В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Am I still desirable? ‡Am I?..


Am I still desirable? ‡Am I?..

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://33.media.tumblr.com/049829acdaef4f6fb5bf665dbbeb6dee/tumblr_nfjwojp4bl1qb3doto1_500.gif
Участники: Каталина Мэй в роли Китнисс Эвердин, Макс Браун в роли Гейла Хоторна
Место: дистрикт №2
Время: через 5 лет после последних описанных в книге событий
Об: прошло много лет с момента их последней встречи. Именно тогда Китнисс сделала свой выбор в пользу Пита, считая его единственно верным. И она почти свыклась с жизнью без человека, который стал неотъемлемой частью её жизни с раннего детства. И, возможно, "почти" превратилось бы в "окончательно"... если бы они вновь не встретились.
Всё ли ещё они желанны друг для друга?

[AVA]http://sd.uploads.ru/ohH4n.png[/AVA]
[NIC]Katniss Everdeen[/NIC]
[SGN]...[/SGN]

Отредактировано Katalina May (2015-01-20 16:00:07)

+1

2

- Финник, не убегай слишком далеко, - только и успела бросить ему вдогонку я, наблюдая за тем, как сын соскакивает с только что остановившегося поезда и несётся вперёд, совершенно позабыв о своей младшей сестре, уютно обнимающей меня за ногу и верящей, что именно так я смогу защитить её от всех бед.
Я невероятно рада, что Прим не имеет ни малейшего понятия о той жизни, что пришлось прожить мне, о страхе перед Жатвой и об ужасах Голодных игр. Кошмары снятся мне до сих пор, и я просыпаюсь в холодном поту, не в силах сдержать крик. Если бы Пита не было рядом, если бы он не обнимал меня... не знаю, что бы тогда со мной стало, не знаю, кем бы я тогда стала. Мелларк помог мне жить дальше, практически не оглядываясь на прошлое и радуясь тому, что теперь есть у нас в настоящем. Единое стройное государство, дистрикты с местным самоуправлением и обилием тех продуктов, что им нужны, а не только производимыми. Связь между ними наладилась. Хоть Капитолий всё ещё имел влияние в качестве столицы, но при этом никто не боялся власти, все её уважали. Даже я отчасти её уважала, хотя никто бы не заставил меня в этом сознаться.
Мы с Питом всё ещё были ключевыми фигурами. О нас много говорили, при этом не забывали упоминать имена погибших трибутов, сражавшихся на стороне освобождения. Мы часто ездили на приёмы, встречались с новым президентом. Наши дети были предметом повышенного внимания. Финника считали точной копией тёзки по части характера, а на Прим смотрели с трепетом, думая о моей погибшей сестре. Хорошо ещё, что не упоминали это вслух, иначе бы в один день я точно достала из-под подушки лук и направила бы стрелу кому-нибудь в глаз. Больно было до сих пор. Больно будет всегда, я это прекрасно понимала.
Сойдя с поезда, я краем глаза заметила, что Пит подхватил Прим на руки и принялся что-то нежно ей нашёптывать прямо в ушко, поправляя светлые кучеряшки и вызывая у неё смех. Я никогда не сомневалась в том, что мой муж любит моих детей, мне никогда не требовались доказательства того. Иногда мне даже казалось, что его любовь более крепкая и чистая. Потому что моя основывалась лишь на переживаниях: я до сих пор искала ловушку за каждым поворотом, до сих пор боялась, что старые устои вернутся, а моим детям придётся участвовать в Жатве, а потом и в Голодных играх, как довелось мне. Конечно, я могла бы вызваться в очередной раз, и я бы вызвалась. Но разве мои дети должны были бы видеть, как на экране убивают их мать? Или как на экране их мать убивает кого-либо. Это даже не укладывалось в моей голове.
На следующий день здесь, в дистрикте номер два, мы должны были встретиться с одним из представителей президента, но пока никто не знал, о чём пойдёт речь. Приехали мы немного раньше, так как Финнику не сиделось на месте и очень хотелось посмотреть на другой дисктрикт. Я никогда не вывозила детей за пределы нашего, не была ещё готова. Но Пит убедил меня, что время настало. Да и не могли же мы вечно оставлять детей на мою мать. Я знала, что эти головорезы были для неё единственной отрадой, но ей нужен был отдых. Игры покалечили её ещё больше, чем меня, отняв ребёнка. Никогда бы и ни за что не позволила себе испытать такие чувства: я бы не выдержала, я бы сломалась окончательно. Если сейчас меня всё ещё можно назвать целой.
- Разместитесь в отеле без меня? - тихо шепнула я Питу, посмотрев прямо ему в глаза.
Несколько секунд, и он уверенно кивнул, чуть удобнее перехватил Прим и взял Финника за руку, поцеловав меня в лоб напоследок. Пит давно привык, что иногда мне требуется время для одиночных прогулок, чтобы я могла немного подумать, отдохнуть и выветрить неприятные мысли из головы. Меня часто посещала нервозность, я могла закатить скандал на пустом месте, хотя в остальное время оставалась совершенно холодной и безразличной практически ко всему. Игры действительно сломали меня. Сломали настолько, что даже Пит и дети не смогли склеить, вернуть меня к жизни и сделать из меня ту, кем я была раньше. А можно ли быть прежней после всех этих событий?
Несколько десятков минут я бездумно брела в неизвестную сторону. Я не знала, что может ждать меня там. Потому что, наверное, если бы знала, в жизни бы не пошла туда. Столько лет было потрачено в попытках забыть, мне не хотелось вновь воскрешать воспоминания, чувствовать ту тупую боль и думать о том, что я упустила, что я потеряла, сделав свой выбор.
Но человек, сидевший ко мне спиной на опушке леса, в который я каким-то чудом забрела, не оставил мне иного выбора. Я почувствовала, что у меня задрожали коленки, а ноги вмиг ослабли. В груди больно закололо, и я даже прижала руки к саднящему месту, надеясь, что это поможет. Но знала, что попытка эта была бесполезной. Ничто не могло сейчас меня спасти. Как давно я тебя не видела... Боже... Что-то ёкнуло внутри меня, но я не позволила слезам подступить к глазам.
- Гейл?.. - с трудом выдавила я одно-единственное слово, являющееся для меня почти целым миром, приложив следом ладонь ко рту, словно это могло остановить выпавшие из него звуки. Это правда ты, Гейл.
[AVA]http://sd.uploads.ru/ohH4n.png[/AVA]
[NIC]Katniss Everdeen[/NIC]
[SGN]...[/SGN]

