Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Mafia justice


Mafia justice

Сообщений 21 страница 40 из 48

21

- Всегда была. - жёстко, сквозь зубы, отозвался Гвидо в ответ Фрэнку. Все проблемы были даже не из-за наличия нескольких женщин в числе солдат организации, ни Ливия, ни Агата, ни Медея в своё время, жить никому не мешали, кроме баламута Альтиери, который не упускал ни одной возможности, чтобы не тыкнуть в это носом своего босса, самих Агату или Ливию, или своих солдат - что у Гвидо начинало вызывать вопрос: не слишком ли много у андербосса появилось свободного времени с обретением статуса. Виноват ли в этом Донато, или особенности штата Калифорния, или то время, в котором они живут, но в их Семье существовали и свои исключения тоже - а у какого из правил, впрочем, исключений не встречается? Даже в таком обществе, как их. Агата и Ливия, Медея, Анна и Маргарита - все они стали частью Семьи, неважно, по каким причинам, каким образом, просто отвернуться от этого тоже было нельзя. И если Марго уже ничто не спасёт, то вот Фрэнк оставался жив... и вместо того, чтобы попытаться проявить хотя бы немного гибкости к той политике, что разменяла уже десятый год, и спокойно вести дела, продолжал подначивать всех вокруг, расшатывая тот баланс, который едва-едва удалось привести в порядок, оставшись при этом должными и Нью-Йорку, и "той стороне", и Комиссии тоже. Вот если бы на месте Ливии оказался бы любой другой, ребята простили бы ему и обморок, и тошноту, и даже слёзы... Гвидо не ставил женщин выше. Именно, что он закрывал глаза на это различие, по отношению к тем, кто уже был среди них - все, кто принял клятву, были равны. Потому-то он и вложил, пусть не буквально, пистолет в ладонь Андреоли десять минут назад.
- Проблему Лив решила, нет? - дёрнул Монтанелли плечами, мрачно взглянув на Фрэнка. Своего-то первого он хорошо помнил? У Ливии хватило нажать сил на курок. Она не струсила, не сбежала, не сжалилась, и убийцу не простила - это главное. Вопрос в том, простит ли она самого Гвидо за сегодняшнее - но это уже время покажет. Пока что, Фред прав, Андреоли не помешает отдохнуть немного... как и всем им, впрочем. Монтанелли коротко кивнул Клементе, покидая стройку.
Майк сейчас выглядел куда достойнее своего друга, уж особенно после того, как Альтиери кинул в Ливию её же туфлю; однако же, именно этот спровоцировал тот разговор, на который Гвидо, видя всё происходящее, уже и перестал рассчитывать. Андреоли наконец-то проявила характер, и это уже что-то, да значило. Босс, опустив чемоданчик на землю, положил ладонь на плечо Майка, но не потому, что желал поддержать его речь таким образом (хотя всё он сказал верно) - как раз наоборот, попросив его замолчать и отойти чуть в сторону, пропустив его вперёд, чтобы он мог оказаться с Ливией лицом к лицу.
- Если бы ты сдала кого-то, ты бы лежала сейчас рядом с Грегом. - может быть, и того хуже; в его объятиях, к примеру. Или в же объятиях Фрэнка - если бы Гвидо поручил своему андербоссу заткнуть её, тот вряд ли упустил бы такой шанс, пожалуй? Вот кто рад был бы её растоптать. И тот факт, что Монтанелли всё ещё не понимает, почему андербосс с такой радостью это делает, не говорит о том, что он этого не видит - он не слепой. Да и не глухой. Слухи? Фрэнк - не единственный, кто их пускает.
- Хочешь знать, в чём дело? - хриплый голос Монтанелли звучал не настолько спокойно, как у Майки - истерика Ливии его раздражала. Пока что не настолько, чтобы гасить её пощёчинами, но - если пойдёт по нарастающей, Гвидо не постесняется и влепить ей на глазах у всех. Хочется верить, что этого не произойдёт. - В том, что ты размякла. Размякла, Лив. И я не знаю, в чём тут причина - может, в том, Фрэнк настолько убедителен в своём желании сделать из тебя ничтожество, что ты и сама в это поверила? - Гвидо коротко указал на андербосса рукой. История о том, сколько позволяет себе Альтиери по отношению к остальным, требует отдельного рассмотрения; женщин-то он так обирает, потому что считает их слабее, не станет их - всё равно возьмётся за тех, кого примет за наиболее слабого. Дело даже не в сексизме, это - всего лишь маска, которой ему прикрыться удобнее, которую не осудят. - Передо мной уже не тот человек, который обрёк Оскара на гибель в горящей машине. - все же помнят, как Риккарди разыграл свою смерть?.. Гвидо пытался сказать, что примета дерьмовая... впрочем, как раз неважно, что Рик потом умер и по-настоящему; вины Андреоли в этом нет - тогда, уже два года назад, она хотела этого шанса, хотела, чтобы её уважали, она всё сделала верно. - Не тот, кто был способен переступить через того, с кем спит, чтобы добиться своего. Не тот, кто выжил в тюрьме. - Гвидо делал небольшие шаги, наступая на Ливию, тесня её к той стене, по которой она только что сползала. Что с ней случится, если так сложится, что она снова окажется в колонии?.. В их мире и это - вполне возможно. - Фрэнк навязывает тебе защиту. А тебе не должна быть нужна защита, Лив. Это к тебе должны обращаться за ней. - и заведения это касается тоже. Она не должна платить Семье за "крышу", как какой-то там торговец, ресторатор или бизнесмен. Она платит долю своему капитану. В этом разница. Ливия - член Семьи, и должна уметь себя защитить; а если это не так - то это уже, и вправду, повод задуматься, тот ли человек занимается "Парадизом"... Голос Гвидо понемногу смягчался по мере того, как он говорил. - Я тебя оскорбил? Проявил неуважение? Тебя пытался тот растоптать человек, что сейчас лежит в этом подвале. Вот, кто тебя не уважал. - Гвидо слегка пристукнул по стене кулаком. Да если бы тот же Джоуи оказался на месте Ливии - он бы лично молотком расколол ему череп за то, что тот сделал с его собственностью. И был бы искренне рад это сделать... - Ты со мной с самого начала. И даже до этого. Я был твоим поручителем. - Лив вместе с остальными и переживала тяжёлые времена, и радовалась успехам, была рядом с ними, когда Анна устроила бойню, на стороне Винцензо тоже никогда не была, и впрямь, вот в чьей преданности сложно было бы усомниться. Но ребят вокруг волновало только то, что она носит юбку. - И хочу быть и дальше уверен в одном из тех людей, на которых опираюсь. - Монтанелли обхватил её затылок ладонью, глядя прямо в её глаза. Лив была одной из них. И что ещё более важно, одной из тех, кто поддерживал его в то время, когда Торелли восстанавливали своё влияние в городе под его руководством, кто его поддержал в качестве нового главы Семьи. Так же, как Фрэнк, Майк, Фредо, она была на его стороне с самого начала. И Гвидо хотел быть уверенным в ней так же, как в них - возможно, даже и сильнее в какой-то степени. А для этого мало преданности - Ливии нужно быть сильной. Уважение всегда означает ответственность. - Ты сделала то, что должна была. Без ненависти и жестокости. - Гвидо слегка мотнул головой - где-то позади так и остался стоять на земле чемоданчик с ужасными приспособлениями, которыми Андреоли не воспользовалась. И правильно сделала - лучше справиться с пистолетом, чем не справиться с ножом. Трезвый расчёт сил тоже всегда имеет значение. Гвидо? Он знает, что может иногда пойти у эмоций на поводу - в этом его слабость. Он желал бы мести Грегу. Нельзя быть сильнее всех во всём. Да и примером во всём быть пытаться тоже не стоит. - Так и надо. Я горжусь тобой. - пусть и чувствует долю стыда за себя и своё решение при этом, но - пожалуй, иногда надо терпеть и такие, неприятные самому себе, вещи. И уметь игнорировать их. - И знаю, что могу быть уверен в тебе, как в себе самом. - рука соскользнула на плечо, слегка сжав. Теперь - точно знает. Гордился бы чуть больше, если бы Андреоли не посчитала происходящее наказанием; но - она в любом случае всё доказала сегодня. - Пойдём. Пропустим с ребятами по стаканчику, нам обоим это пойдёт на пользу.

Отредактировано Guido Montanelli (2015-01-15 12:34:16)

+4

22

Услышав, что произнес Фредо, андербосс повернул в его сторону голову и вопросительно изогнул бровь. То есть застрелить человека – это не слишком, а присыпать песочком кровь – слишком? Впрочем, Клементе всегда был той еще змеей, способной подстраиваться под любые обстоятельства и принимать ту точку зрения, которая в данный момент времени сулила меньше проблем. Внутри здания, когда дон отдавал распоряжения, он помалкивал, а тут решил благородство проявить, видя, что Монтанелли также справился о здоровье Ливии. В определенной степени такая манера поведения, конечно, жизнь продлить способна куда больше той, которой придерживался Альтиери, в их деле не маловажно проявлять гибкость и хитрость, если не хочешь раньше времени гнить в земле (или куда там твой труп определят), но в то же времени уважение она вызывала вряд ли. У Фрэнка может и хватало разногласий с Гвидо, о чем могли быть в курсе капитаны, но все же пока еще их дон предпочитал держать андербосса в числе своих сторонников, поэтому было несколько опрометчиво пренебрегать отношениями со вторым человеком в Семье, которого в городе многие побаивались больше чем первого.
«Прибирать за собой» Ливия стало быть отказалась. Фрэнк в ответ на ее решение равнодушно пожал плечами. Ему больше ее реакция была интересна, нежели он и впрямь хотел заставить ее пойти испортить свой маникюр, занимаясь столь непристойной работой. Прорвало Андреоли после его слов прилично. На какой-то момент ему также показалось, что их Мадам сейчас заплачет. Альтиери и сам, конечно, понимал, что с Ливией они поступали по-свински, но, во-первых, затеял все это не он, а во-вторых, был согласен с тем, что произнес сейчас Майки. С Ринальди они эту тему обсуждали не раз и мнения придерживались одинакового. Она должна была знать, на что подписывалась, соглашаясь, стать частью организации. Вот только как-то так вышло, о том, что представляет собой эта самая пресловутая «организация» ей посчастливилось узнать только сейчас. Для женщин (нормальных, адекватных) здесь в принципе не могло быть ничего привлекательного. Весь тот романтизм, которым Голливуд окутал гангстерский образ жизни, в реальной жизни отсутствовал напрочь. Кто-то из них старался соответствовать той картинке, покупая дорогие шмотки и тачки, но на этом вся «романтика», пожалуй, и заканчивалась. Все-таки стоило учитывать, что большинство людей, с кем им приходилось водить дела, не были из числа культурных образованных людей, здесь на девяносто процентов, если не больше, уголовников и прочих аморальных личностей - социопатов, как принято их называть. Какой коллектив мог получиться из этих людей? Вряд ли тот, в котором захочет проводить свое время женщина. Вот и Ливия восторг не испытала, она явно не на то рассчитывала, соглашаясь стать членом Семьи. Уважения ей надо? Было забавно слышать об уважении, сплоченности Семьи, общем деле и прочей херне в одном предложении с тем, как она сама опустила только что Джоуи, чуть ли не прямым текстом усомнившись в его умственных способностях. Мозги, конечно, не у каждого являются сильной стороной и, тем не менее, парням бы тоже вряд ли понравилось услышать такое, окажись они здесь.
Фрэнк сделал одолжение им всем, промолчав, хотя, конечно, и сам бы мог толкнуть сейчас речь. Вместо этого дал слово Гвидо, оставаясь стоять позади него сунув руки в карманы куртки.  Если Лив еще говорила о Джоуи так, чтобы тот не слышал, Монтанелли же не утруждал себя этим, говоря о своем андербоссе прямо в его присутствии, еще и пальцем тыкая, что прямо скажем, не понравилось Фрэнку вовсе и вызвало еще большее удивление на лице, нежели слова Фредо. Ничтожество? Альтиери как-то нервно хихикнул в ответ на это, но промолчал. На его взгляд ничтожество сегодня из Ливии сделал вовсе не он. Фрэнк и не считал, что быть женщиной – это ничтожество. Как солдат, Ливия, конечно, ничтожество, что и продемонстрировала сама, едва не разревевшись здесь. Но, то, что женщина – это ничтожеством не было. Просто каждый должен оставаться на своем месте. Женщина быть женщиной, а мужчина быть мужчиной. Правила мафиозо – это правила мужчин. То как должен поступать мужчина. Пытаться заставить женщин следовать им – глупо.
Понимая, что дальше Монтанелли так и будет продолжать тыкать на него пальцем, формируя в его лице образ врага всего рода женского, он решил не слушать это. В спор сейчас вмешиваться, смысла не было - балагана им итак хватало - поэтому достав из кармана мобильник, решил почитать смс-рассылки со спамом, которые приходили сегодня.
- Лив, поезжай домой, нам надо с Гвидо поговорить. – Когда они закончили, попросил ее вразрез предложению босса. И дело не в том, что им предстоял мужской разговор или, упаси боже, коньяка для нее пожалел, просто обсуждая кого-то, андербосс в отличие от Монтанелли не хотел, чтобы объект обсуждения все это слушал. Да и не только Ливии все это касалось, несправедливо будет вывалить все на нее. Наверное даже больше о самом Гвидо пойдет речь. Им давно следовало поговорить на эту тему. Внести некоторую ясность. Он посмотрел на босса, - надолго я не отвлеку. – На самом деле, как уж выйдет. Тем, что Альтиери сейчас молчал, хотя его имя и упоминалось, ему казалось, он заслужил того, чтобы и с ним поговорили. Монтанелли вроде и самого не устраивало то, что его андербосс вечно ходил недовольный. Поговорить им стоило уже давно. – Санто, отвези ее, пожалуйста, - обратился к одному из солдат, понимая, что сама Андреоли добраться до дома вряд ли будет в состоянии. У нее и машины, кажется, не было до сих пор. Дурочка отказалась взять деньги, которые Альтиери выбил для нее с черномазых, угнавших ее тачку. Что ж сейчас она, если верить словам Гвидо, должна теперь будет самостоятельно такие проблемы решать. Что-то Фрэнку подсказывало, ее во время первой же попытки отымеют и прикончат, но ладно, речь сейчас не об этом.
Оставив их, надеясь что догонят, андербосс направился в сторону той самой прорабской, где если верить словам Майки у них еще должен был оставаться мартель.
- И, тем не менее, Грэга этого они отыскали, - усмехнувшись, ответил раздосадованному Клементе. Он вроде как и не участвовал в поимке ублюдка, доверив все своим «свиньям». – Поражаюсь, как они тебя терпят, я бы давно уже нахер послал. – Старался сохранять шутливый тон. Собственно и послал, тем что ушел из его команды, добившись формирования своей. Возможно, поэтому Фредо и не мог до сих переступить через себя и начать считать Фрэнка боссом.
Помещение прорабской было совсем не большим и комфорта как такового не было. Рабочий стол руководителя с компьютером и кое-какой оргтехникой и присоединенный к нему буквой Т еще один для проведения оперативок и игр в карты. Небольшой диван, шкаф для верхней одежды у входа, телевизор на тумбе, холодильник, микроволновка и кофеварка. Вот, пожалуй, и все. Фрэнк достал из тумбы бутылку коньяка и стаканы. Затем, взглянув на Клементе, вспомнил, что тот как и Монтанелли не пьет. Что и говорить, андербосс выбивался из этого коллектива, но слава богу, не отказываясь выпивать, легко налаживал деловые контакты. Большинство контрактов как водится, не в офисе заключаются, а в ресторанах все-таки. – Тебе религия по-прежнему не позволяет? – также шутливо поинтересовался у Фредерика, перед тем как плеснуть коньяка. Для Монтанелли, увы, вина не было. Подняв на босса взгляд, Фрэнк напрягся, но за нарочито непринужденным тоном попытался скрыть напряжение. – Знаешь, это немного некрасиво было, - плеснул ему коньяка, как и всем, - настраивать ее против меня в моем же присутствии. – Он-то не случайно разогнал тогда всех, Майка отправил за Ливией, а Фредо отвлек трупом, прежде чем сказал ему что думал. И уж подавно при Андреоли он бы не стал называть ее ничтожеством. Да и не называл никогда… даже на пол ее никогда акцента не делал, по крайней мере, при разговоре с ней.
- Когда прием черномазых и пидорасов открывать будем? М? Детей может? – явно подначивая, как бы о само собой разумеющимся спросил. Вообще реально хотелось узнать, что на этот счет думал их либеральный босс. Может тоже не исключал такой возможности? – Тебе мало нормальных солдат? Чего ты этих баб в покое оставить не можешь? – Стоило наверно потактичнее как-нибудь начать, но у Фрэнка не получилось. Гвидо в принципе от пары грубых слов не должен был расплакаться, как это сделала Ливия.

