Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » ...и утки!


...и утки!

Сообщений 1 страница 20 из 25

1

Рэнди Сойер, Наташа Освальд, Реми Освальд-Хантер;
22 ноября 2014 года;
Городской парк, пруд, дом Освальд.

http://bibliopskov.ru/img2013/utki5.gif

0

2

Наконец, эта нереальная жара ушла, оставив Сакраменто в покое - потихоньку погружаться в предстоящую зиму, которая даже в сравнении с родным Амстердамом, больше смахивает на мягкую осень. Ощущение, что твои мозги расплавятся, как гудрон, отступило неожиданно и внезапно, а жители Калифорнии все никак не могли поверить в это чудесное избавление, и то тут, то там, можно было увидеть одетых не по погоде людей, спешащих добраться до теплого кафе или здания, где расположен их офис.
Наблюдать за такими прохожими было весьма поучительно, но Реми предпочитал бегать по парку и собирать листья. Я же просто наслаждалась минутами спокойствия, смутно предчувствуя, что в моей жизни это не более, чем затишье перед бурей. Клеймо хронической неудачницы просто обязывает меня впутаться в какую-нибудь гадость. Но я очень надеюсь, что это потом. Хоть чуть-чуть попозже, а сейчас можно просто наслаждаться кристально чистым воздухом большого городского парка, пронизанным звуками детского смеха, шорохом листьев и звуками чужих шагов.
Вот бы так всю жизнь!
Но даже мечтать глупо. В последнее время в моей жизни все стало слишком сложно, зыбко и запутанно. Это начинало угнетать, незримым грузом давя на темечко. Еще чуть-чуть, и я, как Морт, обзаведусь своим личным сортом паранойи. Романтика, слов нет. Вот сейчас, к примеру, мимо идет дама в шикарном пальто и жутко дорогих даже на вид туфлях на бесконечно длинных каблуках. Кто поручится, что это не приставленная Эддингтоном охранница, владеющая каким-нибудь замысловатым единоборством? Например - фехтованием на австрийских шпильках? Должен же мой друг-не-друг-ни-пойми-кто узнавать каждый мой шаг? Он ясно дал понять, что знает о моей жизни даже то, о чем я сама не догадываюсь. Странно, но раздражать эта двойственность меня начала только сейчас. Или отпусти, или подпусти. Лучше второе.
Ну и, опять же, не исключено, что это какая-нибудь шпионка, подосланная ко мне, чтобы через меня насолить Лори. Вот сейчас она стремительно скинет туфли, да как пальнет из каблука отравленным дротиком!...
Мысли, навязчиво пробирающиеся в голову, заставляют меня досадливо тряхнуть головой и болезненно поморщиться в ожидании приступа. Приступа нет. Но это только пока нет, так ведь?
- Мама! Ма-ам! А мы пойдем кормить... les canards?
- Уточек? Да, конечно, милый, мы сейчас пойдем кормить уточек.
Хочу, как ребенок, не думать о всякой ерунде, не пытаться разобраться в чужих чувствах и намерениях, а жить сегодняшним днем. Хочу кормить уточек, вот!
От созерцания беззаботно прыгающего вокруг меня забавного кудрявого мальчика в трогательном полосатом шарфике, меня отрывает навязчивая трель телефона. Я уже убрала с него мелодию, оставив обычный стандартный звонок - и тот раздражает.
- Сейчас, милый, мама ответит, и пойдем...
Реми кивает и упархивает куда вперед, а я беру трубку.
- Слушаю.
- Мисс Освальд? Это секретарша мистера Шульце.
- Слушаю, Доротея.
- Мисс Освальд, у вас остался не подписанным один документ, я выслала его вам на почту еще вчера...
- Я не проверяла е-мэйл.
- А вы можете подъехать к нам в офис сегодня?
- Сегодня? - Я оглядываю парк, прохожих, деревья и искрящуюся гладь пруда с живущими в нем утками, - Нет. Только завтра.
- Хорошо, давайте завтра до полудня. Я свяжусь с вами, если вдруг что-то...
Дальше я ее не слушаю просто потому, что я слушаю другой, крайне пугающий меня звук. Крики.
Любая мать узнает крик своего ребенка. Даже если это ее приемный ребенок.
Не попрощавшись, жму отбой и верчусь на месте, как юла, стараясь понять, откуда кричит мой мальчик.
- Aidez-moi! Aidez! Maman!
- Реми!!!
Я, наконец, вижу, что мой ребенок барахтается в пруду в паре десятков метров от меня, нелепо и бесполезно взмахивая руками и захлебываясь.
- О Господи... Помогите, кто-нибудь! - Я бегу, на подгибающихся ногах, рискуя сломать каблуки. Но мне плевать. Там мой ребенок!...

+2

3

Если бы он курил, то к этому воскресенью серьёзно рисковал заработать рак лёгких, слишком часто за последние две недели Рэнди Сойер находил себя в том состоянии нервического возбуждения, какое побуждает человека зависимого тянуться за очередной сигаретой. К примеру, только за одно это утро куряка-Рэнди из параллельного измерения опустошил никак не меньше трёх пачек крепких "Мальборо". И, как вариант, был обнаружен, раскрыт, изобличён и подстрелен врагами, всё благодаря предательской струйке лиловатого терпко пахнущего дымка, поднимавшегося вверх к непривычно хмурым небесам. Иногда курение убивает в самом прямом смысле, особенно если ты имел неосторожность предаваться этому маленькому пороку в неподходящем месте, в не самое удачное время.
Но конечно, это были глупости. Та, за кем он наблюдал все последние дни, едва ли могла догадываться о постороннем присутствии рядом, и в самую последнюю очередь приняла бы его за того, кем Рэнди являлся на самом деле. Да и не смотря на репутацию "любимой певички известного делового человека", было очень сомнительно, что милая молодая особа таскает за корсажем заряженный револьвер из которого умеет стрелять с ловкостью заправского киллера. Для начала, мисс Освальд не носила вызывающих нарядов, положенных по статусу классической femme fatale, и вообще имела вид такой очаровательной и кроткой особы, особенно в те мгновения, когда смотрела на игравшего рядом мальчишку, что заподозрить в ней кровожадного монстра мог только очень испорченный человек, а Рэнди таковым не был. Хотя и вёл себя, прямо сейчас, далеко не самым праведным образом, и если всё сложится удачно - а он намеревался добиться этого любым путём - то вскоре он продемонстрирует ещё более тёмные стороны своей натуры.
Бедная матушка сгорела бы со стыда, если бы узнала, чем он тут занимается, и вряд ли соображении высшей справедливости, торжества правосудия и порядка показались бы ей достаточно весомым аргументом. По сути, он намеревался дурить голову молодой матери-одиночке и, в случае необходимости, Рэнди постановил для себя "идти до конца", что в его личном реестре преступлений было равнозначно хладнокровной попытке обольщения с целью получения выгоды. Совсем не так, прямо скажем, представлял он себе свою теперешнею работу! Но что же поделать, если даже всемогущее и всевидящее Бюро порой бывает беспомощно и слепо, как новорожденный котёнок? И раз на то пошло, эта женщина должна была понимать, на что себя обрекает, связываясь с типами вроде Гвидо Монтанелли или Лемура Лори - в особенности с последним! Допустим Синатра в своё время нисколько не гнушался такого рода знакомствами, однако это не оправдание и не предлог для добропорядочных американцев проявлять такую же несознательность.
Самое паршивое заключалось в том, что девушка Рэнди нравилась. В самом начале он только обрадовался неожиданной путеводной ниточке, обрушившейся на него как гром среди ясного неба в тот момент, когда он вовсе того не ожидал, занимаясь довольно скучным делом о финансовых махинациях. Так бывает иногда, когда отвлечёшься вдруг ненадолго от того, что столько времени не давало покоя, и вдруг - счастливый звоночек. Случайно услышанный разговор, смутное отражение в витрине, отпечаток на снегу. Имя, след. Признаться в первый вечер, когда он её увидел, Наташа Освальд не произвела на Рэнди хорошего впечатления. Она показалась ему несколько стервозной и чересчур вызывающей. Но очень скоро он изменил своё мнение. Мисс Освальд не была красивой, в том смысле, в каком понимают красоту модные журналы, но она была хорошенькой и прелестной. В ней были природное обаяние и грация, и, в целом, она была как раз "его тип". Что было совсем нехорошо, но других вариантов у Рэнди не имелось, да и эта зацепка, при более тщательном изучении, могла вдруг оказаться ложной.
Он старался относиться к ней как к стихотворению, которое непременно нужно выучить, а потом забыть, потому что это важно для получения хорошей отметки в аттестате, и никакое личное отношение не должно тому мешать. Рэнди наблюдал за своим "объектом" в часы, свободные от основной работы. Делать это было совсем несложно, в таком большом городе найти пересекающиеся маршруты не составляло труда. Вот взять хотя бы этот парк, куда Рэнди приходил бегать каждый день ещё во времена своей работы в полиции. Возобновить хорошую традицию бело не грех, тем более что это было куда полезней, чем злостное потребление никотина, а держать в поле зрения два постоянно движущихся объекта - мать и сына - было проще, если ты сам не прекращал движения.
В середине ноября наконец спала изнуряющая жара, и хотя Рэнди прожил в этом климате большую часть своей жизни, он радовался долгожданной прохладе ничуть не меньше, чем мог бы это делать житель более северных регионов, непривычный к такому пеклу так поздно в году. Опадающие листья приятно шуршали под ногой, в прохладном воздухе пахло свежестью, дымом, какими-то кореньями, сырой землёй и скорлупой треснувшего грецкого ореха. Рэнди наматывал по дорожке, кажется, уже десятый круг, - и это точно было куда более полезной альтернативой куреву, но его ноги начинали, пока ещё робко, но настойчиво протестовать, - когда он заметил нечто такое, что явно ускользнуло от внимания занятой телефонным разговором мамаши.
По правую руку от него, как раз в том месте, где беговая тропа делала резкий поворот, уходя за миртовую рощицу, виднелся перекинутый через пруд деревянный мостик. Обычно там всегда толпился народ, жаждущий покормить и без того едва державшихся на воде от избытка веса уток, но в этот день на мосту было пусто, - может быть любителей живой природы распугала прохлада, может нашлись дела поинтересней, - но там был лишь один кудрявый и очень заинтересованный малыш. И больше никого, кто мог бы проследить за тем, как ребёнок медленно наклоняется и без всякого труда подлазит под нижнюю перекладину перил, протягивая вперёд коротенькую ручку с крепко зажатым в пальцах куском мятой булки, предназначенном для водоплавающих. Как он наклоняется всё ниже, ниже, тщась достать до клюва заинтересовавшейся птицы, наконец теряет равновесие и падает прямиком в самую глубокую часть пруда.
Несколько секунд спустя над парком раздался протяжный и жалобный крик о помощи. Французский язык Рэнди знал более чем посредственно, но не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять значение слов. Или догадаться о том, что более удобного случая свести знакомство просто не может быть. Сама судьба была за него, и специальный агент Сойер, не думая долго, изменил траекторию своего следования, направившись к заросшему осокой берегу пруда. В воде он оказался раньше, чем перепуганная мамочка успела добежать хотя бы до моста. Малыш на воде плохо, но держался. Пока что лёгкая курточка помогала ему не уходить под воду, но Рэнди знал, что ещё немного и одежда вместе с обовью станет именно тем грузом который потянет мальчишку на дно. Терять время было нельзя - Рэнди сделал ещё несколько шагов, пока не оказался в воде по грудь, потом поплыл, вытягивая вперёд правую руку и, наконец, цепляя пальцами капюшон курточки, притягивая ребёнка к себе, обхватывая его поперёк туловища.
- Ну тише, тише, приятель... - увещевательным тоном обратился Рэнди к мальчику, всё ещё по инерции отчаянно брыкавшемуся. - Мы плывём к берегу.
Внезапно, у него возникло странное чувство, что за ними наблюдают, и отнюдь не доброжелательно настроенные личности. Рэнди встревоженно обозрел окружающее пространство, замечая подозрительную активность среди коренных жителей пруда - перекормленных уток. Угрожающе нахохлившиеся земноводные, которых малыш, очевидно, распугал во время падения, выказывали явное недовольство внезапном вторжением. Около двух десятков птиц, выстроившихся боевым клином славных тевтонских рыцарей, покачивались на лёгких волнах, создаваемых ветром и движением свободной руки Рэндольфа.
- Кажется, нам тут не очень рады...
Тихо прошептал Рэнди на ушко мальчику и начал тактическое отступление в сторону берега под возмущённое кряканье, чувствуя себя ну прямо как Род Тэйлор в хичкоковском фильме.

