Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » let's play your music and have rough sex


let's play your music and have rough sex

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Участники: Джо и Лекси
Место: Сакраменто
Время: осень 2014
Время суток: темные и светлые
Погодные условия: мы не играем на улице
О флештайме:
Arabella's got some interstellar gatorskin boots
And a Helter Skelter 'round her little finger and I ride it endlessly
She's got a Barbarella silver swimsuit
And when she needs to shelter from reality
She takes a dip in my daydreams
http://cs619822.vk.me/v619822188/158e8/SiW_JDhAXOI.jpg

+1

2

Tom Cruise  – Pour Some Sugar On Me

Здесь должно быть крайне философское начало, в котором я бы рассказала о том, как потаскала меня жизнь за эти десять лет, о том, что изменилось во мне изнутри и снаружи, как переменились взгляды на вполне привычные вещи; нужно, конечно же, не забыть упомянуть о роли Гранта в становлении моей нынешней личности, вспомнить о нем с этой печальной физиономией, которую накладывают на себя романтичные особы с разбитым в древности сердцем, нужно покачать головой и вздохнуть - такая любовь, такая боль, но нет, ничего этого не будет, потому что оно все и так понятно. А для меня уже не так важно. Я - не тот человек, который оглядывается на прошлое. Я просто люблю танцевать.
Позволив себе немного отойти от столь полюбившегося образа прагматичной и холодноватой леди, я решила посмотреть, что происходит в той части мира, от которой я вынужденно оградилась, дабы не позволить моему птичьему сердечку выскакивать из груди и так болезненно кровоточить - необходимая мера, чтобы стать сильнее, идти вперед, да и вообще стать человеком, а не цветастой лентой, вьющейся у ног одного-единственного человека. Подобное случилось со мной впервые и, с уверенностью могу заявить, не случится больше никогда. Не потому что я не позволю, а потому что подобная вспышка случается раз за целую жизнь человека, и хорошо повезет тому, у кого действительно вспыхнет, а не будет уныло тлеть, пока совсем не погаснет из-за слишком холодных ног в постели, лишнего стакана на вечеринке или не того цвета глаз, как обнаружится вскоре до расставания - ведь я всегда любил голубые, почему у тебя карие? Так вот, открывать себя действительности - как заходить в гетто, которое как бы есть, но которого для тебя как бы нет, определенная запретная территория, отголоски культуры которой мелькают тут и там, но ты слишком занята самоотвлечением, самолечением и алкоголизмом, чтобы заприметить подобные выпады в свою сторону. Нет, правда, так и было. Иногда я ходила мимо афиш как слепая, наложив на зрачки мутные линзы, как бы не видя и не замечая, потому что зачем это мне теперь? Первые годы было неприятно. Затем прошло. Оно всегда проходит. Правда в том, что поначалу не веришь в это, думая, что никто и ничто не склеит то развалившееся на куски сердце, так оно и есть, и то же время не лечит, но обиды и боли утихают, стоит подождать и отпустить. Не за чем держать разбитое сердце в себе. Лучше отдать на растерзание другим, а там и болеть уже будет нечему.
Но вот, воспрянув, подняв гордо голову над всем этим чужим буйством, я приняла решение, которое, как я тогда думала, совсем не изменит мою жизнь. Ну что такого может произойти, если я снова пойду на его концерт? Нет-нет, я не посмею давать волю своим мыслям, которые тут же проглотят меня, назойливыми червями копошась, задавая вопросы "Кому? Кому он написал эту песню? А эту? Кто теперь обнимает его после концерта и снимает перед ним белье?". О нет. Помните, я говорила об алкоголизме? Лучший доктор, ребята.
Love is like a bomb, baby, c'mon get it on
Livin' like a lover with a radar phone
Lookin' like a tramp, like a video vamp
Demolition woman, can I be your man?

Главный плюс того, что ты известна - отсутствие осуждения. Я закрываю глаза на интернет и те комментарии, они не несут ни малейшей смысловой нагрузки, я говорю об осуждении, которое плещется в глазах сидящего напротив. В глаза моих собеседников не плещется. Они веселы и мужественны, они такие что агрр, они прямо омномном. Они - вышедшие на охоту за самкой кролики, с виду пушистые, а как до дела - сами понимаете. Нет, я не крольчиха, я - Молния, которая убьет несчастного зверька, стоит ему приблизиться слишком близко.
Бах - один убит. Остается позади, пока я ухожу к бару, чтобы взять себе еще выпивки. Нет, плачу сама за себя, дешевые заигрывания уже где-то в глубине глотки, но их проталкивает глоток бурбона, и вот я готова начинать жить заново. С каждым глотком. И так каждый день. И нет, у меня нет серьезных проблем, просто я нашла лучшего врача.
Когда остается примерно несколько капель на самом дне стакана, я вдруг начинаю чувствовать себя девочкой лет восемнадцати. И музыка, и атмосфера - все как в детстве, том невинном первом детстве, когда я только начала делать шажки по высокой модельной лестнице вверх. Теперь, по факту, я наверху. А по ощущением - скатилась в самое дно. И запрыгнула на стойку. О, вот я снова здесь. И все так же хорошо, так же музыкально, взрывчато-клубнично, как надо, пусть во рту не клубника, а огненное черти что. Шажок вправо, шажок влево, лишь бы не бултыхнуться вниз и не утонуть. А ведь я же могу.
Listen! red light, yellow light, green-a-light go!
Crazy little woman in a one man show
Mirror queen, mannequin, rhythm of love
Sweet dream, saccharine, loosen up


И я хлопаю в ладоши, пока мое тело покачивается под изумительную мелодию. И эта музыка, эта роковая песня, раньше я не слушала подобное, хотя, кому я вру, все я слушала, всем я наслаждалась, и это не ушло, никуда не ушло. И другие смотрят и наслаждаются, пьют и глазеют, никто не гонит, потому что все любят подобные женские шоу, все любят пьянчуг, все ими восхищаются. И бедра наворачивают восьмерки, банальные знаки бесконечности, приправленные острыми костями и вибрацией от гитарных мотивов.
И оступаюсь. Так внезапно не нахожу опоры, вероятно, совершенно некрасиво падаю вниз, зажмурившись, уже готовая встретиться лицом с полом. Меня потом наругают. И будут замазывать синяки и ссадины толстым слоем тонального крема. А мне будет все равно, по сути, как сейчас. Эйфория и спирт смягчат реакцию нервных окончаний. Уже. Или это не они? Слишком мягко и, открыв глаза, я обнаруживаю вокруг себя руки. Оу, да я почти как рок-звезда! Меня уже ловят потенциальные фанаты!
- Сегодня обещали град из пьяных танцующих девушек! - кричу довольно и только потом открываю глаза. Лучше бы я ударилась лицом об пол.

вв

http://cs619416.vk.me/v619416693/13b15/-W7WjU0uXSo.jpg

+1

3

Внешний вид

http://i67.fastpic.ru/big/2014/1002/43/2b71ac91497274c5f35d47afc3c9f243.png

Я узнал ее, как только увидел. Сложно не узнать девушку, которая взорвала твой мир и разбила сердце. Читателю впору бы сейчас сказать, что сложно не обратить внимание на такую кралю, забравшуюся на барную стойку, но читателю следует так же знать, что я узнал ее задолго до этого момента, в самом начале вечеринки, когда она обольщала мужчин, которым изначально ничего не светило. Иначе она бы не цацкалась с ними так долго. Но все это тонкости, соринки в ее глазах, ее бревна, ее особенности, изюминки, загадки, тайны, если угодно. Не так важно то, как она играет с другими, эта тощая хищница с очень умными глазами. Ее развлечения давным-давно меня не касаются.
Она уже давно меня не касалась.
Взволновал ли меня ее визит? Пожалуй. Что я чувствовал по отношению к ней? Наверное, читателю бы понравились красивые описания любовных терзаний. Хорошо было бы сказать, что я ощутил томительное волнение в груди, и сердце мое забилось чаще от всколыхнувшихся внутри былых чувств, от страсти, ведь наш новый сюжет так похож на дурацкое американское кино, где все встречаются, ебутся и счастливо улыбаются в конце. Вы когда-нибудь задумывались над тем, что происходит дальше? Так-то мы с Лекс тоже встретились, ебались и счастливо улыбались когда-то. О, временами мы не просто улыбались, мы хохотали в голос, ржали, как породистые кони. Мы смеялись до хрипоты, до слез из глаз, над собой, друг над другом, над людьми и жизнью. А потом все наебнулось. Хэппи эндов не существует, главный закон этой иллюзии – вовремя крикнуть «Снято».
Но, возвращаясь к моим чувствам… Я не ощутил томительного волнения, мое сердце не забилось чаще и я не воспылал мгновенной страстью, потому что снова видел ее откровенные танцы на барной стойке после моего концерта. Вы хотите узнать, что я почувствовал по отношению к Лекс? Раздражение с оттенком ненависти. Мне не нравилось, что она находится на моей территории, захватывает внимание людей, которые явились сюда ради моего концерта, просто находится в зоне досягаемости. Разве мало концертов, которые она могла посетить в этот вечер? Разве мало баров, в которых она могла бы пить с мужиками, которые едва ли хуже этих? И никакого волшебства момента не случилось, во мне лишь расцвело недовольство. Самое обыкновенное нежелание видеть ее на своей вечеринке. Но выгонять ее из клуба я, разумеется, не стал. Пусть развлекается. Пусть танцует свои развязные танцы и показывает белье всем этим незнакомцам. Мне все равно.
Я уже давно ее не касался.
- Концерт был наш, а женщины лезут на стойку под песни Брайдена – где в этом мире справедливость? – расхохотался Джейми, хлопая Иена по плечу.
- Ну что поделать…. – скромно отозвался тот с довольной усмешкой.
- Слушай, Джо, - Мэтт притянулся ко мне ближе, хотя говорил все равно достаточно громко, чтобы его услышали все за нашим столиком. – Это не…?
- Лекс. – Перебил я его, кивнув и бросив безразличный взгляд на свою бывшую.
Повисла идиотская пауза. Так молчат, когда задевают больную и неприятную тему. Это молчание выражает молчаливые извинения вкупе с дружеским сочувствием. Я должен бы сказать, что все в порядке, но молчу, и тогда на меня смотрят уже с укором, ведь в моей власти обратить эту паузу в оживленный разговор. На самом деле, я не понимаю, почему они так реагируют. Мы Лекси расстались давно, потому что ей хотелось бродить по подиуму в дурацких тряпках, а не трястись со мной в тур-автобусе. Сначала еще удавалось как-то совмещать и поддерживать интересы друг друга, а потом интересы заняли слишком много времени, чтобы оставалось хотя бы немного на любовь. Да, грустно. Но она же не умерла, она очень даже жива, в самом расцвете сил и лет, она все еще может позволить себе танцевать на барной стойке, так что не настало еще время для этих скорбных пауз.
- Пойду, отолью. – Пожав плечами, я поднимаюсь со своего места и удаляюсь подальше от своих друзей.
Сегодня дивно хорошая компания собралась, приехал Брайден со своей группой, чудом оказавшись поблизости, и мы отлично проводили время, пока Лекси не привлекла к себе слишком много внимания. Даже на таком расстоянии она умудрялась все испортить. Стоит сказать, что я не ненавидел Алексу Моул. Я как любил ее в прошлом, так и люблю теперь. Раньше любил, как женщину, просто обожал ее нрав и дурацкий характер, жадно ловил каждое ее слово и наслаждался каждым проведенным вместе мгновением. А теперь я люблю ее как воспоминание. Она осталась единственной женщиной, которая сумела перевернуть мой мир с ног на голову и покорить до глубины души. Такое не забывается. И, как бы я ни раздражался от ее здесь присутствия, я был бы лгуном и гордецом, если бы не признал свой интерес к этой женщине. Зачем она приехала на этот концерт? Зачем пошла на вечеринку после? Для чего взобралась на барную стойку? Чего ожидает от такой наглой провокации?
Самое забавное в этой ситуации заключается в том, что я не собирался подходить к ней. Если бы она подошла, то я бы не стал ее отталкивать, мы бы выпили и поговорили, но времена, когда я снимал ее с барной стойки и устраивался ладонями на бедрах под юбкой уже прошли, так что пускай бы танцевала и дальше. Я просто шел мимо. А она рухнула в мои объятия так же неожиданно, как делала все в своей жизни. Понятия не имею, как я умудрился поймать ее, при этом не усесться на задницу или не уронить ее лицом о барную стойку. Она упала. Я поймал. С поразительной легкостью. Все произошло слишком быстро, чтобы задумываться.
- Место встречи изменить нельзя. – Я усмехаюсь, рассматривая ее.
Почти по-хозяйски я оправляю ее задравшееся в полете платье, оглаживаю бока и бедра, словно всегда буду иметь на это право.
- Ну здравствуй, Лекс.

