В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Marry me... ‡...today and every day


Marry me... ‡...today and every day

Сообщений 21 страница 34 из 34

21

Наташа, улыбаюсь Морту

К его досаде, перемену настроения Наташа уловила очень быстро и чутко, и отреагировала озабоченно-взволнованным взглядом. Меньше всего сейчас хотелось отвечать на вопросы о своём состоянии, Рэнди и сам бы толком не сумел объяснить, отчего он так помрачнел и скис, как сливки на не съеденном свадебном торте. Он бы с удовольствием вернул разговору прежний шутливый тон, не задерживаясь на этом неловком для себя моменте, но спорить и доказывать что "всё в порядке" было ещё глупей.
В общем-то любой человек, если только он не редкий экземпляр прямоходящего дубового бревна, до некоторой степени улавливает эмоциональный фон тех, кто его окружает. Вопрос только в том, насколько велика эта самая степень, и, как правило, у женщин радар настроен особенно тонко. Иногда диву даёшься, по каким малозначительным признакам они способны расшифрововать эти сигналы, пропустить через свой удивительный встроенный декодер и на выходе разложить подробнейшую красочную схему оттенков чувств и настроений, о которых ты сам в себе никогда не подозревал. Нечего и думать о том, чтобы попытаться обхитрить такой безупречный прибор. По крайней мере, для этого нужен особый талант и опыт, которыми Рэнди Сойер не обладал.
Помниться в Академии с ним училась одна девочка, Пэнни... кажется, Пэнни Голдберг, или что-то очень похожее. Щуплая, маленькая, не то, чтобы хорошенькая, но бойкая, говорливая и милая с этим своим вздёрнутым носиком, бледной кожей, обсыпанной веснушками, как жёлтой пыльцой майских одуванчиков, с жёсткими непослушными волосами, похожими на моток медной проволоки, который она любила делить надвое и складывать из него две остренькие антенны-косички. Как-то на занятии по следственной практики она долго, горячась и едва не подпрыгивая на своём месте, доказывала, что с помощью пресловутой "женской интуиции" ничего не стоит в два счёта раскрыть убийцу, если подозреваемый окажется в поле действия хотя бы одного маленького радарчика. Конечно, никто и не думал принимать её всерьёз, и тем не менее, Пэнни каким-то мистическим образом всегда удавалось попасть в настроение с кем угодно.
Рэнди нравилось говорить с ней. Нравилось, какой мягкой и ненавязчивой Пэнни умела быть, как хорошо и уютно становилось в её обществе, и только несколько лет спустя, уже работая в Управлении, он понял, не без подсказки кого-то из знакомых, по случаю отпустившего шутку на эту тему, что маленькая болтушка Пэнни была без памяти в него влюблена. Нет, Рэнди совершенно точно не был бревном. По крайней мере, на ощупь. Но, наверное, чтобы чувствовать другого человека иногда требуется не только способность, но и желание? А может быть с возрастом этот навык оттачивается, как и все остальные, если их достаточно часто упражнять. Страшно подумать, что он сможет разглядеть в своём настоящем лет, эдак скажем, через двадцать.
На данный момент он не заметил даже как от него ушла девушка. Ну то есть, не совсем ушла. И не его девушка, а просто женщина, которую он как бы сопровождает на этом торжестве. Но это всё нюансы, которые ничего не прибавляют к общей картине его крайне печального положения. Чёртовы церкви и чёртовы венчания, если бы это был фуршет, то он хотя бы мог занять себя напитками и канапе. Которые крохотные бутербродики, больше похожие на пирожные или на издёвку над голодным человеком, а не диван в гостиной дома Освальд.
- О да, конечно. Я буду расти тут, пока ты не вернёшься. Понаблюдаю за облаками... Не нравятся мне эти облака. Хорошо, что это обычная церемония, а не как сейчас модно, где-нибудь там на пляже или в лесу, в образе ушастых эльфов. Хотя в лесу хотя бы есть деревья...
Весь этот бессмысленный монолог Рэнди произносил уже в спину удалявшейся от него Наташи, и вероятней всего, женщина не успела расслышать ни слова, как в общем-то и предполагалось. Рэндольф засунул руки глубоко в карманы брюк, раздвигая полы не застёгнутого пальто, бесцельно огляделся по сторонам, упорно стараясь не смотреть туда, где Наташа разговаривала с каким-то едва видным ему за её спиной мужчиной. С тем самым?.. Разумеется вряд ли воспитание позволит его спутнице на самом деле бросить его одного в совершенно незнакомой компании, куда она сама же Сойера и позвала, но мутный и неприятный осадок, недавно только портивший вид, спокойно полёживая на дне, теперь взметнулся и сгубил всё окончательно. Воображаемый "соперник" обрёл плоть и кровь, и едва ли Рэндольфу удастся избавиться от неприятного, раздражающего ощущения, что он - всего лишь обуза для той, которая хотела бы в этот день остаться с другим.
Но почему-то выбрала в качестве "плюс один" именно его, Рэнди. Сейчас этот факт злил как ничто другое, роль подставного лица не улыбалась совершенно, да и оказываться втянутым в чужие отношения, кому хочется? Не так уж приятно быть камушком меж двух жерновов, но разве он не сам это выбрал? Приходилось признать, что сам и смириться с результатом - сам же его предсказал и просчитал, и получил полной мерой. Даже смешно.
Любопытство всё же пересилило, Рэнди резко повернулся на каблуках к беседующей парочке, немного склонил голову набок, чтобы лучше разглядеть собеседника Наташи и улыбнулся ему. И сам на себя за эту улыбку обиделся, потому что вышло как-то слишком задиристо и глупо, пожалуй. Ну что он мог предъявить почтенному незнакомцу в непроницаемых чёрных очках (и тут обошёл его, щельма)? "Извините, пожалуйста... Не знаю, как вас зовут, но вы мешаете мне и моей... женщине с которой я просто пришёл на это интимное торжество чужих мне людей, чтобы ей было с кем показаться на людях, потому что я не мог ей отказать, ведь я действительно хочу узнать её поближе, но при этом я собираюсь использовать её в качестве источника информации и приманки для преступника, - который, возможно, на самом деле мёртв, потому что именно так все говорят, - хотя никто не давал мне полномочий вести это дело... которого нет, потому что, как уже было сказано выше, главный подозреваемый - уже несколько лет как официально похоронен..." Даже самые бездарные молодые сценаристы какого-нибудь популярного шоу, не сходящего с экранов уже столько лет, что начало всех сюжетных линий, их ответвления и ростки, безнадёжно утеряны в архивах киностудии вряд ли бы смогли выдать более бредовую реплику.
Поэтому Рэнди благоразумно предпочёл молчать. И улыбаться, искренне надеясь, что выглядит немного более вежливо, чем людоед из дикого племени, узревший невдалеке прогуливающийся обед.

+4

22

В данную конкретную минуту мне очень хотелось разорваться на двух маленьких Наташенек, чтобы дальше провести вечер и в обществе Морта, за которым вообще глаз да глаз нужен - чего доброго прямо на церемонии свалится, и в обществе Рэнди, перед которым не просто было неудобно, что я его вот так вот злостно бросила, но еще и просто приятно и интересно. О том, что я могу запросто познакомить этих троих, мысли у меня, от чего-то, не возникает, хотя, казалось бы, что может быть проще? Ни с одним из них у меня не было (и я начинаю склоняться к тому, что и быть даже не могло) никаких четко установленных обязательств. С одной стороны был пусть и недавний, но уже достаточно проверенный друг, который превыше всего в жизни, судя по всему, ценит умение держать дистанцию, а во главу угла ставит охрану моего здоровья. С другой стороны был, фактически, совсем незнакомый мне мужчина, который, при этом, был действительно интересным, и, что самое удивительное (а иногда, когда особенно одиноко - даже обидное) - похоже, ничего такого от меня не хотел. Посередине была я - больная раком мать-одиночка. Которая мучительно размышляет - а как вообще вести себя дальше в подобной ситуации?
И я начинаю злиться. Иррациональной, совершенно непонятной даже мне самой злобой. И, что самое-то странное - все на Морта. Хотя надо бы на себя... Кругом на себя.
"Да у тебя талант из раза в раз наступать на одни и те же грабли! Ни это ли мы проходили буквально в июле, а?"
- В следующий раз я найму тебе сиделку. Она будет варить тебе бульон и рассказывать сказки. Тебе нельзя было приезжать... - Прозвучало слишком категорично. Нельзя было приезжать - почему? Потому, что ты еще не поправился, или потому, что я не хочу чувствовать себя так до нелепости неловко?
Люди ходят, переговариваются вполголоса, в воздухе разлито нетерпение и предвкушение. Это начинает раздражать. Пожалуй, скоро я плюну на все, разыграю приступ и уеду домой, чтобы там мне стало совсем уж стыдно. На этот раз - перед Шаксом и Саймоном.
- Шакс - двоюродный, или троюродный племянник Диты, моей второй матери, точно не помню... Одним словом - родственники. - Вопрос о самочувствии я нагло пропускаю мимо ушей. Он уже набил мне оскомину, и я не знаю, как объяснить людям, что пока я еще не собираюсь на тот свет... Мельком оглядываюсь через плечо, понимая, что Сойера просто неприлично оставлять так надолго, если он приехал сюда только ради меня. И я даже не знаю, в чьем обществе мне сейчас приятнее находиться. Накатившая вспышка агрессии схлынула, но я все так же не понимаю, как поступить, стоя напротив Эддингтона и бессознательно комкая в заледеневших пальцах край накидки. - А это Рэнди. Я вас представлю.
Ну а что? Что в такой ситуации я должна ответить?! "Да, он сопровождает меня потому, что я не решилась в очередной раз навязаться на твою и без того не вполне здоровую в самом тривиальном смысле этого слова - голову?" - так, что ли? Да сейчас все, что я могу ответить - прозвучит, как оправдание! А с какой такой стати я должна оправдываться? Кто-то дал мне для этого повод, или, быть может, полномочия?...
Пойдем в церковь? Хорошо, пойдем. Только проводи меня до моего официального спутника на этот вечер, о'кей? Сейчас мне как никогда хочется плюнуть и спросить, наконец, что же всему этому гребанному миру от меня надо-то? Почему у меня не может быть, как у людей? Чтобы все было понятно хотя бы в первом приближении...
- Я успел соскучиться, Таша, - Я скучаю по тебе перманентно. Иногда мне даже кажется, что не скучаю, а похоронила тебя, и теперь скорблю.
Я проглатываю колкость, которая вертится на языке, но и помощь, чтобы подняться, предложить не решаюсь, ограничиваясь слегка нетерпеливым ожиданием. Морт встает со скамьи, и мы неспешно идем к дорожке, где замер Сойер. Явно недовольный ситуацией Сойер. Не мудрено, я лично, на его месте, послала бы эту странную Наташу и от греха подальше, и вообще - куда подальше.
- Я тоже.
И все, пожалуй. Что тут еще ответишь? Говорить что-то пафосное - ни сил, ни желания. Кратко, емко, по существу. А мы уже подходим настолько, что можно окликнуть ожидающего меня кавалера, что я, собственно, и делаю, спеша избавиться от неловкой заминки.
- Прости, что заставила тебя так долго ждать. Позволь представить тебе моего хорошего... - Язык спотыкается, царапаясь о следующее слово, - ...друга. Морт. Сама не ожидала его здесь встретить. Морт, это Рэнди. Человек, который мне очень помог недавно. Мне и Реми. Долгая история... Пойдемте внутрь. Здесь холодно.
Или меня знобит. Народ потихонечку, тонким ручейком, вливается в высокие сводчатые двери, за которыми виден яркий теплый свет и слышна пока довольно тихая, вполне вероятно - пущенная в записи, органная музыка. Сойер предлагает мне руку, и я, совершенно спокойно, опираюсь на нее потому, что так правильно. Так, втроем, как старые знакомые, мы и проникаем в святая святых. Место, где мне всегда становится не по себе...
- Извините, господа, я ненадолго вас покину. - По позвоночнику пробегает противная колкая волна, и я, чувствуя приближение так давно не мучившей меня панической атаки, спешу прочь от стоящих в ровные ряды скамей, и двух мужчин, от которых исходит такая аура напряженности, что мне, кажется, совсем скоро станет дурно.
Впрочем, мне уже дурно.
- Мисс, вам чем-нибудь помочь? - У самого входа меня окликает неприметная женщина в темном монашеском одеянии.
- Д-да... Скажите, где здесь можно... умыться? - Она смотрит на меня серьезно. И кажется, что видит насквозь. Жутковатое ощущение. В конце концов, придя к какому-то выводу, она просит следовать за ней, и проводит меня через неприметную дверь в маленький альков. Судя по всему - "служебное помещение". Здесь пахнет воском, срезанными цветами и деревом. И здесь есть умывальник и старое темное зеркало.
- Спасибо... - Я включаю холодную воду, и стою пару минут, просто полоща в ней пальцы, пока те не начинает ломить невыносимо. Я не знаю, что делать дальше. Я не знаю, что чувствовать. И, что самое главное, если я даже разберусь в последнем, я не знаю, как заставить себя чувствовать именно то, что нужно.
Нужно... кому?
Когда возникает ощущение, что сейчас пальцы по очереди отвалятся, как отмершие ветки, я выключаю воду и проводу ими ото лба - к вискам. За шиворот струится холодная вода, отрезвляя, приводя в чувство.
- Спасибо. - Женщина кивает мне и отходит чуть в сторону, пропуская.
Снова вступая в светлое, убранное цветами помещение, я чувствую, что мне стало немного лучше. Я даже стараюсь улыбнуться, завидев о чем-то лениво беседующих мужчин. Два джентльмена, планомерно убивающих время. Ничего особенного, но снова становится не по себе.
- Позволите?
Я присаживаюсь на скамью, только сейчас осознавая, что намертво вцепилась в тонкий шифоновый подол побелевшими пальцами. Небрежно расправляя юбки, я ищу тему для разговора, мечтая, чтобы молодожены приехали до того, как я провалюсь сквозь землю от стыда, смущение и осознания собственного одолевшего косноязычия. Разговор не ладится просто потому, что я упорно молчу, не представляя, о чем говорить сразу с двумя.
- Кстати, Морт, я так и не спросила - а ты откуда знаешь Шакса и Саймона? - Сегодня, в день совпадений и неловкостей, я бы не удивилась, если бы вдруг выяснилось, что и Рэнди, оказывается, их все-таки знает. Но, кажется, хоть в этом меня судьба пощадит. Я и без того чувствую себя неловко, не зная, как втянуть Сойера в наш разговор, чтобы он, не дай Бог, не решил, что он - третий лишний...
- Я же совсем забыла! Рэнди, Реми передавал тебе привет и вот это, - спешно щелкаю замком клатча, извлекая оттуда совсем маленькую, будто из киндер-сюрприза, фигурку героя комиксов. Кажется, это Зеленый Фонарь, или что-то в этом роде, - Он выменял его у одноклассника и решил, что ты непременно обрадуешься.

