vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Хороший, плохой, злой.


Хороший, плохой, злой.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://i63.fastpic.ru/big/2015/0112/d5/b3b5c2b3a18ae2a0558a01b83302c1d5.gif

http://i67.fastpic.ru/big/2015/0112/7e/7ec303f4fd28a345873efcc5fb75a17e.gif

Участники: Jared Gale и Terra Kaas
Место: Linden Rd, 77 потом по обстоятельствам.
Погодные условия: тепло.
О флештайме: Терра уже год замужем, Терра год живет с мужчиной. Но привычки, которые сформировали в ней жизнь никак не могут оставить ее в покое. Характер не вырвешь с корнем и не изменишь, когда тебе тридцать два года. Разговаривать - бесполезно. Шоковая терапия? Возможно. Но это слишком жестокий шаг. Впрочем именно его и сделал самый близкий человек.

Хорошие доминанты – уравновешенные, тщательно себя контролирующие люди. Преднамеренно нарушать их эмоциональный баланс опасно. Более того, исходя из сознания своей силы и сопровождающей ее ответственности, многие доминанты не сразу являют свой гнев. Но они тоже люди; если их ранить, им больно. Если им сделать очень больно, они, как и любые другие, взорвутся. Взбешенный, вышедший из себя доминант ужасен. (с)

вдохновение

Отредактировано Terra Kaas (2015-01-31 09:13:36)

+1

2

- Тин, ради Бога, сядь на свою задницу ровно! – Терра нервно дернула руками, от чего ложка с детским рагу упала на пол, раскидывая по всему полу все содержимое. Маленький поганец сначала замер, ожидая реакции матери. Потом залился громким смехом. В комнату зашла Моника, покачивая головой. – Мам, я его сейчас прибью, он меня совсем не слушается! – Терра грозно посмотрела на плюющегося ребенка слюной от смеха, прикусывая губы, что бы самой не рассмеяться и выглядеть как можно суровее. Ведь все-таки нашалил! Нужно воспитывать. Но когда Моника рассмеялась за внуком, сама железная Терра Каас не смогла удержаться. – Я вас обоих ненавижу! Балуешь мне сына, бабушка – Терра вскинула руки в притворном недовольстве и нагнулась что бы убрать с пола обед Константина. Тем временем Моника занялась мальчиком, вытирая ему рот салфеткой.
- Ты просто слишком редко бываешь с сыном, Терра. – Голос женщины был мягкий и спокойный, но все же в нем читалось какое-то волнение. Терра вздохнула, моя посуду, понимая, что мать права.
- Да, я знаю, мам…Но сейчас сложный период. Много работы. Я знаю, что ты стала ему за мать и что слушается он больше тебя, но еще какое-то время должно быть так, потом я обещаю, я буду больше времени проводить с вами. – Терра попыталась мягко улыбнуться и присела на корточки перед Тином. Мальчик повернул к матери голову и улыбнулся. Он протянул пухленькие рученки к ее щекам и на глазах женщины выступили слезы. Она безумно любила сына и каждую минуту, проведенную вне дома, переживала очень тяжело. Она сейчас больше всего на свете хотела бы бросить все и больше времени проводить с сыном, матерью и…мужем.
    Она задумалась на какое-то мгновение, поглаживая сына по ручке, пока Моника кормит внука. Она смотрела куда-то вперед. И правда, муж. Она уже как год замужем. Это удивительное ощущение, которое еще щекочет душу. Это словно сон, который, кажется, вот-вот закончится. Она настолько не привыкла к этому и настолько была счастлива с этим мужчиной, что как можно меньше говорила о нем, и только сама с собой давала себе поблажку, вспоминала, мечтала и думала. Ведь казалось, что если кто-то узнает об этом, то обязательно это хрупкое счастье рухнет. Но, в конечном счете, скрывать все не получилось. После того, как они узнали друг друга, все закрутилось, закружилось. Первое время Терру наглухо потеряли на работе, потому что она не могла оторваться от Джареда. Собственно как и он от нее. Кажется, они не смогут насытиться друг другом никогда, и даже смерть не потушит пожар этой страсти. Вскоре все немного утихло, но и сейчас,  проходя мимо друг друга, они чувствовали эту страсть, которая бьет под дых, выбивая весь воздух. Которая заставляет дрожать руки и ноги, и тот час закрыться вдвоем в комнате и плевать на всех и на все. Это удивительно,  на самом деле удивительно, потому как на людях они были почти чужими людьми. Моника смотрела на супругов порой с осуждением. Она качала головой и даже порой интересовалась у дочки, а любит ли она мужа, и вообще к чему был этот брак. Но на самом деле в глазах девушки можно было прочесть многое. Поэтому Моника больше не задавала таких вопросов, успокоилась и полностью доверила дочку ее мужу.  А между тем Терра наслаждалась этой тайной, этой возможностью наслаждаться этим. Она никому никогда не говорила о своих настоящих чувствах к мужу, да и их словами не передать. Это бесполезно, это стоит только ощутить, прощупать и испытать и тогда может кто-то когда-то сможет ее понять. Но словами – нет. Поэтому Терра всегда улыбалась и говорила только одно: «я люблю его». Остальное было неважно. Неважны были новые заголовки в газете, после их небольшой свадьбы, неважны были мнения ее подруг, которые были уверены, что Терра достойна более эмоционального  и эффектного мужчины. Никто не понимал Терру, кроме ее матери, которая чувствовала  дочку сердцем и видела, как она счастлива. Впервые за долгое время. Конечно же, между супругами оставалась тайна, о которой знали только они. Только они знали, как трепещут их тела, когда они оставались наедине. Как Терра тянулась к его рукам, к его губам, когда была такая возможность…Как извивалась и стонала от его ласк и чувственных касаний. Безумие, которое вырывает сердце, сжимает и не дает дышать, потом отпускает,  и ты хватаешь судорожно воздух губами, захлебываясь.  И эту тайну Терра берегла больше всего на свете, не потому что было стыдно…А потому что она не могла даже подумать, что кто-то узнает, что кто-то коснется их мира. Она убьет, но никого не пустит в их жизнь. Больше никого и никогда.
    Когда Тин в очередной раз ударил кулаком по столу, тогда Терра, наконец, пришла в себя и обратила внимание на сына. Помогла матери  убраться, и усадила Тина играться в зале.
- Ма, я сейчас уеду, а вечером ко мне придут.  – Терра уже на ходу крикнула матери.
- Терра, Джаред сегодня будет поздно и уставший, может он захочет отдохнуть, а у тебя опять толпы подруг. Ты бы хотя бы у него спросила. – Моника вышла в коридор, вытирая руки о полотенце. Терра фыркнула и поморщилась.
- Он не против, раз молчит. Все, я побежала. – Она чмокнула в щеку мать и выбежала из дома. А ведь к матери стоит прислушаться, она видит многое, что не видит другой человек.

Вечером Терра встретилась с подругами, и они отправились к ней домой. Беседа была совершенно бестолковой. Нина рассказывала, как в очередной раз познакомилась с молодым мальчиком, который ну полностью удовлетворяет ее во всем. Терра слушала, но морщилась от каждой подробности. Будучи совершенно скрытной в этой области она не понимала, как можно все выкладывать, даже подругам. Вторая рассказывала, как идут дела на работе. В какой-то момент Терре захотелось спрятаться ото всех, но гнать подруг домой, было уже как-то поздно. Когда двери отварились, Терра бросила взгляд в коридор. Обувь Джареда стояла на коврике. Муж уже вернулся домой. В какой-то момент сердце сжалось, но потом она поняла, что Моника наверняка его покормила, а значит се хорошо.
- Девочки, поднимайтесь наверх. Я поздороваюсь с мужем и приду.  – Терра посмотрела, как они поднимаются на второй этаж, сама разулась и прошла просторный зал. Джаред сидел на диване и просматривал какую-то книгу. Она была только недавно куплена, она перелистывал  листы, но не читал, глаза слишком бегло бегали по страницам. Она тихонько прошла,  замечая,  как Тин возится на ковре у его ног. Улыбнулась сыну и перевела взгляд на мужа. Тот оторвался от книги, внимательно смотря на Терру. По телу пробежал какой-то холодок. Они были единым целым, даже слишком. Они даже на расстоянии могли ощущать настроение друг друга. Кажется, даже физически ощущали эту связь. Удивительную и порой пугающую. Именно поэтому Терра мгновенно поняла, что муж не в духе. Она тихо выдохнула и коснулась его руки.
- Я вернулась домой, но не одна. Девочки наверху, ты же не против, если я пообщаюсь с ними.
На какое-то мгновение взгляды их пресеклись,  и Терра наткнулась на такой же холод. Холод, который противной паутиной расползался по телу. И ей это не нравилось. Ей не нравилось такое молчаливое спокойствие, она тут же начинала взрываться, хотя умело это сдерживала. За год брака они ни разу не ссорились. Были моменты, когда они расходились по углам и дня два не разговаривали, но никогда никто из них не повышал голос. Терра тихо выдохнула и прошептала.
- Джаред…
- Тебя ждут, Терра. Не заставляй гостей ждать. – Его голос прервал то, что хотела сказать женщина. Холодный, спокойный голос. Он ударил по голове и Терра дернулась. Она убрала руку от мужа, слишком резко и прикусила губу, чтобы не огрызнуться в ответ. Что я не то сделала? Что? Я не пьяна, я не шляюсь где попало. Я в своем доме и имею права привести то, кого хочу. Она в последний раз бросила взгляд на Джареда и развернулась. Проходя мимо матери, она вздохнула.
- Присмотри за Тином.
- Терра, ты поступаешь неверно… - Терра дернулась в очередной раз. Еще и ты? Она стиснула зубы и медленно повернулась к матери.
- Я много лет так жила, и буду жить так дальше.  – Гордость, ее чертова гордость. Она проглотила ком обиды и поднялась на второй этаж, плотно закрыв за собой дверь. В конце концов, она ничего не сделала, и абсолютно не ощущала себя в чем-то виноватой.

Когда все разошлись, было уже поздно и темно. Терра настолько устала, что валилась с ног. Она провожала подруг и закрыла за ними дверь. Сын давно спал, да и Джаред поднялся в спальню. Терра задержалась в коридоре, прикрывая глаза и пытаясь угомонить сердцебиение. Где-то там, в глубине души она понимала, что так нельзя. Что…Но она не могла привыкнуть.
- Господи, но я же не могу так быстро перестроиться,…да и зачем? Что изменилось? В моей жизни появился он, я  его люблю, но это значит что я должна забыть о всех, кроме него? Нет. – Терра шептала это вслух, словно пытаясь убедить себя в своей правоте. Она ненавидела такое холодное молчание своего мужа, она готова была променять их на скандалы и крики. Эта пустота, которую она ощущала в такие моменты, выворачивала внутренности и хотелось вопить от боли, но чертова гордость, ее гордость не давало возможности что-то с этим сделать. Она и так была его. Его девочкой. Но она не могла сразу перестроиться во всем…А он видимо этого не понимал. Что ж…Я тут не виновата. Она вздернула голову и поднялась на второй этаж. В спальню.  Она разделась и набросила на себя легкую ночнушку. Джаред даже не пошевелился. Обычно они засыпали, обнимая друг друга. Обычно…Терра стиснула кулаки, выдохнула и легла, укладывая руку ему на плечо, выдыхая в шею. Она знала, чувствовала, что он не спит. Мягко коснулась плеча губами.
- Я люблю тебя. -  Тихий шепот, мгновение и он взял ее ладонь и переплел пальцы. Он не злился, по крайней мере, пока. Терра мягко улыбнулась, и закрыла глаза. Медленно, но верно, она провалилась в сон, еще не догадываясь, что буря только начала зарождаться.

+2

3

Профессор Гейл любил зиму. И вовсе не из-за рождественских праздников. То есть, Рождество Джареду тоже нравилось: вся эта суета, связанная с поисков подарков, покупкой ёлки и украшением дома, рождественский ужин и семья, собравшаяся за одним столом. Обычно за неделю до Рождества Джаред перебирался к матери и отчиму и оставался с ними вплоть до Нового Года, а затем возвращался в свою квартиру. Этого времени было вполне достаточно, чтобы утолить обоюдную тоску вплоть до очередного праздника, такого, например, как Пасха или День Благодарения.
Гораздо больший энтузиазм у него вызывало наступление зимней сессии. Этот период – горячая пора не только для студентов, которым требовалось хорошенько поднажать в последние учебные дни, чтобы завершить проекты и сдать курсовые работы, но и для преподавателей, на чьих столах росли горы написанных за одну ночь статей, эссе и докладов.
На то, чтобы купить подарки родственникам и немногочисленным друзьям, у мистера Гейла обычно оставался день-два. Остальное время он штудировал творческие работы студентов – плоды бессонных ночей и литров крепкого черного кофе. Несмотря на то, что большинство исследований писалось в режиме дедлайна и на коленке, результат обычно превосходил ожидания. Мало знать предмет и изучить вопрос, о котором собираешься писать, нужно еще и вдохновение. А оно, как известно, по щелчку не возникает, вот и приходится терпеливо ждать появления музы и коротать время на студенческих вечеринках. Впрочем, Джареда мало волновало, из какого сора вырастают блестящие эссе и оригинальные курсовые, которыми выстреливали его студенты в преддверии сессии. Его интересовал результат, и он редко бывал разочарован.
В этом году Гейл провел в отчем доме всего три дня, поскольку подразумевалось, что Рождество они с Террой встретят вместе. Незадолго до свадьбы он познакомил будущую жену с родителями, и с тех пор мать, хотя и спрашивала иногда о Терре, но не изъявляла желания увидеться с нею вновь. Равно как и пообщаться с новообретенным внуком. Отчим, наоборот, частенько приглашал Джареда и Тина домой или в парк развлечений: Константин, завидев деда, радостно летел ему навстречу, а старик за короткое время успел сильно привязаться к мальчугану, совсем как раньше – к Джареду. Своих детей у него не было – врачи запретили миссис Батолле повторно рожать, и со свойственной ему широтой души и запасом нерастраченной родительской любви и заботы пожилой итальянец сделался отцом не только пасынку, но и всем ребятишкам в округе. Папаша Батолле, как они его называли, всегда таскал полные карманы конфет в надежде побаловать кого-нибудь из знакомых ему пострелят.
В один из таких дней к ним присоединилась и мать Терры, Моника. С тещей у Джареда установились ровные, уважительные отношения. Их нельзя было назвать теплыми или доверительными, но Гейл испытывал благодарность к Монике за то, что она, проводя много времени с новой семьей дочери, ничего не комментировала и не высказывала стороннего мнения, позволяя молодым супругам жить так, как им хочется. Кроме того, она нередко брала Тина к себе, и это время Джаред и его жена могли полностью посвятить друг другу – и своим фантазиям.
Взглянув на часы и обнаружив, что до начала экзамена осталось всего пятнадцать минут, профессор Гейл раздумчиво перелистал лежащие перед ним распечатки с экзаменационными вопросами.
Они с Террой были женаты уже год, и это время, безусловно, счастливое, помогло им лучше узнать друг друга и открыло черты и особенности характера партнера, доселе неизвестные. Открытия эти были не всегда приятны, порою обескураживали и вводили в ступор.
Тот, кто искренне полагает, будто брак значительно упрощает жизнь – сильно ошибается. Джареду порой казалось, что он женился на совершенно незнакомой, неизвестной ему женщине, с которой ему теперь приходится уживаться.  Он должен был каждый день узнавать её привычки и приспосабливаться к ним, к её ритму жизни, сумасшедшему темпу работы. Свыкнуться с тем, что его жена – Железная Терра, несгибаемая и решительная бизнесвумен и переносит этот стиль в остальные сферы жизни.
Ситуация кардинально менялась только во время тематических сессий, которые они устраивали, оставаясь одни в доме. Женщина, привыкшая командовать и управлять, отступала в тень, а её место занимала послушная саба, хорошо знакомая Джареду. Для такой Терры не было большего блаженства, чем без промедления исполнить приказ своего Верхнего и заслужить его похвалу.
В другое время Гейл ощущал себя только мужем своей жены – и не более. Муж Терры Каас – незаметный, безмолвный. Удобный. Его мнением не интересовались, предпочитая сообщать обо всем уже постфактум. Это касалось мелочей, таких как приезд друзей или поход в ресторан с ними же, и более серьезных моментов, которые, по мнению Джареда, требовали совместного обсуждения. Но Терра думала иначе;  большую часть жизни руководствуясь только собственным мнением, она продолжала придерживаться той же точки зрения и после замужества.
Первое время Джаред пробовал возражать, но натолкнулся на такой решительный, уверенный отпор, что решил молча наблюдать дальше. Терра его любила – так, по крайней мере, ему не раз говорилось, и у него не было причин сомневаться в искренности этих слов. Она любила, но именно сейчас, после целого года супружества, Джаред был еще дальше от осознания себя её мужем, чем в самом начале их отношений. 
Несмотря на то, что они продолжали вести тематический образ жизни, когда речь заходила о сексе, сессии становились всё реже: Джаред копил раздражение и гнев, а в таком состоянии ни о каком экшене, даже самом безобидном, не могло быть и речи. Доминант, который не может контролировать собственные эмоции представляет реальную опасность для нижнего, чьи жизнь и здоровье находятся на его попечении. И это обстоятельство также подливало масла в огонь…
В общем и целом, семейная жизнь мистера Гейла была далека от того идеала, который он себе когда-то рисовал.
В дверь негромко постучали.
Джаред сложил листы в аккуратную стопку, потом жестом предложил вошедшему студенту садиться напротив.
- Добрый день, мистер Эбернатти, - улыбнулся профессор, поправив очки, и протянул побледневшему молодому человеку лист с вопросами. – Начнем со списка кораблей*