+1

4

Все то, что так волновало меня еще три минуты назад - мгновенно вылетает из головы, пока я, сломя голову, несусь по дорожке, ставшей вдруг из ровной и приятной для прогулок - колдобистой и так и норовящей познакомить мой нос с асфальтом. Но я все равно не успеваю!
За эти растянувшиеся, как жевательная резинка, секунды, в моей голове успевает пронестись столько жутких и ярких мыслей, что я чуть ли не захлебываюсь криком ужаса.
Господи, да что ж я за мать такая?! Как можно быть такой невнимательной и безалаберной дрянью?! Сейчас мне больше всего хочется поменяться с сыном местами. Чтобы как по мановению волшебной палочки р-раз! - и Реми оказался здесь, посреди парка в безопасности, а я там - в холодной давящей выстывшей воде.
И все вокруг вмиг становится враждебным. Деревья уже не кажутся такими стройными и умиротворяющими, они, как монстры, тянут свои покореженные ветви к кромке пруда, блеск которого так же потерял все очарование. Тысячи звуков врываются в мою голову, вытесняя мысли. Даже стук каблуков давешней заподозренной мною дамы кажется еще более угрожающим и страшным. Все это раскаленным гвоздем ввинчивается прямо мне в мозг, проплавляя нестерпимым жаром готовую вот-вот взорваться височную кость. А вот и приступ, здравствуй, мы не ждали!
Самое удивительное, что, поглощенная своим животным ужасом, я не сразу замечаю, что среди разом онемевших и ослепших на оба глаза прохожих находится человек, один-единственный, который решился забраться в пруд, и уже тащит моего сына к берегу.
Мостик с такими опасными для оставшихся без присмотра раззяв-мамашек пятилетних мальчиков приближается рывками и как-то подозрительно расплывается перед глазами. Кажется, я плачу...
- Tout ira bien, Remy, vous êtes presque à la rive...* - И совершенно не важно, допустила ли я там ошибку, в этом предложении. Мальчик меня услышит, поймет.
Услышал, понял, затих в чужих руках и замер перепуганной птицей. Мне, только успевшей подбежать достаточно близко, не до того, чтобы рассматривать негаданного спасителя, но я замечаю, что вокруг бесплатного спектакля начинает собираться толпа. При чем, часть зрителей, довольных пьесой, перешептывается на берегу и снимает на камеры мобильных телефонов, а часть, явно состоящая из одних критиков, как-то недобро крякает в воде...
- Кыш! Кыш отсюда! - О, давешняя дама. Нет, она не телохранитель, она - набитая дура! Или реально убийца.
- Прекратите немедленно... - Шиплю я на фифу, понимая, что мой сын не утонул, но рискует быть хорошенько потрепанным обозленными нарушением статус-кво утками. Особенно, если этих уток злить и дальше.
- Их надо прогнать! - Визжит дама на бесконечных каблуках, а я опять шикаю на нее, думая, что лучше бы она, как все, снимала на телефон. А сама уже лезу в сумку. Где-то там была булка... Если покрошить куда-то в сторону, то...
- Реми, не бойся, все будет хорошо... Мистер... Вы сможете медленно выйти из воды? Я постараюсь их отвлечь.
Чувствую себя минимум героиней блокбастера. Режиссура так себе, игра актеров - полный отстой. Особенно - главной героини. Вода холодная. Ветер холодный. Утки злые, а толпа зевак...
Господи, дай мне терпения. И дробовик. Сначала - дробовик.
Вашу же мать...

* - Все будет хорошо, Реми, вы почти у берега...

+1

5

Человек, однажды в жизни оказавшийся в поле зрения целой птичьей стаи, вряд ли это забудет. Никто не умеет смотреть так интенсивно, как животные и птицы, а помноженный в несколько раз это пристальный взгляд может смутить даже самого стойкого и морально устойчивого индивида. Рэнди пока не было страшно, но ему было откровенно не по себе, не смотря на то, что какая-то часть его разума, взрослая и рациональная, совершенно чётко осознавала: он большой, сильный, взрослый человек, а перед ним, всего-навсего, около двух десятков птичек, к тому же не первой молодости и страдающих ожирением, со всеми сопутствующими прелестями.
Всё верно, только вот до твёрдого дна ещё несколько метров, а в руках у него - перепуганный ребёнок. И все эти добрые люди на берегу, спешившие выложить свеженькое видео в своём блоге в интернете, шумом и криками начинали нервировать пернатую мафию, хохлившуюся и расходившуюся всё больше. Крупная серая птица, выплывшая навстречу Рэнди, - вероятно селезень и вожак стаи, - с самым негодующим видом проклекотала что-то на своём утином и, слегка промедлив, гладкой торпедой кинулась вперёд, подавая пример своим сородичам. Секунда, - и водоплавающая братия ринулась на двух незваных гостей.
Совершенно забыв о приличиях, Рэндольф в сердцах выругался, рванув назад, на сушу, стараясь грести с той же скоростью, что и утки, а при лучшем раскладе - попытаться их обогнать. Мальчишка в его руке застыл как парализованный, сквозь стук крови в ушах Рэнди мог расслышать частое дыхание перепуганного ребёнка, крики его матери, пытавшейся навести порядок на берегу и, кажется, ободрявшей самого Рэнди, только специальному агенту было не до того, чтобы вслушиваться. Он думал о том, держат ли в общественных парках плотоядную живность, и если да, то каким именно образом муниципалитет отчитывается за неизбежные человеческие жертвы. Надо признать, что жизнь всегда готова преподнести парочку-другую свежих сюрпризов, и ни Университет Калифорнии, ни полицейская Академия, ни служба в ФБР не могла подготовить его к встрече с птицами или дать ответ на один простой вопрос: едят ли утки мальчиков и специальных агентов?
Офигевшее от наплыва новой необычайной информации сознание как-то устало отметило, что часть крикучего воинства задержалась на месте, под мостом, с интересом отыскивая в воде, как раз под тем местом, где стояла мама малыша, нечто их заинтересовавшее, но основная часть стаи продолжала преследование. Мальчик тихо вскрикнул, когда подлетевший вплотную селезень попытался достать его своим клювом, но именно в этот миг Рэнди почувствовал, что подошвы его кроссовок коснулись вязкой почвы. Он громко шикнул, взмахивая рукой, и всё же успел ощутить на запястье, не прикрытом ветровкой, точечный удар, рассекший кожу, но крови не увидел. Теперь, когда спасение было так близко, некогда было заострять внимание на подобных мелочах. Маленькие глазки селезня, отливавшие в тусклом свете пробившегося из-за туч предзакатного солнца зловещим багрянцем, неотрывно следили за ускользающей добычей. Рэнди издал ещё один странный, отрывистый крик, который, в представлении городского жителя, должен означать угрозу для любого вида домашнего и дикого скота, и, выдернув завязшую в густом иле ногу, эпично растянулся на спине, причём верхняя его часть коснулась сухого берега, а колени всё ещё утопали в воде. Лежащий сверху мальчик молчал, но был, по-видимому, невредим. Ну, насколько это вообще возможно в такой ситуации.
- Мэм... - прохрипел Рэнди, снизу вверх глядя в опрокинутое лицо подоспевшей к ним молодой мамаши. - Вы вообще в курсе, что кормление уток детьми дошкольного возраста запрещено уголовным законодательством?..

Отредактировано Randy Sawyer (2014-11-29 23:47:15)

+1

6

Крошащийся хлеб большим куском выпадает из моих ватных непослушных пальцев, и я машинально вытираю руки о пальто, уже спеша туда, где преследуемые стаей, находятся двое мужчин - один большой, безрассудный и благородный, и второй маленький, но отважный.
Реми держится, не плачет, только дрожит всем телом и что есть мочи зажмуривается, боясь увидеть утиный клюв прямо перед собой. Казалось бы - просто уточки! А вас когда-нибудь щипали эти исчадия ада? Говорят - это безумно больно. Кажется, у меня появится возможность спросить это у мужчины, спасшего моего сына.
Спотыкаясь и чуть не падая, сбегаю с мостика и, увязая каблуками в прибрежном иле, подбегаю к месту, где на берег выбрались поздние купальщики. Почти выбрались. Падая на колени, подхватываю Реми, прижимаю его к себе и закрываю глаза, едва сдерживая слезы.
- Все хорошо, maman, мне уже не страшно! Ce monsieur, он хорошо плавает, и он не боится уток. И я теперь не боюсь уток!
- Какой ты у меня смелый...
- ...Вы вообще в курсе, что кормление уток детьми дошкольного возраста запрещено уголовным законодательством?..
- Никогда бы не подумала! - губ, наконец, касается робкая улыбка, но я тут же хмурюсь, чувствуя, как мелкой дрожью сотрясает плотно прижатое ко мне тело сына. Мокрая одежда на осеннем ветру выстывает мгновенно. Народ потихоньку начинает расходиться, обсуждая последнее происшествие и не удосужившись даже подойти и спросить о помощи. Последней театр событий покидает давешняя шпионка-фехтовальщица, громко сокрушаясь на тему безалаберности матери и дальнейшей судьбы бедного мальчика, который "непременно замерзнет и заболеет!"
Поспешно скидываю пальто и закутываю Реми по самые брови, спиной чувствуя холодок, пробежавший между лопаток под тонкой шифоновой тканью блузки. Тяжело поднявшись и испытывая неприятный тревожный дискомфорт внизу живота, я протягиваю руку, чтобы помочь тяжело дышащему и продолжающему принимать прохладные ножные ванны джентльмену подняться.
- Давайте!
Рывком приводя мужчину в шаткое вертикальное положение, я, наконец, имею возможность хорошо его разглядеть. В голове мелькает шалая мысль о том, что если бы мы были героями какого-нибудь фильма или дамского романа, то именно с этого эпизода должна была начаться незабываемая и прекрасная история любви, заставляющая рыдать зрительные залы и впечатлительных читательниц. Скромная и непримечательная девушка, одинокая и с ребенком, и красивый статный мужчина с пронзительными светлыми глазами, в уголках которых спрятались приятные смешинки. Еще года полтора назад я бы растаяла.
Но не сейчас.
- Пойдемте, вас нужно срочно переодеть в сухое и напоить горячим чаем. Вы ведь можете идти? - Я подхватываю закутанного в мое пальто Реми на руки, еще раз поморщившись от неприятной боли, и оборачиваюсь к нашему спасителю утопающих. - Тут совсем недалеко припаркована моя машина. Ну же, идемте! Не хватало еще, чтобы вы замерзли...
Вот именно поэтому - не сейчас. Я вынужденна была еще год назад стать слишком сильной, чтобы разучиться падать в объятия чертовски привлекательных молодых мужчин с внешностью стильного эльфа. В моей жизни и так слишком много лиц мужского пола, в отношениях с которыми я никак не могу разобраться...
Когда мы почти добегаем до машины, я усаживаю Реми на заднее сидение и кивком указываю мужчине, имени которого до сих пор не узнала, на переднее пассажирское. Непозволительная невоспитанность... Стоит ему устроиться в авто, как я спешно завожу мотор и включаю обогрев.
- Реми, раздевайся и закутайся в мое пальто!
- Что, все снимать?
- Все! Быстро! - мальчишка, проникшись моей серьезностью, начинает возиться на заднем сидении, а я оборачиваюсь к мужчине, чтобы окунуться еще раз в его прямой чуть насмешливый взгляд. - Простите, но для вас еще одного пальто нет, а моя блузка вас вряд ли спасет, поэтому придется потерпеть до дома... - Я устало прикрываю глаза и морщусь от фантомной боли просверленной гвоздем в мозгу дыры, - Я отвезу вас к себе. Постираю одежду и высушу ее. Надеюсь, вы никуда не спешите... Это меньшее, что я могу сделать. Спасибо вам.
Отворачиваюсь и плавно трогаюсь с места, устремив все внимание на дорогу. Нам еще полчаса ехать до нашего с Реми загородного домика...