Отредактировано Frank Altieri (2015-01-15 14:13:37)

+5

23

Замечания Клементе, а потом речь босса Майки поначалу слушал с непроницаемым лицом. Он механически вертел в руках портсигар – красивый, отделанный серебром, с монограммами и тяжелой литой крышечкой. Жевал угол сигары – чуть интенсивнее, чем обычно. Немного более увлеченно втягивал ноздрями воздух – но более никак не демонстрировал своей обеспокоенности. Когда Фрэнки Альтиери категорично отказался разделить стол с Ливией, как того хотел Монтанелли, и отправил ее восвояси, облегченно выдохнул – разговор мог быть нелегкий, только ее тут не хватало. И лишь когда Гвидо закончил и вся честная компания отправилась в сторону пресловутого вагончика прораба, глаза Ринальди просветлели и он, сначала поглядев на  дона и Ливию, а затем посмотрев на небо - белозубо улыбнулся. Во времена Донато он так улыбался  часто.
Улыбался, когда узнал о вероломном убийстве дона Фьерделиси. Улыбался, когда совершали незаконные посвящения и назначали на командные должности инородцев. Улыбался,  когда Семью исключили из Комиссии – и Майки Бой, вся самоидентификация которого была основана на принадлежности к Коза Ностре, ощутил себя никем – полным дерьмом, отступником, жуликом и вором, ради денег убивающим  и грабящим, вроде отбросов из ниггерских банд. А не членом благородного общества, некогда сплотившего оказавшихся в чужой стране итальянских эмигрантов и ведущего свое начало от бесстрашных разбойников старой Сицилии. Улыбался, пока у него не начинали болеть скулы, не начинала стучать кровь в висках – но на лице сохранялась безмятежная ухмылка. Наверное, потому и выжил в те паскудные времена – ибо, если бы не улыбался, начал бы кричать.
Приветливо кивнув Санто и Андреоли, Майкл Ринальди зашагал в сторону прорабской, засунув руки в карманы своего стильного пальто. Его глаза слегка сузились, он прикусил губу, размышляя. Раздражало его сейчас абсолютно все – и странный шаг Клементе, наверняка не хуже их с Фрэнком понимавшего позорность произошедшего и  кто за это нес ответственность. Но лягнуть решившего Альтиери, который, пусть грубо и резко, но просто довел порожденную Гвидо ситуацию до логического завершения. Как женщину Лив было жаль, особенно когда она едва не плакала и беспомощно искала туфлю или отчаянно говорила, что ее верность Семье незаслуженно поставили под сомнение -  но тут уже было дело принципа. Раздражала речь дона, в которой он неоднократно, в присутствии солдат и капо прошелся по собственному андербоссу – если хотел сделать замечание, скажи с глазу на глаз, но не роняй авторитет того, кого сам поставил. Раздражала то, что он заказанное Ливией убийство собственного мужа (посвященного, ебаный в рот, члена организации!) возвел в добродетель - а ведь кто пошел против кровной семьи, может пойти и против Семьи названной. Раздражал опять Клементе, которого, видно, волновала ситуация, в которой оказалась хозяйка Парадиза -  но не волновало, что она проходилась по его собственным солдатам. Которых Фредерик, впрочем, и сам  в течении всего действа величал кабанами и по-всякому иному. А должен бы защищать, быть старшим другом, товарищем, братом, коли они посвящены. Не считаешь себе ровней, у них нет  твоего образования, банкирского происхождения и прочего – ну так смирись, ты выше на ступень, но в Семье нет голубой крови и белой жопы.
Открыв дверь, Майкл ввалился внутрь, как раз когда капо восточной стороны брезгливо аттестовал своих подручных в качестве свиней, словно подтверждая все предыдущие догадки об отношении Фредо к собственной borgata.
- Ну, известно, ребята простоваты, маникюра да крашеных губок у них не водится. На  Семью работали верно – а вот лоска не приобрели, да.. – тихо буркнул он, подходя к столу и подставляя стакан под коньячную струю. С наслаждением отпил, чувствуя как тепло растекается по всему телу, по каждой жилке, как образовавшиеся под сердцем ледяные шарики тихонько превращаются в ласковые струйки воды. Поднес руку ко лбу,  сосредоточенно потер лоб, отхлебнул еще. Прикрыл глаза, сел в один из стульев, cкрестив руки на груди, прислушался к происходящей беседе – пока речь шла непосредственно о Лив, не произносил ни слова. Но когда шеф затронул другую тему, столь больную и важную – наконец открыл рот. Сейчас или никогда, Майки, намолчался за эти годы. Хватит уже лыбиться, пора говорить.
- А мы это разве не проходили уже, Фрэнки? И капо ставили лиц невнятной национальности, и «посвященных» баб вот сколько настругали… Кажется, не было такого Правила, на которое бы болт не положили...  - глядя куда-то в пространство, также с шутливыми интонациями, произнес правая рука андербосса – Итог известен. Пора бы нам решить все же, Коза Ностра мы или где.

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-01-15 17:56:13)

+4

24

Ливия даже не знала, от чего ей хуже - от того, что только что в упор застрелила человека, смотревшего ей в глаза, или от того равнодушия, которое получила от всех присутствующих. Они реагировали так, будто ничего особенного сейчас и вовсе не произошло. Подумаешь, выбили человеку мозг - всего-то! Переступили через его лужицу крови и отправились дальше своими делами заниматься - кто сигары неспешно покуривать, а кто в телефоне лениво копаться. Для Ливии, у которой перед глазами все еще мелькали образы окровавленного Грэга, всё это было дико. Ощущение было такое, что весь мир перевернулся. Не то, чтобы человеческая смерть была до сей поры не знакома Андреоли, нет, ей уже не раз приходилось видеть, как убивают, и она в принципе не считала себя излишне эмоциональной для таких моментов, но, оказывается, быть свидетелем убийства и тем, кто спустил курок, распорядившись человеческой жизнью, - совсем разные вещи.
Майк посыпал своей ответной тирадой первый, и если в начале ей еще хотелось что-то ему возразить и пуститься в спор, то к финалу его снисходительной речи, в которой он вроде как всем своим видом демонстрировал, что Ливия полезла туда, куда не стоило, она решила не тратить свои силы на бесполезные возражения. Может быть, Ринальди не знал, что в свое время выбора у нее как-раз и не было... Ну то есть он-то конечно был, (он всегда есть), но выбор этот весьма очевиден, когда ты стоишь в тупике, а на тебя продолжает медленно надвигаться танк. С танком Ливия, естественно, сравнивала своего покойного муженька, который если бы она ничего не предприняла, задавил бы ее если не физически, то морально точно. Андреоли не любила мириться с обстоятельствами, она всегда искала пути выхода из сложных ситуаций и возможно не всегда выбирала правильный. По крайней мере сейчас, слушая тираду Майки и отходя от обидных слов Альтиери, она все больше приближалась к выводу, что пять лет назад, сбежав из одной ловушки, загнала себя в следующую - по имени "Семья Торелли". Она определенно ошиблась, когда думала, что вступая в семью, приобретает защиту и уважение всех ее членов. Все, что обещал Данте, принимая ее в их ряды, оказалось пустыми словами.
Чего теперь нервничать?! Заключительные слова Ринальди звучали как очередная издевка. Или это она параноиком уже становится? Не мудрено им стать, когда в каждом взгляде и каждой фразе твоих приятелей сквозит порицание и осуждение по отношению к тебе и твоим действиям. И за что? За то, что она женщина? За то, что не может так же хладнокровно расчленять людей, как могут они? Кстати, они сами-то все поразительными способностями такими наделены?
Даже Гвидо, и тот умудрился опустить ее, хотя казалось бы, куда уж ниже. Ничтожество? Спасибо, подбодрил. Отвечать она на это не стала. Весь монолог Монтанелли она выслушала так же молча, как и слова Майка. Честно говоря, она все еще думала, что в финале своей речи Гвидо все-таки ее прикончит. Ей может отчасти именно этого сейчас и хотелось. От унижения она готова была провалиться под землю. А уж когда Гвидо начал перечислять ее так называемые "заслуги", среди которых была подстава с Риккарди и убийство Марчелло, то тут она едва сдержалась, чтобы его не заткнуть. Она вообще-то не гордилась тем, что сделала с мужем. Демонстративно веселилась, когда ее о нем спрашивали, и отшучивалась, уходя от истинных причин, но вообще-то эта тема была одной из самых больных для Андреоли и то, в какой манере об этом говорил Гвидо, жгло сердце еще больше. Переступить через того, с кем спит, ради собственной цели? Монтанелли, оказывается, никогда ее не понимал. Ее целью не была Семья, не был бизнес, не были деньги. Ее целью была свобода и независимость, в первую очередь, а все вышеперечисленное - лишь средством к их достижению. И избавляясь от Марчелло, она переступала, в первую очередь, через себя, а не через него. То же, как говорил об этом Гвидо, заставляло Ливию почувствовать к себе отвращение, а вовсе не гордость, как он вероятно рассчитывал.
Кидаться Монтанелли в объятия после его слов она не собиралась. Она вообще не шелохнулась, ни когда он прижал ее к стенке, ни когда его рука крепко сжала ее затылок, а затем плечо. Изнутри ее продолжало трясти, но внешне она оставалась абсолютно каменной. Может быть, просто продолжала стискивать зубы, чтобы не расплакаться? То эмоциональное потрясение, которое она сегодня пережила, не шло ни в какое сравнение ни с тем, что с ней делал Марчелло, ни с тюрьмой, и уж тем более ни с угрозами Альтиери, которые на фоне всего произошедшего казались просто шуточными. Поэтому когда Гвидо наконец замолчал и настоятельно рекомендовал пойти выпить с ними, она сдержанно качнула головой.
- Я хочу поехать домой, - сказала тихо, но четко, отводя глаза от дона. Забыть все услышанное и понять причины, по которым ей пришлось сегодня все это пережить, Ливии удастся еще не скоро. А быть может и никогда.
На снизошедшего до внезапно вежливого тона Фрэнка она тоже не взглянула, молча двинувшись к Санто. Забравшись на заднее сидение, она отвернулась от окна, обняв себя двумя руками и не желая даже думать, о чем собираются говорить мужчины дальше. Ее вообще уже мало что волновало, кроме собственного сознания. Из него все никак не выходила пробитая голова Грэга.

+3

25

Тянуло блевать. И пусть простят его все члены семейства. Но, это правда. Блевать хотелось, от всего, что окружало. От женщины на стройке, от яда льющегося из уст андербосса и от его правой руки... Правда. Вся эта возня посреди кучи барахла, в принципе... В принципе, да. Все нормально. Что еще можно ожидать на стройке, где только что вынесли мозг одному ублюдку? Да, ничего кроме дерьма и ожидать не стоило. Так символично "обосрать" напоследок абсолютно все и пытаться при этом не оступиться, не упасть в лужу грязи, коих было здесь пруд-пруди.

Он не собирался оправдываться ни перед Фрэнком и уж тем более перед Майком. Да, и за эти долгие годы в "семье", где в большей мере, Фред сцепив зубы прогибался, уже не было смысла рявкать в ответ. Дороже своему организму. А его он, ой как любил. И нервную систему свою Фредерик старался беречь, не смотря ни на что. И в подобных ситуациях, он просто делал невозмутимый вид, и абсолютно равнодушно реагировал на все выпады, зная, что "семья" все-таки... Все-таки имеет с него. И имеет с каждым разом все больше. А Мистер-Нарцисс уж вряд-ли остановится на достигнутом. И он знал это. Как и все свои вложения в эту гребаную "Семейку Аддамс-Торрели". Все, просто до жути. Именно до того рвотного позыва, что стоял сейчас комом в горле.
Каждый выполняет именно ту роль, которая ему отведена. Фред ее выполнял. Ни чуть не хуже других и с достоинством. А что было в его голове, это уже было неважно. И пускай в голове он перестрелял уже всех! Такие порывы в нем быстро проходили и абсолютно не отражались на его поведении и тональности голоса.
– Поражаюсь, как они тебя терпят, я бы давно уже нахер послал.
Тебе не понять. Конечно. Фредерика вообще мало, кто мог понять. Наверное, только он сам да несколько его приближенных солдат понимали... И то, Мэнни не всегда. Его Фредо держал возле себя, как цепного пса. Он был просто незаменим в конторе, ибо этот человек многое сделал для нее. И Фред это тоже понимал. И так же он знал, что именно он в свое время вытащил Мэнни из дерьма и протолкнул вперед, надеясь на амбиции и взрывной характер парня. Правда, Клементе не любил черную работу. Он дергал за ниточки, а такие, как Мэнни все делали. Здесь было все взаимосвязано. Это мог понять лишь Гвидо, и то. Фредерик был не уверен, что дон изучил капитана восточной стороны до конца. А если и знал, то решил об этом не говорить вслух...

