В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » French Maid


French Maid

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Участники: Addison Hudson & Frederick Klemente
Место: Paradise
Погодные условия: Прохладно
О флештайме: Невинная шутка с весьма развратными последствиями

+1

2

Umbra et Imago - Sex statt krieghttp://38.media.tumblr.com/4a41223fec4d7fdeeda02adbd40e0b4c/tumblr_nh1m4a6wh91rev4loo4_500.gifNon penso mai al futuro. Arriva cosi presto.1
   Последняя ночь. Еще одна. И каждый раз последняя.
Парадиз. Парадигма рая. Место, где любой мужчина чувствует себя... мужчиной.
Любая девочка здесь знает цену. Себе, очередному гостю и конечно же любви. Не существует слова: "Нет!"
Доступность, вот главная черта этих крошек. И мужчины не могут обойти это стороной.
Правда. Рабы своей плоти. Истина скрытая в полумраке кабинетов, откровенных костюмах медсестер и горничных. Изобилие доступной любви. Но, как и следовало ждать все это стоит далеко не дешево...
- Мистер Клементе...
Целуя в ответ руку одной из своих любимец, Фредо мило улыбнулся и проговорил:
- Синьор Клементе.
Он никогда не пренебрегал связями с "ночными бабочками" Парадиза. О, что вы! Капитан не был из тех, кто скрывал свои "побочные" связи с проститутками. Конечно же, он спал исключительно с проверенными девочками. И по этому, Парадиз. Только он.
Было и так, что Фредерик просто проводил время в обществе той или иной красотки, платил за их прямые услуги, но за ночь ни разу не прикасался. Он мог наблюдать за тем, как Люси прихорашивается. Или как Анна читала какой-нибудь дамский бульварный роман. Скажем так, Фредерик находил в них какую-то непонятную прелесть. Не потому, что они были жрицами любви, хотя и в этом тоже было дело. Скорее, все эти Люси, Кэт, Анна и Сьюзи притягивали его своей искренностью. Они были, как дети. Радовались подаркам и цветами; ревновали своих клиентов к другим; с умилением уплетали сладости и каждый раз встречали с восхищением. А еще они так любили шутить. И порой их шутки бывали жестокими. А впрочем, дети ведь тоже, иной раз, бывают жестоки в своих шалостях...

- Ну. Фред, не открывай глаза! Ты обещал.
- Да, да. Люси, я помню!
Покорно, словно, ребенок капо плелся за одной из "бабочек" Парадиза.
Приступ умиления? Неподходящее слово, но первое, что приходило на ум. Как есть.
Этакий большой плюшевый Тэдди с закрытыми глазами покорно выполнял очередную прихоть проститутки. И еще платил ей за это! Вот он большой монстр! Капитан Восточной стороны. И хотя, вся "Семья" знала о пристрастиях Фредо, но в такие моменты он был непростительно мил и... чертовски глуп. Правда. Истина: когда просыпается член, то весь мозг мужчины опускается именно в штаны. Да-да! Взгляните на взрослого мафиози, что как юнец предвкушает очередной "подарок" от молоденькой проститутки. И причем, он совершенно не боится, что может там за дверью увидеть убийцу... перед своей кончиной, разумеется. О, нет! Фредерик успел нафантазировать себе кучу историй и все с одним эпохальным концом.
Фу! Фу! Фу! Как пошло, синьор Клементе!
- Люси...
- Да-да! Наш, амиго.
- Амико, - поправил Фредо девушку и невзначай, притянул ее к себе, - Амико. Это у испанцев - амиго.
Чувствуя в ответ тонкий аромат духов, которые, кстати, он ей подарил, Клементе услышал тихий и завораживающий голосок:
- Как скажешь. Как скажешь, ведь ты всегда прав. У нас для тебя подарок. Он ждет тебя в кабинете.

Да. Проститутки, как дети. А еще большие дети, те бабники, что ведутся на их уловки.
Был кабинет. Один из тех, в которых "ночные бабочки" проводили время зарабатывая себе на жизнь. Зачастую, это были глухие помещения. Изолированные. Одни были обставлены крайне скудно и серо. Другие - богато и со вкусом. Насчет первых, Фредерик никогда в них не был. Он был "золотоносной жилой" для борделя. Так, что его уделом были вот такие вот "будуары" с изысканной мебелью.
Почему-то, попадаясь каждый раз на очередную шутку девочек, Фредо им верил опять. Похоже, биться головой о те же грабли, это было о нем.
Момент окрыления и азарта вошел в фазу "Гоу!" и мужчина опустился на кожаный диван. Можно даже сказать, упал в него... Хотя, правильнее "на него"!
Ролевые игры. - первое, что приходило на ум.
- Ты, новенькая?

Да, он рассмотрел не без интереса свой подарок от девочек и был несколько обескуражен. Либо Ливия начала отбирать всех подряд  к себе под крыло, либо он зажрался...
Ничего особенного капитан не увидел в девушке, что с явным шоком и опасением смотрела в его сторону. Хрупкая девчушка в образе горничной. Передник, чепчик. Все в лучших традициях ролевых игр.
Облизнувшись, мужчина несколько удивленно хмыкнул.
Да! Это, что-то новенькое...


1. Non penso mai al futuro. Arriva cosi presto. (итал.) - Я никогда не думаю о будущем. Оно приходит так скоро.

Отредактировано Frederick Klemente (2015-01-16 01:57:57)

+1

3

В Парадизе было много зеркал, и от этого становилось хуже.
В первый, Эддисон остро и болезненно почувствовала глубину собственного уродства – ну ка как это еще назвать-то? – в тот момент, когда все пошло наперекосяк. Ну, знаете, до того, как она сунулась к Ливии; она ведь тогда натащила лучшее из своих платьев, не понимая, насколько дешево выглядит в недешевой в общем-то, полученной в подарок от одной из нанимательниц вещи; накрасилась даже, попыталась уложить эти чертовы кудряшки в прическу, и все равно оказалась недостаточно хороша. Ну чего Ливии стоило нанять ее? Эдди ведь тогда предлагала, чтоб ее всяким извращенцам продавали, которым бить можно… до этого, она все еще думала, что может представлять хоть какой-то интерес для мужчин, но Ливия ее высмеяла и выгнала.
Ситуация тогда пошла под откос. С работой в Парадизе, со множеством других подработок ограничив себя во всем, чисто теоретически, Эддисон все-таки могла выплачивать по закладной, но она из-за Ливии эту самую работу потеряла, а потом… черт побери, она оказалась хуже даже шлюх на трассе, ее никто так и не купил, и от этого было обидно и горько. Не в том смысле, что она так уж хотела бл*довать, скорее наоборот, внутри нее все вопило супротив идеи оказаться на трассе, но что бы там Ливия не говорила и не думала, ни один работодатель не будет платить по пятьдесят баксов в час за мытье тарелок, беготню с подносами или что-то подобное. Это были быстрые деньги, в которых она нуждалась, как в воздухе, но Эддисон оказалась недостаточно хороша.
Про кастинг лучше вообще не вспоминать – сплошное унижение, одно сплошное «ты слишком плоха для нас, ты отвратительна». Правда и в порно она все-таки попала, и в Парадиз вернулась, к хоть сколько-то стабильному и приличному доходу. Разумеется, любому нормальному человеку ее две с небольшим тысячи долларов покажутся суммой по меньшей мере смешной, учитывая, что на это надо еще и ребенка кормить, но все же, это деньги, которые она зарабатывает. Деньги, которых она стоит.
Ловит свое отражение в зеркале рядом с красавицей Люси, полногубой, высокой, с безупречно гладкой кожей личика, и чувствует, как что-то внизу живота сворачивается тугой змеей. Зависть, чертова зависть. Она поджимает губы, делая вид, что ей вовсе нет дела до того, насколько блондинка лучше нее, и кивает головой на указание привести один из кабинетов в порядок. «Для особого гостя». Не то, чтобы она напрямую подчинялась этим девицам, и, наверное, ее не должно было трогать, что они отдают указания теперь, когда ее отношения с владелицей борделя перешли за грань сугубо профессиональных, но все таки, она берет свою тележку и идет в кабинет.
Гостя она не ждала. Если гость пьян – ничего хорошего. Его ведь нужно будет выгнать отсюда, чтобы убраться для того самого, особого, а это может закончится совсем бедой. Эддисон стоит у рабочего стола, широкого и гладкого (на нем никогда не писали, но пользовались им, поверьте, весьма активно), который сама только что полировала, в паре метров от него, и пытается сообразить, как лучше быть-то. Лично общаться с клиентами ей никогда не приходилось.
-Да, сэр. Я здесь новенькая горничная. – это лукавство, но с другой стороны, «восстановили» ее на работе совсем недавно. – Я бы хотела продолжить уборку, если вы не против.