+1

7

Перевёрнутая улыбка заигравшая вдруг на серьёзном перепуганном лице девушке давала понять, что приключение можно считать законченным. По крайней мере, часть с ужасами. Далее, по законам жанра, должны были следовать вещи более приятные, вот только до этих самых вещей ещё предстояло добраться. В фильме для экономии места обычно используют монтаж, да и кому интересно смотреть на дрожащих героев, перемазанных с ног до головы в какой-то не слишком приятно пахнущей жиже, посиневших от холода и мечтающих только об одном - поскорее оказаться в сухости и тепле, и совсем не думающих о предметах посторонних и фривольных.
- Ну что ж, - проговорил Рэнди с самым серьёзным выражением лица наблюдая за бесстрашным малышом. - Думаю, мы задали этим уткам жару, да? В следующий раз они хорошенько подумают, прежде чем принять какого-нибудь мальчика за булку хлеба.
Ребёнка между тем по уши замотали в плотный кокон дамского пальто. Посредством дедуктивного мышления Рэнди догадался, что ему подобное не грозит, но особенно холодно и не было, - пока что. Адреналин всё ещё бежал по венам, не давая окоченеть предварительно разогретому долгой пробежкой телу, да и ледяной ветер едва задевал его, касаясь только лица и плеч, совсем не вымокших, только немного заляпанных прибрежной грязью. Агент Сойер, чувствуя себя совсем другим Сойером, свалившимся с плота в ночную Миссисипи, предпринял попытку встать, с благодарностью сжимая в ладони протянутую ему мисс Освальд руку, и с усилием принимая вертикальное положение.
На высоте собственного роста сразу же стало зябко и неуютно, а отделаться от ощущения, что по его ногам что-то струится и лужей растекается у подошв безнадёжно испорченной обуви было невероятно сложно. Рэнди немного смущённо кашлянул, теперь уже сверху вниз глядя на женщину, испытывая двойственный чувства от того, что не может назвать её по имени, ему хорошо известном. Врать он, в общем-то, никогда не любил, не любил хитрить и лицемерить, хотя, что удивительно, ему это всегда прекрасно удавалось. Может быть что бы избавиться от чувства вины или от интуитивного понимания природы обмана, Рэнди в таких случая старался убедить себя в полной и окончательной правдивости выдумки. Сыграть роль случайного прохожего и благородного спасителя - вот его задача на сегодня, а там будет видно. Тем паче, что всю произошедшую мизансцену он не планировал, да и не сумел бы всё так удачно изобразить, если бы не случайность.
- Кажется, сухожилия мне не переклевали, - пробормотал Рэнди в ответ на вопрос Наташи, улыбаясь строгости и серьёзности, с какой это было сказано. - Так что ходить я могу. Теоретически.
И тут же шагнул вперёд, в указанном направлении, подкрепляя теорию практикой. На споры и светские беседы времени не было, малыша действительно надо было скорее согреть, его мама, лишившись тёплой одежды, осталась в одной лёгкой блузке, что было не хорошо даже учитывая, что от купания она благоразумно воздержалась, да и у самого Рэндольфа начинали неметь от холода ноги в насквозь промокших носках. Губы двигались с трудом, как чужие, хотя зубы пока не начали отбивать чечётку, так что агент Сойер, без лишних возражений последовал за своей провожатой, внутренне усмехаясь решительному и командному тону. Положительно, эта женщина умела всё брать в свои руки, но разве его матери не приходилось быть такой же, когда она ушла от отца? Рэнди тогда был едва ли старше сына мисс Освальд, а Терри - совсем крохой. Эта вынужденная сила не могла не вызывать невольного уважения и восхищения
- Я же вам всю обивку изгажу.
Рэнди нерешительно поглядел через окошко пассажирского сиденья на красивый салон красивой машинки, припаркованной совсем рядом, у ближайшего выхода парка. Подняв голову, он повстречался с уничтожающим взглядом Наташи, как раз успевшей усадить сына, и едва ли даже понимавший, с каким выражением она смотрит на незнакомого в общем, мужчину. Словно бы тот был её вторым ребёнком, в данный момент несшим несусветную чушь. Пожав плечами, Рэнди тихо хмыкнул и послушно сел в автомобиль.
Через несколько секунд поток тёплого воздуха, окутавший его, окончательно разбил все контраргументы и возражения. Рэнди блаженствовал. Не смотря на то, что до смерти хотелось избавиться от кроссовок, да и просто вытянуть вперёд затекшие ноги. Вместо этого он слегка приподнял рукав, критически разглядывая всё ещё немного кровоточившую ссадину и подозрительную желтизну кожи, которая вскоре превратиться во внушительных размеров синяк.
А пока он истекал грязью и кровью, машина резво неслась, очевидно, в направлении дома мисс Освальд. Если бы Рэнди готовился к этому год, он вряд ли смог бы изобрести более короткий способ попасть туда приглашённым гостем и на законных основаниях. Однако сейчас успешное исполнение первого этапа плана его не особенно радовало. Наташа выглядела несколько бледно и болезненно. Может быть от нервов. но Рэнди мог поклясться, что женщина чувствует себя нездоровой.
- С вами всё в порядке, мэм? - поинтересовался он мягко. - Вы в состоянии вести машину?.. Если что, у меня есть...
Он осёкся и, не сдержавшись чертыхнулся, тут же пробормотал извинения, хотя малыш на заднем сиденье, успевший уже раздеться и теперь как в плащ-палатку завёрнутый в материнское пальто, счёл крепкое выраженьице забавным. Рэндольф сунул руку во влажный карман ветровки, доставая оттуда бумажник и успокоенно выдыхая. По крайней мере, не выпал, как и тоже подмокший, но всё ещё работавший смартфон. Откинув один кармашек бумажника, Рэнди продемонстрировал своё водительское удостоверение.
- У меня есть право вести вашу машину, если вы покажете мне дорогу, - докончил он. - И не стоит благодарить, я сделал только то. что должен был. Кстати, я всё ещё не знаю имени маленького храбреца... И вашего, мэм. Я Сойер. Рэнди Сойер, - представился он. со всей галантностью, на какую способен мужчина в мокрых спортивных штанах. - Я счастлив, что был рядом и успел вам помочь.
Что ж, это было совершенно искренне.

+1

8

Стой! Это бездна,
И не жди иного -
Бесполезно...
Небо - мольбы не ждет.
Небо - угроз не слышит.
Небо - ведет особый счет...
Небо - мольбы не ждет.
Небо - угроз не слышит.
Небо - само тебя найдет!

Магнитола всегда включается сама, я не езжу без музыки. Гитарные рифы вырываются в пустоту, сопровождаемые необычным и немного непривычным вокалом на русском языке. В последнее время я часто слушаю музыку с исторической родины.
Боль в виске давала о себе знать все сильнее, тогда как боль внизу живота попустила, хотя таблетку спазмолитика принять не помешает. У меня в сумочке как раз есть такие - допустимые в моем... интересном положении, но до сумочки еще нужно добраться, а отвлекаться от дороги ой как не хочется. Кажется, что если я это сделаю, то сосредоточиться уже не смогу. Печально. Через месяц-полтора, такими темпами, придется завязать с вождением. Правда, никто не гарантирует, что через месяц-полтора я вообще, как факт, смогу передвигаться самостоятельно, без чьего-либо руководства.
Будто бы прочитав мои мысли, мужчина встрепенулся и полез куда-то в карманы, бормоча что-то там о "я могу вести вашу машину".
- Поверьте, я не могу вести автомобиль только в мертвом, или близком к мертвому, состоянии. А сейчас все не так критично. А если вы еще достанете из бардачка мой клатч и найдете там маленький пузырек с круглыми желтыми таблетками, я вам вообще буду по гроб жизни благодарна.. мистер Сойер.
Рэнди. Необычное имя. Возможно, сокращение? Забавно, мужчины моего окружения не любят свои полные имена, упорно представляясь их краткими вариантами. Мне проще, меня в детстве умудрились назвать сокращенным разговорным вариантом русского имени.
- Вот его, - показываю большим пальцем на сидящего на заднем сидении притихшего сына, - зовут Реми. А я - Наташа. Освальд. Можно просто Таша. Благодарю... - принимаю таблетку, не глядя забрасываю ее в рот и проглатываю, поморщившись от неприятного дерущего глотку ощущения. Сейчас бы запить, да нечем.
- А вы всегда бегаете в этом парке? - "И спасаете мальчиков, падающих с моста из-за жуткой безответственности и невнимательности их матерей?" - Я вас раньше, вроде, не видела...
Детка, ты гуляешь в этом парке с середины июня. Это недостаточное время, чтобы познакомиться со всеми завсегдатаями. Но нужно ведь как-то поддерживать беседу?
- Реми, как ты себя чувствуешь?
- Très bien, мама. А мы завтра еще съездим к уточкам?
- А тебе было мало в этот раз? Может обойдемся завтра без хищников? - Страдальчески скашиваю глаза в сторону мокрого мужчины, осматривающего свою руку, - Задели? Приедем, я посмотрю...
Кажется, боль потихоньку отступает, уступая место банальной усталости и полнейшему эмоциональному отупению. Как будто меня хорошенько отжали, но так и бросили комом в таз для белья. Сейчас бы прикрыть глаза, да и уснуть, но нельзя. До дома осталось чуть-чуть...