Экзамен, как обычно, затянулся; робевшие вначале студенты постепенно отмирали, втягивались в обсуждение и уже сами стремились рассказать как можно больше, так что периодически профессору приходилось напоминать им о лимите времени. Но Джаред был доволен результатом, и это ощущение полностью компенсировало усталость и поздний час.
Он приехал домой около восьми. Терра еще не вернулась, а пройдя через гостиную и столовую на кухню,  Джей нашел там Монику и Тина, который самозабвенно копался в горшке с геранью. Подняв ребенка на руки, Джаред понес его в ванную – умываться. Этот процесс мальчику категорически не нравился и дело обычно кончалось тем, что обоим приходилось переодеваться в сухое. Возвратившись на кухню, он застал накрытый стол и тёщу, которая поспешила забрать внука и отвлечь его внимание яркой игрушкой. На вопрос Джареда о жене, она с деланным спокойствием и немного напряженной улыбкой отвечала, что Терра задерживается на работе, но скоро, конечно, будет.
Карпаччо из телятины? Очень вкусно, - сказал Джаред, приступая к еде и физически ощущая облегчение, которое испытала Моника от перемены темы разговора. И ему это категорически не понравилось. Судя по всему, вечером его будет ждать очередной сюрприз.
Он, не торопясь, доел салат из рукколы с помидорами черри, изредка поглядывая на часы на стене. Отказался от десерта и, прихватив из домашней библиотеки книгу, устроился с ней в зале. Через некоторое время теща принесла туда Тина. Внимание малыша было поглощено новой машинкой, которую он сосредоточенно катал по полу, а Джаред, хотя и усиливался читать, всё же не мог понять ни строчки, постоянно прислушиваясь к звукам, доносящимся из коридора.
Он бездумно пролистал половину романа, когда входная дверь хлопнула, а вслед за тем зазвучали голоса в прихожей. Терра наконец-то приехала и, разумеется, она была не одна. Джаред узнал Нину и еще с ними, кажется, была Клаудия. В первое время после свадьбы женины подруги часто бывали у них дома, и он даже сумел запомнить кое-кого по именам.
Он перевернул страницу и опустил взгляд в книгу, ожидая, когда появится Терра. И она пришла.
Окликнула его и, не получив ответа,  коснулась руки, желая привлечь внимание. Джаред смотрел на нее, не говоря ни слова, и ждал.
Красивая, как всегда. Уверенная в себе и чертовски самостоятельная. Пришла сообщить ему о своих планах, не допуская и тени сомнения, что он может быть против.
ОК, он не против. Он не против побыть частью интерьера, пока его жена будет делать то, что считает нужным, решать, каким будет их досуг после целого дня на работе, развлекаться с подругами, потому что… ну, в самом деле, неужто он хотел провести этот вечер с ней наедине? Да ладно, не смешите!
Джаред, не замечая, сильнее сжимал обложку книги и не сводил глаз с лица жены. Он поймал себя на том, что ему хочется схватить её за горло и яростно трясти. Вместо этого он разгладил большим пальцем смятый уголок страницы и ответил, как мог спокойно и ровно:
- Иди, Терра. Тебя ждут.
Она вздрогнула и резко убрала руку, отступая назад и продолжая обиженно глядеть на него.
Бесполезно.
- Не заставляй гостей ждать.
Это всё бесполезно.
Он повторял эти слова, пока поднимался в спальню, отдав Константина Монике. Интуитивно почувствовав возникшее между дочерью и её мужем напряжение, она попыталась как-то разрядить обстановку и поговорить с Джаредом, но он мягко остановил её и сказал, что идет спать.
Раздевшись и приняв душ, он облачился в мягкие пижамные штаны и лег, натянув одеяло по самые плечи. Спать, несмотря на дневную усталость, ему не хотелось. Он ждал, что Терра придет и в то же время не хотел этого. Джаред ясно видел, что отношения с женой заходят в тупик. Он мог сколько угодно хорошо читать лекции при полной аудитории в университете, но не знал, как высказать перед одной-единственной женщиной то, что мучило его целый год. Ему казалось, что это всё так очевидно… Но очевидно, ему так только казалось. Терра не сомневалась в своей правоте, её все устраивало, а его слова не имели дня нее никакого смысла.
Значит… значит, не стоит об этом и говорить.
Он замер, услышав, как она вошла в комнату. Джареду хотелось отвернуться, но он заставил себя не шевелиться. Терра ушла в ванную, переоделась и легла рядом. Несколько мгновений оба молчали, а затем он почувствовал, как она обняла его и поцеловала в плечо.
Помедлив, он нашел в темноте её руку и сжал ладонь.
Говорить было незачем.

За ночь Джаред так и не сомкнул глаз. Лежал, прислушиваясь к дыханию спящей, к мерному тиканью часов и гладил её руку. Когда он осторожно выбрался из постели, она даже не проснулась, только недовольно вздохнула во сне, подтянула колени к груди и уткнулась в подушку.
Наскоро одевшись, Гейл вышел из комнаты, заперев за собой дверь, спустился на кухню и покинул дом через заднюю дверь.
Час был ранний, даже прислуга еще спала, так что Джаред мог не беспокоиться, что кто-нибудь помешает ему выполнить задуманное. Позади дома находилась конюшня; он бывал там пару раз, поскольку мало интересовался лошадьми, в отличие от жены, которая их просто обожала.  Проходя мимо денников, Гейл поморщился от тяжелого запаха и ускорил шаг. К сожалению, именно это место как нельзя более  подходило для его плана. Терра держала трех лошадей: двух кобыл и одного жеребца, так что большая часть денников пустовала. Отодвинув дверь последнего бокса, Джаред оглядел помещение: сплошные деревянные перегородки, глиняный пол и окно в потолке, в углу – пустая кормушка. Он прошелся туда и обратно, трогая стены, и наткнулся взглядом на массивное металлическое кольцо. Постоял возле него, обдумывая всё еще раз, а затем вытащил из кармана толстовки телефон, набрал номер и сказал:
- Привет, Эндрю.

Зайдя в дом, он услыхал голоса в гостиной. Моника уговаривала внука не шуметь и не будить родителей, а тот вовсю веселился, швыряя кубики об стену. Улыбаясь, Джаред подхватил Тина на руки и несколько раз подкинул хохочущего мальчишку. Поздоровавшись с тещей, он спросил, проснулась ли Терра.
- Нет, она так устала вчера… - Моника покраснела, забирая у него Тина. – Я не видела, чтобы она спускалась.
- Вот и хорошо, верно, приятель? – потрепав мальчика по волосам, Джаред посмотрел вверх, на лестницу, ведущую на второй этаж, и сказал уже тише, обращаясь к женщине:
- Моника, могу я попросить вас об услуге?
- Да, Джаред, разумеется. В чем дело?
- Пусть Тин побудет сегодня с вами. Нам с Террой нужно о многом поговорить, и мне бы хотелось сделать это, по возможности, наедине. Вы понимаете.
- Конечно, конечно… - Моника кивнула, не скрывая облегчения.
Ей не хотелось становиться невольным свидетелем того, как супруги станут выяснять отношения, даже если речь идет о её дочери. В конце концов, они взрослые люди и могут договориться.
- Я позвоню вечером.
Проводив Монику и Тина, Джаред отправился на кухню. Обсудив с поваром меню – завтрак предполагался на шесть персон, он поднялся наверх, в спальню. Терра уже не спала, но все еще нежилась в постели. Присев рядом на край кровати, Гейл нагнулся, проводя рукой по спутанным волосам, и прижался губами к чуть влажному лбу.
- Доброе утро…  Детка, вставай
Она проснулась и тихо смеется, пытаясь отнять у него одеяло, но Джаред откидывает его в сторону, вытаскивает её из кровати и роняет на себя.
И как будто не было вчерашней ссоры, и ничего не было, а оба счастливы и довольны, и впереди – светлое и радужное будущее для них двоих.
ПросыпайсяТе-ерраУ меня есть кое-что для тебя. Просыпайся, одевайся и идем со мной
Он видит её удивление, но протягивает ей платье и ждет, пока она оденется.
Её удивление усиливается, когда она понимает, куда они направляются. Конюшня. Самое неожиданное и странное место для романтического… чего-нибудь.
И самое удобное.
От глиняного пола тянет холодом, а на ней домашние тапочки и тонкое свободное платье, совсем простое. Громкое фырканье наполняет воздух: лошади проснулись и выглядывают из денников. Терра улыбается, тянет руку к лошадиным мордам, называет своих любимцев по именам. Джаред останавливается, ждет. А потом берет жену за руку и уводит дальше, к пустующему деннику в конце коридора. Когда они заходят внутрь, Терра поворачивается к нему, и с её губ уже готов сорваться вопрос, но Джаред опережает жену.
Прижимает к её губам ладонь и качает головой.
- Закрой глаза.
Это игра. Наверное, она так считает.
- Подними руки.
Игра закончилась, когда она сказала ему «да» в церкви.
Он медлит только один миг перед тем, как задрать подол ей на голову и обвязать запястья веревкой, закрыв лицо. Потом берет её за плечи и ставит спиной к стене, пропускает свободный конец веревки через кольцо и затягивает узел.
Встает напротив и вынимает из кармана толстовки складной нож.
- Я пригласил к нам друзей. Эндрю, Дугласа, Марию и Эльзу.
Просовывает лезвие между телом и бретелькой, режет ткань и сдергивает с нее кружевной бюстгальтер.
- Эндрю ты уже знаешь, с остальными я тебя познакомлю.
Когда лезвие касается живота, она начинает дышать быстрее. Ткань на голове не мешает дышать, но очертания предметов вокруг теряют четкость, остаются только ощущения и звуки.
Джаред рисует линию острием ножа над резинкой трусов, едва касаясь кожи.  Она дергается и втягивает живот, когда холодный утренний воздух скользит по бедрам. Трусы остаются у него в руке, он смотрит на ошметки кружева и прячет их в карман.
- Придется оставить тебя ненадолго одну, ребята подъедут с минуты на минуту.
Телефонный звонок отражается от голых стен денника, на него откликаются взволнованным ржанием обитатели соседних боксов.
- Это они. Я попросил Эрика накрыть для нас завтрак в саду. У нас есть около часа. Я скоро вернусь.
Он выходит в коридор и плотно задвигает бесшумную дверь. Из коридора не видно, что происходит в боксах. Но слышно, если кто-то заходит в конюшню.
Телефон звонит снова, и Джаред выходит на воздух.

*Гомер, «Илиада». Песнь вторая: Сон. Беотия, или Перечень кораблей.

Отредактировано Jared Gale (2016-11-08 20:26:33)

