Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Начальник, нажми на тормоза, это не все мои таланты


Начальник, нажми на тормоза, это не все мои таланты

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Участники:  Addison Hudson, Danielle Young
Место: Дом Янга
Погодные условия: Сухо, прохладно
О флештайме: У человека всегда есть скрытые таланты. И порой они лучше того, чем он занимается сейчас. Так зачем же их скрывать?

0

2

Упс.
Она вовсе не хотела разбивать эту чертову бутылку – оно само так получилось, чисто случайно (а даже если не случайно – что с того-то?). Осколки уже лежат у ее ног, а острый, пряный аромат хорошего коньяка – Эдди понятия не имеет, откуда она знает, что это именно хороший коньяк, она ничего подобного ни разу в жизни не пила и не выпьет. Эддисон слишком хорошо знает свое место, знает, что она вовсе не думает, что когда-нибудь сможет прыгнуть выше головы и достичь того уровня, когда можно платить по пять сотен баксов за литр алкоголя, и не жалеть об этой мимолетной глупости.
Да-да, она и в самом деле думает, что эта бутылка стоит всего лишь пять сотен. Эдди и не догадывается об ее реальной цене, она вообще, как вы уже заметили, глуповата. Пять сотен баксов! Курам насмех!
Разумеется, в последнее время стало легче жить. Ну, то есть – она теперь не должна платить слишком уж неразумные суммы по закладной, у нее не осталось долгов, и даже сам по себе дом не похож уже на огромную пиявку, высасывающую из рыжей все силы. Пульс оплатил ее долги, а оставшейся разницы хватило чтобы кое-какую работу по дому закончить, ну, выкрасить его белоснежной краской; сейчас он выглядел снаружи ничуть не хуже, чем, должно быть, выглядел при ее деде, хотя внутри оставалось еще много недоработок. Эддисон нуждалась во многом: в новой мебели на кухне, в хорошей обстановке для всех комнат, ей хотелось украсить дом всякими милыми штучками в деревенском стиле, и вообще, сделать его по-настоящему своим. К тому же, на втором этаже и под крышей были еще комнаты, которые можно было бы превратить в нечто вроде пансиона… сдать пару комнат каким-нибудь студенткам, если у них есть права, то невысокая цена должна скрасить соседство со стрелковым полигоном, пусть и в весьма отдаленном будущем, и проблему с поездками до кампуса. Эддисон напряжена, Эддисон испугана; у нее не так много шансов выбраться из дерьма, и главное, обеспечить всем необходимым Шарлотту, и то, что обещает ей Ливия… это, скорее всего, единственная возможность для нее и одновременно с этим – ловушка, страшная, пугающая штука, которая может чем-то нехорошим закончиться, которая может оборвать ее жизнь в любой момент. Возможно, рыжая и паникует, но все-таки, итальянка, она ведь… она опасная, она преступница, и ее друзья тоже. Ее предложение попробовать себя на кухне было соблазнительным. Это была бы хорошая работа: вполне себе способная ее обеспечить, и Чарли тоже, и людей вокруг немного, не надо думать о своих уродствах…
А сейчас она смотрит на свою чертову бутылку и матерится про себя. Три сотни баксов. Эдди оглядывается, пытаясь понять, привлекло ли падение бутылки внимание ее хозяина.

+1

3

Это был один из тех немногих дней, когда Янг мог позволить себе остаться дома. Он уже купил себе приличный дом и понемногу обживал его. Но своего сына Марселя, он пока не собирался привозить сюда, так как не был уверен, что тут ему ничего не угрожает. К тому же никто здесь ещё не знал о его существовании и это было только на руку. А в Нью-Йорке, со своей няней и кучей телохранителей и под опекой Моргана он был в полной безопасности, пока его отец налаживал жизнь в Сакраменто. Нет, он не собирался сюда насовсем переезжать на совсем, но Даниэль прекрасно понимал, что его пребывание в этом городке может затянуться, так что обустроиться на этом месте не мешало. Дом был куплен, обставлен и только и оставалось, что нанять домработницу. Повар дома ему был ни к чему, так как всё своё время он проводил в ресторане, подготавливая его к открытию, а уж там всегда было чем перекусить или плотно поужинать. А вот пыль и беспорядок Янг не мог терпеть. Да и дом был большим для того чтобы убирать его самостоятельно, да и времени на это вовсе не было. Именно поэтому мужчине пришлось нанять первую домработницу, которая попалась ему  на глаза в объявлениях о найме. Ему несказанно повезло, когда перед собой он увидел миловидную девушку и на вид, которая была скромна.
Даниэль сидел в своём кресле и проверял почту, как вдруг в соседней комнате что-то звонко вязгнуло и  послышался девичий вздох. Он не сразу понял, что произошло. Может это вообще ему показалось. Но это навряд ли, и Даниэль поспешил в этом разобраться. Быстро зайдя в соседнюю комнату, мужчина обнаружил осколки стекла на полу и виски, который растекался во все стороны. Им уже был пропитан ковёр, который лежал неподалёку.
Мгновенная вспышка ярости и вот уже глаза Янга налиты кровью и его взгляд напоминал сейчас больше взгляд яростного хищника, нежели человека. Сейчас он был готов разорвать эту девчонку в клочья. Закопать её в лесу? Нет! Они и этого была не достойна. Скормить уличным псам – эта её участь, которой ей не миновать.
Молниеносно дойдя до бедной девушки, которая уже побледнела от страха, его рука машинально впилась в её шею и начала сжимать её. Даниэль не отводил свой взгляд, который сверлил её насквозь, и тяжело дышал.
- Ты хоть представляешь, что это была за бутылка? – Его тяжёлый голос нарушил тишину, которая царила в этой комнате.
Под ногами захрустело стекло, когда Янг резко развернул девушку к осколкам и слегка наклонил её, всё так же сдавливая шею.
- Познакомься, - Даниэль говорил не спеша, а в его голосе чувствовалась нотка сарказма,- это бутылка Macallan 1947. Позволь я немного расскажу тебе про него. Этот виски разлили для редкой и отличной коллекции Macallan. Технология приготовления этого сорта диктовала сама история. В печах сушили ячмень с помощью торфа, а не угля. Ведь это топливо было довольно дорогим в ходе Второй мировой войны. – Он прервался на минуту, чтобы вслушаться в хрип Эддисон. Ему не хотелось сейчас ненароком задушить её. Чуть позже, но не сейчас.
Сейчас он стоял совсем вплотную и говорил девушке на ухо. Со стороны это больше напоминало кадр из фильма, когда здоровенное чудовище схватило ни в чём не виноватую девушку и вот-вот лишит её жизни.
- Так вот. Это редкая коллекция. И эту бутылку подарил мне мой отец. Нет, не мой биологический папаша, а тот, который воспитал меня. И знаешь, сколько стоит эта твоя оплошность? – Мужчина резко развернул Эддисон к себе лицом. – Шесть тысяч восемьсот долларов. Что ты на это скажешь? Или может, ты толково воспользуешься своим правом на последнее слово и скажешь где тебя похоронить? Последняя воля усопшего – я могу это исполнить!

