Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » и лампа не горит, и врут календари


и лампа не горит, и врут календари

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

амели, хью и эшли (нпс)
25 декабря 2014 года
вечер

и если ты хотела встретить рождество
то приходи

http://f6.s.qip.ru/19QcPf7MB.jpg


любой обманчив звук
страшнее тишина
когда в самый разгар веселья падает из рук
бокал вина

Отредактировано Hugh Weller (2014-11-29 21:32:04)

0

2

Это как окунуться в омут с головой. Еще недавно они сидели на его кухне и не знали, с какого бока подойти к разговору, который должен был состояться давным-давно. А уже сегодня она крутится у зеркала, не зная, что надеть, чтобы пойти на Рождество.
Хью и Эшли пригласили ее отпраздновать Рождество!
Мел кажется, что она все еще во Флориде. Она просто шла по улице, у нее стало плохо с сердцем, она прислонилась к стене и...
И сейчас она вовсе не в Калифорнии, не в Сакраменто, а там, в своем старом доме. А точнее - в больнице, в глубокой коме, подключенная к аппарату искусственного дыхания. А все, что происходит сейчас, это бред оторвавшейся от тела и заплутавшей гден-то души...
Но все-таки - красное или голубое?
Красный цвет - это цвет Рождества. Платье хорошо сидит, а в тандеме с алой помадой делает из нее вполне себе симпатичную и даже местами соблазнительную женщину. Но оно, наверное, слишком вульгарное. С другой стороны, голубое - слишком скромное. Но идет к ее глазам и делает ее моложе своих лет...
- Монетку что ли подбросить? - Спрашивает женщина пустоту перед собой, заламывая руки. Почему этот так важно - хорошо выглядеть сегодня вечером? Почему ей, уже давно позабывшей, зачем одеваться красиво не для галочки или из-за очередного нашествия журналистов, так хочется, чтобы Хью хоть на мгновение посмотрел на нее не равнодушно, а с восхищением?
В душе что-то всколыхнулось, тогда, в конце ноября, и теперь все никак не успокоится, не уляжется в душе.
Она досадливо взмахивает рукой и влезает в маленькое черное платьице. Все по заветам незабвенной Коко Шанель. Теперь только захватить подарки и вызвать такси.

Волнение зашкаливает, как напряжение в плохо настроенной блок-схеме. Совершенно непонятно, зачем Хьюго понадобилось звать ее на Рождество. Сама она собиралась пригласить его и дочку на ужин парой дней раньше, чтобы ни к чему их не обязывать, и не обременять в праздник своим присутствием. Но ее опередили. Отказать было просто невозможно. Это значило надорвать и без того хрупкую ниточку установившихся взаимоотношений, рискуя испортить все теперь уже бесповоротно. Стоило ли целых четырнадцать лет рушить все это, чтобы меняше месяца назад начать складывать заново, а теперь подвергнуть все предприятие риску?
Мел не питала ровным счетом никаких особых иллюзий на предмет налаживания отношений с бывшим возлюбленным, и уж тем более - не строила никаких облачных замков в своей голове на эту тему. Замки сдуло ветром повседневности много лет назад, когда она отказалась от любви в пользу уже опостылевшей стабильности. Какой же она была дурой!
Но разбитую скорлупу не склеишь так, чтобы из нее снова вылупился цыпленок. И теперь нужно постараться хотя бы сохранить нормальные человеческие отношения.
Идти на уступки.
Признавать ошибки.
Смириться.
Верить в лучшее.
Спешно покидая такси, высоко подняв воротник черного пальто в надежде защититься от ветра, Амели почти бегом преодолела расстояние до крыльца. Аккуратно наманикюренный пальчик уткнулся в дверной звонок. Сердце напомнило о себе учащенным ритмом, заставив еще раз вспомнить странную аллегорию с оторвавшейся душой.
Дверь распахнулась, и в прямоугольнике мягкого домашнего света показался силуэт Хью.
- Привет... С Рождеством! Я точно не помешаю?