+4

23

Шакс целиком и полностью доверил свой внешний вид Сэльветрис и Вивиан, и его девочки не подвели. Постольку поскольку он всегда достаточно трепетно относился к своему внешнему виду, поэтому в такой важный день он просто обязан был выглядеть сногсшибательно. Мужчина смотрелся в зеркало, когда заметил в его отражении сзади, что Вивиан с трудом, но все-таки пытается встать. Так как время не резиновое и необходимо было уже собираться и выезжать. Но подружке жених нужно привести себя в порядок, хотя почему-то в том, что рыжая бестия сделает это быстро, Шакс не сомневался ни на йоту. Но тем не менее он также прекрасно понимал то, что Харпер очень сомневается в правильности поступка своего любимого босса. И даже знал, почему это так. Брюнет шумно выдохнул и, поправив галстук цвета индиго, повернулся к Вивиан.
- Виви, солнышко, ты переживаешь насчет моей репутации, верно? Может не сомневаться в том, что все будет хорошо. Дело в том, что во-первых, однополые браки в Калфиорнии разрешены с лета прошлого года, если мне не изменяет память. Во-вторых, в законодательстве нет никаких поправок насчет того, что лица нетрадиционной ориентации не могут занимать посты, подобно моему. А в-третьих, на моей репутации нет темных пятен, и мой брак не будет очередным из них. Нет, я не исключаю того, что вполне возможны какие-то гомофобные всплески, но сомневаюсь, что кто-то рискнет высказаться против прав человека, зафиксированных Конституцией - Ллойд бросил взгляд на мобильный телефон, который лежал на столе - от Саймона не было никаких известий. Может быть решил усыпить бдительность окружного прокурора и под воздействием того, что ему на мозги будет капать Дианна, по-тихому решит слинять с собственной свадьбы? Однако Котик вовсе не самоубийца, и он прекрасно знает, чем чревата для него подобная выходка, и с подводной лодки никуда уже не денется.
Боже, если бы я знал, что Вивиан с горя напьется, то о ее наличии на моей свадьбе я все-таки хорошо подумал. Но теперь поздно отступать, моя подруга должна быть со мной в такой день. И почему мне кажется, что сегодняшняя церемония будет очень уж необычной. Заодно посмотрим на тех, кто принял наше приглашение, а те, кого не будет, могут считаться друзьями лишь на словах.
Окружной прокурор и взаправду не любил, когда попусту болтают языком. Дружба доказывается именно поступками, а не словами. Нет, конечно же, в окружении Ллойда-старшего были те, кто не смог попасть на свадьбы по вполне себе объективным причинам, и Шакс эти самые причины понимал. Конечно мелькали мысли о том, что кто-то явно постеснялся присутствовать на церемонии, поскольку наверняка подумал, что в церкви и за ее пределами будет твориться что-то непотребное. Нет, конечно, эти самые непотребства будут в первую брачную ночь, и они должны быть, но Шакс и Саймон были цивильными людьми и прекрасно знали, как себя вести в обществе. Конечно грустно было от того, что кто-то, возможно, думал иначе, но ничего не поделаешь и собственную голову не приставишь на чужие плечи.
- На твою репутацию мой брак точно уж никак не повлияет, - как-то недовольно добавил Шакс, чуть скриввшись и наблюдая за тем, как Сэльветрис подошла к букету черных роз и разглядывала цветы с самым величайшим интересом. Хорошо, что Мише не пришло в голову прислать искусственные цветы, как на кладбище, но, судя по всему, остатки серого вещества в ее светлой голове еще шевелились, и она прекрасно понимала последствия такого презента. А обеспечить последствия Ллойд мог. А Харпер тем временем нетвердой походкой двинулась наверх, брюнет же с нескрываемым интересом (ну хорошо, с беспокойством) наблюдал за тем, как бы она не свалилась с лестницы, и вместо церкви они поехали бы в больницу. Саймон тогда бы точно растерзал всех.
- Сэль, и что же ты удумала делать с этим букетом? Кстати, можешь перенаправить его тому дебилу, который тогда устроил тебе треш на выставке. С самыми искренними пожеланиями материального благополучия, счастья и здоровья, - ухмыльнулся мужчина, подходя к сестре и обнимая её за талию и тихо шепча на ушко:
- Ты же ведь никому не расскажешь, что именно было на мальчишнике, правда? Это же моя последняя ночь свободы, так скажем. А я в свою очередь обещаю тебе не вспоминать то, как ты вешалась на том стриптизере и делала ему какие-то пошлые намеки. Вчера было ну очень жарко, - и отпустил ее только тогда, когда Сэль, вспыхнув как маков цвет, замахнулась, чтобы огреть брата чем-нибудь, например дамской сумочкой, которая у нее была под рукой и которая, как правило, у Трис вмещала полдома и ею можно было вполне убить. Подняв руки ладонями вверх в знак капитуляции, Ллойд рассмеялся и, развернувшись к лестнице...лицезрел там уже вполне себе практически... почти одетую Вивиан, которая пыталась застегнуть молнию на платье и у которой вот-вот из корсета вывалится грудь. Ну точнее она уже почти вывалилась. Шакс похлопал ресницами, Сэль, судя по тишине сзади, тоже находилась в состоянии стоп-кадра.
- Так, кто-нибудь поможет мне с этой чертовой застежкой?
Если бы Саймон сейчас застал меня, застегивающего молнию Виви, которая... кхе, решила, по-видимому, продолжить вчерашнюю вечеринку, уууу... Я бы получил скандал такого размаха, что ни о какой свадьбе и речь бы не шла. Воплями: "Какого хрена ты пялишься на голую девку, когда ты уже почти женат?" тут явно бы не обошлось.
- Иду-иду, милая, не шипи, - Ллойд ухмыльнулся, быстренько забрался на второй этаж, оказавшись позади Виви и аккуратно застегнул молнию на платье, постаравшись никак не прищемить рыжей кожу. - А ты, это, не забывай - нам еще работать вместе, а ты так неосторожно щеголяешь передо мной в таком виде. А то же я не сдержусь, - также тихо, как и Сэль, высказался Шакс на ухо Харпер. - Пить будешь после церемонии за здоровье своего любимого босса. Или ты сама хочешь за меня замуж может быть? - выражение лица Вивиан в этот момент надо было видеть, поэтому Ллойд также быстренько спустился к сестре. - Ну что, дамы, все готовы, можем ехать? А то опаздывать как-то не хочется.

+4

24

Лукавая улыбка Котика медленно исчезает с лица, будто бы кто-то аккуратно стер её ластиком. Парень кладет руки в карманы узких по обыкновению брюк, которые подчеркивают его сексуальность и, скажем так - идеальность параметров, которые так важны в модельном бизнесе, если ты являешься одной из его акул. На Сая вдруг накатывает вязкая меланхолия не смотря на то, что еще минуту назад он принимал вполне банальные комплименты от пассии лучшего друга, дарил свои фирменные улыбки, а после стараясь вывести парочку любовников на чистую воду, подкинул Эллису фразочку из разряда "а здесь есть скрытый смысл, детка". Брать на себя роль экзекутора и дальше выпытывать у парней об их истинных чувствах друг к другу, которые и без того кажется заполонили часть квартиры Кота и рвались наружу из приоткрытых окон летучими феромонами...Сай не стал. Хотя изначально у него была такая цель. Но, сегодня такой день, когда и без того переменчивость в настроении, что была присуща Саймону играла с парнем в какую-то изнурительную игру. Наверное сказывалось внутреннее волнение, которое все же давало о себе знать, как бы моделька его не подавлял. Не каждый день тебе выпадет возможность сыграть свадьбу. Хотя чем черт не шутит! Можно всю жизнь отдать на поиск романтично настроенных дядечек, которые в своих голубых мечтах все поголовно грезят встать под венец и дать клятву своему сладенькому бейби. Можно сколько душе угодно играть свадьбы, но не доигрывать их до конца. Ведь существует же такой комплекс - комплекс сбежавшей невесты. А отчего бы не обратить этот комплекс в жизненный статус и стать извечным "женихом в бегах"? Нет, это сущий бред. По крайней мере, такая жизнь уж точно не для Саймона Котика. Когда он давал согласие на предложение любимого человека, в его голове промелькнула мысль, что ответить "да" и выйти замуж за другого мужчину, он сможет только в том случае, если этим самым мужчиной будет Шакс. Идти на такие серьезные и отчаянные поступки, Сай может лишь ради Шакса. И когда он так изменился?
Прошлый Саймон был совершенно другим человеком, у которого на первом месте была его неизлечимая душевная рана, а на втором - попытки преодолеть свою боль путем самосовершенствования. Когда человек идет вперед, ему легче переносить пережитые несчастья. Когда у человека есть цель в жизни - жизнь обретает смысл. Но как бы Котик не старался достигать своих целей, раз за разом тени из прошлого окутывали его своими мерзкими путами и затягивали в бездонный омут, в котором Сай захлебывался от навязанных ему страхов и вошедшего в норму одиночества. Кошмары преследовали его не только во сне, но и в реальной жизни, цепляясь за парня невидимыми колючками и отравляя его восприятие реальности. Страх поселился в его подсознании и будто бы стеной идущий ливень, застилал ему глаза. Котик не мог трезво воспринимать действительность и свое окружение, поэтому сторонился тесного общения с людьми, боялся открыть кому-либо душу, и первое время работы в модельном бизнесе оставался для всех загадочным мальчиком похожим больше не на человека, а на куклу, которую если попросишь улыбнуться в кадр - его взгляд скажет об обратном. Позже он научился быть стервозной и своенравной сучкой (именно так), для того чтобы умело скрыть от общества себя настоящего. Нам всем свойственно надевать маски, становиться в ряды актеров аматоров. У одних получается отлично отыгрывать свои роли и спектакль жизни проходит на Ура! А на кого-то вешают постыдный ярлык неудачника, который не в силах справиться с одной единственной маской, надетой в надежде уйти от грубой и жестокой реальности. Когда же Саймон стал меняться?
Возможно первые шаги к переменам начались в тот день, когда за окнами шел сильный снегопад и в каждом доме, в каждом теплом уголке с живыми душами, звучала рождественская музыка. В тот незабываемый день, Саймон встретил Дианну. Тогда, пять лет назад она была счастливой девчонкой у которой было все, в отличие от Котика. Это видимое благополучие наводило на Сая тоску и...Он завидовал ей. Завидовал тому, что у неё была семья, любящие родители и она могла искренне смеяться. И если бы не её упертое стремление добиваться своего, возможно сейчас, Миша не была бы свидетельницей на свадьбе Саймона. Она ворвалась в жизнь затравленного прошлым Котика, как дикий ураган, переворачивая её с ног на голову. Она не всегда была такой, какая она есть сейчас. И только те, кто знал Мишель до смерти её родителей, имеют право судить девушку за её бесшабашность и привычку устраивать фрик-шоу на ровном месте. Когда её родителей не стало, они с Саймоном будто бы открылись друг другу заново. У них была отчасти схожая боль, они могли понимать друг друга без слов. И Миша стала первым человеком, которого смог подпустить к себе Сай настолько близко, чтобы назвать её своей лучшей подругой. С неё начались происходящие по сей день метаморфозы, что открывают Сая с других сторон. Он будто бы сбрасывает с себя старую кожу и обновленный становится крепко на ноги. И он всегда будет благодарен судьбе за то, что свела его с такой невероятной девушкой. Девушкой, которая заставила Саймона улыбаться после шести лет ужаса.
А дальше...Больше! Стоило Саймону приехать по контракту в Сакраменто, как его жизнь вообще круто изменилась и он сам ощутил перемены в себе. Будто бы там - в Европе, остался старый Саймон. Это как существование старых городов, которые несут в себе дух меланхолии, а параллельно им существуют города современники, которые поражают своими яркими красками даже в ночное время суток. В таком городе Кот обрел то, чего ему так не хватало: еще одного лучшего друга, которым дорожит на ровне с Мишель и...любимого человека, который вот-вот станет его законным супругом. Он обрел просто друзей, которыми ранее не имел чести похвастаться. Он стал более открытым и искренним. Теперь он не был куклой манекенщиком. Он обрел улыбку, в которой любовь ко всем близким и дорогим сердцу людей.
-...Но подарок свой она мне не отдала, так что новоиспеченному счастливому семейству Ллойдов придется в скором времени заглянуть к нам на ужин, чтобы забрать его. - доходит до Саймона звонкий лепет лучшего друга, который к собственному стыду Сай частично пропустил мимо ушей. Слишком увлекся самокопанием. Но и по той краткой информации, которая была сладко влита ему в уши, Кот догадался о чем говорил лучший друг, поэтому поспешил снова натянуть на лицо добродушную улыбку и довольно кивая ответил:
- Конечно! Мы с Шаксом обязательно придем к вам. А если ты еще и Эва пригласишь, получится практически двойной семейный ужин, ах-ха-ха, - Сай негромко рассмеялся, переводя взгляд своих голубых глаз с Курта на Эллиса и в обратном порядке. - Жаль конечно, что Мери не сможет прийти.
- Слушай, а твой менеджер будет?...
- Да, я не мог его не пригласить. Скажу даже больше, я предлагал ему отвести меня вместо папочки под венец. Ведь роль мамочки и няньки он исполняет на ура! Но Эрик такой категоричный и упертый баран, что отказал мне. Хотя мое мнение - он просто стесняется, ага. Он приедет на церемонию с моей коллегой.
Если бы Эрик вел Саймона под венец, наверняка в церкви случилось бы кровавое побоище, зачинщиком которого стал бы мистер прокурор всецело ненавидящий менеджера Котика. Одна лишь новость о том, что Эрик в списке приглашенных на свадьбу, привела Шакса в бешенство. Кажется он с самого первого дня знакомства с моделькой, решил для себя, что Эрик его враг номер один и его соперник. Руки кверху, на лице ангельское радушие и шумный выдох - Эрик натурал! Но кажется Шаксу этого всегда будет мало и он не перестанет в каждом взгляде и слове няньки Котика, замечать скрытый смысл.
- О, да! Эверетт, место просто восхитительное. Думаю на всякий случай стоит подогнать туда парочку машинок скорой помощи, а то мало ли, - Котик пожал плечами и вдруг вспомнив кое-что важное, кинулся вглубь гостиной. На журнальном столике в коробке лежали бутоньерки из белых живых цветов, которые предназначались Саю и Курту. Этим небольшим украшением следовало завершить образы жениха и его свидетеля. Для Мишель было отдельное украшение в виде браслета из цветов. Котик взял коробочку в руки и с ней вернулся к парням. От Курта последовала тонко подмеченная фраза об окружении Котика, которое странным образом не могло найти между собой общий язык. Не одно знакомство друзей с друзьями и друзей с возлюбленным Сая не прошло так, как это происходит у нормальных людей. Сперва нужно было обязательно добиться рукоприкладства, спонтанщины, а уже потом потупив взгляд в пол, извиняться и заново представляться друг другу, хотя после всех этих знакомств, кажется любимые люди Сая никогда не смогут проникнуться друг к другу симпатией. От этого факта Котику становилось не по себе. Неприятно, когда ты будто бы камень раздора брошенный в чужое поле или куда хуже, когда тебя начинают перетягивать словно канат то в одну сторону, то в другую. А принять четкую позицию нереально, ведь Сай любит, как лучших друзей, так и Шакса - безмерно. Вот и приходится быть между двух огней.
- Ммм, какой аппетитный кусочек я вижу, - мужскую компанию разбавляет своим эксцентричным появлением леди Ди. Сай улыбается на её вариант приветствия и попытку познакомиться с парнем зайки ведущего. Глядя на то, как Эверетт демонстративно прибирает к своим сильным и властным рукам малыша Курта, Сай долго умиляется этому действию.
Ревнует - значит любит... - в который раз мысленно говорит сам себе Сай и кивает всем одновременно, когда каждый по очереди выдает кто вопрос, а кто откровенный приказ о долгожданном отъезде к месту церемонии.
- Мои сладенькие свидетели, разбираем свои декорации, завершаем апгрейд и выдвигаемся, да. По идее нас уже должен ждать водитель. - Сай передает бутоньерку Курту, браслет Дианне, а сам пытается закрепить собственный букетик декоративной булавкой в петлице. В итоге Курт и Миша дуэтом делают это за Кота, и после нескольких минут поисков мобильного по квартире и листка с клятвой для Шакса, которую Сай где-то потерял и так и не нашел, компания выдвинулась на свет божий, где их действительно дожидался шикарный черный крайслер. Он не был помпезно украшен огромными букетами из цветов, зато был красив как снаружи, так и внутри. Водитель в парадно-выходной форме открыл перед Саймоном дверь и парень подхватив под локти Курта и Мишу, обернулся к Эллису и спросил немного растерянно:
- Ты с нами или за нами? Прости, но я его у тебя отберу на время, потому что меня уже начинает бить мандраж. Мне нужна психологическая поддержка, а так как делают это они на пару, никто не в состоянии.
Сказано-сделано! Красивые задницы в модных нарядах погрузились в салон шикарного авто и вскоре должны были быть доставлены к месту назначения. Пока ехали, Котик пытался вспомнить клятву, которую обязан был дать Шаксу, но получалось с таким трудом, что голова кругом шла. Он достал мобильный, быстро прочел смс-ку прокурора, улыбнулся и зашел в свою библиотеку с любимыми и еще не прочитанными книгами. Когда он писал клятву для Шакса, то был под впечатлением от сонетов Шекспира. И вот, снова Шакспир...Сонет № 37 который во многом был олицетворением отношений Саймона и Шакса. 

Признаюсь я, что двое мы с тобой,
Хотя в любви мы существо одно.
Я не хочу, чтоб мой порок любой
На честь твою ложился, как пятно.
Пусть нас в любви одна связует нить,
Но в жизни горечь разная у нас.
Она любовь не может изменить,
Но у любви крадет за часом час.
Как осужденный, права я лишен
Тебя при всех открыто узнавать,
И ты принять не можешь мой поклон,
Чтоб не легла на честь твою печать.
Ну что ж, пускай!.. Я так тебя люблю.
Что весь я твой и честь твою делю!

Прочитав сонет несколько раз и пересказав его про себя еще раза три, Котика вдруг так накрыло, что глаза наполнились влагой и слезы покатились градом. Он быстро прикрыл лицо ладонями и замотал головой. Наверное весь стресс и переживания за последнюю неделю наконец нашли свой выход.