+2

4

Терре снился отец. Они долго разговаривали, дочка рассказывала о бизнесе, рассказывала сколько всего пережила за всему того, как потеряла его. Странно, но Марк снился Терре крайне редко и это было пятиминутное явление. Она часто плакала, говоря матери, что скучает, что так хочет, чтобы он приходил к ней чаще хотя бы по ночам…Но видимо, она справлялась, видимо поддержка отца была ей не нужно до сегодняшней ночи. Многие боятся и говорят, что когда сняться покойники – то это к несчастью. Для Терры это было спасением. Посыпаясь, она помнила каждое слово, сказанное отцом. Во снах он был такой же молодой, когда ушел от них. Молодой, полный сил. Словно и не было полгода смертельной болезни, от которой он превратился в страшную мумию…Они сидели, разговаривали, Терра даже чувствовала теплое касание своего любимого и единственного отца. Человека, мужчину, которого она любила больше своей жизни. Она смотрела в любимое лицо, в которых всё больше узнавала свои черты лица. Чем старше становилась женщина, тем сильнее походила на отца. А характером она уже с малых лет была в него. Он смотрит на нее, внимательно и волнительно, он чувствует, что что-то тревожит душу дочери и мягко спрашивает. Она рассказывает о новой жизни, о новом мужчине в своей жизни, без утайки, без сокрытия. Как любит его, как безумно дорожит…и как ей сложно. Во всем сложно. Марк тяжело выдыхает и просит прощения у дочери за то, что ей пришлось такой стать. Что он ушел так рано, что не стал опорой и поддержкой для малышки, что ей так рано пришлось повзрослеть, взвалив на плечи его дело. Что из-за него она превратилась в сталь и так и не смогла стать настоящей и мягкой женщиной. Он говорит, что ему пора. Терра не хочет отпускать, она хочет пойти с ним, но Марк улыбается и мягко отпускает руку дочери. Из горла Терры вырываются рыдания.
Терра резко открыла глаза и начала хватать ртом воздух.
Это безумно больно. Организм начинал сдавать, и Терра физически ощущала нагрузку от всех переживаний, что на нее свалились. Она зарылась в работе, она нервничала, что не могла проводить время с сыном…Она боялась потерять мужа. Она ненавидела то, что между ними вчера произошло. Она сжала пальцами уголок подушки и свернулась калачиком. Мужа не было рядом, и она могла позволить себе минутную слабость. Господи, как мне тяжело. Почему мне так тяжело? Почему я не могу довериться, открыться, почему я не могу быть счастливой здесь, в своей семье. Она трется о подушку лицом, чувствуя мокрые дорожки. Папа, мне тебя не хватает…Терра не привыкла с кем-то делиться. Она была сама за себя, всю боль она переживала в себе. Ни подруги, ни мать, никто не знал, что на самом деле переживает женщина. Как дико она ревнует своего мужа, когда тот уходит на работу, где полно студенток. Молодых, развязных, красивых…Которые могут составить ей конкуренцию, ведь она уже второго сорта свежести. Никто. Но сейчас Терра знала, будь отец рядом, она раскрылась бы только ему. Забралась к нему на колени, обняла и долго рыдала, что бы папа пожалел свою маленькую дочку и плевать, что ей уже тридцать два года и у нее самой есть сын. Но никому больше. Мне так легко открыться Джареду в постели…Так легко позволить управлять и приказывать. Но я не могу открыться ему в жизни. В обычных моментах…Почему? Она чуть дернулась, когда дверь приоткрылась и вскинула голову. Слезы она почти все стерла об подушку, чуть влажное лицо выдает некое волнение. Она внимательно смотрит на мужа, когда он проходит через всю комнату к кровати, садится на край и касается лба губами. Терра втягивает носом воздух, надеясь, что он не почувствует солоноватый привкус слез. «Мужчинам не нравится истеричные женщины, Терра. Мужчинам не нужна вечно больная и плачущая женщина. Ты должна быть сильной. Мужчинам не нужно знать твоих проблем, они все равно не поймут». Каас навсегда запомнила слова матери, поэтому она сейчас наглухо закрыла все, что ее волновало и тревожило.
- Доброе утро…  Детка, вставай…
Любимый и самый родной голос. В какие-то моменты Терра даже сама для себя удивленно понимала, что жить не может без этого голоса. Без его интонации, без его глаз и улыбки. Без этого мужчины. Она улыбается, смеется и тянет на себя край одеяла, пытаясь завернуться в плотный кокон, что бы никто не смог ее оттуда вытряхнуть, но муж сильнее. Он тянет ее на себя и сдергивает с кровати.
-  Просыпайся… Те-ерра… У меня есть кое-что для тебя. Просыпайся, одевайся и идем со мной…
Она, обнимая его, замерла, прищурилась, словно принюхиваясь и пытаясь понять, что Джаред задумал. Он как кошка напрягается при напоминании его-то необычного или того, что она не знает. Внимательно смотрит на хозяина, побаивается, но все равно идет следом. Что он придумал? Терра принимает молча из его рук платье и поспешно одевается. Она слышит в доме тишину. Обычно в это время Тин разносит все и всех вокруг своими воплями и играми. Но ни голоса Моники, ни сына она не слышала. Джаред отправил из в ту квартиру, чтобы остаться наедине? Губ Терры коснулась улыбка. Простил…
Она одевается, тонкие ступни засовывает в домашние тапочки, и они идут вниз. Да, она права, ни Моники, ни Тина в доме нет. Они быстро проходят дом и выходят на улицу. Тепло, но утренняя прохлада холодит кожу, заставляя ту покрываться мурашками. Джаред ведет ее в конюшню, и это очень удивляет, распыляя желание спросить, узнать. Но муж молчит, а Терра знает спрашивать не стоит. Они оказываются в конюшне и Джаред чуть отступает, давая возможность жене поговорить со своими любимчиками. Он знает, как она любит каждое живое существо в своем доме, тем более этих прекрасных, грациозных и гордых животных, которые все равно служат людям, помогают и развлекают. Она касается мягкого носа каждой лошади, гладит по морде и называет каждую по имени, словно приветствуя. Они весело и задорно ржут, приветствуя хозяйку в ответ.
Но Джаред снова берет ее за руку и ведет дальше, глубже, к пустому загону. Там стояла совсем недавно молодая кобылица, которую они продали. Терра на какое-то мгновение сбивает шаг, останавливается и поворачивается к нему, то ли желая спросить то ли противиться. Но сильная ладонь ложится на ее губы, и он смотрит прямо на нее, разговаривая тихо, спокойно. Как обычно…Что он придумал? Вопросы толпятся в голове и страх начинает пробираться под кожу, коля мелкими иголками. И только его руки сдерживают ее что бы не убежать. Все как всегда. Привычное ощущение волнения и страха, но его голос заставляет подчиняться, выполнять его приказы-просьбы. И вот она уже стоит со вздернутыми вверху руками, веревка перекинута через большое кольцо, так, что она стоит на носочках, почти висит. Спиной к спине. Если дернуться, то можно ощутить ее прохладу. Платье задрано к рукам, тем самым закрывая ее лицо. Она тихо стонет, то ли скулит. Мнется и сжимает бедра. Прохладный воздух ласкает кожу, но почему-то от этих касаний становится по-настоящему страшно. Их сессии никогда не были такими неожиданными, именно поэтому что-то начало стучать в висках Терры, но было слишком поздно что-то делать. Легкое платье не мешало дышать, оно лишь закрывало обзор, не давало различить черты, не давая видеть. Лишь слышать и чувствовать. Лишь ждать каждую секунду до следующего его шага. И эти секунды как вечность. Она чувствует касание, прохладное и острое. Мгновение и грудь освобождается, выскальзывает из срезанного лифчика. Соски тут же затвердели от холода. Она втянула воздух носом и выдохнула через рот, со стоном и хрипом. Что-то здесь было не так…
- Я пригласил к нам друзей. Эндрю, Дугласа, Марию и Эльзу.  Эндрю ты уже знаешь, с остальными я тебя познакомлю.
Терра дернулась, распахивая глаза от звона в ушах. Первые слова, она, пожалуй, даже не слышала. Лишь только одно: «я тебя познакомлю». Так познакомишь? Она резко дергается, втягивает живот сильнее, когда лезвие мягкое касается голой кожи, спускается по бедрам и ткань рвется под острым движением, оставляя женщину совершенно голой и беззащитной. Она пытается вырваться и увернуться.
- Придется оставить тебя ненадолго одну, ребята подъедут с минуты на минуту.
Она стонет, она кусает губы, понимая наконец – это не игра. Это не то, о чем она думала. Это то, чего она боялась больше всего. В голосе она слышит сталь, уверенность в том, что он делает, и она понимает даже мольбы ничего сделать не смогут. Ничего изменить. Друзья…В голове все мелькает, крутится. Водоворот мыслей и эмоций и резко все встает на свои места…так резко, что у нее начинается кружится голова.
- Джаред…Не надо, пожалуйста… - Голос тихий и хриплый, приглушенный тканью. Она все понимает, она все прекрасно понимает, но не может поверить в то, что это происходит наяву – Ты же обещал мне… - Да. Когда-то, кажется очень давно он обещал, что никогда не сделает то, чего она боится. В их отношениях была четкая договоренность о том, что можно и что нельзя. И он прекрасно знал, как она боится публичности. Она была знакома с Эндрю и по сути постепенно знакомилась с Темой, с ее ответвлениями и что люди предпочитают. Кому-то нравилось выставлять свою сабу на показ, заставлять принимать гостей голой, кто-то даже делился ею со своими друзьями устраивая групповые сессии. Все по обоюдному желанию, естественно. А кому-то нравилось скрывать все это, держать свою сабу от всех подальше, оберегать и ревностно относится к любому знаку внимания. Именно таким был Джаред. В этом они сходились, Терра боялась публичности, она была только его и от одной мысли, что ее кто-то увидит такой, кто-то тронет, начинало трясти. В голове звучали слова, которые он произносил, что никогда и не за что не сделает ей больно, никогда не позволит кому-то еще увидеть ее, коснуться. Что обещает…Но сейчас. В пустом и прохладном помещении зазвонил телефон, и Терра вернулась в реальность, дрожа всем телом и сжимая пальцы рук. Она застонала, чуть приподнимая ногу, пытаясь прикрыться хоть как-то и мягкие домашние тапочки соскользнули с ноги. Она притихла.
- Это они. Я попросил Эрика накрыть для нас завтрак в саду. У нас есть около часа. Я скоро вернусь.
Он все решил. Давно ли, или сейчас, но решил. И ее, он кажется, даже не слышал. Он сделает так как считает нужным, не посоветовался с ней. Прям как она совсем недавно. Она заскулила и потянулась к мужу, по интуиции, но веревки держат слишком сильно.
- Джаред, не наказывай меня так, не надо… - Но ответом была тишина и ржание животных вокруг. Она несколько минут стояла не подвижно, пытаясь осознать все происходящее, но не смогла и начала дергаться в своих путах – бесполезно. Он знал свое дело. Именно поэтому она уронила голову на грудь и часто задышала. За что? Лишь один вопрос в голове. Лишь только одно непонимание. В голове начали вспыхивать их разговоры. Разные, начиная со свадьбы. Джаред сначала возмущался, пытался поговорить…но  понял, что бесполезно. Она отстаивала свои права как львица своего ребенка. Но…она же…не так поступала. Тело задрожало так, что Терра всхлипнула, пытаясь подавить слезы. Сердце на удивление еле билось о ребра, задерживаясь слишком надолго, от чего начинала кружиться голова. Холодный воздух – вот все что сейчас ласкало ее кожу. Голую, беззащитную, которую выбросили и оставили одну. На всеобщее обозрение. Она застонала, отчаянно, громко и протяжно…Ржание лошадей было откликом для женщины.
Он не может так поступить. Это игра. Жестокая, но игра. Он не сможет так сделать, даже потому что сам…Я же знаю его. Он никогда не будет делиться. Я же знаю своего мужа…Или не знаю? Терра втянула вносом воздух, морщась и понимая, что она на грани истерики. Она позволяла ему многое, ей нравилось, когда на ягодицы опускается стек, оставляя красные следы. Ей нравилось опускаться перед ним на колени, обнимать за ноги и утыкаться лицом в колени. Она не считала это унижением, она отдавалась ему полностью и без остатка. Она могла все пережить, ей нравилось это волнение, легкий страх и желание терпеть, желание узнать границ своего сознания и тела. Но то, что было сейчас она пережить не сможет…никогда. Злость, страх, ненависть, все захлестнуто женщину. Она верила ему. Доверяла…А он. Она забилась в своих путах сильнее чем обычно, словно птица, которой перебили крылья, и она не может взлететь. Веревки стянуты сильно, но не настолько что бы причинить боль, но с каждым разом, как тело женщины дергается, они сильнее впиваются в ткань и запястья. Терра кусает губы. Это страшно, так страшно, что хочется звать на помощь…Таким она еще его не видела, никогда. Страх и отчаяние так сильно пробирается в тело, растекается там, настолько сильно, что становится трудно дышать. Тошнит и с каждой секундой головокружение все сильнее и сильнее.
Голоса.
Терра не видит ничего, но уже слышит. Она слышит голоса, которые приближаются и в тот момент как открывается дверь конюшни, она вжимается в стенку, в последний раз дернувшись и замерев как немая статуя. Смех, голоса и снова смех. Им весело…Хорошо. Конечно. Терра почти не дышит и слизывает с губ соленные слезы, которые так же тихо стекают из глаз по щекам. Это пытка, это наказание…А наказание ли? Может просто ему так захотелось развлечься. Может теперь он начал раскрывать свою сущность. И она была страшна.
Каждое слово, каждый шаг, который они делали по направлению к ней отзывался ударом в висках. Гулких и сухим. Она слышала среди всех голосов его голос. Его смех. Ему весело. Он веселится, зная, как сейчас чувствует себя она. Да. Она надменна, она не считает не с кем…Но она не заслужила такого…Она не заслужила того, что переживает сейчас. Как же ты жесток. Она почти не дышит, она напрочь забывает, что стоит это делать и вспоминает только когда перед глазами начинают плясать искры от нехватки воздуха. Она втягивает носом воздух как медленно что легкие начинает разрывать огнем. Она слышит, как Джаред знакомит друзей с каждой лошадью, медленно, давая им познакомиться, погладить. Они смеются, когда животные жрут в ответ. Терра ничего не видит, но она все слышит…и в какой-то момент ей хочется умереть. Что бы ничего не слышать, не чувствовать, не знать. Медленно, все так мучительно медленно. Сделай уже что задумал…Сделай уже, освободи меня. В груди все жжет, когда они подходят ближе. Сейчас они находятся у соседнего бокса, где живет вороной конь. Ее любимый питомец. Она чувствует это и понимает по его ржанию.
Что он позволит им? Посмотреть? Потрогать…или?
- Последний бокс у вас пустует, я смотрю. – Это голос Эндрю, Терра знает его.  Они так близко, так близко…И через усиливающийся шум в ушах, она слышит, как рука ложится на деревянную ручку. Все тело напрягается, подбирается в неудачных попытках прикрыться. Спрятаться, увернуться. Не надо…Но Терра не успевает пискнуть или издать какой-то звук, в груди взрывается сильной болью, и в глазах моментально темнеет, утаскивая женщину в пустоту и темноту, такую черную, что кажется выбраться из нее невозможно.

После потери сознания выбраться из этого сложно и это очень опасно. Можно провалиться и не выкарабкаться. Поэтому, когда Терра пришла в себя, она была на грани нового обморока. Все перед глазами кружилось, внутренности выворачивало на изнанку от боли и тошнотворного чувства. Она не сразу вспомнила, где находится. Она жадно хватала ртом воздух, перед глазами все кружилось и вертелось, словно она только что слезла с аттракциона. Грудь жгло по-прежнему и сердце кажется вообще перестало биться, то замедляясь, то срываясь на быстрый темп, от чего хотелось кашлять. Она медленно подняла голову, ожидая увидеть силуэты людей, которые смотрят на нее, на беззащитную и потерянную. Но никого не было и были слышны лишь удаляющиеся голоса. Она впитывала интонацию каждого, ловила голос своего мужа. И поняла, ничего не было. Он не стал…Он просто ее проучил.
Все остановилось на долгие секунды.
А потом Терра уронила голову на грудь и зарыдала. Тело обмякло, повисло на веревке, содрогаясь в громких рыданиях. Протяжных, молящих, безумных. Так она плакала в последний раз, когда проводила взглядом Милану и Джареда из дома сестры. Кто бы мог подумать, что она будет так плакать еще раз. Теперь уже из-за него. Ненавижу…Как ты мог? Почему? Кажется, она шепчет это вслух, они  стонами вырываются изо рта. Она рыдает, так сильно, что лошади молчат, пытаясь понять, что происходит. Он глотает собственные слезы, которые кажется капают и во внутрь. Ей так хочется сжаться в комочек, спрятаться, забиться в угол…Но даже этого он ее лишил. Довел до края и бросил одну. Бросил,  бросил, бросил…
Терра затихает. Медленно, но верно. Слезы заканчиваются. А всхлипы и судороги становятся сильнее. Сердце болит так, что кажется вот-вот снова потеряет сознание. Но она дышит, медленно, пытаясь побороьт приступы новой истерики и икоты. Она глубоко вдыхает воздух и медленно выпускает его из себя. Все прошло…Все позади. Страшное позади. Но перед глазами до сих пор их голоса, их смех. И его равнодушие…
Они связаны друг с другом большим чем просто слово любовь. Они всегда чувствовали друг друга сильнее чем кто бы то ни был. И сейчас он знает, понимает, как ей тяжело, как больно, как страшно. Он пошел на это ради того, чтобы проучить. Она многое не понимает, не слышит. Но не так же…так не поступают с теми, кого любишь. Он чувствовал все, что ощущала она – Терра это знает, точно знает. И все равно это его не остановило. Она прикрыла глаза, чувствуя, как болят запястья от ее дерганий, от веревок. Она опускает голову, ресницы мелко дрожат, лицо искажается снова в гримасе боли, физической и моральной и она снова начинает плакать…Но уже беззвучно и тихо, словно смиряясь с тем, что произошло.

