Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » пожалуйста, не сгорай ‡ведь кто-то же должен гореть


пожалуйста, не сгорай ‡ведь кто-то же должен гореть

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

скарлетт & хью
июнь, 2013 год
реабилитационная клиника города Сакраменто

http://media.tumblr.com/tumblr_m5n2olJPlS1rtcdhvo1_500.gif

а если ты всё правильно сделал
почему тогда так сложно ей в глаза посмотреть?

https://31.media.tumblr.com/34a44d8c2c5a1e10ffeff7513b5cf6f8/tumblr_inline_n418gbcoyz1s944gd.gif

+1

2

Громадное здание городской реабилитационной клиники международного значения, выложенное из серого кирпича, возвышается над линией горизонта мрачной, тяжеловесной тучей. Его величественные, хоть и слегка нескладные контуры, видны издалека; отражаются в стёклах каждого проезжающего по шоссе автомобиля.
Но это место вовсе не злое и тёмное, каким рисует его моё воспаленноё, обострённое чувством непонятный, несправедливой даже вины сознание. На самом деле, это зелёная зона масштабного, пыльного Сакраменто; про такие места принято говорить, что здесь и воздух чище, и деревья выше, и трава зеленее.  Располагающееся неподалеку озеро и светлое июньское небо над головой, с воздушными, словно вата, облаками придают исторической клинике и вовсе весьма себе приветливый облик – почти, как с картинки.
По моей же инициативе, здесь, в этой хвалённой, не лишённой громкой популярности лечебнице, оказалась и моя маленькая девочка – Скарлетт. И, вроде бы, сиё событие должно было стать отправной точкой надежды, однако мир – мой собственный, внутренний мир – вдруг начал неумолимо осыпаться по кусочкам. Рассыпаться бисером по полу под неустанное завывание отвратительных, гложущих сомнений, чувства досады и горечи.
Пропитанная некогда, с ног до головы, моей почти что отеческой любовью – любовью того отца, который давным-давно лишился счастья видеться с собственной дочерью, и вдруг увидел её в ком-то ещё, полюбил не менее нежно и трепетно – в мгновение ока эта несчастная девочка оказалась для меня слишком чужой. Отвернулась, без возможности поговорить, заставляя бесконтрольно кусать локти. На кон было поставлено, как минимум, её и без того пошатнувшееся здоровье, а как максимум – даже жизнь, а потому я ненавидел себя всей душой за те минуты слабости, когда позволял допустить себе мысль о том, что, возможно, этого делать не стоило.
Чёрт возьми, нельзя быть таким слабохарактерным. Немая битва день ото дня на протяжении вот уже двух недель – ровно с момента начала заточения Скарлетт в этой грёбанной клинике. Битва, главное поле боя которой, не много не мало, твоя собственная душа.
Она продолжалась и теперь, когда, спустя эти долгие и мучительные две недели, я наконец-то выбрал себе направление к южной окраине города. Я не видел её вот уже две недели – и ничего хуже этого, казалось мне, быть сейчас не могло.
Руки уверенно сжимают руль, держу курс и еду вдоль по шоссе, которое непременно ведёт к поставленной цели, но сам – как мальчишка, нашкодивший дома. Она не захочет меня видеть – прекрасно понимаю, и, какого-то чёрта, поддаюсь этим пустым эмоциям. Силой воли не позволяю себе повернуть назад, и наворачиваю лишний круг по кольцевой. Лишь бы только потянуть время.
Может быть, ещё не время? Показываться ей на глаза, может, она ещё не успела смириться, не успела понять и осмыслить. Но внутренний голос подсказывает, что с каждым новым днём, в который не предпринято попыток навести обуглившиеся мосты, она становится ещё дальше.
Проходит около полутора часов, прежде чем я оставляю машину на платной парковке на территории реабилитационного центра. Не спеша, и немного вальяжно даже, закуриваю, в надежде, на то, что это поможет привести разбушевавшиеся мысли в порядок.
И так хочется верить в то, что заглянуть в глаза Скарлетт – это та самая заветная цель, которая поможет всё расставить по своим местам. Та панацея, которая сумеет спасти обоих. Как будто именно во взгляде её спрятано ответы на все те вопросы, повисшие в воздухе.
И я стараюсь не думать о том, какой выйдет эта встреча. Сколько раз пытался смоделировать её в своей голове, и ни к чему хорошему это не привело. Не надеюсь на лучшее, хотя и твёрдо убеждаю себя в том, что правда и здравый смысл всё ещё на моей стороне. 
Потоптавшись около пятнадцати минут у крыльца, я наконец вбежал по длинным ступенькам и оказалась в парадной – очень светлой, хотя, от количества белого сразу стало немного не по себе. На рецепции меня встречает молодая женщина, одетая в медицинскую форму и кокетливый белый чепец, похожий, скорее, на модный аксессуар, так удачно вписавшийся в образ.
- Здравствуйте, девушка, - произношу я, озираясь по сторонам, здесь оказалось куда более людно, чем я мог себе представить, - Могу я повидать Скарлетт Браун?
Далее следует череда вопросов, шуршание документов и телефонные звонки, на которые медсестра отвечает параллельно общению с нетерпеливым мной. Вскоре, я получаю информацию о номере палаты и о том, на каком этаже её следует искать.
- Понял, спасибо. - киваю я, нетерпеливо.  – Ага, понял, сначала посмотреть в общей комнате отдыха. Ага, спасибо.
Но в комнате отдыха тебя не оказывается. Меня это не удивляет – я и не ожидал тебя увидеть в толпе этих людей, ну, хоть в чём-то ты остаёшься мне знакомой среди этого полного неведения.
На пороге палаты, номер который не особенно отпечатался в моём сознании, скорее, сработало обыкновенное механическое запоминание звучания на слух, я застываю, чтобы сделать себе несколько последний внушений и мысленных наставлений. А после – осторожно стучу и просовываю голову внутрь небольшого помещения, где тут же нахожу взглядом твой силуэт.