Фреду нужно было время. Его чертовски не хватало. А амбиции и эгоизм брали верх. Они душили изнутри, каждый сраный раз, когда он прогибался. "Барон". "Барон Клементе". Прозвище его отца. И каждый гребанный раз он напоминал себе, кем был его отец! Напоминал, что сам он ни черта не сделал. Что он обязан вернуть былую славу своего отца в финансовом мире. Что он должен переплюнуть своего родителя. Вернуть все, что было отобрано у семьи Клементе. И по этому, сейчас, плевать он хотел на все язвительные фразочки Фрэнка. Он шел по давно намеченной дороге, которую сам же и провел жирной линией в своей голове. Все четко, из точки А в точку В. И вместо тысячи лишних слов, он прогнется еще раз, если это будет ему нужно. Он будет кивать головой ровно до тех пор, пока точка В не будет настигнута.

Выдох...
И в тоже время. Глупцы! Я вам не враг.
Да, он не был врагом ни для Фрэнка, ни для Майка, ни для Ливии. И конечно же, Гвидо. Он просто зарабатывал НА семье, ДЛЯ семьи. Вот только... Только он не пил. Обычный культ здорового тела. Эдакий Аполлон на связи. Но, не выпить сейчас означало опять дать фору андербоссу, который и так брызнул ядом в "аристократичное" лицо капитана:
– Тебе религия по-прежнему не позволяет?
Нет. Скорее рассудок и понимание того, что мне могут вонзить в спину нож, свои же.
- Я атеист, Фрэнк, - говорил с легкой улыбкой на лице, подпирая рукой голову, - Религия меня не сковывает.
Снимая аристократично перчатки, Фред продолжил поглядывая то на Фрэнка с бутылкой, то на разговорившегося Майка, то на Гвидо:
- И пью я крайне редко, когда оно действительно того стоит.
Никаких эмоций или тональности. Нет, абсолютно. Это не было сказано в упрек или, как насмешка. Просто констатировал факт, вертя в руке стакан с коньяком...
Коза Ностра. Коза Ностра. На кладбище мы скоро сгнием, если не научимся уживаться. Причем всем семейством поляжем где-нибудь в куче навоза, своего же собственного...

Отредактировано Frederick Klemente (2015-01-15 21:24:26)

+2

26

Гвидо считал, что вправе говорить это при Фрэнке, только потому, что это было правдой - в то, что Ливия или Агата способны быть полноправными и полноценными членами из Общества он и действительно не верил, что и доказывать не стеснялся с особым рвением... или что - никто из присутствующих не знал об этом? Или не были в курсе того, что он предлагал Ливии "крышу"? Возможно, Фредо и не знал, не будучи настолько в курсе того, что происходило в соседней команде, впрочем, к девочкам Андреоли он ведь тоже частенько захаживал, так что - тоже сомнительно, что не был в курсе хоть немного... Это было той правдой которой андербосс никогда и не стеснялся, считая, что всё делает правильно. Да и чего ему стесняться? Всё действительно было согласно Правилам. Которым Фрэнк слепо следовал, когда это было полезно ему, но про которые мог и забыть, если бы они перестали быть ему выгодными - как и все они, впрочем, как и все они. Невозможно всё точно подогнать под их понятия, особенно здесь, на западном побережье, где они в меньшинстве - и приходится выживать, порой, всеми возможными из способов... Даже Донато - в своём время, это тоже был способ выжить. История - штука вообще столь же гибкая, сколь и неумолимая, даже если на первый взгляд это кажется взаимоисключающими понятиями. Фрэнк мог вы вмешаться в разговор, но не стал. А значит - про то, что Гвидо сказал о нём, был согласен.
А Гвидо - он не так уж любил говорить о ком-либо за его спиной.
Теперь Монтанелли опять говорит одно, Альтиери - тут же другое... Вот что уже напоминает традицию, которая мешает всем жить. Не хотелось бы думать, что это происходит уже просто из упрямства, но увы, такие мысли уже тоже проскакивали... Решать, куда направиться, впрочем, было уже самой Ливии. Присутствовать при разговоре она, в принципе, имело такое же право, как и Майки, и Джоуи, и все остальные, включая даже самого Санто, который, как обычно, отмалчивался, понимая меньше всех; хотя и её желание побыть в одиночестве сейчас тоже вполне понятно. Хотя, будучи не в праве её задерживать, Монтанелли предпочёл бы, чтобы она осталась - так было бы чуть больше шансов, что из того вагончика, куда его звали на "разговор", он вообще выйдет живым. Хотя это не так уж сильно пугало. Гвидо чувствовал скорее усталость от происходящего. И хотел бы поскорее вернуться домой, к своим детям. Но вместо этого на его автомобиле отправлялась Ливия, а ему, глядя ей вслед, ничего не оставалось, как кивнуть своему водителю, подтверждая слова Фрэнка, и передать ему свой чемоданчик.
Придётся кому-то из них отвезти теперь уже его самого вместо Санто. В багажнике или на сидении, неважно...
А способы или цели... в конечном итоге, приобретает значение только то, что было совершено - Ливия посодействовала смерти и Марчелло, и Оскара, оба на неё совести тоже, и оба будут ждут её в аду с распростёртыми объятиями; сейчас к ним присоединился и Грег. Что касается свободы - нельзя открыть одну дверь, не закрыв другую, и Майки был прав - свой выбор Ливия сделала. Абсолютной свободы не существует. Попытки обрести её могут только изменить мир вокруг тебя, и Андреоли может попытаться сделать это способом, которого опасается Фрэнк - тогда Фрэнк окажется прав, но не выиграет от этого никто, ни он сам, ни Ливия. Никто из них не свободен, хотя выбор есть у всех.
Свой Монтанелли сделал, когда все присутствующие были ещё детьми разных возрастов...
И отдать кому-то бывшую команду Риккарди - это тоже было выбором. Почему пару лет назад её возглавил именно Фредо, а не Фрэнк, не Майки, не Джоуи? Джованни доверял Фредо больше, чем остальным. И во многом венецианец вообще был похож на своего бывшего капитана, потому и проблем особо не возникало, внутри каждой команды, как и внутри любого коллектива, существуют свои негласные правила, свои особенности. Фрэнк сумел добиться того, что получил свою собственную, это тоже когда-то было выбором...
На слове "некрасиво" Гвидо хрипло хмыкнул. Некрасиво по отношению к кому? С тем, чтобы настроить Ливию против себя, Альтиери и так неплохо справлялся всё это время, что неумолибо вызывало синдром барьера - Андреоли должна была переступить через него, чтобы переступить через себя саму. Как через Марчелло, в своё время. В какой-то степени. В другом смысле, разумеется. Впрочем, кто его знает, как всё обернётся однажды...
- Было бы правильнее сделать это за твоей спиной? - переспросил Гвидо. Уже то, что Фрэнк был свидетелем разговора, говорит о том, что он не обнаружит яда в своей тарелке; таких шансов, пожалуй, сейчас больше у самого Монтанелли - он признавал, что то, как он поступил с Ливией, было в большей степени некрасивым, но не всегда красиво то, что правильно. Пожалуй, чаще получается даже наоборот. - А что - ты собираешься порекомендовать кого-то? - и кого же, Ракима? Может, уважаемого Прокурора, заодно с его парнем, тогда уж? В преддверии разговора, который сам по себе казался ему смешным, в Гвидо проснулась язвительность. Фредо-то прав, здесь не за что пить. И бутылку Фрэнк открывать, пожалуй, поторопился - уж лучше бы алкоголь не впитывал в себя то дерьмо, которым они исходили тут все вчетвером... Следующее высказывание, впрочем, чувства юмора Гвидо поубавило; да и отлично, оно ему всё равно не шло. - Это я их не могу оставить в покое? "Ненормальными" их считаешь ты. - что и признал сейчас вполне открыто, проявив своё пренебрежение. Которого Монтанелли не позволял себе проявлять, которого не проявляли ни Фредо, ни Риккарди, ни Донато, ни другие, Фрэнк же из него умудрился сделать культ - да, именно культ пренебрежения. Забывая напрочь, к примеру, о том, где находились они с Гвидо на стройке, и где находилась в тот момент Агата. Где вообще раньше находились "ненормальные" Агата, Маргарита, да и Ливия тоже, и где в это время был он со своими друзьями. Зависть? Может быть, она находилась где-то в фундаменте этого культа.
- Болт?! - и если у лидера этого "культа" Гвидо разозлить не получилось, то его номер два эту работу доделал - босс, устроившийся на стуле с таким комфортом, резко встал из-за стола, шагнув к Майку, схватив его за шиворот его пальто, притянув к себе навстречу. - Ну-ка давай. Скажи при всех, на какое из Правил я положил? Я когда-то пустил неитальянца в организацию? Или за мной Ливия повторяла клятву?.. - не было такого. Может быть, он и порекомендовал Агату и Ливию в Семью, но решение об их вступлении принимал не он. И может быть, Маргарита и была его консильери - но и она была в Семье, когда Гвидо её возглавил. Более того - все трое, нет, даже все четверо, включая Медею, помогали ему при этом. Ровно так же, а то и больше, чем другие. Они были членам организации, когда он её возглавил, и имеют равные права с остальными. Как и обязанности. И если уж исторически так сложилось, что в Семье Торелли присутствуют женщины - значит, придётся воспитать из них мужчин... сделать их способными на мужские поступки. Гвидо отпустил ворот дорого пальто Майкла, отступая на шаг.
- А, Фрэнк? Скольких голубых или чёрных я принял? Фредо, стритрейсеры работают с твоими ребятами - вот скажи, сколько из этих детишек, особенно девчонок, вошли в Семью? - Крис, Алекса - стали они членами их организации?.. Гвидо был возмущён тем, что ему предъявляют. При том, что это он находился рядом с Риком, когда его выпустили из тюрьмы, пытаясь сдерживать его решения. При том, что это благодаря ему их Семью год назад вернули в состав Комиссии, и пока что, слава богу, Торелли оставались в её составе. Хотя бы за это стоит выпить... и да, выпить явно лишним не будет, явно не тот случай для вина.

+4

27

- Было бы правильно это не делать вообще. - Ни за спиной, ни в открытую. Просто в открытую помимо неправильного, было еще и крайне неразумно. Гвидо этим чего добиться хотел? Того, чтобы яд из его тарелки Ливия пересыпала в тарелку его андербосса? Со стороны это выглядело именно так - желание выставить крайним другого. Пожалуй, Фрэнк и в самом деле поторопился с коньяком, потому как налив стакан себе, даже не притронулся к нему, тут же отставив его в сторону и переключившись на разговор. В кои то веке им удалось отодрать Гвидо от женской юбки с тем, чтобы нормально поговорить и шанса этого упускать не хотелось. - Ты, блять, в курсе моего отношения ко всему этому дерьму и сам же своими действиями усиливаешь конфронтацию, сталкивая нас лбами, вместо того, чтобы по углам разводить. - Босс и психологом, в конце концов, тоже быть обязан, он в основном и занимается тем, что отношения улаживает, а то, что сегодня продемонстрировал Гвидо на "улаживание" как-то совсем не походило, скорее уж новый костер инквизиции в стане их старообрядческой "секты" развел. Фрэнк до этого два месяца потратил, пытаясь с Ливией наладить отношения, цветы ей таскал, прессовал угнавших ее машину черномазых, а Монтанелли слил все это за один вечер в унитаз, тем, что сказал «правду». Даже и не понятно, для кого устроенное им представление было большим испытанием, для Ливии или все же для Фрэнка с Майком? И Фредо ведь тоже, как известно, не в восторге был от участия женщин в таких делах. Его, Гвидо, стремление навязать всем остальным свою "веру" относительно места женщин в структуре их организации результат приносило диаметрально противоположный, своей настойчивостью он только еще больший конфликт разжигал. Он не мог не знать какая реакция на все происходящее будет у его андербосса, и, тем не менее, выбрал в качестве свидетеля именно его, а не ту же Агату, что было бы более разумно. Не хотелось сейчас конечно учить босса уму разуму, но надежды на том, что он сам поймет, просто не было уже. Фрэнк вновь склонен был считать, что чистильщик не лучший плацдарм для "воспитания" дона. Монтанелли не умел добиваться того, чтобы разные люди уживались друг с другом. В разнице ведь не только половая принадлежность могла быть, очень часто разность интересов порождала внутри их организации конфликты. Некоторые идеалисты сокрушались, дескать, как же так, мы же одна Семья, должна быть сплоченность. Альтиери же варясь в этом дерьме уже более двадцати лет от розовых очков давно избавился. Целью их организации были деньги. А там где деньги войны будут всегда. Тем более, когда каждому из этих "бизнесменов" ничего не стоит нажать на курок.
- Допустим, собрался бы, - предположил, пытаясь вызнать мнение их босса, который на вопрос счел нужным ответить вопросом. Если уж он не возражал относительно женщин в Семье, кто знает, куда эта либеральность заведет его дальше. Прецедентов, скажем так, у них хватало, на что и намекнул Майки, подлив масла в огонь. И судя по всему, прилично так подлил, раз Монтанелли вскочил на ноги и с явно недобрыми намерениями схватил того за шиворот.
- Спокойно, - попытался разнять их, оттащив Гвидо. - Он член Семьи, не забывай. - Вот прямо сейчас и нарушит, если в драку тут полезет. Они весь день столько говорили об уважении к членам Семьи, а на практике выходило, что уважение их босс-джентльмен проявляет разве что к женщинам, и в отношении всех прочих руки распускать не стеснялся. Фрэнк уже был свидетелем того, как Монтанелли кидался на посвященных, что и говорить, ему самому от босса однажды досталось. И Куинтона едва не убил, Альтиери тогда еле уговорил дона не идти на крайние меры, и то, что капитану в голову прилетел тогда стакан, а не пуля, пожалуй, андербоссу следовало сказать спасибо. - Ливию рекомендовал ты, не строй из себя непричастного. Ты никогда не был против присутствия женщин в наших рядах и хочешь всех остальных заставить считать это благом. - Принятие женщин - не то правило, нарушение которого можно скрыть. Пытаясь не быть лицемером, Альтиери признавал, что правила их организации нарушались ни раз не только самим доном, Фрэнк и сам в этом плане святым не был и на посвященного руку также поднимал, но он-то в свою очередь в отличие от дона не выставлял это на показ, не клал болт открыто, заявляя, что дать по морде или, более того, убить члена организации - "нормальное" дело. Когда такое свершается, об этом не говорят. Вот и то, что женщины среди них – лучше тоже это лишний раз на показ не выставлять.
- А где гарантии, что не войдут? - уже и Фрэнк начал выходить из себя и повышать голос, требуя этих самых гарантий. Гарантий таких Монтанелли им не давал, а наоборот двигал тут линию толерантности, что и злило. Все-таки хотелось знать, что он был одним из них, а не из Донато. И что возвращение в состав Комиссии дело не временное.