+1

4

Неожиданный поворот. И тут оставалось гадать лишь. То-ли все новенькие такие застенчивые, то-ли Фред действительно зажрался.
Она сама ответила на его вопрос. Последующие отпали сами по себе. Мафиози просто наклонял голову в разные стороны, изучая девочку. То вправо, то влево. Слегка нахмурившись, он сложил руки на груди и откинулся на диване.
Люси знает толк в ролевых играх.
Бинго! Девочки все же умудрились озадачить капитана одной невинной шуткой. А впрочем, он и не догадывался, что за этим всем стоит. Для него был кабинет, уйма свободного времени, деньги, что шли в казну Ливии и вот... Вот, да. Эта маленькая и несуразная девчонка. И вот глядя на нее, хотелось совершенно другого, что никоим образом не относилось к похоти. Скорее: "Обнять, пожалеть и заплакать..."
Уж слишком она не вписывалась ни в эти апартаменты, ни уж тем более в бордель, в целом. Какие-то несуразные колкие фразы, совершенно не типичные для жриц ночи повадки и движения. И, пожалуй, следовало бы задуматься. Но, нет.
Фредерик наблюдал. И в какой-то момент просто пожав плечами, снисходительно ответил:
- Да, разумеется. А я посмотрю.

Можно было предположить, что это и есть "старт" ролевой игры. Горничная, как горничная. И по сути, все так! Выбрана верно и главное правдоподобно. А как играет, как играет!
И наверняка, все дело было не во внешности. Ведь, порой, попадаются совершенно серые мышки, что могли в постели подарить Рай. Главное, как и с каким умением. И Фредерик, закуривая, ожидал именно такого исхода. Вернее, он ожидал активного процесса той самой задуманной игры. Уборка, плавный стриптиз. Хотя, стоп! Скорее, просто стриптиз. Без плавных движений. Это он уже понял. Возможно какие-то реплики в стиле: "Я приберу здесь?" И шуршание возле его драгоценной персоны.
Вариантов была масса. И столько же исходов.
А уж если игра, то не было смысла срываться и переходить к активным действием. Ведь это же... игра. И главное ее правило: наслаждение именно той ролью, что отведена тебе и твоему партнеру.

И Бог с ним, что партнер не вписывался ни в какие рамки. Процесс ведь запущен. Все оплачено и Фред намеревался получить все сполна этой ночью.
Ослабляя хватку галстука, он приподнял удивленно одну бровь. Прелюдия затягивалась. А "горничная", судя по всему, вообще забыла о своих прямых обязанностях. Это начинало медленно раздражать, злить и... удивляло.
Да, как так-то? Она, что всю ночь будет смахивать пыль?
Какое несказанное нахальство. Получить деньги за прямые услуги проститутки и махать тряпкой, вместо того, чтобы ублажать клиента. Нет. Возможно есть такие любители-извращенцы, но сам капитан понял, что к этой категории он явно не относится.
В какой-то момент он улыбнулся, понимая, что девочка просто не знает, что делать дальше. Улыбнулся, прикрывая рот ладонью и наконец тихо, даже ласково выдохнул:
- Ну, все-все. Можешь так не усердствовать. А то сейчас действительно протрешь дыру! Оставь это настоящим горничным. Оу!
Резко замолчав, понял, что сказал не по сценарию и почесав нос, недолго думая уронил на пол огарок сигареты.
- Убери здесь.
Сказал, как отрезал. Роль, самая обычная. Указывая пальцем вниз, около своих ног, Фредерик опять посмотрел на девочку:
- Здесь должно быть чисто, милая.

+1

5

Ну… если он хочет посмотреть… мало ли, какие извращенцы попадаются.
Она сейчас чувствует себя одеревеневшей, и мышцы с трудом позволяют ей совершать простейшие движения, простейшие жесты; когда она распрямляет руки, ей и вовсе кажется ощутимой боль: довольно забавный эффект, учитывая, что на самом деле рыжая  так переживает едино из-за его близости, едино из-за того, что он смотрит на нее, не отрывая взгляда. Она неловко, неумело улыбается и продолжает свою работу: отполировать стол так, чтобы на нем не осталось и следа от них, кто еще недавно весьма сладострастно занимался здесь сексом, потом принимается за тяжелые бархатные гардины, пытаясь понять, не настало ли время снять их и отправить в химчистку…
Разумеется, она не может строить из себя невинную. Она занималась сексом с мужчинами за деньги, а результат этого сейчас могли посмотреть сотни и тысячи других мужчин и женщин, которым не жалко заплатить «девятнадцать-девяносто-девять-за месяц-безлимитного-доступа!». Она делала это на камеру, и чувствовала тогда себя не менее скованной, не менее испуганной, но там все же были и другие люди, что придавало происходящему реалистичности, нормальности и какой-то обыденности, и к тому же ей давали четкие инструкции что делать, как двигаться, с какой силой стонать… от этого становилось не то, чтобы проще, но все и в самом деле превращалось из ада, в повседневное, нормальное, лишенное аморальности действо. В работу, за которую отлично платят.
Ничего удивительного, что Ливия не взяла ее в проститутки. Ничего удивительного, что она увидела это куда раньше, чем это увидела сама Эдди: она из другого теста, шлюхина дочь, которая не способна быть шлюхой, даже если от этого зависит вся ее жизнь.
И все же, через какое-то время она почти забывает, что здесь есть наблюдатель. В конце концов, дотянуться до самой верхней полки с ее росточком – это непросто; она знает, что хорошо сложена, и что относительно ее роста, ноги у нее длиннющие, даже сама Андреоли (вот уж кто знает толк в женских телах – вы посмотрите на команду, собранную ей здесь) говорила, и вообще красивое телосложение. Все портило лицо и шрамы на нем, чертово воспоминание о темных временах.
Что… он… несет?
Настоящим горничным? Она смотрит на него, приоткрыв рот от удивления, всего на секунду; если она не ослышалась, и он в самом деле сказал про настоящих горничных, то все очень и очень плохо.
-Я и есть горничная, сэр. Я выполняю свою работу.
– она даже не понимает, как пошло и двусмысленно звучит эта ее фраза. Святая простота.
Вот мудак!
Она опускается на колени – о, движение выходит что надо – боясь наклониться перед ним. В первый это стандартное форменное платье кажется ей слишком коротким.
-Хорошо. Здесь будет чисто. – она аккуратно собирает окурок в совок, боясь поднять на него взгляд.

+1

6

Терпению Фредерика не было предела. По крайней мере, так думал он сам. Хотя, возможно, некоторые из его солдат и думали иначе. Его редко волновало мнение остальной публики. Удел эгоцентризма таков, что в любой ситуации и при любых обстоятельствах, эгоист всегда прав и он должен быть на первом месте. Что бы ни случилось...
А поворот был несколько не в его сторону. Да, он привык к обильному женскому вниманию, что порой, даже уставал от этого. Но, все же привык. Тем более, Парадиз, где все девочки знали и его персону, и его солдат.

Игра несколько раздосадовала дамского угодника, по всем тем же причинам. Редко когда девочки легкого поведения так себя вели в окружении капитана. А еще меньше и вовсе не обращала на него внимание. Вот, как примерно сейчас.
Расточая на "бабочек" свои финансы, он мог по праву требовать полную отдачу в ответ. И был по своему прав. Да, Фредерик был благороден по отношению к женскому полу, хотя и мог сорваться. Чаще он срывался на своих солдатах. В частности, на Мэнни. И имел на то веское право. Ведь солдат был обязан всему своему капитану и даже более того. И тот прекрасно понимал, что все всегда достается ему, даже если он и не был причем. Все дело было именно в том дерьме из которого когда-то Фред вытащил своего "цербера". И оба это знали, понимали и принимали.
Но, это была минутка упущения. Ведь, возможно, "псу" и сегодня придется получать. Хотя?
Ну, если не смотреть на ее лицо... По крайней мере, у нее неплохая фигура...