Отредактировано Jonathan Grant (2014-12-15 00:04:52)

+1

4

Ты всегда знал, что я у тебя - плохая девочка. Развязная, где-то омерзительная, при этом честная, ну и ебнутая на всю голову - я без этого, черт возьми, не я. Тем не менее, тебе это даже нравилось. Тебя это возбуждало. Как последнего извращенца, тебя вело от моих крепких слов, от моего минималистичного белья, от того, как умело я могла прикидываться принцессой в твоих руках. А ты то боготворил и надевал мне на голову корону, то называл шлюхой, считая, что я заслужила подобный статус своим дряным поведением. От меня вечно пахло табаком и алкоголем, вместе мы забывались в дурмане переплетения ядов и секса, ласк и желания ударить больнее. И удрать. Забыв свои шорты у тебя дома, удрать по утренней улице, помахав в знак приветствия уже неравнодушному молочнику, который тоже оценил мой минимализм в выборе нижнего белья. Еще, я уверена, тогда он оценил нашу небольшую потасовку, в которой ты чуть ли не вывернул мне руку, а я смеялась и пыталась все-таки сбежать. Он, как точно такой же мужчина, был доволен твоим решением взять меня силой и забрать к себе в пещеру, все вы, неандертальцы, такие. Даже будучи столь нежными и лохматыми, каким был ты. Всегда было что-то животное, от чего у меня все внутри сводило от одного взгляда на тебя. О, Джо Грант, ты похорошел с годами, от тебя пахнет, как должно пахнуть от самца, и меня это притягивает, пусть где-то глубоко в душе и не избавляет от прежнего желания ебнуться лицом о что-нибудь, чтобы сделать нашу новую общую встречу как можно более короткой.
- Ага, - выразительно отвечаю в ответ на все его радушные приветствия. Гляжу так изучающе через ресницы, пока он что-то там делает с моим платьем - какая разница, что, пусть делает, но долго рядом не держит. Я снова мечусь между желаниями засверкать пятками и опуститься перед ним на колени. Вечно одно и то же смутное желание, оно не вывелось, не вытравилось - увы! - из мозга юной, глупой девочки, у которой вечно что-то щелкало не то в голове. Есть в мире перманентные вещи, они въедаются в кожу или в мозг, остаются его прикосновениями между ног, и хрен там в жизни от них избавишься, эти гады-воспоминания сильнее отбеливающего порошка, серной кислоты или топора, тут только смиряться и трахаться дальше.
Поворачиваюсь к стойке и заказываю виски, бедром прижимаясь к нему, чтоб не уходил. Тонкие намеки ведь в моде, пусть трогает и вспоминает. Облизываю губы, царапаю нижнюю зубами, чтобы не дать рту раскрыться и наболтать глупостей, которые присущи каждой женщине в подобные сентиментальные моменты. К черту эти дела, слишком по-гейски.
Meet you downstairs in the bar and hurt
Your rolled up sleeves and your skull t-shirt
You say what did you do with him today?
And sniff me out like I was Tanqueray

Не предлагая ему, делаю несколько глотков напитка, а затем улыбаюсь ему, изучая взглядом. Мои глаза настолько привыкли к его облику в прошлом, что сейчас они в панике разбегаются, не зная, за что ухватиться, чтобы вживую оценить весь масштаб произошедших изменений.
- С каких пор ты носишь рубашки с вырезом до пупка? - смеюсь, чуть ли не пересчитывая его волосы на груди. Самец, я же говорила. Сколько же дамочек он перепробовал за эти годы? Мой Джо, мой милый-милый Джо, какие ляди заманивали тебя в свои тайные дебри, в какие болота они тебя приводили и какие чары накладывали. Скольжу по его плечам ладонями и делаю еще глоток виски.
- Так что, куда ты там шел? Хочу с тобой. Возьмешь? Возьми, - улыбаюсь, выбрасывая изо рта все эти слова, сплевываю из с языка без костей, беззастенчиво кусая его губы своим взглядом. Они сладкие, влажные, теперь-то я знаю, что этот рот умеет не только петь, этот рот обладает многими талантами, по которым я, признаюсь, соскучилась.
Должно быть, я играю в опасные игры. Пересекаю запретную черту, находясь на чужой территории, где мне откровенно не рады. Но мне всегда было интересно именно так. Гораздо интересней оказалось только улыбаться мужику, который выходил из уборной, когда мы туда заходили едва ли не за ручку, запирать за собой дверь кабинки и задирать платье, позволяя тебе ловко стягивать мое белье. Мое все такое же минималистичное белье, которым полюбовались другие самцы в клубе.
Почему-то мне хочется, чтобы ты ревновал. Рвал и метал, злился, считал меня плохой, пошлой или грязной, но в душе дрожал от той силы, с которой хотелось бы прижать меня к себе. Вот так, покрепче, жарким вздохом в выкрашенную краской стенку кабинки. До нас здесь были другие - твои песни все так же возбуждают любовников, а твои руки и губы все так же возбуждают меня. Я то замираю, то вздрагиваю от того, как ты трогаешь меня. Не смотрю, не поворачиваю головы, закрываю глаза, прогибаясь в пояснице, притягиваясь ближе к твоим бедрам, которыми ты научился вертеть на сцене.
Ты тоже плохой, Джо. Порочный и развязный, потому что ты трахаешь меня в туалете клуба, где давал свой концерт. А я еще хуже, потому что позволяю тебе это, более того, я этого хочу. И рычу на тебя, и стону, чувствуя горячего тебя в себе.
I cheated myself
Like I knew I would
I told you I was trouble
You know that I'm no good

+1

5

Так всегда происходит. Ты слишком хороша, чтобы удержаться, и настолько же невыносима, а я все еще поддаюсь твоим провокациям, хотя на твоем месте могла бы быть любая другая. Попроще, поскромнее, может быть, потише или погромче. И с любой другой нет никакого риска встрять, зависнуть, снова окунуться в былое прошлое, где ты бродишь по квартире в моей рубашке и без трусиков. Сейчас я наспех стаскиваю их с тебя и прячу в карман. Я присваиваю их себе так же, как снова присваиваю и тебя. Как и много раз до этого, я отнимаю тебя у всего мужского мира, лишая каждого из них возможности прикоснуться к тебе по-настоящему. И речь сейчас не идет о моих ладонях, скользящих по твоему ладному телу, о том, как мои пальцы стискивают твои маленькие соски. Так ты могла позволить поступать любому другому. Может, он был бы попроще и поскромнее меня, может быть, потише или погромче, с ним не было бы риска снова встрять, верно, Лекс? Но только мне ты позволяешь затрагивать что-то внутри тебя. За пределами привычных понятий близости, за пределами разового туалетного перепиха. Наша связь навсегда останется непонятной прочим, в каком-то непривычном, не общепринятом и даже неправильном смысле мы навсегда останемся принадлежать друг другу, неважно сколько людей мы попробуем в другое время, в иных местах и обстоятельствах. Ни один из них не приблизится к тому, что навсегда связывает красной нитью судьбы наши мизинцы.
И если мыслить так, то все приобретает иные оттенки. Слишком осязаемой тенью прошлого ты являешься в мою настоящую жизнь, в мою реальную хорошую жизнь, где я – кумир миллионов, но все еще готовый купиться на твои не слишком хитроумные уловки. Я готов поддаться тебе снова, но на этот раз я не передам бразды правления в твои руки, не позволю тебе руководить и вести в этой игре, потому что знаю, что в твоих силах увести меня туда, куда я не хочу попасть снова. И поэтому я беру тебя с собой в туалет, но беру в туалете по-настоящему жадно и сильно, не размениваясь на долгие прелюдии и нежности. Я не позволяю тебе начать играть. Я почти не забочусь о твоей готовности, потому что ты всегда готова для меня. Каждый раз, когда я касаюсь пальцами твоей промежности, ты течешь мне на пальцы, потому что не умеешь противиться мне. Ты настолько моя, что твое тело всегда будет подчиняться моим рукам, да даже взглядам, вопреки всем твоим мыслям и убеждениям разума. Я знаю, что в моих руках сосредоточена власть над тобой, та сила, которая способна оставить тебя рядом надолго, навсегда отняв шансы у других мужчин. Я могу сделать тебя своей по-настоящему, запретить тебе позволять кому-то касаться твоего тела, смотреть на него, да даже думать. Я могу. Самое невыносимое в этой ситуации то, что и ты можешь. Ты можешь, и мне это не нравится, потому что я в принципе не люблю, когда у кого-то есть власть надо мной. Твоя власть надо мной неоспорима, но я буду сопротивляться тебе столько, сколько смогу. И хорошо бы ты не вспомнила об этом, хорошо бы забрала трусики из моего кармана, как только кончишь, и ушла, чтобы больше не появиться на моей территории. Но так не будет. Так слишком спокойно и хорошо, чтобы быть правдой. Может быть, сейчас ты и не думаешь об этом, и не догадываешься, просто отдаешься мне, покорно насаживаясь на мой член, выгибаясь под напором моих рук, но я явственно ощущаю, что сойдясь сегодня, мы снова погрязнем в той тине, которую нормальные люди зовут отношениями. Только вот мы ненормальные люди и наши отношения тоже никогда не будут нормальными.
Влажными поцелуями по твоей тонкой шее, вдыхая запах твоего легкого парфюма, все еще летнего, хотя на дворе уже осень и деревья уже давно осыпались желтыми листьями.  Они гниют, готовясь к холодной зиме, а ты цветешь, и внутри тебя всегда горит огонь.  Тебе не нужно бояться замерзнуть, твой пыл тебя согреет, а если его не хватит, то ты всегда можешь вернуться в мои крепкие объятия. Ты ведь знаешь, что я всегда готов распалить тебя снова, подкинуть поленьев в твой костер, чтобы горел ярко. Чтобы сжигал, невыносимым жаром оставаясь на коже. Его никто не сможет стерпеть, кроме меня, потому что я его эпицентр. Я его спонсор, его создатель, его властелин. Я твой царь, перед которым ты всегда будешь хотеть опуститься на колени, да и я сам не против пасть ниц перед тобой. Мне совсем не стыдно от этой мысли, это ничуть не бьет по моему самолюбию, не тревожит гордость. Жарким дыханием я остаюсь в твоих волосах, и кажется, что мне знакома каждая прядка. Я вторгаюсь в твое тело и знаю, что вторгаюсь в твою душу, чтобы надолго остаться мыслями в твоей голове, призрачными прикосновениями, по которым ты будешь скучать этим вечером, даже если заберешь кого-то другого в свою постель. Его руки будут иными, он не будет знать тебя так, как знаю я и ты не получишь с ним удовольствия, сколь ни был бы он хорош и силен. Просто ты создана для меня, каждой своей порой ты всегда будешь желать только моих ласк, и ты будешь терзаться, когда у тебя не будет возможности отдаваться мне так же самозабвенно, как сейчас, когда ты движешься бедрами мне навстречу, бесстыдно подставляясь, прогибаясь в спине, принимая как можно глубже. А на что еще ты надеялась, являясь сюда, а, Лекс? Ты как больной, отказывающийся проходить лечение и профилактику, только стремишься все усугубить. Так и доиграешься. Так и утянешь меня за собой.
Избавившись от резинки и застегнув свои джинсы, я все-таки отдаю тебе трусики, вытягивая их из кармана, как неумелый фокусник. Потом ты прихорашиваешься перед зеркалом, а я мою руки. Я все еще не могу перевести дыхание и успокоиться, каждый раз с тобой только вызывает новую жажду и рядом с тобой мне никогда не найти успокоения, я никогда не буду удовлетворен тобой, потому что тебя всегда мало. Я слишком жадный.
- Угостить тебя выпивкой? – спрашиваю негромко, вытирая руки одноразовым полотенцем, и разглядываю тебя.