+1

4

Надо же, какая незадача. Только ты избавилась от многотысячных долгов, только ты обзавелась своим собственным, пусть и не первоклассным, но все-таки большим и красивым (красивым – это по идее, если она в порядок все сможет привести, заработать достаточно, найдет в себе силы садом заняться, пока, впрочем, совершенно не нужным, декабрь же) домом, стала подумывать о том, что может вообще начать что-то по-настоящему хорошее делать… разумеется, начать учебу у нее получится только в следующем сентябре, и вообще, ее пугала мысль об этом, школа в воспоминаниях рыжей была местом нехорошим, недобрым, ассоциировавшимся у нее лишь со злобными одноклассниками, которые не прощали «несемейным» этого недостатка, не говоря уже о том, что было после того, как ее личико исполосовали шрамами. Но все же, колледж, это не школа, она сможет получить приличную профессию, начать зарабатывать хорошо, достаточно, по крайней мере, для того, чтобы не голодать и не нуждаться отчаянно в средствах. Она зарабатывает совсем немного сейчас, и ей очень сложно растить дочь на такие средства, а с ростом Шарлотты увеличатся и расходы: девочке нужна будет красивая одежда и всякие там штучки, чтобы не чувствовать себя хуже одноклассников и чтобы у одноклассников не было повода высмеивать ее. Стать поваром – это шанс для Эддисон, призрачный, но едва ли не единственный.
Ты только начала строить свою жизнь хорошо, и вот – такое. Тебя хотят убить. Какая незадача.
Эддисон сначала и предположить не могла, что реакция на подобную ерунду может быть столь ожесточенной, столь яростной, но в его глазах… в его глазах плескается настоящая тьма. Он спрашивает у нее – но ответ ему и не нужен, судя по той силе, с которой он сжимает ее горло; все, что она может, это вцепиться в его руку, совершенно бессмысленно впрочем. Даниэль куда сильнее ее, и любые ее попытки на сопротивление обречены изначально. Все, что остается рыжей, это развернуться к осколкам искалеченной половиной лица – если он решит проводить ее по осколкам (а что? Эдди привыкла ожидать худшего), то хоть не жалко будет.
-Я… я вам верну… я заплачу вам семь тысяч… - хрипит. Шесть тысяч восемьсот долларов! Целое состояние! Как это вообще возможно?!? Как какая-то чертова бутылка может стоит таких сумасшедших денег? Ей придется вновь закладывать дом, чтобы вернуть ему эти деньги, а значит, и о том, чтобы перестать сниматься, и о карьере повара можно забыть… она-то надеялась, что ей больше не нужно будет раздвигать ноги и делать другие, куда как более отвратительные вещи, на камеру… двести долларов сверху кажутся ей вполне достаточной компенсацией.

+1

5

Я засмеялся. Я совершенно прекрасно понимал, что у девушки, которая пошла работать горничной нет семи тысяч и чтобы их заработать ей придётся продать душу дьяволу. Сев в кресло, я понемногу успокаивался. Убивать горничную было лишним, да и тем более из-за бутылки. Да, конечно она мне была дорога, как память, но на минуту – это же просто бутылка с виски. Если мне он так нужен или понравился, то я могу купить себе ещё, и мой бюджет это ни сколько не пошатнёт. А вот её?  Я, конечно, был жёстким человеком и не прощал ошибок никому из своих людей, но сейчас меня что-то останавливало от таких жёстких действий по отношению к этой девушке.
Может всё дело в её смазливой внешности, в которой не было ни капли стервозности. Она больше походила на ангела, которому обломали все крылья, плюнули в душу и выбросили  в этот гадюшник. Ко всему прочему мне нравилась её работа. Я никогда не слышал её, как будто её вообще не было в доме.  И от всех горничных, которых я видел, её отличал её взгляд – точнее она не смотрела мне в глаза. Мне осточертели все эти девушки, которые приходят работать в дома к богатым людям и стараются соблазнить хозяев в надежде на лучшую жизнь. Но в итоге такое дамочки ничего не получают кроме как собственной жизни, потому как все богатые люди имеют свои скелеты в шкафу и ни с кем не намерены делиться своими деньгами.
Я сидел молча уже примерно пять минут и смотрел в окно. Я не имел никакого понятия что с ней делать. Отпустить просто так я не мог. Для меня семь тысяч это копейки, а для неё целое состояние.
- У тебя есть дети или семья? – Я повернулся к ней и уже более спокойным голосом проговорил. – Я не знаю что мне с тобой делать. Убивать я тебя не буду. Я вспыльчивый человек. И вот такие выпады для меня обычное дело. – Я вновь осмотрел её с ног до головы. Я снова почувствовал себя в роли монстра. Не хотелось бы, чтобы мой сынишка когда-нибудь увидел меня в таком виде. Или напротив я должен его подготовить ко всему, что может произойти в этой жизни. И чтобы он, находясь в подобной жизненной ситуации, был не на её месте, не на месте жертвы, а на моём.  Но решение мне ещё предстояло принять и у меня имелось время на раздумья.  А вот для решения этого вопроса  времени у меня не было.
Я встал и подошёл к разбитой бутылке. Виски уже прилично впиталось в ковёр, который лежал подле стола. При каждом моём шаге подо мной хрустели осколки стекла. Ну вот, теперь и ботинки пойдут на выброс. Я слегка присел на крышку стола около Эддисон, которая по-прежнему стояла вся в слезах.
- Тебе придётся всё тут убрать. Чтобы не было ни одного осколка. Скоро тут будут гости, и я не хочу, чтобы хоть кто-то из них поранился об осколок бутылки. Да и ковёр нужно отнести в химчистку. Просто так его теперь не отмыть. Тем более ты сама знаешь, что я люблю идеальную чистоту, и просто замытый ковёр меня не устроит. – Я тяжело вздохнул, осматривая комнату. – С ковром-то понятно, а вот что мне делать с тобой? У тебя таких денег явно нет. Да и они мне от тебя не нужны, но ты сама понимаешь, что каждой ошибке есть своя цена. Может горничная – это вообще не твоя работа. Да и у меня, без обид, полно в доме дорогостоящего виски и я хочу, чтобы он остался в целости. – Я засмеялся, чтобы разрядить обстановку.