А часики все тикали. Окурок не произвел никакого впечатления, а развлечься хотелось. Обычный удел зажравшихся персон. И абсолютно все должны плясать под их дудку. Но, на данный момент он искал любой повод, как растормошить горничную, что просто идеально играла роль. По мнению Фредерика, такие как она должны были играть в кино. Уж больно вжилась в роль, забыв о своих прямых обязанностях.
Хотя, это мог быть и другой фактор. Очередная попытка девочек набить себе цену. Наблюдая за всем этим утомительным и медленным процессом Господин-Богач не выдержал:
- Понять не могу. Ты, себе цену набиваешь? Ливия, что-ли тебе мало платит за твои "услуги"?
Конечно он не сомневался в Лив. Но, порой, девочки здесь могли вздернуть хорошенько свои носики верх. И в таких случаях оставалось их несколько опускать, дабы те знали свое место. Это был один из вариантов и... Фред решил прибегнуть именно к нему.
Довольно резко поднявшись, он, буквально, навис над девушкой:
- Кажется, я достаточно сегодня за тебя заплатил. И откровенно говоря, я всегда привык получать отдачу за свои расходы.
Все верно. Клиент всегда прав. А щедрый клиент прав вдвойне.
Наверное, в этот момент на его лице было все написано. Вся несправедливость мира в лице этой девчонки. Большего неуважения к своей персоне он никогда не встречал от проституток Парадиза. Эта же выделилась и умом, и сообразительностью. А Клементе жутко такого не любил. Надвинувшись на перепуганную девочку, Фредерик фактически прижал ее к стене и выставив руки вперед, чтобы она не выскользнула, довольно в грубой форме заговорил:
- Если ты и дальше будешь испытывать мое терпение, я попрошу Ливию тебя убрать из Парадиза, причем без полнейших средств существования, - приблизив вплотную свое лицо, Фред прошипел: - Я. Тебя. Купил. Не заставляй меня применять силу или менять тебя на более расторопную девочку...

+1

7

Чертов пепел – Клементе уронл сигарету как на зло, на светлую часть узора этого ковра, и теперь серое пятно обещало Эддисон немало возни со специальными чистящими средствами из тех, что никогда не бывают в шкафчиках даже самых ответственных домохозяек. Как ни странно, Эддисон при всех своих недостатках – хороший работник, она умеет делать то, за что ей платят, и никогда не отлынивает от прямых обязанностей, отчасти потому, что понимает, как нехорошо для нее может закончится безалаберность, а отчасти – просто потому, что может. Довольно странно получать от подобного моральное удовлетворение, но все же, ей нравится, что хоть что-то в этой жизни получается контролировать, что хоть на что-то она может влиять и делать это… хорошо. Правильно. Раз уж она полная неудачница, то пусть хоть здесь все идет нормально.
Но сейчас – не идет. Он разрушает ее сосредоточенность, и Эддисон осознает, что мужчина так ее и не понял. Она ведь… она пыталась объяснить, что происходит. Что он напутал. Пьян? Она судорожно втягивает воздух, но не чувствует резкого запаха алкоголя, который мог бы все объяснить. На секунду она надеется, что он имеет ввиду ее уборку – недостаточно быструю, недостаточно тщательную… но потом все встает на свои места.
Когда Фредерик встает, ее рука невольно дергается. Жест ребенка, знающего, что сейчас будут бить, и надо попытаться прикрыть стратегические, наиболее болезненные: ребра. Грудь. Голову. Впрочем, Эддисон сдерживает этот порыв, стараясь придумать, что ей сказать, как оправдаться за то, в чем она не виновата; она ведь между двух огней. С одной стороны, он мужчина, а мужчинам нельзя отказывать, их нельзя злить, не тогда, когда у них в глазах виднеется тьма, это рыжая твердо знает. С другой – Ливии лучше не знать о том, что здесь произошло; вдруг, она разозлиться, и Эддисон лишится ее покровительства, приносящего кое-какие дивиденды?
Стоит у стены. Глаза опустила. Не дышит.
-Сэр, вы и меня купили, но… - нехорошее слово, опасное слово, и на секунду она перестает дышать: - -…я не девушка мисс Андроили, я горничная, я здесь полы мою, я убираюсь, а не работаю, я всего лишь горничная, я недостаточно хороша, и не знаю… я не нравлюсь таким мужчинам, как вы, я не умею вам нравится… я всего лишь горничная, честно, я двадцать пять долларов в час получаю… - ее попытка сформулировать все грамотно, ловко, и льстиво для него проваливается с треском, и теперь слова под давлением испуга сыплются из нее как горох, неразборчиво, сливаясь в одно целое. Она словно боится, что замолчав, почувствует на себе его ярость, будто слова могут что-то остановить. - вы же сами видите, я не как они...

+1

8

Проститутки так же непосредственны и шутливы... как дети.
Мы, мужчины так нелепо, мило и смешно выглядим, когда понимаем, что нас одурачила женщина. Фредерик начинал сознавать всю нелепость ситуации, свою собственную комичность в проявлении обычной мужской похоти. А еще смешнее, пожалуй, выглядела сама девчонка, что сейчас хлопала своими глазенками. Ее, по истине, детские оправдания сейчас вызвали в мистере-дэнди смех. Громкий. раскатистый хохот, которым он пытался прикрыть недоумение и слабость. Свое половое бессилие перед женщинами и конечно же, доверие к ним, как у младенца.
В какой-то момент, когда рыжая умолкла, Клементе скрипнув зубами от досады и разочарования, перевел взгляд на дверь. Начинало раздражать и бесить это глупое положение. Все, шло не так, как он планировал. Да, дамы и господа! Фред планировал заранее даже секс с девочками из Парадиза. Исключением были, мимолетные связи. Но, их можно было списать на невольные события матушки-судьбы, что порой устраивает людишкам "пати ха-ад".

И вот это самое "пати ха-ад" сейчас входило в стадию завязки. До кульминации было явно еще очень далеко, судя по неразрешенной и запутанной ситуации. Если это была и правда горничная Лив, то какого черта, спрашивается, он здесь делал? Часики ведь тикали, а здесь девочки жили именно по времени. Час-два. Может, ночь. Насколько у клиентов хватало средств.
Опять все сводилось к материальным благам. Именно, так. Мы покупаем вас. Эта девчонка сказала всю правду напрямик. Мужчина покупает здесь женщину; покупает время, которое проводит с ней; покупает ее тело. Цинично и несколько печально. Но, как известно, проституция - довольно древняя профессия и уже за это нужно уважительно относится к ее так званным "работницам".
Но, карты были брошены на стол и Барону-Клементе, как ни прискорбно, но не чем было крыть. Да, и лица игроков были явно скрыты, за исключением этой рыжей девицы. Фред не любил такие игры. Фред терпеть не мог, когда его выставляли дураком. И откуда ему было знать, что не его хотели выставить простофилей, а саму девицу. Правильно, не откуда.
Приподняв подбородок девушки рукой, он прожигал ее взглядом так, словно, она украла его миллионы:
- Если это ложь, - сбавив несколько тон, Клементе монотонно прошептал: - то поверь мне на слово, это будет последняя ложь в твоей жизни. Я знаю здесь всех девочек и не вижу смысла им не доверять.
Припугивание - не совсем подходящее слово, но первое, что приходило на ум.

Но, спустя уже какие-то доли секунд, все начало становиться на свои места. Дверь за спиной Фредерика распахнулась и в "кабинет" влетела одна из молодых "прим" Парадиза. К слову, ее он знал и довольно неплохо.
- Эдди, тварь! - девушка застыла на месте, держа в руках какую-то рвань, - Ах, ты сука! Собралась еще и покровителя моего отобрать?
Что здесь вообще происходит? Делая шаг назад, по инерции, капитан впал в ступор. Нет, конечно, он знал, как ревностно проститутки относятся к своим постоянным клиентам, но не понимал в чем, собственно, дело. Назревал именно тот ураган в который, по обычаю, не стремятся вмешиваться все мужчины. Разборки между женщинами. Особенно, женщинами Парадиза.  Фредерику всегда было интересно, как Ливия справлялась вот с такими ситуациями, как сейчас. Ведь разъяренные женщины, во сто раз хуже, чем убийцы, за исключением правда, психов. И женщины, и психи совершенно непредсказуемы.
- Дрянь такая! Пригреться захотела? Мистер Клементе, она ничего не может и не умеет. Она вообще, здесь никто. Вы, же знаете, я никогда вас не подводила.
Моргнув несколько раз, Фред перевел взгляд рыжую горничную и наконец отпустил руку. Барон, вы чуть не трахнули горничную Ливии. Даже Мэнни так низко не опускался.

+1

9

За что они ее ненавидят?
Эддисон, естественно, знала, что ее не любят; в общем-то, девушки из борделя и не скрывали своего пренебрежительно-насмешливого отношения к тем, кому не так повезло с внешностью, а, значит, с заработком. но рыжая всегда была молчаливой и услужливой, она не делала ничего, что давало бы людям вокруг относится к ней столь… столь пренебрежительно, жестоко, зло. Она не делала ничего для того, чтоб ее так подставили. Они ведь знали, что среди их клиентов много не просто богатеньких ублюдков, не способных привлечь внимание девушки другим образом, но и просто опасных людей. Привлекательных, умных, богатых – и просто нежелающих тратить свое время на поиск любовниц более или менее постоянных, тем более что класс девушек в борделе был самым высоким. И эти люди способны убить, если понимают, что не могут получить желаемое.
Не могут получить первоклассную шлюху, играющую в застенчивую горничную, а только застенчивую горничную.
-П… послушайте, я бы не стала вам врать, я не врала бы вам, ведь девочкам платят гораздо больше, чем мне, и я просилась у мисс Андреоли, но я недостаточно хороша, я некрасивая слишком, я бы хотела работать, но…
- у него глаза не темные уже даже, черные, тошнотворные, жуткие, и она чувствует, как у нее коленки дрожат.
Это немного похоже на детство. Когда ей было пятнадцать, мужчина, у которого было право, поступил с ней так, как хотел; и ее жизнь, хоть сколько-то терпимая, хоть сколько-то тихая, превратилась в одну сплошную дыру. И Эддисон больше не хочет повторять ошибок из детства, ей хватило по горло, она готова на что угодно, лишь бы темноты ушла из его глаз хотя бы на несколько минут. Этого бы девушке хватило на то, чтобы сбежать.
Тогда ее точно так же держали за подбородок.