+1

6

Вы поглядите, какой официоз. Минуту назад ты драл меня, как шлюху, за дверцей туалетной кабинки, а теперь делаешь едва ли не деловые предложения. Невозмутимо смотришь, словно все в порядке вещей, мы так еще десяток лет назад задумали. Выглядишь, словно это все правда, но же знаю, что все ложь. И моя ответная улыбка фальшивая, и твое спокойствие тоже - как нарисованная маркером рожица на медицинском бинте, которым ты обвязал голову, чтобы я не увидела настоящих чувств. Что ж, а я умею зреть в корень. Или настолько пьяна, что уже вижу то, что можно узреть только в кошмарах. Наверное, самым страшным было бы вдруг протрезветь и увидеть на твоем месте кого-то другого. Трахаться с кем-то и представлять тебя - наихудший грех, за который я удавлю себя, потому что не переживу ту тоску, которая накатит сверху девятым валом. Насаживаться на другого с мыслями о тебе - пожалуй, что-то ужаснее я вряд ли смогу представить. Потому верю своим глазам и чувствам, что это действительно ты, да и твои руки, твои глаза скользят по мне, на белье остался запах твоих вещей. Они тоже стали твоими, но ношу я их на себе, все еще ощущаю тебя в себе, ты там, даже если тебя нет.
Усмехаюсь. Ты очарователен в попытке не задерживать прошлое. Мы такие очаровательные, как супруги, которые прихорашиваются перед зеркалом по утру - ты моешь руки, на которых влагой осталась моя страсть, я поправляю платье и макияж, заново подкрашиваю губы, чтобы быть все такой же свежей и вызывающей, как до исступляющего оргазма. Мне всегда нужно держать лицо, а тебе - ширинку в надлежащем виде, за тобой гоняются стаи пираний-дамочек и акулы-папарацци, а за мной мелкая рыбешка, вьется косяком у ног, но чего же она стоит? Закуска перед хорошим ужином, публика, которая дразнит твои аппетиты. Ты - королевский десерт, который сегодня я даже не успела хорошенько рассмаковать. Фаст-фудовая система поглощения тебя в общественном туалете. Неправильная диета. Слишком много гормонов лже-счастья в организме, истомленом связью с тобой. Ты - неправильный и вредный для меня продукт, но я готова нарушать ради тебя все правила, даже свои собственные, я нарушаю границы и территории, чтобы урвать себе то, чего не урывала долгие годы - это все тоска, это скука, это нежелание делить тебя с другими, потому что где-то в глубине души ты все еще мой, а я все еще твоя. Бла-бла-бла.
Ты милый. Когда не злишься и не ревнуешь. После того, как ты кончаешь, ты, пожалуй, лучший в мире человек, преисполненный добротой и лаской. Вниманием. Всем тем, от чего текут остальные дамы, да и черт с ним, я тоже. Неправильно оставаться и нежничать с тобой, но что я могу поделать с тем, что мне хорошо и хочется растянуть момент удовольствия на пару бесконечностей? Спорить с самой собой хочется, потому что мозгами я понимаю, что так делать неправильно. Недопустимо быть с тобой рядом, потому что потом мне будет плохо. Меня будет ломать и выкручивать, я знаю, я уже переживала это, когда наши пути разбежались в разные уголки мира в прошлый раз. Сталкиваться снова - величайшая ошибка, которую я с легкостью делаю, на которую так просто иду, словно только это мне и нужно. А кругом ведь - море подобной рыбы. И, при желании, я могла бы получить если не любого, то практически любого. Ты же знаешь, я умею быть уверенной и страстной, могу быть нежной, а могу играть в дурочку, ведь мужчины любят дурочек, я именно так себя с тобой и веду. Более того, я прогрессирую, опускаясь до уровня идиотки или "дуры набитой", потому что касаюсь пальцами твоей щеки и скольжу вниз к шее. Ты колешься, и от этого ощущения у меня подрагивают колени. Ты прижимаешь меня собой к раковинам, а я кусаю губу, чтобы не поцеловать тебя впервые за весь вечер. После такого всегда где-то далеко взрываются новые вселенные, а меня засосет в черную дыру, из которой хрен выберешься.
- Обычно я не отказываюсь от таких предложений, но сегодня я не уверена, что стоит его принять.
Если я сделаю этого - бэкапа не будет. Черта, после которой из паутины не выберешься. Нам нужно жить проще, да, Джо? Проще и порознь, потому что мы уже попробовали вместе и получилось как-то не очень.
Я ухожу, потому что мне не нужно, чтобы ты меня держал, да ты и не держишь - с чем, с чем, а с логикой у тебя всегда было более-менее хорошо. Ты сам осознаешь все сполна, возможно, в чем-то даже больше, чем я, потому я тебе, наверное, благодарна. Иначе мне пришлось бы тебя ударить, чтобы ты не пытался строить из себя героя и страдальца. Ты не страдалец. А я пойду домой и зароюсь в одеяло, так и не сходив в душ.

+1

7

Ты ушла, и остаток вечера я провел в компании своих друзей. Они прозорливые и сразу все поняли, но никто не стал задавать мне неудобных вопросов. Этакий этикет. Иногда не к месту обсуждение чужого секса с бывшей в туалете бара. Я немало благодарен им за отсутствия интереса к этому факту, потому что меньше всего я хочу говорить об этом. Признавать, что никакие былые обиды и годы разлуки не влияют на мое к тебе отношение. Гораздо проще заказать еще выпивки, присоединиться к обсуждению дальнейших музыкальных планов, смеяться над шутками и проводить время именно так, как было задумано изначально. Ты вырвала меня из уютного вечера, но ненадолго, а своим уходом ты позволила мне вернуться в мою зону комфорта. Жаль, что ты забрала трусики, но оставила мне воспоминания о том, что произошло между нами. Теперь я буду думать об этом, вспоминать тебя, быть может, я даже стану искать тебя в других женщинах, хоть и понимаю, насколько это бесполезно. Ни одна другая не заменит тебя, ни в одной из них нет даже крупицы того, что по-настоящему утолило бы мой голод. Но это ничего, я жил с этим много месяцев после нашего расставания. Мучительно было забывать тебя и забивать прорехи в душе алкоголем, женщинами и музыкой. Я пережил это тогда, переживу и в этот раз. Мне остается лишь это и надежда на то, что когда-нибудь ко мне вернется душевный покой, который ты не нарушишь своими взглядами, словами и прикосновениями.
А потом были рабочие будни. Несколько дней, которые мы с ребятами посвятили новому альбому. Как-то раз Брайан заявился к нам, чтобы согласовать несколько ближайших выступлений, в том числе то самое, которое должно было состояться на модном показе осенней коллекции какого-то там дизайнера, я никогда не вдавался в подробности и его имя не имеет для меня никакого значения. Каждый раз, когда я слышу о моде или встречаю моделей, я вспоминаю, как ты дефилировала по моей квартире, облаченная лишь в мою футболку. Как рассказывала, какие свершения тебя ждут, какие показы будут устроены, и что ты будешь на них надевать. А еще как мы отправлялись туда вместе, я садился в первом ряду и смотрел на тебя, игнорируя остальных красавиц, потому что в этом мире нет женщины, которая краше тебя. Ни одна не могла увлечь меня так, как ты, когда гордо вышагивала по подиуму и бросала на меня короткие взгляды, давала понять, что ты моя даже когда на тебя смотрят сотни людей. Я согласился на выступление, и я бы солгал, если бы сказал, что не подумал о тебе. Я подумал, даже не один раз, но все же я не был уверен, что встречу тебя там. Мало ли проходит показов мод, мало ли в нашем городе моделей. Хотя мне стоило быть более догадливым и допустить мысль о том, что судьба играет с нами злые шутки. По всемирному закону подлости, не дающему осечек, ты должна была быть там и там я тебя встретил.
Приехав на прогон шоу вместе с ребятами, я был увлечен работой со звукачами и проверкой звука, пока все модели готовились к своим выходам. Я увидел тебя только, когда всех нас собрали в большом зале. Встретившись взглядами, мы не могли подобраться друг к другу, потому что организатор давал последние указания. На твой немой вопрос тоже ответил, не я, а он.
Он сказал:
- Девочки, эти ребята – группа Марди Бум. Они будут музыкальным сопровождением на завтрашнем шоу.
Репетиция шла своим чередом. Мы играли, модели подстраивались. Каждому давали ценные указания, у каждого было свое дело и пока в моих руках гитара, пока я стою перед микрофоном, мне нет до тебя совершенно никакого дела. Когда-то я играл для тебя, зная, что ты стоишь у сцен, смотришь и слушаешь. Музыка была моим способом сказать тебе что-то важное, даже когда я не мог быть с тобой рядом. А потом она стала моим лекарством от тебя, я заменил ей все свои порывы к перемирию, не в силах оторваться от гитары, потому что ей я всегда был нужнее, чем тебе. Подиум отнял тебя, планы на будущее затмили твой разум, и в твоей жизни мне не осталось места, зато музыка как была для меня первой, так и осталась единственной.
Когда все закончилось, на нас напали все эти красотки в дизайнерских тряпках. Сначала те, что помладше, поспешили сфотографироваться и получить автографы. А тем, что постарше, не нужны были бумажки с нашими размашистыми росписями,  им хотелось подобраться к нам, как к популярным мужчинам. Так всегда происходит, знаешь. С тех пор, как мы стали популярны, вокруг нас все время собираются женщины всех возрастов. Красивые и не очень, они стараются нас обольстить, мило улыбаются и хлопают густо накрашенными ресницами. Тех, что взялись за меня, звали Кристин, Мелани и Люси – они весело щебетали, опутав меня своими руками, забивая уши своими лестными отзывами. Каждая из них не хотела, чтобы я достался ее подруги, а я лишь беседовал с ними, как обязывают на то приличия. Впрочем, я не исключал, что какая-то из них может мне пригодиться этим вечером. Они красивые, как куклы и почти такие же безжизненные, но это не играет роли, когда разговор идет только о сексе. Хорошо было бы сбежать побыстрее, чтобы не столкнуться с тобой, но я почему-то остался. Не исключаю той возможности, что я все же хотел увидеть тебя рядом с собой, услышать то, что ты мне скажешь и заметить что-то особенное в твоем взгляде. Я так и не определился, чего я хочу больше, оставить тебя рядом с собой снова или никогда больше не встречать на своем пути.

+1

8

Мне всегда было до ужаса грустно без тебя. Каждый раз, когда ты покидал нашу обитель и шел куда-то по делам или просто потому что тебе было нужно, я крошилась, лежа под тонким одеялом в нашей спальне, я расстраивалась и замирала, дожидаясь тебя, прислушиваясь к шагам снаружи, к шагам в прихожей. Их долго не было. И, пока их не было, я не видела вокруг себя красок. Все звуки - фальшивая какофония, от которой вяли мои уши. И нет твоих шагов, даже их отдаленного эха, просто нету, так нету и меня, я сливалась в одно целое с окружающей мебелью. Иногда поднималась, чтобы сделать глоток сока с водкой, иногда ходила в туалет. Но все как во сне, я двигалась в киселе, где увязали мои руки, где движения делались такими плавными, словно мне и дышать неохота. Но потом ты приходил. Ты всегда возвращался, зная, что я жду тебя. Такая потерянная и беспомощная без тебя, жду, когда ты откроешь дверь. Ты находил меня в самых разных местах: на балконе около большого цветочного горшка, который тебе давным-давно притащила в подарок мама; под подушкой в общей постели, тогда мои волосы некрасиво растрепывались, но тебе было все равно, ты гладил меня по волосам и возвращал к жизни; в прихожей, как раз у двери, куда я приплелась, ломаясь от столь долго тянущихся минут, ты поднимал меня, ставил на ноги и обнимал, потому что там грязно и холодно, а я все равно сидела на полу и ждала тебя, в одной футболке и домашних мягких шортах, ты грел меня и целовал, потому что видел, как мне ужасно грустно без тебя, так грустно, что мир перестает вращаться, потому что не за чем без тебя.
Вот так и тогда - я ушла, чтобы полностью окунуться с головой в свою грусть. Я еще пила тем вечером. Громко включив музыку, я пила скотч, пока не споткнулась о разбросанные по полу подушки и не упала на них, немного ударившись о пол бедром. Неприятно, но я закурила - и боль прошла. Боль всегда проходит, когда куришь, именно поэтому я выкуриваю почти по пачке в день, мне так не очень больно, хотя могло бы. Я откинулась на подушку и посмотрела в потолок. Знаешь, у меня окна до пола, в них всегда заглядывает ночь, и мне бывает от того страшно. Но сегодня не было. Около потолка - синяя-синяя ночь, клочок неба, раскрашенный глубоким бархатом, а дальше - дома и высотки, в барах которых разворачиваются странные любовные истории, в клубах которых Джо и Лекси вспоминают былое, пока не трахнуться и не заплачут, слезами заплатят по счетам, потому что деньги - это мусор, слезы важнее. Моя полусумрачная квартира поглощает мой дым, и меня вместе с ним. И голова - кругом, это калейдоскоп, в котором нет ни звезд, ни созвездий, да и чувств, как таковых, тоже лишь чайную ложку можно наскрести, но все же, все же это странно и дико, потому что в отсеках цветных мыслей, есть вспышками ты, ты, который годы назад кутал меня в свои руки, а теперь едва ли не забрал с собой мое белье. Лучше бы было по-другому - я допускаю такие мысли, потому что больше допускать нечего, они нематериальны и, пусть и могут сделать мне больно, я курю, и у меня еще осталось пять сигарет. На ночь хватит.
А новое утро - это спешка, мое утро всегда начинается в обед, сопровождается легким звоном в голове и неясным привкусом во рту. На утро сигарет уже не хватает, потому мне несколько выкручивает руки, пока я не покупаю новую пачку. А там - полегче. А у меня на работе - ты, такой прекрасный и блестящий, совсем дневной, не такой, каким был вчера вечером в баре и вчера ночью в моих мыслях. Я не хочу задавать тебе вопросы, но кожей ощущаю, что это своеобразная война. Вчерашний захват твоих территорий вылезет мне боком, потому что линия фронта добралась до моих ворот.
Самая сложная задача сейчас - идти под твои песни, подстраивать шаг под твой голос и при этом не споткнуться и не упасть. На мне огромные каблуки и не самая удобная одежда, но я иду, придав лицо бесстрастие человека, которому вырезали сердце, я ловко меняю ногу за ногой, шаг за шагом, чувствуя на себя множество взглядов, среди которых есть и твой. И у меня внутри все дрожит, слыша тебя, я задыхаюсь, я стону, желая оказаться к тебе ближе, но все внутри, а снаружи я - профессиональный камень, который шагает по заданной траектории. Это траектория моего падения, дорогой.
- Привет, Лекс, - улыбается мне Джейми, а я подхожу и целую его в щеку, оставляя на коже влажный отпечаток своих губ, которые ты вчера так и не поцеловал.
- Привет.
Джейми - мой котик. Мы танцевали вместе на Рождество, напялив на головы красные колпаки, пили, пока ты уходил звонить родителям, к которым не приехал на праздник, но которых всегда так любил. Ты болтал, а мы уже пили и смеялись, подчиняясь ритмам праздника и песням The Pixies. Насколько я знаю, теперь он женат и счастлив. Я никогда не встречала его Кейт, но все же:
- Как жена?
Мне не понять его, как женатика, ему не понять нас с Джо, как людей потерянных и расставшихся. Теперь мы не на равных, и мне обидно, потому что больше я не увижу той розовости щек при его знакомстве с моими подругами.
- О, отлично, - несколько растерянный взгляд, но Джейми улыбается. - Я не думал, что встречу тебя снова.
- Я вообще много о чем не думаю в последнее время, - говорю, замечая тебя за его спиной. Тебя уже окручивают, тебя уже пытаются обворожить. Маленькие пираньи, которые останутся после меня, они подсиживают мое место и пытаются забрать моего мужчину. Сама знаю, что сдаю по многим фронтам, что еще пара лет, и мне здесь будет не место, но все же.
Все же обнимаю тебя сзади, устраиваясь ладонями на животе, потому что ты на моей территории, а, значит, ты мой.
- У него родинка на бедре и еще он отлично трахается, это все что вы хотели узнать? - интересуюсь по-хозяйски, сверкая глазами на юных профурсеток. - А теперь кыш отсюда.
Мне не нравится то, что ты уделяешь внимание им, когда есть я.

