двух людей, которые не должны чувствовать себя чужими, но чувствуют.
[AVA]http://sa.uploads.ru/t/8aq6h.png[/AVA]

Отредактировано Stranger (2014-10-31 00:49:30)

+3

3

http://media.tumblr.com/7cd1582ced22da144118d284c34ed9df/tumblr_inline_ncdmhtjxS71sscooh.gif
there's a hole in my soul
you can see it in my face
it's a real big place

http://sd.uploads.ru/t/GYeqa.png


     Говорят, что самые важные вещи в жизни происходят внезапно — просто напросто сваливаются тебе на голову в самый неподходящий момент, обрушивая на тебя необходимость в кратчайшие сроки пересматривать все свое существование, свое будущее. Со мной такое произошло в ночь с тридцатого на тридцать первое октября. Моя жизнь лениво и размеренно тянулась, постепенно превращаясь в обыденную серую череду одних и тех же событий, которые просто не терпели импровизации или нарушения задуманных планов. Я буквально покрылась старым заплесневелым мхом, который сейчас, по истечении столько времени, после пережитых страданий и переживаний, казался теплым и уютным. Я полюбила свое аморфное состояние — в этом нет ничего странного — ведь в нем я была защищена от депрессии: уныние и бесконечные дела напрочь вытолкали из моей жизни все намеки на прежнюю горечь.
     Постепенно я готовилась к родам — передала главенство ресторана в руки своего заместителя, выдала список дел для Эсперанзы, встретилась со своими близкими, которых осталось не так уж много: Майкл и... Зря я решила перечислять имена. Так вот, встретилась с близкими, собрала больничную сумку и рассчитывала еще целую неделю проваляться на диване за книжками о будущем материнстве, как с небес на меня обрушились так мною нелюбимые перемены в планах.
     Боль внизу живота, что буквально схватывала меня изнутри — не хочу даже вспоминать эти ощущения. И дорогу в госпиталь тоже, и экстренную подготовку к родоразрешению, во время которой я чувствовала, как по венам туго и размеренно текло неизвестное мне лекарство: веки тяжелели, сознание путалось, в голове мелькали незнакомые образы — пока я окончательно не провалилась в небытие, позволяя великим специалистам своего дела помочь моему ребенку появиться на свет.
     Очнулась я уже в своей палате. Яркий свет едко светил в глаза, заставляя меня жалостливо морщиться и недовольно хмурить нос. Доброе утро, Скарлетт. Добро пожаловать в новую жизнь.
Удивительно, но как только малыш оказался у меня на руках — я не чувствовала этого тяжкого груза ответственности, или патологического страха, что щекотал бы мои ребра, заставляя все внутренности сжаться от осознания того, что жизнь этого крохотного существа, его характер, его воспитание, его будущее — зависит от тебя. Нет, скорее я ощущала некую появившуюся осмысленность своей жизни — словно по щелчку пальцев во мне загорелась лампочка — я ожила, засияла — счастливая, продолжая знакомство со своим сыном и осознавая тот факт, что на сегодняшний день и на всю оставшуюся жизнь я больше не буду одна.
     Эгоистично? Может быть. Но правдиво и честно — в моем духе.
     Всю прошедшую неделю я находилась в больнице — первые несколько дней были посвящены моему обучению: как держать Майкла, как правильно пеленать, как правильно кормить — долгое время было потрачено за изучение его специальной кроватки — Джуниор появился на свет гораздо раньше назначенного срока, ему требовался дополнительный уход и внимание, и я старалась запоминать всю информацию — важную и неважную — чтобы в случае чего быть готовой ко всему.
     О пополнении в своем семействе я сообщила не многим: к вашему удивлению (или может быть нет) но Макса в этом списке не было. Наше общение медленно, но верно скатилось к полному нулю — я не рисковала писать первой, чтобы узнать об успехах на службе — он никогда не писал мне сам — в общем-то, такой итог был весьма предсказуемый, и поэтому... Поэтому, не смотря на желание Макса стать для Майкла настоящим отцом, я так и не указала имя второго родителя в свидетельстве о рождении. Я не хотела совершать очередную ошибку, которую у меня не будет возможности исправить. Тем более, что от моих поступков зависит теперь не только моя жизнь, но и моего ребенка.
     Так мы и жили — пару раз нас навещали мои родители, Майкл проверял своего крестника и очень гордился тем, что парень был назван в его честь — моя тумбочка была уставлена букетами, тесемками с фруктами и другими угощениями — но я практически ни к чему не притронулась — переживала, что от обилия цитрусовых в моем организме у слабого Майка может выявиться аллергия.