+1

6

Узнай Эддисон, что кто-то считает ее смазливой, она бы удивилась… а скорее и вовсе не поверила бы. Чертовы шрамы, чертовы отметины на половине лица, из-за которых ей даже дышать тяжело и больно, каждый раз, когда она натыкается на собственное отражение в зеркале… ничего удивительного, что в их квартирке все зеркала закрыты до половины, так, чтобы отражать исключительно здоровую часть лица. Узнай Эддисон, что он вообще ее за человека держит… он ведь богатый, из тех, кому нет дела до нормальных людей, он ведь мужчина, и вообще; что-то в его голосе, его движениях, его манерах, намекает ей на то, что нет ни малейшего шанса на то, что он не сможет убить кого-нибудь. и уж тем более легко ему будет раздавить ее. Он убийца, убийца, убийца, чего ему будет стоить раздавить еще одного человека?
Не держит, нет. Но в последний момент – у нее уже черные мухи перед глазами скачут, и легкие вот-вот взорвутся от раздирающей их боли, - отпускает, и она судорожно кашляет, пытаясь восстановить дыхание. Горло болит, и воздух течет с трудом, но все же… все же это возможность отложить смерть на небольшой срок, или, быть может, его подкупило обещание денег? Она заработает, неизвестно как, неизвестно, при помощи чего, но пойдет на все, лишь бы их заработать, на все… Эддисон надеялась, что ее карьера в порно окончена, но, раз уж ей опять срочно нужны деньги… раз уж ей не оставляют никакого выхода… что же, рыжая вполне готова с этим смириться. В конце концов, разве остается ей выход? Ее жизнь и ее дочь имеют куда большее значение для рыжей, чем какие-то там пустословные гордость, честь и тому подобные глупые слова. У нее нет ни гордости, ни чести, нет этому места в ее жизни, так что придется еще немного потерпеть этой мерзости, ради семи тысяч-то.
Или попросить у Ливии занять эти деньги? Нет, Андреоли явно не пойдет ей на встречу, она сочтет, что Эддисон сама виновата в произошедшем, ведь Ливия предлагала ей перестать работать «частным образом».
-У меня дочь.
– она выдыхает, слыша, что ее не будут убивать: - спасибо. – для постороннего, это звучит, наверное, глупо, благодарить за подобное, но Эддисон благодарит, и вполне чистосердечно. Рыжая все еще ощущает его пальцы на своей шее, и что-то ей подсказывает, что он был вполне способен ее убить, что для такого человека, это было бы вовсе не сложно. Она чувствует себя глупо, но утирает рукавом чертовы слезы. Ей страшно и больно, но все же… все же она, наверное не умрет. Рыжая торопливо кивает, опускаясь на колени – ей надо собрать эти чертовы осколки, что она и делает. От ее рук терпко пахнет хорошим алкоголем.
-Я все сделаю, что нужно. Я постараюсь заработать, у меня есть подработки, и я смогу их заработать.
– она сглатывает; чертовых семь тысяч долларов! Но если постараться… если уговорить его на рассрочку… - меня скоро повысят, и я смогу вам все выплатить, все, что должна, и за виски, и за ковер, когда на кухне начну работать… - его смех не разряжает обстановку, по крайней мере, не для Эддисон. Ей все еще беспокойно и страшно, и горло болит, так что она предпочитает сосредоточиться на уборке… или сделать вид, что сосредоточилась на ней.

+1

7

У неё была дочь. Эти слова сейчас были решающими в сложившейся непростой ситуации. Наличие ребёнка не давало мне права требовать с неё эти деньги, да собственно они мне были не нужны при любом раскладе. Но волновало сейчас меня совершенно другое. Сейчас я не мог узнать самого себя. Раньше наличие ребёнка меня никак не останавливало от совершения гнусных деяний.  А что изменилось сейчас? Я по-прежнему занимался той же работой, что и раньше, круг моих знакомых тоже не изменился, за исключением пары новых знакомых и те были связаны с моей работой, у меня не было смертельной болезни, после которой мое мировоззрение могло бы кардинально поменяться. Я всё тот же Даниэль Янг, что и пять лет назад.  Но стал более мягким, стал многое прощать людям и старался всегда найти выход из любой ситуации, где мне нужно было применять жёсткие меры. Перемены во мне меня раздражали, и я начинал себя ненавидеть и искал причины этих перемен, чтобы их искоренить.  Мне не подобало быть таким размазнёй. Стоило моим конкурентам и компаньонам прознать про то, что я обмяк, как меня тут же могли убрать из игры. Но в глубине души я осознавал, что всё это было связанно с появлением моего сына.  Я понимал, как трудно и какую ответственность  берёт на себя человек, у которого есть дети. Примерно в то время начались первые перемены во мне. Эддисон не была исключением. У неё была дочка. Возможно, она была ровесница моему сыну Марселю или чуть старше, но сейчас это не имело никакого значения. Важнее было то, что этой девушке нелегко жить одной с ребёнком на руках. Трудно воспитывать ребёнка матери-одиночке в современном мире, где даже дети жестокие. Я почему-то был уверен в том, что у неё не имелось мужа, и она добивалась всего сама. А я не понаслышке знаю, как трудно уследить за ребёнком, когда на тебе все обязанности по дому, а ещё счета, куча дел, работа. Сам рос в такой семье, когда мать была вечно на работе и пыталась заработать  на что-то большее, чем кусок хлеба и картонка над головой. В конечном счете, она сдалась, как сдаются процентов сорок матерей-одиночек в нашей стране. Она попросту забросила меня и воспоминания обо  мне в самый дальний угол и занялась своей собственной жизнью. В это трудно поверить, но я совершенно ничего про неё не знаю: где она сейчас, есть ли у неё дети, а у меня братья, жива ли вообще. И мне всё равно. Я никогда не пытался её отыскать, оставив о ней только детские воспоминания. Вот так я остался в полном своём распоряжении. Так я и оказался в рядах Нью-Йорской мафии. И это именно та жизнь, которую я люблю и не  хотел бы себе другой. Может кому-то это покажется странным, но я не представляю себя другим человеком.
- А муж у вас есть? – Я почему-то всё равно решил спросить. Может, искал подтверждения собственным догадкам, и моё любопытство не утихло, не узнай я это у неё самой. Моё любопытство взяло надо мной верх. Хотя, может, это было нечто большее, чем просто любопытство. Мне нужно было больше информации об Эддисон, чтобы правильнее решить, что же делать с нею дальше.
- Ты не убирай голыми руками, ещё не хватало, чтобы ты поранилась. Убрать можно и чуть позднее, когда мы всё окончательно обговорим. А ковёр отвезёшь в химчистку вместе с любым из охранников. Позднее я пришлю кого-нибудь к тебе. Он жутко тяжёлый и одной тебе его ни за что не поднять. – Я присел рядом с девушкой на корточки и, держа её за руки, встал вместе с ней.
Я уже собирался уйти, как до меня дошли последние слова, которые она произнесла.
- На кухне? А ты умеешь готовить?- На минуту мне показалось, что я нашёл выход из ситуации. – И где ты собираешься работать?