Впрочем, уже через несколько секунд, девушка готова вернуть все обратно: и его пальцы на подбородке, и этот взгляд; темнота пугает и душит, но все-таки, это лучше, чем открытое пламя, которое врывается в приватный кабинет. В конце концов, он мог ее ударить, мог напугать до усрачки – а от нее, можно ждать мести, и это хуже. Ожидание, а не мгновенный смысл.
-Я… я… меня позвали сюда убрать, и я все неправильно поняла, я думала, что мне надо просто убрать комнату к твоему приходу, я совсем не хотела никого у тебя отбивать. Я здесь оказалась случайно.
– она всхлипывает, чуть громче бы следовало, ее глаза наполняются слезами. Она их всех ненавидит, она же не делала ничего плохого, ничего мерзкого, а ей все равно очень-очень плохо!
-П… простите. – Эддисон бросается к своей тележке и торопливо толкает ее к выходу. Она всего лишь горничная, это все нормально, и все равно… плохо от этого.

+1

10

Дело дрянь... Естественно, у любого мужчины все желание пропадет на фоне женского перетягивания одеяла в свою сторону. Хотя. Вот именно сейчас, это больше напоминало психоз одной и попытку слинять другой. Сам Фред был не прочь так же вцепиться в тележку и тихо ретироваться на пару с последней.
И примерно только сейчас он начал понимать сущность рыжей горничной. Она слишком себя не любит, раз пошла на поводу у его собственной примы. Чем это вызвано? Да, не все-ли равно! Факт на лицо. Причем, со шрамом. А к слову, такие вещи Клементе замечает даже под добротным слоем пудры. Наверное, потому, что сам несколько месяцев сводил свой шрам на плече после весенних событий и перестрелок в семье. И, кстати, именно тогда он полюбил восточных женщин и пляжи Таиланда. Медицина Востока, все же не имеет похожих аналогов. За исключением, употребления опия и различных трав, имеющих на психику очень сильное воздействие.

И пусть бы это все закончилось. Пускай. Ну, катила бы свою тележку дальше.
Но, девочки, примы ночи бывают слишком жестоки. Оно и не удивительно, ведь это их работа торговать лицом и телом. А вот, у горничных стояли задачи иные. Им плевать на желания клиентов, да и на самих гостей им тоже до лампочки.
Нет ничего страшнее проститутки в ярости. Они хуже домохозяек, уличивших своих мужей в измене; хуже девочек лишенных невинности и брошенных без хэппи-энда. Это торнадо от которого нет спасения и укрытия. И это торнадо сейчас вошло в реактивную фазу.
- Стой, тварь! Я не закончила.
И вечер полетел всем чертям под хвост на пару с тележкой, которую очень удачно опрокинула одна из его фавориток, Эшли.
- Эш, - выдохнул Клементе.
Разборки между девочками, уже не новость. Но, что-то подсказывало, что для горничной такие "американские горки" были в новинку.
- Эшли, я наверное, перепутал кабинет. Ты, же знаешь, они для меня все на одно лицо.
Причастие еще И Люси грозило явным мордобоем без правил среди женской половины. По правде говоря, это была вина самого Фреда, что между проститутками началось это перетягивание одеяла, по имени - Фредерик Клементе. Ему бы по-хорошему, определится в своих привязанностях давно, да не кидаться в разные стороны между Люси и Эшли. И этот самый шедевральный и эпатажный момент развязки настал. Люси явно входила в эту самую игру, находясь там за кулисами. А вот Эшли попала на ее удочку. Ну, а сама горничная стала де-факто козой опущения. Были ли здесь еще какие-то иные причины, Фред не знал. Он лишь видел, как сама проститутка сейчас с усердием разбрасывала по углам все, что было на и в тележке.
Все это сопровождалось ее разъяренным голосом и гневными искрами в глазах. Здесь даже самому капитану стало не по себе, от такой женской злобы.
Вскакивая между женщинами, он оказался посреди двух огней. Вернее, одного пожарища и так, ма-а-аленькой и слабенькой искры от спички, ведь именно такая ассоциация складывалась с горничной.
- Эш, успокойся. Ты, же понимаешь. Если Лив узнает...
Так и не договорив до конца, мистер-дэнди уже ловил свою любимую проститутку в попытке ее остановить, ибо в бой пошел психоз и желание выдрать волосы конкурентке. Подняв над полом девушку, он удачно получил по лицу, что называется: пощечину и скрипя зубами, скрутил Эш руки за спиной. От греха подальше. Оборачиваясь назад, довольно грозно и даже с нотками ярости прошипел горничной:
- Вот на кой хрен тебя сюда занесло? Или ты не знала, мать твою, что этот кабинет должен быть занять клиентом?

+1

11

Эддисон до последнего надеялась, что ей удастся сохранить нейтралитет в разгорающейся было битве. В конце концов – неужели, Эшли не знает и не понимает, что выбор всегда делает мужчина, а их дело маленькое, просто потерпеть, даже если тебе лично этот выбор не слишком симпатичен? С другой стороны, она девушка холенная, красивая, капризная и уверенная в себе; невозможно представить, чтобы такую кто-то когда-то обижал. Она наверняка была из тех детей, кого называли ангелочком и трепали за чудные щечки – ну или просто гладили по голове.
Внутри свербит, что было бы неплохо, чтобы и этой дряни кто-то щеки исполосовал. Чтобы она поняла, где должна быть, где ее место, чтобы она поняла, какого быть здесь, на дне. Но такого ведь не будет.
Когда Эшли добирается до ее корзины, Эддисон даже не знает, как реагировать. Разум рвется в бой, она хочет наконец-то заехать этой нахалке по морде, и уйти с ощущением своей полной правоты (а что – разве она не права? Разве она заслужила этих оскорблений, разве она заслужила этих обвинений), но инстинкты, но сердце… ей страшно. Она не может защищать себя потому, что недостойна быть защищенной, не считает себя достойной этого. Не то социальное положение, не то отношение к ней от окружающих, и Ливия… отношения между ними вроде как ровные, та ведь все помочь хочет, к тому же и скорое начало работы в самом настоящем ресторане, настоящей хорошо оплачиваемой работы, а не этого… нельзя рисковать подобным. Нельзя злить Ливию, злить этого мужчину, нельзя, нельзя, нельзя, это неразумно, это опасно, это попросту нехорошо…
Эшли оставляет в покое несчастную тележку – судя по резкому запаху, появившемуся в воздухе, какая-то из бутылочек разбилась, и возможно даже не она; в стеклянных бутыльках хранились сильные химикаты, предназначенные для весьма нетривиальных задач вроде уничтожения плесени. В этом не было никакой особой потребности в борделе, но набор-то стандартный для профессионального клининга, а теперь порушенный к чертям…
Не отбивается. Прикрывает лицо – будто бы есть, что прикрывать. Старается не закричать , когда Эшли ей в волосы вцепляется, вырывая одну из невидимок. Опускается на колени, чтобы собрать содержимое тележки… а заодно, чтобы они не заметили, как ее трясет. От ярости. От страха. От ненависти.
-Мне сказали здесь убрать. Я пришла сюда убрать. Я делаю, что мне говорят, и если здесь клиент – то убираюсь, когда здесь клиент, мне за уборку платят. Я не виновата, что меня обманули.
– злые слезы в голосе, и на лице они, и она все никак не может свернуть свежие полотенца для ванной обратно… наверное, надо отправить их в прачечную… а что делать с химикатами? Они уже успели испортить паркет? Эддисон старается не думать о происходящем в считанных метрах от нее, но невольно вздрагивает от каждого шума (а его Эшли и Фредо производят предостаточно), опасаясь, что ее ударят.