- Вот и приехали.
Припарковавшись под навесом, я спешу выйти и отпереть дверь в наш маленький домик, больше напоминающий скворечник с огромным панорамным окном на втором этаже и островерхой крышей. Вернувшись, чтобы подхватить Реми на руки, я жестом приглашаю Сойера зайти, взглядом красноречиво показав, что лучше сделать это как можно быстрее.
- Ванная дальше по коридору, раздевайтесь скорее. Советую принять горячий душ! - И не слушая возражений, взбегаю по лестнице в детскую, чтобы поскорее привести в порядок сына.
Через десять минут я спускаюсь вниз, оставив тепло одетого мальчика читать книжки и ждать свою чашку какао, заруливаю на кухню, чтобы поставить чайник, и только потом осознаю, что переодеться гостю не во что.
- Твою мать... - Еще один набег на второй этаж, и вот я уже сжимаю в руках кое-какие тряпки, робка стучась в дверь ванной комнаты. - Рэнди?... Рэнди, я сейчас приоткрою дверь. У меня нет мужской одежды вашего размера, а вещи Реми вам вряд ли подойдут. Есть белый махровый халат... и теплый плед. Он мягкий. - Просовываю руку в приоткрытую дверь, дожидаясь, пока вещи заберут и жутко краснея, хотя при всем желании ничего не могу увидеть. - Бросьте свои вещи в стиральную машинку, я их постираю. Кухня дальше по коридору, я сделаю вам какао...
Интересно, а пьют какао с коньяком?
Наверное, я бы не отказалась сейчас от коньяка без какао.

+1

9

Нельзя сказать, будто он всерьёз рассчитывал на то, что эта женщина примет предложение новой помощи – в любой форме. Но кое-чем он мог быть полезен, и Рэнди послушно потянулся к бардачку, выуживая клатч, походя машинально производя ревизию содержимого ящичка – разной степени полезности мелкий хлам, ничего важного или опасного – доставая пузырёк с таблетками, и мельком глядя на аккуратно отпечатанную этикетку. Спазмолитик, такой можно приобрести в любой аптеке без рецепта, а спектр действия слишком широк.  Вытряхнув пилюлю на ладонь Наташи, Рэнди чуть нахмурился, наблюдая, как она глотает, хотя беспокоиться было не о чем – сонливости препарат не вызывал, сколько ему было известно.
Из колонок стереосистемы доносилась негромкая музыка, наполняя салон вместе с теплом. Мелодия была незнакомой, как и язык, походивший на славянский: та же мягкость и певучесть звуков, как и в имени его новой теперь уже официальной знакомой. Рэнди с улыбкой обернулся назад, осторожно сжал в пальцах деловито протянутую ему для знакомства маленькую детскую ладошку, потом развернулся обратно и медленно повторил, как бы запоминая, неуклюжим, непривычным к таким слогам языком:
- Таша, - ему нравился этот вариант. – Красивое имя, кажется что-то из Восточной Европы, да?.. И вы угадали. Ну, почти, - он смущённо засмеялся, зарываясь пальцами в холодные, тоже немного выпачкавшиеся волосы. – Я бегал в этом парке каждый день на протяжении семи лет, потом пришлось на два года с этим завязать – я перевёлся работать в другой город, а теперь вот вернулся и решил, почему бы не возобновить хорошую традицию? Кажется, это было очень своевременно.
Пока Наташа ненадолго отвлеклась на сына, Рэнди снова начал крутить раненой рукой, в попытке оценить масштабы повреждений, что было довольно сложно из-за налипшей на кожу грязи. И удержаться от какого-то детского желания потыкать в ранку пальцем тоже удавалось с трудом, хотя это было уже просто какое-то идиотничание. Как будто он нарочно старался привлечь внимание к своим "боевым ранениям", и это в конце концов удалось. Рэнди вскинул на женщину быстрый, немного пристыженный взгляд и постарался сделать хорошую мину при очень дурацкой игре:
- Полагаю, что это не смертельно, мэм.
По счастью, путешествие было окончено, машина притормозила рядом с небольшим симпатичным домиком, и Наташа занялась вещами более важными и насущными. Рэндольф последовал внутрь за матерью и сыном, не без любопытства оглядываясь по сторонам. Второго предложения чтобы занять ванную не потребовалось – стоило хозяйке указать нужную дверь, как Рэнди скрылся за нею. Раскисшую обувь он с наслаждением спихнул с себя ещё у входа, чтобы не пачкать полы, а теперь на кафельные плиты посыпались остальные детали его нехитрого туалета в разной степени отсыревшие и изгаженные.
Это купание было куда приятней предыдущего: сделав напор посильнее, Рэнди ступил под горячие струи, с наслаждением отогреваясь и радуясь возможности снова почувствовать себя чистым. Он даже воспользовался какими-то ароматными зельями из многочисленных баночек и пузырьков, расставленных кругом. Выбрав самое нейтрально-благоухающее средство агент Сойер вымыл голову, сполоснулся сам и почувствовал себя буквально заново родившись. Но уже закрутив вентиль и собравшись выходить он, наконец, сообразил, что совершенно позабыл спросить полотенец. Звать на помощь хозяйку в таком состоянии было как-то неловко, поэтому обозрев помещение и ещё раз применив хвалёный дедуктивный метод, горе-купальщик решил, что не случится особой беды, если он воспользуется небольшим отдельно висящим махровым полотенцем, вероятно именно для гостей и предназначавшимся.
Тряпочки для его внушительного тела было маловато, и уже после обтирания кожи она промокла насквозь, так что в тот момент, когда хозяйка несмело поскреблась, Рэнди как раз отжимал её, с целью позднее водрузить на влажные и всё ещё обтекавшие волосы. Кинув злосчастный полотенец в раковину умывальника, он чуть приотворил дверь и оперативно принял посылку, которая была очень даже уместна.
- Спасибо, Наташа!
Запоздало поблагодарил он, критическим взглядом изучая предоставленную одежду. После недолгих размышлений, кое-как подсушив попутно густую шевелюру, халат Рэнди с сожалением отверг: в плечах он был слишком узок и мешал комфортно двигаться. Поэтому, замотавшись в плед как римский император в тогу (ну или скорее как неумелый реставратор, впервые приехавший на игрища, посвящённые знаменитой попойке ирландских кланов и попытавшийся самостоятельно закрепить на себе килт), прошёл в кухню, сверкая длинными и стройными ногами модели, рекламирующей бритвенные станки (до применения этого самого станка). Как ни крути, а день выдался на редкость дурацкий. Хотелось верить, что дальше будет лучше.
- На самом деле, я бы не отказался от чего-нибудь покрепче, чем какао, - он ненадолго остановился в дверях, жестом предлагая хозяйке полюбоваться своим нелепым видом. – Как я вам?.. – потом присел за стол, утроившись так, чтобы в случае необходимости быть полезным или просто не мешать. – Кстати вам тоже не повредило бы… Вы понервничали, да и прогулка без пальто на холодном ветру явно не на пользу. Кажется, вам уже можно? Ну, после лекарства… - Рэнди вдруг рассмеялся, по лицу его пробежало проказливое выражение. – Знаете, моя мама называла "лекарством" бутылку кофейного ликёра. Она стояла у неё на верхней полке кухонного шкафчика, в самом дальнем углу, у стенки, за кучей баночек и пакетов. По крайней мере, пока мы с братом были маленькие.

+1

10

Какао я тоже варю в джезве. Нет, конечно, не на жаровне с песком, до таких извращений у меня дело еще не доходило, но как резервуар для нагрева напитка до нужной температуры - джезва неоценима.
Поэтому не стоит забывать, что она очень горячая.
Особенно когда в твоей квартире находится фактически голый, если не считать нелепую пародию на тогу из теплого мягкого пледа, которую я, к слову, в тот момент еще не видела, незнакомый мужчина, передвигающийся, оказывается, очень тихо...
- На самом деле, я бы не отказался от чего-нибудь покрепче... - Вы даже не представляете, какого усилия мне стоило не дернуться всем телом, опрокинув все почти кипящее содержимое джезвы прямо на себя! "Могу предложить кирпич..." - так и хотелось буркнуть мне, но вместо этого я, дрожащей рукой, аккуратно перелила густой шоколадный напиток в чашку и обернулась.
Хорошо, что я успела поставить какао на стол! На этот раз я рисковала опрокинуть его на себя от хохота. Высокий мужчина, переминающийся босыми ногами на пороге, очень напоминал утепленный, зимний вариант Аполлона. Миленький такой, уютный вариант.
- Вам очень идет, Рэнди... - кривя губы в попытке удержать рвущийся наружу смех, только и смогла проговорить я, делая приглашающий жест. - Простите, но у меня нет даже тапочек для вас. Но пол, вроде, теплый. Будете коньяк?
Приподнявшись на цыпочки, аккуратно достаю из настенного шкафчика пузатую бутылку, даже не распечатанную еще и хранившуюся в доме временно непьющей меня исключительно для особых случаев. Что же, этот случай, мне кажется, достаточно особый.
Но бокал достаю все равно один, придвигая все это хозяйство к гостю, успевшему уже устроиться за темным дубовым столом.
- Ваша мама, пожалуй, была права, но я... воздержусь от приема подобных лекарств. - Ну не говорить же ему: "Мне нельзя?" Естественно не потому, что боюсь пить в присутствии незнакомца, даже и спасшего моего сына, а просто потому, что мне действительно нельзя и, кто знает, будет ли еще можно в этой жизни... Захваченная темной и неприятной мыслью, пробегаю взглядом от салфетки на столе по извилистым узорам ничем не закрытого дерева к руке гостя, и, спохватившись, подаюсь вперед, безапелляционно протягиваю ладонь в требовательном жесте.
- Дайте. Руку, в смысле, я посмотрю, - я аккуратно разворачиваю запястье мужчины к свету и, не удержавшись, присвистываю, глядя на расползающийся по руке синяк. Такие сходят долго, из ярко-синих с кровоподтеками превращаясь в густо-фиолетовые с желтыми вкраплениями. Ну и, конечно, ссадина - участок рассеченной, но уже не кровоточащей после душа кожи. - Давайте-ка, я обработаю...
Аккуратно, преодолевая навалившееся головокружение, поднимаюсь со стула, чтобы достать из еще одного ящичка аптечку. Антисептик, йод, ватные тампоны. Повязка тут доставит только дискомфорт, а под пластырем рана будет мокнуть и заживать еще дольше. Несколько капель прозрачной остро и свежо пахнущей жидкости, аккуратное волнообразное движение, заставляющее руку Сойера напрячься, отложить тампон, достать новый, чуть смочить йодом, глядя, как по волокнам ваты медленно растекается коричневое пятно, по краям идущее рыжей рваной бахромой...
- Будет немножко щипать... - Пара быстрых промакивающих движений, поудобнее перехватить запястье, подуть...
И только сейчас я вспоминаю, что передо мной не мой ребенок, а взрослый малознакомый мужик, завернутый в плед. И ведь не кивнешь на коньяк с фразой: "Пейте скорее, остынет!", чтобы развеять вдруг повисшую неловкую паузу.
Поэтому я совершенно молча, от чего-то отчаянно краснея, поднимаюсь и убираю лекарства обратно в аптечку: антисептик, вата, йод - а затем саму аптечку - в шкафчик. А дальше так же молча ретируюсь включать стиральную машинку.
Да Боже ж мой, что со мной такое?...
- И куда же переместился ликер, когда вы выросли? - Как-то невпопад спрашиваю я, вернувшись и совершенно не представляя, о чем беседовать с человеком, одежда которого, по моей вине, сейчас крутится в стиральном барабане. - Ну, из шкафчика?