+1

8

Это почему-то для всех важно: есть у Шарлотты отец или нет. Этот вопрос вечно ранил ее, заставлял чувствовать себя неполноценной – и будто бы виновной в том, что неполноценна ее дочь. Разумеется, сейчас рыжая знает, как важно наличие в доме мужчины, ей ведь одной приходится все на своих плечах тащить, одной встречаться со всеми немыслимыми бедами и проблемами. Сколько раз ее спасала чистая случайность? Всего несколько недель назад, на ее кухне лежали таблетки для Шарлотты и веревка с узкой петлей – для самой Эддисон; она была уверенна, что у нее просто нет выхода, что продолжая тянуть, она только усугубит ту беду, в которой оказалась их маленькая семья. Выплатить девятнадцать тысяч долларов и при этом отремонтировать дом – или лишиться и дома, и дочери! Вы и представить себе не можете, каково оказаться перед таким выбором. И на что приходится идти для того, чтобы его избежать.
Впрочем, сейчас Эддисон скорее зла на Сонни, чем благодарна ему. Раз уж он решил, что может купить ее ферму, почти всю ее территорию, за исключением дома, то не мог что ли сразу это придумать? Не мог по умолчанию избавить ее от необходимости делать это со всякими мужчинами, с теми, кого она уже и не помнила потому что вместо лиц и имен, у нее перед глазами были совсем другие вещи, а еще – неотрывный, неотступный огонек камеры. С одной стороны, может оно и хорошо, что Эддисон пришлось пройти через такое, теперь она точно знает, что сможет заработать денег, разумеется, опустившись до такой мерзости, но с другой…
С другой, она теперь чувствует себя бесконечно, отвратительно грязной, она чувствует себя мерзкой и за все то время, что прошло с ее первого участия в съемках, она ни разу не была в церкви. Как вообще можно про церковь думать, когда все вот так вот плохо, болезненно, печально и обидно, и когда внутри ты одновременно думаешь про то, что у тебя не было другого выхода, кроме как поступить так, а не иначе. В конце концов, что еще оставалось сделать Эддисон, кроме как пойти в порно?
Будь у них отец и муж, перед ней не встал бы подобный выбор. Будь у них отец и муж, она бы не переживала ничего подобного, у нее все хорошо бы было, все было… правильно. Нормально. Как должно быть. Не окажись Дерек мудаком, она могла бы быть счастлива.
-Нет. Бросил за пару недель до родов.

Она не знает, зачем продолжает свою реплику, а не ограничивает все одним словом – он неправильный, болезненный, нехороший, этот разговор, но все же,  он мог решить, что она грязная чертова шлюха, или дура, залетевшая от первого встречного и не решившая потом проблему, вроде как совсем несложную. А так – ну как она могла избавиться от ребенка, если он был не только под сердцем, но и в самом сердце?
-Да. Хорошо. Спасибо. – это даже странно; вроде бы этими самыми руками он только что как клещами ей глотку сжимал, и она была уверенна , что умрет, задохнется ко всем чертям, а теперь он осторожно, почти ласково, ее поднимает, и эти его руки у нее никак не могут у нее в сознании связаться с теми руками, злыми, болезненными.
-Я не училась специально, но… но вроде как хорошо готовлю, и моя работодательница, я в гостинице Парадиз работаю, она вроде как сама предложила мне попробовать работать на кухне, и я согласилась, но это не настоящая работа, просто помогать, а если все хорошо будет, то может в колледж осенью пойду, на повара.
– она не упоминает, за чей счет предполагается эта роскошь.