+3

25

Почему-то мне казалось, что Эв будет вести себя более отрешенно и нарочито-вежливо. Однако Эллис сиял, рассыпался в комплиментах и распускал руки в самом приятнейшем из смыслов этих слов. Да, я сам пытался разыгрывать милую влюбленную пару, но к такому меня жизнь не готовила. Слишком уж непривычно было перестраиваться на такие обращения после пропитанных небрежностью высочайшей пробы слов вроде «детка» и «малыш». Брюнет играл свою роль влюбленного заботливого и внимательного парня просто мастерски. Скорее это я неумело подыгрывал ему, бездарно просирая свой Оскар за лучшую мужскую роль второго плана, в то время как все судьи Американской киноакадемии единогласно голосовали бы за Эверетта. Нужно просто расслабиться. В конце концов, мы спим вместе уже полгода, и я всегда слишком серьезно относился ко всему этому безумию. Имею я право побаловаться хоть раз в этих отношениях?
Захотев было что-то сказать в ответ на такой наглый передел моей души, я быстро передумал, сделав вполне логичное предположение, что от волнения смогу лишь пискнуть что-то неразборчивое. Но заговорить, подтвердив тем самым мои опасения, все же пришлось. Нехорошо оставлять без ответа вопросы, которые задает тебе «любимый» парень. - Ты гораздо привлекательнее, - я на мгновение замялся и добавил, - дорогой. - Господи, и как меня с таким противным голосом на телевиденье взяли? После приятного бархатного голоса Эверетта, мой казался просто отвратительным.
После отсылок к вселенной Поттера Эллис немного охладел к моей персоне, и я даже забеспокоился. К хорошему быстро привыкаешь. К объятиям красивого парня привыкаешь еще быстрее. Не то чтобы я обиделся, но прекращать обнимать парня, которого ты как бы любишь, было не очень-то вежливо. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось. Я вообще все это только ради того затеял, чтобы друга не расстраивать.
- Обязательно приглашу, - я бросил быстрый взгляд на Эверетта. Мери все еще недолюбливала его за то, что немалую часть своих ночей я проводил с ним, при этом унижаясь до звания ненужного любовника, которому необходимо испариться к утру. Она просто не понимает. А я не был уверен, стоит ли пускаться в объяснение запутанного и, возможно, существующего лишь в моих фантазиях положения вещей. Поэтому я вполне мог представить себе, как Мередит мило пинает Эллиса под столом. Или вгоняет каблук ему в ногу. Это определенно был бы очень занятный семейный ужин. – Правда, Эверетт частенько бывает занят, - вставив столь простую фразочку я подготовил себе пути к отступлению и объяснение того, почему моего прекрасного парня так редко можно увидеть рядом со мной на каких-либо мероприятиях. Он мог запросто запороть даже сегодняшний вечер, не говоря уже об абстрактных ужинах в семейном кругу. С ним всегда было слишком много проблем и вопросов. Тен, разболтавший мне о сердечных тайнах брюнета мог просто ошибаться, поиздеваться или пошутить. Даже если он был прав, Эв все равно ничего не признает и наверняка продолжит периодически портить мне нервишки. А вот «Занят» - недурственная отмазка на все времена. Минздрав рекомендует. Можно даже не спрашивать у этого самого занятого.
А пока Эллис пытался очаровывать Котика комплиментами его внешнему виду и месту проведения будущего мероприятия, продолжая радовать меня своим поведением примерного мальчика,  Миша была в своем репертуаре. И, несмотря на то, что я уже привык к ее выпадам, меня передернуло. Внезапно захотелось повесить на Эверетта табличку с надписью «Мой». На деле же я просто прожигал Мишель взглядом, нервно пытаясь оттереть с уха ядовито-красный оттенок помады. - Сам в восторге, - нехотя пробурчал я в ответ девушке, оценившей бабочку, и приготовился было сказать что-нибудь собственническое об Эверетте, но Эллис представился сам, и я внезапно почувствовал успокоение, ощутив руки на своей талии и услышав глубокий голос чуть ли не у самого уха. Подыгрывает.
- Все, что мне нужно, уже со мной, милый, - я улыбнулся как можно спокойнее, что было сложно в присутствии явно пытающейся меня спровоцировать Миши, и чмокнул коллегу в щеку, осторожно поглаживая руку, по-хозяйски устроившуюся у меня на талии, кончиками пальцев. Блин, а мне нравится. Если я целый день смогу так себя вести, то, пожалуй, все будет не так плохо, как я того боялся. Хоть почувствую, каково оно, действительно встречаться с кем-то.
Коробочка с бутоньеркой быстро перекочевала в руки Эллиса, потому что пальцы внезапно действительно начавшего переживать Котика его не слушались и отказывались самостоятельно застегивать острую булавку. – Давай сюда, несчастье. Пальцы хоть не исколол? А то не хватало еще перепачкать костюм в крови. Это больше в стиле Миши, - равнодушно кивнул я в сторону девушки, уже прицепившей на руку браслет и пытающейся сейчас лезть под руку мастеру. Застежка с легкостью поддалась, удерживая букетик цветов на лацкане пиджака. Я удовлетворенно осмотрел результат, - Отлично, братишка. Таких красивых женихов нужно запрещать по закону.
- Это, - забирая коробочку со своим букетиком, я осторожно провел пальцами по руке Эверетта, как сделал это парой минут ранее, - не было слишком? Я просто хочу, чтобы все выглядело естественно, - я пожал плечами, прикалывая цветы к ткани пиджака, пока Саймон со своей подружкой явно не имея желания вникать в наши разговоры бегали по квартире в поисках чего-то важного. Я не вслушивался. - Кстати, ты отлично справляешься. Спасибо, - шепнул я, беря парня за руку, словно это что-то простое и естественное для нас, и отправляясь на выход.
Лишь на улице к большому моему расстройству, Котик оторвал меня от брюнета. Хотя правильно сделал. А то я еще привыкну к тому, что Эверетт все время рядом, да еще и такой милый, и буду расстраиваться еще больше, когда завтра все это внезапно растает, подобно дыму от сигареты водителя роскошного свадебного автомобиля. То ли Эллис думал так же, то ли просто решил держаться подальше от меня, но он выбрал свою машину. Уже за мгновение до того, как сесть в авто, я сделал еще одно предположение по поводу такого решения.
- Стой, - выдохнув от быстрой ходьбы, я нагнал Эва уже у самой машины, - Ты ведь не смоешься где-нибудь по дороге, правда? - Поймав краем глаза удивленный взгляд Сая, высунувшегося в окно автомобиля, я быстро обхватил лицо Эва ладонями и прижался к его губам в поцелуе. Я просто влюбленный и не могу отпустить своего парня не поцеловав. Так делают в кино, а я весь из себя романтик. И ничего в этом странного нет. - При всем том, что ты редкая задница, ты не можешь настолько меня подвести. - Умоляющий взгляд был сопровожден еще одним быстрым чмоком в губы, и я поспешил вернуться на свое законное место шафера.
Автомобиль тронулся с места, и в салоне повисла тишина. Я то и дело поглядывал через заднее стекло и усмехался, подмечая, что Эв не то что не сворачивает никуда, а даже не отстает. От столь занимательного занятия меня отвлек всхлип. И еще один. И еще.
- Эй, ты чего? - Я приобнял друга, осторожно поглаживая по плечу. - Ты столько к этому шел, так готовился. Ты любишь Шакса. Так зачем же плакать? Или ты хочешь себе незабываемый аксессуар в виде красных глаз?

Отредактировано Kurt Bavel (2014-12-23 16:24:22)

+4

26

Наташа, Рэнди, зал.
     
Нельзя было приезжать, - мысленно усмехнулся Мортимер. Определенно, нет, но поездка на свадьбу это малость по сравнению с поездкой в Сан-Диего, о которой он предпочел не распространяться Наташе, чем сон в автомобиле мафиози, спиртовая настойка от знакомой китаянки, а также поездка на начатую стройку. Наименее травма-опасное занятие. Хотя, возможно, ошибочно так думать. Нахмурившись, Морт посмотрел в сторону ожидавшего в отдалении юноши.
Фрагменты. Сладкий сон детектива, занятого расследованием сложного, но увлекательного дела, и вдруг получившего в полудреме уникальную по своей пользе подсказку: миллион деталей, за которые можно зацепиться, если только знаешь, куда смотреть, вспышками бросаются в глаза, мельтешат, снуют, их много, их бесконечного много, и каждая из них рисует свое полотно… это неудобно. Это мешает зацепиться за что-то конкретное, не дает заглянуть в суть и все водит, таскает за химок ложными дорогами, с кочки на кочку, болотная зыбь человеческого сознания, штопанная-латанная дедукция, все методы и приемы полицейское академии становятся совершенно бессильны перед таким напором откровения: вот же, смотри! Нет? Глаза слепит?..
Они медленно пошли в сторону официально признанного кавалера. Ни дать, ни взять, а престарелый отец сопровождает юную и верткую дочь - именно так ощущал себя Мортимер, закинув на здоровое плечо чехол с уготованной в подарок гитарой. Недовольный престарелый отец к недовольному и порядком заждавшемуся юноше. Сомнительной красоты картина.
Этот парень сразу не понравился Морту, который и без этого знакомства находится в слишком угнетенном состоянии. Его раздражало все, что происходило на территории храма: вереница людей, небольшая, сквозная, только самые близкие; скромные, но лаконично-приятные украшения на живой изгороди, деревьях, вдоль дорожки, ведущей к тоже украшенным дверям, за которыми, несомненно, украшенный же зал; улыбающийся молодой человек, затянутый в прилагающийся к любому более-менее официальному торжеству костюм; то, что костюм на нем сидит заметно лучше; то, что Наташа пришла с ним; то, что...
Рукопожатие. Крепкое, но рука у Мортимера слабая - он сам чувствует эту слабость, этот ранний тремор (рано, рано в сорок лет страдать от того, что мышцы не способны держать напряжение, а разум разучился брать нервы под узду), эту неприятное ощущение ватности, возникшее после того, как транквилизаторы стали самыми надежными товарищами в последние недели. Кольца. Их много, железные и серебряные бока соприкасаются, предмет роскоши и купленная на барахолке дешевки вперемешку, никакой внимательности и никакого вкуса, а к костюму не подходит в итоге ни одно. Какие-то велики, пальцы в напряжении. На тыльной стороне ладони раскинул чернильные крылья ворон, татуировка блеклая, края уже поплыли, а значит ей явно больше пяти лет. Сколько можно узнать о человеке благодаря одному только рукопожатию? Например то, что дома у него водится кот - к рукаву и отвороту пиджака прилипла рябая шерсть. Или то, что курит он часто и не аккуратно - ногти в никотиновом ободке, а на ребре ладони отметины от пепла. Или что, что человек что-то часто пишет от руки, но пользуется не обычной, а чернильной ручкой - чернила тяжело вывести из кожи и их след остался во вмятине на среднем пальце. За рукопожатием обычно следует приветствие:
Рад познакомиться, Рэнди, — а по голосу человека можно узнать не меньше, чем по его внешнему виду в тот момент, когда руки смыкаются в правильном, общепринятом приветствии. Морт медленно, как в полудреме, моргнул. Рэнди. Рэндал. Рендольф. Манифест Рэнди Гейджа, третья эра, новая волна в сетевом маркетинге, классические инструменты стратегического анализа, рынок чая. Рукопожатие. Юноша молод, но руки у него заметно потрепанны - мелкие порезы от бумаги, мозоли, короткие удобные ногти, цепкий хват. Не чужд физическим нагрузкам. Крупные вены. Мечта наркомана, не вены - магистрали, десять лет назад этот зашивающийся ублюдок Вилли отдал бы душу первому попавшемуся китайскому торгашу только за то, чтобы разок воспользоваться такими вот венами и унестись хотя бы на одну ночь по белой магистрали в пыль, в требуху… волевое лицо. Внимательные глаза. Слегка недовольный вид. Должно быть, неглупый парень? Угол рта у Морта заметно дернулся: «хорошего друга». Улыбка получилась скошенной и хорошо, что под линзами его любимых очков-хамелеонов не видно этого выражения, присущего мальчишке, которого только что лишили возможности посмотреть рождественский подарок раньше срока. Высшая степень разочарования и негодования, отчасти - на себя, ведь только ты виноват в том, что не додумался прокрасться потихоньку заранее, — друга. Надеюсь, что еще услышу эту историю.
Повторно изобразив улыбку, Морт молча согласился с пожеланием девушки оказаться в закрытом помещении, где нет ни легкого ветра, ни какого-то иного движения воздуха. Что католические, что протестантские, что иные религиозные постройки нагоняли на него тоску, отчасти, именно этим: воцерквленным человеком он, верящий в роль слепой удачи и причастность кубинской суки-Судьбы с кармой, как у Титаника и зубами кривыми, как вся его жизнь от семи лет, не был, а потому всегда позволял себе судить о храмах с некой возвышенной неприязнью. Из креста получилось отличное кольцо. Отличное хотя бы потому, что дарит ему какое-то странное, неуверенное, но вместе с тем уютно-приятное чувство, хотя бы раз отсверкнув на груди Наташи. Самое лучшее применение для того, что столько лет искало свое место и было неприкаянным у своего же владельца.
Было во всем этом какое-то напряжение - не настолько явное, чтобы его опасаться, но достаточное, чтобы легко его распознать и прочувствовать до самых костей. Вежливая недосказанность. Ощущение себя самого никем иным, как третьим лишним - пока они идут к дверям храма, Морт несколько раз оборачивается, словно надеется увидеть свою спутницу, подзадержавшуюся в воркоте со своими подругами, или выглядывает за невысокой кустовой оградой ее тонкую фигуру, но, в конце-концов, засовывает обе руки в карманы своего пиджака и идет прямо. Каждый шаг дается тяжело, но голову мужчина держит высоко поднятой. В общем-то, ему ведь действительно не требуется никакое сопровождение: он и приехал сюда всего на час, только встретить молодоженов и поздравить их, вручить несколько памятных подарков, и убраться в свою берлогу еще до того, как Ллойды разрежут торт, а гости рассядутся по автомобилям, которые отвезут их в снятый для праздника коттедж. Нет. Его праздничная программа находится в исключительно сокращенной версии. Никаких поблажек. Никакого желания остаться и оттереть этого Рэнди подальше. Выдержка, самообладание, здравомыслие. Синдром навязчивых состояний, Морти. К тому моменту, как над головой пронеслась дверная арка, а ноги переступили порог, Морт практически сумел убедить себя в этом. Практически смог убедить себя в том, что смог убедить себя. Ты понимаешь, что обманываешь себя, Морти? Обманывать себя - опасно.
Таша? Все в... — короткий взмах узкой ладони в воздухе и мужчина замолк на половине фразы, понимая, что не успевает договорить. Наташе удается неуловимо быстро исчезнуть из виду и все, что остается двум ее сопровождавшим мужчинам, так это переглянуться между собой, — надеюсь, она знает, что делает. Присядем пока?
Мортимер, обращаясь к спутнику Наташи на это знаменательное событие, куда не пускали журналистов и зевак, даже не пытался придать голосу хоть сколько-нибудь радушную или доброжелательную окраску: он говорил ровно и спокойно, с очевидной дистанцией. Так человека держат на расстоянии вытянутой руки. Не слишком вежливо, не совсем корректно, но все же это уже что-то, чем если бы собеседник попросту отмалчивался, игнорируя любую обращенную к нему фразу. Чехол с гитарой Морт поставил рядом между скамьей и колонной, стоявшей рядом, чтобы тот никому не мешал ни сесть, ни пройти мимо, после чего первый тяжело опустился на деревянную скамью, отполированную одеждой сотен прихожан. Они приходят сюда. Они обращаются за помощью. Они благодарят или ропщут. Сидят на этом же самом месте, преклоняют колени, поднимаются по звуку колокольца в руках служки, складывают ладони в молитвенном жесте. Морт опустил руки на колени, тыльными сторонами вверх. Посмотрел, как на чужие. Морти, слушай меня. Тебе удалось смухлевать со счетами, перекрыть все ненужные ходы, пустить назревающее расследование по левому пути только потому, что тогда ты не врал себе. Пойми, Морти, чем чаще и чем больше ты врешь себе, тем меньше ты похож на того, кем когда-то был. Со стороны это похоже на задумчивость: осунувшееся посеревшее лицо, ранние морщины, скрывающие паутинную, тончайшую сетку послеоперационных шрамов, отрешенный взгляд под посветлевшими и обретшими некую прозрачность очками - в какой-то момент Эдднгтону не стало никакого дела до сидящего рядом Рэнди. Есть и есть. Просто мальчишка, который чем-то помог Наташе. Тоже «просто друг». Возможно, уже «хороший друг». Наташа, как виделось Морту, была в своем роде рассудительной Алисой в накрахмаленном переднике правильной девочки, а он сам, по натуре, Безумным Шляпником, способным в любой момент бросить жизнь на шахматную доску и смотаться в Эквадор или Гонолулу. Образ белокурой девочки из старой английской сказки никак не ложился на молодую женщину, острую и быструю, как полицейский выстрел в затылок, коей порой казалась ему Наташа. И, все же, он продолжал цепляться за россказни Льюиса Амундсена. Россказни. Сказки англичанина это практически то же самое, что попытка одного американца изменить мир торговли, а норвежца - покорить Север? Фокус-покус, парадокс.
Вы недавно познакомились с Наташей, да, Рэнди?а уже идешь с ней на свадьбу людей, которых не знаешь? Или знаешь? Ты не похож на того, с кем мог бы быть знаком Шакс, но зато нельзя не допустить, что Саймон может быть тебе даже кем-то большим, чем другом… да нет же. Чушь. Ты нормальный парень, считающий, что сейчас выполняешь свой долг джентльмена, я угадал? Обращаясь к Рэнди, Морт не повернулся к нему - он так и сидел с прямой спиной, и можно было заметить, что даже такое нахождение в покое дается ему с трудом. Показное бахвальство никогда не будет держаться долго, а скрывать болезненные или неприятные ощущения, подбрасываемые собственным телом, сможет разве что тот человек, что тренировался для этого годами. К таким мистер Эддингтон не относился, — она чудесная девушка. Не удивительно, что вы ей помогли, — кислые интонации скользнули в его голосе и Морт не попытался их как-то скрыть. В его нездоровой голове царило суматошное волнение, поднимающееся не хуже уровня пара в готовом разорваться котле, — расскажете?
Звук каллиопа вместо мыслей в голове.
Мимо проходят люди. Старушонка по крысиному поджала ручки к впалой груди. Маленькая девочка ухватилась за цветастую юбку матери, пальцы скользнули по бисерным тамарискам. Молодой человек поправил челку, спавшую на лицо, мелькнула красная прядь. Морт тяжело сглотнул, повязка на шее мешала дышать. Могильная алчность, которая жгла изнутри, как карбид или сухой спирт, не давала ему отрезвиться, не позволяла отнестись к присутствию незнакомого юноши так, как следовало: он ведь и сам отказался бы сопровождать Наташу, чтобы не обременять ее своим паршивым состоянием. Зато теперь был готов со свету изжить человека, который не сделал ничего дурного. Безрассудство эгоизма, ай-да!
Скоро приедут Ллойды. Постарайся хотя бы к тому моменту взять себя в руки. Ты обещал им проверить аппаратуру, помнишь?
Услышав голос вернувшейся в их сомнительную - с какой стороны теперь не посмотри - компанию Наташи, Морт приподнял голову, глянул снизу вверх поверх очков. Нет, не тонкий прорезной профиль белокожей египетской девочки, а набережная тоска Нотр-Дам-де-ла-Гард, марсельской гамины, m'amie.
Тебе действительно кажется, что она похожа. Это не честно, Морти. Подло, тебе так не кажется?
У Саймона лучший друг работает у меня на шоу, — мужчина чуть подвинулся, чтобы на скамейке осталось достаточно места. Все равно выходило так, что на ней удастся разместиться только им троим, но едва ли хоть кто-то был бы в обиде: даже несмотря на кажущуюся великость, количество приглашенных было довольно невелико. Все-таки, свадьба окружного прокурора должна была пройти без осуждения его выбора, — а с Шаксом я знаком уже давно. Мы хорошие друзья с ним и с его сестрой, — пауза. Нужно срочно занять и третьего участница беседы? Как ни крути, а диалога на три персоны не получить. Да и разговор не клеится, коли все расселись по одной линии. Морт снова отвернулся, неприязненно хмыкнув. С приемным сыном Наташи ему так и не довелось познакомиться, а Рэнди уже получает от мальчика подарки. Неприятно кольнуло - да, возможно, сам дурак, ничего не предпринимающий к желаемому, но стоит признать и то, что к желаемому трудно приблизиться, если не осознаешь его.
Теперь я оставлю вас ненадолго, — фраза, сказанная с уже откровенным раздражением, прозвучала слишком громко. Сидевшая на скамье впереди женщина с удивлением обернулась, готовая, по всей видимости, сделать замечание на подобную резкость, но Морт уже поднялся со своего места и прямой, как страж Букингемского дворца, двинулся к предалтарному возвышению. Ни на Наташу, ни на, тем более, Рэнди он не обернулся.
Пора перестать быть для нее обузой. Морти, может быть тебе стоило бы направиться на выход?
Заткнись. Мне неплохо и без твоих советов.
Ошибаешься. Без моих советов, Морти, ты бы давно двинул копыта. Так что слушай меня.