+1

11

Кажется, появление на пороге кухни в облике римского сенатора получилось куда более впечатляющим, чем он планировал. Рэнди видел, как вздрогнула и напряглась Наташа, как выпрямилась её спина, будто одеревенев, под тонкой тканью всё той же блузки, которую хозяйка не успела переменить. Задним числом он сообразил, насколько опасным был момент – беря во внимание горячую джезву в руках женщины и её, не менее обжигающее, содержимое. По счастью, всё очень быстро уладилось, и какао, аромат которого доносился Рэндольфа, было аккуратно перелито в чашку, а испачканная металлическая посуда убрана от греха подальше. Этот неловкий момент, когда тебе кажется, что ты похож безработного актёра, когда на самом деле тебя принимают за практически обнажённого маньяка. Может быть, стоило утром побриться. Да, лёгкая двухдневная щетина явно не предавала внешнему виду агента Сойера безобидности. 
- Спасибо, что не стали опрокидывать горячий напиток мне на голову, - Рэнди улыбнулся, наблюдая за движениями Наташи, в какой-то момент с трудом подавляя в себе порыв подхватиться с места и прийти на помощь – в конце концов его об этом не просили, а джезва всё ещё не успела остыть. – Пол, действительно, тёплый, не беспокойтесь, с моими ногами случались вещи и похуже. И от коньяка не откажусь.
Бокал был один, а бутылка – не распечатана. Видимо хозяйка к рецепту миссис Сойер прибегать не привыкла. Ну или делала это чересчур активно, хотя такой вариант был отвергнут Рэндольфом как невероятный. Впрочем, ему показалось, что Наташа была не прочь составить ему компанию, но почему-то решила воздержаться. Возможно, просто показалось. Возможно, он хотел напоить беззащитную одинокую женщину в её же доме, воспользовавшись удобным предлогом, коньяком и тёплым пледом. И, стало быть, обвинения в маньячестве были далеко не безосновательны.
Дойдя в цепочке размышлений до этой, критической, точки, Рэндольф коротко откашлялся и от компрометирующих вопросов на тему - "а почему вы не пьёте" и "может быть, всего один глоточек"? - благоразумно отказался. Совершенно неожиданное и обескураживающее воспоминание о том, для чего он вообще приехал в этот дом, вдруг свалилось агенту Сойеру на голову и слегка пришибло. Как-то между утками, душем и интимной обнажёнкой в кухне симпатичной молодой женщины он напрочь забыл о том, что упомянутая молодая женщина водит знакомство с преступными элементами, на один из которых Рэнди рассчитывал с её помощью выйти.
- Ай!..
Пока он предавался этим размышлениям, успев только откупорить коньяк, но не налить его в бокал, коварная Наташа успела завладеть его рукой и начала демонстрировать свои познания в оказании первой помощи. Поначалу было ещё терпимо, но после предупреждения о том, что "будет немного щипать" по запястью словно разлился жидкий огонь. Рэнди прикусил губу и посмотрел на свою мучительницу страдающими глазами, на которых вот-вот должны были проступить крокодильи слёзы, но не успели – экзекуция была окончена.
- Рискуя быть обвинённым в плагиате замечу, что моя мама всегда говорила: мужчина способен не дрогнув выдержать ампутацию обоих ног, но одна маленькая царапина его доконает. В этом она должна неплохо разбираться – нас у неё было четверо, не считая двух мужей. Правда, все ноги до сих пор на месте и в исправности. Но вот это лучше было принять сразу.
Задумчиво поглядывая на едва заметно порозовевшую и удивительно похорошевшую Наташу пробормотал Рэнди, всё же наполняя бокал ароматной золотистой жидкостью примерно на два пальца. Пока хозяйка суетилась и бегала по делам он успел сделать пару глотков, окончательно согреться, оправиться от шока после "операции" и даже поднялся из-за стола, чтобы пройтись немного по комнате разглядывая обстановку, вид из окна и украшавшие стены "экспонаты" в виде детских рисунков и прочей ерунды, какую можно увидеть в любом месте, где живут люди. Любопытство не было праздным, но со стороны должно было казаться именно таким.
- Честно говоря, не знаю, - Рэнди с улыбкой обернулся на голос вернувшейся Наташи. – С тех пор как ма вышла за моего отчима, ликёр мы больше не видели. Возможно, он ей больше не нужен. А чем вы, лечитесь, Таша? Что вас успокаивает, когда вы нервничаете? Надеюсь… я вас не слишком обременяю? Поверьте, не смотря на внешний вид, я довольно смирный.

+1

12

Замерев на пороге в любимой и привычной позе - плечом к косяку, одна нага согнута в колене и уперта стопой в колено другой ноги - поза цапли, как ее называет мать, - я рассматриваю своего нового знакомого, в который уже раз искренне удивляясь тому, что судьба снова и снова сталкивает меня с людьми каким-то странным образом. Таким было знакомство с Чарли, таким было знакомство с Мортом, и вот теперь еще одна нелепица - странная случайность, яркая, как бенгальский огонек. Интересно, во что она превратится? Возможно, сегодня, спустя несколько часов Рэнди Сойер навсегда покинет мой дом, и мы больше никогда в жизни не встретимся... Но, учитывая мою поразительную удачу, этот мужчина может стать еще одной моей головной болью. Ирония судьбы.
Когда душевное равновесие окончательно было восстановлено, я, наконец, оттолкнулась от косяка и вернулась за стол, обхватив кружку с чуть остывшим уже какао ладонями и улыбнувшись своему невольному гостю. Где-то наверху заиграла музыка - наверное, Реми решил посмотреть телевизор.
- Значит, ваш отчим оказался для вашей мамы гораздо более надежным и быстродействующим лекарством, нежели кофейный ликер... - Мне пока так не повезло. Точнее... я не уверена. Джей когда-то был чем-то сродни запрещенных препаратов, быстро поднимающих настроение. Отказ от него отозвался болезненной ломкой. Чарли стал чем-то вроде обезболивающего, но, как это не печально, скорее снимал спазм, нежели лечил саму болезнь. Морт...
Мортимер - это как антидепрессанты. На них подсаживаются и у них уйма побочных эффектов.
Но без них как-то никак.
- А чем вы, лечитесь, Таша?.. - "Антидепрессантами. А надо бы - витаминами..." - Надеюсь… я вас не слишком обременяю?..
Я отмахиваюсь от этого заявления, как от назойливой мухи.
- Вы спасли моего сына! О чем может быть речь вообще? Я вам, можно сказать, обязана жизнью. К тому же, в этом... кхм... в этой тоге вы вряд ли представляете для меня какую-то опасность. - На маньяка, спасающего детей от уток, чтобы потом нападать на их матерей, сверкая голым... хм... торсом, он все-таки мало похож. Вполне приятный молодой мужчина. Весьма привлекательный, весьма обаятельный. Мечта любой нормальной девушки.
Беда, кажется, в том, что я не вполне нормальная? Или... Или все-таки стоит снова попробовать пойти по пути наименьшего сопротивления, стараясь переключиться и осознать, наконец, что не стоит навязывать себя человеку, у которого и без умирающей тебя проблем с пол-Америки? Правда, помнится, в прошлый раз из затеи ничего не вышло, и получилось только хуже...
О чем это я? Ах да...
- Чем лечусь я? Музыка. Играю, пою, пишу. Стихи, аранжировки. Это - мое все. Собственно - главное лекарство, стиль жизни, хлеб и, пожалуй, зрелища. - Про Реми я не говорю, это и так, кажется, очевидно. Иначе стала бы я усыновлять пятилетнего темнокожего мальчика? Он был моей отдушиной и моим стимулом к жизни одновременно, - Ну а вы, Рэнди? Чем лечитесь вы? Кроме спасания незнакомых мальчиков от обезумевших уток, экстремального плавания с утяжелением и пробежек в парке? - Я подаюсь вперед, стараясь заглянуть в глаза своего собеседника, и во мне просыпается фаталист - я силюсь понять, зачем судьба меня с ним столкнула. Этому ведь тоже должна быть достойная причина? - Может вы вышиваете крестиком? Коллекционируете канализационные люки, или, как Джеймс Бонд, гоняетесь за особо опасными злодеями?
Три варианта, одинаково приближенных к бреду.
- Чем вы живете? Расскажите о себе, у нас с вами минимум три часа, пока одежда достирается и высохнет. Не бойтесь, я тоже не буйная, честное слово.

