Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » С Новым Годом, крошка!


С Новым Годом, крошка!

Сообщений 1 страница 20 из 33

1

Участники: Sophie Briol & Jack O'Reilly
Место: Сакраменто, аэропорт, Нью Йорк
Время: 30 декабря 2014 года - 3 января 2015 года

Рождественских снежинок нет
Такая вот погода здесь
И кто-то жадно берет за ворот
Куда идти? - Хоть в лисьи норы лезть

С новым годом, крошка!
С новым годом! Хэй-е-е-е-ей
Подожди немножко
Будет веселей
С новым годом, крошка!

+1

2

вв
Сплин – Пластмассовая жизнь

Порою утром ты не в состоянии собрать себя воедино. Ты - паззл, который раскидали дети. Кусочки тебя разбросаны по всему дому, сколько ни собирай, а несколько да забьются под диван, ковер, либо половицу. Они будут прятаться в комнатных растениях, на полке с книгами, или даже во дворе. Некоторые из них унесут с собой другие люди. И ты как ни пытайся, сможешь собрать себя не полного. Какую-то часть, не всегда даже большую. С таким вот чувством сегодня и проснулась Софи Бриоль. Проснулась, чтоб понять, как сильно достал город, в котором даже не идет снег. Город, в котором за неполный год разрушилось очень многое из того постоянного, что сопровождало ее на протяжении долгих-долгих годов. И понимание этого тут же поставило француженку перед выбором - напиваться, смотря новогодние фильмы, закрыться от людей, прощаясь со всеми переживаниями, справится с собой самостоятельно, что вполне могло закончится очередным срывом, либо найти того, кто увезет ее из города. Найти смельчака, который подарит ей зиму и тот праздник, к какому привыкла девушка еще с детства.
Ехать в Париж к отцу не хотелось, путь он бы и успокоил, дал возможность почувствовать себя совсем маленькой, но он бы расстроился, видя ее в таком состоянии. Причинять же ему такие терзания после недавних событий не хотелось. Она обязательно напишет ему и поздравит с праздниками, запишет видео поздравление, покажет, что у нее все хорошо, но чуть позже, когда все действительно таким станет. Сейчас же...

Такси ехало по названному адресу, в багажнике лежал чемодан, набитый одеждой и косметикой, в салоне же сидела девушка. Предупредить о своем визите не то, чтобы забыла, попросту не посчитала нужным. Даже если Джек и занят был сейчас чем-то, вряд ли бы он смог отказать. И это было не предположение, а некая стойкая уверенность. Пусть они не виделись с того времени в ЛА, пусть они не считали нужным как-то проявлять себя в жизни друг друга, их связывало нечто такое, что не утихает со временем. Их связывала тайна.
Машина остановилась у паба, услужливый таксист донес чемодан до самого входа, получил свои деньги и, попрощавшись, поехал дальше работать. Сама же Бриоль подкурила сигарету. Она давала себе последнюю попытку передумать. Шанс вызвать другое такси и отправится домой. Шанс не сталкиваться с таким страшным человеком, как Джек. Шанс на встречу Нового Года счастливо и в кругу людей, которым она была действительно нужна. Самое страшное, что ей не нужен был этот шанс. Она приехала к Джеку именно потому, что чувствовала в нем опасность и ностальгию. Ей нужен был кто-то сильней ее. Сейчас. В этот Новый Год.
Не скурив сигарету и наполовину, Софи кинула сигарету в урну, так и не затушив. Пусть все горит синим пламенем. Этот мусор, этот город, эта чертова жара.
Затолкав чемодан в паб, Бриоль кивнула бармену, которого помнила еще с весны. - Джек у себя? - И почти сразу, кивнув на свою ношу: - Пусть пока постоит здесь, хорошо? - Ответы были то ли не важны, то ли она их и так прекрасно предугадывала, но на бармена она даже не взглянула больше, а уверенным шагом направилась в обитель демона.
- Тук-тук. - Говорит сама себе Софи, стуча костяшками в дверь. - Тук-тук, открывай или задолбу. Я же дятел. - Улыбается, вспоминая, что он сам же и назвал ее пташкой, хоть и не уточнял какой. А раз не уточнял, она вольна выбирать тот, какой больше нравится. Сегодня она здолбодятел, не иначе.

Отредактировано Sophie Briol (2014-12-29 01:27:12)

+1

3

Утро – это то еще дерьмо. Причем дерьмо, признаться, в девяти случаях из десяти, если не чаще, и изменить это не в силах ни ты, ни идиотский оптимистичный настрой, ни даже бутылка пива с жестокого похмелья. Пробуждение всегда мучительно, вне зависимости от того, где, в каком состоянии и с кем ты заснул, даже если условия были до стерильного идеальны. Утро – дерьмовая штука, и мирозданию еще очень повезло, что тебе уже много лет неведомо значение слова «понедельник» в привычном для офисного планктона понимании. Загонять твой ебанутый характер в рамки шестидневной рабочей недели было бы чистой воды самоубийством для любых окружающих людей и предметов.
К счастью, график у тебя абсолютно ненормированный, и страдаешь херней ты намного чаще, чем работаешь.

К сожалению, это совершенно не помогает высыпаться.
Ты ненавидишь утро, но еще больше ненавидишь, когда тебя кто-то будит. Нарушать беспорядочный карнавал твоих от природы полунаркотических видений может решиться либо кто-то очень смелый, которому очень надо, либо неосведомленный идиот. Просить собственное пробуждение ты готов только нескольким людям, в числе которых большинство связано с работой. С настоящей работой, разумеется: если тебя попробует разбудить Тим или, что еще хуже, Робин, ты, скорее всего, кинешь в них бутылкой.
Или двумя.
Кстати о бутылках: нахрена, Джеки, нахрена было вчера так нажираться?

Настойчивый стук в дверь, кажется, дергает твой мозг внутри черепной коробки, отчего тот бьется о стенку и радостно отзывается мучительной болью. Блядство. С трудом разлепляешь глаза, окидывая помещение мутным взглядом: вокруг, разумеется, пиздец какой хаос, лежишь ты почему-то на диване, все завалено мусором, одеждой, бутылками, а рядом кто-то есть. Поворачиваешь голову, и взгляд упирается в мирно сопящую, совершенно голую рыженькую девицу, лет двадцати трех от роду, и это еще с учетом размазанной косметики. Морщишь лоб, машинально пытаясь вспомнить хотя бы то, как затащил ее в постель, но назойливый стук мешает не то что сосредоточиться – дышать. Мажешь взглядом по фарфорово-белой спине, и неожиданно замечаешь на лопатке выбитый клевер и арфу.
А. Ну все понятно.
Стоило бы крикнуть, что ты сейчас подойдешь и хватит, блять, колотить несчастную дверь, но издавать любые звуки хочется в последнюю очередь, поэтому просто садишься на диване, сбрасывая хрупкую белую руку, которая тебя обнимала, и шаришь по полу, натягивая джинсы. Рыжая в ответ начинает ворочаться, открывает глаза и смотрит на тебя со смесью сонливости и нежности.
Хэй, а ты вообще уверен, что ей хотя бы восемнадцать есть?
- Мне пора идти, да? – и тут ты внезапно понимаешь, что девочка далеко не дура, оборачиваешься и без особого энтузиазма проводишь ладонью по ее плечу.
- Да, пора бы, - голос хриплый, откашливаешься и поднимаешься на ноги, отчего мозг буквально разрывается восторженным фейерверком боли.
Рыженькая кивает, садится на диване и начинает одеваться, а ты на пару секунд даже засматриваешься на изгибы ее тела. Исключительно машинально: сейчас ты мечтаешь только о том, чтобы сделать глоток пива, которое, на твое счастье, находится в одной из бутылок на столике. Пока ты прикладываешься к темному горлышку, успокаивая свою мигрень (а она успокаивается почти мгновенно – полезное свойство многолетнего алкогольного опыта), стук в дверь продолжает бить в макушку, но теперь уже не так раздражает. Тебе кажется, что человек за дверью доебывается до тебя уже с полчаса, хотя на деле не прошло и четырех минут,
Это может быть что-то важное, верно?
Неторопливо подходишь к двери, попутно закуривая, и, не глядя в глазок – не в том состоянии, чтобы размениваться на такие штуки, - просто распахиваешь ее, мгновенно упираясь взглядом в стоящую на пороге Софи. Моргаешь пару раз. Одна бровь слегка приподнимается, а тлеющий кончик сигареты во рту, наоборот, обращается к полу.
Удивила. Вы не виделись с самой поездки в Лос-Анджелес, и ты не особенно рассчитывал на то, что пташка вообще обнаружится где-то в радиусе видимости в ближайший год-другой. Все-таки это очень в ее стиле – сначала жаться к тебе, как испуганный котенок, а потом, обжегшись в очередной раз, в ужасе отшатываться и прятаться в одной ей известных закоулках. Ты не искал ее, и никогда не станешь искать: просто знаешь, что Софи все равно окажется где-то рядом. В конечном итоге до безумия странное стечение обстоятельств все равно столкнет вас лбами, и если не на улицах Сакраменто – то где-нибудь в Гонконге, в Лондоне или Риме.
Усмехаешься. Рыжая девчушка как раз заканчивает со сборами и подходит к тебе, даже не глядя на Софи, только для того, чтобы коснуться губами твоего плеча и тихо мурлыкнуть:
- Позвони мне?
- Ага, - она и не ждет от тебя правды, это скорее напоминает ритуал, своеобразный нелепый этикет случайного секса; рыженькая выпархивает из твоей квартиры вниз по лестнице, а ты делаешь шаг в сторону от двери, приглашая Софи войти. У тебя, конечно, жуткий бардак, но пташка видала и не такое, поэтому все, что ты делаешь – это улыбаешься. Улыбаешься и выпускаешь сквозь зубы облако сигаретного дыма.
Ничего не спрашиваешь. Если захочет – расскажет сама.
Ты, в общем-то, совсем не против видеть ее в своей берлоге даже без внятной на то причины.

+1

4

Сергей Бабкин – Тук-Тук
Проникая в чужую жизнь, так страшно узнать, что тебя в общем-то в ней и не ждут. Что она и без тебя уже полностью  сформировалась. А ты лишь ненужное, скорее всего неуместное и точно довольно странное в ней событие. Ты - как часть чужой никому не нужной вселенной. Ты - как астероид или метеорит, можешь пройти мимо и все будут любоваться, но больше никогда не увидят вновь, а можешь уничтожить все живое. Уничтожать... ни это ли главная цель Софи? Уничтожить все, к чему могут прикоснуться эти тоненькие острые коготки, разорвать, растерзать и выкинуть.
Сейчас же взглядом уже несколько раз оценив обстановку, Бриоль лишь надменно вскинула бровь и будто невзначай: - если помешала, то могу зайти позже. - Хотя, в понимании Софи это чудесное и далекое "позже" может наступить и через год, и через три.
Разочарование? Хотела бы она встретить Джека в одиночестве? Нет. Так уж сложилось, что ей было совершенно не важно. Наверное, это девица несколько остудила ее пыл. Заставила задуматься - а что вообще она здесь забыла? Зачем вообще примчалась с этим нелепым чемоданом в дом к в общем-то довольно чужому человеку.
Чужому - если следить за частотой их встреч, но если заглянуть немного глубже, в сами чувства и ощущения, можно понять кое-что очень важное. Кое-что о них самих, таких похожих, но таких различных.
- Собирайся. У нас самолет через час. - Проходя мимо Джека в комнату. Не сделав и двух шагов остановится, будто вспоминая о чем-то очень важном. Тихо вздохнет, резко повернется к мужчине: - Тебе еще не надоела вся эта мерзкая погода? В Нью Йорке обещают снег...- Ей больше нечего было сказать, осталось только ждать согласия Джека. Почему-то Софи была почти уверена, что он согласится. Она была почти уверенна в нем.