+3

28

- Смотри, сейчас не нарушь  - а то и так все ясно будет. –  ледяным тоном ответил Ринальди, Те несколько секунд, которые Гвидо держал его за воротник пальто, Майк отчаянно боролся с бурей разноречивых эмоций, которые бурлили в его душе. И при этом каким-то непонятным образом умудрялся сохранять на лице каменное спокойствие, только глаза распахнулись чуть пошире и пальцы крепче стиснули драгоценный портсигар. Свободную руку Ринальди завел за спину – во избежание непоправимого.
Когда Фрэнк оттащил рассвирепевшего босса в сторону, мафиози осторожно ощупал плотный воротник – ткань недешевая, как бы не порвал, старый черт. За стакан он не боялся – его успел на удивление удачно поставить на стол за несколько секунд до того, как Гвидо перешел в наступление. Потянулся за сигарами – повезло, дьявол побери, так повезло.
- Я имел ввиду то, что творилось при прежней администрации - а не при тебе, Гвидо–  произнес представитель преступного мира, после нескольких минут молчания. Встал, прислонился к стене вагончика, взял в руки стакан, пригубил – сейчас даже коньяк казался безвкусным, не грел, не бодрил. Наверное слишком много обжигающего накопилось внутри – и это не могли перебить даже крепчайшие горячительные напитки. Впрочем, произнеся вышесказанное, Майкл не врал – как бы его в душе не смущали многие действия Монтанелли, вровень с прошлыми боссами он его не ставил. При нем Семья снова вошла в Комиссию, уже хотя бы поэтому с ним можно было пытаться говорить по-человечески – а не ждать, когда воля провидения или пуля избавит злосчастный мафиозный клан от захватившего над ней власть беспредельщика, как было с Донато или с Данте. Дай Бог, чтобы он держал уши открытыми не только для женских нашептываний.
- Но Фрэнк прав. Женщин в Семью предлагал тогда ты, за солдат их и теперь признаешь, на командные должности назначал уже сейчас. Вот и получается, то, что тогда делали, вроде как нормальным считаешь. А по Правилам само их посвящение незаконно.– правая рука андербосса теперь стоял так, что между ним и Гвидо Монтанелли был стол – если бы крестный отец вновь бы его атаковал, то был бы вынужден преодолеть некоторые преграды. Проглотив потерявший всякий аромат коньяк,  Майк автоматически поискал глазами тарелочку с нарезанными ломтиками лимона. Затем вспомнил, что закуской не обзавелись,  огорченно поморщился – пожевал бы кислятины, глядишь, привел бы мысли и чувства в идеальный порядок, а то нехорошо, заводится. А заводиться при разговоре с боссом Семьи не лучшая идея, но увы – слова продолжают вырываться изо рта – Вот сейчас, на стройке, ведь ты хотел доказать, что Лив нам ровня? Ну а какая она мне, на хер, ровня? Последний соучастник, если бы после дела в обморок грохнулся и истерику закатил, живо бы черную метку получил,  ни до чего серьезного бы не допустили потом. А мы тут, блять, с «солдатом» носимся как в детском саду.
Некстати Майк вспомнил о стволе, лежавшем в кармане, отогнал эту мысль, как кошмар.  Поправил мягкий шелковый галстук, чтобы чем-то занять руки. Затем-то скинул пальто на один из стульев, оставшись в строгом черном костюме – нашел время устраиваться как дома. Покосился на Клементе, интересно, что об этом всем думает этот волею судеб оказавшийся в рядах организованной преступности патриций.
Интересный он все таки человек, Фредерик – умный парень, зарабатывает много, свою команду держит крепко, ничего не скажешь. Однако у Ринальди всегда было смутное впечатление, что для этого аристократа Коза Ностра – по большой части поезд, на котором он катит из одной местности в другую, что сама ее атмосфера не по нему, и что, когда придет время, он с удовольствием скинет бандитскую шкурку и вернется туда к себе, в мир большого света, лаун-тенниса и какой еще там херью занимаются потомственные банкиры-миллионеры. «Он был не гангстер, а рэкетир» - некогда тщетно пытался объяснить непонимающей журналистке андербосс клана Гамбино, Сэмми «Бык» Гравано причины, по которой они с небызвестным Джоном Готти замочили собственного дона. А вот Майки Бою смысл этого замечания был совершенно понятен. Мафиози старой закалки не должен превращаться в обычного бизнесмена, отрываться от улиц, должен быть своим в атмосфере прокуренных баров, подозрительных стрип-клубов, автомастерских и пиццерий, где вьются «деловые парни»,  Сам Ринальди, хотя имел дорогие вкусы, происходил из довольно обеспеченной семьи и получил неплохое образование и воспитание (даже в колледже учился), этим духом проникся, любил его. А вот капо восточной стороны, по его мнению, всегда держался несколько особняком. Вот сейчас спиртное взял вроде как одолжение сделав.
Хотя может его позиция была и правильной – и рационально мыслить чисто о своих заработках, максимально отгородившись от прочей хуйни? Майкл сейчас на строительных делах поднимал не меньше Альтиери, деньги регулярно уходили на оффшорный счет в Коста-Рике, можно было начать приглядываться к недвижимости за границей. Вот мог бы сосредоточиться на этом, общаться почти исключительно с лучшим другом – и забить на все другое, кроме дежурной работы. Положить тот самый рассердивший дона болт и на Гвидо, и на Ливию, и на дело соблюдения Правил в отдельно взятой мафиозной  семье. Но не получалось, опять-таки из-за треклятых принципов,  которые благодаря дедушке въелись в душу чуть ли не с материнским молоком.
Тогда, в годы Донато и Данте, он даже одно время подумывал об уходе – то, что Семью сменить невозможно, миф. При наличии связей такое проделывалось даже и в организациях, которым не давали пинка под зад, выгоняя из Комиссии. Были варианты и в одном из калифорнийских кланов, и в самом Нью Орлеане – но удержали и идеалистические, и практические соображения. Не хотелось бросать Фрэнка – и уже вполне себе развитый бизнес.
- Гвидо, я тебя люблю и уважаю… Ты же Семье как отец, потому заслуживаешь, чтобы тебе сразу говорили о своих сомнениях, не держа ножа за пазухой. – линия посторонних мыслей, как порой бывало, помогла вернуться в состояние равновесия. Так Майки и раньше не раз успокаивал себя, используя «левые» размышления в качестве холодного душа – вот сейчас таким душем послужил Фредо, спасибо ему за это. Ну и традиционные формы, идущие еще с тридцатых годов, всегда помогали поставить речь в ограничительные рамки, не дать прорваться эмоциям, как было до этого – Просто бы хотелось знать, будут ли Правила неукоснительно соблюдаться в нашей Семье. Коза Ностра мы - или нет. Пока мы не видим этому никаких гарантий.

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-01-16 22:57:33)

+6

29

«Нет борьбы между членами»Keep calm, mr. Clemente! К своему глубочайшему сожалению, Фредо все же попал между нескольких огней. Меньше всего он любил находиться вовремя раздора, где-либо и с кем-либо. А обстановка за своеобразным столом переговоров накалялась и медленно переходила в фазу "швыряниями перчаток друг другу в лицо". Только правила стали несколько грубее. Все, правильно! Женщина не успела покинуть стройку, а мужская половина уже норовила устроить "семейные разборки". Все-таки, благородно по отношению к Ливии. А впрочем, она тоже была своего рода, причастна к нынешнему положению. Вернее, даже, стала одной из причиной по которой... По которой все перемешалось и начало всплывать старое дерьмо на поверхность. Хотя, дерьмо всегда имеет свойство всплывать. На то оно и дерьмо. Фредерик предпочитал его потому и не трогать, чтобы оно своим колоссальным "амбре" не перебило аромат его любимого парфюма. Что поделать, "король без короны". Этакий дэнди, правда, не пьющий бренди...
Девчонок?
Приподняв удивленно одну бровь верх, Фред наконец-то нарушил свой обет молчания и довольно спокойно ответил:
- Я редко работаю с женщинами. Ты, же знаешь, Гвидо. И мои ребята предпочитаю залазить к ним под юбки, нежели, делить с женским полом работу.

В какой-то момент граница спокойствия была нарушена всплеском отрицательных эмоций Гвидо и Майка. Тогда капитан сделал рывок вперед, но Фрэнк подоспел раньше. Возвращаясь в исходное положение, Клементе впервые сделал то, что, в принципе, не любил делать ранее. Опустошил стакан с коньяком. Конечно, не без отвращения. Трезвенники редко, когда соглашаются пить алкоголь с восторгом на лице. Зачастую, это больше напоминает со стороны одолжение, коим по сути и является. Коньяк несколько обжег изнутри, и Фред тихо кашлянув, прикрыл рот. Этикет, господа. С него он просто сочился.
Всему и всегда есть предел. Когда-то отец говорил ему мелкому сосунку, что всегда и во всем должна быть логика. Он макал сына в собственные ошибки, учил его быть в первую очередь сдержанным по отношению ко всему большому земному шару. "Даже, если начнется Третья мировая, мужчина должен держать себя в руках. Женщинам позволительно давать слабину. Но, не нам. На нас держится мир, а не на них." Да, его отец был приверженцем патриархата во всем мире. И вбивал это каждый раз в голову своему сыну. Но, Фреду так же повезло с матерью, ибо благодаря ей, он уже тогда чувствовал глубочайший трепет к женскому полу. Видимо, в силу огромной материнской любви. У него и по сей день не было такого, несколько фамильярного и грубого тона по отношению к прекрасному полу, в отличии от того же Фрэнка. Но.
Было одно, но. Уроки отца все же отложили отпечаток в сознании капитана. Он действительно предпочитал иметь дело с тем же Мэнни, который каждый раз, любил устраивать шоу из любого своего задания. Он работал со всеми своими солдатами, а вот с женщинами. Женщинам он уделял личное время. Он предпочитал их видеть в своей постели, нежели ... к примеру, на стройке.
И вот по концовке получалось своеобразное раздвоение "личности" Фредерика. Вот только в одном вопросе он все так же остался несгибаем:
- Господа, - прервал дискуссию Фредо, поднимаясь с места, - Держите себя в руках, междоусобицы не приведут ни к чему хорошему. Они скорее, загонят нас всех в тупик...
Подойдя к столу, мужчина неоднозначно посмотрел на бутылку мартеля и плеснув себе в стакан "20 капель", продолжил:
- Если мы сейчас начнем друг другу грызть глотки и вспоминать, что было, гадать что будет! - оборачиваясь к членам семьи, Фред мимолетно улыбнулся: - Мы съедим друг друга, чем несказанно облегчим работу полиции. У вас у всех есть семьи, дети... Жены. Давайте соблюдать правила приличия и не гадить в собственную "песочницу", иначе потом мы просто не сможем вывести все это дерьмо.
Вот любил он говорить двусмысленными фразами. Вот любил Фредерик, выступать как Папа Римский. И не смотря на своеобразное отношение к религии, сейчас он был бы рад любому божественному вмешательству или еще какому... Он не решил...
Но, возвращаясь на свое место, словно, доказывая всем, что: "Нет! Нет-нет, господа, я сижу на своем месте и абсолютно не претендую на активную роль в ваших разборках. Я так, с края, посижу; да вставлю своих 100 долларов, а потом отскочу назад..."
Вернувшись на свое место,  он мимолетно подумал, что все-таки дал слабину. Алкоголь, не самый лучший советчик. Но, как говорят, отличный антидепрессант.
- Что касается правил и порядка. Даже здесь, я думаю, - поправив воротник пальто, он с абсолютным спокойствием продолжил: - Я думаю, что даже здесь всегда можно найти одно разумное решение, которое поддержат все. И совершенно не обязательно при этом "швыряться перчатками друг другу в лицо". И если уж на то пошло, то мое мнение таково: Изначально, я не был рад появлению миссис Андреоли здесь на стройке. Слишком пошло по отношению к даме. Она неплохо справляется с Парадизом и каждый мой солдат может это подтвердить. Но, я считаю, что каждый должен выполнять свою работу. Именно свою. Я думаю, вы поняли меня, господа.
Обведя всех присутствующих довольно серьезным взглядом, Фредерик немного отхлебнув из стакана, поперхнулся и добавил:
- Но, если уж так сложились обстоятельства, что женщина сегодня выполнила просьбу Гвидо, то давайте действительно обсудим некоторые факторы семейных ценностей. Я не буду фыркать, но откровенно говоря, когда женщина берет в руки пистолет мне становится страшно.
Что за коньяк-то такой?
Сдерживая кашель, Фредерик невзначай обратился и к Фрэнку, словно, намекая:
- Думаю, наш андербосс тоже переживал сегодня за сохранность ее психики.
а завтра будет похмелье...