+1

9

Что ж. в том, что она сейчас сказала не было ничего необычного. Подобное происходило на каждом шагу. Многие современные парни бросали своих девушек, когда те были беременны. И на то было масса причин. Но самой главной причиной и, пожалуй, и всё же единственной было то, что все они были трусами. Одни до смерти боялись ответственности потому, что сами были большерослыми детьми, другие боялись распрощаться со своей свободой, которая была для них дороже всего на свете. Можно было бы продолжать этот позорный список дальше! Но зачем? Сейчас Даниэля совершенно не интересует, почему отец её ребёнка бросил их, как его звали и где он сейчас. На этого человека ему было плевать. Единственная о ком ему предстояло позаботиться, хоть самую малость, была Эддисон. А если быть точнее, то он не собирался помогать, а всего на всего дать большой пинок в новую жизнь. В его идее сразу родилась идея, как он сможет помочь этой девушке. В его ресторане был уже полностью подобран персонал, который он подбирал, досконально изучая биографии людей, чтобы не попался лодырь, которого ото всюду увольняют. Но разве Янг не в состоянии расширить  персонал своего ресторана ещё на одного человека? Конечно, мог! Он прекрасно понимал, что главный шеф повар  Пабло будет ворчать на него без устали несколько дней подряд, что Даниэль привязал к нему хвост. У него из без того полно дел, а тут ещё человек, которого нужно всему  обучать с нуля. Но чем чёрт не шутит? К тому же он знал, как надавить на этого итальянца. Пабло был коренным итальянцем, который совсем недавно решил покорить Америку своими кулинарными талантами. И первым его завоеванием был Сакраменто. Он был уже  в возрасте,  и ко всему прочему на него можно было надавить любой душераздирательной историей. Он был готов помочь всем кому только требовалась помощь. И за частую всё это  выходило ему боком. Но он был не убиваемым оптимистом. Вот и в этот раз Янг решил надавить ему на жалость, рассказав печальную историю жизни Эддисон Хадсон. Даже если её не было, то эту историю Янг придумал бы к вечеру и уже к утру на его кухне появился новый рыжеволосый работник.
- Случаем не Ливия Андреоли? – Мужчина сразу воодушевился, услышав название знакомого заведения. Эту даму он знал уже давно. Их отношения были непонятными с самого начала. Хотя в глубине души они оба прекрасно понимали, что между ними никогда ничего не могло быть. Но Янг дал себе слабину и влюбился в неё, когда впервые увидел в Нью-Йорке. Величавая, грациозная она сразу запала ему в душу. Конечно, его любовь к ней развеялась спустя  три месяца, но одно он знал точно, что её он точно не забудет никогда. Есть такие типы девушек,  имя которых ты забудешь уже через год, а через два уже не сможешь припомнить черты лица, цвет волос. А Ливия была из разряда тех, которых помнят всю жизнь, даже если хотели бы избавиться от этих воспоминаний раз и навсегда. – Я знаю эту особу. – Янг саркастично улыбнулся, смотря на рыжую. - С ней я смогу договориться в два счёта и о твоих курсах и о твоей работе. Но что-то мне подсказывает, что ты не хочешь терять так много времени на колледж.  Тебе нужна работа уже сейчас. С хорошей зарплатой! – Янг медленно, еле слышно начал обходить девушку и встал за её спиной, наклонившись над её ухом. – Я мог тебе предложить работу уже сейчас. У меня открывается ресторан. Уже через несколько недель. Зарплата будет очень хорошей, и ты сможешь покупать себе и своей дочери всё, что не могла позволить ранее. Но есть одно но! Я не могу устроить тебя сразу поваром, а только его помощником. Так ты быстрее овладеешь всеми премудростями данной профессии. Практика лучше книжек. Соглашайся. – Сейчас он больше походил на демона, который предлагал сделку человеку, взамен на душу.

+1

10

Это было весьма необычно; не было бы преувеличением сказать, что подобное случается с ней в первый раз в жизни – по крайней мере вот так вот, осознанно, очевидно; в первый раз в жизни она действительно понимает, что ей вроде как хотят помочь, причем… ничего не требуют в замен. От этого становится не по себе. Женщины могут делать подобные вещи, как Ливия или ее подруга Берни, которая некоторое время назад привезла Эддисон целый пакет неплохой, пусть и нуждающейся в мелком ремонте или основательной чистке, одежды из своего магазина.
Но мужчины… мужчины это совсем другое. Дерек тоже был когда-то к ней добр («твои шрамы ничего не значат… ты самая красивая девушка в целом мире для меня… ничего не бойся, я буду заботиться о тебе…»), Дерек тоже когда-то обещал ей то, что прежде она видела лишь в своих мечтах, и это – опасно. Рыжая совершенно точно уверенна, что не стоит доверять мужчинам, не стоит бросаться в омут с головой и слепым, наивным кутенком следовать за их лживыми, бестолковыми обещаниями. К тому же, рисковать добрыми отношениями с Ливией было бы тоже небезопасно…
-Она самая. Мисс Андреоли.
Он движется вокруг нее – горячий; она даже сквозь форменное платье чувствует, насколько чертовски жаркое у него тело; если бы Шарлотта была такой же, Эддисон ее уже укладывала в кроватку, готовая одновременно нести градусник, все имеющиеся в доме лекарства и звонить в скорую. Но в его жаре – не беспокойство; соблазн, притяжение и немного страха скорее. Соблазн же – в его голосе, и в том, как он осторожно, едва заметно своим дыханием касается ее кожи, крошечных рыжих завитков на затылке…
Судорожно сглатывает, вспоминая, что всего несколько минут назад он ее душил; на белоснежной коже шеи уже проступили синие отпечатки его пальцев, так что ближайшие несколько дней, ей придется ходить с распущенными волосами.
-Вы… вы правы, мне бы хотелось начать работать… но вы ведь даже не знаете, как я готовлю, хорошо или плохо… - она судорожно выдыхает, склоняя голову; теперь его дыхание касается затылка и плеч, и легче ей от этого вовсе не становится. – Я была бы очень рада, но не могу сразу уйти со своей работы, я бы только несколько недель там отработала, как в контракте прописано, я ведь не только у мисс Андреоли работаю… чем я могу вас отблагодарить? Это очень щедро с вашей стороны, сделать мне такое предложение…

