В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » я зажмурил глаза и придумал тебя


я зажмурил глаза и придумал тебя

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

http://savepic.su/4783533.png
Участники: Sophie Briol & Richard Hamilton
Место: Сакраменто
Время: 1 декабря / 25 декабря 2014 года

Муза не должна покидать творца надолго. Что делать, когда ты узнаешь, что стала ею, пусть даже на один рассказ? Должна ли ты теперь найти его и позволить вкусить твоего сладкого яда еще раз? Ричард Хэмильтон оказался не фантазией твоего больного мозга? Или что-то в небе отправило импульсы от тебя до него и он придумал тебя? Придумал тот день, который ты до сих пор считала лишь сном. Придумал Грешницу, которой ты стала дня него в тот день.
Тебе остается лишь проверить, потому сделай шаг, не испугайся узнать правду.
...
В Рождество случаются различные дива дивные и чудеса расчудесные. Удивительно, когда не ожидая толком ничего, получаешь лучший в мире подарок. Человека, который придумала сама.

Отредактировано Sophie Briol (2015-01-19 01:13:46)

+1

2

середина декабря
В очередной раз обнажаю душу перед пьяной публикой. Читаю вслух то, о чем порядочный человек предпочел бы умолчать. Скрыть историю пропитанного греховной нежностью дня в закромах своей памяти и извлекать оттуда только для того, чтобы подрочить перед сном. Да-да, отчего-то мне кажется, что именно так поступают с лучшими воспоминаниями – на них дрочат. Ведь почти все лучше воспоминания связаны с пленительными женщинами. А если женщина пленительна, то именно ее черты дарят возбуждение и долгожданную разрядку. Даже если это черты тонкого, по-мальчишески угловатого тела грешницы. И да будет так!
Я возбужден и в тоже время опустошен. История 15-ого ноября побила все рекорды, став самым популярным и востребованным рассказом из написанных мной за последнее время. Удивительно и то, что написал я его всего за пару дней, редактор внес всего с десяток правок, а потому мне удалось впихнуть рассказ в сборник, который уже ждал своей очереди в полиграфии. Вот так история грешницы стала головным рассказом и жемчужиной моей новой книги. «Это гениально», – восторгались коллеги, весело похлопывая меня по плечу. Конечно, теперь их и мои счета в банках зашелестели свежими купюрами. Моя милая грешница, если ты листаешь мою книгу, сбегая из очередного города в вагоне поезда, прости. Знай, я продал тебя за известность, за деньги и за уважение коллег. Я часто продаю истории чужих и своей жизни, вот такой я подлец.
Я спускаюсь со сцены, подхожу к бару и, не дожидаясь внимания бармена, наливаю себе ром. Впрочем, бутылка в углу полки лежит специально для меня. Чтобы в очередном незапланированном перерыве я, не теряя времени, промочил горло и одновременно разгорячился, вновь поднялся на сцену и выдал толпе эмоции, за которые они заплатили.
-  Эта история реальна? – миниатюрная блондинка, с нарочито приподнятым платьем, так чтобы оно оголяло ноги значительно выше колен, обернулась ко мне. Я улыбнулся, так и не поднимая взгляд выше ее ног.
За всю свою писательскую жизнь я устал от подобных вопросов. Мне надоело убеждать людей, что я не пишу мемуары, хоть главные герои рассказов так часто напоминают самого меня. Алкоголики, собиратели пороков, писатели, проще говоря, настоящие прожигатели жизни, не имеющие ничего за душой, и давно продавшие все, что от нее осталось дьяволу. Дьявол – он же редактор. Все просто и далеко идти не надо. Однако же жаль, что в этот раз девчонка у бара угадала. В рассказе о грешнице почти не было вранья, и сегодня перед читателями я предстал абсолютно голым. Разве что с концовкой обманул, да и то не сильно – все равно грешница пропала из моей жизни и осталась только на страницах этой книги.
-  Я лгун и фантазер, - односложно ответил я, опустошил свой стакан и вышел обратно на сцену.
Правда в том, что мне нравилась история, которая со мной приключилось, но я уже совершенно забыл запах этой женщины, забыл, действительно ли с ней было так хорошо, или же я преувеличил возникавшие во мне тогда эмоции, чтобы наполнить рассказ лирикой вперемежку с торжеством похоти. Но удивительным было то, что я слишком отчетливо помнил некоторые черты ее лица. Удивительно хотя бы потому, что у меня чертовски плохая память на лица, и я редко запоминаю хоть какие-то визуальные характеристики незнакомцев, за исключением каких-то вопиющих деталей. Потому я вряд ли смогу полноценно воспроизвести в голове образ грешницы. Вопиющего в ней ничего не было, но, кажется, я никогда не забуду ее дразнящие, соблазнительные губы – тонкая верхняя, порой почти не заметная, и пухлая, чуть выдвинутая вперед, нижняя. Не забуду ее тонкое тело, длинное, высушенное, как будто мастер из-за халатности добавил больше нормы пластилина и из нелюбви ко всему выпуклому, взял и излишне сильно вытянул фигурку. Получившееся изделие напоминает современные настольные статуэтки дам, с неестественно длинными ногами или фигурки кошек с тонкими, чересчур вытянутыми шеями.
Я вновь начинаю читать. Иногда прерываюсь на шутки и короткие беседы со зрителями. В основном, с теми, кто купил самые дорогие билеты на ближайшие к сцене столы.
В какой-то момент, философствуя на пару с кем-то из зала, я посмотрел вдаль и увидел фигуру. Длинное тонкое тело в облегающем платье. Примерно, 180 сантиметров костей, кожи и несколько болезненной соблазнительности. Я не видел ее лица, но почему-то мне показалось, что я непременно его узнаю, если подойду ближе.
Не прекращая размышлений о вечном, я сел на порожек сцены и стал изредка посматривать в ту сторону, где увидел длинную фигуру, до конца не осознавая, что именно меня привлекло.

вечер 24 декабря, плавно переходящий в ночь на 25
Етить-колотить, Рождество! И что теперь? Я должен прыгать на одной ноге вокруг елки, поедая ногу индейки и ожидая подарков? Вокруг елки, которой у меня нет, с уткой с Рожественского стола, который пустует. Господи (нет-нет, это не от религиозности)! Да, у  меня даже в холодильнике ни шара. И главное у меня нет семьи… ну да, если не считать моего розового выродка. Кровопийцы Исы, которая как всегда неизвестно где, неизвестно с кем, но единственное, что известно – с моими деньгами в кармане. Блеск! Ну ничего, на днях будет готов ДНК-тест, вот и посмотрим, кто тут чей плод похотливых похождений.
Присасываюсь к бутылке. Кажется, в последнее время уже с утра начинаю пить. А сейчас вечер, из чего нетрудно догадаться, что в моей крови уже немало алкоголя. Кидаю в сторону телефон и несколько рождественских открыток, которые пришли с утренней почтой. За вас, дорогие друзья. И за вас, мои бесценные читатели!
Выпиваю.
На приглашения уже упомянутых друзей я таки и не ответил, так что намереваюсь проспать всю ночь. И, пожалуй, только бессонница может вырвать меня из цепких объятий кровати и выдворить на улицу. Ну а там очередная пьянка, салют и прочие прелести Рождества. Хотя, в общем-то один черт. Все равно на утро ничего не вспомню.

+2

3

1 декабря
На стол ложится журнал, тонкий пальчик секретарши с длинным ноготком пару раз постукивает по обложке: - Софи, думаю, вам будет интересно. - Француженка поднимает непонимающий взгляд на Катрин. - Вы просили следить за презентациями новых книг, Ричард Хэмильтон выпустил новую книгу - сборник рассказов. Молод, красив, богат. - Видимо она решила, что Бриоль захотела подыскать себе удачную партию из круга писателей. Смешно, но Бриоль попросту хотелось потешить свое самолюбие и найти что-то в новых книгах о себе. Писатель - это единственное, что девушка знала о мужчине, с которым встретила свой тридцатый день рождения. Писатель и превосходный любовник, но это уже совсем другой разговор.
Первый же взгляд на обложку заставил Софи перестать скептически относится к выбору Кэтти. Пусть девушка не знала, кого именно ищет начальница, но сумела не пропустить того искомого и с преданностью сторожевого пса привлечь внимание. Увидев, что мисс Бриоль заинтересована, Катрин просияла и продолжила: - презентация сегодня вечером, я достала вам приглашение. - Софи кивнула, открывая журнал и пролистывая до нужной страницы с началом статьи.
Секретарша положила на стол приглашение и пошла к выходу, но на пороге развернулась и высказала свою мысль, которая была практически пророческой. - В конце есть небольшой отрывок из книги, мне показалось, он уже давно вас ищет.
- Кэтти, спасибо. Ты чудо. - Улыбнулась француженка. - Вы платите мне за это деньги. Я просто обязана им быть. - И вышла, тихо притворив дверь.
Бриоль пропустила интервью, а сразу начала читать кусочек рассказа. На губах застыла улыбка, она все-таки получила то, чего хотела.
вв
Вечер опустился на город неимоверно быстро и торопливо, будто бы спешил приблизить тот час долгожданной встречи. Прошло целых две недели с последней встречи, а казалось, будто пролетел год. Столько событий произошло за несчастных четырнадцать дней, сложно поверить, что они сумели уместиться в этот краткий срок.
Бриоль как только прочитала статью, поняла, что попросту не имеет права не прийти на свой дебют в качестве музы. Впрочем, за эти годы она возможно уже вдохновляла кого-то на что-то, но вот вспомнить об этом сейчас не получалось. А значит остальные пол дня прошли в подборе прически и платья. Софи хотела показать. что она не какая-то там девочка из психушки в странной ночнушке и босая. Она хотела, чтобы вторая встреча для Ричарда стала чем-то незабываемым. Чтобы образ той грешницы лишь усилился и покрылся позолотой. Стал еще более притягательный.
На начало Софи, конечно же, опоздала. Не то, чтобы ей было не интересно, но подготовка заняла слишком много времени. Зайдя в зал, где царил полумрак и только сцена и Рич ней были освещены. Солнцем на миг блеснуло золото платья в случайно попавших на него лучах, привлекая внимание и вновь потухло. Бриоль села за отведенный столик и заказала мартини.
Слушатели тонули в бархатистом голосе писателя, который говорил-гипнотизировал и, казалось, рассказ будет продолжаться вечно, но все имеет свое окончание, или хотя бы паузу.
Объявлен был десятиминутный перерыв, большая часть слушателей разошлась кто куда. Розоволосая девчонка подошла к Ричу одна из первых. - Пап, тебе нужно было становиться не писателем, а диктором. У тебя была бы куча фанаток. - Иса любила злить Рича и называть его перед чужими людьми отцом. В личном же общении девчушка зачастую обращалась к нему по имени.
Некоторые люди собрались вокруг Ричарда в желании получить автографы или задать вопросы, но девчонка умело всех разогнала, сказав что все посягательства на мистера Хамильтона по программе рассчитаны на попозже, а сейчас папочке нужно уделить время доце, которая вот-вот уедет домой. Мало кто решился спорить, а потому лишь изредка поглядывали в их сторону и ждали, когда же наглая девица сгинет.
Лишь одна особа не испугалась нарушить эту идиллию семейного общения. Француженка подошла к Ричарду, улыбнулась, приветствуя обоих. Иса хотела уже отогнать очередную наглую фанатку, но неожиданно узнала подошедшую. - Софи? Не знала, что вы увлекаете литературой. - Руру знала Бриоль, как начальницу Лолы. Однажды розоволосая даже сама подрабатывала в одной из реклам вместе с Ло. Нельзя сказать, что с хозяйкой модельного агенства девчонка была знакома лично, но сама хорошо ее знала как из личных наблюдений, так и по рассказам Хантер. - Рич, спасибо за деньги, заеду перед Рождеством, развлекайся. Оставляю тебя на мисс Бриоль. Не шалите. - Засмеялась, погрозила пальчиком и, быстро поцеловав отца в щеку, скрылась в толпе, а через пять минут уже и вовсе покинула зал.
- Не думала, что у тебя такая взрослая дочь... Иса Руру, кажется. - Софи помнила всех, кто у нее работал в последнее время. - Это ее псевдоним? - Хотелось говорить только о них самих, но невольно возник другой, более важный вопрос.

вечер 24 декабря, плавно переходящий в ночь на 25
платье, пальто

Рождество, как и десять, как и двадцать лет назад, как и всегда в семье Бриоль, отмечался в кругу семьи. В этом же году решено было устроить небольшую вечеринку, пригласив еще и самых близких друзей и коллег по работе, у кого не было других планов. Потому, весь день в особняке семьи шумело масса народу, готовя праздник. Тихим семейным назвать было бы его сложно, потому еще к началу вечера Софи была подавлена и измучена. Ей последние дни хотелось больше тишины, чем шумных празднеств чего-либо.
Выйдя на террасу с накинутым на плечи пальто, француженка закурила. Официант заботливо поднес ей красного вина. Праздник начинался, первые гости подъезжали, начинались шумные поздравления, сама же Софи попыталась от этого всего хотя бы ненадолго спрятаться.