+1

13

С самого начала Рэнди казалось, что что-то здесь не так, - ну не говоря о самой ситуации, далёкой от привычной идеи "заурядного знакомства", - однако стоило перестать думать об этом, и странность открылась сама собой, как написанная чёрным по белому у него перед глазами. Реакция девушки на едва знакомого мужчину в её доме, где она жила с ребёнком, очевидно, совершенно одна и даже без собаки, была ну очень уж спокойной, не смотря на то, что вся прелюдия в парке должна была внушить расположение. Может быть, стресс ещё не прошёл, а может быть, излишняя доверчивость вообще была характерной чертой Наташи, но Рэндольф не мог избавиться от забавной мысли, что подобные приключения для хозяйки особняка не новы. Впечатления бедовой особы и завзятой экстрималки мисс Освальд не производила. Но ведь чем тише омут, тем веселей черти. Что-то в ней должно было вызвать интерес такого человека, например, как сеньор Монтанелли, чьё досье в штабе Бюро давно превысило бы все мыслимые объёмы, если бы архив не перевели несколько лет назад в цифровой формат. Если старый чёрт всё ещё гулял на свободе то только потому, что был слишком умён и умел подчищать за собой хвосты.
Именно из-за итальянского поклонника творчества певицы Рэнди впервые услышал о Наташе Освальд, но сильного любопытства девушка у него не вызвала мафиозная "семья" Сакраменто находилась вне его круга деятельности и вне интересов Сойера. Но когда в разговорах начала фигурировать, наравне с первыми двумя, персона загадочного человека, имевшего слишком много общих черт с одной, якобы безвременно усопшей особой, - в особенности для того, кто это сходство так внимательно искал, - Рэнди сделал охотничью стойку. Но тут же возникал вопрос: как подобраться к этому заманчивому кандидату в печально знаменитые покойники, не спугнув его, не вызвав лишних подозрений и получив удобную возможность спокойно "прощупать почву"? По уже озвученным выше причинам вариант поиска работы в клане Монтанелли отпадал, да и это мало что ему давало, даже в случае успеха. С Лори, если это, конечно, был он, Рэнди необходимо было встретиться на равных.
Наташа для этих целей подходило идеально, судя по слухам, с мистером Эдингтоном они были, по меньшей мере, приятелями. Но кем бы они ни приходились друг другу, - коллегами, друзьями или любовниками, - в любом случае музыка мисс Освальд входила в топ-пять наиболее удобных поводов для публичной встречи. Если это работа, то тут и говорить не о чем, если увлечение – то каждому известна прописная истина о том, что для успешного завоевания женщины надо разделять её интересы. К сожалению, Наташа сейчас почти не выступала, да и если бы Рэнди просто пришёл на её концерт, это мало что дало бы агенту Сойеру. Но если он появится на подобном мероприятии как друг, то его шансы быть по-дружески представленным желаемой особе будут… по крайней мере в несколько раз выше, чем теперь.
Так что когда хозяйка, так удачно поймав его наводку, заговорила о музыке, Рэнди радостно встрепенулся. Признаться, он уже начинал волноваться, поскольку общество очаровательной женщины несколько сбило его с толку и заставило ненадолго почти забыть о самом главном. Наверное, всё дело было в шерстяной тоге, решил он, смущённо поправив на плече плед.
- Наверное единственная опасность, какая вам грозит от меня – это умереть от скуки. Не позволяйте мне слишком много трепаться, Наташа, я заговорю вас до смерти… - тихо рассмеявшись, Рэндольф взболтнул остатки коньяка в бокале и одним махом допил, чувствуя как напиток приятно обжёг горло. – Признаться, я так и думал, что вы занимаетесь каким-то творчеством… И почему-то непременно музыкой. Странно. Я не мог слышать вашего имени раньше? Вы… вы где-то выступаете? Только не говорите мне сейчас, что вы, на самом деле – звезда MTV, а ваше лицо можно увидеть на обложке журналов от TeenSpirit до более… взрослых изданий. Я умру со стыда, но должен признать, что в последнее время почти не слушаю популярные станции и мало смотрю телевизор. Хотя вы немного напоминаете мне кантри или фолк исполнителей, в самом лучшем смысле. Что-нибудь вроде Джонни Митчелл или кого-то из более молодых представителей жанра… В университете я слушал такое и даже ходил на концерты… Моя тогдашняя девушка любила эту музыку.
Пока он говорил, взгляд Рэнди продолжал сканировать комнату, отмечая какие-то крохотные детали, заставившие Соейра задуматься о жизни женщины, которую он в сущности едва знал. Например к холодильнику крепились фотографии Наташи вместе с Реми, но младенческих снимков мальчика не было, а на косяке двери гордо красовалась одна-единственная отметка, визуально чуть ниже роста малыша, каким он показался Рэндольфу сегодня. Они и внешне были очень мало похожи с матерью, но при смешанных союзах детишки всегда выходят очень экзотичными. Может быть, малыш долгое время жил с отцом и только теперь переехал в Штаты? Отсюда и выговор, и привычка к французскому. Для усыновления Наташа была слишком молода, но, опять же, что Рэнди знает о ней?
Случайным образом знакомый из суда, куда Сойер наведывался по своему собственному делу, решил потрепаться в перекуре и вот, пожалуйста – в его личной картотеке появился файл на мисс Освальд, музыканта, любимую певичку мафиози, получающую развод после подозрительно-короткого брака. Отчего она в действительности расставалась с супругом?.. Слишком много вопросов, и лишь не многие из них должны бы интересовать специального агента Сойера, если на то пошло.
- Я?.. – переспросил он несколько рассеянно, понял свою оплошность почти сразу и прибавил живости, заглядывая с ненаигранным любопытством в обращённые к нему глаза. – Вы удивительно проницательны, Наташа. Я избавляю мир от негодяев. Совсем как Бэтмен, - и улыбнулся, сам не понимая, какого чёрта на него только что нашло. – Вы, случаем, не замечали в городе подозрительных личностей вроде Пингвина или мистера Фриза?.. А если серьёзно, то в свободное от работы время я достаточно скучный человек. Как, в общем-то, и в не свободное, но здесь у меня хотя бы была возможность оправдаться необходимостью и долгом… Если я не зарабатываю себе на пенсию, не бегаю в парке и не спасаю утопающих мальчиков, я предпочитаю играть в примитивные компьютерные игры, иногда решаю сканворды и очень радуюсь, если получается отгадать каждое слово. Читаю дурацкие книжки из серии "Звёздные войны" и иногда выбираюсь в кино. Вообще, раньше я был немного задротом и с тех времён у меня осталась внушительная коллекция фигурок и комиксов на фантастическую тематику… Скажу по секрету, что до сих пор при случае её пополняю. Правда, сейчас ещё рано звать вас посмотреть на мою гордость – это может быть расценено неверно.
С огорчённым видом тяжко вздохнув, Рэнди поставил пустой бокал на кухонный стол, потёр шею и с хитрой улыбкой взглянул на Наташу.
- Ну как, я достаточно себя опозорил? Теперь, как хорошая хозяйка, вы должны рассказать мне какой-нибудь шокирующий факт из собственной биографии, и мы будем квиты.

+1

14

- Кто еще кого до смерти заговорит - это, пожалуй, большой вопрос... - Хмыкаю я в кружку какао и устремляю свой взгляд куда-то в сторону окна, за которым медленно сгущаются осенние сумерки. Слушать голос нового знакомца приятно, и я невольно начинаю думать о том, сколького лишились люди, разучившись просто так знакомиться на улицах. Просто доверять друг другу. Как много важного и ценного они потеряли, нагородив для себя заборчиков из мыслей "А что я скажу?", "А вдруг он маньяк?", "А зачем мне это нужно?"
Нужно.
Людям нужны люди. Человек - существо социальное, а мы, вместо того, чтобы создавать связи - строим стены и возводим замки. Вот откуда все болезни и все попытки суицида. От нами же изобретенного одиночества, которое выкосит человеческую породу лучше любого оружия массового поражения.
Возможно, такие странные мысли в современных реалиях приходят в голову только тем, кто не совсем четко чувствует мир - читай, сумасшедшим, да еще тем, кто чувствует его слишком остро и безысходно - читай, умирающим. И, вроде как, я не стремлюсь причислить себя к последним, и не имею подтверждений о том, что отношусь к первым, но сейчас я особенно ярко и четко увидела основную свою проблему в жизни - недостаток человеческой близости.
С самого детства я хотела понравиться людям. Я считала это полезной хитростью, а, оказывается, это была моя слабость. То есть, это все было не для извлечения какой-то там гипотетической выгоды, а для создания ощущения принадлежности и единства. Что стало причиной такой острой необходимости быть с людьми? Нетрадиционная семья, частые переезды в раннем детстве? Черт его знает...
- Мне кажется, вам вряд ли знакомо название "Lucky Rabbit". Когда-то, около восьми лет назад группа была популярна в Европе. - И это было, наверное, самое счастливое время в моей жизни, когда все было понятно и очевидно, а кругом были только друзья, - Ну и не знаю, ходите ли вы в казино - почему-то я в этом сомневаюсь, да и не видела вас в "Элениуме", но я работала там целых семь лет. Почти восемь... Зато где-нибудь в баре, где я гиговала все эти восемь лет, могли и видеть. Мир вообще тесен, как кошелек олигарха... К слову, в основном, это рок или джаз - то, что я играю.  Могу даже устроить маленький квартирный концерт, когда вам окончательно надоест моя болтовня.
Вся эта ситуация кажется мне до нелепости естественной. Как будто я знаю Рэнди уже давно. Как будто уже года два мы здоровались друг с другом в душных коридорах какого-нибудь офиса, да все никак не могли пообедать вместе, чтобы поболтать. Кстати...
- И хозяйка из меня паршивая. Я даже не спросила вас - может вы голодны? Я могу быстренько что-нибудь сообразить. Например, омлет, м? - Отставив полупустую чашку, я поднимаюсь с места, одернув полы свободной и скрывающей чуть округлившийся животик, блузки, и лезу в холодильник. Яйца, черри, молоко... - Так вы у нас супергерой, значит? Я не очень-то разбираюсь в комиксах, это больше по части Реми.
- Правда, сейчас ещё рано звать вас посмотреть на мою гордость – это может быть расценено неверно.
- Отчего же? Может мне даже интересно. На эти фигурки стоит глянуть уже для того, чтобы понять, почему их сбором занимается столько мужчин от десяти до бесконечности...
- Теперь, как хорошая хозяйка, вы должны рассказать мне какой-нибудь шокирующий факт из собственной биографии...
Я отворачиваюсь от плиты, где на сковороде уже шкварчит омлет с помидорами, и одариваю Сойера совершенно искренней улыбкой, разводя руками.
- Как я уже говорила - хозяйка я хреновая. Да и ничего такого шокирующего... Как видите, я одинокая женщина, старающаяся, как может, воспитывать приемного сына, которого любит, как родного. Бывшая солистка подростковой рок-группы, бывшая шансоньетка в казино... Ну, еще у меня две мамы. Ну или отец женского пола, можно и так выразиться... Ничего особенного.
Не рассказывать же ему о беременности или болезни?
- Омлет почти готов. Реми! Спускайся ужинать!
- Maman, а мистер Сойер еще у нас в гостях? А можно он останется у нас ночевать? Он может лечь в моей комнате, а я покажу ему свои игрушки!
Который уже раз за день я безбожно краснею. Ох уж эти дети...

+1

15

Наташа кажется такой спокойной, открытой, доброжелательной и естественной, что Рэнди становится не по себе. Странно, кажется ведь, что такие качества, напротив, должны притягивать и сближать людей, верно? Вопрос в том, при каких обстоятельствах всё происходит. В любое другое время он только обрадовался бы, но не теперь. Вместо работы Сойер начинает видеть женщину, которая ему симпатична и интересна. Чёрт, просто приятного человека, которого с огромным удовольствием узнал бы ближе - и не в пошлом смысле. По крайней мере, не только и не сразу. Пригласил бы её куда-нибудь. Например в парк, покормить уток. Или объяснил бы разницу между первыми изданиями нескольких, не пересекающихся между собой, веток комиксов. И они могли бы испортить один из бесценных журналов разлившимся вином, а Реми потихоньку перетаскал бы большую часть коллекционных игрушек, не предназначенных для чего-то кроме созерцания и восхищения, из его холостяцкой квартиры к себе в спальню.
Но это порочные мысли, которые ни к чему не ведут. Если Эддингтон окажется именно тем, кем Сойер его считает, агенту придётся выполнить свою работу, не считаясь ни с чем, а после этого вряд ли он сможет рассчитывать на симпатию со стороны этой женщины. Наверняка она и видеть его больше не захочет, но он не может вдруг взять и изменить себе, после стольких лет. Симпатия - вещь слишком зыбкая и эфемерная, чтобы вот так безраздельно ей доверяться. Люди не всегда поступают хорошо и честно по отношению друг к другу, и если ты не делаешь больно другому, то он делает больно тебе. И, всё же, ненадолго желание оказаться правым, одержать победу, добиться успеха и славы в сердце Рэндольфа почти уравновешивает желание сделать ошибку, просчитаться, обознаться.
- Около восьми лет назад? - переспросил Рэнди, удивлённо приподнимая бровь и снова устраиваясь за столом как раз в тот момент, когда из-за него поднялась Наташа. - Чёрт возьми, да вы должны были быть совсем крохой... это была детсадовская группа?.. - он тихо рассмеялся и покачал головой. - Простите, вы действительно выглядите слишком молодо для такого бурного прошлого... Сколько вам лет, Наташа? А, знаете, в школе я тоже увлекался музыкой. Ну, как и многие, наверное. Немного пел, немного и довольно дурно играл на гитаре, это как я теперь понимаю... Мы с ребятами выступали обычно в гаражах, в нормальный клуб нас бы никто в своём уме не пустил, но нам казалось, что мы куда круче Nirvana и Alice In Cahins вместе взятых. У меня были длинные волосы... Можете себе представить? И примерно в то время я набил себе большую часть татуировок. Странно вспомнить, каким придурком я тогда был.
Хмыкнув, Рэндольф задумчиво покачал головой. Воспоминания о подростковом возрасте были для него всегда довольно смешанными: спокойная и счастливая жизнь семьи, начавшаяся с появлением отчима, для Рэнди была полна гнева и дурацкого противостояния. Имея неплохие способности, он был довольно ленив и учился куда хуже, чем мог бы. С друзьями ему везло, или казалось так тогда, но спустя годы Сойер уже едва мог вспомнить их по именам. Судя по тому, что рассказывала о себе Наташа, из них могла бы выйти занятная парочка, если бы они могли встретиться в то время.
- Я с удовольствием послушаю, как вы играете, - улыбнулся Рэнди. - А "пригласить посмотреть свою коллекцию" это такой же эвфемизм, как и "пригласить на чашку кофе". Но если вы с Реми захотите побывать у меня, то обещаю - это будут только и исключительно коллекция и кофе, - молитвенно прижав к груди ладонь пообещал Сойер. - Кстати... вы больше не выступаете на сцене? Уверен, что вы потрясающе артистичны, и я жалею, что не имел возможности видеть вас прежде... Чем же вы занимаетесь сейчас, если не секрет?
Втянув в себя аромат готовящейся пищи, Рэнди категоричным тоном возразил:
- Никогда не поверю в то, что вы - плохая хозяйка. Вы на себя наговариваете, Наташа! До того, как вы встали к плите, я совсем не хотел есть а теперь просто умираю с голоду...
Услышав голосок спустившегося из своей комнаты мальчика, Рэндольф обернулся к нему и подмигнул, находя забавным, что малыш, как и его мама, не видят ничего странного в практически обнажённом малознакомом мужчине у себя в кухне. Пусть родными по крови они не были, но нечто родственное определённо прослеживалось. Да и рассказ Наташи, до некоторой степени, объяснил её беззаботность: с подобной биографией можно быть готовым к чему угодно.
- Я думаю, твоей маме вряд ли захочется кормить мистера Сойера ещё и завтраком, Реми. Поэтому мы лучше отложим это до другого раза. Хорошо, приятель?