+1

3

http://sa.uploads.ru/Iy6JB.gif http://sa.uploads.ru/QV5v0.gif
внешний вид;
     Хотите поговорить об этом? Хотите поговорить о том, как меня занесло в эту клинику, и я якобы успешно прохожу лечение от алкогольной зависимости, заменяя любимый «наркотик» медикаментозными, горькими на вкус таблетками, которые постоянно встают в горле твердым комком, запрещая мне сделать свободный глоток воздуха. Или же виной этому гадкая атмосфера в этом реабилитационном центре? От куда мне знать — единственное, что я осознаю четко и ясно — это место не для меня, и я готова всеми правдами и неправдами рвануть от сюда прочь, но... У меня просто нет шансов, я обречена на позорное звание алкоголички со стажем всего лишь в месяц — это смешно! Черт возьми, так смешно... Мой брат пьет годами, лишь изредка я вижу его без бутылки в руке, но никто и подумать не мог отправить его в такое заведение. А я, спасаясь от уроков жизни, от воспоминаний о ночи, когда меня унизили и смешали с дерьмом — заливая свое горе, и утопая в объятиях блаженного горячительного напитка,  в итоге попала сюда.
     Моими соседками по палате были страшные люди — женщины, которые своей манией и любовью к алкоголю потеряли не только остатки своей прежней внешней красоты, но и крохи трезвого разума. Мне было сложно воспринимать их всерьез, разговаривать с ними, находиться рядом — я отличалась от них, и единственной мыслью, что время от времени появлялась в моей голове — это ярое, ужасное желание выпить. Забыть в пьяном тумане, и не обращать внимания на весь тот кошмар, что творится вокруг меня.
     Я здесь уже две недели, и скажу честно, сейчас я чувствую себя гораздо лучше. На меня накатило смирение, жестокое и решительное — я все так же выбрасывала таблетки или же прятала их в свою наволочку, сливала растворы капельницы в наш палатный цветок, практически не мучалась от едкой ломки, научившись заменять алкоголь минутным никотиновым насыщением. Разумеется, я верила, что за пределами клиники я смогу отказаться от этой пагубной привычки — сейчас же мне она казалась необходимой, важной для жизни.
     Ко мне никто не приходил, никто не навещал меня здесь, что, честно сказать, меня радовало. Не хотела, чтобы сие недоразумение стало кому-либо известным — ни родным, ни брату, ни моему новоиспеченному мужу — я не хочу, чтобы эти люди знали, что я вновь оступилась и упала в грязь лицом, сейчас старательно скрывая улики после сего преступления. Митчелл так же не давал о себе знать, хотя я прекрасно понимала, что знать о моем местонахождении он не мог. Я молилась лишь о том, чтобы в его шальную и безумную голову не пришла мысль о том, что я сбежала из города со своим мужем, оставляя Брина одного.
Но чаще всего мои мысли посещал совершенно иной мужчина — и вспоминала я его, к сожалению, не с теплом в сердце и с улыбкой на лице, увы, нет. Каждый раз, когда его имя мимолетно проскакивало у меня в подсознании, я крепко, до белых костяшек сжимала пальцы, нервно обкусывая свои губы, словно пытаясь себя сдержать, чтобы не сотворить еще большей глупости. Я злилась, негодовала, копила в его сторону обиду, но... Но не ненавидела.
     Я не понимала поступка Хью, не понимала, зачем и главное за что он отправил меня в это жалкое место? Распорядок дня, каждодневный обыск, нас не выпускают дальше двора реабилитационного центра, никаких прогулок в город, никаких карманных денег, ничего, что могло бы нам хоть на мгновение позволить чувствовать себя людьми, а не животными, которых держат взаперти. Я не алкоголичка, почему Уэллер не понимал этого? Неужели двухнедельный запой (я даже называть это так не хочу, у меня было достаточно причин, чтобы вести себя так, спасаться теми способами, которые мне были доступны) заслуживает скоропостижной отправки меня в места не столь отдаленные? Неужели я заслужила вот это? Мятая постель, застиранные простыни, скрипящие пружины, не позволяющие мне даже перевернуться ночью, чтобы случайно не разбудить через чур шумных и агрессивным соседок по палате. Отвратный паек, медсестры-хабалки, которые смотрят на тебя как на дерьмо, в общем-то, именно так я себя и чувствовала. Первые дни особенно.