Чувство опасности, витающее вокруг Джека, сегодня будто смазалось. Для Софи он был не более, чем якорь, не позволивший бы ей уподобится Карениной. Что де происходило с самой француженкой, даже ей было не понятно. Бросало из крайности в крайность - хотелось уехать, но в тоже время и спрятаться в доме. Хотелось шума и веселья, но в тоже самое время - затеряться в самой тишине. Кто-то сказал, что тишину услышать невозможно. Нет такого месте, где было бы действительно тихо. Бриоль же неосознанно, но довольно быстро нашла это место - на острие опасности. Рядом с тем, кто сможет быть кем-то очень важным в ее жизни, а может и уничтожить то, что не удалось ей самой. Спаситель или палач?
Пальцы находят его ладонь, тонут в ней, будто ищут какой-то даже ей самой непонятной защиты. Сама же девушка в этот момент кладет голову на плече Джеку. И все так просто, будто они так делают всегда - собираются и уезжают куда-то. От самих себя, от окружающих людей, от всего того, что стоит поперек горла рыбьей костью.

Машина останавливается. Водитель сообщает, что они в аэропорту, но француженка не спешит покидать салон автомобиля. - Ты уверен, что хочешь на несколько дней стать другим человеком? - Эта маленькая Софи вечно придумывает какие-то свои странные игры и заставляет зачем-то всех вокруг танцевать под свою дудку, так и не понимая, что за все приходится платить. Даже за эти невинные слова рано или поздно придется расплатится собой. Своей радостью или болью, все зависит только от того, чего в час расплаты захочет Джек... так часто бывает, одними людьми управляют другие. Иногда это зовется заботой. Иногда, но не в этот раз.

+2

5

ладно, внешний вид)
Помешала? Усмехаешься, сигарета дергается в губах, отчего терпкий дым начинает бить в глаза. О, нет, если бы Софи боялась тебе помешать, она бы предупредила о своем визите. У нее остался номер твоего телефона, или, на худой конец, можно было найти телефон паба в адресной книге, а вытащить тебя вниз вообще не представляется особенно сложным. В теории, потому что на практике ты бы наверняка послал Тима нахер вместе с его просьбами «подойти к телефону», кто бы там ни звонил, потому что знаешь: все важные звонки поступают к тебе напрямую. Или приходят своим ходом, не задумываясь о том, что могут помешать твоему невинному досугу. Как и сделала Софи, и ты, в общем, не удивлен, что она не стала предупреждать: кажется, пташка вообще ни разу не удосужилась поставить тебя в известность о своих перемещениях в пространстве. Что ж, ее выбор, она не обязана ни в чем перед тобой отчитываться, и это прекрасно, потому что нахер тебе лишняя информация. Ты ей не нянька.
Окидываешь взглядом ее хрупкий силуэт, ультра-короткую юбку, пиджак Битлджуса, щуришься, трешь слезящийся глаз пальцем, и, слыша следующую реплику, даже не изменяешься в лице. Не спрашиваешь «какой нахуй самолет?» и что вообще дунула твоя пташка, чтобы заявляться к тебе в канун нового года с такими… пожалуй, ультиматумами, потому что это не особенно тянет на вопрос. Тебя просто ставят перед фактом, и это делает не непосредственный заказчик, а Софи, запуганная девочка с изрезанными руками. Серьезно? Не коробит, Джеки? Ты же не ненавидишь, когда на тебя пытаются надавить, ты психуешь и брыкаешься, как необъезженный мустанг, и, в большинстве случаев, складывается впечатление, что тебя проще пристрелить, чем заставить делать что-то против твоей воли.
А сейчас что?
Несколько секунд просто молчишь, щурясь от разъедающего глаза дыма, смотришь на Софи, и только потом делаешь медленную, глубокую затяжку. Вокруг тебя полнейшая разруха, на тебе – одни расстегнутые джинсы, держащиеся на тощей заднице только каким-то чудом, а сам ты с жутчайшего похмелья, а девочка предлагает (хотя сюда подошел бы иной глагол, ты предпочитаешь использовать этот) через час махнуть в Нью-Йорк, потому что… Потому что там снег? Лететь через всю страну только для того, чтобы поиграть в снежки?
Надоела ли тебе мерзкая погода? На самом деле, пиздец как надоела, вместе с общим климатическим фоном гребаной Калифорнии, но тащиться обратно в родной Бостон ты не намерен ни за какие плюшки, кроме, быть может, действительно серьезной работы. Но Большое Яблоко – это не Бостон, и поэтому, если судить объективно, холодно и непредвзято… В смысле, у тебя ведь не было планов на Новый Год?
А, Джеки, кого ты обманываешь: тебе просто хочется смотаться куда-нибудь из Сакраменто, и компания Софи для этой цели – одна из самых приятных, которые ты можешь представить, если речь не идет о каком-нибудь нарко-, алко-туре. И кого ебет вообще, собирался ли ты сегодня в принципе выходить из дома.
Скользящим шагом приближаешься к девушке, слегка мажешь пальцем по губе, требовательно приоткрываешь очаровательный ротик, без лишних просьб передавая свою дымящуюся сигарету – подобное действие уже тянет на странную традицию. Как раз в вашем стиле.
- Значит, мы летим в Нью-Йорк, - кашляешь в сторону, быстро улыбаешься и двигаешь мимо пташки в спальню, чтобы побросать в сумку кое-какие вещи первой необходимости. Ты вообще привычен к внезапным путешествиям, работа все-таки обязывает.

Пока вы едете в такси – за руль ты бы не сел после вчерашнего даже если бы тебя заверили, что все патрульные штата разом ушли в неоплачиваемый отпуск, - успеваешь еще раз прокрутить в голове все произошедшее. Осмыслить. И сделать правильные выводы: ты имеешь право на отдых такого рода, тем более, если Семье потребуется твоя помощь, ты всегда сможешь вернуться обратно в Сакраменто. Ты остаешься на связи, но, черт возьми, имеешь право перемещаться так, как сочтешь нужным. Потому что ты – не часть Семьи. И зачем когда-то в юности было так к этому стремиться?
Пальчики Софи касаются твоей ладони. Ты не вздрагиваешь, но будто пробуждаешься ото сна, переводя взгляд от пейзажа за окном на сидящую рядом девушку, которая, вопреки всем законам логики и здравого смысла, а заодно чувству самосохранения, кладет голову тебе на плечо. Будто это не ты чуть не убил ее восемь лет назад, и вовсе не ты можешь повторить свои игры снова. Будто не ты – убийца без каких-либо моральных принципов. Будто ты для нее что-то значишь.
Медленно проводишь по ее ладони, чтобы потом переплести пальцы в замок, игнорируешь голову на плече и просто снова обращаешься к окну. Усмехаешься – происходящее на грани абсурда, но вы, должно быть, смотритесь как обычная пара, хотя вы в принципе не_пара. И не можете быть ею.

По дороге до аэропорта ты почти успеваешь задремать, находясь на непривычном для себя пассажирском сидении, но голос таксиста возвращает к реальности, а следом вопрос Софи: поворачиваешься к ней и обнаруживаешь, что вы все еще держитесь за руки, как какие-то сопливые подростки в романтическом фильме про старшую школу. Тьфу.
Ты не можешь быть другим человеком, вот в чем проблема. Не умеешь. Ты – ненормальный, психически нездоровый человек, способен быть только собой. Только вот этих «себя» у тебя достаточно, чтобы менять одну маску на другую с легкостью, почти достойной актера. К такой игре ты привык за восемь лет работы на мафию. Такая игра замечательно вписывается в непризнанное тобой психическое расстройство.
- Еще один идиотский вопрос – и мы никуда не едем, - усмехаешься, свободной рукой почти касаешься виска девушки, будто собираясь провести вниз по щеке, привлечь к себе, поцеловать? Не суть важно, останавливаешься вовремя, размыкаешь ваши руки, роешься в кармане, передавая деньги таксисту, и выходишь из автомобиля, вдыхая загазованный воздух с нотками хвои полной грудью.
И кашляешь, черт бы побрал твои прокуренные легкие.

Через полчаса вы уже сидите в самолете, на соседних креслах, и ты делаешь вид, что продолжаешь дремать. Ночь была бурной, но, помимо прочего, так тебе гораздо удобнее следить за окружающим пространством, не привлекая к себе внимания. Издержки профессии, от которых невозможно избавиться.
Ты остаешься внешне расслабленным и совершенно спокойным, когда самолет начинает набирать высоту, потому что не боишься летать. Ты игнорируешь еду и журналы, потому что не хочешь отвлекаться от своей полудремы. Ты игнорируешь вообще все, что происходит вокруг, ровно до того момента, пока сидящий по другую руку от Софи парень не решает вступить с ней в диалог в лучших традициях «крошка, ты одна? Может, выпьем?» И не то, чтобы тебя это ебало, но почему-то ты приоткрываешь глаз, а ладонь ложится на коленку девушки в характерно-властном жесте.
- Пташка, у тебя проблемы? – голос звучит спокойно, как и всегда, но Софи не может не знать, насколько пугающим может быть твой покой. Это даже не затишье перед бурей: это штиль перед тотальным Апокалипсисом.

Отредактировано Jack O'Reilly (2015-01-04 08:16:08)

+1

6

Можно забыть на недолгий срок о том, кто рядом с тобой и чем тебе это грозит. Выкинуть из головы все мысли, страхи и предрассудки. Сегодня, завтра, а может и весь следующий год тебе не хочется думать о том, что будет следующий день, да и будет ли. Только данная минута, только этот неповторимый миг жизни.
Ответ Джека заставляет лишь улыбнуться, а это нелепое и неловкое недо-прикосновение оставляет глубокий отпечаток, где-то там внутри. Будто бы на душе. Будто бы кто-то там, наверху уже все за вас придумал и расписал дальнейшие пути. На какой-то недолгий срок переплел их в один. Притянул магнитами друг к другу и пока не отпускает. Что же ожидает вас там, впереди? Надолго ли? И разойдетесь ли так же легко и свободно, как разомкнулись ладони, теряя тепло друг друга. А ведь, согласись, вы так хорошо смотритесь вместе. Вы будто бы имеете шанс на будущее. Будто бы.

Самолет взлетает. Маленькая железная коробочка, полная безумных людей, поднимается в воздух. И кажется, что это совершенно невозможно, а от того - чертовски страшно. Софи пытается не думать ни о самолете, ни о замкнутом пространстве, ни о том, что аварийный выход ей в любом случае не поможет, а кислородная маска лишь накачает воздухом, чтоб было не так страшно. Француженка не думает об этом, пока слушает музыку. Пока вгрызается ногтями в подлокотник кресла. Пока пытается вникнуть в сюжет фильма, что крутят в салоне. Пока кто-то сбоку не окликнет. Француженка снимет наушники и вопросительно посмотрит на молодого человека. Внутренне уже не ожидая ничего хорошего, будто зная, что никто этому общению рад не будет, а кого-то так вообще - может разлить.
- Нет, спасибо. Я не одна... - Но прежде, чем закончит фразу, Джек уже реагирует так, как она не ожидает. Он показывает, что она - его. Один короткий жест, несколько спокойных фраз, а Бриоль уже знает, что если парень не отлипнет, не поняв с первого раза, все может повернуться не слишком хорошо. - Рядом с тобой у меня единственная проблема... - и это ты, дорогой, - и явно, не он.
Парень внимательно осматривает Джека, потом вновь переводит взгляд на Софи: - Так может, втроем выпьем? Лететь еще долго, а сидеть молча - как-то надоело уже. Вы, кстати, в Нью Йорк в гости? Или по делам? Если некуда приютиться - поедем ко мне, у меня отличные апартаменты, поживете, пока будет нужно. - Бриоль проследив его взгляд, раздраженно встряхивает плечами. Он уже добрые пять минут рассматривает ее длинные ухоженные ноги, не прикрытые одежной. Так уж получилось, что по приезду в Нью Йорк она рассчитывает спрятаться в длинном теплом пальто и сразу же нырнуть в такси, наверное, именно потому и не потрудилась одеть хотя бы чулки. Слушая же слова незнакомца, девушка еле сдерживает смех - парень, который летит в эконом классе рассказывает о том, что у него отличные апартаменты почти в центре города... конечно, они тоже сидят рядом с ним, но в их случае все куда хуже - Софи перекупила последние билеты у поссорившейся пары, которая решила за день до отлета разбежаться навеки вечные. Ей попросту не был предоставлен выбор, иначе девушка бы не поскупилась на комфорте перелета.
Изящная еле теплая ладонь ложится поверх кисти Джека, будто в надежде успокоить его и примирить с окружающей действительностью. - Спасибо, но мы как-нибудь сами. - Наверное, это была последняя попытка все остановить мирно. Но парень не понимает опять. Открывает было рот, что бы продолжить уговаривать, но Бриоль смотрит на него с таким ледяным презрением в глазах, а после отворачивается - утыкается лбом в плечо к Джеку. Только не реагируй на него, давай не будем портить праздник в самом начале пути?