сome on hold my hand
i wanna contact the living
i just wanna feel real love
feel the home that I live in


     В этот вечер мы спали. Уставшие за день после длительных и утомительных осмотров врачей, перевязок, снятия швов на моем животе и обработки детского кузова — сразу после ужина — мы оба задремали. Разумеется, я не слышала того, как в моей палате появился неожиданный гость — как тихо скрипнула дверь, впуская в палату прохладный ветерок, как размеренные, знакомые моему сердцу шаги отразились от больничных стен, останавливаясь около детской колыбели. И дыхание — ровное, глубокое, родное. Может поэтому я проснулась ни сразу? Может память сыграла со мной злую шутку, заставляя поверить, что так все и должно было быть? Этот человек должен быть рядом, здесь и сейчас, со своим сыном, с женщиной, которая его когда-то любила.
     Но сновидения становились тревожными, и я волнительно открыла глаза, блуждая по палате сонным взглядом в поисках причины своего пробуждения. Все та же белизна интерьера, те же алые розы на столе, Майкл на месте, я слышала его частое дыхание через кислородные трубочки, к которым необходимо было подключать его каждую ночь. И наконец фигура — мужская фигура, недалеко от входных дверей — знакомая — до частых, чертовски частых ударов в сердце. Кровь с шумом бурлила в самых висках — а я смотрела в его глаза, и искренне верила в то, что все происходящее здесь и сейчас — лишь мое усталое воображение.
     - Здравствуй. - Тот же голос, та же самая улыбка, видеть которую мне не доводилось уже больше года, не менее. Когда он в последний раз улыбался в моем присутствии? Не важно — важно то, что мне самой сейчас было совсем не до улыбок. Я волновалась, и к стыду своему — боялась — боялась панически — не за Майкла, отнюдь, ему Митчелл вряд ли сделает хоть что-то плохое — я переживала за себя.
Поджимаю ноги ближе к себе в попытке отстраниться от этого мужчины еще на пару сантиметров. В этот же момент в голове появилась мысль о том, что он может отнять у меня ребенка — надо вставать, надо держаться ближе к кроватке, надо вызвать медсестру...
     - Ничего, уже намного лучше. Я думала, будет хуже, но мне повезло, я практически ничего не помню. - Я действительно стараюсь вести себя так, словно ничего не произошло. Словно моим гостем оказался не человек, разрушивший мою жизнь, нет-нет, словно он мой хороший приятель и я искренне рада его видеть. Самое обидное и гадкое в том, что я действительно рада. - Вы уже успели познакомиться? - Спускаюсь с кровати, касаясь носками холодного кафельного пола. Запахиваю халат на груди, завязывая на талии крепкий узел. Ищу под кроватью тапки, но из-за боли внизу живота не нагибаюсь до конца, бросив эту глупую затею на пол пути. - Его зовут Майкл. Надеюсь, вы с ним поладите.
     Пока мальчики знакомились — позвольте я буду говорить именно так — я успела добраться ближе к кроватке, оказываясь по другую сторону бортика, нежели Митчелл. Слежу за ним взглядом, изучаю — понимая, что это все тот же мужчина, что все это время жил и ютился в моем покалеченном сердце — я закрывала этот отсек на замок, заколачивала створки, не желая, чтобы эти чувства снова выбирались наружу — но вот он появляется в моей жизни снова — и я еле стою на своих двоих.
     - Надолго ты вернулся?