Отредактировано Katalina May (2015-02-16 14:16:12)

+1

3

мы еще живы!
кто-то спасется, кто-то - нет,
диким порывом
в крепости нашей гасят свет,
сорванный флаг - знак сдачи врагам,
но нас не возьмешь - врешь - мы живы пока!

Китнисс никогда не любила меня, ее разум и сердце всегда были всецело и необратимо заполнены мыслями только об одном мужчине – Пите Мелларке. Маскарад, который они развернули на семьдесят четвертых голодных играх, быстро превратился в быль. Что оставалось мне в то время? Стискивать зубы, наблюдая с монитора нашего старого телевизора за тем, как она кормит его горячим бульоном и затем оставаться рядом только как друг. Тогда, в одну из наших последних охот, еще до того, как имя Прим Эвердин вытянули на жатве, она сказала, что не хотела бы детей. Сейчас у нее сын и дочь, я увидел в новостях интервью сойки-пересмешницы и иронично усмехнулся. Может быть, дело было вовсе не в играх, а во мне? Она никогда не смотрела на меня так, как на человека, с которым можно создать семью? А тот поцелуй в доме Эвердинов, который они получили с барского плеча Капитолия благодаря навыкам выживания Китнисс и Пита? Что это было? Наваждение? Страсть? Помутнение рассудка? Потом, когда мы возвращались в уже разрушенный двенадцатый на планолете, чтобы снять репортаж о разрухе и сделать промо, она повторила это, она снова приникла губами к моим губам, и снова не дела объяснения. Мелларк тогда находился в сердце Панема, в его столице и умолял нас с телеэкранов сложить оружие и одуматься. Я тогда его не понимал, я вообще никогда не понимал Пита, но каждый раз участливо вытаскивал его задницу из любых передряг, ведь моя любовь выбрала себе любовь иную, и с этим выбором, если я хороший друг, я мог только смириться.
Затем, когда дистрикты были освобождены, а все неугодные правители убиты или отстранены от власти, они сыграли пышную свадьбу. Столько журналистов я не видел никогда! Каждый считал должным подойти к Мелларкам и поздравить их с этим событием. Многие выражали сочувствие о потерянном Китнисс ребенке, ребенке, которого никогда и не было. Все это торжество тогда казалось мне фарсом, полным бредом, очередным шагом слаженной пиаркомпании Хэвенсби. Но шли годы,  их брак по прежнему был их браком, и любовь превратилась из шоу в настоящее окрепшее чувство.
Поняв, что мне более не на что возлагать надежды, я уехал жить во второй дистрикт, работал и работаю по сей день в каменоломне, она напоминает мне о шахте, в которой вместе с отцом и братьями я провел все отрочество. Иногда мне казалось, что я и умру там же, как мой папа. Однажды мое тело тоже взрывом разорвет на куски и никто никогда не узнает, каким был Гейл Хоторн.
Но мне неповезло влюбиться в самую упрямую, в самую отчаянную и безумную девчонку Панема, повезло стать неотъемлемой частью сопротивления и спасти своих земляков. Теперь меня знали повсюду, куда бы я ни отправился, только вот я с радостью променял бы популярность на уютное счастье, жену и детей, такое, какое было сейчас у Кискис. Моей Кискис, которая лет семь назад даже имя свое внятно произнести не могла, но смогла поднять и повести за собой народ, а теперь являлась персоной не менее уважаемой, чем Цезарь Фликерман.