+1

7

До сих пор в голове никак не может уложиться мысль о том, что в твою безмятежную, в общем-то, жизнь одиночки и последнего мерзавца, вклинилась эта куколка. Ничто не предвещало беды, ты просто работал – а в итоге заимел в своей бостонской берлоге хорошенькую девушку. Во всех смыслах. Потом снова работа – и снова та же история, становящаяся похожей на классику вашего общего безумия. И ладно, ты уже готов был смириться с тем, что мироздание очень настойчиво подсовывает тебе эту ломкую игрушку строго в те моменты, когда ты занят совершенно другим и не собираешься отвлекаться на женщин, но сегодняшний визит, похоже, поломал тебе всю устоявшуюся картину. Ты бы еще понял, если бы у нее были проблемы, если бы она ввязалась в какую-нибудь разборку представителей криминала – тогда да, тогда ты был бы идеальной кандидатурой для сопровождения, но просто слетать в Нью-Йорк? Неужели не нашлось никого получше тебя, ты ведь тянешь на приличного человека только если стараешься, да и вообще ничерта не стабилен. Ты ведь ее чуть не убил.

Не понимаешь, что в голове у этой девочки, и, признаться, не хочешь в этом разбираться. Не хочешь понимать. Пока ты сидишь с ней в соседних креслах, пока твоя горячая ладонь лежит на ее колене, слегка поглаживая кожу кончиками пальцев, пока ты ощущаешь, что пташка – твоя. Кого ебет, почему и зачем она решила так себя повести? Ты доволен.
И даже назойливый болтливый мудак, на самом деле, не может испортить твоего настроения так быстро, потому что для того, чтобы размазать содержимое его черепной коробки по иллюминатору, тебе вовсе не нужно быть в плохом настроении. Для этого вообще не нужно ровным счетом ничего, кроме твоего секундного желания.
Но Софи пытается сгладить конфликт, и ты не без удовольствия за этим наблюдаешь, а оброненная ей фраза и вовсе заставляет расплыться в широкой улыбке, ты даже издаешь короткий смешок, а потом, словно позволив рассудку взвесить, насколько правдивой была эта шутка, вдруг смеешься, негромко, но от души, запрокидывая голову. Пальцы сжимаются, оставляя на нежной коже девушки красноватые следы, но тебе весело. Действительно весело, хотя с тем же успехом ты мог сорваться из-за этой безобидной, правдивой колкости. Но ты смеешься.
И замолкаешь, как только паренек начинает что-то втирать снова, кашляющее усмехаешься, глядя на него, и глаза превращаются в две черные щели. Недобрый знак. Не хватает только ломаной, ненормальной улыбки, растягивающей губы в отрывистом мимическом жесте, и после можно будет ожидать чего угодно. Но ладонь Софи вдруг ложится поверх твоей, ты моргаешь, наблюдая, как пташка еще раз отшивает придурка, а потом утыкается в твое плечо.
И последняя деталь мозаики вдруг с легким щелчком встает на свое место.
Да пошел он нахуй.
Освобождаешь ладонь, убираешь руку с колена и вместо этого приобнимаешь девушку за плечи, прижимая к себе коротким движением, а затем смотришь поверх ее головы на болтливого соседа, и смотришь так, что отличным дополнением тут был бы средний палец. Свободной рукой убираешь подлокотник между креслами, наклоняешь голову и почти касаешься губами ее макушки, вдыхая аромат волос, упиваясь им и воскрешая в памяти картинки прошлого.
- Спи. Забей на все, - шепот получается почти вкрадчивый, но лететь вам еще слишком долго, чтобы просиживать это время впустую.

Нью-Йорк встречает вас на сорок минут позже намеченного времени. Встречает обжигающим морозом, сугробами по колено и непрекращающимся снегопадом, щедро осыпающим ворохом холодных, колючих кристаллов. Ты не любишь холод, но привычен к нему гораздо больше, чем к калифорнийской жаре, поэтому просто накидываешь на голову капюшон, чтобы не мерз мозг, и делаешь пару звонков, пока Софи ловит свой чемодан на громадной вращающейся ленте. Слишком частые разъезды по стране и за ее пределами подарили тебе массу полезных знакомств, помимо массы нежелательных, но думать о последних не ко времени. Вам нужно найти жилье – и ты его ищешь, игнорируя мат в трубку, потому что срать ты хотел на то, что на часах далеко за полночь. У большинства твоих «знакомых» график такой же ненормированный, как у тебя.
Вы выходите из здания аэропорта – и словно оказываетесь в середине снежного вихря; ты материшься, держа капюшон одной рукой, а другой резко притягивая к себе девушку за талию, как будто всерьез думаешь, что ветер может ее унести, как чертову Мэри Поппинс. И разворачиваешься, так, чтобы закрыть ее собой от ветра – никакой заботы, разумеется, просто тебе нужно, чтобы тебя слышали, и без лишнего напряжения связок, а перекрикивать вой метели нет ни малейшего желания. Только это, верно?
- А почему ты не в купальнике сразу, блять? – раздраженно бросаешь, заметив ее обнаженные ноги и осознав, что это все еще не по погоде, а пташка даже не подумала переодеться, - Поехали, перекусим где-нибудь, пока нам подыщут какую-нибудь хатку, иначе ты околеешь.
Ты не спрашиваешь, как и прежде. Просто ставишь перед фактом, потом киваешь по направлению к желтому автомобилю, и идешь к нему, закинув свою сумку на плечо, пока ладонь все еще лежит на пояснице Софи.
Ведешь ее за собой, рядом с собой, не оставляя выбора.
Достаточно того, что выбор сделала она, когда постучалась в твою дверь.

+1

8

Yasmine Hamdan – Hal
Провалиться в сон было так же легко, как и утонуть в теплых объятиях Джека. Вот глаза закрываются и ты больше не в самолете, рядом с тобой нет назойливого парня, да и тебя, собственно, тоже не существует. Есть лишь поток сознания, который неудержим и безграничен. Ты - вечность. Ты - продолжение этого мира, основательница новой вселенной и хозяйка всего, чего тебе только захочется. Как сладко и легко заблудиться в этом лабиринте. Лабиринте, который может стать как раем и убежищем, так и адом, выстроенным собственными силами, а от того еще более пугающим и невероятным.
Впрочем, все, что в этот раз приснилось француженке, осталось только в том лабиринте, из которого ее вырвал голос стюардессы, объявляющий о скорой посадке самолета. После этого время слилось в какой-то один гадкий комок, не имя ни начала, ни конца ни тем более какой-то определенной середины, оставляя в душе непонятную, но ощутимую тревогу. Только сейчас Бриоль задумалась о том - что вообще натворила. Хотя, "задумалась" - это громко сказано. Она лишь наблюдала за Джеком. За его движениями, манерой вести беседу и мимикой. Он ее пугал, но и манил к себе именно тем, что напоминал - с огнем шутки плохи.
В замерзшем, снежном Нью Йорке, Джек пылал особенно ярко. К нему хотелось тянуться, прикасаться, обжигаться о его пламя. На его чувствах хотелось играть. Именно потому, получив свой багаж, француженка не стала открывать чемодан и доставать пальто, которое находилось в самом верху, а решила посмотреть как он справится с вызовом. Захочет ли защитить? А, может, даже не заметит?
Зачем жить тихо и спокойно, когда каждый момент неповторим? Когда каждая секунда - шанс испытать то, чего еще не испытывала никогда ранее. Этот Новый Год должен был стать незабываемым, и он им станет. Так или иначе.

После сна выйти в метель в коротких шортиках и легком пиджаке - верх идиотизма. Снег не просто атаковал со всех сторон, он накинулся мириадой жалящих осколков, стараясь проникнуть как можно глубже под одежду, будто проникнуть в само тело. Как известно - хватает всего двух осколков, чтоб из живого и жизнерадостного человека, превратится в маниакальное существо, пытающееся собрать то, чего не существует. Слово вечность, как и любовь - никогда не должны идти стоять в одном предложении. Только почему-то никто не рассказал об этом ни Снежной Королеве, ни Каю.
Джек же, то ли опасаясь сказочного исхода, то ли не желая провести весь отпуск в постели с болеющей Гердой, закрывает собой девушку от ветра. Нет, в нем нет ни капли романтизма. Ко всему подходя с тем непробиваемым цинизмом, пытается испортить даже этот волшебный момент, но куда ему? - Ну, мааам... - Бриоль отвечает с улыбкой, стараясь не показывать, как замерзла в первую же секунду пребывания на улице. Но, кажется, он ее даже не слушает. Он уже давно решил все за вас обоих, и в твоих же интересах - подчиняться. Хотя бы, делать вид, что подчиняешься.
И хочется спросить - неужели, она дождалась от него заботы? Вот только улыбка так и застывает на устах, не сорвавшимися словами. Француженке почему-то совершенно не хочется об этом. Поездка в Нью Йорк - очередная игра, а портить свои игры серьезными разговорами дурной тон. Потому она не возражает, не пытается больше раздразнить его, а послушно садится в уютное и теплое нутро такси, пока мужчина укладывает чемодан в багажник.

Почему они выбрали из сотен тысяч ночных кафешек Большого Яблока именно эту, не скажет даже сам Джек. Выбор был сделан скорее водителем, чем пассажирами. Их просто привезли к большому полупустому кафе, получили деньги и уехали, оставляя недоумевающую парочку на пороге большого красивого входа. Впрочем, долго стоять на улице был не их выбор, а потому уже через пару минут уставшая официантка на роликах принимала у посетителей заказ.
- Шоколадный маффин и латте. - Озорной блеск в глазах Бриоль явно выдавал, что она девушка уже что-то задумала. - А, скажите, видела в меню, такую услугу: "поздравление с праздником от феи"... - легонько прикусывает нижнюю губу, а уже через миг продолжает: - в ночное время можно заказать феечку? - Официантка удивленно приподнимает бровь, проглатывает подступивший к горлу вопрос и интересуется совершенно другим: - С каким праздником хотите поздравления? И... - официантка сбивается, переводит взгляд на Джека, потом обратно на француженку: - сколько лет ребенку?
Бриоль сдерживает смех. - Как это с каким? На носу Новый Год! А годиков ребенку уже достаточно, чтоб феечка не нанесла серьезной травмы его восприятию. - Кого Софи имела ввиду, говоря о ребенке было непонятно, но со стороны все выглядело несколько забавно.
Приняв заказ, официантка укатила его выполнять, француженка же, будто ни в чем не бывало, заговорила с Джеком: - Может, стоит просто поехать в первый попавшийся отель? Или, думаешь, квартира скоро найдется? - Видно было, что девушка получает безумное наслаждение от сложившейся ситуации и от того, что водитель привез их именно в это - единственное детское круглосуточное кафе в Нью Йорке. Смотря на ее довольное личико, можно было подумать, что это был заговор. Но на самом деле, Софи попросту соскучилась за снегом и ощущением детского восторга, который почему-то совершенно внезапно решил посетить ее миленькую голову именно сегодня.

+1

9

Да ладно? В смысле, серьезно? Детское кафе посреди ночи… вообще ты не особенно уверен в том, какое время показывают нью-йоркские часы, перемена поясов привносит в сознание некоторую сумятицу… Но детское кафе посреди ночи? И это, по мнению таксиста, то, что вам сейчас нужно? Медленно оборачиваешься к нему, изгибаешь брови в немом вопросе, который можно было бы озвучить очень емко и матерно, но водила только руками разводит и мямлит что-то про то, что вам нужно было круглосуточное и рядом – вот оно. Вот же узкоглазый сукин сын. Гребаные китайцы. Поворачиваешься к стоящей рядом Софи, материшься сквозь зубы, еще раз окидывая ее продрогшую фигурку взглядом, сердито сплевываешь в сторону и подхватываешь вещи, направляясь в чертово кафе. В одной руке – ее чемодан, на плече – твоя сумка, и дело не в том, что хочешь поухаживать или что-то типа того, пф. Подобные расшаркивания не для тебя, не умеешь, не можешь и не хочешь, практически на генетическом уровне, но если пташка грохнется, поскользнувшись на свежевыпавшем снегу под тяжестью собственных шмоток, поднимать и тащить ее в травму придется в тебе. Оно тебе надо? Правильно, нахуй нет.