+1

4

1 декабря
Таинственная фигура промелькнула в глубине зала и застыла за одним из дальних столиков. 180 сантиметров моего оголенного интереса. 40 беспокойных минут от ЕЕ появления до перерыва и череда тщетных попыток разглядеть спрятанное в тени лицо – свет, как проклятый, бил мне в глаза и не стремился отразиться в золоте высокой женской фигуры. Какого черта я вообще туда смотрел? Почему именно на нее? Что может быть примечательного в этой особе кроме роста и вычурного платья? Впрочем… наверно, я уже тогда знал, что таинственная гостья моего литературного вечера – грешница. Знал, но эта догадка казалась слишком невероятной, а потому она так и осталась на уровне эмоций и не обрела законченную форму в моей голове. Именно из-за этого, потом, пытаясь улизнуть от толпы нахлынувших на меня читателей, я застыл в недоумении, рассматривая знакомую и такую пленительную улыбку, подчеркнутую ядовитым слоем помады.
Не должно было быть сомнений, это была она. Моя грешница. Но откуда в ней столько роскоши? Как она может броско одеваться, горделиво держать голову и позволить себе такой уверенный взгляд? Взгляд хозяйки, властной женщины. Охотницы.
Я замер.
Десятки рук тянулись ко мне со всех сторон, выпрашивая автограф. И я совершенно машинально улыбался для фото и рисовал свою весьма неприглядную для писателя закорючку на протянутых листках. Хотелось быстрее высвободиться и подойти к грешнице.
Внезапно к хаосу из любителей автографов добавилось еще одно безумие – моя дочь. Она ловко отслонила от меня толпу, будто делала так всегда, также как и с рождения называла меня «папа», а эта история с ее внезапным появлением у меня дома – лишь ночной кошмар не лучшего отца в мире, но все же именно отца. Тыкаю пальцем Ису в спину, в очередной раз замечая беспечно слетающее «папа» с тонких детских губ. Совсем оборзела! Мой агент вот уже второй месяц зашивается в попытках опровергнуть слухи о «взрослом ребенке известного писателя», а тут розовое чадо предстает перед собравшейся в зале прессой и настойчиво заявляет, что порождено не без моего участия.
Злюсь. Просовываю Исе в карман несколько крупных банкнот, пытаясь откупиться от ее присутствия. И тут розовое существо обращает внимание на грешницу. Софи? Откуда она ее знает? Впрочем, Иса, за «Софи» спасибо, но пора прощаться. Дочка начинает выводить меня из себя, и вот я уже подхожу к точке кипения, как розовое недоразумение, будто почувствовав мою готовность атаковать, освобождает меня от своего присутствия. Позирует перед обступившими нас фотографами, целуя меня на прощанье в щеку. Вот ж коварная! Провожаю ее взглядом, желая самолично удостовериться, что маленькая вредительница ушла с концами.
-  Я тоже еще совсем недавно думал, что у меня нет детей, – спокойно пожимаю плечами, скрываясь с Софи от фотографов и подводя ее к бару. Я понимаю, что подобная фраза не способна удовлетворить любопытства и скорее вызывает больше вопросов. Однако ответить иначе я не могу.
-  Руру. Она в самом деле Руру, но, честно говоря, не удивлюсь, если ты знаешь о ней больше меня самого, - смотрю в хитрые глаза роскошной женщины, пытаясь сопоставить новую Софи с тем образом дикой, брошенной всеми и бросившей всех, беглянки с босыми ногами и тоненькой ночнушкой.
-  Ты умеешь удивлять. Знаешь, я…
Но разговору, видимо, не суждено состояться. Молодая журналистка выскальзывает из-за спины Софи, активно размахивая локтями. Но уже через мгновение, будто узнав в моей грешнице кого-то известного, расплывается в улыбке извинений и задает вопрос, который, судя по всему, до этого намеривалась задать мне.
-  Мисс Бриоль, какая удача встретит вас здесь. Можно задать пару вопросов?, - бросает и она, при этом, как и все журналистки, не делает паузу для ответа.
-  Как вы думаете, почему герой рассказа именует девушку «грешницей»? Разве тонкая больничная ночнушка и бледное лицо говорят о грехе? С одной стороны «грешница» звучит очень естественно по отношению к персонажу из нового рассказа Ричарда Гамильтона. Но почему именно так он называет эту таинственную девушку? Понравился ли вам сам рассказ?
Ирония судьбы и невиданная удача для журналиста узнать мнение об этом рассказе именно у Софи. Знал бы кто-нибудь, что именно с этой женщины я срисовал полюбившийся всем образ. Именно наша с ней ночь стала достоянием общественности. Ужасный, гадкий я.
Выдерживаю паузу, позволяя Софи ответить. После наклоняюсь к ее уху
-  Позволишь тебя ненадолго украсть? – беру пример с журналистки –  не дожидаюсь ответа Софи, обхватываю ее за запястье и увожу в подсобное отделение у бара.
Вообще-то я хотел заговорить с ней, но вместо этого впиваюсь в ее губы.

вечер 24 декабря, плавно переходящий в ночь на 25
А вот не получится спать. Не хочется.
Сажусь за ноутбук. Ошибаюсь файлом и случайно открываю рассказ про грешницу.
Вот и решается судьба. Открываешь не тот файл и вуаля, я уже взял в руки телефон и набираю сообщение на номер, который недавно подсмотрел в телефонной книжке Исы:
Где ты ловишь рождественское настроение?
Софи не знает моего номера. Возможно, не ответит. Потому я наскоро одеваюсь, ловлю такси и еду к ее дому.

Отредактировано Richard Hamilton (2015-01-29 10:38:12)

+2

5

вечер 24 декабря, плавно переходящий в ночь на 25
Смс приходит с веселым перезвоном, но Бриоль лишь раздраженно косится на дисплей. Незнакомый номер и вопрос, на который ответ до банальности прост. Только стоит ли отвечать? Француженка постукивает ноготком по дисплею, и отвечает: "Там где ловлю, оно не ловится. Найди меня там, неизвестно где, и увези туда, неизвестно куда. Сможешь?" На миг улыбка появляется на тонких губах, но очередной глоток вина смывает ее бесследно. Говорят, период Рождества - период чудес. Отличный способ проверить - так ли это.

1 декабря
Быть на виду под сотней фото-камер так привычно, что их попросту не замечаешь. Владелица модельного агентства была уверена, утренние заголовки будут сплошь и рядом забиты новостью о том, что она здесь была. Что они - разговаривали. А потому, если нельзя избежать чего-то, почему бы не выглядеть великолепно? Каждое движение, каждая улыбка, даже, кажется, каждое слово можно было упаковать в золотую обертку и продать, как лучшую из ненужных вещей. Она - бренд, который не появляется там, где нет смысла быть. Но, как и любая умная женщина, позволяет своему мужчине спрятать ее от ненужного внимания, вызывая этим действием еще больший интерес. - Мне казалось, она сирота... - то ли в укор, то ли продолжая свои размышления о розоволосой девчонке, которая пару месяцев назад снималась в рекламе для того, чтобы подзаработать на жизнь. Впрочем, Софи не собиралась лезть туда, куда ее не просили. Но взрослая дочь у Ричарда - это все же больший плюс, чем маленькая дочь. Маленьких детей француженка не любила хотя бы потому, что не представляла, что с ними делать. Другое дело подросток.
Бриоль легонько пожимает плечами, - не думаю, я видела ее пару раз. Ты не поддерживаешь с ней контакт? - Но так и не начавшийся разговор прерывают бесцеремонно и совершенно неожиданно.
То, что Рич хотел сказать, француженка поняла без слов и не сдержала улыбку победителя. Результат достигнут - в его голове жуткий диссонанс, и картинка пока не может собраться. Потому ей нельзя надолго задерживаться здесь, иначе он может все понять куда быстрее, чем ему позволено.
- А сами как думаете? Она воплощение греха и порока. Она наваждение и плод воображения персонажа, который почему-то не мог уснуть всю ночь. Разве может быть реальной женщина, которая появится непонятно откуда, предложит игру и даже позволит выиграть, а после не выставит счет, удовлетворившись лишь воспоминаниями о таком странном и непонятном дне? - Софи четко описала зачем забрела сегодня сюда - она пришла за своей наградой. - Понравился ли? - На устах появляется задумчивая улыбка, и в голосе что-то меняется, будто что-то в ней надломилось, а из надлома потек медовый нектар. - Я его не читала. - Лукавит, хоть и не весь, но какую-то часть прочитала и да, понравился. Но признаться перед ним - автором и мерилом чувств, которые тогда бушевали в ней - Бриоль не могла.
Журналистка уже начала задавать вопрос о том, что как же Софи знает о чем рассказ и так точно сумела охарактеризовать главную героиню, если не читала, но не успела. Не была услышана, ведь парочка бесцеремонно скрылась от всех в подсобке.
Шепот в самое ушко делает женщин беспомощными и на все согласными. Француженка была не против добавить немного дровишек в костер утренних сплетен, но отказать своему мужчине в чем-то сегодня не могла.
Бриоль поражалась сама себе - она видела Ричарда лишь второй раз, но уже считала, что пока он в поле ее зрения - он ее. Она полноправная хозяйка его внимания и чувств. Что делается, когда ее нет в его жизни - не важно. Претендовать на роль неверной жены при неверном муже ей не хотелось. Да и к чему условности? Иногда человек становится твоим хочет он того или нет, как и ты - подчиняешься ему на краткий миг.
Оказавшись в тесной каморке, он тут же прильнул к ее губам поцелуем. Возбуждение волной нахлынуло и накрыло с головой, захотелось быстрого и ни к чему не обязывающему сексу-приветствию, но как нахлынуло, так и улетучилось. Француженке показалась комичной ситуация, в которой они оказались. Словно школьники, прячущиеся от учителей на школьной вечеринке. Смех не смог остаться внутри. Потому легонько прикусив губу Рича, Софи отстранилась и расхохоталась. - Для школьников мы уже слишком стары, и на мне даже не подвенечное платье. - Говорить сквозь смех было тяжело, но воображение рисовало невообразимые картины. - Никогда не думала, что запрусь с кем-то в кладовке. Знаешь, жаль, что это не моя свадьба, с которой ты меня украл. Так и вижу себя в подвенечном платье с незнакомцем. - Так уж сложилось, исторически, со свадьбами Бриоль не везло - то она сбегала, то попадала в аварию, то попросту не успевали позвать, ведь француженка сбегала сразу же, как начинало "пахнуть серьезными отношениями". - Есть сигарета? - Они стояли слишком близко друг к другу, одной рукой девушка обнимала его за талию, второй же перебирала волосы на затылке. Смех утих, но все эротическое настрое куда-то улетучилось. Она всматривалась в черты Ричарда и не могла понять - почему он настолько зацепил ее, что она сегодня здесь.
Расставание прошло не по правилам, потому он не должен был больше увидеть ее. Никогда.
...но, может именно из-за этого Софи и стояла сейчас рядом с ним? Именно потому, что он постоянно пренебрегал всеми ее правилами.

вечер 24 декабря, плавно переходящий в ночь на 25
За первой сигаретой пошла вторая, потом третья. Гости прибывали и прибывали, а француженка все никак не могла заставить себя пойти поприветствовать всех. А в какой-то момент поняла, что не хочет этого. Хочет сбежать - оказаться на другом конце света, но только не здесь. Решение пришло само собой - обойдя дом кругом, стараясь не попадаться никому на глаза, Софи вышла из дому. Благо, не все гости приехали на своих машинах, некоторые предпочитали такси. Вот в одно из свободных такси француженка и села, так и не увидев Ричарда, проезжающего мимо нее.
Такси с Бриоль срывается с места, чтобы приехать туда, куда она и сама еще не знала. Проезжая мимо такси, из которого Рич пока выйти так и не успел. Интересно, заметил ли он ее? А, может, он вместе с гостями убьет весь вечер на поиски француженки? Кому повезет, тот найдет от нее записку, оставленную на террасе - "поехала прогуляться, вернусь ближе к утру, счастливого Рождества! Софи."

+2

6

1 декабря
Оборванный разговор. Кажется, даже тень Исы была выдворена из этого дня внезапным появлением журналистки. Незапланированная провокация. Считает ли Софи себя порочной? Мой сладкий падший ангел… твой ответ полностью удовлетворил меня. Я не ошибся.

вечер 24 декабря, плавно переходящий в ночь на 25
Где ее искать? Как принято встречать рождество в высшем свете? Как может поступить с виду непорочная светская львица.
Все же праздник дома? Грешница… это шутка? Если я угадал, то даже не могу представить, насколько сильна твоя скука.
Такси останавливается у ее дома. Отчего-то смотрю на балкон. Но там никого, только оставленный бокал на перилах. И тот сейчас уносит официант.
Дурное предчувствие. Дурное.