+1

12

Мэнни

Конечно, это был срыв. Естественно, вина горничной была смехотворно мала. Ее вина, по сути, была лишь в том, что попала не в то время, и не в то место. В остальном - она полностью имела право сейчас вылить целое ведро грязной воды на головы тем, кто сейчас нарушал ее покой и конечно же, устроил здесь бардак.
Визг со стороны Эшли стоял такой, словно, в кабинете орала полицейская сирена. Удерживать ее в руках было так же не легко, как и кричать глухому, удивляясь, что тот его не слышит. И еще эта едкая вонь хлорки, или еще чего. Чихнув несколько раз, Фред сделал самую большую ошибку за весь этот вечер. Не выдержав, он швырнул Эшли на диван в ту самую кучу всякого белья.
Достала, блядь.
На какое-то мгновение обе умолкли. Сдерживая остатки спокойствия и стараясь вернуть самообладание в этот самый железный кулак, Клементе скрипнул зубами:
- Значит так! Закрыли рты! Обе!
Поправив воротник пиджака, он выставил руку и хотел добавить целую лекцию о спокойствии, нирване и нервных клетках, что никогда не восстанавливаются. Увы, было поздно. После минутной паузы, проститутка рванула в сторону горничной, словно стартовала  на спринтерском беге. Буквально несколько секунд понадобилось ей для того, чтобы вцепится с новыми силами в рыжую, что она успешно и сделала, в то время, как мистер-барон махая рукой пытался призвать девушек к благоразумию.
Хотя, кому я, блядь, это говорю.
Поднялась новая волна истерического визга. И в какой-то момент капитан даже подумал, что эти утолщенные и непроницаемые стены все же передали по всему диаметру нужные звуковые волны. Надо было прекращать этот театр трех актеров. Вернее, двух и одной массовки в лице рыжей горничной. Хотя, в данный момент она была в эпи-центре событий, так сказать, прямо посреди воронки торнадо  по имени Эшли.
- Твою мать, блядь! - он впервые ругался при женщинах.
Нависнув над девушками, как ястреб, Фредерик вцепился в проститутку, что пыталась душить свою "соперницу". Оттаскивая одну от другой, появилось желание зашвырнуть обеих по разным стенкам и плюнув, уйти. Нервы, мать их!
Обхватывая Эш за талию, Фредерик тащил ее к двери, как буйную пациентку психиатрической клиники. В ответ, прима умудрилась укусить за руку.
- Охренела, блядь, совсем?
Да, женщины в гневе страшны. Их остановить можно разве, что обдав ледяной водой и то, не факт. Воздух раскалялся до предела. Вся похоть, возбуждение, что имеет свойство просыпаться в недрах этого заведения сменились гневом, досадой и некой толикой ярости. И хотя, такое бывало крайне редко, но Клементе был страшен в гневе. Открывая дверь с ноги, одним пинком, с характерным стуком и треском, мистер-истеричка вытаскивал в коридор проститутку, намереваясь оттащить ее на безопасное расстояние от Эдди. Скажем так локализовать проблему. Эшли несколько притихла в его руках и всхлипывая, пыталась теперь сделать его виноватым.
- Заткнись, мать твою! Не доводи до предела!

Естественно, двери соседних кабинетов приоткрывались и те или иные примы Ливии с любопытством выглядывали на крик, ну или их клиенты. В какой-то момент перед Фредериком внезапно выскочил Мэнни с пистолетом в руке и, сверкая своими яйцами Фаберже. Рявкнув, как лев, Клементе оттолкнул от себя своего солдата и наконец выорался:
- Убери пушку, эксгибиционист хренов!
Конечно, Мэнни был ни в чем не виноват. Он просто выполнял свой долг перед капитаном. Но, сама мысль, что его солдат уже наслаждался любовью, пускай и продажных женщин, выбешивала примерно так же, как и извивающаяся Эшли в его руках. Резко затормозив, Фредо обернулся к своему солдату и буквально всучив тому в руки свою фаворитку, довольно грубо выпалил:
- Ты, кажется, хотел секс втроем? Принимай.
- Ну. Это уже оргия будет, - довольно аккуратно отвечал Мэнни, за его спиной из двери выглядывали несколько девиц.
Закатив глаза, Клементе опять рявкнул львиным басом. Именно с досады, дамы и господа:
- Что пялитесь, как курицы на насесте? Принимайте еще одну вагину к себе!
Ночь пошла ко всем чертям, причем большими семимильными шагами. И вместе с ней, Фредерик возвращался в кабинет, где оставлял горничную один на один с ее перевернутой тележкой. Остановившись недалеко возле двери "своего" кабинета, он довольно громко и в приказном тоне проговорил:
- Все, шоу закончилось! Расходимся!

Отредактировано Frederick Klemente (2015-02-05 18:40:22)

+2

13

Ну… это, наверное, должно быть нормально. Все закончилось. Эшли в полной мере продемонстрировала, кто из них владеет ситуацией, Эшли в полной мере обозначила в глазах своего трахаля (черт подери, это же так нелепо, сражаться за внимание… мужчины, учитывая, что мужское внимание, это зло в чистом виде, зло и ничего кроме, ну, разве что деньги, но оно-того-не-стоит), она дала твердо знать, что королева улья, и использовала для этого ту, что точно не сможет дать отпора. В конце концов, если бы бой свершился напрямую, если бы Люси и Эшли решили вырвать патлы друг другу, то Ливия бы явно обоим влепила, как минимум за потенциальную порчу товарного вида. Но кому будет интересно, если пострадает какая-то горничная?
Расходный материал. Пустое место.
Возможно, Эшли бы остановило знание, о том, что Эддисон и Ливия ближе, чем могло бы показаться; самая рыжая понятия не имеет об этих границах, и она боится до чертиков, что вновь из-за чего-то останется на улице, без помощи, без защиты, без поддержки, как в ту ночь, когда после увольнения ей пришлось оставить Чарли дома, а самой в коротеньком пошлом платье ходить по краю дороги, при этом пытаясь рассчитать, как можно прожить до конца месяца на последние пятнадцать долларов, оплатить при этом счета и взять деньги на следующий месяц. Ради того, чтобы тот страх, тот пробирающий до самых костей ужас не вернулся, она готова терпеть.

Почему эта сука такая сильная?!?
Пальцы сжимаются на ее горле. Эддисон даже не понимает сначала, как это случилось – она лежит на стене, чувствуя, как боль от удара в затылке растекается по всему телу; Эшли же тощая! Как она может быть такой неправдоподобно сильной? Всего несколько секунд назад, ей казалось, что да, эта шлюха злобная, как мегера, но подрать волосы, это большее, на что она способна… или нет? А что, если ее сейчас бьют? Что будет тогда с Шарлоттой? В какой-то момент, она пытается вцепиться в лицо своей противницы, но именно в этот момент, девушка исчезает. А потом и шум снижается; а Эддисон пытается вновь заполнить легкие, она пытается взять себя в руки, остановить истерику…
Не получается. Что ж, бедняге Фредо достанется не только от шлюхи, но и от говномойки.
Полотенца. Угол к уголку, свернуть вдвое, и опять угол к уголку… и повторить, и проверить, чтобы крови не было… и еще раз повторить…
Дверь комнаты хлопает.
-Уйдите отсюда… - она не может произнести это хоть сколько-то отчетливо из-за истерики. – СВАЛИЛ ОТСЮДА НАХЕР И НЕ МЕШАЙ МНЕ РАБОТАТЬ! ЗАЕБАЛИ ВЫ ВСЕ МЕНЯ НАХУЙ! – только что аккуратно свернутая стопка летит в него. Ну вот. Придется начинать работу сначала. Голос звучит хрипло, сдавленно - ничего удивительного, учитывая, что всего несколько секунд назад ее горло сдавливали до крайности.

+3

14

Граница терпения была явно нарушена. Скажем так, чаша наполнялась и в один прекрасный момент все это ядовитое, чрезмерно-приторное и едкое вещество начало переливаться за края. Тот неловкий момент, когда твоя персона вызывает бурю эмоций среди "обитателей" Парадиза. Тот момент, когда твоя пафосная и благородная натура превращается медленно в монстра из-за не совсем благородного отношения. И наконец, тот шедевральный момент. Бис! Ни как иначе, не назовешь.
Вот да. Именно, он.

А он хотел просто лаконично уйти от скандала. Он не любил истеричных баб, вульгарных и невоспитанных мужчин, и несомненно, алкоголиков. Просто хотел извинится за инцидент и в качестве понимания своей вины бросить на стол несколько стодолларовых купюр. К слову, Фредерик всегда и все решал деньгами. Для него это была полная уверенность в его собственных силах, в его "королевской персоне" и конечно же, правоте.
И даже, будь он тысячу раз не прав, все всегда решали денежные банкноты с двумя нулями или даже больше. В зависимости от ситуации и людей. Фредерик покупал женщин, покупал любовь. А так и есть. Давайте называть вещи своими именами. Любая женщина в жизни Клементе была куплена тем или иным способом. За исключением одной или максимум двух. И вот их, кстати, Фредо уважал примерно так же, как и память о погибшей матери. Все остальные - покупались: дорогие и пафосные ухаживания; безделушки, которые так любят представительницы слабого пола, комплименты за бокалом шампанского в фешенебельных ресторанах и прочие прелести жизни. Все это - ПОКУПАЛОСЬ, как и раздвинутые ноги обладательниц тех или иных презентов имени Клементе.