Со мной заискивали многие молодые девушки моего нового родного поселения, многие из них были будущими светскими лицами, чадами миротворцев. Но до чего же они были пусты и безвкусны! За красивой, блестящей оберткой и тонной косметики на фарфоровом лице порой не скрывалось совсем ничего. Пустота – нет мыслей, нет интересов, только раздольный ветер в голове да желание выйти замуж как можно более удачно. Странно, что меня, тихого, молчаливого и довольно замкнутого парня вообще можно было бы посчитать удачной кандидатурой для замужества. Я жил неплохо, не в роскоши, но и не прозябал в бедноте. Мои братья и Поззи, которой уже исполнилось почти одиннадцать лет, остались в тринадцатом дистрикте. Благодаря отвоеванной свободе на перемещения между нашими районами, я мог навещать родных в любое время, и старался делать это каждые выходные дни. С Китнисс после ее обручения я не виделся. Можно было бы ей звонить, телефоны перестали быть предметом роскоши, мы могли бы даже пересекаться в Капитолии, но каждый, осознанно или нет, избегал встреч. Я просто не знал, о чем с ней теперь говорить, боялся, что она изменилась, что тихая семейная гавань для нее отныне намного важнее свободы, ведущей, как правило, только к разрушениям.
За каждый углом и по сей день можно было услышать благоговейный трепет о том, что как все таки здорово жить в независимой стране, где никто никого не заставляет убивать друг друга на потеху богемного общества. Для меня это все еще было непривычным. Игр нет уже пять лет, но я все еще думаю, что это иллюзия, что в следующем году имя Поззи впишут один раз, а я напишу свое на тессерах столько, сколько понадобится, чтобы прокормить все семью из пятерых человек. Иногда мне снятся кошмары, хоть трезвым умом я и понимаю, что все осталось в прошлом. И Китнисс тоже.
Я не знал, как провести наступивший уикэнд, выходные всегда вгоняли меня в парализующий ступор, перемешанный с состоянием затхлого, удушающего одиночества. Мне психологически требовалась необходимость постоянно занимать свои мысли и руки тяжелой работой. А когда мое время было предоставлено только мне самому, я терялся, не зная, куда подать свое тело.
Иногда выбирался на охоту, но после того, как Эвердин дважды выбралась с игр живой, я стал иначе относиться к бессмысленным смертям.
Так, с охотничьей сумкой наперевес я оказался на одной из центральных опушек леса, находящегося в черте дистрикта. Просто пару часов ходил вокруг озера, спинывая мелкие камешки в воду, а затем осел на прогретый солнечными лучами плоский камень, поворачиваясь лицом туда, где еще пару часов назад брезжил рассвет.
Голос, тихий, робкий, но такой знакомый, одним слогом прозвучавший за моей спиной, заставил напрячься, сжать руки в кулаки и медленно обернуться. Я никогда не был на арене, но, кажется, понимаю, как мучительны для трибтов были часы, проведенные в секторе с сойками-говорунами.
- Китнисс… - я не спрашивал, она ли это, я констатировал факт. Несколько секунд я смотрел на нее снизу вверх, а затем резко поднялся на ноги, оказываясь около и обнимая ее одной рукой за спину. Привычный аромат каштановых волос заполнил мои легкие, провоцируя воспоминания давно минувших дней: вот мы стоим около стола в ее доме в Деревне Победителей, за окнами разруха, на душе – не лучше.
А вот мы, еще дети, тащим домой тушку оленя, чтобы продать ее в котле и съесть там же миску горячего супа. Вот я вместе с Кастором, Полидевком и Крессидой лечу в Капитолий, думая о том, что спасая Пита, я спасаю и ее.
- Такое чувство, что я не видел тебя сто лет, - шепчу ей в макушку и сжимаю теперь уже обеими руками. По правую сторону возвышается Орех, самая высокая гора в Панеме. Жилые комплексы остались позади, вокруг в радиусе двести метров вокруг нас только жидкие деревья, поляна, да небольшое озеро. – Зачем ты приехала во второй? – недоверчиво хмурюсь, словно опомнившись от временного помутнения, и отпускаю девушку.
[NIC]Gale Hawthorne[/NIC]
[STA]мы еще живы[/STA]
[AVA]http://sf.uploads.ru/BpvXr.png[/AVA]
[SGN]