1 декабря
-  Понимаю, задний фон в виде полок с тряпками, швабрами и моющими средствами не слишком гармонирует с твоим нарядом, – говорю не задумываясь. Сейчас мне абсолютно все равно, как мы выглядим. Главное, чтобы никто не мешал.
Главное, чтобы возникший из ниоткуда голос моего агента, бесследно исчез:
-  Ричард, твою ж мать, ты тут!? Пора на боевую, через три минуты продолжаем!
Она пахнет дорогим парфюмом, социальной обеспеченностью и даже какой-то холеностью. Как она спрятала свой запах греха? Мне безразличны другие опасения.
Грудь грешницы едва заметно сотрясается от смеха. Вздымается чуть больше обычного. Забавляет роль школьницы? Выразительные губы застыли усмешке. Но я будто не замечаю этого, вновь проникаю в ее рот языком, прижимаю ее тонкое тело к себе еще сильнее. Да, я все еще возбужден. Да, я проигрываю. Я опьянен и, кажется, эта женщина нужна мне сейчас больше, чем я нужен ей. Извиняйте те, кто за меня болел!
Я списываю все на алкоголь. Разум слишком затуманен, чувства накалены. Я сам не знал, что потянул грешницу в подсобку для того, чтобы вот так вот беспардонно (как я это сделал сейчас) приподнять подол длинного золотистого платья. Не знал, что ее ноги оторвутся от пола, потому что не догадывался, что заставлю их обхватить меня за ягодицы.
-  Ричард! Мне сказали, что ты улизнул суда, - агент вновь вернулся и теперь расхаживал буквально в нескольких сантиметрах от нас – на расстоянии деревянной двери
-  Уже пора… ты что, черт, напился, что ли?, - обожаю этого своенравного парня. Его нетерпение в поисках меня, разжигает еще больше ту страсть, которая заставила меня прижать Софи к стене и стянуть с нее трусы.
Я совершенно забыл про Софи с той точки зрения, что я перестал ждать от нее ответной реакции, позволения. Эта женщина сегодня предстала предо мной настолько властной, что давать ей право голоса было бы ошибкой. В таком платье и с настолько величавой походкой ее голос весил бы больше моего.
Я, черт подери, как маньяк. Вот это тело. Кажется, она была не очень готова к моему вторжению. Целую ее лицо, попутно смазывая ее помаду. Случайно. Да-да, бог видит, я не хотел испортить идеальный макияж на лучшем, в моем сегодняшнем понимании, личике.
Стоны сложно сдержать.
-  Ричард?! Все в порядке?
Вот ж, тупой урод. Уволю к черту! Конечно, мне хорошо, мне прекрасно и ты бы сам лучше сейчас занялся делом с какой-нибудь из моих читательниц, а не искал меня.
Моя дикарка…
-  Рич! – он тихо, будто заранее извиняясь, стучит в дверь. Потом, видимо, услышав очередной, но в этот раз более выраженный, стон, самодовольно смеется.
-  Иди к черт, сука! Приду же я! – дверь за ним захлопывается. Молодец…
И вот кульминация… сперма стреляет в стену. Все же надо быть гуманным, если под властью эмоций забыл о презервативе.

вечер 24 декабря, плавно переходящий в ночь на 25
Поднимаюсь к входной двери, звоню.
Открывает прислуга.
-  Можно увидеть Софи?
Проходите, конечно. Подождите здесь.
Входят гости, все напомаженные. Нарядные платья, строгие костюмы, все ровно по фигуре, сшиты на заказ специально для рождественской вечеринки. Проходит минут 10, а может, чуть больше, проходят десятки ног возле меня. Ну ничего себе сколько гостей!
-  Софи нет, - на лице дворецкого (или кто этот мужик?) читается волнение.
-  Около четверти часа тому назад видел ее на балконе, а сейчас она будто исчезла…
-  К чему паниковать, может, она в туалете? Под кроватями, в шкафах посмотрели? – улыбаюсь. В ответ недоумение, в доказательство тому служит уж слишком высоко задранная бровь.
Понял. Дурак. Неприлично пошутил. Спасибо. До свидания.

1 декабря
Я вновь вспоминаю о ее вопросе про сигарету с большим перерывом. После того как барабанил ею о стены и жадно сжимал в ладонях болезненно-белые ягодицы. Натягиваю на себя джины, вместе с тем выуживаю из кармана пачку сигарет и зажигалку.
-  Закурить можно, но здесь весь потолок утыкан противопожарными сигнализациями. Если не боишься промокнуть, валяй, – улыбаюсь. Я все еще в ее власти, хоть, возможно, со стороны и могло показаться, что сегодня я исполняю роль кукловода.
Прислоняюсь носом к ее шее. Я жадно изучаю ее новый запах. Запах дорогой женщины, запах славы, роскоши, власти. Но главное… самое ценно все же при ней, то, что от она пытается скрыть за выверенными словами и выученными движениями. Не скроет, но только лишь потому, что я детально изучил это при нашей первой встрече. Я все еще чую сердцевину. Я все еще слышу шелест ее падания.

вечер 24 декабря, плавно переходящий в ночь на 25
Школьница. Беглянка. А канапе у вас вкусное. Особенно с лососем – очередная смс
Прямо погоня в духе, поймай меня, если сможешь
Ты собралась напиться в парке пока никто не видит? – с перерывом в минуту
Красивый алкоголик. Может, тебя кто-то успел выкрасть до моего прихода? – ужасная мысль, отвратительное сообщение. Грешница – это мой план на сегодня.

+3

7

1 декабря
Под вой пожарной сирены дверь кладовой раскрывается, оттуда выпархивает вымокшая насквозь Софи Бриоль, а дальше с видом довольного, хоть и так же мокрого, кота, выходит Ричард. Платье липнет к телу, придавая фигурке какого-то греховного падения, но смотреть на девушку без трепета невозможно. Это не человеческая женщина быстро удаляется с места преступления, это убегает дивное создание от глаз простых смертных, которым не позволено видеть всю ее красоту. Официант на выходе накидывает на тонкие плечи пальто и открывает двери. Наваждение исчезает в дверном проеме, ловит такси и теряется в большом шумном городе.

24 декабря
"Не пробовала, но повару комплимент передам." Никак не реагирует на то, что человек с неизвестного номера явно ее знает, даже умудрился побывать в ее доме. Но эта переписка забавляет, будто он действительно хочет ее найти. Вот только сама француженка не знает - хочет ли быть найдена.
"Если бы напиться, если бы в парке." Даю подсказку. Хотя, если соизмерить площадь города и то, что можно отмести город все равно слишком велик. Где ее можно найти, если она не подаст хоть один намек? Не подведет к идее. Впрочем, она пока сама не знает, где остановится. Кружит в такси по городу, наслаждается иллюминацией.
"Если таксист не маньяк, то пока что место похитителя вакантно. И... я пока не знаю, конечного пункта назначения." Улыбка застывает на устах. Она почти догадалась, кто так усердно охотится на нее. Или Софи просто хочется, чтоб это был именно он?

1 декабря
Быстрый жесткий секс, которого в общем-то не могло не случится. Разве имеют хоть какое-то продолжение отношения построенные на желании? А, впрочем, разве кто-то говорил об отношениях? Нет. Они пользуются друг другом. Находят в этих случайных встречах то, чего им не хватает в той нормальной жизни друг без друга.
Француженка была бы разочарована, если бы он поступил как-то иначе. Она была бы огорчена, если бы мужчина прислушался к ее словам и позволил себе остановится. Не разрешил сделать то, чего хотелось им двоим.
Поднятое платье было сигналом для обоих. Чувства вновь срывают крышу, Софи захлебывается в своем желании или все же попадает под влияние его желания? Перенимает его волю и делает ее своей? Обняв за шею, обвивает его ногами, позволяя войти в себя. Все повторяется, только декорации другие. Они все же слишком давно не виделись. Они все же слишком многого ожидали от новой встречи, а потому получили совершенно не то, о чем думали. Они получили друг друга, на каких-то коротких несколько минут.
Самое отвратительное, что мир извне даже в эти короткие минуты их близости врывался и заставлял обращать на себя внимание. Мужчина за дверью мешал растворится в том зверином желании, которое окутало их полностью. Этот незнакомый Софи человек-голос требовал внимания, ох как же хотелось послать его к черту, но изо рта вырывались лишь громкие стоны. Глухие удары о стену, громкие стоны, и тишина, образовавшая между ними.
Они так хотели поговорить, а в итоге отдались минутному порыву. Она так много хотела ему рассказать, чтобы он понял. Чтобы он наконец-то перестал воспринимать ее как безумную, или как сильную, успешную женщину. Француженка знала, Ричард поймет все, что она ему откроет и только тогда образ склеится воедино. Но он не хотел сейчас это слушать, а она - передумала о чем-то говорить в тот самый момент, когда решила, что сегодня игра важней, того, что внутри. Важнее всего.
В момент, когда эмоции на пределе, когда больше нет даже их в отдельности, в комнатку входит тот парень-голос, понимает настолько не вовремя и выходит. Это придает какой-то остроты чувствам и потому Софи кончает первая, а после почти без задержки и Рич.
Сначала слова возвращаются к мужчине, он вспоминает о том, что сейчас пришлось бы как раз кстати. Только есть одно "но", Бриоль наклоняет голову на бок, и смотрит на него с вызовом. Неужели он думает, что это может ее остановить? Нет, он же не может быть так наивен и недальновиден. А, может, он сам толкает ее на этот шаг?
Софи берет из его рук сигарету, зажигает, делает глубокую затяжку и притянув к себе мужчину выдыхает дым в поцелуе. Вторая затяжка, дым которой уходит в сторону. После третьей срабатывает сигнализация и во все стороны хлещет вода. Француженка мокнет, но не позволяет Хэмильтону выйти. Целует его, нежно обняв за шею, кажется, будто это последний поцелуй. Он наполнен тот нежностью, той непринужденностью и легкостью, будто они двое влюбленных, гуляющих в парке под летним дождем. Она целует так, будто влюблена... - Прощай. - Шепчет в поцелуе, понимая, что больше никогда не придет к нему первая. Понимая, что он слишком тот человек. А находить "тех" людей для Софи слишком страшно. Настолько, что она готова прям сейчас бежать отсюда. Из бара, из города, из страны, только бы не допустить следующей встречи.

24 января
Такси останавливается, Бриоль видит большую ель в иллюминации. "Мне кажется, будто я стою возле Эйфелевой башни." Это похоже на подсказку?
Прохожие веселятся, поздравляют с Рождеством, пытаются затащить и Софи в общее веселье. А Бриоль смотрит на телефон в ожидании ответа. Почему ей кажется, что это тот, кого она и не надеялась больше встретить. Того, от кого так стремительно сбегала.

2 января
Утро не началось с кофе, оно началось с визита Кэтти. Она приехала к десяти, ворвалась в спальню Софи, раскрыла шторы и громко заговорила с еще спящей начальницей: - Мисс Бриоль, что вы устроили на вечере Хэмильтона? О вас трезвонят во всех газетах! Софи... - Француженка улыбнулась и что-то довольно промурчала. Замоталась обратно в одеяло с головой. - Софи, а если он подаст жалобу?.. - Из-под одеял показалась рука. - Кэтрин, ну что ты нудишь с самого утра? Жалобы не будет, пусть надеется, чтоб я ему не выставила счет. - Сказано это было серьезным тоном, но видно было, что вечером она осталась довольна.

Отредактировано Sophie Briol (2015-02-08 14:10:00)

+1

8

2 декабря
Кто же такая Софи Бриоль? Она окончательно спутала карты и тем самым вскружила мне голову.
Сижу в кафе, рассматривая обложку купленную на заправке газету. Грешница, выходящая из бара. Все такая же светская, все такая же дорогая, хоть и промокшая до нитки. Высокая мода, черт подери.

вечер 24 декабря, плавно переходящий в ночь на 25
Могу, где остановить такси. Я знаю крышу с отличной панорамой в центре города, правда, там все еще идет стройка… но кого это останавливало?
Не успеваю. Грешница уже определилась и вышла из такси.
Эйфелева башня? Правильная ассоциация для парижанки

1 декабря
Честно говоря, я не думал, что она решится закурить в подсобке. Слишком уже долго сегодня без единого огреха грешница блюла правила светской львицы: все эти красивые движения, уверенный взгляд, позы и улыбки – полная готовность получить лучшие кадры на обложки журналов. Замечательная актриса, модель, мисс улыбка, мастер выверенных слов в ответах журналистам, а тут соблазняется на сигарету в служебном помещении бара. Совершенно осознанно вызывает «противопожарный душ» с потолка.
Я смеюсь, как ненормальный. Безропотно принимаю дым из ее рта, ворую еще одну затяжку. Но сигарета умирает раньше срока, рассчитанного производителями – промокает и безвольно повисает на фильтре. Не могу остановить свой смех, даже когда грешница проскальзывает сквозь дверь, убегает от меня в зал, чтобы окончательно скрыться на улице.
Посетители встревожены, журналисты в боевой готовности. Грешница покидает литературный вечер под бесконечными вспышками фотокамер. Ее провожают до такси. Кажется, кто-то из особо пытливых журналистов, кидается за ней вслед на своем авто. Зачем – непонятно.