Капитан замер в дверном проходе. Одно полотенце свисало с плеча, другое же медленно оседало на пол, после не совсем мощной, но такой явной пощечины. Наверное, это была самая позорная пощечина в его жизни. Ладно бы отхлестали по щекам перчатками, или ладошкой. Нет. Надо было изощриться и запустить в лицо полотенцем, к слову, которым пользовались явно не для того, чтобы вытереть лицо. Господа, это бордель. Пускай и один из самых дорогостоящих. Смысл остался прежним. Полотенца для того, чтобы вытирать свой конец после бурного траха, после душа, массажа. Вариаций миллионы, выбирайте любую. И неважно, что все эти белоснежные куски материи благоухали ароматами Альп, после стирки. Сама только мысль уже приводила в бешенство мафиози.
Не дай боже об этом узнает кто-то из моих солдат. Особенно, Мэнни. А еще хуже, если Фрэнк, Гвидо или Майк. Пафосная натура мистера-барона этого никогда бы себе не простила. Он столько лет создавал свой неповторимый и блистательно-харизматичный образ, что не мог позволить себе все это угробить одной рыжей девке.

Смотря на горничную своим фирменным взглядом от Клементе, из-под лба, Фредо считал до десяти. Раньше помогало. Вернее, в больших случаях помогало. Но, не сейчас.
Снимая с плеча накрахмаленное полотенце, капитан полностью отказался от мысли покупать "извинения" это дрянной девчонки. Одна такая уже у него дома есть. Только то дочь, и ей по факту, можно почти все. Плюс необъятная злоба на фоне неполученного наслаждения, которое кстати, он тоже купил! Запирая за собой дверь, одним резким движением, он все так же буравил разъяренным взглядом чертовку:
- Всё. Достали.
Возможно это была его единственная фраза, пожалуй, на все оставшееся время в Парадизе. Пришло отмщение имени Барона. Сначала рыжая горничная, потом Эшли и наконец кончит Клементе на Люси. В прямом или переносном смысле слова, это уже было неважно. Обернув полотенце несколько раз вокруг кулака, Фредо расстегнул несколько пуговиц рубашки и молча двинулся на горничную.
Ее попытка улизнуть закончилась резким рывком царя зверей, Фредерика. Обхватив девушку за талию, что не было сложно, капитан поднял ее над полом. То-ли от прилива адреналина, то-ли от развитой мускулатуры, но девчонка казалась пушинкой в его руках.
- Никогда не воспитывал женщину, но на тебе я научусь! - сказал, как отрезал.
Зашвырнув "жертву обстоятельств" на диван, Фредерик задрав ей подол платья, или чего там, блядь, и монотонными движениями начал ее пороть накрахмаленным полотенцем. Хлестал, от души. Абсолютно не придавая значения тому, куда попадали удары. Хотя, какие там удары. Смех и только.
Но, глаза начинала застилать кровавая пелена. А такое бывает исключительно в состоянии аффекта, злобы, ярости. Выбирайте любое слово, смысл останется прежним.
Ты, что творишь? Не позволяй ярости одолеть тебя!
Нанося новый удар полотенцем, Фред опять прервал попытку сбежать, толкнув ее обратно на диван:
- Никогда больше не зли меня! Радуйся, что только полотенцем, мог бы членом постучать по лбу.
Что я и сделаю с Люси и Эшли.

Отредактировано Frederick Klemente (2015-02-06 20:01:04)

0

15

Это ничего не изменило. Сто долларов, двести, пять сотен, тысяча – какую сумму он не оставил бы, она бы ничего не изменила, по крайней мере для нее. Возможно, его собственная совесть бы заткнулась красноречиво, считая, что девке другого и не надо (Эддисон и сама себя убеждает, что ей ничего не надо, она пытается себя в этом убедить, но выходит – плохо), но – все осталось бы таким же, как если бы он не оставил денег.
На ведь никуда и никогда не пойдет; у нее нет денег, у нее нет помощи и защиты, и даже к Ливии Эддисон не рискнет обратиться, не зная, какой у этого может быть результат. Перетерпит. Промолчит. Сглотнет и оставит внутри себя комок боли, позволит ему существовать там, вместе со всей остальной болью, что там уже очень давно. Деньги – ее не выметут, не заметут, не успокоят. На деньги можно купить пластырь, можно купить лекарства, можно купить много хорошего и много плохого, если их, разумеется, достаточно, но они никогда не изменят того, что будет внутри. Они никогда не исправят страха маленькой девочки, прикрывающей хилое тельцо от побоев. Они не избавят от воспоминаний подростка, неловкого, несмелого, больше похожего на цыпленка – страха перед тем, кто больше и сильнее, страха перед тем, кто обязательно придет ночью. Они не закроют сердечную рану девушки, оставшейся совсем одной с младенцем на руках в огромном холодном мире. Не избавят от синяков на шее горничной, которая не смеет даже попробовать защитить себя.
Впрочем, возможно, многое из этого могло исправить вовремя сказанная просьба о прощении. Всего три маленьких слова – Эддисон не признает себе этого, она запрещает себе гордой быть, смелой, сильной – стоили бы для нее больше сотни за каждое из них. А купюры – они купили бы ее «извиняю», такое же поддельное, как и его раскаяние.
Шум в ушах после срыва – громкий, но недостаточно; не глушит он и звука запирающейся двери, и его слов тоже не глушит. Оттеняет их, делает более страшными, но не скрывает. Эддисон вывернуться пытается, у нее ведь тоже есть ключ, но…
Мужчинам нельзя отказывать. Мужчинам нельзя сопротивляться. Мужчины всегда получают свое – это на ее лице написано, не на лбу, но тоже весьма ясно. Ей не столько больно, пусть несколько первых ударов и вспыхивают алыми точками в глазах, сколько унизительно. Не плачь, Эдди, не надо плакать, это не стоит того – твоя задница, твоя беззащитность; тебя нельзя унизить потому, что ты уже ничего из себя не представляешь, тебя нельзя унизить, тебе не будет от этого хуже, только не плач…
На ней дешевые белые трусы; штопанные. Почему-то, именно соображение, что они опять порвались, что резинка отошла от ткани, заставляет ее дернуться, опять вывернуться, опять оказаться на диване; пожалуй, из-за рваного белья ей становится куда как более стыдно, чем от самого факта порки.
-Не сомневаюсь, мистер. Все мудаки похожи.
вторую фразу она добавляет куда как тише. Ее трясет, она пытается юбку отдернуть, и боится этого сделать…
…Эддисон была плохой девочкой, но братик научит ее, как быть хорошей…

…и все, что у нее остается для того, чтобы не показать ублюдку, что он выиграл – уткнуться лицом в диван на мгновение, вытирая слезы. Пожалуй, это хорошо, что она страшная

+3

16

Почему мы поднимаем руку на женщину? Наверное, потому, что они правы - мы мудаки. Нам нечем крыть это слово, а когда мы не способны адекватно реагировать на их правдивые слова, мы звереем. Звереем, потому что, сами слабы в этот момент. Гораздо слабее, чем они.
И неважно, кто был прав в инциденте. Мужчина всегда мудак, когда поднимает руку на женщину. Истина пришедшая в наше время еще, черт знает, с каких времен. О, нет! Давайте отбросим те доисторические моменты, когда первые мужчины таскали за волосы своих "самок" и уволакивали тех в пещеры.
Стоп-стоп! Времена изменились. Мы дали вам право стоять вместе с нами в совете директоров, позволили управлять машинами и разрешили выставлять свои персоны на посты президентов, канцлеров и сенаторов. Может хватит? Милые, вы сами провоцируете мужчин, а потом твердите, цитирую: "Ты поднял руку на женщину, ты - мудак!" Нет, мужчина мудак лишь в том случае, если был прав на все сто процентов, но ведь сейчас столько женщин, которых следовало бы отстреливать из винтовки.