Мистер Эддингтон! — радостно заголосил молодой и прыткий юноша, настигая Мортимера практически у самого возвышения: тощий, как куренок, нелепый в старом нафталиновом пиджаке, с восторженным взглядом и камерой в руках. Камерой, с которыми на мероприятие этого вечера было решено не пускать. «Эддингтон-тон!» эхом отозвалось под сводом храма и Морт неприязненно поморщился, когда вслед за этим по огромному залу пронесся недоумевающий шепот. Лицо скрывать ты, предположим, можешь, а что сделаешь с фамилией? Под псевдонимом жизни не построишь, — я так рад вас видеть! Я тоже сумел пробраться, хотя и не хотели пускать, но я умный, я перелез через забор и… ведь такое событие! Окружной прокурор!
Окружной прокурор и его невеста, у которой под смокингом припрятан сюрприз.
Эй, Морти, а ты ведь не любишь гомиков?
Если этот гомик - окружной прокурок, а его пара - известный в медиа человек, то отчего ж и не претерпеть. Во всяком случае, их постельные дела меня никогда не касались, касаться не будут и, в общем-то, слава всем богам. В остальное же время они отличные люди и не стоит делать из этого мировую трагедию.

В голове неприятно и пусто загудело. Для того, чтобы опомниться, ему пришлось мотнуть головой, как-то встряхнуться, совладать с голосом.
Журналистам здесь не место, — насколько мог холодно отчеканил Мортимер, глядя на прыткого юношу, как на шкодливого воробья. Взъерошенный. Еще не битый вороньем, — убирайся отсюда.
Но… мистер Эддингтон, вы же сами здесь!
Я здесь в качестве гостя, а не того, кем заявился ты, — оттопыренные уши юноши вспыхнули. Негодование. Столько энтузиазма - должно быть, студент, только что закончивший университет. Или даже меньше этого, студент на практике? Не придумал ничего лучше, чем заявиться на чужое торжество и размахивать здесь своей камерой. Рот приоткрылся, собеседник явно собирался что-то сказать, но мистер Эддингтон успел его перебить, продолжая свою отповедь на пониженных тонах, — ты ведь знаешь, я могу сделать так, что твоя карьера великого журналиста закончится здесь и сейчас.
Пока соискатель славы не нашелся, что возразить и не придумал, как оправдаться, Морт развернулся и направился в сторону небольшой отгороженной области, специально отведенной для аппаратуру, которая использовала повсеместно в церквях для облегчения работы хору, священникам и кто там еще принимал участия в таинствах служения. Кажется, этот храм позволял проводить концерты органной музыки? В любом случае, сейчас из колонок, развешенных, как ни странно, на стройных колоннах, лилась запись той самой музыки, призванная заполнять тишину и скрашивать людям ожидание чего-то большего. Не дойдя до аккуратной светлой перегородки, Мортимер остановился около балюстрады, предваряющей алтарную зону. Коротко глянул на крест, высящийся над залом. Проверить аппаратуру? Специально для такого случая, как поздравления молодоженов, практикующееся с позволения некоторых настоятелей, стойка с микрофоном была вынесена подальше от алтаря, чтобы не нарушать церковные традиции, однако оставалась на достаточно заметном месте. Возле нее стояла женщина в скромных одеждах божьих невест, уже немолодая, сложившая руки поперед себя, но с внимательными, быстрыми глазами. Остановившись рядом, Морт коротко поклонился, снискав улыбку в ее пристальном взгляде:
Я обещал своим друзьям проверить, как работает микрофон, до начала церемонии, — женщина чуть изогнула седеющую бровь, —мне казалось, они договорились об этом.
Верно, договорились, — она кивнула в ответ и теперь уже улыбнулся Мортимер. Он никогда не понимал их поступка: оставить все и жить в каменных стенах храма, но всегда относился с некой теплотой к ним самим. Возможно, так положительно на него повлияли те женщины, что встретились в старой церкви, где жил теперь падре Алонсо? Там, на Таормине?
Спасибо, — монахиня тихо отступила в сторону, еще раз окинув его взглядом. Просто взгляд, не должный цепляться за каждую складку одежды и неаккуратность отворотов.
Ну?
Морт постучал слегка по микрофону указательным пальцем. Ничего. Обернулся в сторону отгороженной области звуковых гениев и встретился взглядом с полными недоумения глазами работника.
Я...
Микрофон молчал - ни шума, ни усиления звука, никакой реакции на человеческий голос. И что ты хочешь сказать?
…хочу поблагодарить всех присутствующих...
Все еще ничего. Мужчина за перегородкой поднял вверх большой палец, указывая на то, чтобы Морт продолжал говорить, пока несчастный старый микрофон не оживет и не издаст хотя бы хрип. Ты уверен, что хочешь сказать именно это?
...за то, что вы пришли в этот прекрасный день...
Что в твоей голове, а, Морти?
...за тем, чтобы поздравить наших друзей...
Звучок каллиопа в голове, надсадный, непритязательный. Микрофон слегка засвистел, но голос усиливать не стал. Только подал признаки жизни.
...наших близких, Шакса и Саймона...
Все? Иссякла мысль?
Пальцы мужчины стиснулись на пластиковом теле микрофона так сильно, что сидящие рядом люди могли услышать скрежет колец по его поверхности. Он замолчал, прямой, скованный, словно наступил на пехотную мину и теперь боялся даже вдохнуть лишний раз, медленно обвел взглядом зал. Снова поднеся микрофон ко рту, попытался что-то сказать, но запнулся.
— Я хочу сказать…
Микрофон со стрекотом, неохотно, лениво, но все-таки начал усиливать его голос. В зале, среди тех, кто уже расселся по местам, повисло заинтересованное молчание: всем было интересно, что может говорить этот человек, когда молодожены еще не показались на горизонте.
У тебя такой беспорядок в голове. Что ты хочешь сказать?
…сказать, — вновь повторил он, словно бы забыл, что хотел только что произнести. Микрофон услужливо продублировал сказанное, а рука техника прибавила громкости. Колонки мягко завибрировали.
Что у тебя за пазухой заряженный пистолет и ты забыл поставить его на предохранитель?
Или что у тебя на счету больше двухсот миллионов евро?
Или, может быть, что ты в гробу видел весь этот город?
Что ты имел весь этот блядский мир...?

— …признаться, — после некоторой паузы исправился мужчина и тут же, практически на одном дыхании, продолжил говорить, — …в том, что люблю женщину, — кто-то в зале тихо засмеялся: конечно, ведь, присутствуя на нетрадиционной свадьбе можно любить не только женщину. Но, по всей видимости, Мортимер не обратил внимания на этот смешок. Не обратил он внимания и на то, что техник выкрутил громкость на нужную величину и теперь его голос разнесся по всему залу так, как должен был разноситься, — …я люблю Наташу. Наташу Освальд.
Или обратил, но слишком поздно?
Микрофон издал неприятный громкий звук, когда мужчина резко положил его на стойку рядом - практически бросил и, почти спрыгнув со своего недавнего постамента, широким, насколько мог себе позволить, шагом пошел прочь из зала. В какой-то момент он неловко оступился, задел плечом кого-то, опрометчиво вставшего рядом, возможно, пытавшегося удержать - и из рук юного журналиста, нечестным образом пробравшегося на чужой праздник, выпала камера. Пластик и стекло с грохотом разлетелись об мраморный пол, а спустя несколько секунд за спиной Мортимера хлопнула тяжелая створчатая входная дверь. Качнулись цветы в вазоне, провожая недоумением, подхваченным от присутствующих людей.
Я смотрю, ты совсем сбрендил.
Отойдя от церкви на несколько метров, мужчина остановился, как вкопанный, схватился обеими руками за голову, дернул волосы. Плечо заныло.
Черт побери!
Именно так. Ты не пробовал думать, прежде чем говорить?
В голове, кроме этого голоса, воцарилась звенящая пустота. Звук каллиопа в голове оборвался на звенящей ноте. Так разрубают ударом колуна цепь наручников на плахе или стреляют точно в висок, иллюзорное чувство освобождения от собственного неподъемного груза, секундное - да что там, мгновенное! - чувство эйфории, после которого неизбежно наступает состояние, близкое к отчаянию. Далеко не всегда от сказанного становится легче.
Пошарив по карманам, Морт с нервозным остервенением вытащил пачку сигарет, выбил из нее одну, прикурил от старой металлической зажигалки известной пенсильванской фирмы, и сделал сразу несколько глубоких затяжек невзирая на то, что раздербаненное и опухшее плечо отозвалось надсадной болью. Это ему было не важно.
Черт побери, — вполголоса, сам себе, повторил мужчина, и, бросив короткой взгляд в сторону закрытых дверей, пошел в сторону выхода с территории: ему казалось, что он простоял на этом месте уже порядочно времени, хотя на деле едва ли прошло больше минуты. Впрочем, до выхода он не дошел - начала кружиться голова, к горлу подкатила кислятина. Свернув на половине пути, Мортимер сел на одну из отдаленных садовых скамеек. Снял очки, прижал запястья к глазам, все еще сжимая между пальцев сигарету, сгорбился.
В такие минуты человек наиболее серьезно готов надеть на лоб белую повязку с красным кругом, выпить свою «чашку сакэ» и сесть в самолет без намека на шасси. Бездумно и не выбирая направления.
Это все потому, что ты меня не слушал.
Успокоиться? Пожалуй, да: ему нужно было взять себя в руки. Зрение дробится, как узоры калейдоскопа, сигаретный дымок винтом проходит у виска, пальцы окоченели. У него с собой были таблетки, способные снять накатившую болотистую муть. Закинув в рот сразу три, мужчина на сухую проглотил их. Во рту осталась неприятная горечь.
Что вообще сподвигло тебя на этот перформанс?
Рэнди? Какой-то там Рэнди, которого ты первый раз видишь?

Отвечать не хотелось. Отвечать не хотелось. Отвечать самому себе - это отдает безумием, но отвечать какому-то придурку, который сидит в твоей голове, это ли не высшая форма бреда?.. Вместо этого Мортимер взялся за мобильный телефон.
Глоток ледяного «Moet&Chandon» пришелся бы сейчас как нельзя кстати, но и транквилизаторы неплохо справлялись со своей задачей, с одним лишь минусом - от них сильно начинало клонить в сон. Он сбросил вызов, который было начал, выбрал в списке недавних вызовов другой контакт, снова поднес мобильник к уху:
Марла?что у меня с голосом? Все в порядке, все в норме, я уже полгода совершаю ошибки и все никак не могу остановиться, пора бы встряхнуться, везение больше не вытягивает из всего этого дерьма,все в порядке. Можешь заехать за мной? Да, туда же. Нормально, жду.
Закончив разговор, Мортимер отложил телефон туда же, на скамейку, где уже лежали очки и порванная пластиковая упаковка таблеток. Что угодно. Делать все, что угодно, лишь бы переключиться от собственной выходки. Влюбленный подросток, дожил до сорока лет, а ни мозгов, ни такта, ни логики толком не нажил. Действительно, не стоило приезжать.

Отредактировано Mort Eddington (2015-01-06 15:34:29)

+5

27

Морт, Рэнди (солнце, прости, я злостно нарушаю очередность!)