Мы еще живы!
Кто-то спасется, кто-то - нет,
Диким порывом
В крепости нашей гасит свет,
Сорванный флаг - знак - к сдаче врагам,
Но нас не возьмешь - врешь - мы живы пока!

http://25.media.tumblr.com/e73487f5e286326fad6c221597718b41/tumblr_mzpt8li2CH1qzbrzmo5_250.gif

DISTRICT 13

[/SGN]

+1

4

Как давно я в последний раз плакала? Даже вспомнить не могу. Но, глядя на этого человека прямо сейчас, я чувствую, как к глазам подступают слёзы, а где-то в горле застревает всхлип, желающий вырваться наружу. Я знаю, что перед этим человеком могу быть сколь угодно слабой, что он никогда меня не осудит и не скажет ни слова, способного ввести меня в конфуз. Но я не хочу показывать, как трудно все эти годы мне было, как я скучала по нему и как сильно я хотела, чтобы он назвал меня Кискис, напомнил мне о тех временах, когда всё было хорошо: имя Прим не было опущено в эту адскую лотерею, сделавшую меня частью Голодных игр и сломавшую всю мою жизнь. И жизнь целой страны.
Знакомый терпкий запах ударяет в нос, а крепкая рука прижимает меня к своему телу. Пит обнимает меня иначе. Да и никто никогда не обнимал меня так, как это делал Гейл. Никто и никогда не был мне так дорог, как Гейл. До тех пор, пока у меня не появились дети. Хоторн, ты ублюдок! Ты уехал! Ты бросил меня, бросил! Оставил одну с Питом, чтобы я попыталась построить жизнь, в которой нет тебя! И пока мой разум злился и бесновался, я лишь продолжала молча стоять, чувствуя объятия моего лучшего друга, не в силах ответить ему тем же.
Не знаю, что подумал он, не знаю, почему он отстранился, но у меня появилось острое желание обнять себя, обхватить руками, свернуться в комочек и расплакаться, как иногда плачет Прим, упав и разбив коленку. Но мысли мои были несбыточны. Сто лет?
- Мы не виделись дольше, чем просто сто лет, - тихо произношу я, не в силах отвести от него взгляд. Черты его лица заметно огрубели, он немного изменился. Я бы даже сказала, что слегка постарел - возможно, у него снова тяжёлая работа, он снова пашет, пытаясь прокормить всю свою семью. Гейл, мой Гейл. Такой родной, такой любимый... - Нас с... - запинаюсь на имени своего мужа, потому что знаю, с какой болью оно даётся Хоторну, но не могу же я не говорить о своей семье до конца жизни. Если он мой по-прежнему мой друг, то должен был смириться, должен был понять. - Нас с Питом... пригласили сюда, чтобы встретиться с одним из... из представителей президента. И... - у меня заплетаются мысли, я пытаюсь говорить связно и ясно, но выходит довольно трудно, с запинками, как будто я придумываю на ходу. Но Гейл знает, что я никогда не вру, что в этом не смысла. - Мы приехали чуть раньше, Финник... - я снова запнулась и замолкла.
Гейл не имеет ни малейшего понятия о том, как я живу сейчас, что у меня есть дети, двое замечательных ребят, которых я люблю настолько, насколько возможно. Знаю, что в этом я мало преуспеваю, что у Пита получается гораздо лучше. И дети должны его любить больше, а не поровну. И приходить за советом именно к нему, а не ко мне. И маленькая Прим должна рассказывать, что ей нравится симпатичный мальчик, с которым она сидит в детском садике за одной партой, именно ему, а не мне. Какой из меня советчик, если свою собственную жизнь я безбожно загубила?
- Мой сын очень хотел увидеть второй, он никогда прежде не был за пределами двенадцатого. Поэтому мы приехали на день раньше, - наконец, выдавила я из себя окончательно, переведя взгляд на дерево, растущее позади Гейла. В этот момент мне показалось, что смотреть я на него не могу. Если мои слова причинили Гейлу боль, то в этом он был не одинок. В этот момент мне показалось, что произносить их больно и мне самой. - Я совсем позабыла, что ты живёшь тут. Конечно, мысль пронеслась в голове, но я решила, что ты давно уже нашёл себе невесту, - я коротко глянула на его руки в поисках кольца, но ничего не обнаружила, - и вы вместе уехали обустраивать себе дом в другом дистрикте.
Зачем я говорила ему об этом, зачем произносила слова, которые вызывали неприятные чувства в нас обоих? Я могла бы просто сказать ему, что соскучилась, сказать, что у меня всё хорошо, и уйти. Ведь нам не нужна была эта встреча, не нужны были воспоминания о наших поцелуях. Мне не стоило осознавать, что я всегда любила его и что я люблю его до сих пор. Той любовью, которую никогда не могла подарить Питу, потому что часть моего сердца всю жизнь принадлежала этому человеку. Пять лет нашей разлуки помогли всё устроить в голове, разложить по полочкам для того, чтобы я точно понимала, что у меня есть сейчас и что могло бы быть, но было утеряно по моей огромной глупости.
А по глупости утерян был Гейл. Тот, кто ради меня был готов на всё, но так это всё и не сделал, потому что я оттолкнула его, потому что жизнь сложилась не так, как мы оба её себе представляли, не так, как нам обоим хотелось бы, как хотелось бы всей стране.
- Ты бросил меня, Гейл, - почему-то произнесла я, противореча собственному желанию сохранять молчание и дождаться реакции друга на все мои предыдущие реплики. - Ты бросил меня, когда ты был так мне нужен. Ты не оставил мне выбора, ты сделал его сам. Бросил меня с Питом, решив, что ты имеешь право сам выбирать, с кем я буду счастлива. Почему? - я скрестила руки на груди. Момент был неподходящим, но я не осознавала это. Казалось, раз уж мы встретились, то я могла спросить его то, что мучило меня долгие годы, не давая уснуть.
[AVA]http://sd.uploads.ru/ohH4n.png[/AVA][NIC]Katniss Everdeen[/NIC]
[SGN]...[/SGN]