з.ы.:

Довели юродивые трезвенника до алкоголизма. http://imgs.su/tmp/2012-11-24/1353757210-517.jpg

Отредактировано Frederick Klemente (2015-01-16 21:49:50)

+4

30

В том и дело - они ни лбами не должны сталкиваться, ни по разным углам расходиться, поскольку само наличие углов подразумевает под собой наличие ринга, и, как следствие, конфронтации между теми, кто на это ринге находится. Не должно быть никакого ринга. В крайнем случае - на "ринге" этом они все должны находиться в одном углу, а тот, кто находится в противоположном - стать общим врагом... так что вот так ли сильно не прав Фредерик, раздавая своим солдатам оплеухи? Возможно, вот у кого Гвидо стоило бы поучиться тому, как держать своих солдат в узде. Восточная команда, впрочем, всегда, ещё во времена Риккарди, была организмом единым и более слаженным, чем западная команда Романо - что, впрочем, и неудивительно... и капитаны там не менялись, как перчатки. Как ни странно. Только вот Фрэнк, Майк, и несколько других ребят, пожалуй, были такого рода "отщепенцами" - да и отщепились ведь, в итоге, получив возможность организоваться так, как было удобно самим. Сложно сказать, чего сам Монтанелли добился, давая возможность для Альтиери создать свою команду - спокойствия или как раз наоборот... конфронтации.
- Ты давай не блякай на меня. Против тебя я уж точно никого не настраивал. - скорее уж, сейчас Ливия настроена больше против самого Гвидо; а по поводу того, что он сказал про Альтиери - он не сказал ничего, кроме сухих фактов. Ничего нового. Или Фрэнк собрался и теперь отпираться от того, что хотел отобрать у неё гостиницу? Своими словами о том, чтоб Андреоли "пошла прибралась" андербосс сам её настроил против себя с куда большей гарантией, нежели Гвидо это мог бы сделать своими словами. Зря. Прояви он больше сочувствия - возможно, сейчас они с Ливией уже сейчас находились бы в одном "углу". Однако, нет, он предпочитал разойтись по разным.
И что это вообще должно означать - "всему этому дерьму"? Дерьмо - видимо, это Лив? Так чего тогда удивляться, когда в ответ от неё от получает отношение то же самое?
- Я это помню. - огрызнулся Гвидо, но всё-таки поднял руки ладонями кверху, показывая, что бить никого не собирался. Пока что. На самом деле, Монтанелли всё-таки оставлял за собой это право - ударить, если это было необходимо; уж точно нигде не было сказано о том, что босс не имеет права поднять руку на кого-то из солдат... И более того, боссу решать не только кому из них быть битым - но и кому быть убитым тоже. Да, Гвидо не застрелил Куинтона, и всё ещё жалел об этом - то, что происходило между ними, вообще не относилось к делу: это было уже личным. Это было уже тем, что входило в понятия вендетты, если так угодно; но Монтанелли этим поступился, оставив его в живых. Спрашивается, зачем? Чтобы он его беременную жену чуть не угробил, или чтобы в его команде остался бардак, который еле удалось потом прибрать?..
- Рекомендовал. И не был против. - и сейчас не против, чего уж там говорить; а с чего, спрашивается, он должен быть против Ливии, Агаты, Медеи? Они поддерживали его, когда ему это было необходимо. Медея - сдала Анну, когда та собрала команду, Андреоли укрывала его в своём заведении в это время, Агата - спасла его жизнь, когда он был при смерти... всё это было уже после их принятия. Что касается того, что было до - правила устанавливал босс, никак не один из солдат. Босс давал возможность - Гвидо давал рекомендацию. - Но и не считал это благом. Фрэнк. - Гвидо считал это нормой - между нормой и благом есть несколько существенных различий. - "Законно" оно или незаконно... - что, в принципе, из уст одного из них звучит смешно. - ...но это произошло. Что ты предлагаешь? Убрать их? Из-за Донато? Наплевав на всё, что они сделали? - может быть, если Семью возглавил бы Фрэнк, Майк; Мэнни - неважно, какой из Мэнни, тот, что с Фредо, или тот, что с Майком, - это и было бы возможно; Гвидо же этого допускать не планировал и не собирался. Он своими глазами видел, чего стоило их женщинам закрепиться в организации. - Я что хочу сказать - Ливия, Агата... Медея - они одни из нас. - тут Гвидо как-то очень удачно и явно не спроста забыл ввернуть имя своей жены, словно бы молчаливо подтвердив, что она одной из них быть перестала... - И я буду требовать уважения остальных к ним, ровно, как и уважения их - к остальным. Это понятно? - Монтанелли посмотрел на каждого поочерёдно. Ну, попробует кто-то сказать, что это не так? Его сестре мало от него доставалось? А Ливии? То, что происходило сегодня, уже доказывает, что Гвидо не ринется слепо защищать свою ставленницу, пока у неё не появится стержень. Который когда-то был... - Такая, на хер, ровня. Вы-двое своего первого хорошо помните? - и к Семье каждый приходит своим путём, и в своё время, тут нету какой-то одной дороги, так что и под одну гребёнку всех чесать тоже не стоит. Лив - она, в конце концов, нажала на курок. И лучше уж поздно, чем никогда вообще... а уж решимость её ей зачтётся, ровно как и разговорчивость. - Фредо, впрочем, прав - каждый должен делать своё дело. Полагаю, все согласятся, что с "Парадизом" никто лучше неё не справится? - при её муже там была вшивая ночлежка, куда заходить было страшно. Теперь - это один из самых шикарных отелей в городе, куда не стыдно пригласить и кого-то из общих друзей из других городов и штатов или с "той стороны". - Поймите меня правильно. Её оружие - это голова, а не руки. Но и выстрелить, если будет необходимо, выполнить приказ, она должна быть способна. Как и каждый из нас. - что, если все остальные - упаси боже - попадут за решётку, погибнут, окажутся не в состоянии по каким-то другим причинам? Если стрелять окажется попросту некому? Так ведь уже было однажды, весной 2013, когда Семья оказалась обескровленной, когда им не хватало людей на улицах. Если это повторится? Будет не до того, кто взял пистолет в руку, мужчина или женщина, пятнадцатилетний подросток-карманник или восьмидесятилетний старик, который отошёл от дел; главное - на чьей они будут стороне. - А если психика не выдержит - что ж... мы знаем, что будет тогда. - Монтанелли постучал по спине Фредо, который поперхнулся с непривычки алкоголем, и теперь никак не мог справиться с кашлем. Налегать тоже определённо не стоило... - Вам нужны гарантии? Парни... я руковожу организацией уже почти два года. - 27 марта будет два года, как Гвидо вышел из-под заключения в качестве действующего босса Семьи - он даже дату эту точно запомнил. Трудно было бы такое забыть. Конечно, справедливости ради, стоило бы вспомнить, что был ещё Риккарди, который провёл четыре месяца в качестве основного босса организации, но так ли много он успел сделать? Четыре месяца срок небольшой. Особенно, если ты только вышел из тюрьмы, и уже потому каждый, что носит значок, рад прицепиться к тебе, как к заднице банный лист - Монтанелли тоже оказался в таком положении, того же самого 27 марта... Рик не успел закрепитья, проявить себя не успел - Донато не дала это сделать. - Так я повторяю вопрос - за эти два года, членом Семьи стала ещё хоть одна женщина? Или гомосек? Негр, ирландец, еврей?.. Каких гарантий вы ещё от меня хотите?

+3

31

Стоило вспомнить время, когда Фрэнк стал капитаном, а это было не так давно. Кто тогда стоял у руля организации? Администрация Семьи  состояла из чужаков более чем наполовину. Придя к власти Монтанелли вопреки ожиданиям "старичков" начал двигать не их, а людей пришедших со стороны или женщин, как в случае с Маргаритой, которая впрочем, также последние десять лет, если не больше, отсутствовала в стране, а по возвращению тут же получила тепленькое место - в Семье и в постели у Гвидо; первое со вторым связать было не сложно и приветственно это вовсе воспринято не было. Единственным исключением был тогда Фредо, но и он связи с улицами никогда особо не имел, этакий менеджер, а не гангстер. Деньги он делать умел, но вот грязной работы не любил, считая ее ниже своего достоинства, Альтиери, проработав с ним не один год, в курсе этого был, да и Гвидо наверняка тоже. Их боссу нужен был человек свой на улицах, которого знают, уважают и который способен держать всех в кулаке. Да, Альтиери не был никогда простым человеком и Монтанелли двадцать раз уже мог пожалеть о том, что именно его решил продвинуть, но обернувшись назад и посмотрев, кто сошел с дистанции, он мог видеть, что его андербосса в их числе как раз таки не было. Там были все те «чужаки», для которых Семья была не больше чем ступенью. Племянник Гвидо тогда недолго думал, прежде чем затеять войну. И Фрэнк, в общем-то, тоже был способен утопить город в крови, даже не прибегая к услугам наемников, как это сделал тогда Энзо, сейчас у него влияния было достаточно, но, тем не менее, он этого не делал, продолжая предпринимать попытки для решения всех их разногласий мирным путем.
- Мне так не показалось. – Не настраивал он, ну конечно. Против них всех и настроил, сделав своими соучастниками. Впрочем, это пережить Фрэнк уж как-нибудь был способен, не понравилось ему именно то, как дон тыкал в него, упоминая вполне конкретное имя. Правда вещь такая, она и навредить может, уж они должны быть в курсе. Что ж их дон не расскажет всем, куда на самом деле делась его жена? Детям своим заодно. Правдолюб… Их с Ливией отношения были посложнее тех, которые мог себе вообразить Монтанелли, одной черной краской они выкрашены не были.
- Пускай они дальше занимаются своими делами. – Фрэнк возможно, да и скорее всего, и сам бы не стал убирать их. По крайней мере, пока они повода такого не дадут. Он бы просто сам перестал их считать за солдат, не привлекая к делам, а просто позволяя тем зарабатывать. Благо амбиций никаких особых те женщины и не имели, как и большинство представительниц их пола, они хотели спокойствия, уверенности и безопасности, и на большее как свойственно мужчинам не рыпались. Вряд Ливия после сегодняшнего урока захочет пойти и отжать у кого-нибудь бизнес, она лучше Монтанелли понимает, что у нее это не получится. И даже Агата, которая оружие в руках держала куда увереннее, таких целей себе не ставила. – Как Майк и сказал, их Посвящение было незаконным. – Гвидо этого не опроверг, что уже порадовало. - Следовательно, можно усомниться и в том, а правомерно ли сейчас считать их солдатами? Когда что-то признается незаконным, будь то сделки, решения, - для большей понятности привел жизненные примеры, - это аннулируется. – Юридически это всегда так, незаконная сделка решением суда признается не действительной. И политически нередки примеры, когда одна власть, сменяя другую, признавала незаконными ее решения и отменяла. Проблема у них была не в том, что это произошло. Проблема была в том, что Гвидо отказывался уважать правила. – Или уж по крайней не устраивай показухи из того, что противоречит Правилам. Этим ты уже к нам неуважение проявляешь. – Раз уж босс требовал проявлять уважение к Ливии и Агате, Фрэнк хотел бы потребовать уважение и к остальным, тем, для кого Коза Ностра не пустой звук. Хотя бы на это Монтанелли уж пойти мог? Перестать пытаться ломать их устои. Не всех можно поставить в один угол, если будет угодно, разведи по разным рингам, это же очевидно, но только не сталкивай.
Кажется, уже все высказались о том, что женщины в их деле – это не правильно, Фредо вон и тот прямым текстом сказал, что Ливию предпочел бы выебать (и его бы многие поддержали), а не дела с ней водить, и уж подавно никто не хотел, чтобы над ним стояла женщина, для сицилийцев это унизительно. Как Фрэнк и говорил, когда в западной команде была неразбериха, а Гвидо высказался о том, чтобы Ливию поставить капитаном, жизнь девушке такое назначение сильно подсократит.
- Мы хотим гарантий того, что ты уважаешь правила. Гвидо, ты минуту назад сказал, что не был против принятия женщин. – Для Фрэнка на самом деле не было важно, что доном тогда был не Монтанелли и правила устанавливал не он. Важно то, что Гвидо эти правила, судя по всему, поддерживал. Сейчас ты против этого или нет? То, что за два года ты не принял ни одной женщины, это стечение обстоятельств или твоя политика?

+3

32

Подойдя к столу и взявшись за бутылку, Майк  все еще вполне четким движением плеснул себе довольно нескромную порцию коньяку.  Постепенно прилив адреналина и возбуждение от столкновения с Гвидо прошли, запахи и вкусы вновь вернулись в свое первозданное состояние – и Ринальди, решив этим воспользоваться,  одним глотком опустошил чуть ли не половину стакана. Струя мартеля обожгла глотку, затем теплым водопадом спустилась вниз по телу гангстера – и он крякнул от удовольствия, чувствуя, что в ногах появляется некая приятная разболтанность и легкость.
Поднятые руки босса вызвали у него усмешку – он знал, что тот нападал на своих коллег по Семье, даже на андербосса. А ведь Правила гласили категорически, что бить посвященного члена Семьи не мог даже дон – приказать убить, да, но не позорить его звание члена благородного общества мордобоем. Что же, не Гвидо первый, не Гвидо последний – но хорошо бы ему помнить, что Правила ведут начало с незапамятных времен, утверждались национальными комиссиями для всей страны еще в тридцатых – и отдельно взятый босс в вопросе об их применении мало на что может повлиять. И еще о том, что не уважающие свою команду доны заканчивали обычно плохо, так как сама их власть идет от той же самой команды – вот Фьерделиси оторвался от своих капо и солдат, и чем закончилось? Да  и Комиссия также существовала, в принципе способная дать любому крестному отцу по шапке - как своя, локальная, калифорнийская, так и большая, в Нью Йорке.
Не хотелось  злобствовать, думать о таких вещах, все-таки уважение к боссу  у Майка было – но то, что в мафии сложилась вторая мафия, женская, оказавшая на Гвидо большое влияние, а старые члены, верные идеалами Коза Ностра, cтановились какими-то людьми второго сорта, убивало. Дон, видать, хотел есть с теми, с кем ел при Донато -   и слепо защищал их. Того же андербосса он так и не пустил в свое сердце, ибо был не свой. А ведь при желании Фрэнк мог устроить в Семье такую бурю, похлеще, чем Энзо – и кто бы его остановил?
- Фредерик прав, «да не будет вражды между своими». Будем грызться – настанет пиздец всей организации. – Ринальди с уважением глянул на Клементе, поболтал в стакане хмельную жидкость, заглянул внутрь – ни фига она не отражала, сплошная муть, как и все, что творилось в клане Торелли. Значит, решение одно -  гусарским движением Майк опрокинул стакан – И женщина с оружием – это противоестественно , да…  Но я думаю, мы все тут можем постараться придти к… общему знаменателю…
Слово, всплывшее словно из школьных времен, заставило усмехнуться. Вновь поискал глазами виртуальную тарелочку с кислым фруктом – и опять безуспешно. Что за стройка такая, самых необходимых вещей нет, вроде лимона того же. Надо прорабу поставить на вид, когда вернется в родные пенаты.
- Лив держит Парадиз хорошо, она умная девушка. Но с работой солдата это даже близко не стоит. И то, что со «своим первым», мы все справились без слюней и соплей, ты это тоже знаешь –  Майки Бой сел в один из стульев и прикрыл глаза. Особого желания далее спорить у него не было –  все было неоднозначно. C одной стороны, Гвидо все-таки не перешел грань, которая бы означала точку невозврата. Не стал прямо говорить, что  Правила – замшелый пережиток прошлого, который надо менять и кромсать портняжным ножницами, как бы это сделал наверняка Донато. Если  бы просто не распорядился завалить диссидентов. С другой - поддерживал существующее положение вещей и при Донато был верным соратником, когда тот проводил свои реформы. Все-таки надо было стоять до конца. – А уважение приходит не сверху, а снизу. А действо на стройке точно этому не послужит, поверь мне.
На самом деле cказать,  чтобы Майк не видел достоинств Лив, было нельзя. Он не признавал ее за солдата, да – но знал, что работает она хорошо. По сути между ними стояло даже не ее посвящение (которого, как он слышал, она сама не особо искала), тут он больше винил Донато и Гвидо – а Марчелло. Как жена может так вероломно убить плоть от своей плоти, давшей ей дом и кров, посвященного члена Семьи  - не укладывалось в его голове. Хотя ведь и Монтанелли организовал смерть своей супруги – а Майк на него работал.
- Опять буду неоригинален и соглашусь с Альтиери. Их посвящение сложно считать вообще состоявшимся.--   Майки Бой приоткрыл глаза и сунул в рот незажженную сигару. Просто пожевать, чтобы отогнать страстное желание никотина, все-таки надо ограничивать себе в этой привычке, если не хочешь заработать что-то нибудь гадкое, вроде рака. Так и Фрэнка боссом никогда не увидишь– Стоило ли бы на этом заострять? Работали бы как работали – но без претензий на членство в Семье, которое им и самим не нужно.
Постучав пальцами по пустому стакану,  мафиози вздохнул и выплюнул себе на ладонь быстро опостылевшую сигару.
- В любом случае, босс, мы просто хотим гарантий. Что Правил мы теперь придерживаемся серьезно, а не понарошку. Что у нас не будет капо, андербоссов и консильери в юбках. Что не будут посвящаться женщины. Что не будет евреев, ниггеров, янки, бывших копов в рядах Семьи. Что это твоя политика, а не обстоятельства. Ты – дон, твоего слова достаточно, чтобы принести умиротворение.
- Хоть раз в жизни заткни себе в задницу свои взгляды, мудак ты старый, не начинай войну, не заставляй нас становиться врагами. Сам же знаешь, что обстоятельства поменялись, даже и осторожный Фредо не готов держать руку баб. На кого рассчитываешь, если начнется заварушка из-за нарушения Правил - на торговца картами и костями или своего костоправа? Правила – тот фундамент, на котором воздвигнуто все наше здание, на них основана и твоя власть. Позволь нам с Фрэнком остаться верными членами Семьи и верить в своего босса, покажи нам чуть-чуть уважения - мы ведь не бунтовщики. Что мы не дерьмо в твоих глазах. Скажи пару слов, будь мудрым.