Отредактировано Terra Kaas (2015-02-16 10:16:22)

+2

5

Оказавшись за пределами конюшни, Джаред еще несколько секунд существовал в абсолютной тишине, а потом… потом все звуки и краски окружающего мира обрушились на него, заставив зажмуриться. Он вдыхал прохладный зимний воздух – медленно, наслаждаясь каждым глотком, дожидаясь, пока утихнет шум в ушах и сердце перестанет так бешено колотиться о ребра. Телефон захлебывался мелодией звонка, но Джаред не спешил отвечать. Образ обнаженной связанной Терры, беспомощной и жалкой, осознавшей свое унижение женщины, навеки отпечатался на сетчатке его глаз, а в голове звучал, не умолкая, испуганный, надрывный шёпот: Джаред, не надо, пожалуйста, не надо
Она верила ему до последнего, до того момента, как он, уходя, закрыл за собой дверь. Верила, что он не оставит её там одну, скажет, что это только шутка, может быть, игра. Дурацкая шутка, злая, жестокая игра.
Джаред сжал кулаки в карманах толстовки и быстро зашагал в сторону ворот.
Она никогда не боялась – по-настоящему никогда до этого момента. До сегодняшнего дня Терра была уверена, что прекрасно знает своего мужа. Знает, на что он способен и поэтому не ждала от него… Да ничего не ждала. Ничего особенного.
Что она говорила?
Джаред, ты не можешь, ты же обещал.
Они обсуждали это еще тогда, в клубе. Что-то вроде небольшого интервью на тему «можно» и «нельзя». Терра была категорически против любых проявлений публичности, и Джаред её стремление полностью разделял. Помнится, читая её ответы в анкете, он порадовался удивительному совпадению их взглядов. Всё казалось почти идеальным.
Ему, похоже, вообще многое только казалось.
Терра не хотела посторонних наблюдателей на сессии, а Джаред не любил делиться. Но внезапное осознание того, что он мог бы переступить через собственные принципы, и страх, что он делает это прямо сейчас, у нее на глазах – этот страх в одно мгновение превратил Железную Терру в испуганный дрожащий комок,  зовущий своего Мастера.
Махнув охране рукой, чтобы открывали ворота, Джаред видел, как в закрытом боксе его жена  рвется в своих путах, перебирая босыми ногами по холодному глиняному полу в надежде освободиться и убежать. Она бы убежала от него как можно дальше и не пустила бы в свою жизнь – никогда снова. Он знал это так же хорошо, как если бы Терра сама об этом сказала.
Что, после свадьбы и друзья стали не нужны? – засмеялся Эндрю, подходя к Джареду, и похлопал друга по плечу. – Забрался к себе в нору, как чёртов енот, и хрен его оттуда выкуришь.
Вернув на место сползающие очки, Крауч обвел взглядом лужайку перед домом, сад и двухэтажный особняк, выстроенный в американском колониальном стиле: мансардная крыша, оштукатуренный белый фасад с колоннами, широкая центральная лестница с узорными перилами и окна, закрытые деревянными решетчатыми ставнями.
Усмехнувшись, он  оглянулся на  Гейла и одобряюще поднял вверх большой палец.
- Рад тебя видеть, Джей.
Дуглас, еще один приятель Джареда, разделявший его интерес к Теме, привел с собой девушку, бывшую также и его нижней.
Мария оказалась неулыбчивой худощавой шатенкой – полная противоположность жизнерадостной, крепко сбитой белокожей и светловолосой Эльзе. Закутавшись в светло-оранжевый снуд, она тихо поздоровалась с Джаредом и перебралась поближе к своему спутнику. По-видимому, эта девушка могла чувствовать себя спокойной, только находясь вблизи Мастера и имея возможность постоянно его наблюдать.
В отличие от нее, Эльза не обращала на бойфренда никакого внимания, её больше интересовали сад и бассейн, который являлся гордостью Терры. Жена могла часами находиться возле воды, нежась в шезлонге с книгой в руках. Сильнее братьев наших меньших она любила только воду, и неважно, что это было  - собственный бассейн или океан.
При мысли о жене Джаред вдруг ощутил, как внутри него медленно закручивается колючая проволока.
Она ждет его каждую секунду, ждет, что в следующее мгновение откроется дверь и в конюшне зазвучат людские голоса. Ждет, вслушиваясь в малейший шорох, даже скрип, в фырканье и дыхание лошадей.
- А где ты прячешь жену, а, Джаред?
Эндрю смотрит испытующе, и от его взгляда Джареду становится не по себе.
В доме. Не переживай, обязательно её увидишь.  Кстати, Эндрю, завтрак будет через час. Придется немного потерпеть, извини, чувак, я знаю, для тебя это трудно.
- Час?! Ты охренел, я же встал в семь!
- Выпил две чашки кофе и сожрал десяток оладий с кленовым сиропом. Всего-то. Умирает с голоду, бедняжка! – Эльза хохочет, и Крауч демонстративно хлопает её по заду, громко сетуя на неумение одной женщины вовремя промолчать и поддержать его имидж голодающего страдальца.
- Пока Эрик на кухне готовится спасти нашего друга, пойдемте, ребята, я покажу вам дом.
- К чёрту дом, посмотрим твою нору после завтрака! Кстати, кто такой Эрик?
- Повар.
- Ты серьезно?
Эндрю останавливается как вкопанный, хватает Джареда за рукав толстовки и недоверчиво хлопает подслеповатыми глазами, а Дуглас, проходя мимо, поднимает глаза к небу. 
- У вас есть личный повар? Джаред, да ты у нас гребаная богема!
- Еще одно слово, друг, и останешься без фирменного яблочного пирога моего личного повара, - говоря так, Гейл играет бровями, а Эндрю возмущенно заявляет, что вот это уже совсем не по-дружески.
Он  показывает друзьям сад, проводит их по усыпанным мелким гравием дорожкам между аккуратно подстриженных кустов туи: уяснив, что жена организует свой досуг самостоятельно и его участие в нем является минимальным и совсем необязательным, Джаред стал больше времени проводить в саду. Под чутким руководством мистера Кертиса, нанятого еще отцом Терры, Джаред осваивал искусство фигурной стрижки хвойных растений и достиг в этом известных успехов. Каждое утро после получасовой пробежки Гейл шел к своим лилиям и орхидеям, осматривал вместе со стариком Кертисом места для альпийских горок, а в выходные брал в руки секатор и с головой уходил в процесс преображения очередной подросшей туи. Сначала это были простые геометрические формы – конусы, кубы и шары, позднее, когда Джаред вошел во вкус, пожилой садовник предложил ему попробовать создать что-нибудь более сложное. Так у Джареда появилось новое хобби.
- Джаред, тебе это, в самом деле, нравится? – тихо спрашивает Эндрю, останавливаясь возле зеленой фигуры индийской цапли: птица тянется ввысь, распахнув огромные крылья, и кажется, вот-вот взлетит.
- Это похуже, чем паззлы собирать
- Поначалу думал, обкромсаю всё под корень и сожгу, - отвечает Гейл, улыбаясь, и проводит ладонью вдоль растрепанных перьев. Хвоя щекочет пальцы, и это отчего-то успокаивает. - Бесит, когда ничерта не получается. А потом ничего, втянулся
- А там что такое? – спрашивает Мария. Не сама – ей это всё неинтересно; Дуглас наклоняется и шепчет ей на ухо, а она послушно повторяет.
Джаред смотрит в ту сторону, куда указывает молодая женщина, и в горле встает сухой ком.
- Конюшня. Терра держит лошадей.
- Ты в курсе, что говоришь «она» и «я», и практически  никогда «мы»? – роняет Крауч, обходя его справа, и взбирается вверх по дорожке.
Он заядлый лошадник, не пропускает ни одной скачки, и сейчас приплясывает от нетерпения, призывая остальных прибавить шагу.
Джаред идет последним. Остальные ждут его, осматривая постройку снаружи, а его взгляд прикован к дверям.
- Парень, не томи, показывай, что ты там прячешь!
Он и не представлял, что это будет так тяжело.
Лошади встречают их появление громким фырканьем и ржанием. Они подходят к дверям боксов, и Джаред испытывает неизвестное ранее чувство гордости за этих великолепных животных, которых так любит его жена. Сейчас их осталось трое: гигантский жеребец вороной масти по кличке Азар и две кобылы – Мира и Аида.
Эрик засыпает его вопросами, не слушая ответов, переходит от денника к деннику, гладит тянущиеся к нему лошадиные морды, заглядывает в выпуклые блестящие глаза и, кажется, глубоко потрясен увиденным.
Джаред качает головой и опирается плечом о деревянный столб. Собственное сердце колотится где-то в горле, а замечания и смешки друзей доходят до него будто издалека.
Терра тоже слышит их. И ждет, что в следующий момент откроется дверь в бокс, где находится она.
Пожалуй, она ненавидит его уже сейчас, в эту самую минуту, когда Крауч наконец обращает внимание на последнюю дверь. Приближается к ней, собираясь сдвинуть с полозьев.
- Приятель, у меня нет слов. Они великолепны. Особенно этот… ты только погляди, какой красавец… - бормочет Эндрю, похлопывая жеребца по морде.
- Сколько их, трое? А, Джей?
Гейл перехватывает брошенный на него взгляд и кивает.
- А последний бокс, значит, пустой? Не думаете еще парочку прикупить?
- Вряд ли. Насколько я знаю, их не выставляют на скачки. Терра катается на них здесь… и по побережью.
- Здорово, я бы тоже так хотел… Нет, это всё-таки офигенно!
Джаред распрямляет плечи и сверяется с часами.
- Ну что, ребята, давайте возвращаться...
Никто не возражает: они гуляют уже час и не против как следует подкрепиться.
Рассадив друзей, Джаред говорит, что идет за женой и оставляет их обмениваться впечатлениями. Он уходит в дом и повторяет свой утренний путь до дверей конюшни. Это занимает минуты две, не больше.
Не обращая внимания на встревоженных лошадей, Гейл отодвигает дверь и заходит в бокс.
Она плачет. Тихо, отчаянно, обреченно. Джаред слышит звуки рыданий, едва переступает порог денника. Повисла на веревках, как сломанная кукла …
Он перерезает веревки, и женщина буквально падает ему в руки. Опускает промокшую ткань, открывая лицо – покрасневшее, опухшее от слез, медленно убирает прилипшие волосы со лба и вынимает из кармана салфетки. Вытирает ей лицо, а потом помогает встать на ноги.
- Пойдем.
Смотрит на нее, а у самого на лице играют желваки.
- Терра, слышишь меня? Твой выход, детка. Соберись. В саду ждут мои друзья. Я сказал, что ты будешь рада познакомиться с ними.
Оглядывает стоящую перед ним женщину с ног до головы, сжимает в  узкую линию рот и, взяв её за локоть, выводит в коридор.
- Нет. Сначала тебе нужно умыться и переодеться.
У нее едва получается переставлять ноги, так что Джареду приходится поднять жену на руки и внести в дом.
- Одевайся, Терра. Нас ждут. Для разнообразия – мои друзья.
То, что он видит в её глазах, заставляет его испытать приступ тошноты.
Джаред сам выходит из комнаты и ждет её за дверью. Спускается следом по лестнице и берет за руку, переплетая пальцы, когда они подходят к столу.
Он знает – Терра невероятно сильная, и она сыграет свою роль до конца. А потом…
Впрочем, никакого «потом» для них уже не будет.
- Моя жена, Терра Каас.

Отредактировано Jared Gale (2015-02-16 10:08:40)