+1

5

Воспоминания о Голодных Играх будут преследовать меня всю мою жизнь, куда бы я ни пошел, они, словно демоны пришлого, будут неустанно следовать за мной, не отставая даже на полдюйма. Они будут настигать меня во снах и в минуты забвения, когда я, оставшись в неоспоримом одиночестве буду прислушиваться к ударам своего сердца и слегка трясти головой, каждый раз думая о том, что потерял в те сложные времена, что отнял у меня Капитолий. Любовь – вот что было моей самой главной потерей. Я смог противостоять столице, орде приспешников Сноу, но свой страх перед ней, перед возможными отношениями я не мог преодолеть до сих пор. И Китнис, живая,  теплая, настоящая, трепещущая в моих объятиях за каких-то полминуты перевернула мой мир, сковырнула старую рану, выпуская наружу припылившиеся чувства и заставляя их кровоточить с новой силой.
Я не знал, что думает Эвердин о моем побеге и думает ли вообще, но я знал то, что тогда мне это казалось единственным правильным решением – бросить все, скрыться в каменистых утесах второго и загрузить себя по максимуму работой. Потом моя тоска ослабела и почти сошла на нет. Как было известно многим в Панеме, я не стал монахом и не вел отшельнический образ жизни, не смотря на то, что камеры и пристальное внимание к своей персоне я никогда не любил, время от времени подкидывал журналистам пищу для свежих сплетен в надежде на то, что Кит иногда смотрит телевизор, и, увидев меня, вспоминает, думает, возможно, даже фантазирует на тему нашего несостоявшегося совместного будущего. У меня была невеста, конечно, я не любил ее и в половину той силы, с которой истово отдавал всего себя сойке-пересмешнице.
Ее диковинный наряд теперь находится в одном из музеев столицы, каждый школьник может попасть туда, посмотреть на черно-огненное одеяние через непроницаемое стекло и послушать историю о спасательном отряде, возглавляемым нами с Кит. Хоть где-то наши имена все еще звучали рядом. Для прочих жителей Панема я навсегда остался всего лишь кузеном победительницы из одиннадцатого дистрикта, и только наши физические тела напоминали местным о том, что этот клочок земли когда-то действительно существовал.
- Вечность? – мое лицо  рассекла кривая усмешка. Что есть мера времени, если ты в разлуке с любимым человеком? Пожалуй, бесполезно делить эту неосязаемую субстанцию на секунды, минуты и дни, это просто отрезок, и лучшее, на что может надеяться смертный человек – что этот отрезок рано или поздно закончится, что за одной жизнью последует другая, где все обязательно сложиться безупречно.
- Вас с Питом… - все так же ирония в голосе, с помощью которой я старался спрятать палитру чувств, сгустившихся под ребрами: страх, разочарование, детскую обиду и осознание несправедливости мира, в котором мы родились и выросли. – Финник? Серьезно? – ну а что, назвать детей в честь павших трибутов и бывших друзей – вполне в духе Мелларков. Мне от чего-то стало тошно, словно мне в рот насильно вылили ложки три приторного сиропа, такого сладкого, что скулы сводило и ломило челюсть. Ни на секунду не сомневался, что у них с Питом все идеально. А кому нужен я, простой рабочий парень, который никогда бы не стал прикидываться влюбленным, чтобы спасти свою шкуру? В любви и на войне все средства хороши – так говорят? Так знайте, это не про меня, не все принципы рушимы. Еще в отрочестве, когда мы с Китнисс часто охотились, до всей этой лотереи со «счастливым билетом в один конец» я составил в своей голове кодекс чести, и с тех пор беспрекословно следовал ему.
- Сколько ему лет? – я устало выдохнул, словно воздух выколотили из меня с остатками теплых воспоминаний и отвел взгляд, устремляя его туда, где макушки деревьев упирались в небо и создавали линию горизонта. Мне нравилось гулять здесь, изучать камешки под ногами, рассматривать листья, смотреть, как солнце уходит на покой, озаряя опушку лиловым цветом, окутывая стволы мягким розовым сиянием. Этот лес был мне родным, он был моим домом, и сейчас Кит беспощадно вторгалась в него.