+1

9

Жизнь играет с нами. И если Бог есть, то он извращенец. Обстоятельства ведут тебя к моей дороге, мы сталкиваемся раз, а потом надеемся, что это не повторится, потому что нам необходимо немного времени на обрабатывание ран и накладку повязок, но тогда обстоятельства приводят меня к тебе снова. Мы меняемся территориями и локациями, мы не особенно боремся за свое пространство, потому что в нашей крови желание его разделить, хотя мозг никогда не принимает эту мысль, как истину, отказываясь считаться с сердцем, и вся борьба происходит не снаружи, а внутри. Совсем недавно мои друзья смотрели, как ты вертишься на стойке в баре, где мы вот уже сколько лет регулярно отдыхаем, а теперь твои подруги смотрят на меня, они находят меня привлекательным и хотят меня, как хотели тебя все мужчины, видевшие твои пляски. А тебе до них никакого дела, как и мне до этих причудливо раскрашенных кукол. И когда твои руки обнимают меня, я усмехаюсь и прикрываю глаза довольно, потому что это лишь вопрос времени. Если в разных уголках планеты у нас еще есть шансы устоять друг перед другом, то в этой ситуации – никаких. Мы слишком близко. Подобно магнитам, мы всегда будем притягиваться друг к другу, отторгая иные силы притяжения.
Этим девочкам не нравится, что ты их так беспощадно отшиваешь. О, они недовольны. Я уверен, что они мнят себя выше, чем ты, ведь такова женская порода. Им кажется, что они моложе и красивее, что у них больше шансов на успех, когда как твое время на подиуме подходит к концу. Ты для них – модель пенсионного возраста и им плевать на твои заслуги, плевать на твою красоту, им плевать на тебя, потому что ты в их глазах больше не представляешь никакой угрозы. За ними будущее и им кажется, что времени еще много, но совсем скоро и они окажутся возле своего предела. А твой еще не скоро настигнет, потому что ты не пустая, как они, в тебе всегда было гораздо больше талантов и ты не создана только для прогулок в дизайнерских шмотках по подиуму. Но им и на это плевать. Они бы не ушли, если бы не увидели, что я накрываю твои ладони своими, признавая твое право присвоить меня себе. Я не оставил им шансов, они недовольны и, как только отойдут подальше, со злости переберут все твои косточки, став союзницами, хотя еще мгновение назад были соперницами. О, женщины, как же вы двуличны, хитры и коварны. А ты их королева, наверное, поэтому я так сильно люблю тебя и ненавижу.
Ты нахалка, но и это мне в тебе нравится. Я совсем не против отпустить свой троекратно успешный улов ради тебя. Поэтому я слегка поворачиваю к тебе голову, рассматривая с довольной усмешкой.
- Может они хотели попробовать?
- Они бы не только попробовали, но и откусили бы от тебя кусочек, детка.
Знаю я таких и я им не по зубам, иначе бы от меня давным-давно ничего не осталось. Ты улыбаешься мне в ответ, тонкими ладонями оглаживая мой живот совершенно собственнически. Словно это не ты ушла тогда из бара, отказавшись пропустить со мной еще по бокальчику, явно поставив точку в наших развлечениях. Ты никуда не спешила и причина сбежать от меня у тебя одна, я знаю ее, даже понимаю, как сейчас понимаю, что ты снова балансируешь на грани. Ты готова не то преодолеть препятствие с достоинством, не то провалиться, чтобы сгинуть в пучине нашей страсти, которую никогда не сможет понять адекватный человек. Это подвластно только нам. Хотя нет, знакомо, но никогда не подвластно. Мы так и не научились контролировать себя, хотя пора бы, нам почти по тридцать, а мы все еще балуемся.
- Почему бы и нет?
- Не будь хот-догом, будь цельным мужчиной.
Я усмехаюсь, когда ты кусаешь мое плечо. Ты уже давно отхватила от меня свой кусок, только тебе оно было дозволено и за тобой все еще должок, потому что кусок оказался для меня жизненно важным, а ты его присвоила себе и отказалась отдавать. Можно было бы сказать, что я отдал тебе свое сердце. Или продал душу. Что еще высокопарного и красивого говорится людьми на эту тему? Не важно. Тебе я отдался, лишив себя права на безболезненную капитуляцию из зоны риска. Я подвергнулся ему, этому влиянию, излучению, взрыву, только вот супергероем не стал, оставшись всего лишь Джо Грантом. Мое тело нормально функционирует, но душа у меня покалеченная. Ты забрала что-то от меня, там теперь заплатка, только вот материя на месте не держится, а твоя близость грозит новым заражением. Симптомы повторяются. Период ремиссии, которая и без того была лишь неполной, подходит к концу. Я снова в зоне риска и снова без всяких шансов на капитуляцию. Что ты со мной делаешь, чудовище?
Ты знаешь, что я умею рисковать и люблю это делать. Что я привык жить на широкую ногу, не отказывая себе в удовольствиях. Вот и теперь я не бегу от тебя, не прячусь, не предпринимаю попыток спасти то, что осталось во мне целым и выбраться из твоих объятий с минимальными потерями. Нет, я не несусь прочь от тебя. Напротив, я резко поворачиваюсь, чтобы прижать тебя к себе ближе, собственнически притянуть к себе за ягодицы. Рассматриваю тебя смело и дерзко – этому ведь все учат, взглянуть в лицо опасности. Свою опасность я готов рассмотреть, обнять и приласкать. Готов лелеять и целовать ее губы, потому что сложно отказаться. Ты – мой способ ходить по краю. И я, дурак, всегда ведусь на эту возможность.
- Что, совсем не боишься хищных пираний? – Усмехаешься тогда ты.
- У меня иммунитет. – Гордо сообщаю в ответ, ведя ладонями от ягодиц к пояснице и прижимая к себе крепко настолько, чтобы ты прогнулась в спине под моим напором.
Мне это, знаешь, нравится. Когда ты прогибаешься подо мной.

+1

10

Cos the voodoo you do is all that can do, make me into your fool
Cos when you do voodoo I'm just like a doll that the pins keep pushing into
So everytime I try to break this trance
I'm almost afraid I miss my chance to be bewitched violent by you
I just gotta say I want your hex
I don't want to live without your hex
I'm so obsessed with your sexiness

- С каких-таких пор? - спрашиваю тебя с интересом, ведь помню тебя достаточно восприимчивым мальчиком. Ты всегда был сильным, но по-своему беззащитным, не разбирался во всех этих коварствах юных леди, а я всегда знала в этом толк.
- С давних. Очень давних пор. - ответил ты, понимая, к чему я веду. О да, ты все же знаешь меня лучше остальных.
- Ну и как тебе тут работается? - перевожу тему, не желая говорить о собственных прошлых коварствах, потому что они остались позади, а моя задача - выдумать новые.
- Работается хорошо, а отдыхать ты мне мешаешь, распугивая своих длинноногих подруг. - гадко улыбнулся в ответ, на что я тоже ответила улыбкой. У нас всегда в обороте откровенность, граничащая с грубостью. Переплетение любви и ненависти. Сейчас тебе неприятно, что я отпугнула глазастых куколок, но приятно, что прижимаюсь к тебе, прогибаясь в пояснице, повинуясь движению твоей руки. Черт тебя разберет, Джо Грант, а еще я. Ведь я такая же. Ненавижу тебя за то, что ты пришел на мою территорию и обожаю, потому что все же выбрал меня, а не их.
- Тогда иди отдыхать в другое место, потому что здесь мы или трахаемся друг с другом или не трахаемся вообще, - выставляю свои требования, словно мы на переговорах. Не иду на компромисс. Я всегда рублю с плеча, и тебе это всегда нравится.
- Я думал, что наш флэшбек закончился вчера. Ты красноречиво дала мне это понять, что изменилось теперь?
- Засунь руку мне в трусики - узнаешь.
Кончились аргументы, Грант? Нечего возразить, закончились улики, которые бы ты мог предъявить мне, чтобы показать, насколько на деле глупы мои попытки быть тебе интересной? А у меня еще полно в запасе. И я интересна тебе. Больше, чем все остальные вместе взятые.
- Ты чертовски жадная девочка, Лекс. - принимая правила, которые здесь устанавливаю я, ты шепчешь мне на ухо и подчиняешься, сдвигая в сторону мое белье и проникая в меня пальцем. Всего одним, но я жарко вздыхаю, сжимая пальцами легко твои волосы, которые минуту назад ласково гладила. - Тебе должно быть стыдно.
А я улыбаюсь, мне ничуть не стыдно, я не боюсь того, что кто-то увидит то, чем мы с тобой здесь занимаемся. Балуемся. Играем. На самом деле, все серьезно. И я кусаю губу, подаваясь бедрами тебе навстречу, жарко шепчу:
- Еще пару..
И прогибаюсь, притягиваю тебя к себе, вжимаясь спиной в какую-то неясную поверхность. Раздвигаю ноги, впуская в себя твои пальцы. Всегда. Ты всегда знал, что делать, чтобы сделать мне хорошо. Как нужно погладить, где приласкать, как посмотреть. Какую придать интонацию своему чертовому сексуальному голосу, от которого ведет женскую часть земного шара, от которого мокнет белье и сердце колотится в груди так крепко и быстро. Ты все знаешь лучше всех и пользуешься этим. А я даже не смею обидеться на тебя за это, я развожу ноги и выгибаюсь в спине, кусаю губы и сорвано дышу, жадная до твоей ласки, желающая тебя больше всех женщина. Дыши мне на ухо, улыбайся так, чтобы мне хотелось ударить тебя, поддавшись порыву ненависти. Облизывайся, как голодный хищник, входи в меня глубже, насколько хватит пальцев, вырывай из груди несдержанные стоны, будь со мной, будь со мной хотя бы здесь и сейчас, столкнись на моей территории, будь жадным, потому что я не могу делиться тобой с другими. Беззастенчиво, ласкаюсь к тебе так искренне, словно это не я недавно уходила, решая сжечь хрупкие мосты, что внезапно раскинулись меж наших берегов. Мне хочется думать, что это сделала не я, потому что сейчас я с тобой, вернулась, в твоих руки, окунулась в глаза, темные-темные, как тоска по тебе, когда тебя не было рядом.
И я хрипло стону, закрыв глаза, не волнуясь о том, увидят нас другие или нет. Они могут только смотреть со стороны и давать свои оценки, на которые нам так или иначе наплевать. Ведь главное - не снаружи, главное - между нами. В нас. Во мне, твои пальцы во мне - вот что сейчас решающий факт. Языком скольжу по губам и сжимаю пальцами твое плечо, с удовольствием чувствуя, как мнется ткань под пальцами, как и выдыхаешь и рассматриваешь меня, упиваешься картиной, от которой внутри замирает сердце. Внезапно я твоя. Полностью твоя, как тогда в туалете, как тогда, когда у нас все было хорошо. Когда ты называл меня грубыми словами, но при этом жарко любил, когда боялся увидеть, что я плачу. Когда я еще плакала. Мне кажется, теперь я уже так не умею.
Кусаю губы и двигаюсь тебе навстречу. Как же я хочу, чтобы, когда я кончу, ты облизал свои пальцы, попробовал меня на вкус - он не изменился, я сама по себе мало изменилась, разве что наловчилась жить без тебя. Тяжело, но иногда я умею это делать, я делаю это, когда у меня внутри алкоголь, табак и кто-то еще, кто-то не ты, тогда мне становится легче, но когда это ты - ощущения совсем другие, той тяжести нет, когда это ты, той горечи нет, когда это ты. Но когда ты исчезаешь - все возвращается. Это игра, в которой одно сменяет другое: и так по кругу. Главное приспособиться. Мимикрировать. Так ветры перемен не погребут под песком тоски и одиночества, так не буду плакать в тарелку с пастой, не буду рыдать на свои хлопья, которые должна бы съесть на завтрак.
И я прогибаюсь, сжимая тебя в себе, сорвано дыша, закрыв глаза, чтобы не видеть твоей довольной улыбки, из-за которой тебя хочется ударить. Ну да, ты сделал это, ты довел меня. Заставил испытать удовольствие, ты смог. Есть чем гордиться, это всегда было поводом для гордости, потому что мне никогда не были нужны другие мужчины, чтобы понять важную истину - мне хорошо только с тобой. Я могла флиртовать с ними, глядя, как ты меняешься в лице, начинаешь злиться и ревновать, но никогда это не было для того, чтобы сделать тебе больно. Ты же постоянно ранил меня. Думал, что я сильная - и я стала сильной. Правда. И снова я получу свое удовольствие и уйду от тебя, а затем в очередной раз украду тебя ото всех, вырву из их лап, чтобы получить то, что мне нужно. Цинично. Но ты сам меня этому научил.
Улыбаюсь и перевожу дыхание, ладонями скольжу по твоей груди. Ты думаешь, я не знаю, что все твои песни обо мне? Оближешь ли ты пальцы или вытрешь их о салфетку? Споешь еще одну песню о своей любви или ненависти или возьмешь меня туда, где никто нас не удивит?