Ты плюхаешься на один из мягких диванчиков, стряхиваешь с капюшона снег, стаскивая промокшую ткань с головы, и оглядываешься: сказать, что подобные заведения не входят в число твоих любимых – не сказать вообще ничего. Откровенно говоря, ты никогда и не был в этих столовках для мелких спиногрызов, по причине отсутствия, хвала кондомам, у тебя этих самых спиногрызов. В то далекое время, когда ты сам, типа, попадал в возрастной промежуток непосредственных посетителей таких мест, они интересовали тебя еще меньше, чем сейчас, да и не было подобного в Городе в девяностых, а если бы и было – кто бы парился с тем, чтобы тебя туда водить, когда никого из старших, в общем-то, не ебало даже то, что ты в принципе ешь? Зато, кажется, Эрр таскался со своим мелким по подобным забегаловкам лет шесть назад, но ты в этом участия никогда не принимал, предпочитая пережидать всплеск вынужденного идиотизма брата где угодно, хоть на лавочке в парке, лишь бы подальше от этих обиталищ Багза Банни. И правильно делал: к столику подъезжает официантка, и даже она кажется тебе несимпатичной, хотя это, возможно, на фоне сидящей напротив Софи, которая, кажется, аж светится вся изнутри, и ты не вполне понимаешь, что послужило причиной. То, что ты приперся с ней в Нью-Йорк по первой просьбе, то, что вы угодили в метель, такую обжигающе-холодную для привыкшей к калифорнийской жаре пташке, или то, что теперь вынуждены сидеть в этой филиале Диснейленда? Хорошо хоть детей здесь нет, иначе ты, честное слово, предпочтешь торчать на улице и курить, чем терпеть чьи-то неуправляемо-раздражающие вопли на уровне ультразвука.

Софи выглядит очень довольной, какой, пожалуй, ты прежде ее и не видел, и в этом есть даже определенная прелесть. Подпираешь подбородок рукой, наблюдая за тем, как девушка беседует с официанткой, выспрашивая что-то про фей, поздравления и Новый Год. Не вслушиваешься, предпочитаешь просто игнорировать: пташка хочет развлекаться – пусть развлекается. Раз уж у вас типа праздники, уикенд и вся прочая херня. Чувствуешь себя кем-то вроде воспитателя, вывезшего ребенка в свет, и теперь мужественно пытающегося мириться с детской назойливой непосредственностью. Бля, Джеки, ты уверен, что рад вообще тому, что ввязался во все это?
Не уверен, но вполне готов рискнуть, просто чтобы посмотреть, что будет дальше. Просто почему бы нет?

- А чего, лепреконов в меню нет? – с хриплой усмешкой интересуешься у растерянной девоньки на роликах и слегка качаешь головой, мол, нет, цыпа, не слушай, - Кофе черный сделай, без сахара, и не парься с мифологией.
Лезешь в карман, доставая телефон, тыкаешь в сенсорные кнопки, проверяя сообщения, когда официантка скрывается на кухне, и Софи переключает свое внимание целиком на тебя. Поднимаешь взгляд и не можешь, не можешь смотреть на нее без усмешки, почти улыбки: ее чистая, детская восторженность прямо-таки бьет ключом. Причем по голове. Причем тебя.
Хлопаешь себя по карманам пальто, достаешь пачку сигарет, даже успеваешь вытащить одну, зажать губами, но вовремя вспоминаешь, что это детское, мать его, кафе, и здесь не курят. Блядство.
- Канун нового года, пташка, - с досадой кладешь сигарету на стол, катаешь ее пальцами туда-сюда, сжимая так, что чуть не посыпаешь столешницу табаком, - Ты серьезно думаешь, что найдется хоть один приличный номер? Не, мне насрать, но ты же не будешь больше жить с крысами под ванной…
Тихо, каркающее смеешься, откидываешься назад и смотришь на Софи. Глаза в глаза. Ты любишь так смотреть на нее, чтобы не моргала, и если бы хотел и был склонен к пафосным литературным сравнениям, то предположил бы, что именно так змея смотрит на свою жертву. Но ты далек от литературы, к тому же, вполне спокоен; ты балансируешь на привычной грани между безмятежным весельем и бесконтрольной, безумной яростью, и пока что склоняешься к первому. Пока.

- Я не думаю, я знаю, - кашляешь в кулак, - Все устроят в лучшем виде, дай пацанам время.
«А не устроят – я их закопаю в ближайшем сугробе до весны» - интонации говорят больше, чем слова, но ты вполне уверен в своих знакомых и их возможностях. В конце концов, работа киллера предполагает намного больше полезных связей, чем можно себе представить.
- Есть планы на праздник? – до полуночи около двадцати часов, и последние годы ты встречал ее в пабе, в окружении бухих в хлам завсегдатаев, друзей и еще хер знает кого, но сегодня все слишком выбивается из привычной схемы, поэтому не мешало бы хотя бы понять, чего ты хочешь. Чего хотите вы оба, раз пошла такая пьянка, и каким-то чертом вы теперь сидите в этом гребаном кафе посреди заснеженного Нью-Йорка, и ближайшие несколько дней, видно, проведете вместе. Вместе? Странное слово.

Карнавал мыслей прерывает телефонный звонок; ты поднимаешься с места, останавливая Софи коротким жестом, и отходишь в сторону, по пути чуть не врезавшись в измученную официантку. Облокачиваешься на «барную стойку» и смотришь на свое отражение в разноцветных стеклах – идиотское оформление зала.
- Ага. Два часа? – взгляд на пташку, но ты не спрашиваешь ее совета, просто прикидываешь, - Подожду, ага. Пентхаус? Заебись, чувак! Скинь мне координаты. Ага. Нет, не я твой должник, а ты мне отдал долг за ту старуху… тещу? А, свекровь сестры, – коротко смеешься в трубку, и глаза превращаются в узкие черные щели, - Я отзвонюсь, как буду на месте, да. Бывай.
Заканчиваешь разговор и коротко машешь пташке, возвращаясь на место, и плюхаешься обратно на диванчик с куда большим воодушевлением.
- Нашлась квартирка, тебе понравится, - усмехаешься, пряча телефону куда-то в джинсы, потому что уверен – Софи оценит подобный шик временного жилья, - Подготовят через два часа, так что пока пей кофе, жуй свой кекс и ни о чем не парься.

Отредактировано Jack O'Reilly (2015-02-21 12:48:11)

+1

10

Стоит разрешить человеку придумать тебе образ, и он непременно это сделает. Софи всегда очень веселило, когда ее считали избалованной куколкой, не привыкшей спокойно мириться с каким-либо дискомфортом. Например, сейчас Джек вызванивал своих старых знакомых, чтобы подыскать им хорошее место, а француженку устроила бы даже небольшая комнатка с видом на бруклинский мост. Где-нибудь, да-да, в Бруклине. И плевать, что до центра пришлось бы каждый раз добираться по два часа. И плевать, что их вообще могло замести, и проторчали бы весь уик-енд в квартире. Казалось, по крайней мере в данный момент, что снег - это все, что нужно для счастья. Возможно, еще какао с маршмелоу. Но при заказе француженка не подумала об этом, потому вместо какао принесли латте и маффин. Принесли в форме феечки, но вот исполнить поздравительную песенку не решились. Кажется, Джек выглядел слишком опасно. Это несколько огорчило Бриоль, но она промолчала. И все только потому, что не хотела наградить ни в чем не виноватую девушку яростью ее психопата.
За окном кружился снег. Хотелось кружится вместе с ним. Танцевать тот безумно плавный и завораживающий танец. Если не стать снежинкой, то занять роль Снежной Королевы. Искать по миру мальчиков Каев, не таких, как Джек, а других. Хороших. Джек в этой зимней сказке был бы главным злодеем - осколками зеркала. Он бы заморозил глаза, чтоб они не видели ничего прекрасного. Остудил бы сердце, чтоб оно забыло любые привязанности и наотрез отказался бы собираться в слово "вечность".
Так бы и набрала себе бесполезных мальчиков, на замечая того, кто в общем-то всегда был рядом. Кто выполнял грязную работу.
Зеркало.
Осколки.
и никакой вечности

Через час француженка понимает, что больше не может усидеть ни минуты. Открывает чемодан, достает пальто и джинсы. Не стесняясь официантов - парня и девушки - снимает шорты, чтобы натянуть джинсы. Прячет в заметно опустевший чемодан короткие шортики и говорит тоном не терпящим отлагательств: - Расплатись, нам пора! - Облачившись в пальто, которое все же осеннее, а не зимнее, Бриоль уверенно направляется к выходу. У них еще час? И чудесно! Они могут прогуляться по городу, потеряться, найтись и потеряться вновь. А еще - насладится снегопадом.
Когда мужчина ее все же настигает, резко останавливается: - у тебя же есть сигареты? - Может, Софи попросту хотела покурить, а не гулять по заснеженному городу? Снежинки, как беспокойные птички кружат вокруг, норовя закончить свой полет на одежде или волосах двух не спящих людей.
- Ты спрашивал о планах. - Тогда Бриоль сделала вид, что не расслышала вопроса, ответила вообще о чем-то другом и увела тему в какую-то противоположную сторону. Отвечать, что она ничего не планировала - было несколько глупо, ей нужно было немного времени. - Во-первых, я хочу прогуляться по улицам, где снимали "Один дома 2". - Это была ее мечта и детства. Глупая, смешная, нелепая, но до сих пор не осуществившаяся. Подумать только - сколько раз француженка бродила по Нью Йорку, а во всех местах даже и побывать не побывала. - А значит, стоит пересмотреть фильм. - Вывод был жутко логичный, и этим несколько смешон. - Слышала, в одном кинотеатре в канун Нового Года его крутят. Думаю, это будет даже лучше, чем смотреть дома на диване. - Начинала потихоньку замерзать, ведь ни шапки, ни перчаток не было. Но пока что грел разговор и сигарета. Такие надуманные обогреватели.
- А у тебя? Или ты привык не отмечать? - В сам же Новый Год, Софи хотела быть в толпе людей. Почувствовать хоть раз общую надежду на лучшее. Но пока об этом решила не вспоминать. Может, Джек категоричен в этом вопросе. А, может, он уже что-то придумал сам.

+1

11

Вы сидите в кафе еще час. Еще час, проведенный за столом, в окружении атмосферы гребаного Диснея, еще час абсолютного, пустого ничего. И даже общество Софи тут что-то не особенно помогает. Ты цедишь кофе, дважды попросив добавки, и даже, сдавшись, заказываешь сэндвич, который оказывается пережаренным. Время тянется мучительно медленно, и никакие разговоры, почти светский, ни к чему не обязывающий треп, ситуацию не спасает. Тебе скучно. Ты ненавидишь скучать, но не находишь даже варианта, чтобы как-то развлечься. По висящему на стене телеку крутят какую-то наркоманскую мультипликацию: ты точно знаешь, что вот такую же ебень рисует воображение под «ангельской пылью», и мысль о том, что создатели кино для детишек торчат так плотно, немного веселит. Самую малость, все равно недостаточно, чтобы развеять скуку. В тысячный раз цепляешься взглядом за лицо своей пташки, сидящей напротив, даже пару секунд глядишь на ее губы, припоминая, что и когда она этими губами делала, но… Не спасает. И официанточка в идиотском костюме – тем более, на нее вообще смотреть тошно. Тебе скучно. Борешься с желанием написать брату, только чтобы доебаться и повеселиться за счет его матов в твой адрес, но на часах еще слишком рано, и этот узкоглазый придурок, сваливший на все праздники в Бостон, наверняка уже спит. Примерный отец, блять, куда деваться.