+1

3

Пожалуй, в нашем доме давно не было такого комфорта. Пропитанное духом уныния, опечаленное и опустошённое вместо со своим хозяином, это жилище казалось безнадёжным ещё каких-то несколько недель, но теперь ожило и затеплилось, стараниями юной девчушке.
Домашний уют вернулся, прихватив с собой рождественское настроение, стараниями моей дочери, которая не хотела смириться с тем, что её отец – разочарованный во всём, в чём только можно, замкнутый в себе типичный зануда. Новые и новые украшения появлялись в нашем доме, пополняя новогоднюю коробку, незаметно для меня – совсем, как если бы здесь старались предпраздничные эльфы. А исполнение указаний, которыми Эшли щедро одаривала меня каждый вечер на протяжении последних двух недель, привели нас к тому, что снаружи дом загорелся яркими огнями паутинки из гирлянд, а внутри – обрёл особую атмосферу.
Не помню, когда в последний раз я «страдал» предвкушением праздника. Всё чаще старался брать на этот день дежурство, только чтобы избежать очередного удобного случая побыть наедине с собой, в компании с бутылкой ирландского виски; случая, который может быть оправдан празднеством. В редкий рождественский вечер заезжал Уилсон, а в прошлом году я и вовсе не пустил его на порог. Руководимый чувством собственного дружеского долга, он считал необходимым быть со мной в тот вечер, когда никто не должен быть одинок, а я же не мог позволить ему убивать своё время на хмурого меня тогда, когда провести его можно куда лучше.
В том году я и представить не мог, каким будет моё следующее Рождество. И даже месяц назад я не мог себе представить и того, что, в конце концов, буду праздновать в семейном кругу. Ну, то есть… С вот этими вот людьми. С дочерью. С Амели.
Не могу сказать точно, родилось ли во мне это решение, что Мел не должно будет сегодня быть одна, в тот же день, когда я впервые повстречал её в этом городе, или же это было скоропалительным выбросом только одному всевышнему известных чувств и соображений. Но теперь, когда стрелки приближались к назначенному часу, я всё интенсивнее измерял шагами расстояния от кухни до гостиной, от гостиной до комнаты, от комнаты до кухни. Переживал.
А вдруг, она не придёт. А вдруг, она приняла приглашение только из вежливости. А вдруг, ей будет не комфортно с нами, вдруг она будет чувствовать себя совсем чужой. И ещё много разных и непонятных мне «вдруг», заставляющих заламывать пальцы, поглядывая на время.
Нечто необъяснимое, которое я пытался оправдать лишь тем, что Мел – всё равно моя семья, так или иначе, несмотря ни на что. Девушка, которую я любил в молодости, мать моей единственной и горячо любимой дочери – она обязана придти и быть с нами! Не могу сказать, что я испытывал волнение по факту того, что именно она будет рядом, что спустя столько лет, но ловил себя на мыслях-предчувствиях о том, что сегодняшний вечер для нас очень важен – не знаю, в каком ключе, но какая разница. И что будет слишком неправильно провести его порознь.
- Ты моя умница. – В очередной раз показавшись в кухне, я поцеловал дочь в висок. В красивом голубоватом платье, поверх которого предусмотрительно надела передник, она крутится возле столика, на котором в ряд выстроены блюда с салатами, нарезанными нашими общими усилиями, тарелки с бутербродами, нарезкой и другими закусками. Добавляет последние штрихи, критикующим взглядом оценивает плоды наших стараний. И почти совсем не улыбается.
А как же, в этом платье, подчеркивающем её складывающую юную фигурку, она похожа на свою мать. Внешнее сходство всегда было налицо, но с годами она всё больше становится будто самой Амели Мартен – такой, какой Мел была в своей ранней юности.
- Пап, не мельтеши. Иди лучше стол разложи, скоро будем накрывать.
Наверное, я никогда не смогу разглядеть в ней не свою маленькую девочку, но взрослеющего, да почти уже взрослого, человека. Отдав ей честь, как отдают честь генералу, я поплёлся в гостиную, где за старинным шкафом спрятан складной, видавший виды стол, но пронзительный звонок в дверь не дал мне ступить лишнего шага.
Тёплая улыбка благодарности тут же возникает на моём лице – Амели, всё таки, решилась.
- С Рождеством! – широко распахнув перед ней дверь, я пропустил её внутрь, а затем помог снять пальто. Повесил его на крючок. Со второго раза.
- Точно не помешаешь, перестань об этом, всё в порядке, - отвечаю со сдержанной терпимостью в голосе. Конечно, я стараюсь ею понять и понять её перманентную неловкость каждый раз, когда оказывается на пороге этого дома, но всё равно никогда не смогу понять до конца. Быть может, будь я на её месте… Но мы там, где есть, и потому мне снова приходится говорить ей, что всё нормально.
- Я даже переживал, что ты не придёшь, - немного бессвязно добавлю я, теребя волосы на затылке. Зачем только причёсывался. – Ну, знаешь, думал, что ты возьмёшь и передумаешь в последний момент. Но ты молодец, что всё таки…
...решилась и пришла.
Меня обрывает ничто иное, но тишина, доносящая с кухни. Не абсолютная – доносится позвякивание столовых приборов и ещё какая-то возня. Но всё же тишина.
Тишина эта повисает в воздухе, заставляет меня замереть на долю секунды в бесполезном ожидании. А потом – беспомощно выдохнуть.
- Эшли на кухне, заправляет оливье. Она… Она немного не в духе. Расстроена.
Признаю своё поражение, которое от чего-то считаю своим. И которое отчего-то – считаю поражением в принципе. Виновато улыбаюсь и киваю головой вперед, предлагая гостье не топтаться на пороге, а пройти в дом – в гостиную, или ту же кухню.
- Не обижайся на неё, и не думай, ты здесь не при чём. Просто она хотела увидеть одного человека и надеялась, что именно сегодня она обязательно объявится, надеялась, как на рождественское чудо. Но та до сих пор так и не появилась.
Бедная моя девочка, так прикипела к человеку, которого не удержать. К человеку, которого пытаться ловить – тоже самое, что ловить дым руками.
Впрочем, я и не ждал, что сегодня она объявится, а Эшли просто знает её ещё не так глубоко, как я.