Девушка то и дело прятала глаза, от чего я сделал вывод, что ей так же неловко, как и мне. К чему тогда весь этот фарс, почему бы просто не разойтись? Она бы пошла в мужу и детям, вернулась бы в свой заслуженный безупречный мир, а я бы остался на каменном выступе, в своем мире, не таком идеальном, зато размеренном и уютном.
Слова о том, что она позабыла, где я живу, больно кольнули за живое, словно тысячи иголок разом вошли в мое тело, но я стиснул зубы и не подал вида. Наивный Гейл, как ты смел мечтать о том, что Сойка и впрямь следит за твоей жизнью? Кискис даже не в курсе, где ты живешь!
И все упало. Если какое-то волнение с трепетом и поднималось к горлу, то теперь невидимый шар ухнул вниз и сдулся.
- Может, и нашел, тебе то что? – буркнул себе под нос, скорее от обиды, чем из желания обидеть ее саму. Неужели весть о невесте, ее звали Мирта, разлетелась по нашему лоскуту дистриктов так быстро? – И в какой другой дистикт я, по-твоему, должен был отправиться? Если ты забыла, наш дом разбомбили, теперь мой дом – здесь, - мой голос снова стал твердым и решительным, и я с вызовом посмотрел шатенке в глаза. Пусть знает, что она не сломила меня окончательно. Да, она предпочла мне этого булочника, но у меня хватит сил держаться и… не вспоминать о ней.  Я буду очень стараться.
- Я бросил тебя? – чуть не захлебнувшись от возмущения, я вскинул руки, делая шаг от Эвердин, чтобы ненароком не толкнуть ее и не причинить необоснованной боли. Да как она посмела говорить мне такие вещи?! Это не я играл в амур на глазах у всего Панема, не я женился на другой, не я всегда возводил между нами барьеры, увивая от разговоров и четко давая понять, что мы всего лишь друзья, потому что чему-то большему всегда мешали: то игры, то война, то чертов Пит и ее неприглушаемое чувство долга перед ним. А как же я? То, что делал я, не считается? Гейл всегда будет рядом  и никогда меня не оставит, ведь он меня любит, и я буду крутить им, словно веревочной марионеткой, мой глупый мальчик. Так она думала обо мне? Ирония заключалась в том, что даже если бы я попал в яблочко, я бы продолжал любить ансамбль ее пороков так же сильно, как и пять лет назад.
- Ты сама себя слышишь? Глупости говоришь, - я успокоился, и, склонив голову на бок, посмотрел на нее с сожалением. Это какие надо иметь сложные мозги, чтобы думать, что я ее бросил. Да если бы не это замужество, я бы верным псом лежал у ее ног столько, сколько бы она мне позволяла. – Потому что, Кискис, - ну вот, снова это дурацкое прозвище непроизвольно слетело с губ, - никто и никогда не мог решить за тебя, с кем тебе будет лучше. Ты сама приняла такое решение, я лишь подстроился под него. Может быть, я трус и мне стоило бороться за нас, но я считаю, что каждый человек вправе делать свои осознанные выборы. Тогда ты свой выбор сделала, зачем ты об этом сейчас говоришь мне? – и снова я оказываюсь рядом, мое дыхание щекочет ей шею, а пальцы сжимают плечо Эвердин, мягко, почти успокаивающе. Мне хочется зажмуриться, оказаться вне времени и пространства, стать невесомой пылинкой Вселенной, а то и вовсе перестать существовать, лишь бы не чувствовать себя так ничтожно и глупо.
- Еще вопросы? – жестом показываю на тропинку под нашими ногами, она извивается и теряется меж редких деревьев, приглашая нас прогуляться.
- Хочу познакомиться с твоими детьми, представишь меня кузеном по старой доброй традиции, - я бы хотел придать своим словам насыщенный злобный оттенок, но не выходило, я просто не мог ее ненавидеть, не мог разговаривать с ней в таком пренебрежительном тоне. Ведь как бы не пошвыряли нас водовороты судьбы, она навсегда останется моей маленькой Кискис, девочкой, чуть не попавшей в мои силки лет десять назад. Видимо, ставить ловушки как следует я так и не научился.
[NIC]Gale Hawthorne[/NIC]
[STA]мы еще живы[/STA]
[AVA]http://sf.uploads.ru/BpvXr.png[/AVA]
[SGN]