вечер 24 декабря, плавно переходящий в ночь на 25
В этот раз дольше обычного жду от нее ответа. Не выдерживаю
По моим подсчетам в Америке не больше 2-х – 3-х реплик Эйфелевой башни, но все они вне Сакраменто. Если же учитывать странные рождественские украшения, елки и строительные леса, то найти тебя будет непросто
Внезапно в голове возникает идея.
Звоню знакомому, работающему в компании крупного сотового оператора.
-  Боб, привет… да-да, и тебя с праздником! Как и собирался, проводишь рождество на работе? – говорю много лишних слов, хотя хочу быстрее подобраться к сути
-  Мне нужна твоя помощь.. Сможешь отследить одного человека по номеру? – корчу разочарованный рожи, слушая его длинный скучный ответ
-  Да ладно тебе, тут речь не о чем-то криминальном. Немного романтики в рождественский вечер, да и все! А на твоем месте я бы пошел в бар. Ты же гребанный начальник, а не оператор! – еще минут 5 я развлекаю Боба, пока тот выуживает из системы нужную информацию.
-  Спасибо! Черт, далековато от меня… Можешь позвонить, если моя цель куда-то переместится в течение минут 5-10?
Довольный ловлю такси и подъезжаю к указанной площади Сакраменто. А вот где именно прячется Софи – фиг поймешь. Слишком много людей… Рождество, блин!
Ты красивая… а с украшениями на елки они, кажется, переборщили. Что скажешь? Я бы убрал часть шаров или синюю гирлянду

1 декабря
Жаль, что этот «душ» произошел локально – только в нашей с Софи коморке и соседствующем с ней «stuff only» коридором. Было бы забавно размочить налаченные прически, испортить сделанный в салоне make-up и обнажить недостатки фигур собравшихся прилипающими костюмами. Смыть пафос, лоск и напыщенность.
Вхожу в зал. Теперь вспышки фотокамер ослепляют еще и меня. Журналисты осыпают вопросами в попытке узнать, что же произошло, кем мне приходится Софи и будет ли продолжен литературный вечер.
Молча прохожу мимо них, оставляю мокрый след на полу и влажные пятна на чужих костюмах. Выуживаю из своего угла бутылку рома и теперь хлещу из горла. После выхожу на сцену. Мне отчего-то хлопают. Громко. Смеются, уставившись на мою промокшую насквозь одежду.
-  Технические неполадки, - довольно объясняя свой внешний вид и неутихающую сирену я. Встречаюсь взглядом с недовольным редактором. Смеюсь. Зал быстро подхватывает мое настроение – сразу видно, не зря пили в мое отсутствие. Беру книгу в руки, но быстро откладываю ее в сторону.
-  Думаю, рассказ каждый дочитает сам. Конец неоднозначен, хотя бы потому, что я не уверен в том, что на этом история грешницы заканчивается. Кажется, это их не последняя встреча. История значительно продолжительнее одних суток, - убираю микрофон, прошу поставить драйвовую музыку.
Элита пьяна, элита хочет танцевать. Уговаривать собравшихся не понадобилось.
Выхожу из зала и ловлю такси

15 декабря
Просматриваю подборку Google по запросам «Софи Бриоль», «Бриоль», «модельное агентсво Divin», «Софи Бриоль фото». Зачем-то скачиваю несколько фотографий, одна из них – мокрая грешница на моем литературном вечере.
Фотографии скачал, но вновь наткнулся на папку с ними я еще очень не скоро.

+2

9

2 декабря
Платье убитым героем безвольно лежит на полу. Кто убил вчерашнего героя? И почему весь блеск и лоск как-то разом померк? Софи с интересом разглядывает его, лежа на кровати и свесив голову вниз. Кэтти укатила на работу, так и не сумев растолкать спящую начальницу. Единственное - ее успокаивало, что выходка Софи не повлечет за собой судебное разбирательство, но чудесно подогрело ажиотаж в прессе вокруг ее персоны и знаменитого писателя. Кетрин считала, что Хэмильтон допускает огромную ошибку, связываясь с француженкой. Ввязываясь в ее игру и позволяя устанавливать свои правила. Она слишком хорошо знает Бриоль, чтоб думать, что женщина способна полюбить кого-то, кроме своей боли и себя. Софи слишком эгоистка в этом плане... впрочем, может, он тоже решил развлечься?
Солнце скользнуло по сверкающей ткани, но не заиграло. Казалось, золото платья вбирает в себя свет, но больше не пестрит. В память врезались воспоминания о дне его покупки. Торговый центр, встреча с сестрой недо-мужа, грабители. И почему в ее жизни ничего не может случится просто так? Даже покупка платья - целая эпопея.
В комнату входит домработница. Принимается за уборку, поднимает дорогой наряд, который все еще влажный. Качает головой, будто упрекая хозяйку в том, что дорогущее платье испорчено, а к тому же и мокрый след на паласе. Только спустя пару минут замечает, что в комнате не одна. - Простите, думала вас уже нет. Несколько озадачено смотрит на француженку, размышляя - в настроении ли сегодня хозяйка. - Тира, платье высуши и закинь куда-то в гардероб. В химчистку сдавать не нужно, я его больше не надену. Но как память стоит сохранить. - Улыбается, понимая, что это слишком странно даже для нее. Она никогда не оставляет ничего на память. Особенно, если это всего лишь воспоминания об очередном мужчине, которого она больше никогда не встретит.
24 декабря
Ответ приходит тревожным пиликаньем смс. Да именно так, звук на этот раз был тревожный. То ли потому что Бриоль увлеклась разглядыванием семейной пары с маленьким ребенком, который сидел у отца на плечах. То ли потому что Софи за эти минуты успела позабыть, как вообще и для чего оказалась здесь - у огромной ёлки наполненной людьми под завязку.
Читает ответ, поднимает глаза, пытаясь в толпе нашарить знакомое лицо. Хотя бы одно. Нет, нет никого знакомого. Значит ее либо обманывают, либо пытаются вычислить местоположение. Синяя гирлянда? Софи ищет взглядом этот ориентир и не видит, скорее всего она стоит с другой стороны. Но это к лучшему. Больше подсказок не будет. Как и вообще смс. Ей вдруг надоела эта игра. Она вдруг почувствовала некую ненужность. Это толпа жила в каком-то непонятном симбиозе, им всем было хорошо и каждый чувствовал себя чем-то глобальным, частью чего-то большого. И только она выпадала из общей картины, захлебывалась рыбой на суше.
Взгляд все же задержался за что-то знакомое. Кривая улыбка возникла на лице, а пальцы принялись набирать последнюю смс. "Я вижу последнюю встречу. Даже здесь ты меня преследуешь. Думала, шумиха уже давно утихла." Сотовый отключается и француженка кидает телефон в первую попавшуюся чужую сумку. Новенький айфончик - отличный подарок незнакомцу. Карточка стала слишком засвеченной. Возможно, как-нибудь потом она и восстановит номер, но сегодня с нее хватит общения на расстоянии. Магия момента улетучивается слишком быстро, и стоит не растрачивать ее попусту.
Пробираясь через толпу, Бриоль подходит к дому, на котором красуется огромный бигборд. На нем меняются рекламки, и на одной из них девочки из ее модельного агенства с новой рождественской рекламой Ив Сен Лоран, а на другой выпуск того номера, где платье неприятно облегает ее промокшее тело, а на заднем фоне стоит Ричард, мать его, Хэмильтон. И почему она позволяет ему кружить ее и без того раскачанный мир?
12 декабря
У Лолы Хантер съемка для каталога одежды. Работа продвигается быстро, девушка схватывает все на лету. Бриоль листает прошлые каталоги этой марки, в надежде найти нечто такое, что можно было бы повторно обыграть, а что не стоит повторять ни в коем случае. Тут до слуха долетает знакомый голос: - Да, Иса, да, работала. Вот Ло сегодня снимается. Я подожду ее. - Охранник оглядывается на начальство, Софи легко кивает. Она помнит Руру. И у нее внезапный интерес. Правда, он несколько взаимный, потому что розоволосая направляется в сторону Бриоль. Девочка знает и о такте, но вопрос - что связывает ТАКУЮ женщину и ее отца, никак не покидал юную головушку. - Добрый день. Отлично выглядите. -Улыбается, и видно, хочет спросить, но почему-то боится получить отказ. Но француженка сама начинает разговор-допрос. - Привет. Пришла к Лоле? Сама не хочешь поучаствовать? - Софи помнит, для Исы большее значение имеет ее странная музыка, а потому она отрицательно качает головой. - Если будете рекламировать гитары - зовите, я буду всегда за. - Смеется, а потом в миг становится серьезной. - Софи, что у вас с Ричем? - Вопрос в лоб. И, кажется, впервые в жизни Бриоль слегка растеряна. Почему дети всегда все усложняют? Даже если они уже взрослые... или особенно, если они уже взрослые?
- Иса... - хочется сказать, что все довольно сложно, но это не так. Все предельно ясно и просто - у них ничегошеньки. Но они зачем-то хватаются зубами за это "ничего", и будто выворачивают на изнанку мир, чтоб порой украсть время друг для друга. Хотя, Софи же решила, что у них ничего не будет. А потому: - а что у нас с ним может быть? Мне, кажется, ничего. Ведь мы слишком из разных миров. Ему со мной будет слишком тяжело, я вымотаю из него все силы. А мне с ним - скучно. - Розоволосая выглядит удовлетворенной ответом, но все равно добивает, будто чувствует, что Бриоль в ответе лукавит. - Я читала в газетах, как вы закончили встречу. Не сказала бы, чтобы вам было скучно. - Француженка пожимает плечами, будто стряхивает с плеч несуществующую шаль. - Неисправность пожарной системы и только. - Но в глубине глаз загорается какой-то огонек. Она прекрасно понимает, что сдерживая улыбку на устах, блеска с глаз не убрать. С Ричардом приходило в жизнь нечто такое, чего уже очень давно не было. Страсть? Похоть? Желание?.. она не хотела думать о том, что чувства могут быть куда глубже, чем просто увлечение. Ей не нужны были нежности, за этим слишком много боли. За теплом всегда слишком много разочарований.
Иса улыбнется, но промолчит. Она несколько ревновала Рича, ведь появление новой женщины в жизни еще не официального отца, могло пагубно отразится на ее плане. Потому стоило присмотреться и понять насколько все серьезно и стоит ли мешать.
Фотосессия заканчивалась, Ло ушла с площадки, а потому и Иса, попрощавшись, убежала к подруге. Бриоль задумчивым взглядом проводила подростка. Софи несколько пугали подобные разговоры. Будто ее оценила, рассматривали со всех сторон и решали - подходит ли она Ричу. И самое смешное, что приходилось делать вид, что ее совершенно не волнует результат - решение, которое примет на ее счет эта шумная девица. Но в глубине души все же хотелось нравится Исе.
24 декабря
И что я здесь вообще забыла? Может, это совсем не Ричард, может, это кто-то из поклонников... или вообще глупая шутка, а я вот тут как дура. Софи достает сигарету, подкуривает. Дым нещадно лезет в глаза, заставляет их слезится. Наверное, нет более одинокого человека на этой площади, чем она. И это одиночество будто ощущается людьми физически, потому как вокруг высокой тонкой фигурки образуется "мертвая зона" в пару десятков метров. И это если учесть, что остальное место забито битком. Хватит себя уже жалеть. Купи в соседней лавке каких-нибудь подарков и есть домой. Где-где, а там то тебя точно ждут. Глупо, наверное, ждать чуда в канун Рождества. Наивно полагая, что если очень сильно захотеть, то можно еще вернуться в детство и получить подарок. Глупо, но это не останавливает Софи от подобного желания. Девушка закрывает глаза, и загадывает не быть одной в эту ночь. Нет, даже не так - она хочет не быть одинокой.

Отредактировано Sophie Briol (2015-02-16 17:44:01)

+1

10

24 декабря
Останавливаюсь за ее спиной.
-  Да, сегодня преследую. Не только же тебе выжидать меня на светофорах и среди моих читателей на литературных вечерах. Я решил, что от меня тоже требуется какая-то инициатива – шучу, аккуратно склонив голову у ее уха.
-  Скажи, кто же ты на самом деле, бледная девочка в больничной рубашке или властная светская львица? – заранее знаю ответ. Вопрос неуместен. Софи и беглянка и госпожа, и это только часть ее сущности. За свои тридцать лет она сумел вместить себя намного больше образов, чем я способен сейчас вообразить. Кладу ладони на ее плечи, наблюдая за скрывающемся табло с фотографией с моего литературного вечера.
-  И все же, как много может изменить всего лишь одна сигарета. На двоих. В затяг. В подсобке. Среди швабр и моющих средств. Под дождем… не правда ли, грешница?- я впервые назвал ее «грешницей» вот так вот в лицо, хотя сейчас будет честнее сказать в спину. Теперь это прозвище показалось каким-то глупым. Несуразным, неподходящим. Моим дурачеством, которое я не просто вместил в рассказ, но и выставил на передний план – на обложку. Дурак!
Разворачиваю ее лицом к себе.
-  Ты так и не оценила ту синюю гирлянду…
И только сейчас, смотря в ее голубе глаза, мне становится немного страшно. До этого, затевая встречу, мои действия казались совершенно естественными, времени думать не было, и время вовсе казалось не нужным. Только сейчас мне пришло в голову, что у Софи могут быть другие планы, она может вовсе не хотеть продлевать наше знакомство еще на один день. Но если играть, то идти ва-банк.
Я ее целую. Просто так. В трезвом уме, среди всей этой толпы людей, у елки, под нашим плакатом. Целую как-то нежно, будто уже не играя. Будто так надо, будто так правильно. Будто я хочу, чтобы «сегодня» имело продолжение.
-  Ты не хочешь отвечать на sms, а я вот нашел крышу… и она тут в минутах 7 ходьбы
10 декабря
Почему-то тот литературный вечер обсуждался чаще прочих. Через моего агента пачками приходили приглашения на интервью, в интернете я слишком часто натыкался на наши с Софи фотографии.
Во время очередных пьянок, кто-то непременно шутил над историей про мокрую парочку, выскользнувшую из подсобки. Некоторые даже решили делать ставки, отгадывая причину наших мокрых физиономий.
Я лишь отшучивался и не мог понять, откуда столько внимания к этому инциденту – я в жизни совершал чертову уйму глупостей, почему же все привязались именно к этой. Пожалуй, самой безобидной.
24 декабря
Не отвечает. Уехала? Встретила какого-то знакомого? Мужчину? Ей надоело со мной переписываться и пытаться найти друг друга в большом городе?
Ищу ее на площади, попутно названивая Бобу.
-  Точно тут? Что ты говоришь? Не слышу. Тут, черт подери, у всех кроме тебя новый год… Она все еще на площади? Уверен? Не клади трубку?
Несколько раз обхожу елку.
-  Ушла с площади? Как? Куда двигается?
И я почти уезжаю, следуя за обманчивым маячком на карте Боба, но тут вижу Софи. Одну. Среди толпы.
15 января
В туалетную комнату переместился журнал с историей литературного вечера на обложке. Сначала я честно его читал… потом дрочил.
Я дрочил на фотографию с литературного вечера дольше, чем на любую другую фотографию, и даже больше, чем на лучшую порнушку.
Я с ума сошел.
Журнал кочевал по всей квартире. То находился у прикроватного столика среди салфеток, то в ванной. И вот когда он оказался на кухне, его запалила Иса.
Она зашла ко мне вроде как в гости, но, как мне кажется, дело было в деньгах. Увидев журнал она что-то про него спросила, и, имитируя полное безразличие, выбросил его в мусорный бак.
Потом я жалел. Но не доставать же журнал из мусора.