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-01-17 15:26:43)

+4

33

Не умеешь пить, не позорься! - думал Фредо глядя на остатки коньяка в  стакане.
В то время, пока Коза Ностра в лице Фрэнка и Майка требовала от Гвидо гарантий, Фредерик молчал. Не потому, что ему было все равно. И уж тем более, не потому, что он был "за" женщин с оружием, ирландцев или кого там еще? Ах, да. Ниггеров, как выразился Майк. Попросту, для Клементе это были длинные и нудные разговоры ни о чем и обо всем сразу. Возможно, он был уверен в чтении и строгом соблюдении всех "культурных" ценностей семьи их доном. А может. Может... Его продвинул Гвидо в капитаны и помнится, у него несколько развязались руки при нынешнем боссе семьи Торрели. If you know, what I mean!

И, по сути, Мистер-Король опять выступал между двух стихий. Он чувствовал себя маленьким мальчиком, что стоит на распутье и думает в какую сторону податься, кого поддержать и вообще, что сказать в ответ. А он так не любил пустую болтовню!
Хотя, по факту, это были далеко не пустые разговоры. Но. Оба "Коза Ностры" высказались и их было большинство. В отличии от Гвидо.
Все так же переводя взгляд по кругу да на всех, Фредерик ждал продолжения и исхода душещипательной темы. Внутри плескалась та мизерная часть алкоголя, что уже в быстрые сроки поступила в кровь. Хотелось чертовски курить, но благовоспитанная натура не позволила дымить в таком маленьком помещении.
– А уважение приходит не сверху, а снизу. Эта фраза заезженной пластинкой вертелась в голове.
В какой-то мере, да. Так оно было. Прищурившись и поджав губы, капитан вспоминал то, что было тогда, когда он сам начинал, будучи  сопляком. Вспоминал, что стало и чем закончилось по оконцовке. А закончилось все вот этой самой стройкой, Ливией без чувств, мартелем и старыми вопросами, что всплыли вновь... как дерьмо...

Привычка. Вертя зажигалку в руке, Клементе потер висок и уставился на Майка, что уже успел распалиться в "препираниях к дону". Он даже не хотел представлять, что творилось в голове того и тем более, о чем думал андербосс. Что-то подсказывало, что о вкусовых качествах мартеля уж явно здесь никто не задумывался. И это логично. Но, хотелось узнать, что в противовес ответит сам Гвидо и насколько убедителен он будет в своих словах. Ведь, как бы там ни было, но его слова имеют самое веское значение среди всех в "семье Торрели". И это тоже правильно. Это нормально, когда один управляет всеми. Ведь если все эти капитаны имели влияние и делали, что хотели, то от Сакраменто остались бы, наверное, угли. Или на худой конец все просто взяли бы в руки оружие и перебили друг друга к чертям собачьим.
Гвидо, успокой их. "Погладь их по шерсти!" А то опять начнется старая и добрая песня с разборками внутри клана...
- Я думаю, что Гвидо не позволил бы себе никогда переступить через правила и уставы нашей семьи, - взглянув мельком на дона, Фредерик, словно, говорил: "Прекрати этот цирк!"
Откашлявшись, Фред опять "бросил" своих 5 долларов на плаху между мафиози:
- А еще я думаю, что не смотря на свое отношение к той же Ливии, Агате, все же дон он. И уж если сложилось так, что женщины и были, если так можно выразиться, посвящены, то это не означает, что итальянская мафия опустится до уровня "уличных пацанов", что вымогают деньги и воруют сумочки прохожих женщин. Думаю, "ежовые рукавицы" это то, что нужно всем нам. Меньше жевать сопли, больше делать. И делать хорошо.
Семья, это часы. И когда из строя выходит хоть одна деталь, весь механизм останавливается.
- Гвидо, вот только. Вот только сможешь ли ты и дальше быть жестким с женской половиной?
Он смотрел дону в глаза и несколько подумав, добавил:
- Не давай в руки Ливии больше оружия.
А то опять начнется бунт "Коза Ностры". А если Ливия рехнется, так вообще всех нас перестреляет! Давай лучше поговорим о... к примеру, выпитой бутылки мартеля.

Отредактировано Frederick Klemente (2015-01-19 22:07:27)

+3

34

Если бы Фрэнк сошёл с дистанции - чтобы увидеть его, тоже пришлось бы оглядываться назад, шансы присоединиться к ним у него всегда были, фактически, и Альтери дал ему несколько поводов - только вот Гвидо ими так и не воспользовался. Возможно, как раз потому, что андербосс понимал, чего его собственные слова стоят, и не опасался говорить открыто - а возможно, потому, что считал, что именно на это Альтиери его и провоцирует своим поведением... кто знает? В любом случае, если бы Гвидо усомнился бы в своём андербоссе, то нетрудно догадаться, какое решение было бы принято, да и как тяжело было бы дону его принять - понять несложно. Он выстрелил в своего племянника, дав ему взглянуть перед смертью на триумф того, кого он ненавидел, пожалуй, больше всех в тот момент своей жизни... Он переступил через свою жену через два месяца после того, как она родила ему дочь. В обоих случаях он колебался, но в случая Фрэнка - пожалуй, не станет. Если тот даст повод задуматься о том, что он или, его люди, его не уважают...
Правда? А Гвидо стоило бы говорить о ней - кто-то из присутствующих всё ещё не понимает, что на самом деле произошло? Что Монтанелли позволил ей просто так собрать вещи и смыться из страны, ей, члену Семьи и своему советнику - если уж поверить в то, что она на самом деле способна бросить свою двухмесячную дочку, всем вокруг было так легко, что Маргариту, впрочем, совсем не красит - не послав убийцу следом за предательницей, не попытавшись её найти?.. Все и так знали правду, произносить её вслух было необязательно... дети наверняка тоже догадывались. Однажды Лео и Сабрина тоже всё поймут, если уже не начали понимать. Гвидо не боится того, что это день настанет однажды. Страшно другое - что дети не поймут настоящих причин... того, почему на самом деле их отец застрелил свою жену.
Монтанелли переместился к столу, на котором всё ещё стояла бутылка и четыре стопки; две - Фредо и Майки уже успели осушить, даже и не по разу, но их с Фрэнком бокалы ещё полные, только вот Гвидо, который перед началом этого разговора и не прочь был бы выпить, сейчас от алкогольного запаха уже немного воротило. Но дело даже не в самом напитке... гадостно было от тех слов, что произносили присутствующие.
- Ты когда диплом юриста успел получить, Фрэнк? - задал вопрос, блеснув глазами недобро. "Правомерно", "аннулируется", "незаконно" - как-то уж многовато юридических терминов для того, кто хочет быть ближе к улицам, да и сам Альтиери неожиданно заговорил, как грёбаный адвокат. А где они находились, вообще, в зале суда, в юридическом отделе офисной конторы, или в гольф-клубе? Когда это для них, для Общества, стоящего над законом, вопросы "законности" вообще волновали? Вот именно, что все они, включая Лив, знают, в каком случае Посвящение можно считать несостоявшимся. Вернее, какой "случай" за этим скорее всего следует. Или ему не казалось? Альтиери всё-таки именно это имел в виду?.. - Что ж, давайте тогда пойдём дальше - отменим вообще все решения, что были сделаны Донато за девять лет? - лишим статуса всех, кого он принял, плюнем на тех, с кем супруги успел завести партнёрство, что в Америке, что в Италии; избавимся разом от всех точек Семьи, что выросли при нём - автомастерской, например, где половина клана чинится, автосалона, ювелирного салона, или боксёрского клуба Фелтона, где многие ребята тренируются - и "старички", и "новички"... - Их Посвящение состоялось, Майки, и уже годы назад. И большие люди из Калифорнии об этом знают. Церемонии Ливии и Агаты одобрена ими. Если так можно выразиться... - передразнил манеру Фредо - Гвидо не понравился тон, с которым капитан восточной стороны это сказал. Хотя в целом, он был прав, Монтанелли не считал, что женщины, которых они приняли, вели себя как-то недостойно; на самом деле - достойнее, чем многие, если и не чем большинство. И им было тяжелее по сравнению с ними... Не сколько из-за того, что они носят юбки - сколько из-за давления, которое на них оказывается. - Я не стал бы скрывать этот факт от Комиссии. Впрочем, боссы и сами всё знали... - все, так или иначе, друг друга знают; связь, пусть и неявная, между Семьями существует, и слухи в среде Коза Ностры ходят. Там, в том зале, где они собрались в ноябре позапрошлого года, Гвидо просто задали вопрос - правда ли, что в его Семье состоят женщины?
А он тогда ответил:
- Только достойные этого.
- Не решай, что им нужно, Майк. - Ливия хотела быть частью Семьи; и это Гвидо помнил неплохо. Он упомянул это, когда обращался к ней... не Марчело стал её "пропуском" в организацию; а Оскар, которому пришлось сыграть роль Джованни. Человек совершенно случайный, виноватый только в том, что был схож с Риком ростом и комплекцией... Монтанелли не против Фрэнка её настраивал, да и вообще, не против кого-либо, не этот смысл он пытался донести. - Ливия сама возьмёт в руки оружие, когда это будет необходимо. - "без слюней и соплей"... каждый с этим справляется по своему. Гвидо знал только то, что видел, а тот, кто совершает своё первое убийство - рано или поздно, остаётся наедине с самим собой; вот тогда проявляется истинная натура. Тот, кто вёл себя храбро, пристрелив кого-то, может расплакаться; тот, кто расплакался - подобраться. И только тот не изменится, кто вообще не нажал на курок...
- Давайте начистоту, меня вы знаете давно. Я не против, если бы женщины соответственного происхождения и дальше становились частью Семьи. Но... - Гвидо взял бутылку в руки, разливая остаток её содержимого по стаканам Фредо и Майки. Вот почему их сделки так часто сопровождаются спиртным - лучше пусть будет литься алкоголь, нежели кровь... в какой-то степени, быть может, он прикрывался этой бутылкой сейчас. На тот случай, что если кто-то из присутствующих троих захочет выстрелить в него - пожалеет хотя бы остаток мартеля, и потому даст ему договорить. - Вы против. Большинство наших ребят против. Комиссия этому не рада. И пока будет так - я немногое смогу сделать. - справедливости ради, стоит отметить, что не все ребята в Семье настроены столь категорично, как андербосс. Кто-то видел Агату в деле, на стройке, в клубе Розарио, или раньше, кто-то работал с Ливией, кто-то - имел контакты с другими женщинами "вне закона" в городе или вне города (глупо же полагать, что все гангстеры в юбках сосредоточены именно у Торелли?). - В организацию мною не будет допущена ни одна женщина. Но тех, кого приняли до меня, вы должны признать своими. - и это важно не потому, что Гвидо их защищает по своей прихоти, или из жалости, или из слабости - это важно потому, что он опирается на них во власти. И потому что обязан им во многом... да все они обязаны - Ливия и Агата важны для общего дела, как ни поверни. И дело не только в деньгах, которые они приносят, хотя - и этого тоже немало. Гвидо поднял свой стакан, глядя на Фредо, Майки и Фрэнка.