Мне кажется, или все выходит из-под контроля?
Я думала, что так хорошо все спланировала!... Во-первых, общество Рэнди было мне действительно приятно. Отзывчивый и интересный молодой человек - он мог позволить мне провести этот день не только не в одиночестве на чужом празднике жизни, но и вдали от всяких мыслей, которые уже больше недели заселяют мою и без того больную голову, грозясь сломать ее раньше, чем это сделает опухоль. Во-вторых, я была уверена в том, что Морта трогать не стоит, а значит, если я его не трону, он даже и не узнает о том, что я где-то и с кем-то была.
То, что до этого он какими-то своими путями узнавал почти о каждом моем шаге - как-то ускользнуло от моего рассеянного внимания. И вспомнилось только сейчас. Это что же получается - он приехал ради того, чтобы продемонстрировать, что все знает?!
Так. Стоп. Позвольте на минуточку - что именно "все"? Каким таким магическим образом все это в моей голове превратилось в душещипательную историю о ревнивом муже и не очень верной жене, всячески пытающейся скрыть факт адюльтера? Неужели потому, что Морт действительно ведет себя так, будто ревнует?
Бред какой-то.
Мне казалась что совместная, я бы даже выразилась - обоюдная попытка замять то, что произошло между нами в его День Рождения ясно дает понять, что ни о какой ревности речи быть не может. И именно это не шло у меня из головы последние несколько дней. Это как игра в салочки. И, наверное, я даже понимаю ее смысл. Я умираю - зачем обрекать кого-то на привязанность ко мне? Разве я хочу сделать ему больно? А разве он хочет потом оплакивать меня? Не только как друга?
Но все равно - напряжение на той скамье, где мы сейчас устроились и изо всех сил пытаемся вести непринужденную беседу, кажется, сейчас сдавит и расплющит меня, как консервную банку. Это очень неприятно. Неуютно и даже неправильно. У меня такое ощущение, что в этом богоугодном заведении, прямо подо мной, открыли маленький филиальчик ада расторопные и деловитые черти. Я уже чувствую, как меня поджаривает на их костре...
В конце концов, первым сдается Морт, уходя куда-то. Я даже не сморю - куда, у меня просто физически не выходит сконцентрировать свое внимание на чем-то или на ком-то. На встревоженный и немного, кажется, раздраженный взгляд Рэнди я отвечаю вымученной улыбкой.
- Со мной все нормально, не волнуйся. Морт, он просто...
- Мистер Эддингтон! - я вздрагиваю, как от удара, при звуке этого голоса. Голос визглив и чересчур радостен, его обладатель излишне доволен собой и не вполне, как видно, сдержан. Машинально хватаясь ладонью за руку Рэнди в поисках хоть какой-то поддержки и опоры, я вижу совершенно незнакомого паренька, который что-то восторженно щебечет Морту, чуть ли не подпрыгивая от распирающей энергии. Экая прекрасная карикатура нервозности.
Я вижу меняющееся лицо Эддингтона. Вижу его раздражение, готовое уже вырваться наружу. Но вместо того, чтобы подойти и успокаивающе опустить ладонь на его плечо, я только крепче сжимаю руку сидящего рядом Сойера. Почему-то именно сейчас у меня перед глазами стоит образ не милого чудаковатого писателя, не ленивого, но безумно талантливого директора телепередачи, а опасного гангстера. Того, кто когда-то шутя играл чужими судьбами...
Наверное, впервые за полгода нашего знакомства, я боюсь Морта.
Точнее нет, не так - я боюсь не Морта, а Лори, который, как ни крути - плотно засел в голове у мужчины, которого я...
Что?
Наваждение уходит, отступает, как волна, смывая пугающую маску с лица Эддингтона, когда он отворачивается от парнишки и уходит куда-то вбок. Я опускаю глаза и только сейчас замечаю, что до сих пор мертвой хваткой сжимаю ладонь Рэнди тонкими, побелевшими от напряжения и, наверняка, ледяными пальцами.
- Прости... - кое-как мне удается разжать сведенную судорогой хватку, и я спешно прижимаю руки к животу, надеясь, что такая странная паническая атака все-таки отступила, и не вернется. - Извини, я, кажется, немного не в себе.
Не немного.
Микрофон издает громкий неприятный свист, заставляя меня отвлечься от так и не додуманной мысли, а следом за свистом я слышу усталый голос, заставляющий меня сощуриться и вскинуть голову, чтобы посмотреть на возвышение недалеко от алтарной части церкви. Да, так и есть. Снова Морт. Что он там-то забыл?
- Я хочу сказать… - все немногочисленные уже прибывшие гости отвлекаются от тихих бесед и прочих полезных дел, чтобы понять, что же хочет сказать этот странный мужчина. Я бы тоже не прочь понять, какого черта его потянуло к микрофону. Где-то внутри зреет раздражение пополам с острым надрывным ощущением неладного.
-  …сказать, - наверное, я слышу, как маленькие петарды взрываются сейчас в его мозгу - таким отчаянным и даже отчаявшимся он сейчас выглядит. -  …признаться …в том, что люблю женщину, - ...что, простите?... - …я люблю Наташу. Наташу Освальд.
Кажется, все они смотрят на меня. Все.
Кажется, я слышу чей-то надсадный хохот. Кажется?
Кажется, потолок, этот высокий и светлый сводчатый потолок, раскачивается в такт гротескной и вызывающей щемящее беспокойство мелодии, звучащей в моей голове.
Кажется, сейчас самое время упасть в обморок?...

Из моего горла вырывается какой-то странный задушенный звук. То ли вскрик, то ли стон. Может быть - смешок, я не уверена. Кажется, опять-таки - кажется, сейчас я вообще ни в чем не уверена.
Что, простите, он сказал?...
Я, вроде, даже не замечаю, как купол останавливает свое насмешливое вращение, мелодия в голове, слишком сильно похожая на шум крови в ушах, постепенно стихает, а зал возвращается к своему ожиданию. И правда что - признался в любви какой-то там Наташе. Какая безделица, правда?
Правда?
Правда, Наташа?...
Медленно, чтобы не упасть на подгибающихся ногах, я поднимаюсь с сидения, неожиданно резким и повелительным жестом останавливая встрепенувшегося Рэнди.
- Не надо. Пожалуйста...
Ноги несут меня к выходу. Путаясь в платье, оступаясь, насткупая каблуками на хрусткие и, оказывается, такие хрусткие детали камеры и не обращая совершенно никакого внимания на заинтересованные шепотки, летящие мне в спину, я спешу покинуть зал, позабыв на жестком деревянном сидении не только накидку, но и, похоже, собственную гордость. Когда в мои легкие врывается свежий, отдающий запахом увядающих листьев и дерна воздух, я, наконец, нахожу в себе и силы, и слова. А надо было, наверное, все-таки упасть в обморок, оградив себя от необходимости теперь что-то решать.
Решать что-то всегда очень страшно. Особенно, когда уже приходилось. Когда уже ошибалась и, главное, когда времени на исправление возможных и уже совершенных ошибок, вероятно, уже слишком мало.
Неприятно ноет живот. Я присаживаюсь на корточки напротив дальней лавочки и отнимаю его ладони от лица, чтобы заглянуть ему в глаза.
- Зачем? - Кажется, где-то я слышу сигнал автомобиля. Возможно, подъезжают запоздавшие гости. Возможно - уже сами молодожены. - Зачем вот так?...
Я ловлю его ускользающий взгляд, чтобы хоть раз, хоть попытаться разобраться в том, что же творится в его бедовой голове. Я крепко держу его руки, чтобы не только и не столько не дать ему снова спрятаться за них, как за замковые ворота, а скорее для того, чтобы просто согреться.
Холодно мне.
- Ты напугал меня. - я стараюсь улыбнуться, стараюсь дать и ему и себе последний шанс на то, чтобы обернуть все в шутку. Глупую, нелепую, обидную, но все-таки шутку. Без последствий, - Нет, не своими словами. Тем, как ты смотрел на того мальчишку... - На мгновение я оборачиваюсь и вижу Рэнди, который стоит у входа, сжимая мою накидку в руках. У меня, кажется, срывает крышу, - Зачем ты это сказал? Им всем? - "И мне?" - И мне.
Я замолкаю, стараясь вдохнуть побольше воздуха и борясь с искушением сказать ему все. И то, как неуютно мне с того самого момента, как я увидела его сегодня, а скорей уж даже - с того самого момента, как поцеловала его двенадцатого. О том, как я силюсь разобраться во всем происходящем сейчас у меня в голове и в сердце. О том, как мне, черт возьми, страшно... страшно умирать. И о том...
- Это правда? То, что ты сказал там, Морт, это - правда?
Посмотри, ну посмотри же на меня, пожалуйста!

Отредактировано Natasha Oswald (2015-01-06 15:28:31)

+4

28

прошу прощения за дикую задержку

Вы даже представить себе не можете, сколько лгут люди с огромных плазменных экранов в ваших уютных квартирках. Ложь - это наша главная работа, наш хлеб, один из наших "трех китов", причем самый жирный - видимо, отъелся на людской наивности. Мы врем о политике. Мы врем об экономике и о своем к ней отношении. Мы врем о себе, о своем характере, о своей жизни. Чем больше мы приукрашиваем действительность и чем убедительнее звучит наше вранье, тем больше денег мы получим - формула, давно известная каждому, кто связан с миром шоу-бизнеса. Наша задача - заставить вас поверить в то, о чем мы говорим, глядя в напичканные лучшими технологиями камеры без всякого зазрения совести. Даже если мы несем несусветную чушь, не имеющую никакого отношения к реальности.
Я познакомился с телевидением, когда меня, еще практически не искушенного едкой ложью мальчика девятнадцати лет, приняли на работу на каком-то Богом забытым телеканале. Поначалу это место казалось мне чуть ли не манной небесной, которая Моисею и его племени даже не снилась, однако, будучи сообразительным малым, я быстро смекнул, как именно нужно действовать, если я не хочу остаться в этой дыре навечно и продолжать составлять унылые сводки новостей для людей, которые даже слово "журналистика" правильно выговорить не могли. Немного как можно более естественных улыбок здесь, чуть-чуть лести там - и меня уже воспринимают совершенно по-другому. Притворяться, что я в восторге от самодовольных жирных рож продюсеров, оказалось не так уж и легко, учитывая, что на самом деле эти люди были мне глубоко отвратительны, однако моя железная выдержка обеспечила мне место в "Good Morning, Sacramento!", пусть мне и приходилось делить его с Куртом. И сейчас мои актерские навыки развиты настолько, что, если бы мне захотелось попытать счастья, скажем, в Голливудском кинематографе, Спилберг и Тарантино дрались бы за шанс использовать мой талант в своей следующей картине.
Амплуа героя-любовника было для меня, признаюсь, в новинку. Но, судя по реакции Котика, справлялся я даже не на пятерку с плюсом, а на твердую шестерку. Не удивлюсь, если через пару недель встречу его на улицах Сакраменто с огромной надписью "BAVEL-ELLIS FOR LIFE" поперек белоснежной футболки. Да и едва уловимое, но заметное для меня, вынужденного работать с ним бок о бок каждое утро и умеющего распознать и истолковать малейшее движение мускул на его лице, удивление Курта служило явным признаком того, что свою задачу я более чем выполнил. Впрочем, коллега от меня ничуть не отставал: нечасто мне приходилось слышать в свой адрес эпитеты, подобные произнесенному им "дорогой". За исключением тех случаев, когда они не были пропитаны сарказмом - например, когда Курт судорожно заправлял помятую моими руками рубашку в уже не так идеально выглаженные брюки, опаздывая на съемки, потому что предпочел умиротворенному обеденному перерыву мягкий свет лампы на столе моей гримерки. И даже неловкое упоминание сестрицы Курта, последняя моя встреча с которой едва не обернулась тем, что юная белокурая леди едва не выцарапала своими коготками мои прекрасные глаза, не омрачало великолепия этой писанной маслом картины, на которой была запечатлена до отвращения счастливая пара, стоящая в одном ряду с Уиллом и Джадой и Куртом и Голди. Наша игра заслуживала по крайней мере по Глобусу для каждого.
И все бы ничего, но я все продолжал задавать себе вопрос: а была ли это игра?
Курт выглядел так чертовски хорошо в этом проклятом костюме, который словно сшивали прямо на нем с явным намерением подчеркнуть каждую линию его прекрасного тела. Шлейф аромата - моего аромата - так безупречно подходил моему коллеге. Рука так естественно, привычно лежала на талии мужчины рядом со мной. Прикосновение его губ к моей щеке так согревало. Я не мог удержаться от мыслей о том, как хотел, чтобы этот момент был настоящим. Не постановкой на радость зрителей в лице друзей Бэвела, а реальностью. Реальностью, в которой я мог бы в любой момент провести большим пальцем руки по гладкой коже скулы Курта. В которой я мог бы поцеловать его в любую секунду, когда мне этого захочется. В которой я мог бы шутливо выпятить нижнюю губу в ответ на комплимент в адрес Котика, а потом выпросить еще один поцелуй в качестве компенсации. Реальностью, в которой я действительно являлся бы... парнем Курта? Звучит как сумасшествие, но я уже давно смирился с фактом, что стал невменяем в ту самую секунду, когда в мою жизнь вошел Курт.
- Да, все отлично, - я даже толком не расслышал вопроса любовника, автоматически дав первый пришедший в голову ответ, который тут же растворился в моем сознании, потому что Бэвела угораздило переплести наши пальцы. Я не мог не наслаждаться ощущением того, насколько идеально ладонь Курта...
Господи, я был готов расцеловать без пяти минут замужнего парня за то, что он сбил меня с мысли и вернул на планету Земля. Я мысленно дал себе пощечину, которая, впрочем, не возымела должного эффекта, поскольку моя рука продолжала покоиться в руке коллеги.
- Забирай, но только на время, - улыбнулся я, отпуская Курта и едва сдержавшись от того, чтобы вздохнуть от облегчения и заныть одновременно. - Тебе он сейчас нужнее, чем мне.
Вот и хорошо, думал я, направляясь к дверям единственной женщины в моей гейской жизни. Будь в машине Курт, до алтаря мы вряд ли бы доехали, потому что, постоянно пялясь на парня, я рисковал врезаться в первый же попавшийся столб, а то и вовсе в машину жениха. Однако виновник гипотетической - к счастью, только гипотетической - автокатастрофы не желал оставлять меня в одиночестве. Я уже было запустил пальцы в карман брюк, чтобы достать оттуда ключи от машины, как вдруг услышал знакомый голос.
- Можешь не волнова... - мои слова утонули в прикосновении губ Курта к моим. И еще одном. Я напрочь забыл, что собирался сказать, и едва не пошел на поводу у инстинктов, собираясь ответить на поцелуй с присущей мне страстью, но Курт, к счастью, убежал к Саймону, прежде чем я смог это сделать.
- Люблю тебя! - крикнул я вслед и с безмятежной улыбкой опустился на теплое сидение машины.
А затем наблюдал, как за считанные секунды отражение моего лица в зеркале заднего вида меняется, как широко распахиваются глаза, а губы складываются в идеальную букву "О".
Что ты, блять, только что сказал, Эллис?!