+2

6

Вечность. Целую вечность она висит, как кукла. Безжизненная, раненная в самое сердце, без возможности уединиться и спрятаться. По телу блуждает холодный воздух, который сейчас не ласкает, а колет обнаженное тело женщины. Она вся как оголенный нерв и, кажется, коснись ее сейчас, она с криком убежит. Но она лишь плачет, опустив голову, теряя ощущение реальности и времени. Ей уже все равно…Все равно на все. Увидят ее, закончилась ее пытка или нет. Ей все равно. Сломалась…Сломали. Запястья сводит болью, но она не замечает. В другой ситуации, Джаред бы качал головой и возмущался, почему она так дергалась, что совсем не думает о своем здоровье, о своей коже, ведь от таких веревок останутся следы, никак иначе. От мыслей о муже, слезы потекли сильнее. Он меня предал, он меня уничтожил…Самое страшное. Он выбрал самое страшное из всего. Терра Каас пережила многое. Она встала на ноги, после того, как все врачи пророчили ей инвалидность, она выбралась из острова, когда многие люди погибли там, она, в конце концов, смогла выстоять битву с мафией и не сломалась. Правильно говорят, ударить и сломать может только самый близкий человек. Кто-то скажет, а что такого? Что здесь произошло такого из-за чего можно так сломаться? Ведь бывает и страшнее: побои, пьянство мужа, измена. Но сейчас, обессилено вися на веревках, обнаженная и брошенная самым любим и родным человеком она понимала – измена и все остальное ничто, по сравнению с тем, что она сегодня пережила. Ничто…Лучше бы ударил. Но сейчас больше всего она хотела спрятаться и убежать, но она знала – это еще не конец…Джаред никогда не отступает от того, что начал делать. Он долго думает, решает, взвешивает, но если решил, то доводит все до конца.
    Когда снова скрипнула дверь конюшни, Терра даже не дернулась. Она так устала, она так измучилась за этот час, что у нее уже не было сил сопротивляться неизбежному. Но на этот раз Джаред  был один. Не были слышны голоса ребят, только его дыхание. Ровное и спокойное – как всегда. Когда он подошел совсем близко, что бы порезать веревки, Терра дернулась. Нет, это было не напоказ, просто она попыталась увернуться от того, кого боялась больше всего на свете. Сейчас, потом…И пройдет ли этот страх? Она сомневалась. Когда веревки лопнули под ножом, ноги коснулись земли, но тут же подогнулись. Муж тут же подхватил женщину, пытаясь поставить на ноги. Терра морщится, пытаясь устоять, и в конечном итоге у нее получается. Она всегда добивается того, чего хочет. Даже в таком состоянии. Он снимает с лица ткань, опускает ее на тело,  и Терра отворачивается. Она не хочет…Не может смотреть на него. Наслаждайся. Смотри, какая я жалкая, униженная и размазанная по стенке. Доволен? Я рада, что смогла тебя повеселить….Но тут он поворачивает ее лицо к себе и она сталкивается с его взглядом. В глазах столько стали, жесткости, уверенности…Но там на дне, там в глубине толкается такая боль, что хочется выть. Терра любит мужа, Терра его часть, его душа и она видит это. От этого становится тошно, больно. Она стискивает зубы. Ненавижу…Хочется наброситься, ударить, исцарапать лицо в кровь, уничтожить, стереть с лица земли, что бы не видеть, не слышать…не знать. Но эта его игра, а у нее нет просто сил, что бы сопротивляться. Он вытирает ее глаза, она послушно стоит рядом с ним. Хочет играться, пусть играется. Она слушает его через пелену тумана, ей слишком плохо – физически, морально. Она почти ничего не видит и не слышит. Такого состояния у нее никогда не было, и сейчас было очень страшно. Словно ты на грани смерти, словно еще один шаг и твое сердце остановится. Кожа и руки ледяные как у трупа, и кажется, кровь перестала течь по венам, а сердце так медленно бьется о ребра, что не хватает воздуха. Она приходит в себя, когда они идут в дом. Джаред несет ее, что бы ноги снова не подогнулись, но с каждым его шагом к спальне, Терра чувствует, что отпускает. Слабость и боль в груди отпускает, остается лишь страшная, сосущая пустота. Она знает это чувство, она знает чувство опустошенности, безразличия – и оно страшнее, чем боль. Он опускает ее на пол в спальне, и какое-то мгновение  Терра мешкается, ей нужно несколько минут, что бы осознать, что это их спальня.
- Одевайся. Терра. Нас ждут. Для разнообразия – мои друзья.
Его голос и слова мгновением ставит ее на ноги, на землю. Так, что, кажется, они хрустят под грузом услышанного, сломаются, как однажды сломался ее позвоночник. Она, кажется, слышала хруст костей…но нет, ей кажется. Это разорвалась на мелкие лоскуты ее сердце.
   Она тихо шипит, пока он выходит из комнаты. Как только за ним закрывается дверь, она опирается на комод, стискивает кулаки, скребя по деревянной поверхности, морщится и стонет в голос. Пытаясь удержать новые рыдания. Ты сильная, Терра. Сильная. Плевать на все, держись. Покажи ему, что ты способна. Что можешь даже после такого поднять голову и сделать вид, что ничего не было. А что бы? Ничего. Она медленно поднимает голову, и ей самой страшно от того, что она видит в отражении. Бледное и худое лицо, кажется, она потеряла несколько килограмм за этот час. Глаза пустые, холодные, как стекло. Как тогда, когда они впервые встретились. Когда он еще не знал ее другой – нежной, ласковой и послушной. Она снова Терра Каас, которая презирает всех, которая идет по головам, не обращая внимания ни на что. Но кто бы знал, чего ей это стоило. Что стоило не думать о самом любимом на свете человеке, и о том, что сейчас между ними произошло. Не думать о предательстве, не думать о своей вине, которая мелькала на краю сознания. Она, как и Джаред понимала, что виновата во всем она, но никогда, никогда она не признается себе в этом.  В голове до сих пор ее собственный отчаянный голос, который умоляет, просит, зовет…И тишина в ответ. Она вытирает лицо, берет черный карандаш, замечая, что руки уже не дрожат и рисует стрелки. Ровные, черные. Я должна быть красивой, несмотря ни на что. Самой красивой. Несколько минут ей хватает, что бы привести себя в порядок. Накраситься, расчесаться, оставляя роскошные густые и длинные волосы распущенными, и одеться. Черное платье, до щиколотки, с длинными рукавами великолепно сидит на ней, и идеально прячет следы на запястьях. Перед тем как открыть дверь, она замирает, положив ладонь на ручку, и несколько раз выдыхает, поднимает голову и выходит к мужу. Он окидывает ее взглядом, и она знает, что сейчас видит совсем другую Терру, не тут куклу, что он принес сюда на руках. Как? Как ты так быстро собираешься Терра? Откуда в тебе столько силы, столько стойкости и воли? Ради чего и кого? Ради самой собой. Я должна быть сильной. И после поступка Джареда она снова и снова убеждалась, что только ты сам можешь защитить и позаботиться о себе, по крайней мере, не дать унизить себя до конца. Он берет ее за руку и переплетает пальцы, и сердце ухает вниз. Горячие и такие родные руки. Но сейчас хочется выдернуть руку и уйти. Но она спускается по лестнице, проходит в сад и улыбается, гостям, которые в упор рассматривают женщину, которую выбрал их друг.
- Моя жена. Терра Каас.
И все замедляет свой бег.
     Джаред не многословен даже со своими друзьями – Терра видит это. А может на него давит все то, что было до этого. Но тем не менее, потому как муж большую часть молчит, общаться приходится женщине.  Отвечать на вопросы, любопытные, порой не особо корректные. Но она улыбается в ответ и как всегда находит ответы, увиливая от каких-то постыдных тем. Она ведет себя так, будто ничего не произошло. Словно она просто задержалась в доме, наводя марафет. Впрочем, одна из девушек так и сказала, оправдывая причину опоздания хозяйки дома. Эндрю как всегда болтлив, его не остановишь. Он вертится, смотря по сторонам, но не на секунду не отрывается от еды. Эльза рядом с ним, но держится ровно, словно и сама по себе может чувствовать очень даже хорошо. Было такое ощущение, что они просто друзья. Но вот вторая пара. Терра их не знала до сегодняшнего дня. Знакомясь, она смогла хоть как-то отвлечься. Главное не смотреть в сторону мужа, или когда получается, улыбаться ему, что бы никто ничего не заподозрил. Хотя Каас удивлялась, как такую энергетику никто не чувствует. Между супругами словно появилась пропасть, и даже если они улыбались друг другу, это было так холодно, что можно было обжечься об лед. Дуглас и Мария держатся вместе. Вернее это Мария жмется к своему парню, словно боясь его упустить хотя бы на долю секунды. Терре, кажется, что она видит себя и отворачивается, занимаясь разговором с Эльзой. Та сразу же набросилась на нее  с расспросами  про сад, про конюшню, вообще про все. Терре это помогало, она была благодарна девушке за такой интерес. Не понимая того, она хоть как-то занимала мозг Каас чем-то помимо того, что они все только что не довели ее до нервного срыва. Все длится слишком долго и слишком медленно. Голова гудит так, что кажется, взорвется. Терре хочется залить в себя бутылку виски и уснуть, окунуться в эту боль и отчаяние. Пожалеть себя. Но она знает, чем все это заканчивается, а значит нужно терпеть, жить дальше.  После беседы с Эльзой она переключается просто на изучение. Если бы была другая ситуации, она бы и впрямь рада была бы видеть этих ребят. Каждый интересен по своему, у каждого есть своя тайна, и их всех связывает одно. Но…Все совсем сложно, чем может показаться. Когда все дружно поднимаются со словами, что они засиделись и им уже становится скучно, Терра облегченно вздыхает, не обращая внимания на чуть нагловатый  тон Эндрю. Он такой, он не сглаживает углы, он говорит что думает, и Терра успела к этому привыкнуть. Ну, или просто у нее нет сил обращать внимание на какие-то замечания и моменты по поводу того, как шиково они  живут. Она медленно встает следом за всеми, пропуская компанию вперед. Ей так хочется остаться здесь, уйти на кухню, но она должна проводить всех, такова уж роль и уважение. Она хозяйка дома, она должна встретить и проводить.  Все смеется, улыбаются и благодарят за прекрасный день. Предлагают продолжить общение вечером, в каком-нибудь увеселительном заведении. Джаред обещает подумать. Когда за ними закрывается дверь, на Терру обрушивается все, что было пережито. Ноги подкашиваются, но она хватается за небольшое деревцо в  саду около ворот. Выдыхает и выпрямляет спину. Джаред медленно поворачивается к жене, но она тут же отводит взгляд и уходит прочь. Им не о чем говорить. Она выполнила свою роль. На отлично.
На этом поставлена точка.

…Две недели как вечность, одна сплошная, непроглядная тьма и черная полоса. После этого вечера Джаред и Терра если столкнулись пару раз на кухне, то тут же попытались разойтись. Моника находилась в доме, но старалась не замечать того, что происходит с супругами. Она видела, как приходит рано Терра, что дико для ее дочки. Запирается у себя в комнате и тихо плачет. Выходит и окунается полностью в общение с Тином, но малыш тоже чувствует, что с мамой что-то не то. Тень, просто тень, которая и жить больше не хочет. Так же и Джаред. Делает все механически, по привычке, а иногда и не приходит домой. Моника знает, что у супруга дочки есть своя квартира. Но что же могло произойти между ними, что мужчина отказывается возвращаться в дом, где тепло и уютно…было, когда-то. А может, для него и не было. Терра утопает в своей боли, в своем одиночестве. С каждым днем она дохнет от тоски и жажды вернуться к мужу. Жажды коснуться его, обнять, расплакаться у него на плече и умолять объяснить почему, зачем он так жестоко поступил с ней, почему именно так. Но она скрипит зубами и проходит мимо каждый раз, когда видит его дома. Выпрямляет спину, но оказываясь одна, ломается, сворачивается калачиком и ревет в голос от боли. Пустоты нет, пустота отступила, уступая место боли, безумной, тошнотворной. И только по ней женщина понимает – она любит его. Несмотря ни на что любит так, что сводит судорогами. И так скучает…И сейчас она сидит на кухне, и вертит в руке чашку с остывшим кофе. Сегодня ей позвонили из одного центра, приглашая на благотворительный вечер, который состоится через несколько дней. Ее и ее супруга…А есть он у меня? В голове уже толпились мысли о разводе. Она тянула  этим потому, что…Почему? Потому что она не хотела этого. Но вот так, жить в подвешенном состоянии,  как гости дальше было просто невозможно. Видимо это понимал не только она. Когда теплая ладонь легла Терре на плечо, она дернулась и расплескала кофе.
- Терра, ты на привидение похожа. Дочка… - Моника подошла к столу и вытерла капли кофе со стола, села напротив дочери, внимательно  всматриваясь в лицо Терры. Карие, темные глаза матери проникали вовнутрь и заставляли дрожать. Кажется, она видит все, что произошло с ней. – Что между вами произошло? – Моника редко интересуется их делами, редко лезет с советами, но если уж она пришла поговорить, значит все слишком плохо. Терра как всегда выдыхает и пожимает плечами.
- Все хорошо, мам. – В голове шум, кажется с каждой секундой держаться сложнее. Она вскидывает глаза и видит, как мать злится. Спокойная и уравновешенная Моника Каас злится. Терра сглотнула и снова выдохнула. – Он меня предал…
- Терра, я не верю, что он мог изменить… - Каас тут же качает в сторону головой, давая понять матери, что нет. Говорить как-то стало сложно. В горле ком и еще немного и она разрыдается в голос. На последние несколько дней, она исхудала, под глазами черные круги. Из красивой женщины, она превратилась в привидение. – Он поднял на тебя руку?– Терра снова качает головой, и Моника выдыхает в ответ. – Дочка, тогда что? Что могло случиться между вами, что вы стали как чужие люди. Я же вижу, как вы мучаетесь.
И тут Терру прорвало, она вскинула голову и сжала зубы. Слезы так и застряли в глазах.
- Мучаемся? Он мучается? – Голос холодный, шипящий, но она, как ни пыталась, не может удержать дрожащие нотки. – Я не вижу, что он мучается. Я не вижу, что он страдает. – Терра хочется вскочить на ноги и уйти прочь, но натыкается на холодные глаза матери и снова сдается. Плечи опускаются и она всхлипывает. – Что я делаю не так, мама? Что? Я пытаюсь быть сильной, как ты учила. Я пытаюсь не показывать свои слабости. Черт, я привыкла так жить. Не я этого хотела, это все бизнес…
- Терра. – Ее тираду перебивает голос матери. Теплый и спокойный. Она знает как мучительно тяжело дочери, но она не привыкла ее жалеть, привыкла говорить все,  как есть, в конечном итоге это будет лучше для нее же. Она редко дает советы, но сейчас она просто обязана сказать, все что думает. – Дай сюда руки. – Она берет дрожащие руки своей дочери. Единственный ребенок, которого она любила больше жизни.  -  Не оправдывайся, дочка. Не нужно. Ты сама выбрала этот тяжелый путь. Ты могла бросить все, выйти замуж еще в двадцать один год и растить детей. Но ты выбрала путь этого бизнеса. Ты пошла по пути жизни отца. Это был твой выбор, верно же? – Терра смотрела в глаза матери. Теплый шоколад обволакивал, голос успокаивал и ее слова не вызывали протеста. Медленно взрослая дочка начала понимать – мать права. Как всегда. – Поэтому не говори мне, что ты стала такой из-за бизнеса. Ты стала такой из-за выбора, который ты сделала. Что мешает сделать еще один выбор, Терра? Неужели из-за любимого человека ты не может отступить? Стать женщиной. Я понимаю, сложно быть одной на работе, в другой дома. Но ведь стоит попытаться. В конце, концов, Терра он твой муж, а не предмет мебели, который не имеет своего мнения.  – Впервые Терра услышала в голосе Моники недовольство.
- Мама, почему ты все время на его стороне? – В голосе столько детской обиды, что Моника улыбается.
- Милая, лишь потому, что я вижу этого мужчину. Он любит тебя как никто другой, а ты дурочка этого не видишь и не держишь. Не бережешь. Терра, если ты ее отпустишь, ты сильно об этом пожалеешь. Потом, когда злость утихнет.
Каас все еще пытается сопротивляться.
- Ты не знаешь, что он сделал… - Она еле выдавила из себя слова, вспоминая, что чувствовала в тот день, что пережила. – Мама, отец никогда бы себе такого не позволил. Он любил тебя, так любил…- На мгновение Моника застыла, и Терра поняла – что-то не так. - Мам… - Она погладила женщину по руке.
- Терра, твой отец мне изменил. В далеком прошлом, по молодости. Но это было. Настоящая измена. В тот вечер он не вернулся со встречи с друзьями, а потом пришел и сказал сам, что переспал с одной девушкой. Что ничего не помнил.  – Терра смотрела на мать и не могла понять. Как? Как она вынесла и смогла пережить это. Как смогла простить и жить дальше. – Милая, тогда я думала что сойду с ума. Ты была маленькой, тебе нужна была забота, а здесь такое. Но…Я простила его Терра. Я поняла, что полностью занялась тобой, погрузилась в долгожданного ребенка, а о муже забыла. Нельзя, Терра, нельзя так. Я смогла его простить, потому что я любила его. И он меня...Порой люди делают что-то о чем потом долго жалеют. – Моника протянула руку к щеке дочери и улыбнулась. – Подумай, моя хорошая. Я же вижу, как ты его любишь. Чтобы он не сделал, он имеет право на понимание. Он человек, он может ошибаться. Как и ты…Вы оба виноваты в том, что сейчас происходит между вами. А мы…Мы женщины.  – В глазах Моники задрожали искорки. – Мы сильнее, мы должны сделать первый шаг.
- Мама…Я люблю тебя....- Терра несколько раз всхлипнула, сползая на пол. Она обнимает колени пожилой женщины, утыкается лицом и начинает плакать. Сильно, громко, выпуская из себя боль, отчаяние, тоску и любовь. Ту любовь, которую она испытывала к самому дорогому мужчине. Слезы облегчения, слезы освобождения. Моника понимает, поэтому не останавливает свою дочь. Она лишь гладит ее по темным волосам.
- Поплачь, девочка. Поплачь.

В этот же вечер Терра четко решила для себя, что нужно что-то делать. Она знала, что Джаред не любит приемы и все эти вечеринки, но так же она знала, что он никогда ей не отказывал. И сейчас не откажет…В последний раз. Терра все еще гнала от себя мысли о разводе. Разговор с Моникой ей многое дал, она словно смогла жить, снова смогла дышать. Нет, это не значит что она все забыла и простила, такое не забывается, но все стало проще…После этого вечера они спокойно поговорят и решат вместе, как будет лучше. Вместе или врозь. Мама права, кто-то должен сделать этот шаг.
Спускаясь по лестнице ночью на кухню, она и не подозревала, что застанет там мужа. Он сидел со стаканом воды, и читал книгу. Может и не читал, а просто пролистывал страницы. Она замерла на пороге кухни, смотря ему в спину, к которой так хотелось прикоснуться, погладить, обнять. Но она пересилила этот порыв и обошла стол со стороны. Джаред поднял голову, замечая супругу. Взгляды их пересеклись,  и Терра опустила глаза. Она прошла к холодильнику и вытащила оттуда свежий сок, сделала несколько глотков, обдумывая все, понимая, что не готова. Но слова сами собой вырвались с губ.
- Джаред, нас пригласили на вечер… - Голос тихий, но в нем больше нет стальных ноток. Она мягкая, нежная, податливая. Словно просит и умоляет обнять ее, прижать к себе. – Пойдешь? – Она остановилась около стола и посмотрела на мужа. Тот уже хотел покачать головой, ее рука скользнула по поверхности стола и она коснулась его пальцев своей ладонью. Совсем еле уловимое движение, но такое теплое, что Терра снова чуть не расплакалась. Я становлюсь плаксой… - Пожалуйста, Джей. Сделай это для меня…в последний раз. – Но она не произносит это вслух. Она боится говорить об этом. То тепло, что сейчас мелькнуло между ними,  ничего не изменит, не повернет время назад, и не закроет то, что было совершенно. Разговора все равно не избежать. Им все равно придется решить, и если будет развод, то отпустить друг друга. Он молчит несколько мгновений, потом поднимает на нее взгляд.
- Хорошо. Я схожу с тобой.
Терра выдыхает и убирает руку.
- Спасибо тебе. – Она выходит из кухни, на мгновение задерживаясь на входе. Кусает губы, а потом тихо произносит. – Не сиди долго так…спина будет болеть. – Терра поднимается в спальню, падает на кровать, сжимается комочком, обнимая себя за ноги,  и так засыпает. Она так устала.