+2

11

24 декабря
Интимно, это когда чувствуешь чужое дыхание на своем затылке и не хочешь развернуться, не хочешь отстраниться, не хочешь бежать. Интимно, это когда наоборот - немного отклоняешься назад, чтоб почувствовать еще и чужое тепло, знать наверняка, что не отойдут, позволив тебе упасть, но словят, если заметят, что решила.
Интимно, это когда голос на ушко вызывает те гребаные мурашки на коже, и глупую улыбку. Когда хочется опустить глаза в пол, потому что они искрятся счастьем, непонятным никому больше. - Жаль, что только сегодня. - И сама не понимаешь насколько честен твой ответ. Слова просто срываются с твоих губ не имея ни прав, ни продолжения. Только сердце выстукивает тот танец, понятный лишь им двоим. "Ну вот, магия момента началась." Странно то, что уже слишком давно никто настолько не увлекал ее. Нет. Это даже сложно назвать увлечением. Скорее - страсть, желание и безумие. Вот и сейчас, оттягивая момент полной идентификации, не спешит поворачиваться лицом к мужчине.
К своему мужчине.
- Все зависит от того, кем ты хочешь, чтоб я была. - Софи улыбается, и улыбка слышна в каждом слове. Каждый звук пропитан светом и окутан теплом. Что с тобой, Бриоль? Неужели ключик от французского сердечка так просто можно было отыскать? Или тебя настолько увлекает очередной раунд вашей игры?
Ответь хотя бы себе, чего ты ждешь, от этого вечера и от мужчины, которого посчитала своим, но решила, что больше никогда не увидишь его. А вот нет, он решил иначе. Ты же этого хотела? Ты же ждала его?
- Думаешь, меня так легко придумать? Твой персонаж и я - это совершенно разные люди... не задумывался об этом, Ричард? Ты гонишься за своей фантазией, вот только фантазии разбиваются, оказавшись в реальной жизни. - Тихо, так чтобы слова слышал лишь он, отвечает. Кажется, это все так логично, так правильно - объяснить ему, что этот вечер будет последним... как и прошлый. Как и следующий?
Им ведь лучше не видеться больше. Ему ведь не стоит разочаровываться.
Когда же он самовольно разворачивает француженку к себе лицом и говорит о глупой гирлянде, забывается все. Нелепое и нелогичное желание быть не узнанной, улетучивается. Остаются лишь его глаза, наполненные чем-то, чего раньше не было. Но и в них нет того ответа, который просто жизненно необходим Софи. Он тоже не знает, почему здесь. Он тоже не понимает, как сильно Бриоль вплелась в его мысли.
Не понимая того, Рич находит тот ответ, который на краткий миг усмиряет желание попрощаться. Целует ее так, как не делал этого прежде - открыто, трепетно и нежно. Будто показывая: сегодня, ты мой выбор. И вам не дано узнать, что будет завтра. Но сегодня, сейчас, между вами уже все предопределено. Все границы сломлены, больше ничего не может вас разделить... так все же, он придумал тебя, Софи? Придумал, а ты и согласилась. Потому и ответила на поцелуй, потому и положила руки к нему на плечи, потому и позволила себе побыть немножечко более счастливой, чем собиралась быть сегодня.
- Зачем, мне на них отвечать, если ты и без них меня сумел найти? - Интересно, он понимает, что Софи до последнего не верила, что увидит все же его. Интересно, он понимает, что француженка пребывает все же в некотором шоке. Интересно, он понимает, что подобные встречи никогда не заканчивались ничем хорошим для сердца?..
- Крыша? - Улыбается. - Но, чем же мы займемся на крыше? - Хотя, ей совершенно не важно, где быть с ним. Хоть на крыше, хоть в бункере. Каждый момент просто нахождения рядом уже не похож на все те часы без него.
Пальчики спускаются с его плеча вниз, находят широкую ладонь и тонут в ней, а Софи растворяется в прикосновениях. И уместно было бы сказать что-то, сделать. Но слова не находятся и лишь в глазах весь тот оттенок чувств. - Пойдем... - "хоть на край света."

Возможно, Софи должна была почувствовать некое внутреннее сопротивление, противоречие, голос разума - не ходи, не обольщайся, не верь. Но именно сейчас хотелось идти, польститься и поверить. Хотелось хоть на миг перестать быть ведущей и позволить кому-то сделать ее ведомой. Каждая женщина устает рано или поздно быть сильной. Иногда это происходит рядом с человеком хорошим, которые может стать ей и опорой и защитой, но чаще рядом оказывается совершенно не тот. Бриоль не знала кем будет для нее Хэмильтон, и будет ли кем-то вообще, но когда он держал ее руку в своей, когда вел куда-то, когда рассказывал о чем-то, чего раньше ей и знать не приходилось, хотелось верить, что, может, он действительно делает это все не просто так, потому что однажды они прописали это в правилах, а теперь стараются их не нарушать.
Будь француженка более благоразумна - нашла бы время на остановку, дабы подумать что же дальше. Но нет, никакого "дальше" в ее ее мыслях и не было. Будто бы бабочка однодневка она летела на свет, который то ли согреет ее, то ли убьет. Бабочка летит и не хочешь даже думать - впереди выход из тьмы или обжигающая свеча.
- Я бы хотела сбежать с тобой... - Слова срываются с губ, и пугают Софи. Да что же такое творится в ее голове, что она придумывает такие странности? Куда сбежать? Да и зачем?
Очнись, девочка, Рождество - время чудес и сказок, а завтра ты проснешься в реальности. Очнись и думай над своими словами и желаниями. Порой, самые глупые из них сбываются.

+3

12

-  Нет, Софи, ты не права. Выгорают только плохие фантазии, продуманные до деталей, те которые не дают простора судьбе. Моя же существует лишь в виде наброска, а потому обязательно осуществится. Сегодня. Она уже почти что притворилась в жизнь
Она вверяет мне свою ладонь, и мое волнение окончательно улетучивается. Я делаю все правильно. Непонятно по каким законам, но наши желания с Софи сходятся, они едины. Одно небольшое безумство на двоих.
Мы идем сквозь шумящую толпу. Практически все время молчим. Вообще-то я хотел задать Софи чертову тучу вопросов, но сейчас вдруг все они показались совершенно ненужным, лишним. Такое ощущение, что мы знаем друг друга уже давно, живем вместе, а потому нам вовсе необязательно заполнять каждую минуту словами.
-  Простите, не могли бы вы сделать пару фото с нами напротив елки? – пожилая пара вырисовывается прямо перед нами. Чересчур улыбчивая старушка и на контрасте с ней довольно угрюмый старик. Они протягивают мне старенькую мыльницу, предварительно освободив ее от мощного чехла.
-  Нажимать на кнопку сверху, справа, – я киваю. Прицеливаюсь, делаю пару фото. Смеюсь, наблюдая за тем, как после одной статичной фото в обнимку, пожилая пара начинает корчить рожи и как-то весело подпрыгивать. Отрываюсь от объектива и нахожу рукой Софи. На несколько секунд, фотографируя, я забылся, и теперь, опомнившись, побоялся, что Софи сбежит. Также неожиданно, как она делала это раньше. Но Софи рядом, только сейчас я с удивлением замечаю, как отчего-то безумный стук сердца успокаивается. Не уже-то я настолько хочу быть рядом с этой женщиной?
Пожилая пара подходит к нам, старушка быстро прищёлкивает сделанные мной фото, бросая в воздух свои оценки, которые разнятся от «вот это здорово» к «если судить по этому фото, у вас, молодой человек, руки не оттуда растут». Говорит она это забавным и несколько кокетливым голосом.
Мы уже хотим уйти, как старушка протягивает вперед ладонь, и нетерпеливо, но аккуратно ударяет пальцами по моей груди.
-  А теперь, вы к елке, – уверенно произносит она.
-  Давайте мне вашу технику. Такая красивая пара!
Сначала я хочу отказаться, но потом вдруг понимаю, что безумно хочу эти самые памятные фото на случай если в ближайшем будущем наши встречи прекратятся. Я не даю времени Софи подумать, беру ее в охапку и протягиваю старухе телефон.
Я кручу Софи, целую, и даже как-то увлекаюсь процессом
-  Не при детях, – смеется старушка, возвращается мне телефон, после чего пожилая пара теряется в толпе.
И наверно, следующим нашим пристанищем стала бы крыша, если бы не это неаккуратно брошенное «я бы хотела сбежать с тобой...». Одна фраза, щелчок в голове, и меня будто переключило. Без слов мы садимся в такси, чтобы доехать до моей припаркованной у дома машины. Всю дорогу я мы говорим о чем-то отвлеченным, будто та фраза про сбежать осталась попросту не замеченной.
Из такси мы сразу выходим к моей машине.
-  Тебе надо что-нибудь взять с собой? - спрашиваю, открывая перед  Софи дверь.
-  Сразу перечислю – деньги есть, машина есть, есть ты и я, блок сигарет в багажнике, несколько сигар и зажигалка, казалось бы, на это можно закончить.  Если хочешь, можно совершить небольшой набег на магазин, купить шампанское, что-нибудь покрепче, бенгальские огни, петарды и еще какую-нибудь ерунду, что скажешь? Можно, к  примеру, купить фен на случай, если ты снова решишь покурить в помещении
Прижимаю ее к себе, как-то нежно, трепетно, как я умею только сегодня
-  Я бы предложил махнуть в Париж, правда, тогда мы проведем новый год в самолете. Но покорять просторы штатов тоже же неплохо?

Отредактировано Richard Hamilton (2015-02-27 15:42:22)

+3

13

Любовь до гроба - это самое замечательное, что может случится с людьми. Любить кого больше, чем любишь себя, дано не каждому. Мелкие влюбленности, увлеченности кардинально отличаются от того, что бывает на всю жизнь. И Софи, смотря на эту пожилую парочку, отчетливо понимала, что у нее такого в старости не будет. Да и старости, скорее всего, тоже не будет. Не с ее диагнозом. Еще повезло, что дожила до тридцати... Софи вообще всю жизнь отличалась подобным везением - балансировать на грани смерти, но никогда не срываться за эту черту. Во многом, конечно, заслуга окружения Бриоль, а не ее самой.
Когда старички предложили сфотографироваться им, француженка хотела начать отказываться, но не тут то было - Рич опередил, согласился. Чтож, Софи решила, что - ладно, пусть будет на память хоть что-то. Ведь после каждой их встречи что-то остается. Рассказ, мокрое платье, чем фото - хуже?
На фото остается счастливая, даже можно сказать, влюбленная целующаяся пара. Вот только в жизни они почти не знакомы. Какие-то обрывки знаний, которые можно было найти в интернете, спросить у общих знакомых или выудить из редких встреч. Друг для друга они - загадка. Друг для друга они малознакомые люди. Вот только почему же так тянет друг к другу? Может, стоит хоть раз позволить пройти времени и не сбегать? Посмотреть - а что же будет дальше. А будет ли дальше что-то?
Но эти мысли уходят вместе со стариками. А парочка еще и убегает от них, садясь в такси и уезжая с площади. Побег, вот только в этот раз бегут оба, не друг от друга, а от всего мира. Наверное, самым подходящим местом был бы сейчас "Край Света", вот только они находят его даже ближе, чем предполагалось.
Выйдя из такси у машины Рича, Софи улыбаясь смотрит на мужчину, который пытается придумать, что же им понадобится для побега. А что им вообще нужно, когда они есть друг у друга? Нужно ли что-то еще? Потому, решив, что он слишком много болтает, француженка закрывает его словарный потом своими губами, целует. Он обнимает ее, она прижимается к нему. Поцелуй длиться будто целую вечность, в которой с легкостью можно растворится, а когда заканчивается, на губах еще чувствуется горячность и жажда.
- Поехали, не важно куда, а выпивка, - показывает на круглосуточный магазинчик, - несколько бутылок, думаю нам хватит. Шампанское и можно что-то покрепче. - Она позволяет ему самому сходить за покупками, пока же стоит и курит. Пускает облака дыма в ночное небо Сакраменто. Совсем скоро люди буду отсчитывать минуты, а после - праздновать. Кто в одиночестве, кто в шумной компании, кто на площади. И все несомненно будут счастливы, а что до нее - она уже счастлива. Позволяет себе расслабиться, позволяет себе довериться кому-то другому на краткий миг, который потом будет греть ее долгое время. Считает ли она, что этот побег будет долгим? К сожалению, нет. Вот только плохие мысли сейчас ей совершенно не нужны, потому размышления о завтрашнем дне улетают в урну с бычком сигареты.
Возвращается Ричард. Софи улыбается, но глаза все же спрашивают - уверен?.. а я, я уверена? И получив ответ успокаиваются.