Но, давайте упустим эти философские споры на тему мудаков и женщин-феминисток.
Фред сорвался, не выдержал, погорячился. Выбирайте любое слово, смысл останется прежним.
Любой человек, рано или поздно не выдерживает. И это нормально.
Опуская руку, мистер Клементе повернул голову в сторону и удивленно приподнял брови.
- Все мудаки похожи.
Он слышал лишь отрывки из фразы. Но, складывалось впечатление будто девчонка просто над ним издевалась. Не стоило, наверное, вообще связываться. Ведь он не любил такие всплески эмоций. Да, и какой-ни-какой, но она была женщиной. Дошло ли до него тогда, что следовало проявить, хотя бы здесь почтение и уважение? Вряд-ли.
В голове так и вертелось то полотенце, которым она в него запустила. И ее тоже можно было понять, как женщину. Но, такие, как капитан вряд-ли осознают свои ошибки, а даже если и делают это, уж поверьте, вам не признаются.
Клементе прав, всегда и везде. И даже, если не прав, он все равно сделает невозмутимое лицо. Так было и сейчас.
Стягивая полотенце с руки, Фред зашвырнул его в конец кабинета и провел рукой по выбившимся волосам, укладывая их на место. Да, даже в такие моменты мистер-дэнди предпочитал выглядеть хорошо.
Какой-то момент он подбирал слова. По правде говоря, рыжая горничная не вызывала никаких эмоций, кроме легкого недопонимания, возможно и отвращения. Или нет? Или отвращения возникло к себе, которого она спровоцировала на такой поступок? Может быть.
И тем не менее,  подняв девушку и усадив у себя на коленях, он посчитал нужным свернуть эту тему, разговор и наконец ретироваться. Но. Это было скучно. Фред придумал игру, как вознаграждение за потраченное впустую время.
- Тебе не кажется, что помолчи ты хоть минуту, все было бы по другому?
Нет, он не был полностью спокоен, отнюдь. И даже, этот бесовской оттенок все еще мелькал в глазах.
- Я не зря спросил, сколько стоили для Ливии твои услуги. Я мог дать тебе больше. Но, я не люблю строптивых. Будь ты умнее, в этой ситуации выиграла бы ты, а не проститутка или я.
Сделав очередное усилие, Клементе поставил горничную на ноги перед собой и прищурившись, пошел ва-банк:
- А теперь ты понимаешь, что я все равно буду требовать то, зачем изначально сюда пришел? И мне абсолютно все равно, кто встанет сейчас перед до мной на колени и будет расстегивать ширинку моих штанов.
Нет. Это была уловка. Он играл. Но, вряд-ли об этом знала рыжая. Ведь он был так убедителен.

Отредактировано Frederick Klemente (2015-02-09 23:51:34)

+1

17

Дело не в мужском и женском, дело не в том, что она считает себя неприкосновенной – совершенно наоборот, поверьте мне, Эдди отлично знает, что она беззащитна и неподзащитна. Какое-то короткое время, у нее был защитник, был заступник, был человек, которому, казалось бы, было не все равно, что она чувствовала, о чем она думала – но он ее предал и сбежал, подставив под удар, беременную и от этого особенно уязвимую. Сколько она боялась – покончить с собой? Как долго она плакала, пытаясь найти его – не настоящего, живого человека, а воспоминание?
Его запах в машине и на постельном белье. Попытка свернуть одеяло в плотный кокон и обмануть себя этим не-одиночеством. Она и без тебя, Фредди, знает, что беззащитна. Она и без тебя, Фредди, знает, что ты получишь желаемое. Неужели тебе это и в самом деле в кайф, неужели, тебе это нравится, неужели, тебе это нужно – сломать того, кто уже сломан, растоптать того, кто растоптан? Дело не в том, что ты мужчина, а она женщина. Дело в том, что ты могущественный мафиози, а она пустое место даже в своих собственных глазах. Бой в столь разных весовых категориях, это даже не смешно. Это просто не имеет смысла, ведь победитель и проигравший известны до начала боя.
Ерзает у него на коленях, смотрит куда-то в сторону и вниз. Нет, ей так не кажется. Она не слишком умна, это ты правильно заметил, она не слишком любит думать – «а вот если бы», это может свести ее с ума. А вот если бы ее мама не умерла. А вот если бы на ее лице не было шрамов. А вот если бы любовь ее не предала. Слишком много разных путей. Она чувствует голой кожей шерстяную ткань его брюк, и ей это не нравится.
У него сильные руки.
Она понимает, кивает головой, молча подтверждая это. Ей приходилось делать подобное, под светом софитов, в чертовой маске, скрывающей ее лицо, но там это не имело отношения к сексу, а здесь – имеет, и внутри все холодной склизкой змеей из-за этого вертится.
Опускается на колени, начинает возню с ремнем, но пальцы дрожат. Она ведь предупреждала тебя, Фредди – не умеет, не может. Она не из тех, кто знает, что надо делать, чтобы нравится мужчинам. Впрочем, он ведь здоровый мужчина, и возбуждаться начинает едва ли не от первого прикосновения губ.

+1

18

А это была, всего лишь шутка. Неудачная шутка, как последствие после всех событий, произошедших здесь в недрах "борделя".
У богатых свои причуды, правда. У Клементе же, они были иной раз и жестоки. Это было редко и сам он, в последствии, клялся, что это в последний раз. Потом все стихало, проходило время и избалованность покойной матерью и домработницей Веттой, давала о себе опять знать. Скажем так, такие шутки прорывались в Фреде, как гнойники на теле. Зрели и наконец, бум! Потекло из открывшейся  раны.

Так было и сейчас. Ведь, как известно: горбатого и могила не исправит.
Он мог быть обходительным с женщинами. Мог уступать им место и вставать со стула, когда дама заходила в помещение. Но, когда дело касалось его пристрастий и либидо, особенно в заведении Ливии, Фредерик гнул свою линию и был в том прав. Правда, мы говорили об этом ранее. Он и его ребята приносили Лив неплохой доход, а значит Клементе имел право получить все сполна.
Как ни прискорбно, но любовь в наше время продается и покупается, отдается даром. Она наполненная похотью и абсолютным отсутствием какой-либо логики. Скажем так, это некогда светлое и глубокое чувство просто деградировало вместе с человечеством.
Он позволил себе маленькую слабость. Наблюдать за тем, как выполнялся его приказ. Обычная привычка - получать все сполна. Был ли Барон возбужден? Позвольте, что такое право возбуждение? Еще минуту назад, капитан был на пике возбуждения. Агрессия - не подходящее слово, но первое, что приходило на ум. А это чувство тоже является своеобразным возбуждением. Если к нему добавить еще и мысли, фантазии, тогда родится некое подобие БДСМ-а. Унижай и властвуй!
Но, в голове Фредерика таких мыслей не было. Он был из тех, кто умел контролировать свое либидо и собственно говоря, член в том числе. По этому, и на женщин он не кидался, а подходил к ним, как Чеширский кот. С умом, кошачьей улыбкой на лице и естественно, не просто так.
Просто так он проводил время с той же Люси или Эшли. Но, сегодня было, что-то новенькое. Что-то, что запланировала и выполнила Люси. О, да! Ведь это была ее игра. Ведь одним махом она уничтожала двоих. Соперницу - Эшли и горничную, которую так недолюбливала. Наблюдала-ли сейчас проститутка за ними? А это, пожалуй, еще одна фантазия. Ведь никто не проверял, существуют ли лазы в стенах или, к примеру, на тех же картинах. И такое могло быть. Камеры? Насколько Фред знал, камер не было в заведении Лив. И тем ни менее, здесь все и всегда узнавали быстро. Причем, по старому принципу испорченного телефона. И если Фредерик вынес проститутку и отдал ее Мэнни, то уже через полчаса будут говорить, что он волок ее по коридору за волосы. Проститутки, как дети.

Мистер-Барон просто сидел и наблюдал за процессом. Он не испытывал ничего. Ярость утихала, принося взамен апатию. Ну, может чуть-чуть любопытство. Насколько ее хватит? И насколько она способна пойти. А горничной хватило даже больше, чем он мог представить. Сегодня он не планировал оральный секс. Но, интерес взял верх и Фредо просто наблюдал за тем, как она встала на колени, как возилась с ремнем и начала расстегивать брюки. И в этом было что-то необычное. Что-то чего не делали никогда иные женщины из этого заведения. Ведь все они знали и умели. У них не дрожали руки, они не краснели при виде ширинки и его члена. Они просто делали своб работу, заученную на зубок. А здесь. Здесь все было совершенно иначе. Здесь был стыд и детская неумелость. Была скованность и незнание. И именно это остановило самого Клементе.
Прикрыв на долю секунды глаза, Фредо мотнул обреченно головой. Он заставил ее это сделать. И да - он мудак. Она копошилась и ерзала, неумело выполняя то, что ей сказали. А он все думал, насколько женщина себя может НЕНАВИДЕТЬ. Ведь оценка мужчиной представительницы слабого пола начинается с нее самой, с ее отношения к себе, другим, к любви и уважении к себе. А здесь. здесь была самая настоящая рабыня и не больше. Такую, как она хотелось просто обнять и плакать...

- Не нервничай, он не кусается.
Только временами плюется. Неудачная шутка, но так была к месту.