Отредактировано Hugh Weller (2014-12-01 22:20:16)

+1

4

Делая неловкий шаг, она впускает через распахнутую дверь облачко прохладного пара, которое тут же развеивается от окружающего тепла. А где-то в Рождество выпадает снег...
Амели уже давно не видела снега - тот не свойственен ни Флориде, ни Калифорнии, да и, чего уж там, крайне редко, когда выпадал в Бордо, во времена ее беззаботного детства. Но иногда женщине кажется, что вместе с отсутствием снега из ее жизни ушла какая-то очень важная, неотъемлемая частичка волшебства. Впрочем, с возрастом каждый взрослый начинает забывать, что такое - Рождественское чудо. Праздник превращается в нарезку салатов, выпекание праздничного пирога, да еще, пожалуй, какую-то глухую обиду на окружающих и самое себя за то, что ты уже не чувствуешь былого трепета.
Хью закрывает дверь, Мел ставит пакет с подарками на пол и пытается неловкими руками расстегнуть пуговицы, мельком вспоминая, что с тем же странным волнением пыталась застегнуть их тогда, в первую их с Хью встречу. якое-как совладав с капризными застежками, француженка отдает мужчине верхнюю одежду, и оборачивается. Вопрос застывает на обветренных губах.
- А где?...
- Эшли на кухне, заправляет оливье. Она… Она немного не в духе. - Хью мнется, пытаясь что-то объяснить, но Амели лишь немного грустно улыбается, полностью соглашаясь с решением дочери не выходить ей навстречу. Этого стоило ожидать. Недавно девочка узнала, что брак ее матери с так нелюбимым ею отчимом был сплошной профанацией, и, кажется, обозлилась на женщину еще сильнее.
А, тем временем, Хью говорит о каком-то человеке, которого девочка так хотела увидеть...
Под сердцем раздается тонкий тревожный звоночек, звук которого болью запутывается в межреберье. Так значит, у Хью есть, или, возможно, была какая-то женщина, к которой Эш прониклась особой симпатией, и которую так сильно ждала сегодня. А вместо нее пришла та, что испортила девочке детство.
И после этого Хьюго говорит, что она не помешает!
Безропотно подхватив блестящий праздничный пакет, Амели проследовала в гостиную, чувствуя себя еще более неловко, чем даже тогда, когда еще собиралась. Праздничности настроению не добавляла даже красиво и со вкусом украшенная комната, так и кричащая о том, что здесь ждут Рождество. Устроив пакет под елкой, перемигивающейся гирляндными огнями, как и в прошлый раз, Мел присела на краешек дивала, сложив ладони на затянутых атласной юбках коленях. Нестерпимо хотелось курить. Курить, распустить волосы, с ногами забраться на свой старый продавленный диван, заперевшись в гордом одиночестве, и пить ирландский виски, вспоминая все нелепые и такие глобальные ошибки своей молодости.
- Как твои дела? - надо же как-то поддерживать разговор? - Ты выглядишь бледным, с тобой все нормально? Кстати, - понижая голос, - А почему мы не позвонить той, которую так ждет Эшли, и не пригласить ее еще раз, напомнив о себе?
Как бы ей не хотелось сейчас знакомиться с той, о которой таким грустным светлым голосом отзывался ее бывший возлюбленный, и которую так томительно ждет ее дочь, но душевное спокойствие и счастье Эшли превыше всего.
- Ах да, я же испекла Рождественский пирог! - Спохватываясь, Амели вскакивает и спешит извлечь из пакета большую нарядную коробку для тортов. - Пойду отнесу на кухню. Сейчас вернусь...
Запал пропадает где-то по дороге, и женщина неловко замирает у порога, глядя на суетящуюся в ярко освещенной кухне тонкую фигурку.
- Здравствуй, дочка... С Рождеством. Это пирог. К столу. Куда положить? Может... тебе чем-нибудь помочь?

+1

5

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » и лампа не горит, и врут календари