+1

16

Ох уж эти дети! Только ребенок может выдать подобную фразу в адрес совершено незнакомого человека, если вдруг этот человек каким-то волшебным образом вызвал в них симпатию и доверие. Чаще всего дети - эдакая лакмусовая бумажка в плане отношений и внутреннего мира. Они удивительно тонко чувствуют, умудряясь уловить то, что другим не под силу. В большинстве случаев ребенок безошибочно распознает действительно хорошего человека. И чем младше маленький сканер, тем точнее эта странная субъективная оценка. С возрастом ощущение притупляется, а порою и пропадает совсем, хотя мне очень хотелось бы верить, что все мы где-то в глубине души - большие дети.
И что своим чувствам можно верить.
- Я думаю, твоей маме вряд ли захочется кормить мистера Сойера ещё и завтраком, Реми. Поэтому мы лучше отложим это до другого раза. Хорошо, приятель?
- Я думаю, Реми, у мистера Сойера просто есть еще очень много дел. Не все мальчики в мире спасены, не все утки побеждены, верно, Рэнди? - Хотела ли я, чтобы мужчина действительно остался? Не уверена. Для чего? Случайные связи мне сейчас совершенно не нужны, не смотря на все мое одиночество. Да и краснеть потом при случайной встрече? Или просто чтобы проговорить всю ночь о чем-нибудь? Вряд ли это имеет смысл. Один раз это спасет меня от бессонницы, но проблем не решит.
- Жааааль... - протянул сын, но тут же переключил внимание на омлет, - Maman, papa завтра обещал взять меня на игру, можно?
- Конечно, дорогой. Тебя отвезти?
- Нет, он заедет, - Значит завтра надо встретиться с Чарли снова. Да, вчера на узи мы прекрасно непринужденно общались, объединенные общим волнением, но... Мне все сложнее и сложнее находиться с ним рядом. Мне перед ним... стыдно?
- Хорошо, Реми.
- А можно я останусь завтра у него?
- Если папа разрешит - можно, - Я обещала не запрещать.
- Merci!
Когда с омлетом было покончено, Реми вспорхнул обратно к себе, а я поспешила заварить чай.
- Простите, Рэнди, я так и не ответила на ваш вопрос... Мне почти двадцать пять. "Lucky Rabbit" - это была подростковая группа. Нам было по четырнадцать, когда мы начинали, и по семнадцать, когда распались. Тогда я чуть не вышла замуж и тогда же перебралась сюда, в Сакраменто. Сейчас я... решила немного отойти от сцены. Точнее уж - за сцену. Сейчас я занимаюсь продюсированием. Вы уверены, что не хотите от борьбы с утками вернуться обратно к музыке? Я могу поспособствовать? - Короткая усмешка, чтобы скрыть легкое смущение. - Кажется, там достиралась ваша одежда. Вы поможете мне ее развесить?
Надеюсь, он не расценил это, как попытку кокетничать? В любой другой ситуации я бы справлялась сама, но, увы, не сейчас, когда поднимать тяжести было очень проблематично, из-за вечных болей в спине. А сегодня, потягав Реми на руках, я рисковала отбыть из дома на скорой да прямо в больницу, если еще раз напрягусь.
Проводив гостя в ванную обратно в ванную комнату, недолго вожусь со стиральной машиной, доставая хорошо отжатую одежду в корзину.
- Внизу технический этаж, там сушилка. Через час, думаю, ваша одежда уже будет почти как новенькая. - Спускаясь по узкой лестнице, держусь за стену, чтобы не оступиться, чувствуя снова накатившее головокружение. Видимо, день выдался для меня слишком насыщенным. - Вы рассказывали про татуировки... у вас их много? Я в шестнадцать решилась на одну... Сейчас... Одну минутку... Подождите минутку...
Ноги подводят, и я медленно опускаюсь на ступеньку, чувствуя как где-то в районе шеи колотится сердце.

+1

17

Ему могло показаться, но Рэнди был почти уверен, что на секунду в глазах Наташи промелькнуло нечто похожее на разочарование, как раз перед тем, как она опустила ресницы и согласно улыбнулась, принимая его правила игры. Неужели он сделал глупость, попытавшись прийти на помощь даме в неловкой ситуации? Нет. Прикусив изнутри щёку, Сойер мотнул головой, отгоняя несуразные мысли. Вряд ли бы его действительно пригласили на ночь, да и ничего хорошего не получилось бы, если бы он остался. Сплошная неловкость, скомканное расставание утром и очень мало шансов на новую встречу - запоздалое раскаяние обычно делало женщин стыдливыми и недоступными, как невесты Христовы, даже если весь грех заключался в излишней откровенности перед незнакомцем. Он должен был завоевать доверие и дружбу мисс Освальд, а не набиваться к ней в постель или в душу. И не стоило забывать об этом.
Поблагодарив за угощение, Рэнди принял свою тарелку с омлетом, который принялся аккуратно разделывать на части, вдыхая поднимающийся от блюда ароматный парок, пока мать и сын обсуждали предстоящую встречу Реми с его приёмным отцом. Хотя тон голоса Наташи и был довольно непринуждённым, Рэндольфу не удавалось отделаться от впечатления, что это всё показное, но наверное так и должно быть. Вряд ли весело встречать своего бывшего, и кто знает, почему они в действительности решили расстаться, какие отношения связывали их раньше? К примеру он сам едва ли бы сильно обрадовался, если бы вдруг столкнулся нос к носу с Амандой Дженнингс, что было не исключено, пока он находился в Сакраменто и проводил не мало времени бегая по присутственным местам. Ходили слухи, что она вышла замуж и теперь решительно занималась карьерой матери и жены. Наверное, она сильно переменилась за эти семь лет.
- Нам надо будет обязательно ещё разок поплавать вместе, Реми, - с немного рассеянной улыбкой пробормотал Рэнди. - Только без уток, и когда станет теплей.
К маю его здесь уже не будет. Интересно, под каким грифом в каталоге грехов проходит "ложь детям"? Отодвинув вычищенную до блеска тарелку, Рэнди откинулся на спинку стула, провожая мальчика задумчивым взглядом, потом, вновь одевая на лицо маску "приятного парня, победителя хищных пернатых", посмотрел на хлопочущую Наташу.
- Наверное хорошо, что всё-таки не вышли замуж в семнадцать, - предположил он складывая и снова разворачивая бумажную салфетку на столе, чтобы чем-то занять руки. - Моя мать поступила именно так, и опыт был... не очень удачным. Что, как говорит сухая статистика, отнюдь не исключение из правила. а вот что вы больше не выступаете - это очень жаль. Вы с таким вдохновением говорили о своё творчестве, мне кажется, что это вторая самая важная вещь в вашей жизни, - Рэнди мягко улыбнулся. - В отличие от того, что происходит в моей. Вы не знаете, что мне предлагаете, Таша! Я, конечно, могу продемонстрировать вам, как умею терзать чужие уши, но не уверен, что стоит подвергать вас такому испытанию... Да, конечно я всё сделаю.
Сойер с готовностью вскочил на ноги, поддерживая своё римское одеяние тире кильт, начинавшее понемногу рассыпаться. Он чуть задержался, чтобы лучше закрепить плед и не убедиться в том, что хозяйке дома не грозит узреть внеплановый стриптиз, поэтому когда Рэнди заглянул в ванную, его постиранная одежда уже была сложена в корзину, которую он тут же подхватил с пола.
- Показывайте, куда идти, - ноша была не тяжёлой, и он с лёгкостью поспевал за хозяйкой дома, почти шаг в шаг следуя за ней вниз по ступенькам. - О, у меня татуировок достаточно! Дури-то хватало... Часть пришлось вот даже свести. Ну там с видных мест, потому как не слишком прилично при моей работе, но... Наташа? Вы в порядке? Что с вами?..
Корзина с бельём торопливо стукнула днищем об пол, а Рэнди присел на корточки рядом с беспокойством заглядывая в лицо женщины. Он коснулся рукой её лица, отводя со лба волосы и осторожно трогая бледную, прохладную и слегка липкую от испарины кожу - так бывает при перенапряжении. Прижал два пальца к жилке на шее, пульс колотился как у спринтера, только что бежавшего короткую дистанцию.
- Вам что-нибудь нужно? Лекарства?.. Давайте-ка я помогу вам устроиться поудобней, а потом уже займусь остальным... - проговорил он, притягивая Наташу к себе так, чтобы подхватить её на руки. - Обнимите меня за шею. И да, можете закрыть глаза, на случай если... Ну, на всякий случай.
Стараясь придать голосу весёлость и беспечность, Рэндольф усмехнулся, вставая и отрывая от земли женщину, которая, к его удивлению, весила чуть больше, чем он ожидал. К тому же, незамеченный им раньше животик теперь прижимался к груди Сойера, давая новую пищу для размышлений.
- Командуйте, куда вас?..