+4

29

Этой свадьбе явно не суждено быть такой, как у всех адекватных людей. В первую очередь - это свадьба двух геев. Ничего нового, но тем не менее это еще один вызов всему традиционному обществу. Так что великий и могучий институт брака вынужден будет принять в свои ряды еще одну голубую пару, которая на ровне со всеми молодоженами желает маленького, величиной в целый Сакраменто кусочек счастья. Во-вторых, это сумасшедшее торжество явно не пройдет спокойно, потому как да - оно заведомо было сущим сумасшествием. "Если жениться, значит в церкви" - сказал как отрезал двинутый на голову Саймон, хотя по сути ему были простительны любые странности, ведь как известно, моделька пережил тяжелую ЧМТ полгода назад. А влюбленный в него по уши мистер прокурор готов был хоть в Ватикан его отвезти, чтобы обручится в Соборе Святого Петра. Но там, как вещают многочисленные источники, к мужеложству относятся весьма категорично, поэтому Коту и местная церквушка на отшибе Сакраменто оказалась по нраву. Там и священник нашелся не боящийся венчать двух парней. Нет, он не был падок на зеленые купюры, просто было в нем что-то от мифического образа Святого Валентина, который венчал всех влюбленных в тайне от властей и всего общества в целом. Не перевелись на земле добрые души...А если серьезно, то церковь Святого Марка была единственной в Сакраменто, где можно было принять благословение священнослужителя, толерантного к гомосексуальным парам. Да и чудом вообще был тот факт, что Калифорнии вновь вернули права на легализацию полноценных гей-браков. А то пришлось бы Шаксу и Саю ехать в город сотен небоскребов и регистрировать на Манхеттене свой брак на общих правах со всеми жаждущими семейной жизни парочками со всего мира. Сперва выстоять очередь за лицензией, а через мучительные двадцать четыре часа повторить круговорот ожидания и получить из рук нью-йоркского клерка долгожданное свидетельство о браке. Он с кислой миной поздравит молодоженов с их самым торжественным в жизни событием, а если повезет - даже счастья пожелает с лестной улыбкой из двух рядов великолепно отбеленных у местного дантиста зубов. Благо дело, весь этот сумбур обошел стороной наших женихов и сейчас им оставался считанный час, если не меньше, до грандиозного во всех смыслах бракосочетания. А сколько им пришлось пройти испытаний, пока их общие труды и труды их близких друзей достигли решающего апогея! Кстати о друзьях...Не будь их у Котика, он бы чокнулся за месяц до свадьбы. Благодаря Дианне, сестре Шакса и той рыжеволосой бестии по имени Вивиан, парни смогли снять с себя часть муторных приготовлений и заняться самой скучной их частью - оформлением всяческих справок и документов, прохождением медкомиссии (да-да! вы не ослышались), сдачей анализов на ВИЧ, которого Саймон пожизненно боялся не меньше закрытого пространства или огромных черных собак. А возвращаясь к теме о церкви, то следует упомянуть, что её резерв достался будущей чете Ллойдов чуть ли не кровавым путем. Парочка лесби до последнего отстаивали своё желание заключить брак именно "в этот день, именно в это время", пока Шакс не пошел на хитрость или даже злоупотребил прокурорскими полномочиями. Как именно он заставил местных фемен перенести дату их торжества, Коту знать было не положено. "Меньше знаешь, крепче спишь" - ответ вполне в духе Шакса Ллойда, зато будущий муж счастлив и никаких сдвигов в назначенной дате.
30 ноября было очень значимой датой для Саймона. В этот день обручились его покойные родители. И если бы Шакс сделал предложение Котику за неделю до этой даты, то Сай потащил бы мужчину под венец без каких-либо приготовлений. Только в этот день. Только сегодня! Ради памяти давно почивших отца с матерью, которых Котик любил всем сердцем и душой, которые навсегда остались в его памяти. И пусть простят они сына за его выбор (а они уже давно простили) и пусть благословят их с Шаксом с небес, где им наверняка намного лучше, чем на жестокой и такой изворотливой земле...
- Милый, не вздумай раскисать или я разревусь вместе с тобой. А это жестоко, Котик! Жестоко по отношению к твоей ослепительно белой рубашке, на которой я оставлю всю свою косметику! - Диа треплет Саймона за щеки и целует его, оставляя на белой коже следы от алой помады. Её тонкие пальчики с безупречным маникюром убирают с лица Кота мокрые слезы. А он будто бы долго держал эти слезы в себе, хотя не знал их предназначения. Просто какой-то дикий эмоциональный порыв. Изначальная причина - забытая клятва, а в итоге Саймон начинает сомневаться в самом себе.
- Знаю, я знаю, что Шакс любит меня. И я его...- отвечает Сай на слова лучшего друга, запрокидывая голову назад и глубоко вздыхая пару раз. От слез режет глаза. И отчего они всегда такие соленые? Диа по-прежнему суетится в попытке привести мордашку своего любимого мальчика (да простят их за этот фамильярный факт не менее любимые мужчины) в презентабельный вид. Она делает это в дуете с Куртом и со стороны их можно было бы принять за парочку стилистов-визажистов, которые заняты своим привычным делом. Правда размазанная по лицу Котика помада Миши выглядела на бледном лице парня по меньшей мере вульгарно. Он словно якшался всю ночь с девочками легкого поведения, выменяв место подле будущего мужа на их презренную компанию.
- Я просто забыл, что должен буду говорить во время церемонии, - пересилив эмоции продолжает Сай, уже самостоятельно оттирая со своих щек Мишину косметику. Он ловит на себе выразительные взгляды друзей, которые одновременно посылают его в тур по покорению самых толстых членов планеты и жалеют его, так как Котик всегда был ходячим недоразумением.
- Да какая на хер разница, что ты будешь говорить? Хотя если ты вдруг передумаешь стоя у алтаря перед Шаксом...- Саймон был готов услышать все что угодно: ему представилась Диа корчащаяся от смеха и тыкающая некрасиво пальчиком в сторону пораженного мистера прокурора, Диа, которая самодовольно покажет Шаксу фак и взяв Сая за галстук, уволочет его прочь из богоугодного храма. Он прекрасно знал, что детка не в восторге с самого начала от идеи с женитьбой. Она глубоко в душе ненавидела эту свадьбу и проклинала, и если вдруг на церковь во время церемонии упадет метеорит и погребит под собой Ллойда, то ей данный the end перманентными красками окраситься перед глазами в HAPPY END.
- Жопа, я тебя придушу. Я столько времени потратила на приготовления к твоей свадьбе! Да я о своей вообще не думала, о ней мечтал Пинкман. Я как последняя идиотка не могла сделать выбор между расцветкой салфеток, в которые будут сморкаться от умиления все, кого вы с Шаксом пригласили! Так что послушай свою любимую блонди- говори коротко и по существу. А то я от твоих слов вся потеку. Я же буду наивно представлять, что ты это все мне говоришь. Ну в общем ты понял. - Диа нацепила наигранный покер фейс и отвернулась от Котика, чья челюсть сейчас валялась где-то в ногах. Вот уж чего, а такого от подруги Сай никак не ожидал. Впрочем, он чувствовал, как ей нелегко со всем смериться и как она в тот же момент пытается заботиться о человеке, с которым они близки вот уже пять чертовски прекрасных лет. Котик все же подобрал челюсть с пола и притянув к себе блондинку за узкие плечики, сладко поцеловал в розовую щечку.
- Спасибо, детка. Я тебя тоже люблю. Я не знаю, как бы я справился без вашей поддержки, - вторая рука тянется к Курту и Сай по-кошачьи, по-своему льнет к друзьям наконец успокаиваясь. Все его переживания были лишь плодом больного воображения. Дианна права. Кот должен сказать Шаксу только о самом главном, ведь по сути у них будет целая жизнь одна на двоих, чтобы говорить друг другу тысячи слов. А сегодня, он просто в который раз признается ему в любви, пообещает хранить верность, уважать и быть ему надежной опорой во всем.
- Кстати, - практически у подъезда к церковной стоянке, Саймон вдруг вспомнил о весьма романтичном оклике возлюбленного братишки. Такое не могло пролететь мимо ушей чувственной натуры Кота. Он мягко коснулся пальцем кончика носа Курта и шепнул ему на ухо:
- Он все-таки сказал это. Поздравляю, братишка, - Котик тихо рассмеялся, видя, как смущается Бэвел, как горят алым его уши. Сай прикусил губы и мысленно поставил в своем списке благих дел галочку напротив строчки "вывести любовника лучшего друга на чистую воду". И пусть Котик не был стопроцентно косвенно причастен к признанию Эва, но думается Саю, не пни он эту яркую творческую парочку сегодня, они долго еще изображали бы друг перед другом пародию на секс друзей. Или врагов. Или коллег. Или кем они там друг друга считали.
- Девочки, хватит секретничать, а то за игнор меня я вас искусаю. И вообще-то, мы приехали. - прошипела по-доброму Диа и открыв дверь не дожидаясь пока за неё это сделает водитель, первой показалась на свет Божий. За ней на ватных ногах вылез Сай, чувствуя как они начинают его подводить. Он не первый раз видит церковь, которую они с Шаксом выбрали для бракосочетания, он был здесь уже трижды, но...
Саймон Котик, спешу тебя поставить в известность, что ты вскоре выйдешь оттуда под руку со своим законным мужем. И если ранее ты мог себе это все только в фантазиях рисовать, то сегодня твои фантазии станут реальностью. Смотри внимательно - эта реальность живее, чем та, в которой ты жил до этого момента.
- Так много машин, наверное уже все съехались. А где же кортеж Шакса? - Сай оглядывается по сторонам и медленно ступает на мягкий зеленый газон, который все еще сохранил свои сочные краски, несмотря на не совсем теплое время года. Парень нервничая приглаживает выбивающиеся пряди челки набок и стряхивает несуществующую пыль с пиджака. Он начинает переживать все ли с его внешним видом в порядке, идет ли ему великолепно сидящий на нем костюм и не застрял ли где-нибудь в пробке по дороге к церкви его будущий муж. Он достает из кармана телефон и пытается набрать дрожащими пальцами номер Шакса, но вдруг на экране светится входящий вызов: "Милош".
- Алло! Дядя! - голос Котика звонкий и выдает широкую улыбку. Дядя позвонил чтобы поздравить племянника с днем свадьбы и их разговор затягивается не больше чем на пять минут. Пять минут родного чешского и глаза вновь чуть ли не становятся мокрыми. Дядя говорит о родителях, что был на их могилах и оставил им огромный букет белых роз.
- Они передают тебе свои поздравления, Саймон. Они очень рады за тебя, будь в этом уверен. И будьте счастливы.
Разговор прерывается. Котик еще несколько минут смотрит перед собой, пока его не берут под белы рученьки свидетели и не утаскивают прочь от эпицентра сходки гостей и возможной встречи с Шаксом. Ведь он один из женихов, а женихам нельзя видеть друг друга до свадьбы.

лирическое отступление для всех

Из-за некоторых обстоятельств, вынужден писать за Мишу. Вы все знаете её неподражаемую натуру, так что постарайтесь представить её себе такой, какую мы все её любим. Каждый из вас по-своему с ней пересекался в игре, имеет с ней свои личные отношения. Я стараюсь показать её такой, какая она есть...Я стараюсь правда. Но лучше бы Мише вернуться.

Плюс хотел бы сразу кое-что уточнить, чтобы не было недоразумений. Многие факты социального типа, вроде легализации гей-браков в Калифорнии и бракосочетания в церкви (выдуманной) несут вымышленный характер. Есть в Америке отдельные церкви в которых возможно бракосочетание гей-пар, но их единицы и не все приходы согласны на однополые браки. Но многое из того, что я пишу из реальных источников, поэтому берем на заметку, относимся к нам с Шаксом снисходительно и не бросаемся в меня яйцами))

Отредактировано Simon Lloyd (2015-01-12 22:17:18)

+4

30

Долго тушиться в собственном раздражении с горьковатым привкусом, удивительно напоминавшим ревность, Рэнди не пришлось, хвала небесам. В том состоянии, в каком он находился, из него могло получиться крайне неаппетитное рагу. Он едва успел отвести взгляд от Наташи и её таинственного собеседника, снова обращая взор к лёгким тучкам на горизонте, как будто приглядывая за ними, согласно своему обещанию, добросовестно следя, чтобы ни одна капля влаги не пролилась на аккуратно подстриженный газон, превращая его в вязкое болото, чавкающее под дорогими туфлями гостей, или на красивое платье какой-нибудь дамы, когда парочка неторопливо двинулась в его сторону. Поспешив натянуть на лицо неопределённо-вежливую улыбку, предназначавшуюся, в одинаковой мере, Наташе и шедшему рядом с ней мужчине, Рэндольф развернулся к ним, радуясь тому, что они выбрали именно это время, когда его внимание и мысли слегка рассеялись и окрасились в более приятные тона прозрачно-серого ноябрьского дня, свежего, насквозь пропитанного радостным возбуждением. В такой день таить на кого-то злобу кажется куда большим святотатством, чем войти в церковь не перекрестившись перед распятьем.
К тому же, Наташа так трогательно извиняется за свою отлучку, что нельзя не поддаться ей, не простить до конца все реальные или мнимые проступки под сияющим от внутреннего напряжения взглядом, молчаливо просящим прощения за то, что оставила друга в одиночестве. Не физически, нет, но всем своим существом устремившись к человеку, на которого она как будто страшилась взглянуть более внимательно при Рэнди, боялась выдать себя, ему или Сойеру - не так важно. Может быть, себе самой, ведь сохранение такой тайны требует наибольшего напряжения воли и сил, которых у уставшей, ослабленной женщины оставалось не так много.
Выглядела Наташа болезненно, и Рэнди обязательно обеспокоился бы этим. Он, несомненно счёл бы довольно эксцентричную личность немолодого мужчины, своего "соперника" достойной внимания и интереса, обозрел бы его с ног до головы, жадно впитывая и подмечая детали из одного только любопытства и ревнивой досады, если бы в эту самую секунду не прозвучало имя, произведшее на специального агента Сойера такое же впечатление, как звук упавшей чашки в пустом доме посреди глубокой ночи. На несколько секунд он застыл, парализованный этой неожиданностью. Когда слишком долго и настойчиво добиваешься чего-то, полученный результат кажется тем более потрясающим, если приходит тебя в ту минуту, как твои мысли ненадолго отвлеклись от проблемы и устремились в иное русло.
Морт. Мортимер Эддингтон, конечно же. Не удивительно, что Рэнди не узнал его сразу, не смотря на яркую индивидуальность владельца телестудии, изучать которую Рэндольфу прежде приходилось лишь мельком и издали: в последние дни он был, к стыду своему, сосредоточен совсем не на том, ради чего вообще изначально затевалось знакомство с мисс Освальд. Однако с шоком первых секунд озарения Сойеру удалось справиться довольно быстро, - оба других участника короткой сценки слишком напряжены, чтобы обратить внимание на совсем краткую заминку, в непроизвольном изумлении расширившиеся глаза, едва различимую дрожь в голосе, произносящем:
- Взаимно, Морт.
Интересно, что могло побудить человека взять себе такое старомодное, помпезное и громоздкое имя как Мортимер? А потом сократить до ёмкого и одиозного "Морт". В стоявшем перед ним мужчине действительно было что-то от Мрачного Жнеца, а может быть просто смутное впечатление, будто капюшон тёмного балахона вот-вот выглянет из-за худого, немного ссутуленного плеча.  Пожимая предложенную руку, Рэнди непроизвольно сжал пальцы чуть крепче, чем было прилично, забывшись от волнения, не без весёлой иронии отмечая про себя, что кисть Морта оказалась при соприкосновении с его собственной такой же костлявой, жёсткой и цепкой, хотя видимо слабее. Ещё года три тому назад вычурные кольца вполне могли выбить лёгкую металлическую дробь об украшения на его собственной руке, Рэнди отмечает мельком и частично прикрытую длинным рукавом татуировку, невольно сравнивая её со своими собственными и усмехаясь, только про себя, этому обманчивому сходству, которое нарочно ищет, сравнивая себя с человеком, который нужен был ему ещё недавно совсем по другим причинам, лишь потому, что сейчас Сойеру важно понять, в чём тот его обходит.
Он не пытается обнаружить за тёмными стёклами очков, за непроницаемым забором натянуто-вежливой улыбки на лице, ожидаемо, не похожем на образ ныне покойного мошенника, того самого преступника, которого с такой одержимостью пытался выкопать из могилы. Он разыскивает мужчину, сумевшего очаровать Наташу, чтобы дознаться до секрета этого очарования, как будто такое вообще возможно, и понимание едва не заставляет рассмеяться вслух, будто бы он - конченный идиот. Но разве это не так, на самом деле?
- Друга, - механическим эхом повторил Рэнди заклинание дня, подавая освобождённую руку Наташе, поспешившей опереться на неё так, как будто ей действительно нужна была поддержка, ненадолго возвращая Сойеру иллюзию нужности. - Я на это надеюсь, мы знакомы чуть больше двух недель.
Почти мстительно добавил он, украдкой бросая косой взгляд на идущего рядом Мортимера, с озлоблением уже на себя самого в очередной, - который уже о счёту? - раз подавляя ребяческое желание затеять драку, хотя бы на словах. Померятся своими достижениями и близостью к желанной женщине, что было тем более глупо, что Наташа уже сделала выбор и не в его пользу. Сегодня она просто использовала его, чтобы заполнить пустоту, образовавшуюся при отсутствии другого, и Морт был бы полным идиотом, если бы не понял этого.
Впрочем, он выглядел так, словно шёл в церковь на собственное отпевание. Но Рэнди и сам чувствовал себя нездоровым: его почти трясло от перевозбуждения, скручивавшего внутренности в тугой комок, как бывает в присутствии предмета грёз и тайных фантазий, за тем исключением, что таких в его окружении сейчас было двое: Наташа, неприкрытый, сильный и вполне определённый интерес к которой Рэндольф должен был признать; и Морт - которого Сойер в своём сознании уже связал со своей старой болезненной одержимостью последних лет, с хитрым пронырой, которого агенту так нетерпелось насадить на булавку если бы достало только изворотливости и искусства. Если бы только не ошибиться, потому что просчёт теперь станет в разы дороже, чем прежде.
Роль безмолвного статиста - вот что остаётся ему теперь. Он обеспокоенным взглядом проводил отлучившуюся Наташу, ещё раньше предупреждавшую его о своей непереносимости соборов, но следовать за ней или окликать не было больше привилегией Рэнди. Морт подался за ней следом, как бы устремляясь всем существом на помощь, но она в эту секунду очевидно хотела отделаться от любого влияния извне, принесшего бы с собой ещё большее смятение.
- Думаю, она это знает.
С неправдоподобно разыгранным равнодушием Рэнди дёрнул плечом, воспользовавшись предложением, чтобы опуститься на церковную скамью. Неловкую паузу он пропустил мимо ушей, не ощущая стеснения в присутствии этого человека и не чувствуя потребности заполнить пространство между ними ничего незначащими фразами, как будто подкладывая подушку безопасности, предохраняющую от прямого столкновения. Вероятно потому, что для Рэндольфа Мортимер Эддингтон был скорее кем-то вроде старого знакомца, чем совершенно посторонней особой. Сейчас он изучал его, не особенно даже скрываясь, пользуясь удобным предолгом анонимности, чтобы сличить портрет, нарисованный воображением, с реальностью.
- Мы встретились в парке, в позапрошлую субботу. Я помог выловить Реми из пруда... Он пытался накормить уток, - Рэнди отвечал спокойно, прохладным сдержанным тоном незаинтересованного рассказчика, как диктор на канале новостей, не старающийся даже изобразить сопереживание. - И вот я здесь. С чудесной девушкой. Вот как странно бывает, правда?
Ему не нужно было подтверждение, которого Морт, выполнив свой долг вежливости, не собирался давать, но почти физически ощутимая ирония в собственном голосе показалась неприятной и, опять таки, достойной сочувствующей насмешки. С чего бы ему злиться, ведь всё складывается так хорошо для него? По плану. Заводить настоящий роман с девушкой, которую он едва знает и сознательно использует в качестве марионетки - это в план не входило.
Возвращение Наташи позволило ему снова устраниться из разговора, в котором Рэнди отнюдь не горел желанием участвовать. Почувствовать себя мальчишкой, собирающим на берегу моря ракушки, случайно выбрасываемые на песок волнами, которым нет до него никакого дела; которые омывают его ноги только лишь потому, что он сам выбрал приблизиться, вступить на территорию, принадлежащую им по праву.
- О, спасибо! У меня такой нет, действительно. Передавай Реми привет от меня, я уже успел соскучиться.
Упоминание мальчишки заставило Рэнди впервые искренне улыбнуться. Он покрутил в руках подарок, разглядывая, прежде чем убрать с неохотой - эта пластиковая фигурка сейчас была чем-то большим, нежели обычная игрушка. Всего за несколько дней сумбурного и краткого знакомства, Сойер незаметно для себя привязался не только к матери, но и к сыну. По крайней мере, с чувствами ребёнка всё было предельно просто и понятно, но именно это вызвало реакцию Морта, в чём-то схожую со слепой ревностью Рэнди совсем недавно.
Он подорвался с места так резко и внезапно, в очередной раз напоминая о том, что Рэнди уже какое-то время знал, но никак не мог удержать в голове: люди не взрослеют, просто стареют. Всё дальнейшее поведение Эддингтона стало яркой иллюстрацией к этому постулату, и если бы не осунувшаяся, издёрганная Наташа рядом, Рэндольф смог бы в ещё большей степени насладиться зрелищем, начиная перепалкой с беднягой-журналистом и заканчивая...
Чёрт. Глядя в спину поспешно удаляющемуся по проходу - сбегавшему - Эддингтону, Рэнди ощутил, как закипает прилившая к щекам кровь. Он не сделал движения, чтобы удержать подхватившуюся Наташу, предостережение было совершенно напрасным: он видел это в её лице. Упрямую решимость, окончательную, смешанную с шоком, надеждой, самоотречённостью. С таким лицом бросаются грудью на амбразуру, идут босиком по снегу за недоступной мечтой. Иллюзия того, что один какой-то человек всего лишь фактом своего присутствия в нашей жизни способен сделать нас счастливыми - самая жестокая и стойкая из всех.
Он молча поднялся, чтобы выйти следом за ней. Досмотреть окончание фарса, возможно вежливо проститься, отдать накидку и, за одно, книгу, предназначенную в подарок новобрачным. Почему бы нет? Хотя в том, что здесь она пригодиться Рэнди действительно сомневался. Броситься такими словами публично, напоказ, припечатать ими как горячим клеймом, чтобы потом уйти оставив женщину саму принимать решение. Уйти ради какой-то высшей цели, оправдывать необходимостью, безопасностью, сотней таких веских причин своё отсутствие рядом с женщиной, когда ты нужен ей. Когда её дом пуст, когда её постель холодна ночью, когда ей нужна опека и защита. И при этом - самое жестокое - дать надежду. Подарить отблеск невозможной возможности, навсегда заражая вирусом неосуществимой любви, инфицируя собой, мыслями о себе, лишая возможности быть как с собой, так и с кем-то другим. Но разве не таких любят больше всего?
И, если быть до конца честным, разве недоступность не подстёгивает желание обладать лучше всего остального?.. Он сам в таком же положении, как Наташа. Он тем сильнее запутывается в сетях, чем они слабее. Нет, хуже. У него нет даже призрака надежды, самого скромного удобрения для самообмана. Всё уже решено, и если инстинкт самосохранения не отказал ему полностью, то он остановится сейчас, пока это ещё возможно. Сделает шаг назад перед тем, как провалиться в вязкую топь без надежды на спасение. Сделает шаг прочь и будет шагать не оглядываясь. Возможно даже забудет про них обоих. Или напьётся как следует, проспится, а потом доведёт начатое дело до конца.
Рэнди сделал шаг с крыльца, выжидая удобного момента, чтобы вклиниться в драматический диалог со своей прозой жизни, когда внимание его привлёк только что подъехавший свадебный кортеж. Он замер на месте, в паре шагов за спиной Наташи, так и не обратившись к ней. Язык его вдруг стал слишком тяжёлым и неуклюжим в пересохшем рту. Правда, - не та, о которой она вопрошала другого мужчину, а его собственная, - состояла в том, что он не хотел уходить отсюда без неё. Как бы смешно и нелепо это ни было, и даже если завтра ему придётся отдать её навсегда, внутреннее чутьё говорило о том, что сейчас решается нечто очень важное. Бесповоротно.