+1

11

Меня не нужно просить дважды. Я готов. Забраться рукой под твою юбку? Всегда пожалуйста, ты и сама знаешь, что никто с этим лучше меня не справится. Я обожаю твою откровенность, твое вопиющее бесстыдство, этот бесконечный вызов мне, им, всему миру. Твои стоны сводят меня с ума, твои глаза, смотрящие дерзко, но затянутые поволокой удовольствия всегда словно бы видят меня насквозь. Ты заглядываешь мне прямо в душу, ты крадешь мой воздух. Ты ломаешь не только мое сопротивление, нет. Ты ломаешь само желание тебе сопротивляться, и я уже даже не пытаюсь, я умею учиться на собственных ошибках, а потому знаю, насколько это бесполезно, отгораживаться от тебя стенами, оправданиями. Знаю, что бесполезно отталкивать тебя грубостью, да даже руками. Ты посмотришь на меня с болью тогда, попросишь не делать тебе больно и вот я уже у твоих ног, вымаливаю прощение, целую твои острые коленки, потому что я ненавижу, когда тебе больно. Сильнее я ненавижу только, когда я причина твоей боли, а ведь я причинил ее столько, что по справедливости мне бы жить теперь на коленях, ползать за тобой, просить прощения. Я не буду, ты знаешь. Не так, не здесь, не сейчас. В конце концов, не я один виноват, ты тоже умеешь делать больно. Ты бросала меня, нуждающегося, ради ненавистного мне до сих пор подиума. Ты уходила к другим, не мужчинам, но людям, предпочитая свою карьеру моей. Я не могу тебя винить, я ведь карьерист точно такой, как и ты. И я такой же, как и ты, эгоист, потому внутри меня все еще живут обиды на то, что ты сломала и разрушила. Оставив после себя руины, ты пошла уверенной походкой по жизни вперед, может быть, плакала ночами, но днем с гордостью покоряла симпатичные тебе вершины, пока я влачил свое жалкое существование, ползал пьяный по номеру, искал тебя в других. Не нашел. Такая ломка.
Ты меня сбила с ног. Мы квиты. Мы равны. Теперь все это словно бы не имеет значения, на деле – колоссальное, но кому какое дело, когда мои пальцы снова в тебе, когда я снова в тебе. Я не хочу казаться покорным, не хочу поддаваться, а все равно делаю, потому что иначе никак не получится. Мы оба знаем это, мы оба уязвимы. Меня утешает эта мысль, я не один такой дурак, танцующий на граблях своих ошибок чарльстон. Не у меня одного шишка на лбу от былых ошибок. Если влипать в неприятности, то только на пару, именно так мы привыкли это делать, верно, Лекс? И вчерашняя встреча не случайна, и сегодняшняя, и все последующие тоже. А они будут, мы оба это знаем.
Я ласкаю губами твою шею, я вхожу в тебя пальцами. Я действую крепко и наверняка, зная, что именно этого тебе хочется. На нас, возможно, кто-то смотрит, но мне настолько наплевать, что я не замечаю остальных вовсе. Мы одни на свете. Зажимаю тебя крепче в угол, чувствуя, как крепко ты обхватываешь мои пальцы собой, сорвано дышишь, доведенная до пика наслаждения. Все, чего я хочу – это увести тебя с собой в машину, чтобы продолжить. И я делаю это, как только ты успокаиваешься. Беру за руку, и краду от всего мира, по пути облизывая свои влажные после тебя пальцы.
Показ проходит отлично. Ни одна модель не покатилась кубарем по подиуму, зрителям понравилось шоу, критики оценили качество новых фасонов – я в этом не сильно разбираюсь, но твои шефы были слишком счастливы и довольны, такое поведение может означать только феерический успех. А потом, конечно же, светская вечеринка в большом зале. Толпы звезд, моделей и богатых папиков, пришедших, чтобы потешить собственное самолюбие, хотя привлекательны они лишь размерами своих кошельков. На твоих подружках это, в общем-то, работает. Ко мне снова подкатывает Мелани, а я ищу глазами тебя. Ты сумасшедшая, но я ищу с тобой встречи каждый вечер.
Мне, знаешь, не хочется попадаться в одну и ту же ловушку. Я даже подумываю над тем, чтобы побеседовать с Мелани побольше и увести ее пораньше отсюда, чтобы ты не успела нас прервать и вмешаться. Так бы я разорвал замкнутый круг наших с тобой встреч и шалостей, быть может, поставил бы точку на какое-то время в наших отношениях. Я бы нарушил правила, но спас самого себя. Завалив Мелани в свою постель и трахнув ее, я бы вернул себе душевное спокойствие. Вероятно. Возможно. Может быть. Нет. Кого я обманываю?
Ты смотришь на меня с улыбкой, но без привычного вызова. Ты флиртуешь с этим парнем, лощенным и, наверное, привлекательным. Таких, как он, ненавидят все, потому что он кажется слишком хорошим и на фоне остальных выделяется. Ты смотришь и… Не стучи ты в мое сердце, постучи по голове.
Что же я делаю?
Верно. Я извиняюсь перед Мелани и иду к вам. Я действую нагло, но следую заведенным тобой правилам. На этой территории мы или трахаемся друг с другом, или не трахаемся вовсе. Я не отдам тебя ему, не сегодня. Поэтому обнимаю собственнически за талию, подойдя со спины, целую твою шею, видя, как ошалело и недовольно он косится на меня. Так-то, милый друг.
- Руки от моей девушки убери. – Говорю ему вежливо, но при этом довольно грубо спихиваю его руки с твоих бедер.

+1

12

Его взгляд скользит по бликам, играющим на кругляшах зовущих ртов хрустальных бокалов. Его взгляд скользит по тонким талиям моих хладнокровных коллег по цеху, его усмешка разрезает воздух, я чувствую, что такой улыбкой можно легко вскрывать консервные банки вместо ножа. Улыбается. Поднимает бокал и отпивает в мою честь, благодарит за показ престарелую профессионалку, коей я в какой-то мере и являюсь. Думает, что легко не скрывать за маской красоты рвущееся наружу отвращение к происходящему. Когда-то мне это действительно нравилось, отдавало духом истинного волшебства, до тех пор, пока не обратилось рутиной. Привкусом воды из вазы, в которой уже постояли долгое время цветы. И это - во рту, в этот самом рту, который улыбается изгибом, а не обращается кругом вокруг самодовольства тех, кто выше. Понимаешь, что выше - только ты и небо, слишком поздно, потому что до этого уже сделано так много, чтобы доказать остальным то, что итак в сущности понятно. Вечное стремление быть лучше.. Оно погубит меня, когда я перестану следовать ему так яростно. Когда-то я сидела на деревянных скамейках с разбитыми коленями, переворачивала в закупоренных бутылочках фосфорицирующее зелье, баловалась, когда большие тети делали свою карьеру и уходили в закат, а теперь та же участь ждет меня. Пора бы задуматься о будущем, пора построить некий план, вогнав саму себя в рамки приличия и ответственности, стать на час пунктуальнее, а еще неплохо бы научиться отвечать за саму себя и делать указания тех, кто точно знает, что хорошо. Подобные мысли утомляют меня и вскоре растворяются в новом бокале шампанского.
Он походит ближе и пытается заигрывать со мной, думает, что размер кошелька и величина возможностей затмят его ничтожное содержание, от которого ни удовольствия, ни гордости. Что с него взять? Прилизанный, довольный собой и знающий себе наигранную цену. Как лошадь на скачках, которая пришла второй. Почти, но все-таки нет. Я не седлаю проигравших лошадей.
Тем не менее, его руки подбираются к моему телу, его ветки оплетают талию, а усмешка становится все самодовольнее. Слушая его болтовню, я чувствую, как кусаю губу (вероятно, он превратно понимает этот жест, сжимая пальцами мою талию крепче) и думаю о том, чтобы разбить бокал о край стола, а затем пырнуть его розочкой в холеную морду. Так было бы действительно интересно. Это было бы целое шоу с пунктом пост скриптума в виде судебных разбирательств. Завороженно смотрю, как двигается его лицо, смеется, улыбается, а сама представляю как было бы здорово скрасить подобный вечер толикой неожиданности и насилия.
Я всегда насилую себя. То поступками, то знакомствами, то воспоминаниями, которые бередят рану с доброжеланием бензопилы. Самодостаточная пытка - отдавать себе отчет в пагубном поведении, поддаваться ему, становясь от плохого только хуже. Тут и хорошее не спасет. К чему все эти страдания вперемешку с нытьем и стонами под его руками? Рубить с плеча, значит, рубить. Моя проблема в том, что я всегда попадаю себе по ногам, а затем приползаю к нему за помощью, не сумев справиться сама с собой. Проблема в том, что он пусть и давно расставил внутри все приоритеты, все равно берет ватку и смывает мою кровь, языком слизывает слезы, чтобы не дать мне утонуть, да и самому не захлебнуться, когда я наплачу океан в его прихожей. Он любит пить меня, а затем любит отпускать, словно я сумею без него. Наша проблема в том, что мы играем спектакль для пустого зала, мы - актеры, но и зрители - мы же.
Руки человека-акулы уже на моих бедрах, но думаю я вовсе не о нем. Иногда я живу внутри себя, а иногда сбегаю. Несусь вдоль горящих огнями улиц, плечами проталкиваюсь через людей, пытаясь продолжить себе путь с точным курсом, но каждый раз сбиваюсь. Вот и теперь, мыслями я не здесь; я лечу в Лондон, а затем в Париж. Я снова становлюсь на край балкона, чувствуя, как ветер ласкает мои бедра и играет с краем твоей футболки. Я слышу твою ненависть, смешанную с любовью. Я дразню тебя, потому что не смешно быть настолько серьезным. А ты дуешься. Думаешь, я люблю эти нахмуренные брови? Поджатые недовольно губы? Твой ледяной тон, в котором замерзли бы даже северные медведи? Люблю. А ты не со мной. Черт возьми, люблю. А ты флиртуешь с другими девками. Я знаю, что порой бываю не самой лучшей. Возможно, иногда меня слишком много, а иногда мало. Мне тяжело найти баланс в твоей жизни, более того, я уверена, что его не существует, как не существует и возможности существовать вне мыслей о тебе.
А тебе?
- Я прилетел сюда из Гонконга, там разворачивает крупная компания по..
Лалалилалала. Мне не интересен Гонконг, если в нем нет тебя. Мне не интересны компании, в которых ты не принимаешь участия. Если бы я знала тебя хуже, я бы предположила, что мне не нужна жизнь, в которой нет тебя рядом. Но это слишком пошло, да и что там жизнь по сравнению с тем, что мы испытываем, зажимая друг друга в темных углах общественных мест, когда каждый может вынести из нас свой персональный урок, вычесть уравнение и решить никогда не жить, как мы. Для них это слишком сложно и непонятно, но что непонятного может быть в нужде или потребности? Просто люди любят усложнять. И ты любил. Хотя всегда отрицал это.
Мне нужно выпить еще, и я что-нибудь разрушу - башню из бокалов, шаловливую улыбку на морде богатенького мужчины-омеги или свою жизнь. Третье, пожалуй, будет предпочтительней, так я хотя бы буду уверенной, что мне было что рушить. Но не тут-то было, меня обнимают иные руки, прикосновение которых - как возвращение домой из долгого путешествия по островам, заселенным тасманскими дьяволами и обезьянами без белья.
- Она ведет себя совсем не как твоя девушка. - смотрит на нас мартышка с ровным пробором посредине, а я оглаживаю твои руки, видя, как загораются то ли завистью, то ли гневом его глаза. Не ждал? А я ждала.
- Значит, она будет наказана. - твое дыхание путается пьяно в моих волосах, а ладонь отвешивает мне ощутимый шлепок по заднице, от которого я оживаю, как игрушка, в которую вставили батарейки. И прижимаюсь ближе, ощущая наконец, что у меня есть сердце. Что оно умеет биться.
Прижимаюсь к тебе, а он уходит пораженным, видя мой взгляд, говорящий ему "Мне не жаль, что у нас ничего не вышло, мне жаль тебя, потому что ты не та лошадь, которая пришла первой, нет, не та лошадь".
- Мне кажется или я упустила момент, когда снова стала твоей девушкой? - разворачиваюсь, оказываясь лицом к лицу с тобой, в котором не иначе как пробудились замашки маньяка-преследователя. И, пожалуй, я скажу, что мне это нравится.