Мы еще живы!
Кто-то спасется, кто-то - нет,
Диким порывом
В крепости нашей гасит свет,
Сорванный флаг - знак - к сдаче врагам,
Но нас не возьмешь - врешь - мы живы пока!

http://25.media.tumblr.com/e73487f5e286326fad6c221597718b41/tumblr_mzpt8li2CH1qzbrzmo5_250.gif

DISTRICT 13

[/SGN]

+1

6

С каждой секундой мне всё меньше хотелось разговаривать с Гейлом, потому что, как казалось мне, он способен был причинить мне немыслимую боль любым неосторожным способом. Казалось, что он этого и желал, когда произносил то, что я слышала. Я не знала, для чего ему это было нужно и с какой целью он спрашивал меня о некоторых вещах, но была почти уверена в то, что он заранее продумал ответы в своей голове и ожидал услышать именно их, без каких-либо отступлений и уточнений. Едва ли я была готова говорить об этом с ним. С кем угодно, только не с ним, ведь он так давно не был рядом со мной, так давно не касался меня, так давно не говорил. Мне не нужны были слова о его большой и страстной любви ко мне, что длилась бы вечно, мне хватило бы простых реплик о том, что у него всё хорошо, что он устроил свою жизнь и что он вполне готов ко всем переменам, что теперь происходят в мире, что теперь нас окружает.
- Ему четыре года, - глухо отвечаю я на повисший на мгновение вопрос, потому что считаю, что должна рассказать об этом, даже если очень не хочется.
В этот момент во мне совершенно пропадает желание осознавать, что у меня есть дети. Потому что это не его дети, это дети Пита. Нет, я никогда не спорила с тем, что рождение Прим и Финника - самые счастливые события моей побитой жизни, не скрывала, что любила их до потери пульса. Но я часто думала о том, что могло бы быть, если бы их родителем стал Гейл. Были бы мы счастливы? Смогла бы я смотреть на своего мужа с улыбкой, с ожиданием чего-то хорошего, а не с тоской и с осознанием очередного напоминания о прошедших играх? Ведь именно таким напоминанием и был мой муж. Его походка, его манера разговаривать, его кулинарные шедевры, его глаза, смотрящие слишком глубоко в меня и всё ещё ищущие столь же сильное ответное чувство, которое испытывает он сам. Я знаю, что он никогда его не находил. Но ни разу в жизни на это не жаловался. Почему? Был слишком хорош для меня? Был, да. Но не это оказалось главной причиной. Просто Пит с самого начала об этом знал, но никогда не делал мне упрёков. Понимал, что глубже и сильнее любить я его не смогу. И довольствовался тем, что у него было.
А у него была разбитая жена, разучившаяся проявлять чувства. Та, что прошла и выдержала Голодные игры, поведя за собой всю страну, но не прошла и не выдержала проверку собственных эмоций, когда это потребовалось, и не справилась со смертью младшей сестры. Заслужила ли я всё это? А заслужил ли всё это Мелларк? Если бы ему повезло чуть больше, он бы просто выиграл Голодные игры и жил бы счастливо, находясь на полном содержании государства. Старый строй бы не был сломан, а люди бы продолжали находиться под гнётом Сноу.
Всё так противоречиво.