Очень хочется курить. Сигарета, вытащенная из пачки по приходу в кафе, все еще лежит на столешнице; изредка касаешься ее кончиками пальцев, катаешь туда-сюда, приподнимаешь, постукиваешь фильтром, мысленно материшься и просишь еще кофе. Сколько прошло времени с последней твоей затяжки? Слишком много, а ты же не на работе, чтобы так себя ограничивать. Тяжелый вздох, глоток горькой, горячей жидкости, обжигающей горло. Почему вообще существуют детские, блять, круглосуточные кафе? Ты всегда предполагал, что мелкие – как раз тот вид живых существ, который не бодрствует, на счастье, в течение двадцати четырех часов, тогда нахера? Подумываешь даже, чтобы, задать этот вопрос официантке, но понимаешь, что веселее от этого не станет, да и вообще тебе лень слушать ее сонное бормотание. Похер, в общем-то.
Просто хочется курить. Кстати, разве детям не может хотеться? Почему здесь нет пепельниц, и вообще, что за дискриминация по возрастному… а, ну да. Обычно дети не курят.

Ты не особенно удивляешься, когда Софи решает переодеться прямо в зале, при тебе и официантах: на них насрать, а ты… что ты там не видел. Со скептической усмешкой наблюдаешь за тем, как из чемодана появляются джинсы и какое-то пальтишко, как девочка раздевается, убирает лишние вещи, и только приподнимаешь брови, слыша ее… приказ? Ха.
Поднимаешься с места быстрее, чем пташка успевает отдалиться от столика, и оказываешься за ее спиной, крепко удерживая пальцами за шею сзади. Со стороны кажется, что ты просто приобнимаешь спутницу, что целуешь ее куда-то за ушком, но ты только сдавливаешь позвонки одним предупреждающим движением и тихо выдыхаешь:
- Не забывайся, пташка, - на лице все еще ухмылка, отступаешь, демонстрируешь официантке несколько сложенных купюр, должных с лихвой покрыть ваш счет, подхватываешь сумки, устраивая одну на другую, и выходишь-таки на улицу вслед за Софи.
Дьявол! Наконец-то воздух и наконец-то есть возможность курить.

Снег продолжает сыпаться вам на головы; снова натягиваешь капюшон и, щурясь, оглядываешь пространство улицы. Скорее всего, еще час – и Нью-Йорк встанет в пробках, предновогодняя истерия в сочетании со снегом даст такой эффект, что ты бы предпочел ходить пешком. Только вот твоя спутница, эта сумасшедшая девочка-марионетка, похоже, совсем не подумала о том, чтобы посмотреть прогноз и одеться по погоде. Снежинки путаются в ее волосах, да и пальто не тянет на теплое. Вместо ответа на вопрос о сигаретах – тянешь ей открытую пачку, а затем подаешь зажигалку, привычно не давая прикурить, а делясь маленькой железной коробочкой. Никакой нежности, никакой заботы: достаточно того, что тащишь ее чемодан. И, кстати, даешь ей закурить первой.

Но вот зажимаешь фильтр губами, чиркаешь колесиком, и через секунду уже вдыхаешь свою медленную, крепкую смерть. После долгого перерыва хочется растянуть удовольствие, но это почти как пытаться смаковать дорогое вино, мучаясь жаждой – невозможно без действительно серьезной на то причины и железной силы воли. Жадно затягиваешься, выпуская дым рваными облаками сквозь зубы, снова и снова, скуривая сигарету за минуту. До фильтра, который отшвыриваешь щелчком в сторону урны и даже попадаешь. Ты же хренов снайпер, куда деваться.
Прищелкиваешь языком, косишься на Софи, выслушивая ее не менее абсурдные, и потому идеально вписывающиеся в атмосферу происходящего пожелания, и с прежней ухмылкой пожимаешь плечами.
- Загугли адрес, сходим. Только заглянем в маркет, возьму виски – и буду готов смотреть хоть «Заботливых (блять) мишек».

Трешь щеку, зеваешь, окидывая девушку еще одним скептическим взглядом. Видишь, что ей холодно, практически физически ощущаешь дрожь, пробирающую ее хрупкое тело, и искренне не понимаешь, вот нахуя? Ради красоты? Или в силу природной ебанутости, или потому что не привыкла к холодам? Ты, признаться, не помнишь (или даже не знаешь), в каком климате пташка родилась и выросла, но нельзя же было не знать, что это Нью-Йорк, и тут, блять, нормальная зима! Разве не ради этой нормальной зимы вы летели через всю страну?
Нет, если она сляжет с температурой, ты возиться не станешь – сдашь в госпиталь и свалишь обратно в Сакраменто. Да. Ты в этом почти уверен, во всяком случае, в первом пункте.

Вопрос почти застает врасплох и повисает в воздухе, когда ты лезешь в карман за второй сигаретой, потому что одной, черт возьми, мало. Так и замираешь на секунду, хмыкаешь, и все-таки извлекаешь свою палочку никотина. Щелчок. Вдох.
- Обычно просто пьем и пиздим за жизнь, - характерно расплываешься в улыбке и делаешь глубокую, медленную затяжку, задерживая взгляд на Софи.
Когда ты говоришь во множественном числе, это почти всегда означает, что речь идет о тебе и Шиноде. И да, ваши совместные праздники всегда выглядят примерно одинаково, меняется, разве что, время года и повод, чтобы нажраться. Никаких праздничных атрибутов, традиций и прочей поебени: стол, нехитрая закуска, много алкоголя и разговоры до утра. Впрочем, когда-то в Бостоне, после ударной дозы всего, что могло поднять настроение, ты регулярно пытался макнуть его головой  в сугроб, но это определенно не тянет на то, о чем может говорить и думать твоя пташка. К тому же, ей вовсе не нужно этого знать.

- Но вообще, - еще одна затяжка, щуришься, смотришь по сторонам, словно оценивая, хотя что тут рассматривать, когда вокруг одни сугробы, - Раз уж зима, я бы добрался до катка. Ты как, на коньках стоишь? – прищур сменяется лукавым, губы растягиваются в улыбку; смотришь на Софи почти ехидно и стряхиваешь с сигареты пепел.
Ты не выходил на лед, наверное, уже лет пять, но отлично знаешь, что этот навык не пропьешь и не прокуришь, слишком уж много ему лет. Вы с пацанами гоняли в хоккей, когда были еще совсем мелкими, и это было так давно, что картинки почти стерлись из памяти. Но физические навыки остались, и ты совсем не против того, чтобы их проверить, и если не в родном Городе – то почему не здесь? Не тащиться же в какой-нибудь чертов крытый каток там, в Сакраменто.

Второй окурок отправляется в урну, поворачиваешься к Софи и слегка киваешь в сторону. Припорошенная снегом, пташка похожа на героиню какой-нибудь там рождественской сказки, не хватает только сказочного костюма, но ты в них не разбираешься, причем ни в тех, ни в других, ни в третьих, поэтому только сплевываешь куда-то с невнятным «шапкублятьвзятьнемогла», и поднимаешь чемодан за ручку, чтобы не тащить его по заснеженному асфальту.
- Пошли, пока доковыляешь по сугробам – как раз час пройдет, или сколько там осталось, - заняты обе руки, и достать из кармана телефон просто нечем, - Вещи кинем, а там посмотрим, - а дальше просто разворачиваешься и двигаешь в сторону вашего будущего пристанища, стараясь не утопать в снегу, которые еще не успели убрать коммунальные службы.

+1

12

Почему-то именно сейчас страх отступил и спрятался в глубинах подсознания. Даже предостережения Джека пропускались через призму разноцветных стекол, и казались совершенно глупыми, не опасными. Будто она никогда не видела его злым, яростным, взбешенным. Будто никогда не боялась его. Будто не рыдала из-за боли, причиненной им. То ли зима, то ли преддверие Нового Года, но ни во что плохое попросту не верилось. Все просто обязано быть хорошо и сказочно.
Закурив, Софи стала выдыхать дым на снежинки, пытаясь растопить их. Как в детстве. Впрочем, обойтись можно было и без сигареты, дыхание и так становилось молочно-белым. Это занятие так увлекло, что даже не заметила на пути сугроб, споткнулась о него, чуть не упала, схватилась за руку Джека и со смехом: - Я такая неловка, а ты мне говоришь о катке. - Остановилась, замерев на миг, - мне всегда казалось, что к Новому Году нельзя относится так, как ты говоришь. Ведь, тогда она не принесет ничего, чего бы ты хотел. Нужно отмечать его так, чтобы точно помнить - было хорошо, а значит и в году все будет замечательно. - Так уж повелось, Софи еще с детства верила во все приметы, суеверия, даже некоторые сказки считала былью, и вынесла все это с детства в жизнь взрослую. - Пойдем-пойдем, а на счет твоего катка я еще подумаю...

- Джеееек, где там шампанское и фрукты? - Кричит Софи, лежа в огромной треугольной ванной заполненной водой с ароматическими маслами и пеной. Наконец-то тело отогревалось от морозного Нью Йорка - и дернуло же ее пойти пешком, а не вызвать такси. Нет, все же Бриоль всегда шла на поводу у своих сиюминутных желаний, которые зачастую приводили не к лучшим последствиям.
Квартира-студия, в которую они заселились была шикарной. Из окна виден весь Нью Йорк, огромные панорамные окна во всю стену, закрывающиеся большими жалюзи. Дизайнерский дизайн, вся бытовая техника, какую только можно придумать. Француженка сначала даже удивилась - они точно попали в ту квартиру, которую нашел знакомый Джека. Уж слишком она выглядела дорого. Такие если и сдаются, то за бешенные деньги, но чаще - в них кто-то живет. Даже у Софи была подобная квартира, только вот в Париже. Стоит, пылиться, иногда в нее заезжают родственники, приехавшие в Париж на несколько дней.
Только зайдя в квартиру, Бриоль обошла все, посмотрела, ванна понравилась даже больше всего - большая, просторная и явно удобная, потому, включив воду, чтоб она заполнилась, пошла сообщать Джеку о своем намерении.
- Может закажем еды? Здесь же тоже должны быть магазины, которые привозят еду на дом. Хочу шампанского, фруктов... винограда, вот! - Самое забавное, что как раз таки шампанское было, а еще в холодильнике - немного еды, в том числе и фрукты. - И вообще, пойдем в ванну! - Стаскивая на ходу одежду, Софи скрывается за дверью, наполняет всякой вкусной дрянью воду и залезает внутрь.

Когда все же появляется Джеки, у Бриоль уже почти заканчивается терпение. Расслабленная и распаренная она хочет спатки, но шампанского ей хочется все же больше. Получив фужер с шампанским, Софи привстает в ванной, это выглядит очень эротично - тело кое-где прикрыто пеной, а местами бесстыдно голо, и произносит: - за поездку! Пусть она пройдет так же хорошо, как и началась!!! - Выпивает и опускается обратно в теплую воду. - Иди ко мне, тоже погреешься. - Предлагает Джеку так, будто намекает, что не против вспомнить старые времена.

+1

13

И все-таки ты любишь снег. Даже сейчас, с трудом продираясь через сугробы и пытаясь хоть что-то разглядеть в снегопаде, чувствуя, как снежинки забираются под капюшон и впиваются в кожу сотнями маленьких лезвий. Ты любишь снег. Ты материшься сквозь зубы, стараясь поднимать ноги повыше, но ты скучал, чертовски скучал по этому, казалось бы, рядовому погодному явлению. Когда три года торчишь в гребаной Калифорнии, а до этого – пять лет в пустынях, начинаешь как-то иначе относиться к таким мелочам, и, пожалуй, не будь у тебя возможности периодически сваливать из Сакраменто с очередным заказом или просто в компании Эррола – ты бы давно ударился в совершенно неадекватные поступки, чтобы удовлетворить свою тягу к родному климату. Например, заказал бы пару тонн снега себе на задний двор паба. А что? В бухом состоянии ты и не на такое способен, хоть и не тратишь деньги на всякую чушь, так до конца и не привыкнув к тому, что зелеными бумажками с изображением президентов можно бросаться налево-направо и не сдохнуть после этого от голода.