+1

11

- Она шикарная женщина. – Даниэль на минуту закрыл глаза, вспоминая её. – Надо будет заехать к ней в гости. Но если так и не получится, то передавай  Андреоли большой привет от Янга. Интересно – она всё так же уводит девушек у других? – На этот вопрос Даниэль не  ждал ответа. Скорее это был вопрос самому себе. – Твоя работа  не проблема, - Янг, смотря на затылок девушки,  не осознанно касается кудряшек Эддисон, играя с ними пальцем.  Одна из них выпала из причёски и касалась шеи. Рыжие девушки всегда казались ему более милыми, нежели остальные. И Хадсон не была исключением, несмотря на все её шрамы, он их не замечал. А если рыжая особа была ещё и кудрявой, то это вовсе завораживало его. Свою любовь к рыжим Янг всегда объяснял одним и тем же рассказом. « В то время я был шпаной. Прогуливал уроки, воровал на рынке у торговцев и не боялся  стянуть кошелёк из кармана богатого человека. Мне было тринадцать лет, я только начинал чувствовать, что такое свобода. Я почти не появлялся дома, и моя мать теряла надо мной контроль, тогда я поклялся себе, что ни одна женщина в мире не сможет меня  прибрать к своим тощим ручкам! Я был грозой среди своих друзей, постоянно дрался. Моя одежда была не самой лучшей коленки в ссадинах и на правой брови  появилась рана. Мне наложили семь швов. Тогда я хвастался этим перед всеми своими знакомыми и о той схватке с рослым мужиком. И в один из солнечных дней, кода я направлялся снова на рынок, чтобы раздобыть что-то поесть, я увидел её. Она шла в окружении своих подруг. Шла с краю и смотрела по сторонам, пока те что-то оживлённо обсуждали. Солнце играло с её рыжими кудряшками, а ветер шутливо раскидывал их в стороны. Я засмотрелся на неё и не заметил, как налетел на столб.  Они, увидев это засмеялись, а из моей раны над глазом засочилась кровь. Вот так я впервые в жизни влюбился и тут же испытал боль!» он всегда смеялся в конце этой истории. Осторожными движениями мужчина вернул «беглянку» на место. – Пока ты будешь отрабатывать свой контракт, ты сможешь в свободное время приходить в ресторан и получать первые азы в кулинарии. – Почувствовав напряжение рыжей, Даниэль  встал перед девушкой, он прекрасно понимал какое давление на человека когда стоит за его спиной. Тем более он превосходит её в росте. – Но учти, я люблю только трудоголиков и старательных людей. Если будешь таковой, то сможешь прилично зарабатывать. – Он хотел было и дальше пуститься в рассказы о том каким должен быть работник ресторана, какие обязанности должны входить в его работу и, наконец , немного рассказать про ворчуна Пабло, который поначалу недолюбливает всех своих учеников. И что не стоит принимать это близко к сердцу. Но девушка стояла опустив свою голову. Он был невежлив к ней. Даниэль совсем отвык от  обычного общения с девушками.  Подавляющая часть девушек, которые были в его окружении были шлюхами одни по профессии, другие по призванию, готовые на всё ради денег и дорогих подарков. А с такими девушками разговор был короткий и не всегда приятным.  Ему стоило быть мягче с людьми, Янг прекрасно понимал это, но его взрывной характер и привычки мешали.  Сделав шаг к Эдди, он осторожно кончиками пальцев приподнял её голову за подбородок. Она не сразу посмотрела ему в глаза. Да и как можно спокойно смотреть в глаза тому, кто пару минут назад чуть тебя не убил.- Ты уж прости, что накинулся на тебя, - его взгляд упал на следы, которые остались на шее, - такой уж у меня характер, привык кидаться на людей. Что-то мне подсказывает, что тебе довелось  повидаться уже с такими людьми. Моя вина. – Пальцами, Янг аккуратно провёл по шее Эддисон в том месте, где были следы от его рук. Он никогда прежде не бил девушек. А сейчас он едва удержал себя от этого. - Пойдёшь к врачу и проверишься, мало ли что-то серьёзное. Я мог повредить тебе щитовидку. – Даниэль прекрасно знал анатомию человека и знал, где и на что нужно надавить, чтобы человеку было больнее. - А я оплачу приём. А сейчас. – Янг тяжёлыми шагами направился к выходу из кабинета и остановился у двери, развернувшись к Эддисон,- Как ты уже правильно сказала ранее – я совершенно не знаю, как ты готовишь. Так что пойдём на кухню, где ты докажешь мне, что ты достойна этой работы и у тебя боевой характер. – Мужчина дождался девушку и пропустил её  вперёд, как полагается по всем правила этикета. Всю дорогу до кухни он шёл следом за ней, внимательно наблюдая за её походкой, а когда они вошли на кухню, Даниэль удобно расположился за кухонным островком, облокотившись на него руками. Это была самая удобная позиция: тут было видно всё и можно было стянуть какой-нибудь кусочек, пока Хадсон будет готовить. Честно говоря, Даниэль уже чертовски проголодался и был бы рад любой еде. – Твоя задача приготовить любое блюдо из тех продуктов, что есть  в холодильнике ничего не испортить. А я как самый внимательный судья буду за всем наблюдать. - Даниэль снял с себя пиджак и положил его на соседний стул. сейчас будет жарко. и жарко не только от кухонных приборов. - И тебе повезло, только сегодня привезли продукты из магазина. - Он расстегнул две верхние пуговицы рубашки и приготовился  смотреть.