Отредактировано Terra Kaas (2015-02-16 12:12:35)

+2

7

Первые дни самые тяжёлые, и неважно, идет речь о войне или о мире. Война между супругами началась сразу после свадьбы, продлилась год и завершилась в один день  единственным коротким сражением, оставившим после себя выжженную землю. Семейная лодка разбилась не о быт – она взорвалась, налетев на смертоносный снаряд, которым стал поступок Джареда. И тогда всё, что связывало их воедино, распалось на атомы, превратив двух любящих людей в чужаков, которые почему-то продолжают жить вместе.
Почему?
Джаред задавал себе этот вопрос каждый раз, подходя к воротам, прежде чем вдавить кнопку звонка. Почему бы в один из таких безрадостных вечеров, наполненных воспоминаниями, не собрать вещи и не оставить этот дом навсегда. То место, где они могли быть так счастливы. Если бы Джаред не совершил того, что превратило его из мужа во врага.
Прощение?
Гейл его не хотел. Просить прощения в этом случае означало признать совершенный им поступок отвратительной выходкой, рассчитанной на то, чтобы унизить и сломать дорогого человека. Любимого, родного. Сбить его с ног и наступить на горло, глядя, как он ползает в грязи и пытается подняться. Усиливать давление ежесекундно, пока не раздастся хруст сломанных шейных позвонков.
Наверное, именно так Терра и думает о нем. Бесчувственный, безжалостный ублюдок, дождался подходящего случая, чтобы показать себя во всей красе. Она не сможет забыть, никогда, ни за что.
А разве он хочет, чтобы она забывала? Наоборот, он был бы рад узнать, что эти несколько часов останутся в её памяти навсегда. Чтобы подобное уже не повторилось.
Джаред не умел обращаться с женщинами, вот в чем проблема. Отчим внушал ему, что женщин следует уважать независимо от того, какую хуйню они творят. О них нужно заботиться, защищать и оберегать. Они чувствительнее, нежнее, слабее. Но его собственная жена опровергала все стереотипы. Терра не собиралась ждать, когда мужчина решит её проблему, она всё делала сама. Маленькая девочка, которую в самом начале попытались сбить с ног, и с тех пор она твердо стоит на земле обеими ногами. 
Терра не привыкла отступать, она боец, и их последний совместно проведенный день стал тому примером. Джаред унизил и предал её, но до последнего мгновения, пока за гостями не закрылась дверь, она никак не обнаруживала ни  отчаяния, ни горя. Джаред смотрел, как она уходит от него, поднимаясь по лестнице в их общую спальню, и боролся с желанием окликнуть её. Но он знал, что когда жена обернется – если она обернется, - в её глазах он увидит только отголоски своего поступка.
С того самого дня всё изменилось. Каждый день Джаред думал о том, чтобы поговорить с Террой и как-то решить их общую проблему. Эта боль была тем единственным, что еще связывало их, делало одним целым и, разъединив, страшным образом сблизила. Но Терра всякий раз ускользала из поля его зрения, она словно призрак блуждала по руинам их прежнего счастья; он слышал её голос из детской, когда она играла с Тином или разговаривала по телефону с матерью. Моника старалась бывать у них как можно чаще, но ни разу за это время они не собирались все вместе. В конце концов, Джаред решился перевезти кое-какие вещи назад в холостяцкую квартиру и несколько раз оставался там ночевать. Это было еще хуже, чем находиться под одной крышей с почти бывшей женой. То, что Терра захочет расстаться Гейл знал практически наверняка. Сознавать это было мучительно, а признаться, что по собственной воле потерял единственную женщину, с которой хотел бы провести всю жизнь, было еще тяжелее. Когда подобная мысль пришла к нему в первый раз, Гейл похолодел. Осознание неизбежности развода после всего, что им довелось пережить, казалось дикостью, бредом воспаленного сознания. Эта мысль измучила его, лишила сна и аппетита. Джаред продолжал посещать занятия, читать лекции, но в голове билась одна-единственная мысль, не оставлявшая его ни днем, ни ночью.
Но рано или поздно всему наступает предел, даже отчаянию. Последнее время Джаред вообще перестал что-либо ощущать и большинство действий выполнял механически: он жил, ел и пил, мало и плохо спал, ходил на работу и допоздна засиживался в библиотеке. Наблюдал за репетициями студенческого театра, рецензировал работы – ничего не чувствуя и ни о чем не думая.
Однажды он позвонил Дугласу и попросил порекомендовать ему адвоката. Он понятия не имел, разрешит ли суд совместную опеку над Константином, учитывая, что процедура усыновления не была проведена, но ему не хотелось  лишиться права хотя бы изредка общаться с ребенком. Приятель осторожно и очень аккуратно попробовал было расспросить Гейла о причинах, но тот попросил его ограничиться исполнением просьбы и не стараться копать глубже. Зная характер Джареда и его привычку как можно меньше распространяться о личном, Дуглас обещал помочь и, действительно, на следующий день отправил ему координаты юриста, специализирующегося на бракоразводных процессах.
Собираясь ехать домой, Джаред решил во что бы то ни стало поговорить сегодня с Террой. Ситуация становилась невыносимой, и откладывать необходимый, хотя и трудный для обоих разговор значило снова и снова оттягивать неизбежное, продлевая ненужные и бессмысленные страдания.
Окей, Джаред однажды сделал первый шаг, так почему бы не сделать и последний?
Когда он вошел в дом, теща сказала ему, что Терра уже легла. В последнее время это вошло у нее в привычку: еще один действенный способ избежать встречи и общения с мужем, зная, что тот не будет настаивать и найдет способ скрасить свой досуг.
В глазах Моники он прочел немой вопрос и непонятную мольбу, но не стал ничего говорить, только извинился и сообщил, что поужинает на кухне один. Константин тоже спал, а Моника проводила вечера возле телевизора за просмотром любимых телешоу.
Соорудив себе пару сэндвичей и запив их стаканом охлажденного клюквенного морса, Джаред уселся на высокий стул и раскрыл начатую на днях книгу: роман современного аргентинского писателя, любителя эклектического смешения жанров – одновременно философская притча, готический роман и детектив. Не самое интересное чтение на его вкус, но временами Гейлу припадала охота отложить в сторону древних авторов ради новинок литературы.
Заинтересовавшись, наконец, сюжетом, Джаред перестал следить за временем и пропустил момент, когда в кухню кто-то вошел. Подняв голову, он увидел Терру, направлявшуюся прямиком к холодильнику. Машинально поправив очки, Джаред сделал вид, что чрезвычайно увлечен чтением. Он вспомнил, как собирался поговорить с женой, но теперь молился о том, чтобы она просто молча ушла.
Однако его надеждам не суждено было сбыться: закрыв дверцу холодильника, Терра остановилась возле стола и дотянулась кончиками пальцев до его руки.
- Джаред, нас пригласили на вечер… Пойдешь?
Первым его порывом было отказаться. Какой, к черту, совместный выход в свет, когда их брак вот-вот отойдет в небытие? Но что-то в выражении её лица поколебало решимость мужчины. Терра впервые обратилась к нему с просьбой… после того, что случилось. Значит, для нее это было по-настоящему важно. И, по сути, для него не составит труда провести несколько часов в окружении сливок общества под прицелом фотокамер ради того, что его жена считает необходимым.
Это самое меньшее, что он может сделать для нее теперь.
Джаред убрал руку и кивнул, соглашаясь.
- Хорошо. Я схожу с тобой.
После её ухода Джаред достает визитку адвоката, которую принес с собой, и заново вчитывается в ровные строчки. А потом снимает очки и сжимает пальцами переносицу, стирая выступившие на глаза слезы.

О том, что мероприятие, на которое их пригласили, будет проходить в домашней резиденции мэра, профессор Гейл узнал буквально за пару часов до выхода.  Как-то само собой предполагалось, что у Джареда есть подходящий костюм. Он у него, разумеется, был, но смокинг, как вы понимаете, смокингу рознь и в том, что Гейл извлек из шкафа, на вечер к мэру идти было нельзя. За каких-нибудь сорок минут был найден и доставлен в особняк на Линден 77 новый смокинг.
Джаред не стал надевать камербанд, отдав предпочтение жилету. Оглядев себя в зеркале в последний раз и убедившись, что не привлечет к себе излишнего внимания на светской вечеринке, Гейл спустился к машине. Они с Террой собирались приехать порознь: жену, как обычно, задерживали дела. Поэтому она, как Золушка, планировала отправиться на бал сразу после завершения переговоров.
На стоянке возле дома мэра яблоку было негде упасть, так что вновь прибывшие оставляли свои автомобили в начале и конце улицы. Очутившись в гостиной, среди сотен незнакомых лиц, в окружении идеальных смокингов и роскошных дизайнерских платьев, оглушенный нескончаемым говором и шумом, плывущими над головами звуками городского симфонического оркестра и облаком духов, щурясь от частых вспышек фотокамер, Джаред долго не мог отыскать в этом людском море свою жену. А когда заметил её, беседующую с мэром и еще несколькими представителями городского муниципалитета, то ограничился коротким кивком и встал возле стены, подхватив бокал с шампанским у пробегавшего мимо официанта.
Собственно, всё было так, как он себе и представлял: громко, шумно, все делают вид, что  рады знакомству, хотя в любое другое время перегрызут друг другу глотку. Это бизнес, детка. Но именно сегодня они все улыбаются на камеру, объединившись ради сбора денежных средств на… на что, кстати? Джаред старался и не мог вспомнить, ради чего затеяна эта шумиха с прессой и нарядами от-кутюр.
Он смотрел, как Терра под руку с мэром переходит от одного важного гостя к другому – они улыбаются, пожимают руки, поднимают свои бокалы и опять смеются, - а когда отвел взгляд, то заметил что-то красное с другой стороны колонны.
- Вам тоже кажется это смешным?
- Скорее, утомительным и скучным, - отозвался Гейл после недолгого молчания, и поднес бокал ко рту.
Рядом раздался короткий смешок, и к нему вышла высокая худощавая блондинка в чрезвычайно открытом шелковом платье винного цвета. Джаред невольно скользнул взглядом по линии глубокого декольте – судя по тому, как ткань лежала на груди, на девушке не было верхней части белья.
- Вам нравится? – спросила та, чуть улыбаясь и забирая у официанта бокал.
- Что, простите?
- То, как я выгляжу.
Говорившая переложила бокал из одной руки в другую, и на левом безымянном пальце блеснуло кольцо с известным ему символом: трискель в лимонном золоте с тремя рубинами и черными бриллиантами.
- Мне кажется, что – да.
Она сделала шаг навстречу, но Гейл не шелохнулся, продолжая глядеть прямо на нее.
- Мне тоже скучно, ведь я здесь совсем одна. Возможно, мы могли бы скрасить наше одиночество. Здесь много свободных комнат на втором этаже, куда не заглядывают ни гости, ни прислуга.
- Вы прекрасно информированы, - усмехнулся Гейл, но собеседница не отвела взгляда, продолжая улыбаться.
- Я нечасто делаю подобные предложения, если Вы об этом. На самом деле, я просто не стремлюсь связывать себя  какими-либо обязательствами.
Об этом Джаред догадался еще до того, как слова прозвучали из её собственных уст. Всё, чего хотела его новая знакомая – разовая сессия. Разумеется, все запреты, кинки и стоп-слово будут произнесены заранее. Возможно, она и вправду нечастый гость в доме мэра, но совершенно точно не новичок в своем деле, раз не боится подходить к незнакомцам в такой толпе.
- Я забыла надеть нижнее белье.
Она говорит совсем тихо, и Джаред возвращается к своему первому впечатлению.
- Но Вам стоит убедиться в этом самому… сэр.
Красное платье постепенно отдаляется от него, а затем мелькает между резными столбиками балюстрады  на втором этаже. Джаред обводит взглядом зал, ставит пустой бокал на стол и направляется к широкой лестнице, лавируя среди гостей. Ему приходится задержаться у самого подножья для разговора с бывшим начальником Миланы и владельцем художественной галереи. Они вместе поднимаются  по ступенькам на второй этаж и уходят в одну из комнат.

- Спасибо, сэр.
Голос девушки по-прежнему тих и в нем все еще можно расслышать улыбку. Она держит его за руку, медленно обводит выступающие косточки на ладони, а затем подносит к губам и целует.
Оставшись один, Гейл несколько мгновений рассматривал свою руку, а когда поднял голову, то наткнулся на темный, полный ненависти взгляд своей пока еще жены. Но прежде чем он успел понять его значение, Терра стремительно развернулась и исчезла, смешавшись с толпой.
- Твою мать… - выплюнул Джаред в сердцах и поспешил к выходу. Он уже не сомневался, что сегодня они с Террой обязательно поговорят.

Отредактировано Jared Gale (2015-03-07 21:36:06)

+2

8

Можно жизни всё прожить и любовь не понять,
А кто-то жизнь подарил, чтоб любовь не потерять...