Софи хватается за твою руку резко, так, что ты слегка наклоняешься в ее сторону, но равновесия не теряешь, а разворачиваешься вполоборота, не сбавляя шаг.
- По-любому мне тебя ловить, какая разница, где? – усмехаешься, сдуваешь с кончика носа особенно мерзкую снежинку и трешь его лямками зажатой в руке сумки, - А мне всегда казалось, что надо отмечать так, как тебе, блять, хочется. Тогда и будет хорошо. И вообще, че мне желать-то? У меня все есть, - отрывисто смеешься, как будто каркаешь.

Ты абсолютно уверен в том, что говоришь правду. У тебя есть все, о чем ты не мог даже и мечтать, когда был ребенком. Свой дом (по факту – даже несколько), автомобиль, любимая работа (по факту – тоже несколько), уважение в криминальных кругах, достаток, возможность делать все, что захочется и ни в чем себя не ограничивать. Вообще. Живешь так, как тебе хочется, делаешь то, что тебе хочется – да ты счастлив, мать твою! А еще ты нужен, ты востребован и не одинок. Идеально, блять. Просто идеально, разве можно было представить подобное будущее в том прошлом, которое у тебя было? Сомневаешься. Такого ты точно не загадывал под новый год, да и не верил никогда в эту ерунду. Всего, что имеешь, ты добился в этой жизни сам.

Вы добираетесь до нужного здания как раз в срок, или почти в срок, ты не смотришь на часы: ставишь чемодан пташки прямо на заснеженный асфальт, вытаскиваешь замершими пальцами телефон, нажимаешь несколько кнопок, одну даже носом, и просто делаешь дозвон. Проходит, наверное, минуты полторы – и из парадного одной из ближайших новостроек появляется чернокожий парень в бесформенном костюме. Его зовут Рик, и вы с Риком крепко знакомы уже года три. А еще Рик ну очень тебе обязан, и поэтому, обменявшись рукопожатиями и оценивающе глянув на Софи, он просто вкладывает в твою ладонь ключи от вашего временного жилища, хлопает по спине и с коротким «бывай, бро» скрывается в салоне черного Доджа, стоящего неподалеку. Без лишних слов, без вопросов, без тупого жевания соплей – коротко и по-деловому. Ты довольно хмыкаешь, передаешь ключи пташке, подхватываешь сумки и через пару минут вы уже стоите на пороге пентхауса. Охеренно крутого пентхауса, настолько роскошного, что даже присвистываешь, заходя внутрь. Нет, ты бывал в таких апартаментах, и жил даже, но все равно размах роскоши поражает воображение. На долю секунды даже делается как-то неловко – как всегда, когда подсознание сравнивает картинку тех мест, где ты родился и должен был умереть, с реальностью, но наваждение мгновенно отступает, и на лице появляется широкая, абсолютно довольная улыбка. Вот же хренов ниггер, умеет он дела делать!

Пока стягиваешь с плеч промокшую куртку с кофтой, и вешаешь их на спинку первого попавшегося стула, пока устраиваешь сумки возле белоснежного дивана, пока осматриваешься, Софи ходит вокруг и что-то щебечет про шампанское и фрукты. Ты бы, конечно, выпил виски и поел бы нормально, но заморачиваться поиском еды и крепкого алкоголя просто лень, в то время как пожелания пташки как по волшебству исполняются: кажется, Рик и это предусмотрел. Разве ты говорил ему, что будешь с девонькой? Видимо, говорил, или он гребаный экстрасенс. Но прежде, чем успеваешь решить, стоит ли озвучивать эту мысль, Софи вдруг роняет следующую фразу, и направляется в ванную, и тебе только и остается, что несколько секунд удивленно смотреть ей вслед, глядя, как пташка по пути избавляется от одежды.
Опаньки.
Вот так значит.
Нет, не сказать, что ты недоволен подобным поворотом, просто слегка… не ожидал? Пожалуй.
Хмыкаешь себе под нос какое-то заковыристое ирландское ругательство и принимаешься за поиски бокала. Одного – тебе нахер не сдалась эта шипучка, лучше уж виноград. Закидываешь в рот пару ягод, справляешься с пробкой, берешь бутылку, фужер и миску с фруктами, когда из ванной доносится голосок Софи. Ха, это даже забавно: она тебя торопит. Сначала командует, теперь вот это – тебе не кажется, что девочка правда стала забываться? Где-то внутри начинает недовольно ворочаться нечто, но пока это движение под кожей почти неощутимо. Пока ты готов прощать пташке подобные капризы, поэтому просто идешь на голос и находишь ванную комнату. Да, не менее охуительную, чем вся квартира в целом. И посреди этого охуительного великолепия, в облаке пены, сидит Софи.

Ухмыляешься, подходишь ближе, ставишь миску на полку рядом с ванной, туда же устраиваешь бутылку, предварительно наполнив фужер и передав его девушке, и мостишься на край ванны. Вместо того чтобы пить, собираешься закинуть в рот еще одну виноградину, но тут Софи приподнимается из воды, и ты как-то сразу забываешь о том, что думал делать. Нет, разумеется, что ты там не видел, но только идиот или пидарас не смотрел бы на красивую, полностью обнаженную девушку, почти не прикрытую пеной, и находящуюся совсем рядом, вон, только руку протяни. Глаза сужаются до черных щелей; у этого мимического движения много градаций, и сейчас ты невольно скользишь взглядом по тоненькой фигурке, любуясь, через мгновение задерживая взгляд на личике. И ухмыляешься, снова, только кривее и куда более двусмысленно.
- За поездку, - хмыкаешь, подкидываешь ягоду в воздух и ловишь ртом, не отводя взгляда от девушки; кажется, улавливаешь каждое ее движение, и следующая фраза заставляет коротко хмыкнуть, приподняв бровь.
Вот как?
Собственно, ты не видишь особенных причин отказываться, и хотя не слишком любишь принимать ванны, предпочитая все-таки душ, в контексте ситуации можно и не думать о привычках. Потом что сейчас совсем не до них.

Склоняешь голову в знак согласия, улыбаясь, поднимаешься на ноги и раздеваешься. Никакой судорожной спешки, но все-таки и никакой показательной медлительности. На шее тихо звякает армейский жетон, но оставляешь его, даже не задумываясь, и через пару мгновений погружаешься в теплую воду совсем рядом с Софи. И все еще смотришь на пташку, глаза в глаза, не снимая с лица улыбки, но она медленно искривляется, превращаясь в хищную усмешку, и когда отрываешь от грозди еще одну ягоду, в глазах уже пляшет опасное пламя. Желание. Игра. Желание игры? Протягиваешь руку, кончиком пальца приоткрывая девушке рот, и кладешь туда виноград, мажа по губе и щеке шершавой кожей подушечек, и ниже, по шее, очерчивая аристократичную худобу и тонкость линий. Под кожей видна венка, и ты почти слышишь, как она пульсирует; задерживаешь пальцы на ней, считывая биение сердца, и слегка придавливаешь, чтобы через секунду прижаться к шее губами в отрывистом, коротком, почти грубом поцелуе, переместив ладонь на горло. Не удерживаешь, просто демонстрируешь власть, и делаешь это почти неосознанно.
Пока еще спокойно, пока еще тягуче-медленно, словно создавая иллюзию выбора.

+1

14

Играть с огнем всегда весело лишь до поры до времени. Непременно наступит тот момент, когда пламя опалит крылья и ты уже никуда не денешься - камнем упадешь в самый жар. Сгоришь, чувствуя боль каждой молекулой своего тела. Джек - это и есть самое опасное пламя для тебя теперь. С исчезновением Рэя, ты будто заменила проекцию своей боли с одного на другого. Попала под новое влияние, но забыла, чем именно отличаются эти два зверя. Иногда, думая о тебе, становится действительно очень жаль поломанную психику. И непонятно, зачем соскочив с одной привычки прыгаешь в объятия другой. Тебе нужно, чтобы кто-то владел тобой? Хоть иногда и самую малость?
А, быть может, ты уже забыла, что люди умеют друг друга любить не причиняя боли?
Пальцы стиснутся на горле, напоминая о том, что ты все так же в ошейнике, только Джек никогда  и не был твоим хозяином, а, может, был самым первым. Только прошлое не вернуть. Не прожить заново и не погрузится в те чувства. Все меняется, как и люди, как и отношения между ними. Зависать на одной ноте долго нельзя, иначе музыка превратится в мучения.

"Сииииииии"... тянется звук в твоей голове, пытаясь ввинтиться в сознание. В этой самой верхней ноте спрятан предел, за который не переступить. Можно попытаться, сорвавшись, допрыгнуть но следующей октавы и услышать высокое, но ровное "до". Вот только страх парализует, заставляя забыть главное правило жизни - любой риск так или иначе оправдан. Он ведет нас либо к победе, либо к новому старту.
Пальцы разжимаются, но только Софи этого мало. Этот почти забытый жест возбуждает ее, как и раньше - слишком сильно, чтобы не поддаться его порыву. Была бы нота выше, Бриоль оказалась бы на ней. Сглатывает, опираясь о ванну руками так, чтобы у него не было путей к отступлению, будто бы заключая Джека в свой импровизированный плен. Еще не тянется за поцелуем, но явно показывает, что отступать теперь попусту глупо.
Низкое "до" - разбивает тягучесть момента и затихает. Кто-то звонит в дверь, и это заставляет руку дрогнуть, соскользнуть с борта ванной и с плеском упасть в воду, облив водой и себя, и Джека. Момент безвозвратно испорчен. Софи отводит взгляд, ненавязчиво, но быстро отстраняется: - ты кого-то ждешь?
Кто-то за дверью явно теряет терпение, потому звонит еще раз. Бриоль срывается с места, выскакивает из ванной и идет к двери. Она могла позволить Джеку самому разобраться, но это попытка побега - разорвать дистанцию и успокоить свои мысли. Усмирить желания.

Прислонившись к глазку, Бриоль наблюдает вполне себе неожиданную картину - за дверью застыл курьер. - Джек, ты вызывал пиццу? - Кричит, чтобы мужчина ее точно услышал. Француженка даже не может подумать о том, что это может быть далеко не курьер, открывает дверь, вот так, как была - голышом и вся в пене. - Привет. Что вам нужно? - У паренька отвисает челюсть и в первую минуту он просто стоит с протянутой коробкой пиццы. Бриоль не спешит ее брать, а лишь уточняет: - Вы адресом не ошиблись? Мы не заказывали. - Паренек наконец-то обретает дар речи и опустив глаза, бормочет под нос: - уже оплачено.
Софи забирает еду, расписывается в бланке и пожав плечами, виновато: - прости, денег на чай нет. - Он кивает и говорит что-то несвязное. Француженка подмигивает ему и закрывает двери. - Джек, это твои дружки заказали? - Спрашивает у появившегося мужчины. И только сейчас понимает, то жутко замерзла. Оставляет нераскрытую коробку на столе и отправляется обратно в ванную смыть пену и замотаться хотя бы в полотенце.

+1

15

Блять. Это было ожидаемо, даже предсказуемо, слишком уж хорошо все складывалось, но блять. Пташка отстраняется с такой поспешностью, словно приходит в себя после какого-нибудь хренова гипноза, в который ты никогда не верил, и задает вопрос, на который, знаешь, ответ уже не важен. Момент упущен, рыбка сорвалась с крючка, который сама же и проглотила без твоей помощи. Криво усмехаешься, отрицательно качая головой – кого ты можешь ждать? Остается только проводить взглядом; можно, конечно, удержать, настоять, для этого хватит одного короткого рывка, минимального применения силы, но тебе не хочется совершать лишние движения. Чтобы начать прикладывать усилия к тому, чтобы получить секс, ты должен быть больше раззадорен, а сейчас ощущаешь только досаду. И нет, не то чтобы тебе было принципиально именно здесь, именно сейчас, именно так и именно с ней – в вопросах случайного секса, как и во многих других, ты абсолютно беспринципен. Но тело помнит то, чего не помнит мозг, и тело явно огорчено таким положением вещей. Короткая трель дверного звонка поселяет в тебе настойчивое, опасное раздражение. Кажется, оно скользит где-то под кожей, и это очень нехороший знак; тебе нельзя так раздражаться, это может выйти боком, может закончиться припадком, но ты… Ты, как всегда, не задумываешься об этом, только прикрываешь глаза, хмуришься и выдыхаешь куда-то в воду. Держи себя в руках, Джеки. Держи, пока можешь.