+3

4

Я понимаю ее растерянность. Удивление, даже его. Я сам удивлен тому, что я здесь. Я пообещал себе исчезнуть из ее жизни, но вопреки своим обещаниям, я сейчас здесь, рядом. Наблюдаю, как она пробуждается и понимает, кто ее нежданный гость. Сколько бы я не вытравливал ее из своего сердца, она прочно заняла свою нишу в нем. Я оскорблял ее, оправдывая для себя, что так будет лучше. Хотя бы для нее. Ради нее я пытался перестать быть эгоистом. Хотя бы на время. Я выгонял ее и снова оскорблял, но она не переставала. Приходить, верить в меня? Зачем? Кто бы смог ответить. Пыталась всегда увидеть во мне что-то лучшее, что-то, чего во мне никогда не было. Я насиловал ее, заставляя ненавидеть себя. Чтобы она поняла, что нет во мне хорошего. Нет светлого. Нет ничего, что можно было бы исправить или починить. Я уже давно сломлен. Я вытравливал ее из себя, заменяя другими, заменяя доступными, умелыми, взрослыми, красивыми, интересными, разными, очень разными. Но ни одна даже на шаг не приблизила меня к желанной цели - забыть именно ее. И позже пришло раскаяние. За то многое, что я сделал ей, причинил и испортил. Я ломал ее, сдавливая в кулаке, как хрупкую соломинку, которая легко должна поддаться, но не поддавалась. Раз за разом, встречу за встречей, она была крепкой. И она оставила ребенка. Я не верил, что он может быть от меня, но что-то в ее глазах говорило, что она не врет. И я поверил, и тогда удивился еще больше, почему же она его оставила. Она же должна ненавидеть, презирать, она должна была вырвать из себя частичку, напоминающую обо мне. Но все иначе. Прошли месяцы, а она не изменила, не переступила. Мне остается поражаться ее внутренней силе, ее устойчивости к моему губительному влиянию, ее решимости, ее наплевательскому на чужие мнения.
Я сижу рядом с ней и замечаю этот непроизвольный жест, в попытке отстраниться от меня. В попытке отодвинуться, не пуская в свое личное пространство, в свой мирок. Знаю, я это заслужил, я осознаю это всеми фибрами своей черствой души. Ей снова удается заставлять меня чувствовать. Не только хорошее, но и плохое. Обострять мое шестое чувство, которое обычно дремлет.
- Нет, еще не успели. Я боялся разбудить... вас обоих. - я учусь разговаривать с ней, будто заново. Стоит ли вспоминать все наши последние встречи и беседы? Которые строились на упреках и косвенных ответах? Поздравляю, она всегда делала меня лучше, и сейчас тоже. Я многому учусь с нуля. Она называет имя ребенка, и я опускаю голову. В честь брата? Я поднимаюсь и останавливаюсь рядом с кроваткой малыша, напротив его матери.
- Привет, парень. - улыбаюсь. Мальчик. Наверное, я должен радоваться? Но я не знаю, что чувствую. Чувствую, что не был готов ко всему, к этой ситуации, к этому визиту, к этой встрече.
- Я никуда не уезжал, - говорю честно, не глядя на Скарлетт. Не знаю, что она ожидала услышать. Что я вернулся на пару дней, и она бы спокойно вздохнула? Нет, увы. Я все это время, почти все эти месяцы был в Сакраменто. Короткие отъезды я не считаю. Я просто жил дальше своей привычной, периодически получая отчеты от детектива, из которых узнавал, чем живет сейчас мать нашего ребенка. Конечно, куда логичнее, возможно, было бы самому быть рядом, волноваться, хорошо ли она питается, спит по ночам. Но. Но мое присутствие вызывает в ней тревогу, неудержимую, перерастающую в страх. Такой ли страх нужен был бы ей во время беременности? Конечно, нет.
- Когда вас выпишут? - вопрос с ноткой заботы? Наверное. НО я не удивлюсь, если мне ответит, что это не мое дело. Ошибочка. Теперь, это и мое дело. Возможно, я научусь быть отцом. Я хотя бы попробую. Если мне достанется такая возможность. Хочу ли я этого? Тоже не знаю. Но не узнаю, пока не попробую, верно?
- Я не собираюсь тебя преследовать. Это обычный вопрос. Но можешь не отвечать, я пойму, - пойму. Потому что позже я все ровно узнаю. Когда ее выпишут и куда она поедет.
В палате повисает неловкая тишина, которую нарушает проснувшийся Майкл. Сонно, неторопливо он переворачивается, а Скарлетт тут же переключает внимание на него.
- Может, хочешь чего-нибудь?
[AVA]http://sa.uploads.ru/t/8aq6h.png[/AVA]