Терра смотрела на свое отражение в зеркале уже около получаса, не отрываясь и не отвлекаясь на посторонний шум за окном. Она словно ничего не слышала и не видела, кроме своего образа. Великолепного. Как всегда. Она тщательно создавала его, медленно вырисовывала стрелки. Красила ресницы и наносила на веки темные тени…сверкающие в лучах софитов. Тонкий слой тонального крема, что бы не было видно черных кругов под глазами, и румяна на скулы, что бы спрятали мертвенно бледное отражение ее лица. Но даже вместе с этим, она изменилась. Образ ее изменился. Она исхудала, вытянулась…Сейчас, кажется, она все чаще и ровнее стал держать спину. Отчего стала походить на осину, ровную и тонкую. Осину, которую, кажется, можно так легко сломать. Надавить и все, ствол лопнет, хрустнет и сломается. Но не все так просто как кажется на первый взгляд. Черные волосы, нежными локонами спадают на плечи и чуть ниже. Она не стала мудрить с переческой и просто уложила их как они есть. Черное платье спадает к ногам, закрывая даже носки туфель. Лишь при шаге, можно уловить такую же черную обувь. Длинные рукава и закрытые плечи платья на контрасте с глубоким вырезом на спине. Глубокий, почти до самой поясницы. Тонкая цепочка из белого золота в длину всего выреза и небольшая капелька из агата на конце, приятно касается голой кожи. Она смотрит на себя и понимает - она пугает. Она отпугивает от себя, она навевает холод и трепет…От такой хочется держаться подальше, но именно такая притягивает к себе больше всего. Для кого она так одевалась, для людей и общества. Да, видимо…Но она знала, что обманывает себя саму. Она одевалась так для мужа. Она хотела показать свою красоту, свое великолепие. Великолепную фигуру, которую она сохранила даже после рождения Тина, длинные и стройные ноги, ровную спину…Показать, но в тоже время спрятать от его глаз. Прятать слишком открытое, что бы можно было выдумать, додумать и…Терра сжала кулаки и медленно выдохнула. В доме было тихо. Моника с внуком уехали к ней на квартиру смотреть мультики или заниматься более продуктивными вещами. Моника оставила дом в полное распоряжение супругов, понимая, что для них обоих этот вечер будет финальным.
Если бы она знала, насколько она оказалась права.
Она сказала супругу, что задерживается на работе. На самом деле она не могла ехать с ним. Она не могла представить, как они молча едут в машине, ненавидя эту тишину и этот звон в ушах. Они бывало вместе молчали. Она была всегда рядом, обнимала его за спину, сзади, укладывая подбородок ему на плечо. Слушая его тихое дыхание, скользя взглядом по документам или книгам, которые он приносил из университета. Таких вечеров было мало, но они были. Были. Черт бы побрал эту гребенную жизнь. Когда она молча опускалась перед ним на колени, смотрела снизу верх, обнимал его за ноги и укладывала голову ему на колени, пока он сидел в кресле и медленно, ласково гладил ее волосы. Они ни о чем не говорили, с их уст не слетало ни одно единого слова, но разговаривали их сердца. Души…Они понимали друг друга без единого слова. Почему? Почему они перестали друг друга понимать? Почему…Она достает из шкатулки такие же сережки из натурального камня, облаченные в белое золото, а на конце словно лепесток покачивается сплетение нитей. На запястье затягивается такой же браслет поверх плотной ткани. Терра снова поднимает глаза на отражение, отводит волосы в сторону и касается пальцами голой шеи на мгновение закрывая глаза, и ловя себя за ощущения. Без злости и ненависти, чувствуя, как по телу растекается приятная истома. Нежность и трепет…Волнение, которое она испытала всегда перед тем, как остаться с мужем наедине. Безумное, жгучее желание ударило в глаза, и она резко открыла их, хватая ртом воздух, понимая, что дрожат руки.
Он так давно не трогал ее. Так давно не ласкал…И тронет ли когда-нибудь еще. Они разведутся, и он снова будет искать себе женщину. Другую…Он будет касаться ее кожи, будет дышать ее запахом и называть самой любимой на свете женщиной.
Терра резко развернулась от зеркала, и поймав пальцами сумочку, вышла из дома, заводя свою машину.
     Что Терра ожидала от этого приема. Что она покажет всем, что у нее в жизни в се хорошо? Супруг рядом, сын подрастает. Все на уровне. Но переступив порог дома, она искала глазами только его, искусно выполняя роль светской львицы, которая улыбается знакомому, дает поддержать себя под локоток и шепнуть пару приятных и абсолютно лицемерных комплиментов. Повернуться и улыбнуться для нескольких кадров очередного журнала или телеканала. Все это было выучено и выточено с годами. Здесь были все знакомые лица, и абсолютно новые. Бедные и несчастные людишки, которые решили сунуть свой в нос этот океан, где, не задумываясь оторвут конечности за приличный кусок прибыли. Но сегодня все улыбались, попивали шампанское и оценивали друг друга. Терра перемещалась от одного гостя в другому, уделяя каждому внимание. Пообщаться она успела и с мэром, который проявил к ней не только профессиональный интерес, что вызвало у Терры приступ отвращения, и она поспешила избавиться от его общества. И в какой-то момент она нашла своего мужа…Он стоял неподалеку, его можно было увидеть среди людей. В руках он держал бокал шампанского, кажется даже не начатого и крутил пальцами. Медленно и равномерно. Он облокотился на стенку, и осматривался по сторонам. Когда их взгляды встретились, они оба словно от удара тока лишь кивнули сухо друг другу. Терра отвернулась, снова уделяя внимание гостям. Хотя так хотелось снова посмотреть на супруга. Он был как всегда великолепен. Для Каас он навсегда останется самым красивым, самым сильным и уверенным в себе мужчиной. Он никогда не показывал свою значимость, он никогда не выпячивал из себя что-то, но в каждом его движении, в каждом взгляде и вздохе чувствовалась власть. Власть над ней…
- Терра! Боже мой, Терра! – Женщина даже дёрнулась от столь громкого приветствия, и подняла голову, не понимая, кто может так верещать на приеме, где все пытаются следовать урокам этикета, даже если у себя квартирах матерятся как сапожники и курят сигары.  – Эй, поверни на меня голову, иначе я сейчас тебя ударю! – Каас ошарашенно наконец-то нашла источник этого истошного крика, и впервые за долгое время улыбнулась широко и откровенно. К ней шла, нет не шла, а неслась Алиса. Девушка двадцати пяти лет, журналистка, корреспондент и единственная живая душа из этой отросли, которую Терре не хотелось убить. Более того, она обожала эту девчонку, которая в свое время брала у нее интервью и с тех пор они хорошо ладили, несмотря на разницу в возрасте. Алиса подкупала своей открытостью и честностью, в этом лживом мире. Терра поняла это, когда она прямо сказала, что костюм, в котором она пришла на интервью совершенно ей не идет и делает из женщины мужчину. Вот тогда Каас задумалась о дальнейшей дружбе с этой наглой, но такой открытой и честной девчонкой. Она налетает на женщину, чуть не сшибая ее с ног и крепко обнимает.
- Боже, Алиса, ты на приеме или в детской песочнице? Так и не научилась вести себя в таких местах? Ка тебя еще не вышвырнули за это? - Молоденькая девочка подмигивает Каас и улыбается, оголяя белоснежные зубы.
- Терра, ты же знаешь, я единственная, кто умеет ладить с нашими «звездами». Вот поэтому и держат. – Женщина молча кивнула. Да, она была во всем права. Алиса не заменимый кард в этом журнале, и только она умеет найти подход к любому капризному человеку в этой сфере.
- Как ты, Алиса? – Терра ловит себя на мысли, что соскучилась по ней и что обязательно придет в гости, когда все…уладится.
- Ой, ты даже не представляешь, где я успела побывать и где меня только не носило. Я побывала в Арабских Эмиратах! Боже, Терра ты даже не представляешь у кого я брала интервью! Мы обязательно должны увидеться, и я расскажу все подробнее. Одно могу сказать в этой стране такиие-е-е мужчины, Терра…. – Алиса чуть ли не мечтательно закатила глаза от удовольствия воспоминаний, и Каас ткнула ее локтем в бок.
- Эй, девчонка, а ну избавь меня от своих пошлых подробностей… - Терра фыркнула и сделала глоток шампанского, морщась от неприятного вкуса. Почему здесь не раздают виски?
- А ты здесь одна, или с мужем? – Алиса словно приходит в себя и поправляет платье.
- С мужем, Алиса… - Терра молчит прежде чем продолжить и поворачивается туда, где последний раз видела Джареда. – Он там… - И замолкает. В голове зазвенело так, что она покачнулась, чувствуя, что теряет равновесие. Рядом с Джаредом стоит девушка, стройная, красивая, молодая. Она стоит слишком рядом, чтобы посчитать это простой беседы. Ее бедра почти касаются его ноги паха…Терра втягивает в себя воздух, не отрываясь смотря на картинку, которая разворачивается перед ней. Она что-то говорит, а Джаред молчит. Как всегда, сдержан и молчалив, но не отрываясь от ее лица. Тонкие пальцы с силой стискивают бокал, грозя раздавить его на осколки…
- Эй, Терра, ты чего? – Алиса поворачивает голову в сторону, куда смотрит подруга и понимает все моментально. Стройная блондинка слишком откровенно поднимается на второй этаж, слишком…От нее веет чем-то горячим, обволакивающим и сладким. Джаред двинулся в ту же сторону. И Терра замечает, как двое из журналистов тоже оживились, видимо уловив суть этой ситуации. Терра дергается в их сторону, что бы не было сделано ни единой фотографии.  Но больше всего ей сейчас хочется оказаться там, на втором этаже. Зачем? Увидеть все своими глазами и навсегда все решить для себя. Вот она конечная точка? Измена? Или попытаться что-то спасти…Она дергается в сторону, но теплая рука сжимает запястье. Зеленые глаза подруги смотрят понимающе.
- Иди, я отвлеку журналюг… - Терра поджимает губы. Алиса так легко называет их так, хотя сама работает в отрасли. Но она никогда не позволяла себе играть на чувствах, улавливая самые мерзкие и низкие моменты из жизни знаменитостей. Терра потом обязательно скажет ей спасибо. Эти двое уловили суету и уже пытались поймать Терру для расспросов, но Алиса знает свое дело. Она резко оказывается рядом и спотыкается прямо между ними и Каас, давая той протиснуться сквозь толпу и не быть пойманной. Где-то отдаленно она слышит торопливые извинения и ругань. Несколько раз ее тормозили, задавали какие-то глупые вопросы, но она пыталась отделаться как можно скорее, даже не обращая на то, что грубит людям. Когда ее ладонь легла на поручень лестницы, она остановилась. А зачем? Может оставить все как есть. Дать ему возможность выбрать. Может с кем-то другим он будет счастлив. Не с такой как я…Она медленно поднимается по порожкам, не замечая, как преодолевает расстояние. Шум становится тише, и пустота поглощает ее. Лишь звон в ушах и частое дыхание от бега и волнения. Она замирает, слыша тихие голоса. Вернее, голос.
- Спасибо, сэр. – Тонкий голос, обволакивающий и ласковый. Такой ласковый, что хочется закрыть уши, заорать на весь белый свет, лишь бы не слышать…И не видеть, как он берет его руку, как подносит к губам и целует. Нет…Не надо. Только не это…Словно ударом под дых из нее выбивают весь воздух. Одним ударом, да так, что в глазах темнеет и нужно ухватиться за стену, чтобы не потерять сознание. Она знает…Она знает это движение и знает, кто и где может себе такое позволить…Саба. Такая же, как и она. Но видимо свободная, что лезет ко всем…К нему. Он мой…Мой. В горле зарождается крик, злость, отчаяние и ненависть. Он мой. Это было их тайна. Их Интимное, их главное…Их история и жизнь. И в очередной раз он перечеркнул все, что она ему доверила. В очередной раз, так легко от нее отказавшись и найдя себе новую послушную куклу. Ты дура, Терра. Дура.
    Девушка улыбается и отступает от Джареда. Смотрит еще раз на него и уходит в другую сторону, плавно покачивая упругими и подтянутыми бедрами. От такой сложно отказаться, от такой сложно отделаться. В ноздри Каас бьет сладкий запах парфюма. Ты же ненавидишь сильный запах духов… Почему тогда? Она хочет убежать, скрыться навсегда. Из его жизни, вычеркнуть его навсегда и разом. Она хочет, чтобы никто не знал, что она была здесь. Но поднимая глаза понимает, что поздно. Он смотрит на нее, так и оставив руку на весу…Холодное стекло лопается, и она протяжно выдыхает, шипит и разворачивается, настолько резко, что почти теряет равновесие. Ей ничего не остаётся. Только бежать. Слишком больно, слишком жестоко…Она не выдержит.
   Она не помнила, как сбегала по порожкам, грозясь упасть из-за длинного платья. Она не понимала, как покинула место веселья, она не помнила, как водитель вез ее обратно к дому, и она не помнила, как оказалась дома. Она очнулась, когда собирала судорожно вещи…Его вещи. Она не помнила, как расколотила об стенку их совместную фотографию, где они выглядели такими счастливыми…Такими похожими, родственными душами. А сейчас. Что с ними стало? Что от них осталось? Ложь, предательство и пустота. В стену полетела настольная лампа, разлетаясь осколками. Лампочка лопнула и в комнате настала кромешная тьма. Терра даже свет не включила, кроме этой лапы, которая включалась автоматически, ориентируясь на движение в комнате. Она стояла в абсолютной темноте и тяжело дышала, хватала ртом воздух, кусала губы…Пытаясь сдержать рыдания.
- Ничтожество…Ничтожество… - Она бормотала это. Сжимая его рубашку в руках, которые предательски тряслись. Впервые, впервые за все это время она позволила ревности взять вверх. И было с чего…Впервые она отдалась этому чувству, хотя постоянно ощущала эти уколы. Молодой, красивый учитель среди студенток, которые так и норовят повиснуть на нем. А кто выдержит? Кто? Она не молода, она никогда не родит ему ребенка. Она никто…Они кукла. Кукла, которую он выбрал для игр и сейчас она ему наскучила…Терра стонет в голос и сильнее сжимает рубашку, чувствуя, как под пальцами хрустит ткань. И она не замечает, как в комнату кто-то заходит…
   Она дергается, когда в комнате включается свет. На пороге стоит Джаред и смотрит прямо на нее, и кажется даже не замечает того, что она натворила. Она смотрит на него, так и сжимая в руках рубашку. По всему полу разбросаны стекла, которые хрустят, когда он делает шаг ей навстречу. Он даже не разулся…Тишина, снова эта сосущая тишина. Женщину колотит так, что кажется ее вывернет прямо здесь и сейчас. По щекам текут слезы, которые она даже не замечала. А он молча смотрит на нее, словно ждет чего-то, словно ждет, когда его жена сорвется. Когда выстрелит эта пружина. И она выстреливает. Она делает еще пару шагов вперед и замахивается. Звон от пощечины разносится по пустому дому, пробираясь в каждый пустой угол. Расталкивает темноту яркой вспышкой. Джаред дергается и вытягивается в струну. Ее удар, для него ничего, но он бьет куда глубже, чем физическая боль…Она разворачивается, чтобы молча покинуть этот дом, но на этот раз супруг делает ответный шаг. Сильные пальцы смыкаются на запястье и он дергает Терру на себе. Ей приходится упереться руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуться от него, чтобы не ощущать его запах, не чувствовать близость его тела.
- Терра. – Он шипит тихо, и глубоко…Зло. В его голосе звенит злость, но и что-то еще. Но она не слышит. Она на мгновение замирает, утопая в его глазах, втягивает носом воздух и ее прорывает…
- Отпусти меня, Джаред! Отпусти, слышишь? – Она дергается в его руках как зверек в руках хищника. Колотит по широкой груди такими маленькими кулачками, в пустых попытках вырваться. – Зачем тебе я? Ты нашел себе новую куклу, вот и иди к ней. Уходи! – Она бросает слова ему в лицо, рыдая сквозь крик, снова и снова опуская ему на грудь отчаянные удары. – Уйди из моей жизни, оставь меня в покое. Твоя кукла будет лучшей пассией. – Ее так трясет, она на грани срыва, она на грани того, чтобы потерять сознание, но она отчаянно пытается освободиться, убежать. – Я пыталась, слышишь! Я старалась, правда! Я хотела сохранить все, я пыталась быть такой…сильной. Что бы ты не нуждался в постоянной заботе обо мне. Я пыталась оставаться собой, но и принять снова в свою жизнь мужчину. Я старалась, Джаред! – Ее голос срывается на визг. – У меня не получилось, да. Да-да-да, я виновата. Я виновата в том, что произошло, но не так, не так Джаред. Это жестоко. Это ужасно. Я ведь люблю тебя! – Слова потоком вырываются из женщины, и она даже не слышит, что он зовет ее по имени снова и снова и пытается встряхнуть, привести в себя. – Вокруг тебя столько молодых красивых девок, которые так и норовят затащит красивого учителя в постель. Они молоды, молоды, черт бы тебя побрал! Я хотела быть красивой для тебя, сильной, независимой. Понимаешь? А ты меня сломал. Сломал. Зачем так жестоко, почему? – Она дергается еще раз и на этот раз Джаред ее отпускает. Она спотыкается и почти падает, отходя назад и сгибается почти пополам. Жалкая, с растрепанными волосами и заплаканными глазами. Слезы текут по щекам, а губы опухли от того, что она сама себе их изгрызла. Плечи трясутся от рыданий. Она поднимает глаза на самого любимого и единственного мужчины, которого она любит больше жизни. Да, сейчас она понимает это. Сейчас она понимает, что все что было между ними – ничто. Она любит его, остальное все меркнет перед этим. Но он нашел новое развлечение… - Послушная? Она послушная? Лучше, чем я? – Она шипит, смотря прямо ему в лицо. Сердце разрывает такая боль, что впору задохнуться. Но в глубине поднимается еще одно странное чувство. Только несколько минут назад она кричала, что бы он уходил…а сейчас она не хочет отдавать его никому. Ее разрывает на части от эмоций, от чувств и ей плевать больно она делает ему своими словами, унизительно ли она выглядит сейчас. Она просто выплевывает из себя каждое слово, каждое мучительную иглу боли. Которую он в нее вогнал…Перед глазами одна за одной пляшут картинки их прошлого. Такого сладостного и мучительного. Как она спускалась к нему по порожкам, как опускала голову под его взглядом и терлась о ноги. Урчала как кошка, наслаждаясь его касаниями. Как стонала и кричала, извивалась под ним, как тонула в удовольствии. В их удовольствии. В их любви. – Я не отдам тебя… - Шепотом. – Ты мой…Мой. Я не отдам тебя этой суке! – Отчаянный вопль разносится по всему дому, бьет по ним обоим и ставит еще одну точку. Она любит его, любит…Все так же отчаянно и страстно, все так же мучительно и навсегда. Перечеркивает все, что было сказано до этого. Одним движением. Давая понять обоим…Еще не все потеряно. Не все.