- Неа, - неохотно подаешь голос; лучше бы ты шлюх вызвал, в самом деле, чем пиццу. Желудок, правда, с этим категорически не согласен, а только-только проснувшееся чувство самосохранения, говорящее, что какой-то хер с горы с коробкой для пиццы может быть кем угодно, тут же замолкает: раз уж в апартаментах нашлось шампанское и фрукты, почему бы не организовать вам с Софой еще и поздний ужин (ранний завтрак?). Заботливый черножопый, блять. После таких выкрутасов он не отдаст тебе долг, а будет еще больше должен, ты ему припомнишь при следующей встрече.

Но пока пташка чирикает с курьером, выбираешься из ванной, стираешь ошметки пены с кожи и наскоро вытираешься одним из белоснежных полотенец, чтобы потом обмотать его вокруг бедер: в помещении довольно прохладно, а отсутствие секса как-то не располагает тебя к тому, чтобы ходить голым. В отличие от Софи: останавливаешься в дверях, наблюдая, как она общается с ошалевшим курьером. Ты бы тоже охренел, если бы тебе открыла девушка модельной внешности, прикрытая только клочками пены для ванн. Опираешься на косяк, искоса оглядывая стройную фигурку, ухмыляешься и цокаешь языком. Прохладный воздух отрезвляет и немного гасит раздражение, да и картинка, надо сказать, приятная, даже если просто смотреть, без возможности прикоснуться. Впрочем, кто сказал, что тебе нельзя ее касаться? Кто вообще когда-либо тебе что-то запрещал в отношении женщин, которые разгуливают перед тобой по квартире голышом?

- Не ебу. Они могли, - хмыкаешь, глядя на то, как Софи оставляет на полу маленькие мокрые следы, перемещаясь туда-сюда, и, наконец, направляется в сторону ванной, значит, к тебе.
И ты задерживаешь ее, просто вытягиваешь руку на уровне шеи, перегораживая дорогу, чтобы потом вскользь коснуться горла. Слегка сдавливаешь мокрую кожу, обходишь сзади, становясь почти вплотную и перекрывая доступ холодного воздуха из комнаты. Почти касаешься губами уха, коротко усмехаешься, ладонь скользит по шее к ключицам и ниже, почти доходит до груди; ты втягиваешь носом запах кожи вперемешку с запахом ароматической банной ерунды, и свободной рукой касаешься плеча, размазывая остатки пены. Момент, конечно, давно упущен, но невозможно отказать себе в шансе поиграть еще немного. Самую малость, еще чуть-чуть: рука ложится на живот, и одним коротким, властным рывком прижимает Софи к тебе, вплотную, так, чтобы между твоей грудью и ее лопатками не осталось и миллиметра. Коротко, свистяще смеешься ей на ухо – это твое собственное развлечение, и через секунду отступаешь назад, разворачиваешься и неторопливо двигаешь в комнату, чтобы одеться, может быть, а может, просто усесться перед газовым камином и пожевать пиццу. В конце концов, у вас же, вроде как, праздники, и если уж тебя лишили одного удовольствия, придется заменять его чем-то другим.
Придется обманывать собственное раздражение, пока все еще не вышло из-под контроля.

+1

16

Нельзя воспринимать серьезно то, что не может быть серьезным. Например, эти отношения, наполненные странным и, кажется, совершенно ненужным романтизмом и властью. Когда Джек преградит путь, когда вновь прикоснется к телу, когда прижмет к себе, оказавшись за спиной, француженка даже не попытается показать, что против чего-то. Будет покорной и сдержанной, почти холодной. Таких не хотят, такие слишком скучны, чтобы удовлетворять потребности в охоте. Но это все ее игра, это ее ответ на невысказанный вопрос. Может, даже скорее всего, они вспомнят общее прошлое. И очень может быть им будет так же хорошо, как и много лет назад. Но только не сейчас.
Не тогда, когда оба устали и полны впечатлений зимы. Когда зябко и даже ванна отогрела плохо. Когда хочется еды и сна. Когда они еще не успели вспомнить друг друга. Когда... когда слишком рано. Все испортится, будет восприниматься недостаточно ярко и желанно, а оттого получится куда хуже, чем могло бы получится. Софи это знает, или убедила себя в этом. Потому, только потому попытается не отреагировать слишком ярко, охладить не только его желание, но и себя.
Стоило бы сказать что-то, но подходящих слов не нашлось. Потому Софи дождалась, когда Джеки отпустит ее, и мигом скользнула в ванную комнату. Там спустила году с ванной и включила душ, смывая остатки пены и чужих прикосновений. Смывая с себя жаркое солнце Сакраменто и то уныние, которое приехало с ними. Оставляя прошлое в прошлом...

- Вкусно? - Минут через десять Софи присоединилась к Джеку. На удивление, девушка была уже полностью одета и даже волосы высушить уложить успела. Одета была девушка в коротенький шелковый халатик, который, конечно же, нашелся в багаже. Вообще в женской сумке порой находится масса удивительных вещей, довольно часто - совершенно бесполезных, но красивых.
Присаживаясь рядом, француженка выглядит задумчиво. Все же съесть или нет пиццу - вопрос важный и сложный. С одной стороны уже давно пора чего-нибудь поесть, с другой же и не очень то хотелось. - Какие планы дальше? Может, немного поспать, а потом пойти на прогулку? Так давно не была в Нью Йорке, к тому же - в заснеженном. Красота же! - В голосе слышались нотки воодушевления. Казалось, Софи не нужен сон, она готова прямо сейчас лететь на улицу и бегать там по сугробам, лепить снеговика и вообще - притворится ребенком. Но голос противоречил с глазами, которые моргали оооочень медленно, словно засыпая. Да и вообще, девушка вся излучала сонливость, мягкость и теплоту. Как маленькие дети, засыпая, нередко убаюкивают своих родителей.
- Только на каток мне как-то страшно, - вспомнила недавнее предложение Джека, и ответила на него честно. Все же некоторые страхи были сильнее ее. Если ездить в лифте при крайней нужде она все же сможет, то подвергнуть себя куда большей опасности, как каток - верное средство вызвать психологический коллапс. - Я еще с детства боюсь упасть на катке и чтоб по пальцам кто-то проехался. Такой страх есть у всех хирургов - боятся потерять пальцы. - И откуда сегодня столько откровений то? Магия города действовала прям с первых минут.

+1

17

Совладать с камином удается с третьего раза – все-таки из тебя очень херовый скаут в стиле «лакшери», чтобы разбираться с подобными техническими приблудами для тех, у кого сильно много денег. Ты, конечно, можешь себе позволить купить подобную штуковину домой, но искренне не понимаешь, зачем оно, когда можно костер на заднем дворе разжечь? Кстати, не мешает это сделать, но не зимой, а где-нибудь к маю, когда потеплеет и подвернется какой-нибудь национальный праздник. Один из тех, на которые тебе глубоко насрать, но как повод для вписки сгодятся. Как и все праздники в принципе, как и Новый Год, который так любит Софи. Во всяком случае, тебе кажется, что любит: слишком уж восторженной пташка выглядит, и радуется окружающему снегу так, будто никогда прежде его не видела. Как ребенок, черт побери. Джеки, ты притащил с собой в Нью-Йорк великовозрастное дите, и делай с этим теперь что хочешь.

Но вот пламя разгорается, послушное нажатию пары кнопок и сдержанному «бля да работай уже», и пока пространство вокруг камина постепенно нагревается, убивая зябкую атмосферу безжизненного человеческого жилья, успеваешь переодеться. Ограничиваешься джинсами и футболкой, тащишь коробку с пиццей ближе к огню и сам усаживаешься на толстый мягкий ковер, скрестив ноги как гребаный йог-недоучка. Ладно, если подумать, то все очень даже неплохо, и какая, по сути, разница, где торчать – здесь, в Калифорнии, или в родном Бостоне? Пицца и крыша над головой найдется везде, а еще… да, а еще хорошенькие девушки. Которые тебя динамят, но еще не вечер.

Софи присоединяется к тебе где-то на втором куске; окидываешь ее быстрым взглядом, снизу вверх, слегка задерживаясь на длине ног и сочетании этой длины с длиной халатика, хмыкаешь и киваешь на место рядом.
- Вкусно, уж что в этом городе умеют делать – так это чертову пиццу, - тыльной стороной ладони двигаешь коробку к пташке, откусываешь еще кусок, и слушаешь, слегка склонив голову набок. Огонь отражается в твоих глазах и на поцарапанном временем металле армейского жетона.

Что такого восторженно-интересного в снеге в Нью-Йорке ты понять не в силах. Не тот уровень эмоционального развития, наверное, да и вообще ты чересчур грубоват для таких тонких материй. Пташка хочет гулять – окей, вы погуляете, тебе, в общем, не сложно, да и будет самому приятно опять по уши вляпаться в ту зиму, к которой привык с рождения, и по которой подсознательно скучаешь в жарком Сакраменто. Но не признаешь этого, конечно. Пожимаешь плечами и отправляешь остаток куска пиццы в рот. Приходится сделать паузу, чтобы прожевать, не потому, что это типа этикет – а потому что иначе тебя не поймут, и придется повторять. А повторять ты не любишь.

- Покемарим и пойдем, - киваешь, вытирая пальцы об салфетку, и еле удерживаешься от того, чтобы бросить ее в огонь, - Ты там список обрисовала, можно хоть неделю шататься, если сильно захотеть.
А Софи явно хочет, и это ее праздник, похоже, а ты так, сбоку, в качестве сопровождения. Что-то типа друга, но какие вы нахуй друзья? Вы вообще непонятно кто друг другу. И тебя это не коробит, тебя все устраивает, со всеми недомолвками, и даже не собираешься предпринимать попыток прояснить, что вообще творится. Просто почему бы нет? Почему бы не пошататься с пташкой по Большому Яблоку, когда других занятий все равно нет? Тебе приятна ее компания, даже просто компания, без намека на повторение того, что было между вами когда-то, но и чем черт не шутит? Софи достаточно привлекательна, чтобы ее хотеть, чего тут отрицать, и какую бы недотрогу она из себя не строила, положения вещей это не изменит.

- Да не боись, - кажется, ее фобия тебя даже забавляет – расплываешься в улыбке и потягиваешься, хрустя позвонками, - Я тебя подстрахую, если че. Глянь, - демонстрируешь ей обе пятерни, - Все на месте, до сих пор не оторвало.
Хотя шансов у тебя было множество, и отрезать лезвием конька – самый нереалистичный из них. И вообще, возможность встать на лед, пожалуй, остается единственной, чтобы как-то приобщиться к какому-то там «зимнему волшебству», о котором так активно щебечет пташка. Для баталий снежками ты уже слишком взрослый, да и компания нужна явно мужская, а Софи… Не то, в общем. Слишком хороша для таких развлечений.

На несколько секунд замираешь, задумавшись, и смотришь на пламя. Кажется, воде как вспоминаешь то, что было когда-то, но пелена надуманного прошлого спадает почти сразу же. Для такой рефлексии не помешает что-то крепко-алкогольное, двух кусков пиццы и чужого города явно маловато. Да и компания хоть и приятная, но не подходит для откровений.
Искоса смотришь на Софи, слегка щуришься – тебе кажется, что пташку клонит в сон, и в этом нет ничего удивительного. Сутки к черту перепутались с этой сменой часовых поясов, и если ты вполне в состоянии обходиться без отдыха по несколько дней, то Софи к такому вряд ли привычна. Да и зачем?

- Шла бы ты спать, пташка. Потом разберемся, - киваешь в сторону спальни, подавляешь зевок и трешь бритую голову кончиками пальцев, - Или тебя отнести, бля?

+2

18

Обидно, как в детстве. Когда незаслуженно поставили в угол или не выдали обещанный десерт. Когда на прогулке случайно вступила в лужу и испачкала новенькое пальто. Когда не получается что-то, а тебе говорят - да это же легко. Обидно до слез... но ты уже большая, потому никаких слез не должно быть. Не обращать внимания ни на боль, ни на то, что колени сто процентов будут в синяках.  А лишь поднять голову, и сквозь слезы улыбнуться. Пряча за улыбкой страх. Протянуть руки, подъехавшему Джеку: - поднимай меня давай! - В голосе столько воодушевления и радости, что сводит зубы от сладости этих слов. Приторно-ненастоящие.