+2

5


     Вы даже представить себе не можете, насколько не комфортно я сейчас себя ощущала. А что бы чувствовали вы на моем месте? Перед вашими глазами находится человек, который некогда делала вас самой счастливой девушкой на свете, окутывал вас вниманием, лаской и и этим невесомым чувством, название которому мыс Митчеллом всегда отказывались давать — но вы же понимаете? То самое, что окрыляет, заставляя смотреть на мир сквозь призму розовых очков. Он подарил мне счастье, вылечил мою душу, склеивая острые осколки заново, превращая меня из нелюдимого, дикого и отчаянного зверя — в домашнего и покорного котенка. Господи, как это было давно. И время вновь сыграло со мной гадкую и злую шутку, награждая все теми же любимыми граблями, что вынудили сделать не самые положительные выводы — никому верить нельзя, любви не существует, и никто и никогда не останется рядом со мной навсегда.
Как мне хотелось сейчас стереть все свое прошлое, замазать черной краской все свои спутанные воспоминания о том, как подло, как ужасно поступил со мной этот мужчина. Как надругался за углом обшарпанного жилого дома, как бросил меня там, униженную и разбитую, как гнал меня к нелюбимому тогда мужу, как оскорблял, унижал, втаптывал меня в самую землю. Я до сих пор не понимаю, почему его отношение ко мне так резко переменилось. Из-за моей честности? Из-за моего нежелания обманывать его и скрывать чувства появившиеся к другому? В прочем, сейчас, как бы цинично это не звучало, я бы так и сделала. Промолчала, в надежде что любовь к Брауну скоро сойдет на нет, и не испортит наши хорошие отношения. Хотя, они не были просто хорошими. Я для себя знала, что еще раз таких возвышенных чувств мне не удастся испытать.
     И я хотела забыть, забыть это все, чтобы не чувствовать сейчас себя рядом с ним чужой и незнакомой. Между нами не каких-то несколько метров — между нами огромное расстояние, которое мы уже вряд ли сможем преодолеть. Даже если бы мы бежали друг к другу навстречу, но увы, мы лишь отворачиваемся в стороны каждый раз, когда судьба подкидывает нам шанс стать снова ближе.
     Сейчас я ощущаю лишь горечь обиды и дикий страх, но осознавая, что Брин настроен вполне миролюбиво, обида все-таки берет верх, заполняя всю мою голову.
     Он не хотел нас разбудить — от этих слов в палате стало сразу ощутимо теплее — я улыбнулась, глядя на незваного гостя дружелюбным взглядом. Поправила волосы, поднялась с постели:
     - Ну что ж, мы уже проснулись, так что давай — вперед — не стесняйся. - Все равно чувствую эту гадкую скованность, что не дает мне быть самой собой. Шаблонные фразы, речи, которые мы говорим друг другу только из воспитанности — не решаясь говорить о более реальных и значимых для нас сейчас вещах. Меня волнует — ради чего он приехал — для чего вернулся в город и пришел ко мне в палату. Зачем? Чтобы потом снова пропасть на пять лет и явиться только тогда, когда Майкл пойдет в школу? Если ему не нужен этот ребенок, не нужен сын, семья, вообще что-то, что было бы связано со мной — стоит ли было приходить и знакомиться с этим?
     - Что значит — никуда не уезжал? - он даже не посмотрел на меня в этот момент, вы представляете? Так и стоял, его лицо не изменилось, не было виноватой гримасы или сожаления, хоть какие-то эмоции. Нет, он молча смотрел на Майкла, словно выжидал, пока я переварю эту информацию и верил, что после я не запущу в его голову светильником. А мне очень хотелось это сделать, безумно хотелось.
     - То есть ты все это время был в Сакраменто? Пока я носила твоего ребенка, не знала где мне жить, где найти деньги на банальные витамины для беременных, зашиваясь в ресторане до самой ночи — ты жил в свое удовольствие, наслаждался жизнью, чтобы потом прийти и явиться сюда тогда, когда самое сложное позади? - Меня переполняла обида и злоба, я непроизвольно повысила голос, выведенная из себя, от чего Майкл тут же недовольно повел носом, открывая глаза и заполняя палату тихим хныканьем. - Ты не исправим. - Так же зло, с ядовитой обидой выплевываю ему в лицо, направляясь ближе и отодвигая его плечом от кроватки младенца. - Как был конченным эгоистом, так им и остался.
     Малыш на моих руках, проверяю сухость пеленок, и нервно пытаюсь убаюкать его, вернуть ему тихий и спокойный сон — но в таком состоянии у меня вряд ли получится что-то путное. Еще Митчелл задает эти бестактные вопросы, раздражая меня еще больше. Если он так заинтересован нашим состоянием — где он был раньше? Где, черт возьми, его носило?
     - Давно ли тебя стали интересовать эти факты? - Ну вот, начинается, снова это едкое, химическое общение между нами — но я не могу реагировать на эту ситуацию по другому. Злюсь, но все-таки отвечаю, чтобы не распалить обстановку еще больше, и не разжечь настоящий скандал. - Завтра итоговый осмотр у педиатра, если Майкл достаточно окреп и догнал по всем параметрам доношенных детей — нас выпишут. И я знаю, что преследовать меня ты не станешь.
     Джуниор все никак не унимался — мне повезло, парень не был любителем громких продолжительных плаксивых истерик — как настоящий мужик, он лишь недовольно кряхтел и искал в воздухе такую желанную мамину грудь с молоком. Мне нужно покормить его, но делать это при Брине мне бы не очень хотелось. Замираю по середине палаты, с сомнением глядя на мужчину и колеблясь — с минуту, не более. О господи, Скарлетт, это же твой ребенок, чихать ты хотела на этого самовлюбленного мудака.
     - Мне нужно покормить Майкла. Я хочу чтобы ты отвернулся и не смотрел на нас минут десять. И я бы не отказалась от банана, раз уж ты вызвался за нами поухаживать.