+1

12

Она даже не сразу понимает, что он дотрагивается до ее затылка кончиками пальцев – а как понимает, вздрагивает, невольно хочет отодвинуться, и все же заставляет себя остаться на месте. Его обещания звучат слишком соблазнительно, а его злость, это не то, с чем рыжей хотелось бы столкнуться еще раз. Она как зверек, инстинктом чувствует опасность, инстинктом осознает, что он человек, способный дойти до конца, и смотреть ему в глаза… это как с хищником, смерть, если проиграешь. Лучше не рисковать.
-Я передам ей.
Это называется правом сильного – когда тебя душат, едва ли не поднимая в воздух за шейку, которую, кажется, можно просто обхватить в кольцо из двух пальцев, а потом… потом относятся к произошедшему, как к какому-то малозначительному недоразумению, небольшой, не стоящей особого внимания неприятности. Это называется правом сильного, когда ты точно знаешь, что не пойдешь в полицию и не пойдешь к врачу – потому что бесполезно; вернее, бесполезно к первым идти, им ведь все равно, а ко второму попросту опасно, привлечет излишнее дурацкое внимание, ведь происхождение подобного рода следов очевидно, и врач обязан заявить о подобном в полицию. Это право сильного – и Эддисон его знает его куда лучше, чем ей хотелось бы, потому, что была слабой.  Она кивает головой в такт его словам, но когда он касается кончиками пальцев  ее шеи, в голове мелькает мысль, одновременно и пугающая, и, чего скрывать, соблазнительная; если он опустит руку ниже, запустив пальцы под вырез платья, и оттянет его, то обнажит грудь, петли легко соскакивают с пуговиц, и слишком часто - невовремя. Едва ли у Янга, у богатого и красивого мужчины, есть проблемы с красивыми девушками или с красивыми мужчинами, или кого он там предпочитает (но судя по комплименту в адрес Ливии, все-таки девушек), и глупо предполагать, но…
В студии – это не секс. В студии это механика движений и прикосновений, постыдных, дорогих, но не приятных. В студии – это как физкультура, или как однообразные движения, которые она совершает, когда моет чужие полы. Любовника же у нее не было три долгих года.
-Ничего страшного, мистер Янг, я… - она хочет сказать «привыкла», но это прозвучит как-то уж слишком печально: - все понимаю. Но врач будет интересоваться, откуда эти следы, и может сообщить в полицию. Уверенна, что все будет в порядке.
Он ее отпускает. Секса, видимо, не будет, и Эддисон не уверенна, что чувствует на этот счет. Она молча спускается за Янгом на его кухню, где ей уже приходилось хозяйничать, правда, убираясь; боевой характер… что он хочет увидеть? И что ему нужно приготовить? Он наверняка привык к самой изысканной кухне, а она всегда готовила, пытаясь сэкономить на продуктах и усилиях, да еще и получить удобоваримый результат – Шарлотта не была особо капризным ребенком, но свои заскоки у нее имелись.
Она открывает холодильник и понимает, что не знает половины продуктов в его холодильнике. Что это за хрень, похожая на пятиконечную звезду и пахнущая апельсином? А крупная клубника, которая на ощупь оказывается покрытой шипами и твердой? А зеленые плоские пластины, похожие на пластилин? Рогатая дыня?
Курица. Бальзамический укусус. Помидоры. Баклажаны. Цукини. Перец. Придется готовить, ориентируясь не столько на продукты, имеющиеся в его распоряжении, сколько на те, которые девушка банально узнает. Пока на сковороде подогревается оливковое масло, она моет филе и режет лук, который отправляется в шипящее уже масло; туда же отправляется чеснок. В ресторане важно, чтобы все было красиво, а ее скорее волнует скорость – поэтому, перец и томаты не отчищаются от косточек полностью, она просто рубит их как можно мельче. Баклажаны и кабачки она нарезает кругами, а филе, которое по-хорошему тоже стоило нарезать помельче, дожидается своего часа в маринаде.  Духовка разогревается, соус – тот самый, что на сковороде – готов, и овощи, залитые им, отправляются в духовку. Сковорода же – вновь на плиту; надо бы другую использовать, но Эддисон торопится, и все волнуется о том, как бы выглядеть получше в его глазах. Кусочки курицы она обжаривает до появления на них корочки, но не готовности, а затем – просушивает их полотенцем (довольно расточительно, впрочем, ей потом это полотенце и отстирывать, какая разница?), пока греется вторая сковорода. Бальзамический уксус, сахар… карамель покрывает курицу плотной корочкой, и выглядит будто бы подгорелой, но Эдди не позволяет себе паниковать; старается придумать, как бы все это покрасивее сделать. Свежая зелень, наверное? Рататуй и курица в бальзамической карамели – это, разумеется, не высокая французская кухня, но и сложнее ее обычного повседневного меню.
-Эм… ну… вроде как готово. Я закончила. – она стоит спиной к Янгу, накладывая угощение в тарелку.

+1

13

- Полиция?– Янг усмехнулся. Это слово было для него  отличным поводом посмеяться. В их группировке анекдоты про полицию были излюбленной темой, особенно если мимо проходили стражи порядка. Половина полиции Нью-Йорка была продажной и им было плевать на граждан и на их безопасность. Главное чтобы денежки капали, а все бандиты, как известно, платят много. Все дела и свидетели покупались за определённую сумму денег, и нужное для Моргана дело было состряпано за пару часов. И главное – полиция никогда не мешалась под ногами. Им приплачивали, как обычной шлюхе за минет. Да и в Сакраменто найдутся такие копы. А следы? С этим тоже можно было расправиться как дома, так и на приёме у врача. – Ей не будет до тебя никого дела, особенно если приплатить. Да и у врача можно оправдаться простым – я люблю пожёстче, а мой парень горяч как никогда сегодня. Придумаем что-нибудь.
По кухне разнёсся приятный аромат жареной курицы специй. Даниэль очень сильно хотел есть, но когда на кухне закипела работа и приятные ароматы разлились по всей комнате, смешиваясь друг с другом, его аппетит разыгрался не на шутку. В животе предательски заурчало, когда Эддисон топила карамель. Точёная женская фигура на кухне – что может быть ещё приятнее и сильнее вызывать аппетит? То, как она готовила, последовательность действий и использование посуды – его совершенно не интересовало. Он прекрасно понимал, что у неё нет образования в этой сфере и опыта работы и она волновалась. Так что смотреть на тряпки и кастрюли сейчас было глупо. Этому всему её научат у него в ресторане, и тогда она будет разбираться во всех кастрюлях, ложках и сможет готовить с удобством для себя, экономя время. Главным результатом будет то, что девушка приготовит. Только это интересовало Янга, как и то, какое всё-таки блюдо она выбрала. Главное вкус. Ведь если без знания всех тонкостей кулинарии ты сможешь приготовить конфетку, то представить страшно, что ты сможешь вытворять на кухне, приобретя опыт. Поэтому Даниэль покорно сидел на стуле и ждал окончания готовки. Хотя нет! Покорным это не назвать: мужчина всё время ёрзал на стуле, в попытках что-то рассмотреть, наклоняясь в разные стороны и время от времени вставая со стула. Но было мало что видно. Встать рядом? Он бы мешался под ногами и нагонял волнения на девушку ещё больше. А может быть и разозлил, и тогда бы ему прилетело сковородой, как тогда в детстве. Его мать научила его тому, что не стоит мешать женщине, когда она готовит. А она, будь я проклят, сейчас волновалась как никогда.  Вертясь на стуле, Янг разогревал свой интерес и аппетит всё сильнее. Готовка уже подходила к концу, чему мужчина был несказанно рад. А счастья ему прибавляло то, что на кухне не пахло горелым. Экзамен на половину сдан! Янг тут же вспомнил свой первый опыт в кулинарии. То, что он готовил, почувствовал весь дом: дым стоял столбом, а от картошки не осталось даже углей. К его счастью сейчас дела обстоят совсем иначе, и он с лёгкостью мог бы преподать парочку уроков начинающим поварам. 
-Эм… ну… вроде как готово. Я закончила. – Слова девушки были как финальный свисток, оповещающий о том, что кушать подано. Она стояла к нему спиной и наносила последние штрихи. А Даниэль, в мгновения ока,  уже снова стоял за её спиной и навис над ней, смотря на тарелку.
- Всё выглядит очень вкусно. Я так бы и съел это всё одним махом. Но… - Он взял один кусочек пальцами и сразу положил себе в рот. – Ммм это очень вкусно. – Янг прикрыл глаза от удовольствия. – Ты точно нигде не училась этому? Попробуй сама. – Он взял ещё один кусочек курицы и поднёс к её губам. - А сейчас… - Он облизнул пальцы один за другим, сладко постанывая от удовольствия. Дурная привычка, от которой он не мог избавиться. – Я вспомнил средство от синяков. Должно помочь. – Парень подошёл к холодильнику. И как ему сразу в голову не пришло воспользоваться подручными средствами. Достав из холодильника пакет со льдом, он вновь подошёл к Эддисон. – Будет неприятно и очень холодно. Хотя кому-то нравится. – Он коварно ухмыльнулся, выковыривая один кубик льда.  В его горячей руке лёд начал быстро подтаивать. И прохладные капельки воды засочились из его кулака. Даниэль  в плотную подошёл к Хадсон и, смотря только на синяки на её шее, поднёс   руку со льдом.  Капельки воды упали на тоненькую шею девушки. Одна за другой они падали на шею, остужая пыл кожи.  Прохладные капли должны были охладить кровеносные сосуды, чтобы синяки не стали больше. – Наверное, в твоих глазах я монстр. – Он вдруг прервал тишину совершенно спокойным голосом, переводя свой взгляд на её глаза. – Я уже привык к такому отношению ко мне. Зачастую они справедливы, но тебе я не сделаю ничего плохого. Уж точно не за бутылку виски. – Кусочек льда уже почти растаял в его кулаке и Даниэль выбросил его в раковину. – Мне нравится, как ты готовишь. – Начал говорить он бархатным голосом. - Так что, когда ты полностью решишь вопрос со своей работой – милости прошу в ресторан.  А вообще у меня есть ещё мазь. Но она в аптечке моей спальни. Можем сходить, если ты хочешь …