+2

18

Перед глазами проплывает грязное, расцвеченное бензольными пятнами, море. На его волнах мягко покачиваются обложенные кирпичом стены спуска в полуподвал, отполированные и покрытые лаком перила извиваются морскими угрями, а где-то в глубине противным светодиодным светом мигают медузы включенных внизу ламп. Дурнота такая, какой, пожалуй, не было в течение всего первого триместра, когда традиционно донимает токсикоз.
Впрочем, это препаршивое бредово-галлюциногенное состояние не имело ничего общего и с привычными приступами. Или это просто переутомление, или какой-то новый хитро вывернутый симптом той подушечки для иголок, что снова завелась в моем мозгу.
- Все хорошо, со мной все хорошо...
Кажется, в последнее время я слишком часто прибегаю к этой успокаивающей фразе. Странно, обычно она действует совсем не так, как, по идее, должна. Вместо того, чтобы успокоиться и расслабиться, заверенный в моем сносном самочувствии человек начинает переживать еще сильнее. Вот и сейчас меня совершенно не слушают, и уже через мгновение я оказываюсь подхваченной на руки, от чего потолок над головой делает еще один головокружительный оборот с ускорением в 8 g, а потом замирает под каким-то нелепым углом. Кажется, лучше и правда закрыть глаза...
- Наверх и направо. Там гостиная, диван... - Голос звучит, как чужой - хриплый каркающий звук. Полцарства и почки принцессы за стакан воды! Восхитительной холодной воды!...
Сейчас, находясь на грани между обмороком и коматозным бредом, я стараюсь просто отключить все мысли и не думать о тысяче "а что, если", которые возникли буквально в тот момент, когда я опустилась на ступеньки. Правда, одно "если" никак не выключалось, и это было: "а если он догадается, что я беременна?..." Почему этот вопрос должен меня так волновать - я совершенно не понимала, да и не смогла бы понять, плавая в эфемерном желе из дурноты и головокружения. Похоже, данная тема становится для меня мысленной жвачкой, навязчивой идеей и косточкой, из которой рискует вскорости прорасти паранойя.
А тем временем, кажется, Рэнди задавал мне какие-то вопросы. Но ответить я не могу просто потому, что кроме просьбы сказать, куда меня отволочь, я не разобрала ничего. Все слилось в навязчивый шипящий шум, в глубине которого пробивается гадкий писк, свойственный телевизионной профилактике. Поэтому я предпочитаю молчать, просто впитывая  в себя звуки и модуляции голоса, чтобы потом мысленно воспроизвести и расшифровать их, как расшифровывают послания на азбуке морзе.
Когда моя бренная тушка водружается на диван - я чувствую себя уже почти сносно. По крайней мере, я могу приоткрыть глаза, щурясь от бьющего в них света люстры, и, наконец, осознать смысл заданных мне вопросов.
- Спасибо. Не надо лекарств. Просто принесите мне, пожалуйста, стакан воды... - Когда моих губ, спустя какое-то время, касается холодный край стакана, я прикрываю глаза от блаженства, делая небольшой осторожный глоток. - Еще раз спасибо. Простите, я вас напугала. Со мной уже все почти хорошо. Вот только... Кажется я не смогу отвезти вас в город, Рэнди. Я не рискну сейчас сесть за руль... Могу предложить такси или место на гостевом диване. - Меня вдруг разбирает короткий нервный смешок, - Кажется, Реми будет просто счастлив!
По крайней мере, теперь я не буду переживать на тему каких-то непредвиденных и мало вероятных поползновений. В таком состоянии меня можно соблазнить исключительно на постель. Для сна. Долгого и очень крепкого сна.

+1

19

- Ну конечно, у вас всё хорошо. Вы просто устали и присели отдохнуть...
Тихо бормоча себе под нос и не обращаясь ни к кому конкретно, Рэнди сражался с порожками, выраставшими под ногой, как бесконечно накатывающие на берег волны. Казалось, конца им никогда не будет, хотя спуск в подвал, насколько он помнил, вовсе не был таки бесконечным. К тревоге за Наташу примешивалась и здоровая доля злости. Странно даже, он в своей жизни он хоронил только маленького брата, но сам тогда был таким крохой, что едва помнил недолгую тяжёлую болезнь, бессонные ночи и потерянный вид матери, надрывный крик боли и ужаса совсем юного, но уже угасающего создания. Для маленького Рэнди Итон просто внезапно исчез, и на долю его не выпало переживать за кого-то из близких. Однако болезнь, как нечто такое, с чем он не мог сразиться сам, чему не мог противостоять и победить, Рэндольфа всегда злила безумно.
- Наверх и направо. Принято. Не открывайте глаз, кажется с меня падает плед! - шутовским тоном объявил он, намеренно утрируя опасность положения, импровизированная тога поползла с плеча, но пока держалась. - Надеюсь у вас в саду не водятся папарцци? Не хочется завтра найти своё фото в неглиже на первой полосе газеты. Это будет очень неудобно, правда?.. То есть, вы-то вполне прилично одеты. Мой работодатель решит, что я маньяк и выставит меня на улицу без выходного пособия... У вас ведь найдтся для меня какая-нибудь работа, Наташа? За ваш омлет я мог бы, например, стричь газон...
От волнения словесный поток было трудно заткнуть. Лицо Наташи было таким бледным и тонким, что изнутри невольно поднималась неконтролируемая паника. Осторожно опустив на диван свою ношу, попутно смахнув с мягких подушек сиденья разбросанные там игрушки, Рэнди поискал взглядом плед, который не прикрывал бы его обнажённые телеса. Нашёл близнеца-брата своего временного одеяния на кресле, расправил и укрыл Наташу до середины груди, инстинктивно пытаясь укутать женщину потеплее.
- Вода, сейчас...
На ходу подтягивая узел древнеримского наряда, он метнулся обратно в уже знакомую кухню, открыл кран с питьевой водой и, порыскав в ящике, откуда хозяйка доставала чашки для чая, вытащил весёленький разноцветного стекла стакан, который быстро сполоснул и наполнил почти под завязку. В гостиной он присел перед диваном на колени, поднося край стакана к губам Наташи и аккуратно его наклоняя, чтобы помочь ей пить, свободной рукой придерживая её голову.
- Сейчас? Я бы и сам не сел с вами в машину, даже если бы вы поклялись содержать меня после увольнения совершенно бескорыстно до конца жизни.
Убирая стакан, Рэнди выдохнул явным облегчением. Наташа всё ещё выглядела неважно, но если она могла так много и свободно говорить, то опасаться за неё действительно не стоило. Он ненадолго задумался над предложением, рассматривая варианты. Дождаться, пока высохнет одежда и уехать или остаться до утра? Причинять неудобства своим присутствием не хотелось. С другой стороны, у него сердце будет не на месте всю ночь, если он не сможет сам убедиться, что с его новой знакомой всё в порядке.
- Наверное, мне стоит переночевать у вас. Если это удобно... - более серьёзным тоном ответил Рэнди. - А утром я вызову такси, когда убежусь, что вы в полном порядке. Погодите, сейчас я развешу вещи и вернусь. У этого наряда есть свои преимущества, но мне как-то непривычно разгуливать по чужому дому с голыми коленями...
Ободряюще улыбнувшись, он поднялся на ноги и торопливо спустился обратно в подвал, быстро раскидав спортивный костюм, бельё и ветровку на сушилке, потратив на это куда меньше времени, чем обычно, чтобы поскорее вернуться к оставленной им больной.
- Вот и всё, - объявил он Наташе, поднявшись наверх. - Уверены, что вам больше ничего не надо?..

+1

20

Вращение потолка постепенно замедлялось, обещая оставить после себя легкое неприятное головокружение и металлический привкус во рту, но, в общем и целом, я уже чувствовала себя довольно сносно, хотя и признавала безропотно, что за руль не сяду ни добровольно, ни даже под дулом пистолета. С другой стороны, крайне мало вероятно, что Рэнди вздумает мне этим самым дулом угрожать, вынуждая отвезти его в город прямо сейчас, незамедлительно. Во-первых потому, что я не была уверена, что у него где-то среди мокрой одежды припрятан ствол, а даже и так - после купания тот вряд ли исправен и может нормально функционировать по назначению, ну и во-вторых, мистер Сойер не казался безумным самоубийцей, стремящимся к особо изощренной смерти.
Хотя... Как еще обосновать попытку напасть на уток на их же территории?...
И все-таки, что бы там не брюзжали злопыхатели, а еще не перевелись на Замле настоящие искренние альтруисты. Ну очень глубоко я сомневалась в том, что, ныряя в ледяное болото, мужчина просчитывал какую-то там свою выгоду. Равно как и Морт, спасая меня тогда в больнице, тоже не ждал никакого вознаграждения за тот комичный сценарий. Да и, если уж на то пошло, проблем он получил от меня гораздо больше, чем чего-либо еще. Это, конечно же, не мне в плюс, но зато говорит об Эддингтоне, как о человеке отзывчивом, а не как о безушной и опасной твари, каковой Лемура считали многие...
Приподнимаясь на локтях и на мгновение зажмуриваясь, я стараюсь собраться с мыслями и понять, что еще мне нужно сделать, перед тем, как я смогу, наконец, лечь и провалиться в такой желанный сон.
- Нет-нет, мне больше ничего не нужно! Пойдемте, я дам вам постельное белье. Диван раскладывается, я думаю - разберетесь, как? - Медленно, преодолевая сонливую липкую слабость, я поднимаюсь с дивана, опираясь на участливо подставленную руку. Повернув голову в сторону собеседника, стараюсь как можно более искренне и благодарно улыбнуться - вон ведь, человек совершенно искренне переживает, нужно его успокоить. - Нам нужно подняться на второй этаж.
Лестница кажется мне бесконечной, очень крутой и со ступенями разной высоты, хотя я прекрасно знаю, что все с ней, с лестницей, нормально. Ненормально, судя по всему, со мной, и моему вестибулярному аппарату с трудом удается вообще определиться, где верх, а где низ. Когда, наконец-таки, суровое восхождение остается позади, я украдкой перевожу дыхание и указываю взмахом руки вперед по небольшому коридору.
- Подождите меня вон у той двери, я сейчас. я недолго.
Короткий условный стук в ближайшую дверь, заклеенную цветным плакатом, задумчивый тихий ответ.
- Привет, милый. - Я просачиваюсь в комнату сына, густо населенную игрушками, обжитую наборами конструктора и другими милыми сердцу маленького мальчика, и аккуратно присаживаюсь на пуфик, - мистер Сойер все-таки останется у нас...
- Ур-р-ра!
- Не торопись, - я вскидываю руку, прося внимания и тишины, и Реми тут же замолкает, глядя на меня преданно и не по годам серьезно, - Мама не очень хорошо себя чувствует и сейчас ляжет отдыхать. А ты сильно мистера Сойера не донимай, и ровно в десять чтобы был в постели, договорились? - Малыш смотрит на меня озабоченным взглядом и сжимает мою сухую ладонь маленькими ручками, сосредоточенно кивая в ответ, - Не волнуйся, завтра все уже будет нормально. Только не говори ему ничего про болезнь мамы, ладно? Это же наш с тобой секрет?
- Конечно, maman!
- Вот и славно, пойдем, поможешь мистеру Сойеру с бельем и диваном.
Сын вскакивает на ноги, я тоже медленно поднимаюсь, и мы выходим в коридор вместе. Рэнди терпеливо дожидается в указанном месте и, кажется, чувствует себя неловко. Это, в общем-то, и понятно. Я бы так же себя ощущала.
- Maman, а можно я когда-нибудь посмотрю коллекцию мистера Сойера? Можно?
- Дорогой, если мистер Сойер разрешит - конечно же. Рэнди, простите, что заставили вас ждать, проходите,это моя комната, сейчас я достану белье.
Открывая темную дверь с круглой бронзовой ручкой, я делаю шаг в сторону и жестом приглашаю мужчин - большого и маленького - в свою обитель. Где-то в шкафу есть дополнительный комплект белья.
- Рэнди, если мистер сын будет донимать вас, отправьте его в постель досрочно, пусть не засиживается. - Мальчишка сияей совершенно счастливой улыбкой, и я мысленно прощаю ему минут десять из ночного сна, - А вот и ваше белье. - Пахнущий вереском темный бязевый комплект перекочевывает в руки подбежавшего Реми, который торопится поскорее пообщаться с гостем на свои мальчиковые темы.
- Пойдемте, я покажу, как разложить notre canapé!
Мальчишка выбегает из спальни, а я оборачиваюсь к Рэнди, виновато разводя руками.
- Еще раз прошу прощения... Завтра я доставлю вас обратно в город, куда вы скажете. А сейчас, с вашего позволения, я препоручаю вас Реми.
Когда за мужчиной закрывается дверь, у меня хватает сил только на то, чтобы раздеться и забраться под тонкое одеяло...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » ...и утки!