+2

6

- То есть все это время я был в Сакраменто, именно. - я отхожу от младенца, когда ты встаешь между мной и кроваткой. - Давай представим на секунду, если бы я пришел. Ты была бы рада? Ты бы позволила себе чем-то помочь? Ты, может, переехала бы ко мне, Скар? Я могу продолжать этот список вопросов, ответы на которые мы знаем оба. - ребенок уже проснулся, а потому мне не приходится молчать, я выговариваюсь. Ты бы не приняла никакую мою помощь, давай будем честными хотя бы для себя? Ты бы начала нервничать ругаться, ты бы устроила скандал, ведь так? Но ты бы никогда не наступила на свою гордость, чтобы принять что-то от меня. - Все это время тебе было лучше без моего присутствия. И это факт. - я отхожу чуть в сторону, получая ответ, что тебя скоро выпишут. Молча киваю на это, планируя приехать и забрать тебя с ребенком. Но ты снова будешь против, потому просто молчу об этом. Может будет проще заказать такси, я еще подумаю об этом.
- А я хочу, чтобы ты перестала бросаться на меня, как загнанная пантера, и что теперь? - без едкости, буднично отвечаю на ее просьбу, но все же отворачиваюсь. - И здесь нет бананов. - в кафетерии внизу вообще толком ничего нет. А было бы очень кстати. Многое было бы кстати. Например, попытаться быть взрослыми и не превращать в ссору малейший разговор.
- Тебя выпишут, куда ты поедешь? - я стою возле окна, отвернувшись, как ты и попросила. Но чувство, что я здесь лишний - не покидает. - Почему к тебе никто не приходит? - я оборачиваюсь, бросая взгляд на пустые тумбочки возле кровати. Ни цветов, ни открыток, ни даже фруктов. Что же случилось за то время, что мы не общались? Куда подевался твой бывший женишок, почему не навещает? Ах да, он же знает, что это не его ребенок. Может, разумнее было сказать ему, что это его младенец? Сколько бы проблем это решило, правда?
Нас прерывает стук в дверь палаты, на который мы оба отвлекаемся. Дружелюбная медсестра что-то бормочет о том, что ей нужно осмотреть ребенка, взять какие-то анализы у Стоун, и при этом она смущенно поглядывает в мою сторону, будто стесняясь попросить меня выйти. Негромко вздыхаю, решив отложить все разговоры и визиты до завтра. Подхожу к кровати, где Мэттью еще минуту назад кормила ребенка, а сейчас он изучает лицо матери и тянется к нему ручками.
- Я приду завтра. - наклоняюсь и целую ее в лоб, улыбаюсь Майклу. - С бананами. - уже выходя из палаты. Завтра я приду снова. И мы поговорим. Может даже о нас, как сложится. И я предложу ей поехать со мной. Но кого я обманываю? Разве все может сложиться именно так, как мы планируем? Конечно же, нет.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » porcelain