+1

13

Я стараюсь не думать о том, что тебя когда-нибудь касался кто-то кроме меня. Знаю, что касался. Не один, не одна, многие. Но мне не хочется признавать это, не хочется думать об этом, меня сводит с ума одна только мысль о том, что завтра, когда меня не будет рядом, ты можешь отдаться этому неудачнику или еще какому-нибудь. Ты знаешь Лекс, что я собственник, именно на этом ты подловила меня в прошлый раз, это же сработало сейчас. Сила притяжения – одно, она всегда работала не то на нас, не то против нас, сталкивая лбами, стискивая в объятиях, вынуждая отдаваться друг другу снова и снова с самозабвением камикадзе. Но моя ревность, нежелание делить тебя с кем-то – это совсем иное. Слышал я, с кем ты встречалась, пока меня не было, видел даже тебя со всеми этими симпатичными бизнесменами, рокерами, художниками, фотографами, даже моделями. Не понимаю, что ты находила в последних – они же женоподобные, слабые, слишком пластмассовые. Кажется, за такую внешность они продают всю свою человеческую сущность демону моды, превращаются в кукол, безобразных манекенов, и это не заикаясь даже о мужественности. Псевдосовершенные роботы. Ладно, не важно.
Суть в том, что я не могу отдать тебя кому-то. Могу игнорировать это, когда тебя нет рядом. Могу забывать. Могу мстить, во всяком случае, убеждать себя, что тебя это задевает не меньше. Но вот так, когда ты близко и так доступна, но с другим… Это невозможно. Невозможно отказаться, никак нельзя позволить ему коснуться того, что принадлежит одному только мне. Ты моя, Лекс. Ты была моей, ты моей и останешься. Ты была создана для меня. Даже когда твоя душа покинет тело, а оно будет разлагаться, ты все равно будешь принадлежать мне, даже оно, безобразное и червивое, тлеющее под землей будет моим. С кем бы мы ни были, как бы ни развлекались и не забивали дырки в душе пагубными пристрастиями, на деле мы все равно принадлежим друг другу. Все остальное, в сущности, вовсе не имеет никакого значения. Когда-то ты спросила меня, что будет, если я захочу тебя себе, а я ответил, что если захочу, то заберу. Так вот я забираю тебя сейчас. Забираю себе, отнимая у всего мира, как привык делать. Я сделал так в самый первый раз, помнишь? Я никогда не перестану так делать. Как только у меня появится возможность, даже против собственной воли, я все равно не смогу тебя кому-то отдать. Забирать тебя себе – мой инстинкт.
Ты поворачиваешься ко мне, и я изучаю взглядом твое красивое лицо. Вижу, что тебе несладко было без меня. Тебе было с ним неприятно. Ты ведь ждала меня, малышка? Моя девочка. Я чувствую нежность, это теплое чувство, разливающееся в грудине. Кажется, и сердце теперь работает лучше, и кровь быстрее бежит по венам. Чувствую, как снова и снова расцветает во мне любовь к тебе. Ненавижу ее, ненавижу тебя. Знаешь, почему, Лекси? Потому что когда-то давно я боялся, что ты станешь моим наркотиком, моей навязчивой идеей, моим билетом прочь от желаемых целей. Я не зря боялся. Именно так все и вышло, почти все. Пусть и остался популярным, пусть и не потерял карьеру, добился многого, а до сих пор полон амбиций – спасибо, ты оставила мне музыку, но отобрала все остальное. Ты забрала мои цвета, Лекс, ты обесцветила фильм и черно-белая жизнь (серая, прям скажем) совсем не такая романтичная, как показывают в фильмах нуар. Ты забрала вкусы, что сладкую вату жуй, что обычную – одно и то же на вкус. Первая разве что на языке тает, а вторая сминается в противный комок, он встревает в горле постоянно. Я путаю сладкую вату с обычной. Ты забрала мою жадность, потому что жадничаю я только тобой, ты единственный объект, который интересует меня помимо музыки. Спасибо, ты оставила мне вдохновение и только там, на сцене, я чувствую себя живым, а так лишь брожу по этому миру, едва не ползаю, пытаясь отыскать еще что-нибудь. Еще хоть что-то способное развеять мою тоску по тебе. Ничего не нахожу. Никогда и ничего. Только тогда, когда ты оказываешься в моих объятиях, я снова чувствую себя целым, а потом ты уходишь и снова забираешь все с собой. Ты мой недуг, Алекса. Моя смертельная болезнь. Когда-нибудь ты сожрешь меня полностью, тогда меня уже ничего не спасет.
- Ты сама придумала это правило вчера, так что это автоматически делает тебя моей на этих территориях, - говорю непринужденно, пожимаю плечами – мы ведь всегда играем в эту игру, да, Лекс?
Мы делаем вид, что нам почти все равно. И покупаемся оба каждый раз, зная, что за всеми этими словами-взглядами-жестами кроется большее. Оно не ушло в прошлое, оно осталось нависать тенями за нашими спинами.
- Ну и чем же ты меня порадуешь, мой парень? – улыбаешься, ведя ладонями по моим бокам.
- Сначала мы выпьем, а потом я увезу тебя к себе домой, - прижимаю к себе ближе, напитываюсь, наслаждаюсь.
- На тех территориях я уже не буду твоей, - возражаешь ты, но льнешь ближе, ласковая, послушная, истосковавшаяся.
Ты на любых территориях моя, Лекс.
Хватит придуриваться.
Улыбаюсь и киваю убедительно:
- Будешь, если захочешь.
Она хочет. Хочет быть моей и здесь, и там, и везде. Мы выпиваем быстро. Игнорируя горечь в горле, мы беремся за руки и удаляемся с этого скучного вечера, который уже ничем не сможет нас порадовать. Дома я прямо в коридоре опускаюсь перед ней на колени, и это ничуть не оскорбляет мою мужественность…

И вот он, очередной вечер, который я провожу в этом баре. В моем самом любимом баре. Ничто не может заставить меня его разлюбить, ни сменившиеся владельцы, ни зачастившие сюда шумные молокососы, ни даже призраки прошлого. Возможно, я провоцирую. Кого? Судьбу. Алекса любит это заведение. Избегав его раньше, теперь она сюда зачастила. Она тоже провоцирует. Кого? Меня. Сегодня она тоже здесь, только время проводит не со мной, а с другим. Она раздражает меня этим. Я из принципа не иду ее отбирать, хотя изнутри я плавлюсь от желания врезать ее кавалеру, оттащить ее за руку к себе домой и не отпускать. Никогда, никуда, ни за что. Хватит уже, набегалась, нагулялась, слишком свободной себя почувствовала… Я нервничаю из-за того, что она с другим. Из-за того, что она не подошла ко мне, не вернулась ко мне в объятия, не прижалась. Я принципиально не иду ее забирать, вопреки всем моим кричащим инстинктам, всему моему естеству.
Хорошо, что рядом сидит Роуз. Она болтает мне какую-то чепуху про недели моды и дизайнерские туфельки, интимно добавляет, что сегодня во время шопинга прикупила красивого белья. Смотрит выразительно и придвигается ближе, а я, что поделать, обнимаю ее за плечи. Еще пять минут болтовни, и мы пойдем в туалет, мне нужно сбросить напряжение.

+1

14

На меня снова нападает усталость, когда ты покидаешь мое тело, когда я сама покидаю твою квартиру. Наша жизнь устроена так, что рано или поздно мы откуда-то стопроцентно уйдем. Всегда будем мерить шагами расстояние от и до, растянувшееся через улицы и дороги от тебя до моего сердца. Тебе даже усилия не нужно прилагать, чтобы вернуть меня себе, пусть даже ненадолго, пусть на один вечер в элитном или в занюханном клубе; локация для нас не имеет значения. Что-то весит разве что музыка, которая звучит постоянно и отовсюду, в особенности - твоя музыка. Вернувшись домой, я сбрасываю надоевшую обувь и выкручиваю звук в колонках на максимуме, задыхаясь от звуков твоего голоса, который будоражит меня до слез, забирается поглубже, тяжелыми каплями скатывается по языку в желудок. Голос? Нет, виски, а затем уж и коньяк. Я сама ушла от тебя, снова ушла, в очередной раз перед этим отдавшись тебе так легко, и снова я ощущаю то оцепенение, в котором провела большую часть вечера, а ведь уже ночь, и время спешит стрелками к розоватому рассвету.
Без тебя ничего не вкусно. Без тебя все так пресно. А я сама не знаю почему, но возвращаюсь во все это. Еще чувствуя на себе твои руки, я возвращаюсь в густоту воздуха, в котором растворилось ядом одиночество. Когда-то в такое время мы сидели на балконе твоей небольшой квартирки, где было тесно, но так уютно нам двоим: ты пил кофе и курил последние сигареты из пачки, а я рисовала на кирпичной стене дома мелком всякую ерунду.
"Если любишь - надень его футболку"
"Марди Бум обнимает меня за талию по утрам"
"Джо Грант милее маленьких утконосов"
Твои длинные волосы были растрепаны так же, как и мои мысли. Я отбирала у тебя сигарету и тоже затягивалась, а затем, устроившись животом на перилах, слегка свешивалась вниз, пока ты не подскакивал хватая меня за ноги и ругая, так и не вынув из губ сигарету. Тонкая бумага всегда прилипает к влажным губам, вот и к твоим прилипала. Отрывать всегда немного больно, и я вылизывала твои губы кончиком языка, а затем отбирала сигарету, пока она не сожгла мои волосы столь ранним утром. Банально, но мы встречали летом рассвет, слушая тишину спящего города; я сидела у тебя на коленях и слегка покачивала босыми ногами, зарывалась пальцами в волосы и шептала на ухо неуместные ласки, которые так не подходили подобным рассветам по характеру и содержанию. Такие дела обычно делаются ночью, но я всегда спрашивала тебя, почему? А ты отвечал, что готов делать это со мной и днем.
http://31.media.tumblr.com/643ea0e609beaae985e05118ba329706/tumblr_n2aebrMiyG1rv07a4o1_500.gif
В городе еще не холодно, потому я надеваю платье, через которое легко продувают сквозняки. Мои тонкие кости словно внутри полые, в них свистит предупреждающе грустный зефир. Эхом поет спелая трава. Но я не слышу ее мелодии в будоражащем кровь звучании твоего голоса, который льется через наушники сиропом мне на кожу. И я растираю сладость по бедрам, заваливаюсь на пушистый ковер травы, которая щекочет меня через дыры платья. Это симпатичный узор, но на самом деле - дырявое одеяние покинутого человека, через которое проще просачиваться тоске и грусти по тебе. Я чувствую, как ветер пальцами забирается мне под платье, но не открываю глаз, в которые так легко может ударить солнце, я слушаю тебя, думая, кому ты поешь свои сказки. Я помню себя с тобой, я помню других твоих любовниц, которых предпочитала бы никогда не повстречать. Мы пересекались, но проблема в том, что ты не видел меня, а я не хотела видеть тебя. Я помню ту рыжую вертихвостку, которая увивалась вокруг тебя целых два года, я помню деланное счастье на твоем лице. Иногда мне хотелось тебя ненавидеть, да так, чтоб скулы сводило. Иногда хотелось смотреть спокойно, так, чтобы не чувствовать, как сдавливает ребра необходимость в тебе. Но я все равно чувствую тебя, после стольких лет разлуки и после стольких раз случайного секса. Свожу колени и лениво поднимаюсь, не убирая твой голос далеко от себя. Я люблю кофе, так будь же моим кофейником.