- Нетушки, спасибо. - И не то, чтобы Софи не доверяла Джеку, нет, совсем нет. Скорее это было бы уже слишком. Они - не пара. А то, что перед Новым Годом приехали вместе, так это чисто из соображений удобства. Если ее спутник захочет трахнуть кого-то - Софи ничего не скажет, даже не будет ревновать. Скорее всего. А, чем черт не шутит, может и присоединиться. Другое дело, что он и так выполняет извечные ее "хочу" и при этом не выглядит как мужчина, который чего-то ждет. Ждать - это совершенно не о ее Джеке. Ее Джек если захочет - возьмет. Вот только он умеет сдерживать свои желания, когда...

Еще не поднявшись со льда, а все так же просто держать за руку Джека, Бриоль продолжает заезженную пластинку: - я была уверенна, что это ничем хорошим не закончится. - Но при всем при этом, Софи старается не выглядеть уж слишком избалованной, потому собравшись с духом - поднимается.
Если говорить о грации, то француженка сейчас не лучше, чем корова на льду. Она выглядит совершенно не собой - неуверенная, испуганная и маленькая. Будто ей лет семь и ее впервые поставили на коньки. Это было почти правда - на коньки Софи встала второй раз, и ей все еще сказалось, что эта затея ее доведет до могилы.

Француженка больше не говорила ничего - приподнялась с кресла и отправилась в спальню. Что ни говори, а сон - это всегда к лучшему. Особенно, если в сновидениях нет кошмаров и какой-то нервозности. Когда ты прикасаешься головой к подушке и проваливаешься в царство Морфея, а когда через несколько часов просыпаешься, осознаешь, что выспался просто замечательно.
Несмотря на послеобеденное время, за окном было серо, пасмурно и хмуро. Все еще шел снег, но теперь он валил не большими пушистыми снежинками, а мелкой крошкой. Ветра не было, и казалось, что уже через пол часа и крошка закончится, а небо хоть немного, но просветлеет.
- Джеееек, - выходя из спальни укутанная в полотенце, зовет спутника. - Поехали прогуляемся в город? - Француженка не прогадала - его просить дважды не пришлось и уже через пол часа они сидели в такси, которое ехало в направлении парка.

- Не уезжай только далеко, а лучше - возьми мою руку... - Второй раз падать не хотелось. На этом катке даже дети катались куда лучшее ее самой. Эта дискриминация жутко не нравилась француженке, но поделать с собой они не могла ничего. - Я хочу поехать в магазин игрушек и купить игрушек для ёлки... Джек, мы же поставим в номере ёлку?! И еще - подарки! - Кажется, Бриоль решила устроить себе самый настоящий Новый Год, как в детстве. Странные, странные порой у нее появлялись мысли.

+1

19

Засыпаешь на диване, закрывшись от рассвета рукой. Кажется, отдавать спальню Софи, а самому оставаться в гостиной, становится вашей пиздец какой хреновой традицией, но что-то менять просто лень. Мог бы пойти и лечь к ней. Мог бы не только лечь, но сейчас уже не до этого, сейчас просто покемарить, заставить организм свыкнуться с переменой часовых поясов и погодных условий. Тебе хватает и малого: растягиваешься на диване, даже не сняв джинсы, и засыпаешь почти мгновенно.
Когда через несколько часов тебя будит голосок пташки, просыпаешься сразу, пару раз моргаешь, садишься, скребешь бритую голову ногтями, зеваешь в кулак и встаешь.
- Одевайся, - пожимаешь плечами, двигая в сторону сортира, оборачиваешься через два шага, оценивающе смотришь на Софи и хмыкаешь, - Только в этот раз по погоде. Лады?

*

Ты делаешь первый шаг по льду – черт, забавное ощущение. Полузабытое, должное стереться из памяти, но ты почему-то все равно помнишь, как это. Гребаный киллер на катке – сойдет за сюжет для мультика типа Луни Тюнз, не хватает только длинного плаща и шляпы, или как там выглядят убийцы в представлении чертовых детишек? Наверное, это кажется забавным, твой образ жизни совсем не вяжется с умением стоять на коньках, но ты все-таки стоишь, более того, умудряешься ехать и не падать, не выглядя при этом, как мешок с песком. Вполне себе держишься, в фигурное, конечно, не возьмут, и в хоккей тоже, но на фоне остальных катающихся не особенно и выделяешься. Вполне себе рядовой американец, выгуливающий свою пассию накануне Нового Года.

То, что пташка не особенно хотела идти на каток, тебя не слишком волнует: в конце концов, ты и так делаешь все, что она хочет, значит, пусть потерпит. Хотя, признаешь, выглядят ее потуги к передвижению по льду охренеть как забавно. Успеваешь сделать круг, окончательно вспомнить былое и вернуться на изначальную позицию, чтобы обнаружить Софи упавшей на лед. Похоже, ей обидно, но тебе плевать. Подъезжаешь ближе, протягиваешь руку, чтобы ухватилась.
- О чем ты, пташка, мы ж только начали, - губы растягиваются в широкой улыбке; крепче перехватываешь узкую ладонь и рывком поднимаешь Софи на ноги, слегка придерживая за талию, чтобы не откатилась назад, - Я понять не могу, ты где родилась, в Зимбабве? У тебя в детстве не было… всякого такого, что ли?

Окидываешь территорию катка широким жестом, шмыгаешь, поправляешь присыпанный снегом капюшон. В твоем детстве было дохрена и больше подобных вещей, нельзя было вырасти в Бостоне, а тем более в твоем районе, и не иметь дела со льдом. Вы гоняли в хоккей – пожалуй, одно из немногих детских развлечений, которые вам оставила жизнь в Чарльзтауне; кто-то из пацанов даже мечтал о месте в Boston Bruins, но тебе подобное всегда казалось идиотизмом и детской наивностью. Даже в твоем собственном детстве. Какой нахер хоккей в городе воров? Вот именно. Но на коньках ты ездить выучился, и вот теперь применяешь. Охуенно полезный для киллера навык.

Берешь Софи за руку, размышляешь пару секунд и перекладываешь ее ладонь так, чтобы пташка взяла тебя под локоть, слегка отталкиваешься от льда и движешься вперед, утаскивая ее за собой. Последний человек, которого ты учил кататься – это Эррол, но тогда все было совершенно по-другому и так охеренно давно, что воспоминания основательно потускнели. Хотя, конечно, весело: брат определенно угрожал тебя убить, пока ты нарезал вокруг него круги, упрекая в отсутствии грациозности гейши. Усмехаешься: жаль, над Софи так не пошутишь, и без того, вон, чуть не плачет, видишь же. А ты не любишь, когда женщины плачут в твоем присутствии и их требуется успокаивать. Не умеешь, и вообще оно адски раздражает.

- Хочешь – поедем. За игрушками, конфетами, шлюхами, травкой - мне без разницы, - через пару минут объезжаешь пташку спереди, берешь за обе руки и двигаешься спиной вперед – когда-то давно это умение считалось очень крутым в компании пацанов-семилеток, сейчас просто удобно, - Расслабься, держи блядское равновесие… Ёлка, олени, чучело Санты – что хочешь, бля, только дай мне бутылку виски, чтобы я все это пережил.

На самом деле, тебя не особенно и раздражает вся эта праздничная инициатива и мишура: в основном просто плевать, и немного интересно. Все это в новинку, в твоей жизни всегда было туго с подобными праздниками, поэтому не совсем понимаешь, что, зачем и почему. Нахуя. Еще и подарки – это вообще вводит в некоторый внутренний ступор, потому что, видимо, надо что-то выбирать, покупать, потом дарить.

Разводишь руки в стороны, останавливаясь и позволяя Софи доехать до тебя эти три-четыре фута самостоятельно, а потом ловишь ее за талию. Пожалуй, это сошло бы за романтику, имей ты такую цель, но ты всего лишь хочешь, чтобы пташка перестала думать о том, как выглядеть достойно, и подумала над вопросом.
- Я типа должен тебя спросить, что ты хочешь в подарок? – криво улыбаешься, потому что настроение вполне благодушное; снег засыпает вас, мороз слегка щиплет кожу, и в целом это не самый плохой канун Нового Года, который у тебя был. Даже при условии того, что ты едва ли помнишь каждый из них.

Отредактировано Jack O'Reilly (2015-05-20 14:55:54)

+1

20

- В моем детстве чего только не было! - Ты не любишь говорить об этом, потому что там осталось слишком много боли и горя, а вам этого не нужно, тебе не нужно, да и на кой черт Джеку погружаться в твой ад, если у него есть собственный?! - Я выроста во Франции, Англии... и еще кучи других мест, но каток - это никогда не было моим. - Мысли о том периоде жизни всегда вводили в какой-то странный и неприятный ступор. Будто тебя бьют под дых, а потом спрашивают; ну, как ты? Хочешь еще один удар? Только попроси... Потому от этих мыслей пытаешься сбежать куда подальше. Иногда это даже получается. Как например сейчас, когда нужно думать о том, чтобы не получить еще один синяк, но уже на заднице.
Единственное спасение - Джек. Схватиться за него покрепче и изображать мирную идиллию. Играть в отношения на публику. Вот только этих отношений нет, но кому какая разница? Ведь вас все равно уже рассматривают со всех сторон, они уже придумали, кем бы вы могли быть друг другу, но кем никогда не станете. Смех да и только.

- После подарков, можно поехать и за шлюхами. Знаешь, а мне даже нравится эта идея. - Улыбаешься не притворно и продолжаешь свои рассуждения: - Хочу стриптизершу, и танец в привате, организуешь? - Секс за деньги никогда не интересовал, даже, когда заплатить пытались мне, но вот красоту женского тела я ценила всегда, так почему же отказывать от этого сейчас? Изображать из себя пай-девочку перед Джеком не требовалось, он развратник еще тот, они в общем-то сделаны из похожего теста. Софи не родилась такой, но она всегда была слишком впечатлительной и любознательной. - Но и выпивка будет уже после подарков. - Хоть какие-то приличия и дань уважения празднику хотелось отдать. И почему же француженке было это так важно?

Один круг прошел без потерь, француженка даже стала более уверена, но это не лишало ее того страха, который появлялся, стоило Джеку отпустить ее руку хоть на миг. Если бы сейчас Роше увидел свою дочь, то несомненно гордился бы ею - Софи выросла действительно сильной девушкой, которая выбрала для себя жизнь-борьбу, каждый миг бросая вызов своим страхам. Впрочем, побеждать их всегда не получалось даже у нее. Каким бы человек ни был, бывают вещи сильнее его.
- Должен? - Смеется, да так, что если бы не рука мужчины на талии, давно упала бы. - Ты можешь спросить, но я не хочу говорить, что ты мне должен подарить. Придумай сам. - В этот момент какой-то лихач проносится мимо, а француженка на миг каменеет. Приступ страха захлестывает с головой. Хватает пол минуты, чтобы взять себя в руки, а не начать истерически задыхаться или верещать. - Знаешь, если девушка говорит, что хочет, то это теряет всякий смысл подарка. Что хочу, я могу купить себе и сама. Я же хочу то, что ты сам придумаешь мне подарить. - Эти слова - просто слова, за которыми Бриоль пытается спрятать тот ужас, что застыл в глазах. Ужас, которая заставил пальцы сжаться на руке Джека. Софи всегда нужен был рядом кто-то сильный, намного сильней ее, чтобы она могла заставлять себя не казаться рядом с таким человеком слабачкой и трусихой, который бы вселял в нее свою уверенность.

- Знаешь, все так странно... - когда все же удается взять себя в руки, думать становится несколько легче. - Я никогда не представляла себя на катке, особенно - с тобой. Да и вообще, я себя с тобой рядом никогда не представляла. - Она останавливается и резко, неожиданно даже для себя, тянется к спутнику. Целует его быстро, яростно, как любовника, по которому очень соскучилась. И не важно, что это далеко не так, но сейчас ей хочется этого поцелуя, так почему бы не разрешить себе этот поступок? Если быть откровенной, то ей уже давно этого хотелось - украсть один поцелуй, на который не имела никакого права, но который могла взять... только один?

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » С Новым Годом, крошка!