+1

14

Эддисон даже и не знает, почему ей так нравится возиться с готовкой, и почему эти простые действия являются для нее столь… умиротворяющими, столь приятными и простыми. Может, подобного рода труд кажется ей прямо противоположным тому, что она делает каждый день: готовка не требует от нее большого приложения сил, в отличии от бесконечного мытья полов, окон, унитазов, бесконечной стирки, возни с коврами, чистки серебра и тому подобных дел. Может, ей просто нравится то, что она хорошо с этим справляется, хорошо справляется с хоть чем-то в своей жизни, да еще и получает приятный результат. В ее жизни не так уж много удовольствий, не так уж много чего-то приятного по-настоящему: горячая ванна, где можно посидеть с алкоголем, вкусная еда, да возможность поспать до обеда в выходные, если, разумеется, Шарлотта не разбудит...
Она может все контролировать на кухне, каждую мелочь. И это то немногое, что она вообще может контролировать в своей жизни, и нужно ей как воздух. Своего рода компенсация своей незащищенности и беспомощности, и сейчас, когда рядом человек, который ее одновременно пугает и притягивает (причем, не только теми возможностями, которые Янг внезапно открыл перед ней незначительным количеством фраз), она успокаивается, лишь когда в ее руках живет настоящее чудо, превращающее продукты в нечто совершенно особенное по ее меркам. Эддисон неловко улыбается от его комплимента, краснеет и переминается с ноги на ногу, даже не зная, как отреагировать на такую похвалу. Не так много людей пробовали ее еду, и она все время готовки для Янга, Эддисон волновалась на счет того, что все на самом деле даже близко не так хорошо, как ей хотелось бы. Вдруг окажется, что ее еда – настоящая дрянь?
Но все оказывается хорошо.
-В школе было домоводство, но это все. Я больше нигде не училась, не было возможности такой. –
она говорит так же, как говорила, когда старалась оправдаться; будто Дэниел поймал ее на какой-то лжи, и теперь ей нужно что-то сделать, чтобы заслужить его прощения. Несколько мгновений посмотрела на пальцы Янга, а потом, полуприкрыв глаза, осторожно принимая угощение из его рук. Довольно обыденный для девушки жест – сколько раз ей приходилось угощать так Шарлотту, или подносить к ней еду в те минуты, когда она отказывалась? – приобретает некоторую эротичность.
Она продолжает наблюдать за ним, переставляя угощение на стол; в конце концов, Янг сам уже несколько раз повторил, что не отказался бы от ужина. Она хотела было забрать у него кусочек льда, пока нечто в его голосе, даже не слова, заставляет позволить мужчине самому осторожно приложить прохладный «камешек» к ее коже.
Они смотрят друг другу в глаза.
-Вы мужчина. – она вкладывает в эти слова не самый приятный для него смысл, но едва ли это имело хоть какое-то значение. У него чертовски приятный, будто бы бархатный голос; если кто-то из ее котов заговорил, у него, наверное, был бы похожий тембр, низкий, приятный, и будто бы вызывающий мурашки под кожей: - Давайте сходим.
Дело ведь не только в ресторане, и не в тех возможностях, что открывает перед ней ресторан и его предложение. Дело еще и в его голосе, и в его глазах.
Она идет первой в спальню – знает, где она, так что нет никакого смысла изображать обратную ситуацию, пусть это и лишает ситуацию некоторой доли эротичности. А вот где вышеупомянутая аптечка, понятия не имеет; скорее всего, ее и вовсе не существует. Но почему бы не поддержать игру? Если Янг будет всем доволен, возможно, ее жизнь станет гораздо лучше уже в ближайшее время; он говорил что-то про старательных и трудолюбивых, Эддисон именно такая, а если она будет еще и покладистой – может, это даст ей больше шансов?
Садясь на кровать, Эддисон расстегивает пару верхних пуговиц; в конце концов, не стоит пачкать воротник мазью…

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Начальник, нажми на тормоза, это не все мои таланты