В машине тихо играет музыка, пахнет сигаретами и выпивкой, слышаться разговоры. - Тебе не кажется, что нам нужно хоть немного узнать друг о друге? Или так и продолжим - встречаться, трахаться и разбегаться? - Самое забавное, что секс - звучит безэмоционально, а они все же трахались, как животные, лишая друг друга головы, заставляя вспоминать свои звериные корни. Рядом сложно было оставаться человеком, когда хотелось наброситься на него, целовать, кусать, рвать на части, а потом будто извиняясь - дарить нежность.
Этот разговор, Бриоль даже сама не понимает, зачем вообще начала. Ее вполне устраивало, что их не скрепляют никакие обязательства, только разве это нормально? И плевать, что в рамки нормальности она никогда не вписывалась. Иногда все же стоило вспоминать и о том, что рано или поздно им надоест искать друг друга. Рано или поздно им придется сделать выбор - шагнуть друг другу навстречу, или больше не видеться. - Мне просто, кажется, что порой это чересчур даже для меня. - Софи поджигает сигарету. - Да и вся это история с Руру, - преднамеренно не называя ее дочерью Ричарда, - она спрашивала у меня о наших отношениях. Я сказала - что ничего нет, и, я ведь права. - Машина отдалялась от Сакраменто, унося в своем чреве двух запутавшихся людей. - Но, тогда почему в Рождество мы вместе, а не со своими семьями? - Еще одна затяжка, - думаю, нам стоит подумать над тем, зачем нам это. Не думаю, что ты настолько одинок. Как и я, впрочем, как и я... но, я действительно не пойму - почему. И, все же, зачем.

+2

14

Поцелуй как способ разбавить мой безумный монолог тишиной. Сплетение рук, языков и мыслей. Я жадно прижимаю Софи к себе. Ловлю себя на мысли, что давно поцелуи не были такими долгими, такими проникновенными, самодостаточными. Давно поцелуи не несли за собой столько смысла и заменяли так много слов.
Мне захотелось, чтобы этот момент стал еще более ярким и с неба повалил так ожидаемый в Сакраменто снег. Но снега не было.
Прошло несколько минут и только тогда, мы выпустили друг друга из объятий. Остался лишь влажный отпечаток на вырванных из поцелуя губах. Мы не насытились. Отпустили друг друга лишь из-за необходимости, ведь побег подразумевает, что-то более активное, чем объятия у подъезда собственного дома. Я вверяю ключи от машины в руки Софи, и она отправляет меня в магазин неподалеку. В этот раз почему-то я не боюсь, что Софи сбежит. Как будто этот поцелуй закрепил между нами неписанное обязательство провести Рождество вместе.

Петарды, выпивка, бенгальские они, что там я еще называл? Небрежно сгребаю с полок товары, не сильно задумываясь над тем, что нам с Софи действительно может понадобиться, а что нет. Сваливаю все скопом в продуктовую тележку. Настроение невероятно праздничное, жду чуда. Какого? Да, черт меня знает.
Я возвращаюсь к Софи довольно быстро. Отправляю купленное в багажник, прихватывая с собой в салон лишь сигареты, сигары и две бутылки для Софи (кто знает, может, она захочет выпить).
-  Зря ты доверила закупки мне, - улыбаюсь, быстро целую ее в губы, как это делают влюбленные в так называемый конфетно-букетный период. Урывают поцелуи каждый раз, когда только можно возможным.
Мы едем, минуя все светофоры. Сплошная «зеленая линия» и лиричный Элвис Пресли, вырывающийся из вечернего эфира радио.
Софи говорит о нас. Впервые берет на себе смелость поднять эту тему. Мне кажется, что она волнуется, хотя, впрочем, это лишь догадка, довольно беспочвенная – ее лицо выглядит довольно спокойным и улыбчивым.
Всего один вопрос и все придуманные нами правила отправляются напрямую в архив. Срок действия с 15 ноября 2014 года по 24 декабря 2014 года. Жирный след от штампа.
-  Софи, мы уже не просто трахаемся, – спокойно отвечаю я, и вдруг ловлю себя на мысли, что я хотел услышать вопрос вроде произнесенного ей, просто не знал этого.
-  Мы справляем вместе Рождество, и я знаю, что это не последняя наша встреча. Но разве ты хочешь расставить ярлыки? Я нет. Я вообще не имею понятия, что происходит между нами, и не хочу искать этому название, – наконец нас ловит светофор. Привлекаю Бриоль к себе, берусь за ее тонкое запястье рукой. Притягиваю к себе, целую в макушку. Да-да, в макушку, черт подери. Не в губы и не в шею, а в макушку, хотя, если быть точнее где-то на границе линии волос и лба. Неловкий, до безобразия нежный поцелуй. Я его не планировал, не хотел им ничего сказать, просто поцеловал. А потом перевел ногу на педаль газа, и мы погнали дальше навстречу нашим приключениям.
-  Знаешь, понять, что я хочу увидеть сегодня именно тебя, было чем-то естественным, – продолжаю, сворачивая на шоссе.
-  Руру – сплошное недоразумение, воплощение бестактности в тощем теле и уставших, но по-ребячески блестящих глазах. Хотя, наверно, это самый логичный вариант ребенка для меня. Я встретил ее на пороге собственной квартиры несколько месяцев назад. Странный ребенок. Дети вообще странные. А Руру тем более. И да, она довольно любопытная, хотя, наверно, это естественное желание для ребенка, который только в восемнадцать лет обрел отца, – говоря об Исе, я ухожу немного в сторону. Не потому, что хочу избежать темы, поднятой Бриоль, скорее потому, что хочу выговориться.
-  Можешь поджечь мне сигарету? – вверяю Софи в руку пачку с зажигалкой. Вообще-то я мог справиться сам, как это делал всегда, но сейчас мне захотелось, чтобы Софи обо мне заботилась. Странная просьба. Сродни идее кормить друг друга с ложки. Незнакомое мне желание.
-  Разве дело должно быть в одиночестве? – улыбаюсь и бросаю на француженку недолгий взгляд.
-  Нет, Софи. Ты не та женщина, с которой будешь трахаться, чтобы заглушить одиночество. Слишком хороша, чтобы быть запасным вариантом или пилюлей дешевого успокоительного. Не знаю, зачем ты запрыгнула ко мне в машину, но я позвал тебя сегодня потому, что соскучился, – то странное чувство, когда понимаешь собственные ощущения только в тот момент, когда озвучиваешь их другому
-  Не знаю, одинок ли я вообще. Да, мне уже близиться четвертый десяток, но я ощущаю себя абсолютно самодостаточным без жены и детей… бывают, конечно, моменты, когда перепью и ухожу в безбожное самобичевание, но такое у всех бывает. У остепенившихся чаще , – кажется, если бы сейчас вместо Софи рядом со мной сидела другая женщина, я бы не разглагольствовал. Замял тему, а если бы не получилось, высадил женщину из машины. Как ненужный груз, раздражитель душевного спокойствия.
Мы едем, я совершенно не слежу за тем, куда поворачиваю. Практически не обращаю внимание на указатели.
-  Я хочу твоего тепла. Оно меня успокаивает… – съезжаю с шоссе на обочину. Приглашаю Софи выйти из машины.
Тишина. Природа. Она и я. Обнимаю.
-  Странное чувство, когда не знаешь, чего хочешь, но полностью осознаешь, с кем… все совершенно не так, как я привык – говорю медленно, смотря на ее тонкое лицо сквозь разлетающиеся на ветру волосы.
-  Кажется, у нас осталось полтора часа до 25-ого. До времени, когда все объелись индейкой и, наконец, просовывают руки в рождественские носки на печах, - целую ее лицо.

+2

15

Так хорошо, но почему же хочется плакать? Почему эти слова о том, что они уже не просто навевают такой вселенский ужас и грусть? Может, потому что именно так и начинается всегда все рушится? И именно она сейчас их подводит к пропасти этим разговором? - Давай, забудем, что сегодня Рождество? Обычный день. Ты, я, дорога. Праздновать с кем-то Рождество - это как признаться, что все уже слишком далеко зашло. - Вряд ли Ричард поймет о чем она. Он же вообще ничего не знает ни о ее приступах, ни о страхах, ни о том, что в любой момент она может попытаться его убить или причинить еще какой вред. Ведь, по-сути, таблетки - это не панацея. Болезнь засыпает, а в самый не подходящий момент может очнуться и ударить с двойной силой. Лекарства от шизофрении нет, потому она всегда в зоне риска, как и те, кто с нею рядом.
- А я и не думала, что когда увижу тебя вновь... - отвечает тихо, будто он и так это знает. Будто понял по тому бегству из каморки. Она ведь постоянный скандал. Зачем ей что-то постоянное?
- Как бывает. И что ты думаешь о ней вообще? Она очень своеобразная девушка. - Софи хотела добавить и о том, что несколько раз видела ее с какой-то темноволосой девушкой. Невысокой, красивой и видно - несколько старше самой Руру. И, если Бриоль все правильно поняла, между ними кое-что большее, нежели дружба. Вот только ошарашивать такой новостью мужчину француженка не хотела. Все же она не имела никакого права лезть в семейную жизнь Хэмильтона, он с Исой как-нибудь сам разберется. Что будет потом - никто не знает, может, однажды ей и будет позволено что-то решать в их отношениях, но не сейчас.
Софи лишь кивнет и подпалит сигарету от своей, раскурит и вставит сигарету в рот мужчины. Сама же выкинет в открытое окно свою уже почти докуренную. Вся эта поездка, все это было слишком обыденным. Слишком как у нормальных людей, да и они сами напоминали обычную скучную пару, которая едет в соседний город и поймав себя на этой мысли улыбнулась. Ей почему-то хотелось сегодня быть обычной и нормальной. Хотя бы сегодня.
- Я обычно завожу подобные связи со скуки, - пожимает плечами и замолкает, вслушиваясь в монолог Ричарда. То, как он смотрит на их отношения со свой стороны было довольно интересно послушать. И когда он принимается рассуждать о том, какая она женщина, как он воспринимает ее и себя рядом с ней - на устах Софи появляется улыбка. Но в голове крутится одна-единственная мысль - если бы он узнал обо мне немного больше, то не думал бы так. Все дело в незнании. Но высказать это вслух Бриоль не может. Слишком все хорошо и складно звучит. Даже хочется обмануться и верить.
Машина останавливается как-то неимоверно внезапно. Задумавшись, Софи совершенно пропускает слова о тепле. Она не слышит главного, но неосознанно понимает это все без слов, потому что чувствует что-то подобное.

Машина стоит на обочине, только фары освещают дорогу впереди. Двое потерявшихся людей замерли рядом с ней, обнимая друг друга, будто боясь, что если появится расстояние еще и между ними, то одиночество станет неизбежным. - Я больше не хочу говорить об этом. Я очень боюсь таких разговоров, они никогда ничем хорошим не заканчиваются. - Слишком уж приятно все это слышать. Фантазия способно разгуляться в два счета, а потом - внезапно все рухнет. И вот именно от этого крушения, Бриоль и хочет себя обезопасить. - Забудь о прочем мире. Сейчас есть только ты и я. - Шепчут в ответ губы, пока мужчина мягко целует лицо, огибая поцелуями их.
Хочется уткнуться носом в его шею, чувствовать тепло и крепкие объятья. Хочется не только попросить его забыть обо всем, но и убедить себя. Вот только это - самое трудное.
Впереди виднеется горящий тысячью огнями никогда не спящий город. Они отъехали достаточно далеко, но расстояние не смогло скрыть эту иллюминацию. Да и сам город находился ниже того места, где парочка остановила машину.
Посмотрев на город, француженка поняла, что они в который раз убегают от чего, вот только что их ожидает в тот момент, когда они позволят себе остановится и не бежать?
- Я хочу знать о тебе пять вещей, которые мне не известны сейчас, но важны для тебя. - Немного отстраняется, заглядывая в глаза. Ей невыносимо страшно, и потому, чтобы скрыть это все, она предлагает очередную игру. Она предлагает стать ближе друг другу не просто физически, а душевно. - Взамен я отдам пять своих откровений... - мягкая улыбка. - У нас еще есть время, потому мы можем выпить, запустить фейерверки и поговорить. Мне так хочется не только... - она делает паузу, почему-то в этот раз ей не хочется говорить пошлое "трахать тебя", а заменить это на более интимное - "любить тебя", но не справляется со своим страхом признать себя привлеченной им слишком сильно, и потому сбивается, не договаривает. - Мне хочется делать то, чего раньше у нас с тобой еще не было. - Но это не значит, что она не хочет заняться с ним сексом. Нет, хочет, только это желание отошло на второй план. И в этот раз ей хочется не так, как у них происходит это обычно. На этот раз ей хочется изучать его, а не утолять обычную страсть.
Когда же все успело так круто измениться?