+3

35

- Что из сказанного мной ты не понял? – Сделал удивленное выражение лица, здесь же можно было прочитать и возмущение от того что Монтанелли намеренно игнорировал суть того, что говорил ему андербосс. Отвечать ровным голосом стоило Альтиери все больших и больших усилий, хотелось уже на общедоступном им всем языке просто послать его нахер, этот «термин» Монтанелли уж точно должен быть понятен. Хотя и то, что до этого говорил, Фрэнк полагал для людей занимавших последние дцать лет бизнесом, а не воровством дамских сумочек, о которых упомянул Фредо, терминами было вполне общедоступными. Им давно уже не по семнадцать лет, и уж если не из юридических словарей, так из новостей вполне могли слышать такие фразы. Андербосс и вовсе из судов не вылезал, большинство из которых касались вовсе не уголовных дел, а хозяйственных споров, неизбежно сопровождающих тот или иной бизнес, и уж наслушался о том, как и что «аннулируется» в случае когда «неправомерно».
- Я тебе говорю о тех решениях, которые противоречили правилами. Не надо делать вид, что ты меня не понял. – И передергивать подавно не стоило. О том чтобы отменять все решения Донато от и до, речи никем из присутствующих не велось. – Одобрена? И принятие испанки они поддержали? – усомнился в словах их босса, который и воспользоваться мог тем, что никто кроме него на той встрече не присутствовал. У Энзо уже не спросить, Санчес также отсутствовала в городе. Впрочем, пуэрториканку (или черт ее знает, кем она была – все они на одну рожу) на собрание и не пустил бы никто. Максимум в чем ее роль могла заключаться – сидеть в машине и ждать босса. Быть может, стоило на эту тему поговорить с другими Семьями? Так ли они одобряют то, о чем им говорит Гвидо? Фрэнк вот не был уверен, что наплевательское отношение к Правилам, которое они демонстрировали, могло идти на пользу их репутации. – Ты отсосал им там что ли? – Засмеявшись, поинтересовался у их босса. Шутка была вполне в духе Фрэнка, но на всяких случай для разрядки он все же предупредил старого друга (а когда-то они с Гвидо были вполне себе друзьями), жестом показав, что ничего плохого в виду не имел, идти ему морду бить не стоило. – Шучу, не парься. – Но раком, тем не менее, не в буквальном смысле, а в переносном Монтанелли чтобы добиться такого разрешения уж точно постоять пришлось: предложение калифорнийским боссам поучаствовать в строительстве, Альтиери знал, шло оттуда, с той встречи. Понятное дело за просто так никто не согласился бы закрывать глаза на столь вопиющие нарушение Правил и возвращать Торелли в состав Комиссии. За все приходится платить…
Для человека опасавшегося уехать сегодня со стройки в багажнике, Гвидо был слишком уж несговорчив. В этом он со своим андербоссом, впрочем, был схож. Тот также отличался упрямством, принципиальностью и мнением, что толковее всех остальных. Отличием в них было то, кем они старались себя окружать. Если Фрэнк в друзья выбирал сильных личностей, Гвидо же полагался на тех, кто слабее него. В принципе он мог понять, почему Монтанелли держится за Ливию, Агату и тех, кто не являются частью Семьи, крепче, чем за своего андербосса и капитанов. В последних он видит тех, кто может составить конкуренцию его авторитету и власти. Женщины же будут львицами в его прайде и на главенство претендовать не станут. Подчинить их себе было куда проще, нежели мужчин. И конечно Фрэнка задевало такое пренебрежительное к нему отношение. Да и наверняка не его одного. Он хоть и был формально вторым человеком в Семье, по факту влияния на «первого» у него было меньше чем у прочих соучастников, типа Санчес или той наркоманки, с которой их босс возился как с подобранной на улице собачонкой. Впрочем, Фрэнк помнил, что Гвидо доверил ему стать крестным его дочери… Это было вызывающей уважение попыткой стать действительно одной семьей. Что для Монтанелли значили родственные связи, Альтиери представлял себе хорошо, вспоминая Маргариту и Энзо, но его самого пока что это останавливало от решения избавиться от дона. Скажем так, было одной из причин, почему отходя от таких вот стычек, он продолжал оставаться ему верным, выполняя его приказы.
Фрэнк глянул на опустевшую бутылку, которую Майк умял на пару с их «непьющим» другом-атеистом. Держа ее в руках, Гвидо разлил остатки по стаканам парней, андербосс же опустил взгляд на свой, к которому до этого не притрагивался. Кажется, сейчас с последними словами дона в их разговоре начали подводиться какие-то итоги. Хотелось, чтобы и Гвидо кое-что почерпнул для себя из всего этого – в первую очередь то, что не стоит в присутствии тех, кто уважает Правила, открыто на них плевать. Альтиери, если вспомнить, вел дела с Агатой и вполне успешно. Когда речь шла о бизнесе, он плевать хотел на ее пол и происхождение, бесило его другое - то, что Монтанелли сформировал из них этот некий внутренний круг и остальных заставлял плясать на задних лапках перед своими любимицами, которые меж тем и права никакого не имели числиться в их рядах.
Фрэнк взял в руки стакан, как бы и остальных, приглашая сделать то же самое и выпить уже всем вместе, хотя бы за то, что они не переубивали сегодня друг друга. Того что их дон чтит правила они так и не услышали (тут уж скорее опровержение прозвучало), но, тем не менее, он пообещал, что других принимать не станет. Уже хоть что-то.
- И в администрацию Семьи тоже, - добавил за босса, приподняв бокал. Не понятно, то ли специально опустил этот момент, то ли по забывчивости, но андербосс ему напомнил. У них хватало в Семье парней, у кого выслуга по более двух лет, они больше заслуживали повышения, нежели его ненаглядные Агата и Ливия. В отношении же остального Фрэнк согласно кивнул головой. Признать их своими будет не просто, но имея определенные гарантии, что Монтанелли не станет ставить их во главе Семьи, Фрэнк с этим ужиться готов был постараться.
- Суки, весь мартель выжрали, - усмехнулся, еще раз с горечью глянув на пустую бутылку, а после поочередно перевел насмешливый взгляд с Майка на Фредо. – Ладно, мужики, я полагаю, мы все прояснили, - как лидер «смутьянов» подвел к завершению этот нелегкий для них всех разговор. Они хотели гарантий – они их услышали. Все остальное – черт с ним. Посмотрят, как будут обстоять дела далее. – Гвидо, тебя домой подвезти? – Спросил, осушив свой стакан. Такая себе попытка протянуть для примирения руку... Он ведь сыном еще не похвастался… Да и насчет Майка удочку закинуть планировал. Что тот толковый парень давно уже ясно, к тому же последний год фактически именно он и выполнял обязанности капо южной команды. Пора уже было узаконить его власть.

+3

36

- Мог бы и от меня нахвататься, я ведь в колледже на юриста учился… - хмыкнул Майк Ринальди,  с трудом удерживаясь от зевка. Отчаянно хотелось закурить, но наполнять тесный вагончик дымом было бы не слишком прилично,  длинные пальцы гангстера меланхолично вертели сигару, перебрасывая ее из одной ладони в другую – сублимация, мать ее так.  Ботинок нетерпеливо постукивал по облупившемуся полу,  стакан в руке угнетал своей пустотой.
- Они, помнится, приняты были при боссах, которые в Комиссию и носа показать не могли – и в том числе по причине таких нарушений. Когда же их успели одобрить… И самих Правил ни одна Комиссия не меняла - тихо заметил Майкл. Этой скромной фразой он ограничил выражение всей бури сомнений по поводу утверждений дона, что кто-то, кроме него и предыдущих заправил Торелли, мог дать отмашку на посвящения Агаты и  Ливии. Что-то темнит, сам же признал, что  Комиссия против посвящения женщин – а тут вдруг бы утвердили принятие двух баб,  включенных  в Семью главарями-еретиками, одна из которых, при этом, испанка.  Впрочем, Монтанелли мог не врать в том, что пока члены Комиссии  просто закрыли глаза на их присутствие – как делали с запретом на торговлю наркотиками. Политика don’t ask, dont tell, столь долгое время существовавшая в армии США в отношении сексуальной ориентации. Только вот Андреоли и Тарантино вряд ли бы сошли за мужиков, даже если не спрашивать, с внешностью вроде все в порядке. Да и даже если дела обстояли так, Гвидо не стоило расслабляться, такое игнорирование лишь до времени – вот сделает он один неправильный шаг, поступят формальные жалобы из рядов Торелли или других кланов, появится шанс выжать больше выгод из смены администрации…  И тогда старика с радостью бросят волкам, с полной верой в то, что делают праведное, согласно Правилам, дело. Погруженный в собственные мысли, Майк, впрочем, не пропустил комментарий Фрэнка насчет Тарантино -  Да уж, если Лив исключение, то Агата у нас – вообще исключение из исключений…
Вновь сел, закинув ногу на ногу,  взглядом поблагодарил плеснувшего ему мартеля Гвидо – в душе  пытаясь представить ситуацию, когда бы Лив вновь захотела взять в руки оружие. И какой удачливой ей надо было быть, чтобы противник не завалил бы ее в первые же минуты противостояния.
- В общем подытожив, присутствующие в Семье женщины будут пользоваться ограниченной правоспособностью, то бишь в администрацию не назначаться, а в дальнейшем дамы, неитальянцы, экс-полицейские у нас приниматься не будут ни в коем случае, ибо не проходят по установленным в наших конвенциях квалификационным требованиям? – решив пошкольничать, Ринальди теперь сам щегольнул знанием терминологии. Затем кивнул головой, поднял стакан, со звоном чокнулся им с коллегами, и, прежде чем опустошить, произнес – За Семью и ее босса! Он понял позицию Гвидо – и она была все-таки лучше, чем ничего, какие-то гарантии они получили. Будет ли он работать. делая бизнес, с женщинами, если необходимо? Безусловно, он уважал профессиональные качества и Ливии, и Агаты - да и допускал такое сотрудничество и раньше. Станет ли в его глазах их Посвящение законным? Нет – но пока худой мир лучше доброй ссоры. Посмотрим, что будет дальше. И с Фрэнком ситуацию они обговорят, это точно.
Майк Ринальди встал, накинул пальто, плотно замотал шарф.
- Да, мы, ребята, засиделись, пора бы и двигать, раз все выяснили
Попрощаться со всеми, выйти на воздух, наконец-то позволить себе затяжку – и к машине, за рулем которой в этот раз, как будто нарочно, сидит другой человек. Когда доберется до дома, можно будет достать ждущий своего часа в минибаре хеннесси.

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-01-21 15:17:38)

+3

37

Братцы, поросята:
Мэнни
Ник

Part 1

- Ник, еще небольшое пятно пропустил.
Сидя в оконном проеме, Мэнни курил, в то время, как его напарник, уж так сложилось, отчищал помещение после негласного "суда" мафии. Ему нравился так ход событий. Ему нравилось все, что развлекало его никчемное существование в этом городе. Взрывы? Да, давайте побольше. Эпатаж? Двойную порцию для Мэнни. Запихнуть кого-то в багажник? А может, все-таки лучше приковать засранца цепями к байку и проволочь его по ночной трассе?! Да. Была бы воля самого Мэнни, он бы уже давно таскал по всему Сакраменто всех на кого указывала рука Гвидо, и конечно же самого Клементе.
Остановившись на мгновение, Ник тряхнул головой и по обычаю фыркнул в сторону:
- А не охренел ли ты? Может ты хоть что-сделаешь?
- Я уже сделал...
- Ну, да. Напялил маску свиньи и запихнул под капот машины человека.
Эти двое иногда напоминали самому Фредерику двух цепных псов, что между собой постоянно перегавкиваются. Сначала Мэнни доводил до бешенства Никколо, а когда тот срывался в силу своего довольно молодого норова, первый отскакивал в сторону, притворялся, что он ни причем и вообще он - диван, к примеру. И опять все по кругу. До тех пор, пока однажды сам Фред не выдержав, провел среди своих ребят поучающую лекцию на тему: "уважения" в его маленькой "армии". Тогда этим двоим пришлось сквозь зубы жать друг другу руки и сдерживаться от бумеранга колкостей. И тем ни менее, из них получился потрясающий дуэт. Этакая чета в которой один был гением и мозгом, а второй обладал изобилием энергии и больного воображения. Первый направлял и составлял планы, второй садился на мотоцикл и разносил все в хлам.
Сейчас Мэнни удачно спихнул всю грязную работу на Ника, ибо как он сам выразился: "Только эта библиотечная крыса может вывести любое пятно в мире. Он же гений, мать вашу!"
- Я, между прочим, был согласен с Фрэнком. "Госпожа", - передразнив титул Ливии, Мэнни добавил: - госпожа укокошила этого  недоска, ей и убирать. Оно тебе на хрен не надо! А мне и подавно.
- Ну, да, - кивал в ответ Никколо, стягивая перчатки с рук, - Ты, же привык только гадить. Какая там может быть чистка! Ты - тиран. Женоненавистник...
- Рохля. Сосунок.
Два "петуха" стояли среди пустого недостроенного помещения и смотря друг другу в глаза, перекидывались очередной порцией ядовитых фразочек и оскорблений.
- Тебе просто не понравилось, что Фред сегодня сорвался на тебе. Да, Мэнни?
- По крайней мере, я всегда выполняю все его приказы, а не телюсь, как девственница перед первой брачной ночью. Да, Никколо?

Part 2

Пока Наф-Наф и Нуф-Нуф мерились сарказмами и пытались как можно больше подосрать друг другу день, сам Фредерик поднимал стакан с коньяком, поддерживая тост дона:
- За будущее Семьи!
О, да. У этого человека был тысячу и еще один план. Этакий Наполеон и Юлий Цезарь 21-го века. Себя Клементе любил, себя он холил и лелеял. И при этому всем отношении к себе любимому, наступал именно тот период, когда он будет впахивать, как мул. Причин был на то целый мешок, включая и элементарное финансовое пополнение копилки самой семьи. А вот такие неожиданные приключения, похожие на сегодняшний "суд" на стройке, несколько разбавляли серые будни капитана.
Он, с каждым днем, говорил себе, что нужно подождать еще немного, собрать все сведения и потом в нужный момент забрать то, что принадлежит только ему. Но, не сейчас. Сейчас у него были дела в конторе, было двое поросят, коим он мог, не смотря ни на что, доверить собственную жизнь. И была семья, которой он собирался приносить очередной небольшой "сундук с золотом". Зачем? Зачем он это все делал?
Так надо. Так правильно! - скажет вам Фредерик, блюститель всех правил семьи Торрели.
- Да, пожалуй, пора, - натягивая перчатки, Фред выходил из "прорабской" на свежий морозный воздух.
Жаль. Жаль, что зима. На мотоцикле не покатаешься. А откровенно говоря, чертовски хотелось. В этом плане, осторожный и аккуратный до невозможности чистоплюй, Фредерик завидовал тому же Мэнни, которому было абсолютно плевать на погодные условия, законы и рамки. Он попросту говоря, расширил все эти рамки вокруг своей "психопатичной" персоны. И этого, порой, так не хватало самому капитану.
Его солдат полностью начхав на все предосторожности, сейчас облокачивался о свой мотоцикл и курил.
Мэнни, Мэнни. И мы опять будем собирать тебя по частям, терминатор ходячий.
Доставая сигарету и с облегчением закуривая, Фредерик на прощание бросил Гвидо:
- Насчет Терезы, я озадачу этим Никколо и Джоуи, - оборачиваясь назад, с сигаретой в зубах, он мотнул головой, - А вот, Мэнни. Нет, у меня на него другие планы. Он мне нужен в конторе. Лучше него, никто не "вышибает" деньги с должников.
Ему в этом нет равных. Надо будет напомнить ему, чтобы не забыл шлем одеть. Живой он мне нужен... Психопатище...

з.ы.