+3

31

Бэвел, сиди на попе ровно и просто дыши. Просто дыши. Он это несерьезно. Это же Эллис. Он просто хорошо играет роль... А еще Тен сказал, что у него под кроватью спрятана твоя фотография и он не замолкает, говоря о тебе. Может и правда любит. Стоять! Опять не туда. Он просто хороший актер. Он это несерьезно. Курт, ты выглядишь и думаешь как влюбленный дебил. Держи лицо, в самом-то деле. Ты взрослый мужик... Которому только что в любви признались. Черт!
В голове царил кавардак, а на лице все это время сияла счастливая и абсолютно идиотская улыбка. Как у ребенка, к которому пришел Санта. В июле. С мешком подарков авансом. Не знаю, как мне хватило выдержки не обернуться и не броситься на шею коллеге с визгом «Я тебя тоже, придурок». Или посмотреть на него, как на полоумного. Уж не знаю, что точнее выразило бы мою реакцию. Сердце колотилось, как у малышки-колибри и хотелось взлететь. Однако крылышки мне связывала все та же противная мысль – это все не по-настоящему. Уж очень сильно этот окрик напоминал момент какого-нибудь слащавого фильма. Вот почему я не могу быть просто счастливым без всех этих усложнений?
Во всяком случае, разбирать причины поступка Эверетта и свою реакцию на него у меня не было времени, потому что, заливая слезами салон автомобиля, рядом шмыгал носом Котик, которому действительно нужна была поддержка. Миша суетилась в только ей свойственной манере, оставляя на щеках Сая смазанные следы помады и тут же пытаясь их стереть непослушными пальцами. Вы когда-нибудь видели курицу-наседку в стиле «я самая большая стерва в этом курятнике»? Вот если вы представите себе этот неповторимый сюр, то примерно сможете понять, как вела себя Миша, порхая вокруг любимого друга. Я старался оказывать ей посильную помощь, вытирая со щек друга слезинки и пытаясь при этом не попасть под прицел острых коготочков Миши.
В отличие от чересчур эмоциональной речи девушки, я лишь покачал головой. Это было способом не опуститься до уровня фейспалма и оставаться адекватным в рассаднике сумасшествия. Серьезно, иногда она слишком переоценивала свою роль в происходящем, пытаясь натянуть на себя большую часть одеяла. Я не понимал тех «лучших подруг», которые были на каком-то подсознательном уровне патологически влюблены в своих голубых друзей и хотели, чтобы их любимый гей все время оставался у них под боком, лишая себя при этом  личной жизни и личного счастья. А в идеале вообще осознал, что «он как бы гей, но любит только ее» - ну не бред ли? Во всяком случае, некоторые мои знакомые сталкивались с подобной позицией. А у меня были веские причины относить Мишу именно к таким дамочкам и благодарить Бога, что у меня подобных подружек нет.
К моей вещей радости, мои подруги были совсем из другой оперы. Одна настойчиво уговаривала меня ходить на всевозможные свидания и искать того самого единственного и неповторимого, чтоб не пил, не курил и цветы всегда дарил. Другая же просто толкала меня в постель к конкретному человеку всеми доступными ей способами: от язвительных комментариев о том, что я ломаюсь, как девственник, до угроз вроде «Если я не застукаю его в твоей постели в течение месяца, сама обколю вас снотворным и положу под одеяло. Мне нужны рейтинги. И да, мне плевать, что вы друг друга не переносите.» Бедняжка Санни. Не в мою квартиру нужно наведываться, чтобы добыть столь желанную для нее сенсацию.
Визг Миши стих и я удовлетворенно вздохнул. И как Саймона это могло успокоить? Я бы наоборот только взбесился. Обняв друга в ответ, я успокаивающе улыбнулся. – Поверь мне, клятва станет только лучше, если ты будешь говорить не заранее написанные и подобранные фразы, а то, что будешь чувствовать в тот момент. Я уверен, что правильные слова сами найдутся. Да, это будет не Шекспир, не Джейн Остин и даже не Стефани Майер. Но это будут твои слова. Твое сердце и твои эмоции. А для Шакса нет ничего важнее, чем слышать в этот день именно тебя, а не кого-то другого. – В контраст к Мише я говорил негромко. Вряд ли Саю сейчас нужен был еще один визжащий друг над ухом.
Бросив быстрый взгляд назад, я увидел, что машина Эллиса поравнялась с нами и даже выехала немного вперед. Церковь была уже за поворотом, и мне не стоило переживать, что Эверетт внезапно решит куда-нибудь слинять – бежать было уже некуда, и пусть у нас с ним был только один. В церковь на свадьбу. Черт. Как-то неправильно это прозвучало. Да и Саймон совсем не помогал своим «Кстати». Я совершенно явно почувствовал, как мои уши поджаривают на медленном огне, и потупил взгляд. Любой на моем месте радовался бы столь внезапному признанию. Я же ощущал неловкость. Не скажешь же другу что-то вроде «Он не это имел ввиду», чтобы он понял, чем в действительности вызвано смущение. Тем более, когда он так сияет и радуется. – Сказал, - пробормотал я, неуверенно улыбнувшись. Все же врать другу – пакостное и противное занятие. – Но не волнуйся, мы не будем отбивать у вас звание самой красивой и влюбленной парочки. Но только сегодня, в виде исключения. -  Иногда эфирные привычки могут помочь и в обычной жизни. Спасибо тебе, отработанный навык переводить все неловкие темы в шутку.
Авто очень вовремя прерывая разговор остановилось на парковке у церкви, где уже обосновались несколько машин, в том числе и карета моего «плюс один», и я впервые за день был благодарен Мише за ее змеиное шипение и стремление поскорее покончить с этим – Саймону есть на кого отвлечься от свидетеля, голова которого забита явно не тем, чем должна.
- Не переживай, он наверняка скоро будет. Даже если что-то случится с машиной, он пешком будет добираться, но придет вовремя, - поняв, что и без того нервному Котику говорить о внезапных преградах на пути его благоверного к их общему счастью, - это подтолкнуть его к истерике, я поспешил исправиться и выделить главное, - Он скоро приедет. На моей памяти Шакс еще никогда не опаздывал. – Заметив резкие движения парня, пытающегося избавить свой внешний вид от и без того несуществующих недостатков, я настойчиво перехватил его руку и сам поправил лацканы пиджака. – И угомонись, в конце концов. Ты выглядишь роскошно.
Но успокоить жениха смог вовсе не мой строгий тон, а входящий вызов. Радостный голос и сияющая улыбка, с которой Сай принимал поздравления дяди были гораздо более приятным зрелищем, чем его перепуганные глаза и нервно теребящие цветы в петлице пальцы. И почему он раньше не позвонил? Возможно, с его помощью удалось бы избежать рыданий в машине. А пока Котик усиленно кивал в ответ на несомненно приятные пожелания, я нервничал. Эллис упрямо продолжал сидеть в машине. Возможно, он просто ждал момента, когда мы уйдем в специально заготовленную для Сая комнатку, но его промедление заставляло изрядно поволноваться. А заметив, что он не шелохнулся даже тогда, когда мы двинулись в сторону церкви, я уже не выдержал, серьезно переживая за его самочувствие. Может его там вообще приступ хватил после осознания сказанного?
- Миша, будь добра, отведи брачующегося в комнату. Я сейчас подойду, - И отпустив предплечье друга, передав его всецело в руки ликующей блондинки, я быстрым шагом направился к стоящему на отшибе (насколько это было возможно на не такой уж и большой парковке у церкви) авто коллеги. Вот и чего он добивается этим? Нового скандала, чтобы отыграться за то, что сделал что-то милое? Эверетт такой Эллис. Склонившись, я постучал в стекло машины.
- Ну и что опять происходит? Мы же договаривались, что ты будешь паинькой.

Отредактировано Kurt Bavel (2015-01-13 13:36:56)

+3

32

Помните, около минуты назад я радовался тому, что аварии не случится, потому что Курт смерть моя Бэвел предпочел машину лучшего друга моей компании? Так вот. Я соврал. Аварии, похоже, все-таки быть. Разумеется, я сделаю все, что в моих силах, чтобы врезаться в какой-нибудь столб, а не в автомобиль жениха и его приятелей, но гарантировать я ничего не могу.
Пытаясь не потерять из виду жениха и его свиту (и не спровоцировать автокатастрофу), я судорожно вспоминал советы моего бывшего психотерапевта. Что-то вроде "дышите глубже" или "медленно и внимательно посчитайте до десяти". И я старательно набирал в легкие побольше воздуха, рисуя в своем сознании огромную жирную цифру "1". Однако вся проблема состоит в том, что мой психотерапевт отказался от меня после месяца лечения, потому что я послал его всего-то в тридцатый (тридцать первый?) раз за время наших часовых встреч раз в неделю. Подумаешь. И знаете, я прямо-таки вижу его бородатое - кто вообще носит бороду, работая психотерапевтом, неужели не понятно, насколько она раздражает не только неуравновешенных пациентов, но и всех окружающих? - лицо, на котором играет насмешливая ухмылка. Потому что даже собственное дыхание меня сейчас до смерти злило.
Итак, рассуждал я, машинально следуя за автомобилем Саймона, я только что признался в любви. В первый раз за двадцать семь лет. Признался в любви человеку, в фотографию которого, бережно приклеенную двухсторонним скотчем к дверце моего шкафа, я метал дротики в темноте ночи. Человеку, который убил во мне последние крупицы терпения и самообладания, а ведь я даже не подозревал, что они умудрились выжить после стольких лет истязаний. Человеку, который бесил меня, как не бесит ни одно живое существо на этой планете, изводил хуже самого изощренного садиста и... сводил с ума. Каждым своим появлением в моей постели. Да и своим отсутствием в ней тоже. Господи, Эллис, да во что ты вляпался? 
И дело было вовсе не в сексе, пусть с него и началось мое сумасшествие и пусть каждый раз с Бэвелом был крышесносным и умопомрачительным. Дело было в самом Курте. Он был первым человеком в Сакраменто, кто не предпочел послать меня в первый же день знакомства и стараться держаться от меня как можно дальше, а вступил в самую настоящую войну со мной, ни на секунду не давая мне спуску. И наше состязание в остроумии и злорадстве стартовало так стремительно, что я даже не успел толком понять, почему это произошло. А главное - почему меня это так увлекало, почему каждое утро, собираясь на работу, я наблюдал в зеркало за медленно расползавшейся по моей физиономии ухмылочкой, подобной нездоровой улыбке маньяка-насильника, когда продумывал очередной план мести Курту мать его Бэвелу.
Но теперь я, кажется, начинал понимать. Не прошло и нескольких месяцев.
Каждый из нас, учась в школе, встречал крайне характерный для младших классов типаж маленького бессовестного спиногрыза: засранец, дергающий девочек за косички. У этого мерзавца, разумеется, очень своеобразный подход к выражению собственных чувств, однако любой дурак знает: это ничто иное, как способ привлечения внимания прекрасного пола к своей скромной персоне. Подарить мелкой истеричке цветочек, сорванный с маминой любимой клумбы, или прочитать что-то из Пушкина? Ну уж нет. Мудрейшие утверждают: ты никогда не должен признаваться в том, что девчонка тебе нравится, иначе только выставишь себя полным идиотом.
Меня отроду не интересовали девочки и их косички. Кроме того, сейчас мне под тридцать. Однако от семилетних чудовищ я не так уж далеко ушел.
Может, именно поэтому одно только случайное упоминание имени Курта или неожиданно всплывшее среди осколков моего разума воспоминание о его лице вызывали во мне такой гнев. Может, именно поэтому окружил себя непробиваемой стеной, собранной, словно по кирпичикам, из едких оскорблений в адрес моего коллеги, кислой мины, появляющейся на моем светлом лике каждый раз, когда мне приходилось мириться с его присутствием, и напускного равнодушия к нему и всему, что с ним связано. Потому что я боялся признаться в том, что могу полюбить. Боялся признаться не столько Бэвелу, сколько самому себе: после нескольких лет пожирающей меня злости на весь окружающий мир я не мог допустить и мысли о том, что могу влюбиться в одну из семи миллиардов его составляющих. В каждом мало-мальски дружелюбном лице я видел отголоски своего прошлого. В добре чужих глаз я видел трусливый взгляд Райана, втихую смывшегося, пока мне переламывали ребра ударом нескольких ступней одновременно. В приветливой улыбке - жутковатый оскал моего папашки, вручающего мне чемодан с моими вещами и приказывающего мне навсегда забыть дорогу до его дома. А от зеленых курток, так напоминавших куртки тех самых футболистов, подаривших мне несколько незабываемых месяцев в отделении местной больницы, меня и вовсе воротило.
Однако, сказал я себе, паркуясь у украшенной по случаю церемонии церкви, Курт не был таким для меня. Да, мне частенько приходилось чувствовать его злость, а иногда даже отвращение ко мне. Но были ли они искренними, если каждый раз, когда он просыпался рядом со мной, Бэвел смотрел на меня так, как не смотрел никто и никогда? Всего на сотую долю секунды. Но смотрел. Однако я был настолько глуп и напуган, что даже не подумал признаться себе в том, что вижу. Я предпочел просто сбежать от этого. Также, как сбегаю от всех своих проблем.
Что ж, похоже, у меня наконец-таки сбилось дыхание. Не имею ни малейшего понятия, стоит ли мне радоваться или лучше звякнуть Тену и предложить ему разделить со мной пару бутылок вискаря. А потом продолжать гонку.
А когда лицо парня, о котором я не переставал думать всю дорогу до этого места, появилось в дверях моей машины, я осознал: Эверетту Эллису никогда не стать великим бегуном. Поэтому, даже не пытаясь разобрать слов Курта, я атаковал губы, с которых они слетали, жадным поцелуем, притягивая Бэвела за лацканы пиджака.