     Меня привели сюда насильно — думаю, не будь я в тот момент пьяна, я бы смогла отбиться от санитаров и убедить их оставить меня в покое. Но увы, меня привели, насильно раздели, отправили в душ и выдали поношенную больничную одежду. Тусклые джинсы, которые были мне на пару размеров велики, старинная рубашка, махровые тапки — проводили меня в палату, представляя соседок: Дженис, Ханна, Кэтрин, Бри. И я лишь уныло кивала головой каждой, разглядывая заколоченные решетками окна — ни капли не замечая той красоты и удобства, о котором мне трепал Хью. Еще в те дни, скрюченная на полу общественного туалета ядовитой ломкой, сжимаясь сильнее от каждого спазма в желудке, извергая наружу алкогольный сок, который выходил из меня, казалось, даже с потом — я пообещала себе, пообещала, что как только встречусь с ним лицом к лицу, я заставлю его пожалеть о своем поступке.
     Наверное, он чувствовал и знал это — Хью не приходил ко мне целых две недели, долгих, мучительных, полных ожидания и надежды, что он явится именно сегодня. Мне хотелось получить объяснения, может быть извинения, или же обещание забрать меня от сюда здесь и сейчас. Но со временем, мое ожидание притупилось, и я жила другой надеждой — что доктор сам поймет, что я вполне нормальная и готова покинуть сие заведение.
     Сегодняшний день ни чем не отличался от предыдущих: подъем, душ, завтрак, прием препаратов, уколы, капельницы, прочая дрянь, после чего нас выгнали в комнату для отдыха, предоставляя телевизор, радио, прошлогодние газеты и настольные игры. Я чувствовала себя словно в лечебнице для душевнобольных, поэтому все чаще старалась увильнуть от совместного отдыха, выкрадывая какую-нибудь книжку из библиотеки и скрываясь за дверями своей палаты. Обычно меня не беспокоили, и я могла окунуться в чтение, делая редкие перерывы на наслаждение сигаретой, выпуская едкий дым в форточку, но сегодня был особенный день.
     Когда дверь скрипнула, по спине пробежали мурашки. Я не обернулась, вновь показывая свой скверный характер и нежелание интересоваться внезапным гостем. Я чувствовала, что это был не очередной медработник, желающий выпихнуть меня к остальным. Это посетитель, и когда аромат его одеколона коснулся моего обоняния, одаривая нотками узнавания, я резко отложила книгу в сторону.
     - Ты опоздал. - Встаю, оборачиваясь и встречая его колючим и тяжелым взглядом. Словно удар поддык, неожиданный и резкий — он не успел избежать его. Мои частые шаги, я почти бежала в его сторону, но не для объятий — звонкая пощечина обрушилась на левую щеку Хью, и я почти замахнулась для повторной, во время беря себя в руки и отворачиваясь. Молчу, молчу долго, наполняя помещение шумным дыханием, сопением, как маленький ребенок, я надула щеки, чувствуя как от обиды по щекам текут слезы. Как он мог так со мной поступить а потом так легко заявляться словно ничего и не было? Сколько раз я репетировала нашу встречу, повторяла слова, которые скажу ему, но в итоге — лишь женский обиженный плач. Обнимаю себя за плечи, не позволяя мужчине ко мне прикоснуться.
     - За что ты отправил меня сюда? Что я такого сделала? Неужели я похожа на всех этих зависимых людей, что отдыхают в той комнате? Неужели ты считаешь, что я такая же? Я не должна быть тут, не должна, у меня нет и не было проблем, и я могла с этим справиться без этого дерьма и унижения. Я никогда тебе этого не прощу.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » пожалуйста, не сгорай ‡ведь кто-то же должен гореть