+1

16

Она его глоток безумия, она благодетель, она спокойствие, размеренность и хаос, она его. Бессмыслица и в тоже время самая простая истина. Аксиома. Противоречивая, а оттого не позволяющая выстроить хоть сколько-нибудь сносную логическую цепочку.
Ее тонкое тело, так крепко обхвачено его широкими ладонями. Он оберегает свою француженку от прошлого, он настоящего, будущего, от ветра и от самого себя. Неуловимая беженка. Меньше всего сейчас ему хочется ее потерять, но господи! Как же тяжело дается этот до странности глубокий, душевный, проникновенный разговор. Эти вопросы про сокровенное, это фраза про то, что в мире кроме них никого нет.
Они говорят о том, чего пытались раньше избежать. Запретные темы не только друг для друга. Для всех. Эти, казалось бы, никому не нужные ярлыки, это постоянство, когда знаешь, что в сердце собеседника, потому что однажды вы заставили друг друга именовать любовью ваши чувства.
Ричард не знает, что влюблен. Он чувствует только, что опьянен, хоть и не пил с утра. Впрочем, он не притрагивался к бутылке и вчера, что уже вдвойне странно. Трезвый и до мозга костей пьяный. Одолеваемый гормонами, как бродячий пес стайкой вшей.
Когда несколько минут тому назад Софи вытягивала свои тонкие пальцы, прислоняя к его губам сигарету, когда кормила табачным дымом, он был счастлив. Он растягивал удовольствие, паразитировал на ее заботе, делая обманчивые, совсем слабые затяжки – так сигарета должна была медленнее тлеть. Ричард даже издал какой-то ворчливый звук вроде «эй», «оппппаапп» или что-то куда менее членораздельное, когда Софи замахнулась сигаретой за окном, собираясь расстаться с ней – кинуть на обочину. Впрочем, недовольство запоздало. Ворчание  вместе с потухшей сигаретой утонуло в надвигающейся ночи.
Еще более волнительным оказался момент, когда Софи перекинула одну ногу на другую. Тогда оголилась коленка. И Ричард не сразу понял, что думает не о том, как пригвоздить свою спутницу к спинке заднего сидения, попутно раздирая чулочки, он захотел просто поцеловать это странное острое колено. Поцеловать. Просто.
–  Невыносимая Руру… –  произнес он очень медленно, отвечая вопрос Софи. Будто тот застал его врасплох и впервые заставил задуматься над тем, что же он действительно думает о своей дочери. Этой новоиспеченной катастрофе…
–  Розовые волосы и желтые глаза кота на майке, – рассмеялся, вспоминая первую встречу с дочерью. Образ, который ни одно затяжное пьянство не выдворит из его головы.
–  Иса необычная, веселая. Но я все еще думаю о ней со стороны. Я ее практически не знаю: она не из тех, кто любит рассказать о себе, а я не из тех, кто пытается узнать больше дозволенного. Вернее как… я любопытен, но только, если это надо для книг. Если же речь касается мимолетных женщин и теперь, как оказалось, вовсе не мимолетных детей, то иной раз задумываешься, а точно ли надо знать то, что от тебя скрыто… да и потом, вдруг генетический тест покажет, что Иса мне не дочь. Вообще я не люблю детей, – последняя фраза была брошена бездумно, на волне откровения. Ричард вовсе не хотел произносить ее, тем более сейчас… откуда ему было знать, как Софи относится к детям.

Стоя на вершине холма, он вспоминал свои секреты. Топ 5 по заказу красивой собеседницы в бежевом пальто.
–  Ты испугаешься, – неуверенно произнес он, понимая, что сегодня не в силах лгать. Он хочет быть искренним, чтобы заслужить порцию правды от Софи. Его организм требует этой самой правды. Как никогда ему хочется вскрыть эту прелестную черепушку, чтобы выудить оттуда все…
–  Факт номер раз – я никогда не хотел узнать о ком-то больше, чем хочу узнать о тебе, – заявление получилось слишком личным для него, хоть со стороны и могло показаться чем-то слишком простым, а, может, даже дежурным.
–  Факт номер два – тест ДНК от Исы готов. Уже больше месяца. Я договорился в лаборатории и попросил ускорить процесс… все это время конверт с результатом валяется в бардачке моей машины – как мне показалось, в самом безопасном от чужих глаз месте. От моих в том числе –выпив, я редко сажусь за руль. За все это время я не решился даже вскрыть конверт… хотя, признаться, пытался подсмотреть результат, подставив конверт к лампочке… пытался просмотреть вердикт, наверно, потому, что знал, что ни черта не смогу увидеть, – он сглотнул. Прижал Софи к себе еще сильнее, перестав контролировать силу прикосновений.

Следующее откровение было мной произнесено под звуки петарды. Мы стояли в чистом поле, повернувшись спиной к огням города. Небо искрилось. Несколько подожженных, во всю гремящих выстрелами коробок на земле и одна петарда в моих руках – оставшийся арсенал ждал нас в багажнике. Я протянул француженке петарду, предлагая запустить в небо следующий огненно-красный  снаряд.
–  Факт номер три – порой я совершенно не контролирую себя, – «бабах-бабах». Приходится выкрикивать свою тайну, давая шанс Софи стать свидетельницей моего очередного разоблачения.
–  Я пью хуже сапожника. Часто теряю память…
«Трах-бабах-бабах»
Мы дожидаемся, когда закончится подожженная обойма.
–  Принимаю наркотики. Софи, я шизик. Честное слово, – произношу, будто умоляя ее не впутываться во что-то серьезное. Прошу остановиться и одновременно мысленно взываю к ее неблагоразумию.
–  Моя жизнь испещрена проблемами – сплошные дыры в памяти. От этого становится страшно. Наверно, я особенно боюсь, что в какой-то момент забуду все. Напрочь…

Факт номер четыре прозвучал только в мотеле… том, где мы нашли приют. Маленький, провинциальный мотель – минимум удобств, но довольно уютно. Я снял с нее пальто и повесил на крючок в подобии прихожей, а по факту тесном пространстве метр на два, с полкой для обуви и крючками на стене.

+1

17

Интересно и как-то опасливо слушать о Руру. О том человеке, который если захочет, то сможет оказать огромное влияние на мужчину. Человеке, который если захочет, может настроить - открыть глаза - против нее. Возможно, розоволосая даже будет права - Софи, это худшее, что могло случится с Ричардом. Хоть он этого пока и не знает.
Случает молча, позволяя сосредоточится на той маленькой хрупкой фигурке его дочери. И слыша его слова, даже слегка удивляться. Ведь его рассуждения сродни рассуждению о чужом человеке. И только в конце позволить себе небольшой комментарий: - тебе стоит узнать ее получше. - Слова, сказанные тихо, словно это лишь мысли, его собственные мысли.
- Испугаюсь? - Прячет улыбку, слегка щурясь. Если бы он хотя бы знал о ней то, что знают близкие люди. Хотя бы часть. Она бы могла поспорить, кто из них первый попытался бы сбежать. - Риски. Пока мы не зашли слишком далеко. - Говоря это, женщина понимает, что она-то уже зашла слишком далеко и теперь либо раскрывать себя, либо уезжать навсегда. И Рич принимает правила игры, он начинает рассказывать о себе.
После его первого откровения, Софи чуть отстраняется. Она не любит подобные слова, ей они кажутся неискренними, если же он говорит правду - то черезчур страшными и опасными. - Я несколько раз сбегала с собственной свадьбы, потому до сих пор ни разу не была замужем. - первое откровение в ответ получается будто с вызовом. Софи даже сама не понимает, зачем об этом сказала. Глупость в ответ на глупость?
Услышав об Исе, захотелось вынырнуть из его объятий и открыть конверт, узнать эту тайну первой, раз он боится. Но что-то остановило от этого поступка. Прильнула лишь сильней, а он - потянулся к ней в ответ, прижав как можно крепче к себе. И тут она тихо открыла вторую тайну, втайне надеясь, что он не услышит: - в день, когда мы познакомились, я сбежала из психиатрической клиники. И это был не первый раз, когда я туда попала. - рассказать о шизофрении не хватило духу, сейчас. Но она сделала огромный шаг на пути к полной откровенности. Так уж получилось, что далеко е все были в курсе, насколько больно это молодое тело и, особенно, разум этого тела.
Они стояли так долго, до тех пор, пока небо не озарили первые огненные сполохи салюта. Только тогда, когда весь мир начал праздновать, Софи показалась, что они на пороге атомной войны. Повсюду взрывы, а Ричард предлагает ей запустить одну из боеголовок собственноручно. Француженка соглашается, хоть ей так страшно. Она поддерживает эту войну, которая убьет на своем пути всех.
В ответ на его откровения, Бриоль произносит будто невзначай: - я наркомантка. Бывшая, но знаешь, бывших наркоманов не бывает. А еще... у меня шизофрения и шестнадцать фобий, несколько маний. Большую часть жизни я провела в психушке... - слова затихают, как и салют. А ей безумно хочется плакать. Слишком честным получается разговор. Он рассказывает о себе почему-то только плохое и она отвечает тем же. Открывает шкаф со своими скелетами и кидает в него, может, один из них таки прибьет Рича?
Она знает, что рано или поздно, но рядом с ней станет невыносимо. Она может попытаться убить, а ребенка ей иметь вообще нельзя. Потому, хоть Ричард и говорит, что не хочет детей, что не любит их, Софи рада, что у него есть Иса. Рано или поздно у той появится свой ребенок и Рич не будет сожалеть о том, что у него нет внуков. Нет тех, кто продолжит его род. Бриоль знала об ориентации Руру, но так же она знала, что она слишком любит детей, что в конечном итоге не сделать себе - сейчас можно забеременеть и без секса с мужчиной, были бы деньги и желание.

Они ехали в машине, они остановились в первом придорожном мотеле, они сняли номер для молодожен. Они оказались в месте, где совершенно не думали оказаться.
И впереди их ожидал долгий разговор. Софи вытащила из бардачка письмо, потому что решила - Ричард прочитает его сегодня. И вот оставшись наедине, девушка скинула пальто, положив его на стул, стоящий у окна.
Свет они намерено не включали. Их мир освещали лишь огни фонарей, проникающие из окна. Француженка включила радио, играла какая-то медленная баллада о любви. - Иди ко мне, незнакомец... - сложно было назвать это танцем. Они скорее стояли рядом, слушали как стучат их сердца и грели друг друга. Было слишком хорошо и спокойно. Прерывать не хотелось. Но, он рассказал о себе еще не все. Торопить же Софи не видела пока смысла. Им все равно еще стоит переварить эти откровения, ведь оказывается у них там много общего. Возможно, даже слишком.

+1

18

Запись на салфетке в один из февральских дней,
он был в пьяном бреду и думал о ней

История побегов моей грешницы:
– сбежала из больницы (?)психиатрической клиники
– сбежала с моего литературного вечера
– сбежала с новогоднего семейного празднества
– сбежала с собственной свадьбы. Несколько раз
– …
ВОТ Ж ЧЕРТОВКА!
некоторые фразы дважды подчеркнуты, другие зачеркнуты, третьи обведены в недо_круги, недо_овалы и прочие не очень геометрические фигуры. Слово «грешница» глухо заштриховано, но «гре» и «ца» все равно проглядываются

Да-да, я же говорил. Беглянка. Боится, скрывается, не доверяет.
–  Кажется, убегать – твое хобби, – едва заметно улыбаюсь. Вместе с этим по телу пробегает какая-то эмоциональная волна, которую я бы назвал откликом ликования, если бы угаданные мной характеристики Софи не казались такими страшными. Быть проницательным приятно, но знать, что Софи может сбежать в любую секунду оказалось невообразимо мучительным.
–  Впрочем, ты еще довольно смелая. Я, как правило, не дожидался часа икс и позволял себе отправиться в вольное плавание еще до того момента, как возникал вопрос о свадьбе, – смотрю куда-то вдаль. Уже не в первый раз за сегодня озвучиваю мысли, не успевая их тщательно обдумать. Дурак. Но разве это новость?
–  Правда, один брак все же есть на моем счету. Брак. От слова бракованный. Изъезженная игра слов, но от того не менее точная, – беру ее руку и прислоняюсь губами к тыльной стороне ладони. Целую. Непозволительно долго…

Поправка к воспоминаниям из прошлого. «Сбежала из психиатрической клиники»… а не просто из больницы, как писалось на страницах моей книги. Софи бежит не от скуки, она просто на просто безумна. А я без ума от нее.
Не знаю, удивлен ли я, не понимаю, испугался ли. Просто прижимаюсь к ней сильнее. Этот обмен откровениями сближает нас еще больше. Привязывает меня к Софи. К этой ненормальной. Два психа на холме неподалеку от Сакраменто. Она на голову больная наркоманка, он прогнивший алкоголик (к слову, тоже наркоман). Люди, танцующие на грани жизни и смерти. Люди, которые способы разве что помочь угробить друг друга. Оба счастливы. Обоим сейчас самое время проходить очередной курс реабилитации. Хотя… стоит ли? Наверно, все же не поможет. Мы целиком отдаемся своим грехам. Мы их слуги. Они ведут нас по жизни. Отчего-то вспоминается жена Фицджеральда с ее шизофренией. Долгие страдания в четырех стенах клиники, и смерть при ее пожаре.
Не хочется комментировать эту порцию откровений. Софи и так слишком много сказала, чтобы я влезал в душу еще глубже. Не хочу. Или боюсь испугать.