+4

33

Гренадилловая шкатулка, доверху заполненная мутной белесой водой, всколыхнулась, взволнованная глубоким толчком изнутри. В этой воде - оголенные провода образов и домыслов, теряющиеся в стеклянном белом шуме голоса, дрожащая алая нить растянутого в осознанной бесконечности безумия, скол моляра, бескрайние белые поля с хищным оскалом ледяных торосов. Слава всем богам, тут курят. Антиникотиновая истерия не заглядывает в те места, где любой курящий человек приравнивается к тому, что мажет мазутом кресты, в этих местах еще спокойно, по-сырому убого, как за пазухой у первого демиурга, и славный ковбой Мальборо еще не умер в муках от неизбежного рака легких. В голове, как в чадной кухне, варилось черти что. Рваные обноски фраз. Мы носимся по этой земле, единственному нашему дому, мы скачем из трамвая в трамвай, от одного такси до другого, мы мужчины, женщины, дети, старики, носимся в поездах по кругу, пока не замкнет веселую электрическую железную дорогу у расшалившегося мальчишка и не пойдет все под откос по этим самым черным рельсам, а все для чего? Ради великой цели, ради бесконечного благоденствия, ради собственной забавы или эфемера расползающегося, как шелк под огнем зажигалки, счастья. Мы ловим за хвост свое несчастье, полные упрямства тех, кому остался всего шаг до гробовой доски, каждый, как шахматный король без головы, каждый - проклятый корабль с уродливым зевом пробоины, в которую хлещет ледяная вода, виноградным винтом в голову, в висок, в тонкую щель между двумя костяными пластинами. Мы добиваемся своего, даже если ходим самыми окольными путями. Мы хватаем свое несчастье за самый кончик лысого, крысиного хвоста, мы сжимаем кисть на взмыленном загривке, душим его, душим себя, шелудивая судьба скалит мраморные зубы и бьется внахлест висельной плешивой петлей… невинная детская игрушка, шарик, за нитку которого ухватились обмороженные пальцы, покачивается от прошлого до настоящего слюдяным неловким следом, и в нем проносятся всполохами свои ли, чужие воспоминания, предсказания, знания. Горячая вера в то, что когда-нибудь мы сможем все исправить, становится той самой молочной водой, полной муки и битого в песчаное крошево стекла. Славен тот, кого время разучило опускать взгляд. Человек должен быть отточен небрежно, неровно - лезвием безопасной бритвы или еще - столовым ножом. Начиная забывать это умение, он, ты, я - мы перестаем находиться в безопасности от того, что происходит в собственной голове. Мы снова в опасности, если слышим этот тихий голос и понимаем значение его слов. В голове бес-предел. Бес паники. Микрофон, змеей изворачивающийся из окостеневших пальцев. Дальнейшее кратко, как рубленые кадры скоростного клипа. Гематитовой черноты перегорелые снимки, стремительно идущие на дно в его гренадилловой шкатулке под смешливый голос калиоппа.
На лбу мужчины остались розовеющие отметины - он слишком сильно прижимал запястья к лицу, словно хотел продавить кожу, мышцы, кости насквозь и ухватиться, может быть, за нервный пучок там, в лобной доле, но не успел. Глаза покрасневшие, но сухие. Сигналит на перефирии автомобиль и, как бы то ни было, но первое движение Мортимера - попытка к бегству, он дергается на этот звук, мотает в его сторону встрепанной головой, зашуганный, загнанный, собака, доживающая свой последний день после того, как задрала всех кур.
Так получилось, — взгляд скачет с места на место, треплет по ветру собачий хвост, «так вышло, я не виноват, я ничего плохого не сделал» и бежать, запираться, зарываться, или, конечно, можно расхохотаться в лицо голосу. В лицо голосу. Ты сбрендил, ты сбрендил, ты сбрендил. Морт закрыл глаза. Зажмурился, что есть силы. Я принадлежу к тем людям, которые верят, что жизнь состоит из повторяющихся циклов – колеса в колесах, одни цепляются за другие, какие то вращаются сами по себе, но каждое из них совершает некое постоянное, присущее ему движение. Она любила заправлять свои светлые волосы за ухо, ту прядку, которая никогда не желала лежать также гладко и ладно, как другие, и постоянно закручивалась тугой волной, локоном спадала на шею. Перебрасывая волосы на одну сторону, она ходила по дому в своем теплом халате, хотя под ним всегда носила свеженький домашний костюм, никогда не позволяя себе выглядеть слишком неряшливо для того, чтобы вызвать неприязнь, и не позволяя себе выглядеть слишком опрятно для того, чтобы разрушить это ощущение домашнего уюта. Она заглядывала ему в глаза, когда он боролся с мигренью, и прикасалась к запястьям прохладными руками. Не дай Бог, не дай мне Бог! Или все таки я на грани нервного срыва?.. Верит ли он в то, что сходит с ума? Морт открыл глаза, сморгнул. Нет. Не верил и не верю. Во всяком случае, пока.
Правда, — когда мужчина заговорил снова, его голос звучал практически трезво. Без той нервной дрожи, которая била его всего несколько секунд назад, без той усталости, которая грызла тупыми зубами с самого утра, без веселья, задора, издевки, насмешки - сухая чистая выпарка белого голоса, в котором есть только искренность человека, всегда знавшего цену своим словам и никогда не оборачивающегося на собственную откровенную ложь, — потому что я хотел это сказать. Чтобы все услышали, чтобы ты услышала, чтобы я сам услышал, — чтобы придать самому себе уверенности в том, что это - не банальная привязанность к призракам собственного прошлого. Да, то, что было больше семи лет назад, непреложный факт его биографии, с самого начала идущей исключительно на перекос, но, все же, кажется, скорее всего… Морт бросил взгляд на Рэнди. Холодно, остро, так, словно видел в этом человеке главного обвинителя своим поступкам. Не критика, не свидетеля, не наблюдателя со стороны, которым малознакомый ему приходился в самом деле, а того, кто указывает кривым перстом, обличая. Он смотрел на юношу несколько секунд, не сводя с него этого странно-напряженного взгляда. На ум приходило слово «фантом». Еще на ум приходило выражение «тень на плетень». И горечь под языком: «да что ты вообще можешь знать? Какое право ты имеешь судить?!». Судить меня будут в последний день на электрическом стуле, но не ты, не здесь, не сейчас.
Наташа, — ему нужно взять паузу для того, чтобы сделать глубокий вдох, и в это время он смотрит на молодую женщину перед собой, и испытывает перед ней чувство вины. И чувство невыразимой привязанности. Так больной будет хвататься за руку своей сиделки, а ребенок - за юбку матери, лишь бы не оставаться в одиночестве. Наверное, и ему тоже страшно умирать? — ты знаешь, что я не такой человек, — наверное, ему действительно плевать на Рэнди - ведь он знает, что этот юнец ничего не поймет. Что в его голове нет знаний, способных подсказать ему тот разговор в казино, или те секреты на чердаке, или больничный шепоток только что вышедшего из комы человека, — лучше многих знаешь. Я - джентльмен 1930-х годов, — он чеканит год расцвета преступности и жизни своего кумира - Джона Диллинджера - так, словно сейчас это и есть самое главное, а сам неотрывно смотрит в лицо девушки, в глаза той, что за свои двадцать восемь лет претерпела с лихвой, — и я держу слово, которое даю, если даю его на «белом слове.»
Ставший громче, голос породил движение. Морт подался вперед, высвобождая руки, и сам обнял лицо Наташи ладонями, наклонился ближе. Красивая, как в первый день, в ту суматошную встречу с больничным сценарием.
Мой соловей, — провел осторожно пальцами по ее щекам, отпустил, повторяя, — да, соловей? — и откинулся назад на скамью. Бледный, с посеревшими щеками и губами - выглядящий совсем как человек, которого все-таки разбила передозировка, — я ничего от тебя не скрыл, Наташа, — пауза. Тяжелый, шумный вдох, дающийся теперь с явным трудом, — и никогда не врал.
От дороги раздался еще один сигнал, теперь уже точно пришедший по адресу - в сборе буквально все, празднество скоро начнется, одна из самых необычных свадеб в этом городе размахнется во всю ширь даже несмотря на малое количество приглашенных. Однако Морт чувствовал, что едва ли останется до того, как молодожены начнут резать торт… он поймал себя на том, что кренится в сторону, на больное плечо, и теряет сознание. Подорвался от этого, сел пойти прямо, встряхнулся. Два с половиной калеки. Нет. Сейчас тот, за чью голову не спадал ценник, слишком сильно беспокоился о женщине, на которой словно весь его белый свет сошелся острым клином.
Наташа, Наташа, — позвал Морт, с заметным трудом заставляя себя держать голову ровно. Он сунул руку в нагрудный карман своего жилета, достал и зажал в ладони какую-то капсулу - ничто иное, как новый стимулятор в череде уже принятых, — тебе ведь нельзя волноваться. Какой я придурок.

+2

34

Кипелов – Дыхание последней любви
https://38.media.tumblr.com/d0a21d28cee517996142aaf4aa8891bb/tumblr_mprd5mudBl1rew423o1_500.gif
Это когда в твоей голове открывают окна,
И в нее залетает шальной сквозняк.
Это как будто бы без него так спокойно,
Но без него и никак.
Это когда миллионы лиц, сплетенные руки, ноги,
Разинутые рты,
А они во всей этой сраной мороке
И не заметили, как перешли на "ты".
Это когда на секунду выбило пробки
В сердце, и оголило провода.
И ты изо всех сил ищешь в себе это робкое,
Это такое искусственное "да".
Это как короткое замыкание,
Как экстренная перезагрузка систем.
Это когда не забыла взять во внимание,
Что все, что было - не то и не с тем.
Это когда сквозь распахнутое души окно
Залетает птица...
И ты слишком отчетливо понимаешь - это оно,
То, что просто не могло не случиться.

Это как... Как будто я ничего не чувствую. Вот совершенно ничего. Болевой шок, когда человек с переломанной ногой бежит куда-то к цели без оглядки, даже и не понимая толком, что бежать он вовсе не может - он должен скорчиться в пыли, обхватив колени руками, и скулить от дикой, разрывающей на мелкие кусочки боли, не зная себя от ужаса и жалости. Что-то такое и со мной. Услышав то, что я услышала - я должна была бы отреагировать правильно. Адекватно. Так, как реагируют нормальные девушки на подобное признание.
Но что-то переклинило в моей больной голове, и я не чувствую ничего.
Или же боюсь почувствовать.
Кажется, я впитала в себя весь мир. Кажется, потеряли значение все назойливые внешние раздражители - прохладный воздух, шум подъехавшего кортежа, даже подошедший сзади Рэнди, взгляд которого я чувствую интуитивно - какой-то загадочной, но еще ни разу не обманувшей меня, точкой между лопатками. Болезненно что-то сжимается внутри.
Нет, наверное, я все-таки чувствую. Просто этого всего так много, что я не могу дифференцировать в себе, вычленить из этого хаотичного красочного наслоения то, что важнее всего. И мне становится важна мелочь.
Это как с беременностью. Первое, что дает тебе возможность почувствовать и понять изменения твоего статуса - это почти не проходящее, ровное, как легкая качка в море, недомогание. А вслед за ним организм посылает тебе ниточку, по которой можно попробовать выбраться из бесконечного верчения, из непрерывного дня сурка. Навязчивые желания. Такие, как жареный картофель с арахисовым маслом, или коктейль из кефира и томатного сока. Нелепица.
Но желание становится непреодолимым настолько, что ты забываешь обо всех других своих проблемах, стремясь получить вожделенное.
Дурацкое, но, как видно, точное сравнение.
Я тоже хочу желаемое.
Ведь это так просто - страстно хотеть достижимого. Хотеть протянуть вперед чуть дрожащие ладони, легко дотронувшись пальцами до впалых щек. Господи, да я прямо чувствую покалыванием пальцев это прикосновение - слишком болезненно-реальное в моей голове. Слишком простое, чтобы быть реальным. Я хочу наклониться вперед и прижаться горячим лбом к его лбу и на мгновение закрыть глаза, чтобы цветная буря, мириады многоцветных частичек чувств, систематизировались наконец и сложились хоть в какую-то картинку, а не в тот противный белый шум в моей голове! Я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.
- Слушай, ты же прекрасно знаешь!.. Ты знаешь, что мне не на что рассчитывать. Зачем тебе это?
"Мало хоронил? Хочешь еще разок?"
Черт, вот почему все происходит именно так? Я вдруг с пугающей отчетливости понимаю одно. Что, совершенно обособленно от этих его слов, от этой его глупой попытки убедить в чем-то самого себя и, зачем-то, всех окружающих, его люблю Я. Давно, но довольно глупо и безотчетно. И все то время, что мы с ним знакомы, с поразительным, достойным лучшего применения, рвением навешиваю на наши отношения такие яркие ярлычки, как "дружба", "доверие", "комфорт" и тысячу прочих. Морт уже с ног до головы обклеен в моих глазах этими ярлычками, лишь бы я как можно позже разглядела за ними то, что...
Что теперь разглядела.
И я снова прикрываю глаза, чтобы улыбнуться своим мыслям. Открывая их, я чувствую себя уже гораздо более уверенно. Почти так же, как тогда, когда звонила Монтанелли и готовилась к непонятной для себя борьбе.
- Ты хочешь уехать сейчас, верно? За тобой кто-нибудь заедет? Такси? Может вызвать тебе такси? - Голос вдруг почти срывается на крик, - Морт, да прекрати же ты себя гробить, ради Бога! - я прочищаю горло. Я нахожу его взгляд, - Прекрати так делать. Поезжай домой, отдохни. - это все неправильно и это все не то, - Дай мне время подумать, хорошо? Дай мне время понять все. Я заеду к тебе на днях.
Поднимаясь и отряхивая платье от налипших травинок, я уже полностью владею собой, только щека чуть дергается, когда я еле слышно, так, чтобы не разобрать почти, говорю: - Я люблю тебя. Я приеду.
Это когда перед твоими глазами отдернули шторы,
И в оконных проемах затанцевала пыль.
Это когда сердцу кто-то неведомый - точно не ты! - дал шпоры,
А сказка вдруг резко осыпалась в быль.
Это когда тебе хочется просто залезть на поручни
И, руки раскинув, взлететь вверх!
Это когда можно пешком до Луны,
А ты - просто - важнее. Важнее их всех.

Я оборачиваюсь, сталкиваясь со странным взглядом Рэнди. В этом взгляде, кажется, все мои предстоящие проблемы. В сравнении с которыми рак - детская шалость. Я снова поворачиваюсь к Морту, на этот раз избегая его взгляда, чтобы вдруг случайно не понять - услышал ли он меня.
- Мы возвращаемся в зал. Ты с нами?

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Marry me... ‡...today and every day