Я молча терплю прикосновение рук, которые когда-то крепко меня обнимали, слушаю слова, выпадающие из губ, что когда-то говорили мне слова любви и целовали, целовали горячо и глубоко. И которые знали, что получат ответный поцелуй лишь тогда, когда Гейлу будет больно. Он был прав тогда, пять с половиной лет назад. Я целовала его только тогда, когда ему было больно. И не боялась. Но всегда пугалась, стоило этому закончиться, потому что понимала, как жалко это выглядит, какой жалкой выгляжу я сама.
- Я не принимала никаких решений, Гейл, - довольно тихо, но с ощутимой силой в голосе, наконец, произнесла я, жалея, что не могу придержать свой язык. Мне часто говорили, что именно это портило весь мой образ, который мы пытались создать, чтобы защитить меня от президента, но ничего не изменилось с тех пор. - Да, я тянула, но выбор сделан не был. Я хотела поговорить с тобой, хотела, чтобы ты помог мне разобраться... после смерти Прим, после всех разбирательств... о чёрт, - я отшатнулась, чтобы рука Гейла упала с моего плеча, чтобы он перестал меня трогать, потому что, казалось, это делает всё сложнее, вынуждает меня думать о желании коснуться его вновь. Кроме того, отчаянно хотелось разреветься. Ну где это видано, чтобы я вновь плакала? - Это всегда именно так происходит? Люди теряют друг друга, потому что один принимает решение, думая за двоих? - я прикусила губу и шагнула в сторону, в которую меня пригласил пойти Хоторн.
Лес. Сейчас мы с ним были в своей стихии. Я снова осмотрела Гейла краем глаза, отмечая для себя изменения, пришедшие со временем, и не веря, что сейчас нахожусь рядом с ним, что сейчас мы разговариваем и что так легко готовы порвать связь, потерять друг друга, обоюдно обвиняя в том, что когда-то мы отказались попытаться. Я не могла так легко отказаться от Пита, мы через многое прошли вместе, и я знала, как сильно и искренно его чувство. Ведь он смог побороть даже яд пчёл для того, чтобы вернуть светлые чувства ко мне. И сейчас Гейл меня в чём-то обвиняет? Обвиняет в том, что я оказалась достаточно слабой? Как это эгоистично. Неужели я обязана была бросить Пита мгновенно, лишь бы Хоторну было хорошо? А ведь каждый из них помогал мне. Так или иначе. Каждый доказывал, как сильно меня любит. Каждый был готов умереть для того, чтобы жила я. И вот я живу. Живы и они. Кому от этого хорошо?
- Пит знает, что ты не мой кузен, - слишком холодным голосом ответила я, пытаясь исключить резкость. - Я познакомлю тебя с ними. Скажу, что ты мой... - я запнулась, слова на мгновение повисли в воздухе, оставляя за собой шлейф мыслей. Скажу, что ты мой. Мой, мой и только мой, больше ничей. Не хочу тебя отдавать никому. Ничего не изменилось. Всё точно так же, как было раньше. - ... друг. Дети ведь знают, что такое друг? А по-прежнему ли ты мой друг, Гейл? По-прежнему ли нас связывают только тёплые чувства? Или, возможно, мысленно ты уже наговорил мне всё что обо мне думаешь, отправил вон, прочь от себя?
Я едва сдерживаю желание разжать пальцы и переплести их с пальцами большой натруженной руки Хоторна. Снова прикусываю губу и опускаю глаза, делая вид, что пытаюсь следить за дорогой.
[AVA]http://sd.uploads.ru/ohH4n.png[/AVA][NIC]Katniss Everdeen[/NIC]
[SGN]...[/SGN]

Отредактировано Katalina May (2015-02-22 12:01:56)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Am I still desirable? ‡Am I?..