Мартина, Эрика и Клэр зовут меня покутить немного в баре. Не то, чтобы им нужна была девичья компания, не то, чтобы они нуждались в моем присутствии или дельном совете, нет, мы просто идем развлекаться и выпивать, ведь жизнь известных людей - это череда вечеринок и разочарований. Они уже весело хохочут, каждая в своей компании для двоих; иногда наши компании превращаются в одну, иногда возвращаются к более тесному общению тет-а-тет. Если честно, после всего происходящего, мне хочется немного отдохнуть без мужчин. Говорят, на планете их мало, а черта с два - их слишком много. Вот я и сижу рядом с каким-то продюсером музыкальных клипов (или продавцом в спортивном магазине?), пью свой бурбон, пока тот рассказывает о монтаже и подводных камнях работы со звездами (мальчик, ты не отработал с музыкантами столько, сколько я, ты ничерта о них не знаешь). Вряд ли кого-то из девочек впечатляет моя кислая мина, потому я пью побольше, тайно стараясь опьянеть настолько, чтобы отключиться прямо здесь и не терпеть больше утомительной болтовни всех вокруг. Мне срочно нужно сбежать, пока дело не дошло до поцелуев и траха о хлипкую дверцу сортира. Такое я могла позволить себе только с тобой, потому что с тобой имеет смысл где угодно, с тобой можно как хочется, с тобой так полагается, потому что порой желание пересиливает обстоятельства, а твои пальцы всегда знают, как лучше. Но вместо этого ты с видом пропащего ангела пушишь почву для нового имени в списке твоих сортирных партнерш, меня это начинает раздражать, Грант, цеплять девок в баре так избито, попробуй познакомиться с дамочкой в зоопарке.
- Ну что, вы уже были с ней в кабинке туалета? - оставив умницу-продюсера с веселой компанией, я прижимаюсь к его плечу так, словно только его и ждала.
Будет ложью сказать обратное, потому что тебя я ждала еще со вчерашней ночи, мечтала про себя, что ты позвонишь в дверь и подхватишь меня на руки, утомленный беготней. Накажешь меня хорошенько, как обещал, потому что тебе в печенках сидят эти игры. Ты же мужчина, Джо, заставь меня перестать быть с другими. И прекрати цеплять рыжих девок, у них ни стыда, ни совести, ни справки от венеролога.
- А что? Хочешь присоединиться? - спрашиваешь, довольный тем, что я снова сама к тебе пришла.
- А не лопнешь ли ты от такого количества женского внимания? - вздергиваю нос, рассматривая тебя. Нет, я не считаю твою подружайку потенциальной соперницей, но размер ее груди не заставляет сомневаться в том, что она женщина. Будь она мужчиной, я бы попыталась ее у тебя увести, затеяла бы одну из наших прошлых игр, но не сегодня, Джо, не сегодня.

вв

http://25.media.tumblr.com/f4466375eb10fccbdbdc242d7242e4b0/tumblr_muhp6oe27T1qglzmpo1_500.jpg

+1

15

О, явилась, здравствуйте. Я ждал, когда это случится. Не потому что не хотел делать первый шаг… Ладно, поэтому. Мы всегда спотыкаемся об одни и те же камни, как два идиота мы ошибаемся, ошибаемся, ошибаемся, а все потому что хотим казаться самодостаточными, независимыми, абсолютно свободным друг от друга людьми. Хуйня это все. Мы зависим друг от друга, все наше существование в итоге сводится к скудным попыткам привлечь внимание самыми подлыми способами, чтобы было оправдание – иначе было нельзя. Я просто не вытерпел, не смог видеть ее с другим, но уж в следующий раз я не куплюсь на такую уловку. Ага…  Куплюсь. Куплюсь в этот раз, завтра, потом тоже. Сдержавшись один раз, взорвусь во второй, если повезет с ним, то третий будет гарантировано проваленным – я не могу держаться долго. Если честно, то до этой нашей встречи я итак слишком долго держался, буквально истратил на тебя все свои резервы, а теперь, прости уж, не так-то легко оставаться невозмутимым. И тебе нелегко, ты прижимаешься ко мне, я теряю Роуз, ну и пусть катится.
Только вот признаться, как я рад твоему приходу я так запросто не могу потому, что слишком сильно хочу услышать твое мнение по этому поводу. Когда-то мы разбежались из-за того, что графики не совпадали, так глупо проебали свою любовь, ну а теперь между нами что?
- Что тебе нужно, Лекс? – интересуюсь деланно безразлично, но улыбаюсь.
- Тепло и ласка, - улыбаешься ты в ответ, подныривая под мою руку и прижимаясь.
Я рассматриваю твое красивое лицо – наверное, невозможно вдоволь налюбоваться им. Будь я художником, рисовал бы тебя снова и снова. Разные эмоции, улыбки, одетой, обнаженной, в помещении, на улице. Одну или со мной. Отчасти я понимаю, почему ты хорошая, востребованная модель, сумевшая пробиться в этот бизнес и достичь хороших результатов – тебя хочется запечатлевать. Щелчок и улыбка, щелчок и кокетливый взгляд, щелчок – игриво закушенная губа, дальше сексуальность, следом легкость, потом дерзость, следом грусть. И вот ты хохочешь, а на следующей фотографии плачешь. Камера любит тебя, ты любишь ее, поэтому ты идеальная муза для художника. Тебя бы постоянно рисовали, будь человечество не настолько ленивым. А я только и могу, что писать тебе песни. Было время, когда я выплеснул в них все свои чувства и эмоции, закрылся от всего мира, чтобы писать, использовать раскрытые во мне резервы страданий и злобы. Получилось неплохо, у меня тысячи, да что там… у меня миллионы фанатов, а дома есть полка с наградами. Я даже думал, что мне стало легче. Казалось, освободился от твоих чар. Но нет, сам себя обрек на проклятие переживать нашу историю вновь и вновь, потому что петь песни, не проживая их, я не умею. Банальная и глупая ловушка.
- Твой сегодняшний кавалер не справляется? – спрашиваю едва слышно, припав губами к аккуратному ушку.
- Мне не нравятся его руки, - жалуешься ты и добавляешь лукаво. – Твои лучше.
Своей ладонью ты ласкаешь мой живот, а я скольжу пальцами по твоей пояснице. Носом я зарываюсь в твои волосы, они безумно вкусно пахнут, как и твоя кожа. Я касаюсь шеи губами и чувствую, как внутри все замирает восторгом. Что же ты со мной делаешь, моя Молния? Почему ты просто не можешь оставить в покое мое сердце? Отдай мне все, что забрала. Подари мне возможность жить спокойно. Пожалуйста. Или останься со мной, останься со мной навсегда, чтобы я не пережил снова это мучительное ощущение невосполнимой потери. Только так, когда ты рядом, я не чувствую всей той безысходности, в которой жил не один год.
- Потанцуй со мной? – просишь ты, сплетаясь со мной пальцами, а я обнимаю тебя крепче и веду в легком танце.
Кажется, мы даже не попадаем в такт музыке, но, черт возьми, кому какое дело? Двигаемся медленно, трогательно покачиваемся, рассматриваем друг друга. Мне нравится так, но ты, оставив легкий поцелуй на моей щеке, отстраняешься. Собираясь снова уйти, ты с трудом, но все-таки отпускаешь мою руку. Смотрю на тебя и киваю, потом закрываю глаза, чувствуя, как внутри меня закипает черная ненависть к тебе. Вот в чем наша проблема, Алекса. Ты всегда уходила от меня. Всегда покидала. Бросала меня на растерзанье ночам без тебя, дням без тебя, жизни без тебя. Ты вынуждала меня скучать, сходить с ума, чувствовать горечь разочарования и боль, которая разрывала мою грудь на куски. Я хотел выдрать свое сердце, хотел вытащить его, переломав ребра, изрезав о них пальцы, и отправить тебе в коробочке, чтобы ты знала – это ты сделала со мной. Вот это ты сделала. Ты виновата передо мной, ты никогда в жизни не сумеешь искупить этот грех. Счастлива ли ты теперь, моя милая Алекса? Счастлива? С очередным пустым ухажером, зато известная модель, одна из самых лучших, только вот теперь уже практически пенсионного возраста. Уж не из-за этого ли ты возвращаешься ко мне, м? Им не нужна, думаешь, быть может я все еще нуждаюсь? Нет уж, иди. Иди, Лекс, и до свидания. Я все еще помню, как ты предпочла подиум мне. Помню, как уходила, и с каждым разом я понимал, что однажды ты просто не вернешься, оставишь меня ждать в аэропорту, а сама сдашь билет. Примерно так и вышло. Даже сейчас ты уходишь.
Я пью бурбон в компании Роуз. Глупая курица с огромными сиськами, сразу же примчалась обратно и сделала вид, что поверила в «Это всего лишь моя старая подруга, не обращай внимания». Ей слишком хочется быть со мной, мне не хочется никого вообще, но все же ее болтовня немного меня расслабляет. Я пью, она болтает. Это совершенно нормально для отношений «встретились сегодня, попрощаемся тоже сегодня». Я даже все еще рассматриваю вариант секса в туалете, мне все еще нужно сбросить напряжение, нужно избавиться от твоего запаха, который за несколько минут, казалось, въелся мне прямо в кожу. Я даже на языке чувствую тебя, хотя сегодня им тебя не касался. Ненавижу, когда это происходит. И тебя на дух не переношу. Хотя все еще малодушно поглядываю, проверяю тебя, рассматриваю исподтишка. Ты улыбаешься, изредка даже смеешься, а этот хрен крутится вокруг тебя, вьется и все думает, как бы пристроиться поближе и делает это…
Никакая моя злость по отношению к тебе не имеет ничего общего с той праведной яростью, которую я испытал, когда заметил, как его руки скользят под твою юбку. Как он прижимает тебя к барной стойке, а ты упираешься непокорно ему в плечи, стремясь отстранить. Кажется, я разбил стакан, бросившись навстречу вам. Я точно разбил ему нос. Не церемонясь, не останавливаясь. Дернул за плечо, влепил, потом пнул в живот и, разъяренный, смотрел на него, завалившегося на бок, с отвращением. Я бы мог убить его, но охранники быстро сгребли нарушителя и выставили его за дверь. Нервно пригладив ладонью свои волосы, я оглянулся на тебя.
- Все хорошо?

+1

16

Печально то, что нет в мире ничего забавнее мужской обиды. Ох, вы бы видели эти надутые щеки. Сведенные брови. Хмурый лоб. Взгляд, который так и говорит: "Маленькая стерва, я люблю тебя, но уйди прочь и не подходи ближе". Иначе что? Что, Джо Грант? Когда ты был младше, ты прятался от меня за своими волосами, делал вид, что очень чем-то занят - рассматриванием гитары, чтением книги, изучением собственной футболки, но не мной. Я знаю, ты обижался. Обжигался. Ранился о меня, думая, что так не положено, ведь это ты мужчина, ты должен быть сильнее и, соответственно, ранить меня, более слабую. Но выходило все иначе. Мы часто менялись ролями, обязанностями, позами. То ты был на коне, размахивая шашкой, то я седлала тебя, выходя из вечера победительницей войны. Но ты никогда не был проигравшим. Как бы ни обижался, ты никогда не оставался ни с кем, не был в дураках, так или иначе ты выигрывал - бой или удовольствие, боль или вдохновение. Порой одно приходило вместе с другим, я знаю, если бы не я, не мои уходы, не моя работа, мой способ жизни - ты многое не смог бы написать, потому что творчество не приходит к счастливым, а я хотела, чтобы ты творил. Всегда любила твои песни и готова была выкручивать тебе руки, делая насильственно больно, чтобы внутри твоей головы рождались образы, которые ложились сначала на бумагу, затем на музыку, которые пленили слушателей, а с ними - меня. Ведь я тоже обожаю твою музыку. Видишь - я готова была бить тебя по лицу, чтобы ты был счастлив в своей работе.
Знаешь, я могу поддевать тебя бесконечно долго, нарушать твой покой, твои отношения, личное пространство, но мы оба знаем, что я делаю каждый раз, когда приходит нужное время: я ухожу. Как тогда, так и теперь, отпускаю твою руку и ухожу в открытое море, не умея плавать. Слегка улыбаюсь, надеясь, что этот вечер не обернется все тем же загадочным троеточием, которым оканчивались все наши предыдущие встречи. Джо, мы с тобой взрослые люди. Настолько взрослые, что нам пора принимать серьезные решения. И сейчас на кону лишь одно: наши мнимые свободы. Все как тогда, когда ты боялся быть со мной, дорожа одиночеством, считая, что волк-одиночка умеет действительно творить. Наивные суждения, которые мне довелось разбить оземь. Ни одни поэт не обходится без Музы, Джо. И, если это не я, тебе следовало бы найти кандидатуру получше. Песни о комнатных растениях, детях и тыквенной каше - тоже песни. Песни о шлюхах - тоже романтика. Можешь написать пару куплетиков об этой настырной мамзель, которая вьется вокруг тебя и пытается окучивать. Глупая сучка не знает, что Джо Грант умеет в легкую использовать людей, особенно женского пола. Ей по определению не повезло, потому что она не понимает, с чем столкнулась. Или ей безразлично. Так даже лучше, да? Все равно, кого трахать, если это не обернется ничем, кроме дешевого оргазма.
Мне до ужаса хочется курить, но, говорят, в баре нельзя, потому я пью больше обычного. От этого меня слегка ведет, слегка кренит в сторону. Главное - не начать видеть тебя в других, а затем не разрыдаться. Ведь, уходя, мне не так-то легко, как может показаться. Внутри у меня тоже душа, которой то больно, то одиноко, разница между нами лишь одна - мне это ничуть не помогает. Это изъест меня, и останусь я, как скорлупка от яйца, в то время как ты будешь мэтром своего дела. Ради таких вещей нужно чем-то жертвовать. Я пью, желая покурить, а он, другой, принимается лапать меня так, словно все к тому и шло. Грязный индюк, мне насрать на твои деньги, твои связи, твои скидки на альпинистское снаряжение, ты не имеешь права прикасаться ко мне, как Он. И я пытаюсь отпихнуть его, чувствуя внутри омерзение, желание вымыться наждачной бумагой, изодрав кожу в кровавые лоскуты, лишь бы не ощущать на себе его прикосновения. Словно я вещь. Дешевая шалава, которая ведется на лапшу, что вешают на уши. Я разобью тебе стакан о голову, сукин сын, если ты не отвалишь.
Дважды просить не нужно. Его сшибает ударом на пол - не молния, Джо Грант. Удивительно, что за рыцарь быстрого реагирования. Смотрю на него ошарашено, рассматриваю во все глаза, такого гневного, разъяренного, вздернутого, словно ему лично сказали гадость. Он смотрит на меня, и тут я замечаю на себе взгляды всех подруг, их испуганных хахалей, бармена. Он спрашивает, все ли хорошо, а я прижимаюсь к его плечу и утаскиваю прочь из этого скопища глазастых соглядатаев, я вытаскиваю его из бара и уже на улице под буйным осенним ветром прижимаюсь к нему ближе, прячась в руках, которые как панацея, спасают меня от грязи, единственные способные защитить и уберечь. Мы просто обнимаемся у бара, мои волосы треплет ветер, твои глаза закрыты, о чем же ты думаешь? Прячусь носом в твоей шее и вздыхаю глубоко, усмиряя тошноту, которая только сейчас начала проходить с тех самых пор, как тот, другой, принялся меня трогать. Нелегко быть вещью в мире вещей, Джо. Нелегко быть красивой, когда другие думают, что из-за красоты ты становишься легкодоступной. Видишь, какие хрупкие у меня запястья? А мое куртуазное лицо? Как я могу постоять за себя, когда меня легко сломить и измазать грязью?
- Теперь хорошо.. - медленно отвечаю приглушенным голосом. И ветер улегся, и я устроилась у тебя на плече. Я не прошу о многом, Джо. Просто не давай таким подонкам прикасаться ко мне.