господа, кто остался, пишите. С меня все-таки пафосный и короткий эпилог.;)

+2

38

Фрэнк спросил, что Гвидо не понял, Майки и вовсе превратил вопрос Монтанелли в шутку, дон же ничего не ответил, но в его глазах разочарование читалось очень даже явно. Дело не в том, что его смущали прозвучавшие термины, дело даже не в том, что они в принципе звучали, дело в другом - что из Семьи, из тайного Сообщества, привыкшего защищать общие интересы, используя при этом все доступные способы, они превращались в коллегию адвокатов, а их Правила, их понятия, начинали звучать из их уст ровно с той же интонацией, с которой звучат термины из уст юристов на суде. Они торговались ими, ровно как адвокаты торгуются с присяжными и судьёй, и, хоть и Монтанелли сам тоже выглядел с такой позиции не лучше, то, что предлагали Майкл и Фрэнк - вообще не входило ни в какие ворота: на секунду, давайте вдумаемся, они хотят "аннулировать" Омерту. Клятву, на которой держится весь их образ жизни - просто взять и сделать вид, что Агата и Ливия никогда её и не давали. Сделать её чему-то сродни делового контракта, сделки, от которой отказались... а это - не было оскорблением для всех них?
То, чем занимались они все, чем занималась Семья - выживание. Во все времена, все действия мафии были направлены на то, чтобы выживать; не ослабить своих позиций по сравнению с другими преступными и социальными группами, защититься от полиции, да и не позволить себе изнутри вымереть, как динозавры, когда и это стало угрозой - реформаторская политика Донато, возможно, была направлена как раз на это: не позволить Семье прекратить своё существование вовсе, под давлением колумбийцев, мексиканцев, и всех других, кого было в Калифорнии большинство по сравнению с ними. Да, он принял решение, пересмотрев одно из правил - но такой вопрос, кому это пошло во вред? Фрэнк что-то потерял из-за его решения? Или Майк чего-то лишился потому, что кто-то произнёс клятву?.. Решение Донато было принято, вступило в силу, и отменить его можно было только одним способом - это не какой-то там "документ". А способ этот, кажется, не устраивал всех одинаково... ладно, не одинаково - Гвидо он бы не нравился чуть больше. Но если уж и обсуждать что-то - то это его, а не... "аннулирование".
- Не поддержали, но... одобрили. - да, закрыли глаза, можно и так сказать. И раз уж до сих пор, больше, чем за год, ничего не произошло - видимо, не только на словах, но и на деле... - Тогда же, когда и меня утвердили, Майкл. - в качестве главы Семьи, члена калифорнийской Комиссии и дона Сакраменто. И Ливия, Агата и Медея, и Маргарита тоже, в состав Комиссии так же вошли - вместе с другими членами Семьи Торелли, которая когда-то из этой Комиссии чуть не была исключена, хотя дела Донато с некоторыми боссами вести и продолжали - и в Америке, и в Палермо.
Когда Фрэнк растянул губы в усмешке, в глазах Гвидо тут же блеснули яростным светом - таким, который был виден иногда в глазах племянника: пожалуй, каждый Монтанелли имеет такое свойство - уметь разозлиться с полоборота, даже Гвидо досталась эта способность по наследству, хотя до этого терпеть он мог долго. Но стоило только затронуть определённую тему, и... он становился похожим на своего покойного племянника. Стакан чуть не лопнул у него в руке - было видно, как побелели напряжённые костяшки. Что в тот момент удержало от того, чтобы не выплеснуть мартель в самодовольное лицо Фрэнка, да и стаканом приложить следом, как Куинтона однажды, навсегда останется загадкой...
- В своём "502" с Одноухим Поли будешь так шутить. - возможно, присутствие Майкла и Фредо удержало. Альтиери понятия не имел, что он переживал в тот день, садясь за один стол с пятерыми боссами, которые готовились решать, стать ли ему одним из них. Да, унижался Гвидо в тот день перед ними достаточно, в шутке Фрэнка была горькая доля правды, но Монтанелли злило даже не это - это он добился того, чтобы Торелли заняли своё место среди шести других калифорнийских Семей, но ради кого? Себя самого? Перед боссами он "встал раком" не ради одних Ливии и Агаты, а чтобы стало крепче положение Фрэнка, Майка, Фредо, Мэнни, Николо, Одноухого Поли - каждого, кто стоял за его спиной. И то, как Фрэнк ткнул его в это носом, было ещё большим неуважением, чем просто сравнить его с минетчиком. - Понял? - вот почему в своё время капитаном стал Фредерик, а не Фрэнк - Клементе бы такой шутки себе никогда не позволил, ни в адрес босса, ни в адрес кого-либо другого... Гвидо положил руку на затылок Майкла, притянув его голову к своей, чтоб они соприкоснулись лбами: - А ты, если будешь "наше дело" ровнять с юридической практикой, отправишься знаешь куда?.. - ему-то ещё можно было простить дурачества - Майки-то выпил, и немало. Но вот поведение Фрэнка, который и капли ещё не выпил, как объяснить?.. - Обратно в колледж. - естественно, Гвидо пошутил - все они уже староваты для колледжа. - За Семью! - вторил, поднимая свой бокал, и осушил его залпом, поморщившись - крепкий алкоголь обжёг организм не слишком-то милосердно. Да уж, лимона, или чего-нибудь в закуску, явно недоставало, но об этом уже явно поздно думать, когда бутылка уже пуста. - Конечно, подвезёшь - Санто ведь ты отправил. - усмехнулся Гвидо в ответ Фрэнку. И благодаря ему Лив теперь доедет до дома с почестями, а Монтанелли остался без колёс - даже если бы Альтиери не предложил, босс уселся бы в его машину. - Отлично. Спасибо, Фред. - Гвидо коснулся плеча Клементе. Неважно, в принципе, кто именно найдёт Терезу - дай Бог, чтобы девчонка просто была ещё жива.

+3

39

- Чем тебе Поли не угодил? - Усмехнулся. Было и впрямь любопытно почему именно его назвал Монтанелли, а не того же Майка? Должно быть, опасался, что против двоих ему в случае драки будет не устоять. Хотя Фрэнк и один на один способен был навалять прилично, пускай в его руке и не было бутылки. Стоять смирно, как делал это в "Бурлеске" Альтиери бы точно не стал - сейчас, слава богу, полоумной жены Гвидо, упокой Господь ее душу, с пушкой позади него не стояло, он был на своей территории; а стройка, не крути - его территория, так же как и "502". Конечно, он заметил, что кулаки у дона зачесались, это было ясно по его вспыхнувшему взгляду, и чтобы хоть как-то остудить его и не устраивать тут драку, подойдя к нему, дружески положил руку на плечо. - Всё, не бей копытом. - Черт возьми, как же быстро он превратился из чистильщика в этакого Цезаря (не того, который Дино, а тот который Гай). Никогда не рвавшись к власти, если верить тому, что он сам про себя говорил, получив ее, Монтанелли готов был цепляться за нее до конца. Хрен он, распробовав этот вкус, по собственной воле уступит кому-либо место, в особенности своему андербоссу - тот ведь явно недостаточно целовал дона в зад. По этой же причине Фрэнка и не повышали долго, а не потому что он шутил неподобающе их аристократическому обществу. Зарабатывать Фрэнк всегда умел и порядок в его части города был, чуть ли не образцовым, но вот выслуживаться перед кем-то - с этим часто были проблемы. Гвидо как и многие не был способен признать, что бывает не прав. Тут крылась и проблема того, что никого вокруг себя он не слушал, кроме разве что тех, кто поддакивал ему. Впрочем, и про андербосса со стороны сказать наверное можно было то же самое, вот и упирались друг в друга рогами как два барана, вместо того чтобы объединиться и вернуть их Семье не только былую силу, но и уважение. Но пока они принимают женщин и открыто плюют на правила - уважения не будет. Пускай их организация и не представляла собой юридическую контору, правила были тем, что позволяло ей существовать уже не первый век. Они не кучка гопников, у них есть кодекс, и его следует уважать. Иначе же пренебрегая одним правилом, можно было положить и на все остальные. Убивать членов Семьи без санкции босса. А еще и босса заодно завалить. Омерта? Почему бы не нарушить заодно и ее, а в оправдание развести руками и сказать - ну мы же не юристы, вашу мать, а бандиты, которые живут вне законов. В том числе и своих собственных? Все это Фрэнку понятно не было, и ясно дело вызывало в нем недовольство, вот он и требовал гарантий.
Выйдя из вагончика, покурить захотелось многим, и андербосс исключением не стал. Затянувшись, он взглянул на часы - время уже было почти одиннадцать. Засиделись и в самом деле. Парням Фредерика вон, впрочем, - Альтиери глянул на Мэнни - домой еще было ехать рановато, в багажнике у них теплился труп, которого Монтанелли велел выбросить на ту же мусорку, где нашли тело проститутки. Будет символично.
- Давайте парни, удачи, - распрощался с Фредо и Майком, и на глаз попытался определить состояние каждого - на ногах вполне стояли, а значит и тела свои до дома довести смогут. С Ринальди помнится, они и не такими за руль садились.
Фрэнк же с пятидесяти грамм коньяка был, что говорится ни в одном глазу. Выезжая за ворота, он предупредил охранника, что позади него будет еще машина, и также пожелав тому удачи, вывернул на дорогу.
- Нам это действительно важно было, - произнес, куда спокойнее, нежели на стройке. Подначивать дона вновь Фрэнк не хотел, сейчас его целью было сделать так, чтобы они не расстались врагами. - Не хочется опускаться до гопников, кладя хер на все наши традиции. Мы люди чести, черт возьми. - Как бы пафосно не звучало, но пока у них было самоуважение, хваленая сицилийская гордость, именно так они о себе и будут говорить. Немного дико от того, что напоминать об этом приходилось дону, но что поделать…
- Я ведь не враг тебе, и Майки тоже, - коротко глянул на Гвидо. - На идиота что ли похожу? – да вроде бы не глупее прочих, кто окружал Монтанелли. – Глупости тебе советую? – ошибался, как показывал практика Фрэнк не часто, а то, о чем сегодня говорил… Когда-нибудь нарушение боссом правил могло серьезно ему же аукнуться, и надо быть очень узколобым, полагая, что один лишь андербосс готов был этим воспользоваться. Андербосс как раз и не пользовался, хотя возможности для этого у него все были. - Беспредел на улицах творю? – кто угодно творил, но не Фрэнк и не его команда. - Так в чем причина? – Того что он слушает и продвигает интересы кого угодно, но только не своего подручного. Ему Монтанелли напротив, будто бы холодную войну объявил. Не любит когда с ним не соглашаются? Пожалуй, то, что в Семье до сих пор не было нового консильери, весьма показательно. - Я всегда тебя поддерживал. – Вон и сейчас не в багажнике даже вез.
- Как Виттория? – вспомнил о том, что их связывало, да и Гвидо заодно об этом напомнил. Для родственников у них были крайне дерьмовые отношения. Кажется, именно со смертью Маргариты все это началось, что, кстати, давало Фрэнку еще одну причину считать себя непричастным к этому разладу.

+2

40

Не во власти дело - Гвидо и раньше разнёс бы череп любому, кто позволил бы себе в его адрес подобную шутку; кроме члена организации, конечно - с теми же солдатами Коза Ностры, которые его не уважали, чистильщик Монтанелли попросту старался не иметь общих дел; вот и вся премудрость. Раньше, впрочем, это было проще, сейчас, как босс Семьи, он не мог попросту проигнорировать кого-то, но именно эта шутка напоследок, а даже не сам бунт на его корабле, который затеял Фрэнки, заставлял Монтанелли задуматься, а не пора ли "подвинуть" ему своего андербосса, в пользу кого-то более сговорчивого и менее юморного? Повышения-то заждался не один Фрэнк... да и вообще - тот уже поднялся до уровня второго человека в Семье: куда ещё его продвигать?.. Дал он Альтиери уже немало - на студии Мортимера заправляли главным образом его ребята, тогда как команда Гвидо, скорее, "прислуживала", приглядывая; на этой стройке, со смертью Марго Фрэнк тоже в итоге стал полноправным хозяином, коим себя и почувствовал. А что вместо благодарности? Ожидание того, что его первый человек, забравшись на самый верх, его же и обосрёт?
- А бордель ты этот грёбаный - по чести отжимал? - Гвидо, напротив, аж взбесило. Фрэнк, тыкая босса в одно нарушение их правил, игнорировал при этом все остальные; как он вёл себя по отношению к хозяйке Парадиза, к примеру - с этого начинаются их любимые песни? Гвидо раз сказал ему, чтобы тот отвалил, второй раз сказал; кажется, только на третий до Альтиери дошло, да и то, тогда тот взял моду попрекать Монтанелли юбками. Даже когда тот убрал главную "львицу" в своём так называемом "прайде". - Или напомнить, чей человек продался Шляйхеру? - если бы не Риццони, возможно, Винцензо вообще был бы ещё жив... И если бы не перестрелка на стройке - стал бы Фрэнк андебоссом? Даже ту трагедию, что для него прослужила ступенькой, Альтиери до сих пор выставляет, как позорную страницу, даже "ударную группу" в итоге расформировать потребовал - хотя Агата и её наёмники, пожалуй, им всем тогда спасли жизни. Включая и Майка - давно ли он отложил свою трость? Может быть, глупостей Фрэнк ему и не советовал; но по итогам - все его советы приводили к тому, что крепла его собственная власть, но никак не власть Гвидо... ничего удивительного, конечно, в этом не было. Как и в том, что в итоге Монтанелли вообще оглох к его советам.
- А из меня ты кого делаешь? Врага или идиота? - и неудивительно, что глядя на всё происходящее, Гвидо начинал задумываться о том, что продвинуть было бы полезнее кого-то молодого, гораздо моложе, чем он сам, моложе, чем Фрэнк; кто всё, что имел бы, получил при власти самого Монтанелли, а не был бы излишне самостоятельным, и не рвался бы урвать себе лично побольше при этом - вот, кто стал бы идеальным андербоссом. Тесто, из которого можно было бы слепить всё, что угодно. Гвидо скучал по Бардомиано - вот кого бы он хотел бы видеть рядо с собой в эти дни. Сколько бы ему было сейчас, двадцать девять, тридцать лет?.. - Вот давай только не строй из себя святого мученика. - Гвидо устало приподнял ладонь. Или в итоге действительно достроится однажды, став именно тем, кем себя видит... поддерживал Альтиери только себя самого и свою команду, Агату и Ливию он воткрытую считал недостойными даже ботинки себе начищать, это и так ясно - эту работу он, видимо, отводил для Фредерика; Донато для него были беспредельщиками, хотя их "беспредел", при всей своей либеральности, пользы принёс в итоге больше, чем вреда; венецианца Риккарди, который был лучшим другом Гвидо при жизни - клоуном; Данте -... Ладно, тут и Гвидо был солидарен во многом - толком ни копа, ни гангстера, из Данте в итоге и не получилось. Но и Данте, при всей своей двуличности, сына божьего из себя не разыгрывал так, как это делал Иисус Альтиери при помощи своих апостолов.
- Растёт очень быстро. - Монтанелли был доволен, что разговор, наконец-то, переключился в другое русло, и Фрэнк, вместо того, чтобы продолжать вываливать свой самосвал претензий, решил осведомиться о своей крестнице. А Виттория... была похожа на своёго крёстного отца. Вот прямо без шуток - требовала к себе постоянного внимания, вечно что-то предъявляла своему отцу, и стремилась быть центром его жизни. В отличие от Фрэнка, впрочем, у ребёнка это получалось. - Поверить не могу, что уже скоро она начнёт ходить и говорить... Знаешь, мне иногда хочется, чтобы дети оставались маленькими подольше. - Монтанелли усмехнулся, откинувшись на спинку кресла и глядя на ночную дорогу. Никогда у него не возникало мыслей типа "поскорее бы дети подросли, чтобы я мог спокойно спать по ночам" - напротив, сейчас Лео и Сабрина стремительно взрослели, и Гвидо чувствовал страх: их проблемы теперь невозможно было решить, просто накормив и поменяв подгузник. А Дольфо весной будет семь лет... и это будет его первый день рождения без матери. - А твои как? Джульетт? - да что рассказывать, Фрэнк через всё то же самое пройдёт уже совсем скоро. Касаемо, кстати, как младшего, что на подходе, так и старших его ребят...

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Mafia justice