Состояние, когда хочется признаться в любви. Странно, но так и вертится «Факт номер 4, я тебя люблю». Вроде как романтично, вроде как банально, и точно не про меня. Какое к черту «люблю»? Едва ли. Списываю его на издержки профессии и попыткам подбирать подходящие хештеги к информационным постам. Я прижимаю грешницу к себе. Крепко.
–  Софи, можно я побуду немного ребенком. И ты вместо меня посмотришь результаты этого чертового теста? – на несколько мгновений замолкаю. В голове вертится фраза, брошенная Софи в начале нашего путешествия «тебе стоит узнать ее получше».
–  Надо спуститься вниз и забрать конверт… целую ее лоб
–  Знаешь, мне в какой-то момент показалось, что мне будет жалко Ису, если окажется, что она не моя дочь. Отец из меня, конечно, ужасный, обмануть ее ожидания тоже не хочется. У нее очень тяжелая судьба, а тут она вроде нашла какую никакую, но семью в виде меня… –мы «стоим под музыку». Присутствие Софи делает меня мягче, невольно я начинаю задумываться над теми вещами, которые раньше меня не волновали. Почему эта женщина так на меня влияет? Она с по-мальчишески острыми коленками и набором из шестнадцати фобий в голове. Безумие!
–  Ты не невероятно красивая, и казалось бы, совершенно не в моем вкусе. Но я не могу оторвать взгляд от твоих губ. Ты рушишь мои стереотипы, – на секунду я задумываюсь, а настолько же откровенна София, как и я. Что в ее голове. Все же среди моих пороков шизофрении нет,  и я до конца не могу прочувствовать иррациональность ее мышления. В любом случае Софи вряд ли могла бы придумать все эти свои 3 скелета…
–  Чего ты боишься?

+2

19

Почему ты еще здесь? Почему не отправил меня домой, словив первое попавшееся такси? Знаешь же, о таких говорят, что с ними опасно. Я же огонь, при чем не контролируемый костер, а пожар в самом центре леса. Думаешь, с состоянии затушить его? Думаешь, я подчинюсь вот так просто?
Делясь какими-то своими большими тайнами и секретами, я умалчиваю множество фактов о себе, еще более страшных, которые ранят не только меня, но больше моих близких. Отца, сестру, даже секретарша и та страдает из-за моего характера и болезненного, ненормального отношения к жизни. Моей странной игрой с жизнью, нет, хуже, со смертью.
- Мое хобби - разрушать свою жизнь, попутно руша все на своем пути. - Эти слова звучат как-то слишком правдоподобно, они наполнены болью и я стараюсь не думать об этом. Стараюсь, потому что знаю, этот кто-то внутри меня знает всю правду и я, великая лгунья, боюсь ее. Боюсь своей правды.
- Но, Иса была не от жены? - Всегда легче углубиться в чужую жизнь, когда своя становится невыносима. И сейчас, когда все не так уж и плохо, очень странно, что продолжаю убегать. Почему же я всегда не могла понять одну простую истину - от себя не сбежать? Почему я не прекращаю попыток? Да и куда бежать то, кажется, я побывала уже в каждом уголке этой чертовой планеты, а спокойствия так и не нашла.

Нет, не уходи, не оставляй меня. После крепких объятий так сложно остаться в одиночестве. Да и теперь придется признаться, что конверт и так здесь - спрятан в кармане пальто. - Подожди... - Цепляюсь пальцами за твои руки. Я сильная, я смелая, я самостоятельная, но позволь - не сегодня. Разреши мне совсем чуть-чуть побыть слабой и твоей. Разреши не бояться одиночества. - Ну, так может тебе не нужно знать результат, если ты ее принял и так? - Ты так откровенен, а я боюсь, что мой поступок ты расценишь не так, как нужно. Именно потому я держу тебя, не разрешаю уйти, но и не говорю о том, что идти-то никуда и не стоит.
- Не уходи, - А ты будто и не слышишь. Так хочется прикоснуться пальцами к твоим губам и попросить помолчать. К чему все эти слова? К чему твое откровение, если мне безумно страшно теперь будет проснуться завтра утром? - Тебе только кажется все это... алкоголь, гонка со временем. Во мне красоты - наперсток, но есть кое-что получше. - Красота надоедает, со временем она так сильно надоедает, если за ней нет больше ничего. За мной стояла загадка, но сегодня ее оставалось все меньше и меньше. А впереди еще оставалось несколько секретов. И, казалось, бы мне бы не открывать их, оставить желание встретиться еще раз, разгадать, рассмотреть, но я сама понимаю, что расскажу, потому что... так надо.
- Я боюсь всего и ничего одновременно. - И ведь не обманываю. - Моя жизнь - вечное ожидание лавины, которую я уже вижу, но она все не обрушится на меня. К этому невозможно привыкнуть... - Если бы ты знал, каких трудов сейчас стоит мне простая улыбка, и я борюсь собой - ты не должен даже на миг понять как мне тяжело со этим всем. Слова всегда остаются только словами, пока человек сам хоть на миг не почувствует тоже самое.
- Только не ругайся, но... я забрала из машины конверт. Мне хотелось, чтоб ты узнал ответ. Прости. - Но уже не смотрю в твои глаза, отступила, достала конверт и одним рывком его вскрыла. Казалось, что сердце ухнуло в пятки, пока я доставала лист с результатом, а после - просматривала. Было множество непонятных слов, а в конце один единственный вывод - люди родственники. Вот и все. Тайна разгадана.
Глаза еще несколько раз просмотрели напечатанный текст, будто проверяя себя - не выдает ли она желаемое за действительное, но нет, напечатанные слова не изменились и так же уверенно настаивали на том, что Ричард - отец Исы. - Даже не знаю, поздравить тебя или посочувствовать. - Вердикт самому Ричарду я не показывала. Иногда действительно легче, когда нечто тяжелое за тебя делает другой человек, которому ты доверяешь. - Ты все-таки ее отец. - Значило ли это, что я должна была с ней подружиться? Я не знала ответа на этот вопрос, как и того, есть ли в этом смысл. Она хоть и его дочь, но появилась в его жизни не так уж давно, потому она не может доставить мне неудобств в общении с Ричем. С другой же стороны мне будет на руку, если он подружиться с дочерью и она будет на моей стороне. Почему-то я задумалась об этом так серьезно, словно у меня есть серьезные намерения на счет Ричарда... здесь стоило сказать себе стоп, рассмеяться и распрощаться с очередным героем-любовником в своей жизни, но вместо этого я сделала шаг на встречу. Обняла своего мужчину, пусть и всего на эту ночь, и тихо прошептала: - ты справишься, я точно знаю. - Зачем-то захотелось пошутить, что дочь - это не жена, но промолчала. Только уткнулась носом в шею.
- Мы продолжаем играть? - Спрашиваю и толкаю ничего не подозревающего мужчину на кровать. Находиться в вечной романтике и возвышенности чувств удел подростков или же инвалидов. Я не была ни первым, ни вторым. А потому хотела своего Ричарда. И не только ощущать рядом, но и ощущать в себе. И вся эта близость духовная никогда не сможет полностью затмить прикосновения. Я бы могла подумать о том, что кажется теряю голову не от страсти, а от чувств спрятанных куда глубже, но я попросту не хотела об этом думать. Усевшись на него сверху, громко, чуть ли не приказным тоном сказала: - я хочу знать больше! - Но весь этот цирк был слишком смешон, потому вслед за серьезностью - рассмеялась.
В его глазах плескалось виски, в моих - танцевало пламя. Я бы могла придумать даже любовь этой ночью, но почему же меня пьянило им так, будто я не целовала его губы, а пила шампанское? Любовь и опьянение - это абсолютно разные вещи, когда боишься себе сознаться в обратно. Когда действительно слишком боишься настоящего.

Отредактировано Sophie Briol (2015-06-09 23:29:12)

+1

20

Она окончательно вскружила мне голову. Кажется, я готов не задумываясь подарить ей остатки своей души и сознания. Я знаю, это довольно сомнительный дар, но кроме этого у меня больше ровным счетом ничего и нет. Какая-то неимоверная химия притягивала меня с Софи друг к другу, заставляла сейчас забыться и утонуть в нежности прикосновений. Хочется не отпускать Софи. Никуда. Никогда. Ужасное ощущение. Одновременно сладостное и невыносимо тяжелое. Хочется сбросить груз с плеч и в тоже время не расставаться с ним никогда. Тем сложнее, что не отпускать мне вздумалось заядлую беглянку… Противоречивость, ей богу, —сегодня мой конек.
Я выворачиваю себя наизнанку, показываю Софи все швы. Те самые, сотню раз перешитые, изуродованные, некачественные, которые кое-как поддерживают мою целостность.
–  Да, она внебрачный ребенок. Иса, судя по всему, – плод случайной связи. Связи, которую я не помню совершенно. Не признал ее мать, даже рассматривая нашу общую фотографию, которую при встрече вручила мне Иса, – почему-то мне кажется, что Софи меня не осудит. Ни за мою беспорядочную жизнь, ни за те откровения, которые я произношу в ходе нашего обмена правдой. Впрочем, я плачу ей той же монетой. Для меня она абсолютно чиста в своем грехе.
Я открываю перед Софи дверцу автомобиля. Нас ждет дорога. В неизвестность.

Смотрю на свою тоненькую Бриоль. Хочу описать ее на бумаге, но понимаю, что у меня не хватит слов. Наверно, я хреновой писатель или она слишком противоречивая, запутавшаяся настолько, что найти концы не представляется возможным.
–  Ты красивая. Прошлое, какое бы оно ни было, ничуть не покорежило твою оболочку. Шрамы лишь придают шарм… разве только боль застыла в глазах, – держу ее за руку. Никуда не ухожу, как она и просила. И, господи, как приятна эта ее просьба.
–  Твое лицо – история… не знаю, – обхватываю ладонью ее подбородок. Несколько раз провожу большим пальцем по нижней губе. Жду, что Софи укусит меня, но она этого не делает, сейчас она слишком нежна.
–  Мне знакомо это чувство. Похожая лавина нависает и надо мной. Не постоянно. Скорее периодически… – мы два безумца. Двое ненормальных. Нас нельзя оставлять вместе, мы начнем разъедать друг друга с большей силой, чем уничтожаем самих себя.
Хочется выпить и, наконец, увидеть этот чертов результат теста. Но Софи уже захватила конверт, ловко выудила его из бардачка машины и я этого не заметил. Тем лучше для меня. Она быстро вскрывает конверт, не увеличивая ожидание медлительным поглаживанием пальцев по плотной бумаге.
–  Что там? – сначала чуть ближе подхожу к Софи, но потом отворачиваюсь. Ухожу к окну, беру с подоконника недавно оставленную там бутылку виски, вскрываю. Успеваю сделать несколько глотков до того, как Софи озвучивает вердикт. Иса – моя дочь. Внутри отчего-то чувствую ликование. Наверно, если бы родство не подтвердилось, я бы почувствовал еще большее опустошение, чем привык ощущать ежедневно. Сейчас же отчего-то казалось, что появление у меня дочери способно меня облагородить.
–  Иди ко мне, –  маню Софи пальцем….
Потом, по прошествии месяца, вспоминая об этой встрече с моей грешницей, я внезапно понял, что уже в этот день научился доверять ей всецело. Мне даже в голову не пришло перепроверить результат теста, самолично на него посмотреть. Я больше никогда не видел этот конверт.
–  Знаешь, наверно, я рад, – говорю буквально ей на ухо, тормошу ладонями волосы. Глажу ее шею, целую лицо.
–  Обещай не пропадать… хотя бы в этот раз. Хочу провести с тобой это время, не переживая, что ты можешь внезапно сбежать, – она кидает меня на кровать. Угадывает желания или придумывает их за меня. Я не знаю.
–  Я хочу тебя, и не уверен, что если сейчас озвучу еще один факт из своей жизни, ты не оттолкнешь меня, – слишком все гладко. Слишком хорошо. Мы говорим, мы смеешься. Беру над Софи верх – мы перекатываемся на кровати, и я оказываюсь сверху. Обхватываю ее запястья ладонями. Мой вариант наручников.
Нежность, грубость, эмоции, боль и в тоже время ослепляющее удовольствие. Наши сплетенные тела перекатываются по кровати, устраиваются у стенки, на кресле, чтобы закончить все на подоконнике. После чего я поднимаю Софи на руки и несу в душ. Включаю воду. Тропический душ на двоих. Отчего-то вспоминается наша первая встреча, потом мой литературный вечер.
–  Я подозреваемый в убийстве…, – говорю, выдавливая на ладонь гель.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » я зажмурил глаза и придумал тебя