+1

17

Прохладный ночной ветер остужает мой пыл и спасибо ему за это. Мне становится спокойнее от осознания, что все остались там, внутри, а мы с тобой здесь, практически наедине. Ты прижимаешься ко мне крепко и доверчиво, я веду ладонями по твоей спине, защищая. Сейчас не имеет значения ничего больше, прошлое и будущее одинаково бессмысленны, все обиды отпущены, черт с ними. Мне хочется никому тебя не отдавать, прятать, греть. На улице ощутимо прохладно, так что я скидываю с себя кожаную куртку и кутаю тебя в нее. Рассматриваю, пытаясь понять, что у тебя на душе. Сильно ли задело тебя его поведение? Успел ли он сделать тебе больно? Ничего, я не отдам тебя никому. Как бы там ни было, а ты всегда могла на меня положиться, Лекси, потому что я никогда не отказал бы тебе в помощи.
- Ты права, у него отстойные руки, - шепчу, утыкаясь носом в твои волосы – снова вдыхаю их запах, снова дурею от него.
На самом деле, наверное, я немного испугался, когда все это произошло. Или теперь испугался, когда ярость сгинула, и я понимаю, чем все могло обернуться. У тебя несладкий характер, ты умеешь постоять за себя словесно, ты хитрая лиса и могла бы отомстить ему тонко, почти незаметно. Но он – мужчина, крепкий и сильный, в его власти было воспользоваться тобой, обидеть тебя, сделать больно. А я мог не заметить, не увидеть, не успеть. Речь идет даже не столько об этом, сколько о других, с которыми ты сталкиваешься, общаешься, флиртуешь. Эти мысли всегда не давали мне покоя, когда мы разлучались, а ты отправлялась на все эти элитные модельные тусовки. Теперь я наглядно видел, как могут с тобой обращаться мужчины и как ты, в сущности, перед ними бессильна. Чего ты добивалась, подпуская его так близко?
- Шляешься вечно непонятно с кем, - говорю тебе недовольно, обнимая, впрочем, только крепче.
- Но ты же меня спас, - отвечаешь ты мягко, закусывая губу и поглядывая на меня.
Не надо вот так смотреть… Спас сегодня, а что будет завтра? Возможно, завтра мне тоже стоит находиться поблизости. Завтра и послезавтра, может быть, и потом тоже? Что ты об этом думаешь, малыш?
Смотрю на тебя и, поддаваясь порыву, крепко, с жадностью целую. Люблю твои губы – мягкие, податливые, неизменно вкусные. Твои поцелуи пьяные, я чувствую выпитое тобой, но мне не противно, я ведь сам только что пил. Мне приятно касаться тебя, прижимать к себе, все такую же маленькую, хрупкую, именно такую, какой я тебя полюбил и запомнил. Я чувствую, какая ты мне родная, привычная – не то слово, но все же оно близко по значению к тому, что я испытываю. Ты правильная для меня. В своих несовершенствах совершенная.
- Поехали ко мне? – приглашаю негромко, заглядывая в глаза пытливо.
Не только на ночь, просто поехали ко мне? Поехали на сегодня, на завтра, на послезавтра. Давай я заберу тебя с работы? Хочешь, я тебя подвезу? Ради разнообразия, можно приехать в бар вместе, а лучше остаться дома и к черту это заведение, всех этих людей, выпивку и сигаретный дым – все к черту. Останешься у меня ночевать? Я бы спрятал твои туфли, но не уверен, что тогда ты не сбежишь в моих ботинках. Я бы спрятал твое нижнее белье, но сколько его у меня оставалось прежде. Можно было бы спрятать всю твою одежду, однако и тут я не уверен, что тебе не хватит дерзости сбежать в моей. Поэтому давай ты просто останешься?
- Я люблю только твои руки у себя между ног, - шепчешь ты мне в такси.
Улыбаюсь в ответ, скользя пальцами по внутренней стороне твоего бедра – ласкаю нежную кожу, подбираюсь к самым интимным местам. Ты уже влажная, а мне это по душе. Люблю твое неравнодушие ко мне. Касаюсь пальцами промежности беззастенчиво, а ты разводишь бедра в стороны, приглашая. Мне не зазорно ласкать тебя везде, но я все-таки ревную к таксисту – ревную и все равно вхожу в тебя пальцами, сдвинув в сторону белье, целую в губы горячо и влажно. Я чувствую жадность и, как только мы оказываемся дома, я подхватываю тебя под бедра, чтобы унести в постель…

«ВЕЛИЧАЙШЕЕ ВОССОЕДИНЕНИЕ В ИСТОРИИ СО ВРЕМЕН ОБЪЕДИНЕНИЯ ГЕРМАНИИ. ДЖО ГРАНТ И АЛЕКСА МОУЛ СНОВА ВМЕСТЕ?»
Так называется статья о нас в утренней газете. Прекрасно. Мне нравится проворность прессы, мы еще сами не знаем, воссоединились мы по-настоящему или нет, а они уже огласили об этом едва ли не на весь мир. Впрочем, ты спишь в моей постели и это уже повод думать, что сегодня у нас все серьезнее, чем вчера. Надеюсь, ты повторишь этот подвиг и сегодня ночью.
Ричи поглядывает на меня с любопытством – девушки бывают здесь нечасто, парни тоже. Если бывают, то на ночь не остаются, а тебя он еще помнит, как и нашу историю. А еще он первым прочитал газету за завтраком, а в статье прям таки в подробностях рассказана вся наша история. Впечатляет, м?
Допиваю неторопливо кофе, игнорируя чужой интерес к собственной персоне. Докуриваю утреннюю сигарету прежде, чем отправиться к тебе с кружкой свежезаваренного кофе. Когда появляюсь в комнате, ты уже смотришь на меня, но выбираться из кровати не спешишь. Мне нравится, оставайся надолго. Под одеялом ты восхитительно голая, но пока я туда не полезу.
Подав тебе кружку, протягиваю и газету.
- Неплохое фото вышло, - замечаю с усмешкой, устраиваясь рядом.

+1

18

Люблю, когда другим известная моя история больше, чем мне самой. Знаете, в таких случаях даже рот открывать не особо нужно - стоишь и улыбаешься, пока они прокручивают в памяти все факты о тебе, что-то допридумывают, что-то забывают. Такие наивные, считают, что владеют миром, прочтя за завтраком жалкую газетенку. В наше время не обязательно находиться в гуще событий, чтобы знать все грязные подробности, верно? Легко получить клеймо и стать сенсацией, даже не стараясь. Просто у кого-то часики тикают, а у кого-то фотоаппарат оказался аккурат под рукой. Потому, когда Джо приходит ко мне с кофе и новостями, я не особенно удивляюсь. Мы давным-давно стали публичными людьми, за нами по пятам ходят журналисты, фанаты и соглядатаи. Меня интересует разве что, написали ли они о горе-насильнике, выдающем себя за крутую шишку и самца, который получил по заслугам и по носу. Написали ли об агрессии Джо, придумали ли факт о том, как он все эти годы не мог выбросить меня из головы? Видите - я говорю чистую правду, считая, что есть те, кто знают все на свете лучше нас. Хорошо бы уменьшить их количество через публичные казни, повешение и порку для особо новеньких и наивных, но мы предпочтем игнорировать их. Безразличие убивает похлеще ответной реакции. К тому же, мне кажется, я намерена остаться с Джо на еще какое-то время.. А здесь уж не обойтись без прогулок рука об руку, объятий и откровенных взглядов, бросаемых мною на его возмужавшее лицо. Подростковые округлости изящно оказались сглажены временем, на щеках Джо росла колкая темная щетина, да и волосы больше не торчали прежним незамысловатым одуванчиком.
Он отдает мне кружку и газету, а я притягиваю его к себе ближе в постель. Видишь, Грант, я грею для нас это ложе, потому устраивайся рядом и, как прежде, чувствуй себя уверенно и держи свои мерзкие газеты сам. Потому, устроившись головой на его плече, когда он садится совсем рядом, я пью кофе и возвращаю ему пахнущие свинцовой краской листы.
- Почитай сам. - прошу его, не желая напрягаться. Я давным-давно не читаю газеты, давным-давно не готовлю и очень давно не остаюсь у мужчины с ночевкой, совершенно никуда не торопясь. Мне здесь рады и мне здесь уютно. Отбросив колкости, с которыми мы встречали друг друга в последнее время, мы сидим, как раньше, дома у Джо, не спеша суетиться и делать какие-то там свои дела. Мне нравится захлопывать внешний мир в клетке и оставаться тет-а-тет с Грантом, его руками и губами, которые.. по которым.. я скучала, да, скучала очень.
Грант валится на спинку кровати, разворачивает статью и, прокашлявшись, начинает декламировать. О, ему бы в актеры! Но мне нравится, как он произносит все эти слова, вываливает их мне прямо на голову. Пусть кривляется, шепчет, шипит, кричит только мне в слух. Только мне, потому что только он будит во мне ту женскую жадность, которая подталкивает на глупые и безрассудные поступки. Я хочу клеймить его крепким засосом на шее. Я сделаю это, как только он дочитает этот ширпотреб и снова окажется полностью в моих руках. Я скольжу пальцами по его бедрам, прислушиваясь к голосу. Ух ты, они расписали нашу историю и даже не упустили возможность упомянуть какие-то наши встречи. Я даже не знала, что три года назад мы были в одно и то же время в Милане. А, судя по словам, мы не могли упустить такого случая и грязно переспали. Ах, нет уж. Я засмеялась, прижимаясь к Джо поближе и большими глотками потребляя кофе.
- Вот мы какие. - замечаю с легкой улыбкой, когда Джо заканчивает. Отбираю у него газету обратно и разглаживаю страницу, чтобы как следует рассмотреть фото. - И правда неплохо.
Вчера мы сбегали так быстро, так крепко обнявшись, что и не заметили стороннего наблюдения. Джо выглядит сурово и встревоженно, а я тащусь за ним мешком с картошкой в короткой юбке. Неужели мы всегда так выглядим со стороны? Или газетчики предпочитают искать камни среди жемчугов?
- Почему обо всех своих отношениях я узнаю из газет? - с шутливым недовольством интересуется Джо, не отпуская меня от себя далеко.
- Отношения, они такие.. - говорю задумчиво. Никогда не знаешь, сам додумаешься или за тебя додумают. Я делаю еще глоток кофе, затем с оглушающим звуком вырываю страницу из газеты, комкаю ее и запихиваю в чашку с остатками кофе. Джо, сидя рядом, удивляется, а я улыбаюсь ему в ответ. Забыл, что я могу творить черти что, при этом оставаясь бесконечно любима тобой? Потому я забираюсь к тебе на бедра, совсем не стесняясь своей наготы, потому что сейчас мое тело - твое. Обнимаю бедра коленями, а шею оплетаю руками. Пусть пишут, что хотят, пусть заглядывают в окна, но никто никогда не узнает, с какой нежностью я целую твои губы.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » let's play your music and have rough sex