+1

19

Да уж, Ливия была права, решительно отказав Эддисон в должности в своем борделе. Она – не для того создана, она не способна быть такой… спокойной, когда это необходимо больше воздуха. Даже странно, как можно оставаться удивительной ханжой, после съемок в порно ради хотя бы маленькой суммы денег. Или – может дело не в том, что она ханжа? Может дело в том, с кем она, в болящих все еще (впрочем, скорее, ей хочется чувствовать боль, чем эта боль имеет место быть на самом деле) ягодицах, в чертовом ковре, натирающем коленки и всем таком? Может дело в том, что она одновременно и не хочет этого делать, и – не может не делать?
Она все еще не может поверить, что в случае настоящей беды, кто-нибудь за нее заступиться. Она все еще не готова рисковать благополучием своей дочери из-за этой глупой, никому не нужной гордости. Гордится собой могут те, кто чего-то достиг. Не давать себя ломать могут те, у кого есть защита, у кого есть помощь, от кого не зависят другие люди. Любой психотерапевт, даже вчерашний выпускник, начал бы долгую телегу про то, что материнская любовь необходима для формирования полноценной личности, бла-бла-бла…
Черт его знает, что это такое – любовь. Мать осталась в ее памяти – беспомощной, недееспособной наркоманкой; она не была хорошим человеком, и умерла совсем молодой, кажется, будучи лишь немного старше Эддисон сейчас, но все-таки заботилась о ней, неловко, неумело. А потом – умерла, бросив. Приемные семьи… когда ты в системе, ты просто понятия не имеешь о любви. Тебя не любят, а используют; передают от одного к другому как чемодан, как посылку, избавляясь при первых же намеках на ситуации. И тебе повезет, о, Эддисон это точно знает, если их будет интересовать пособие, а не твои трусики.
Некоторое время, она думала, что знает – что же такое любовь. А потом оказалось, что ее просто используют. Ради доступа, ради ключей, ради удобной и спокойной жизни, ради секса, ради денег. И даже Шарлотта – Шарлотта, это скорее материнский инстинкт вкупе с животным страхом, что ее девочке будет так же плохо, как было ей самой. Люби Эддисон свою дочь по-настоящему, сознательно, то едва ли позволяла так унижать себя, вбила бы уже в эту глупую рыжую головешку, что девочке нужна нормальная мать, спокойная и счастливое, а не это существо.
Его член солоноватый на вкус и почему-то напоминает эти дурацкие колбаски, когда кишки набивают требухой. Она все думает о них, и заодно решает, что никогда в жизни больше не будет готовить подобную гадость, не говоря уже о том, чтобы есть ее.
Она уже жалеет, что сказала, будто бы ей хотелось работать здесь.
-Я предупреждала, что я не умею, сэр. Я не девушка мисс Андреоли. – сиди и не жалуйся, мудак, сам выбрал, от кого получить желаемое. В глазах слезы, но сейчас-то их кому видно? Ей приходится волосы ладонью придерживать, чтобы они в рот не лезли, и поза выходит неудобной неловкой – одной держать кудри, второй упираться в диван раскрытой ладонью, боясь потерять равновесие; его ноги раздвинуты, и она, по крайней мере, не упирается в них, но макушка все равно елозит вверх-вниз по животу, скрытому рубашкой.
Но может, ее не убьют и не будут бить – она все еще помнит тьму его глаз, и сомнений в возможностях и способностях мужчины не возникает. Вверх-вниз, стараясь держать ритм, вверх-вниз, не слишком глубоко, боясь задохнуться, вверх-вниз, отсчитывая про себя каждую фрикцию. Солоноватый вкус становится сильнее, но она не знает даже – ей кажется, или он и в самом деле готов кончить. Жаль, что у нее нет какого-нибудь там СПИДа, коим его можно было бы наградить на прощание.

+2

20

Это было нормально. Нормально, когда женщина в таком заведении утоляет желания мужчины. Ей за это платят. Сколько 50? 100? 200?
А были и такие, на которых Фред не жалел и 500-ста. Пожалуй, от них требовал гораздо больше. Это касалось Фокс из эскорт-услуг. Но, ей приходилось быть с ним рядом, и при этом не подводить мужчину в высшем свете. И да, он не скупился. Он одевал рыжую красотку, дарил ей дорогие парфюмы и побрякушки. Ведь рядом с ним должна быть рядом богиня. Но, на том все и заканчивалось. Потом он отправлял Фокс домой вместе с своим солдатом Никколо, а сам отправлялся с Мэнни сюда в Парадиз...

Позволил-ли он себе сейчас слабость? Пожалуй, любой мужчина это бы сделал. Расслабился и управляя женской головой, контролировал бы этот процесс наслаждения. Но, была загвоздка. Он не ожидал. Ждал любой ее реакции, но только не собачьей преданности и повиновения. Это ставит в тупик. А еще ее взгляд, полный ненависти. Казалось, она делает это для того, чтобы просто в нужный момент, когда он расслабиться окончательно, ее зубы вонзились в его нежную плоть. Этот взгляд не был наигранным и томным, как у всех проституток. Он означал лишь глубокую ненависть, презрение и отвращение.
И это было в диковинку. Обычно, женщины делали это с восторгом, азартом и желанием. Но, открытая ненависть она, да. Выбивает из колеи и все желание остается где-то глубоко внутри. Думаю, мужчины поняли о чем я сейчас. Редко, когда представитель сильного пола позволит себе эту слабость. Ну, за исключением тех абсолютно лишенных каких-либо моральных ценностей и уважения...
Уважение к людям начинается с себя самого. - скажет вам Фред. И будет прав по своему.

Она была, скорее, жалкой сейчас, нежели возбуждающе-прекрасной. Она была из тех, кого следовало бы ограждать от ярости, злобы и негатива. Такие, как она не справлялись с такими ударами судьбы. Они закрывались, в последствии, в себе и ненавидели весь мир... вместе со своей персоной. А Фредерик любил самодостаточных женщин. Любил их за гордость, некоторое неповиновение и характер.
К слову. У горничной, явно, был огромный недостаток этого самого характера. Ей говорили, она делала. Кому-то подходит. А вот Клементе. Он был из той категории мужчин, что проявляя свою силу, все же, считал, что у женщины должно быть свое достоинство.
И это не выходило из головы. Это останавливало. Нет, эрекция, как следствие ее неумелых стараний все же давала о себе знать. Упустим длинные описания на сколько градусов поднялся верх его член, как начала выделятся смазка и какие ощущения были. Был барьер, созданный нелепой ситуацией раннее, самой Эдди и несомненно поведением мистера-султана. Этот барьер взял верх.
В какой-то момент, когда наслаждение могло бы взять верх, Фредерик воспротивился и оторвал горничную от ненавистного для нее процесса фелляции, знакомого для всего мира - минета. Отодвигая ее от себя, поправил рыжие волосы и хрипло заговорил, забивая в себе половое возбуждение:
- Не стоит.
Смотрел ей в глаза своими бездонным Клементовским взглядом.
- Прекрати. Не уподобляйся им. Каждый должен выполнять свое предназначение. Не стоит делать то, что тебе противно. Ведь, я же вижу и чувствую твое состояние, - приподнимая ее подбородок, он силился увидеть ее душу, ведь глаза - зеркало: - Ты, не такая, как они. Это не упрек. Девочка, все это...
Оглядев комнату, заскрипел зубами от легкой ноющей боли в области паха, как следствие состояния эрекции. Представил в голове, как Мэнни расчленяет труп и немного отпустило. Ведь, это всегда помогает.
- Все это было для того, чтобы ты. Чтобы в тебе проснулась женщина. Ты, должна себя ценить, а не быть дешевкой в собственных глазах. Чего ты ждешь от мужчин, если сама ведешь себя, как рабыня? Уважения и любви? Поверь, ничего кроме безразличия ты не дождешься. Они, - кинув беглый взгляд в сторону двери, Клементе продолжил: - Они это делают потому, что большинству нравится продаваться нам. Тебе - нет. Не насилуй себя.
Отпуская девушку, Фред представлял в голове все, что угодно. Все, что не пробуждало бы дальше в нем желание. Кровь, война, Хиросима, пытки. Да, все что угодно. Лишь бы не женщины. Лишь бы не секс. А этому учатся с возрастом.
Заправляясь и пряча член обратно в штаны, капитан опять скрипнув зубами, бросил на нее холодный взгляд. Не потому, что она такая. Нет, он такой. Человек, проявивший некую агрессию, как следствие, быстро отходит. Он не чувствовал своей вины, но и ее тоже он не видел. Просто так сложилось. Просто он неправильно объяснил ей изначально. Просто сорвался. И все с приставкой просто...
Застегивая ремень, он встал с дивана:
- Не будь жалкой в собственных глазах и у тебя все получится.
Напоследок, осмотрел комнату и доставая деньги, положил на диван несколько-сотенных купюр. Нет, это не плата за ее неумелый рот. Просто. Он такой человек, что за любой поступок всегда выложит на плаху деньги.

http://se.uploads.ru/t/xSG40.png

Отредактировано Frederick Klemente (2015-02-14 13:23:54)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » French Maid