+2

9

На всё положен свой предел: любви, отчаянию, горю.  Но очень часто бывает так: человек  думает, что перешел свой Рубикон, всё, баста. Назад дороги нет. А раз так, то и хуже, чем теперь, быть уже не может. Но жизнь, как известно, куда интереснее и богаче наших представлений о ней, и невозможно предугадать, когда ей вздумается дать нам очередной пинок.
Так и Джаред, находясь с женой грани развода, считал, что ситуация достигла своего предела. Но, глядя на убегающую Терру, уверенную, что поймала мужа на горячем, он на собственном горьком опыте убедился, как меняются за считанные секунды обстоятельства, превращая то, что казалось действительно плохим в настоящую катастрофу.
Джаред мог без труда представить, что творилось сейчас в голове у Терры: выражение её лица, когда он увидел её застывшей на пороге комнаты, невозможно было истолковать иначе. На нем были написаны шок, отвращение и ненависть; эмоции сменяли друг друга со скоростью калейдоскопа, но Терра, как всегда, приняла решение быстро. Развернувшись на каблуках, она бросилась в сторону лестницы, не оставив супругу даже шанса на объяснение.
Сейчас она, наверное, уже выкидывает его вещи из дома. Если, конечно, ей в голову не пришла идея спалить имущество теперь уже точно бывшего мужа на заднем дворе. Представив эту картину, Джаред улыбнулся: Терра бы, пожалуй, могла.
Припарковав автомобиль и бросив охраннику ключи, Гейл чуть ли не бегом преодолел расстояние от ворот до крыльца дома. Отперев дверь, он мельком оглядел фасад: ни в одном из окон не горел свет, и только на втором этаже мелькнула какая-то тень, всколыхнув занавески. Раздался грохот, словно что-то ударилось о стену, и снова всё стихло.
На кухне и в гостиной не было ни души; поднимаясь по лестнице, Гейл вспомнил, что вся прислуга получила выходной, а Моника увезла внука к себе. Они с Террой остались вдвоем.
Наверху снова что-то упало и покатилось. Джаред остановился и ухватился за гладкие перила: до  него донесся странный скулящий звук, протяжный и тихий, как будто в комнате мучились от непереносимой боли. Перед глазами мелькнула картина из детства, когда отчим взял его с собой на Капри и на второй день пребывания там поймал для него древесную лягушку. Маленькое пучеглазое существо занимало половину мужской ладони и, очевидно, совершенно не боялось людей, поскольку даже не пыталось удрать. Джаред был очарован. А на следующий день, помогая  двум престарелым тетушкам очищать грядки с овощами от сорняков, он вдруг услышал пронзительный вопль, от которого у него волосы встали дыбом. Старшая из сестёр, Антонелла, по слабости зрения не заметила укрывшуюся под листьями лягушку и, орудуя железной тяпкой, отрубила несчастной лапу. Этот крик, похожий на человеческий, Джаред так и не сумел забыть – и вспомнил сейчас, стоя напротив закрытой двери в спальню.
Он кладет на резную ручку ладонь и поворачивает её, делая шаг вперед. По комнате словно пронесся небольшой ураган: шкафы распахнуты, вещи вывалены на пол, фотографии и разные приятные мелочи, которые они дарили друг другу просто так и по случаю, сметены со стола и разбиты. Он останавливается в дверях – под подошвами ботинок хрустит стекло. Это лампа под расписным абажуром, сброшенная с тумбочки рядом с кроватью. Его любимая. Была когда-то, а теперь она лежит в углу сломанная, покореженная ударом невероятной силы.
Джаред поднимает руку и нащупывает на стене выключатель. Тяжелая хрустальная люстра под потолком мигает, освещая картину разрушений и женщину, которая стоит посреди устроенного ею самой хаоса, прижимая к груди его рубашку. Она похожа на одну из древних эриний, когда бросается к нему и, размахнувшись, бьет по лицу. Джаред принимает это, не шелохнувшись. Щека горит, но вид рыдающей Терры выбивает оставшийся воздух из лёгких. Она в бешенстве кидается на него снова и снова и пытается ударить даже после того, как он ловит её и удерживает за руки. И кричит, Боже, как же громко и страшно она кричит… Обвинения и упреки льются непрерывным потоком, словно плотину наконец-то прорвало, грозя затопить то, что еще уцелело от них.
- Терра
Он трясет её, как собака трясёт крысу: встряхивает, опускает, но Терра ничего не слышит и продолжает кричать, не выбирая слов и выражений. Краска растеклась у нее вокруг глаз, превратив бледное лицо в безумную маску. Волосы растрепались и прилипли к щекам, а платье сползло с одного плеча, обнажив часть груди.
- Терра
Кто-то из них сошел с ума, это точно. А скорее всего, они оба свихнулись. Иначе чем объяснить слова Терры по поводу увивающихся за Гейлом студенток и его нежелание прервать этот бессвязный поток обвинений.
Он хотел, чтобы жена заговорила – и теперь ему приходится слушать всё, что она пожелает сказать.
В конце концов, Терра захлебывается воплями и плачем, складывается почти пополам, и Джаред разжимает руки. Смотрит, как она отходит от него, шатаясь, опирается ладонью о стол, словно не может стоять сама, и давится слезами.
Джаред молчит, слишком ошеломленный тем, что узнал и увидел, но последние слова заставляют его вновь посмотреть на женщину, которую он любит.
- Заткнись.
Она останавливает на нем взгляд, но Джаред только головой качает.
- Знаешь, детка, было время, когда я хотел одного: чтобы мы поговорили. Чтобы ты захотела поговорить со мной. Но сейчас, пожалуйста, помолчи. Дай мне сказать кое-что.
Молчать порою сложнее, чем говорить, но прямо сейчас Джаред с трудом подбирает слова.
- Терра, я не щенок, не твой домашний питомец, не деталь интерьера, не аксессуар, чтобы ты подыскивала мне место в своей жизни. Я твой муж, я, в конце концов, мужчина. И я хочу о тебе заботиться, понимаешь? Хочу знать, когда тебе плохо, когда ты расстроена, обижена, нервничаешь из-за работы, матери, Тина - я хочу быть в курсе и иметь возможность если не помочь, то хотя бы разделить с тобой это. Просто потому, что я, чёрт возьми, могу и хочу это делать. И я хочу, чтобы со мной считались. Как с мужчиной. Как с человеком. Я знаю, кто ты, Терра, и знаю, какой сильной ты можешь быть. Но знаешь, на что тебе никогда не хватает сил?  На доверие. Ты не разрешаешь себе немного слабости, особенно со мной. Что я сделаю, Терра? Ударю тебя, унижу, выставлю на посмешище, искалечу? Что я сделаю, ну? Что ты можешь придумать, чтобы найти причину не доверять мне ни в чем? Я всего лишь хочу иногда заботиться о тебе. Это немного, правда? Но для тебя это уже чересчур. Ты можешь поверить мне, только спрятавшись за маской. Помнишь, как ты пришла ко мне? Знаешь, что я тогда подумал? О Господи, эта девочка настолько мне доверяет? Когда мы обвенчались, я надеялся, ты разрешишь мне позаботиться о тебе, а не поставишь в гостиной, чтобы изредка показывать друзьям и смахивать с меня пыль. Молчи, я же просил. Я тебя выслушал, теперь твоя очередь.
Терра глядела на него, сцепив зубы, и дышала со всхлипами.
Джаред шагнул к ней, но остановился и в отчаянии провел рукой по волосам, взлохматив их еще сильнее.
- Хочешь знать, почему я так поступил с тобой? Потому что действие сильнее любых слов. Я тоже пытался, Терра… поговорить, обсудить с тобой то, что происходит. И в итоге не нашел другого способа.
Он замолчал, обводя взглядом комнату, бывшую когда-то их спальней. Такой же бардак царил и внутри каждого из них.
- И еще одно. Несмотря на то, кто мы и кем друг для друга являемся – я не считаю тебя ни своей собственностью, ни вещью. Я не трахаю резиновых кукол, и ты… не такая.
Молчание, повисшее после этих слов,  было практически осязаемым. Терра смотрела прямо перед собой и сжимала пальцы.
Джаред неожиданно усмехнулся.
- Студентки, серьёзно?
Он в два шага преодолел разделявшее их расстояние, обхватил жену за пояс и поставил перед зеркалом.
Знаешь, кого я вижу? Самую красивую женщину на свете
Положив руки ей на плечи, он сдвинул вниз рукава и коснулся губами шеи.
- Ты дурочка, Терра… Стой на месте. Ты в самом деле сравниваешь себя с кем-то?
Гейл знает каждую татуировку на её теле и сейчас заново повторяет рисунки – пальцами и губами. Наматывает на руку золотой сотуар, чувствуя, как камень впивается в ладонь, и тянет Терру на себя, заставляя откинуть голову ему на плечо.
- О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна… Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе.
Кожа под его губами холодная, будто мрамор. Терра стоит неподвижно в его объятиях и только громко, прерывисто дышит, зажмуривается, а потом бросает на него искоса быстрый взгляд.
Джаред выдыхает – и отпускает жену, находит в ящиках тумбочки салфетки и протягивает ей.

Отредактировано Jared Gale (2015-03-13 21:05:12)

+2

10

Разбуди меня, в этой темноте.  В этом холоде, больше не смогу.  Разбуди, прошу.  Разбуди меня, в этой тишине.

Многие говорят, что мы не замечаем своих ошибок, своих слабостей и поведения. А стоит оступиться кому-то другому, как мы яростно впиваем шипы осуждения в его душу, даже не разобравшись в мотивах и причинах. Говорят, что многие не любят ложь и лицемерие, но в тоже время мы обманываем сами себя. Оправдываем, лицемерим перед собой же, не замечая того, что на самом деле происходит…Признаться себе. Не кому-то, а себе в своей слепоте, в своей ошибке – вот что сложнее всего. И если  тебе хватило на это сил, значит, ты уже победил. Но это очень сложно, а порой невозможно.
Она смотрит на него, как заставленный зверек, который уже не может и не хочет драться или защищаться, он лишь настойчиво пытается отстоять свою правоту, так и поняв самого главного – никто по отдельности из них ни в чем не виноват. Просто так сложилось. Просто так получилось. Такое бывает в жизни, и все это нужно решать так же вместе, а не просто бить наотмашь, ведь строить не так просто, как разрушать. Терра тяжело дышит, пытаясь унять головокружение и сердцебиение, которое не дает возможности опомниться, придти в себя. Но на помощь приходит он. Его голос. Сильный, жесткий, но на грани такого же срыва, как и она сама.
- Заткнись.
Терра дергается как от удара, она вскидывает голову, уже желая сказать, все, что она еще думает, но какая-то невидимая сила заставляет ее сцепить зубы, и молча смотреть на мужа. Что? Что он ей скажет? Какие найдет оправдания ко всему, что он сделал. И зачем вообще пришел в этот дом? Слезы так и норовят новым потоком выплеснуться из нее, стоит ей только подумать, что совсем недавно он был не с ней. Он был с другой…Терра скользит глазами по любимому лицу. Она знает и помнит на нем каждую черточку. Знает, какие мягкие его губы, какие горячие и нежные они могут быть, и внутри все стягивает пружиной. Она вся дрожит, слушая слова мужа. Он говорит, ровно, размеренно. Видно, он говорит то, что накопилось, но тщательно подбирает слова. Не так как она. Она слушает, стискивает зубы сильнее и чувствует, как по телу растекается что-то горячее, оно обжигает вены, растекается по всему телу и не дает дышать. Лицо покраснело, словно ее отчитали, как маленькую девочку. Но дело не в том, что она чего-то стыдилась или боялась. Она поняла одно – она не права. Она поняла это в себе, где-то в глубине своей души. Она понимала, что он прав. Есть нюансы, моменты, которые никогда они не поймут, ведь это их черты характера, но в остальном он прав. А как же сложно найти в себе силы, что бы признаться в этом самой себе.
- Я знаю, кто ты, Терра, и знаю, какой сильной ты можешь быть. Но знаешь, на что тебе никогда не хватает сил?  На доверие. Ты не разрешаешь себе немного слабости, особенно со мной. Что я сделаю, Терра? Ударю тебя, унижу, выставлю на посмешище, искалечу? Что я сделаю, ну?
Терра открывает рот, что бы ответить, что бы возразить, или может попытаться оправдать свои поступки. Но тут же замолкает, понимая, что это все ни к чему. Все слова ни к чему. Можно попытаться объяснить…Но для этого нужно понять в себе. Осознать, смириться и если тогда останутся моменты, уже их разложить по полочкам перед человеком, который сейчас так смотрит, тянет руку и трогает ее волосы. Слабость…Нежность. Как это было давно, и, кажется,  этого не было вовсе. Она действительно  могла позволить довериться, только когда была скрыта. Словно имя и фамилия ее накладывает определенные обязательна, которые не позволяют согнуться. Которые обязывают стоять всегда с ровно поднятой головой, ровной спиной и всегда всем улыбаться, даже когда хочется выть от боли. Всем. Даже тем, кто попытается тебе помочь. На самом деле помочь, а не унизить. Она никогда не доверяла даже матери, она никогда ничем не делилась с Моникой, пока та клешнями не вытащит из нее то, что тревожит дочку. Терре сложно…Но почему? Она поднимает глаза на любимого мужа. Он так близко, он рядом. Ей хочется поднять руку и коснуться его щеки, но перед глазами все плывет от слез, от переживаний и чертовой головокружения.
- Хочешь знать, почему я так поступил с тобой? Потому что действие сильнее любых слов.
Терра замерла,  как статуя. Она даже дрожать перестала, пытаясь дышать. Слишком сильно вернулись к ней воспоминания об этом дне, все эмоции, чувства, переживания. Она не понимала, как не сломалась в тот день, как не сломала свою жизнь воплями и скандалами. Как выдержала знакомство с его друзьями и вообще, зачем она это сделала. Для чего? Но она сделал, она смогла. Хотя эти воспоминания из памяти ничто не сотрет,  и она будет помнить его до конца своих дней. Это она знала точно.
- Я тоже пытался, Терра… поговорить, обсудить с тобой то, что происходит. И в итоге не нашел другого способа.
Его слова один за другим впивались в ее душу, расковыривали там старые раны, вынимали все то, что она пыталась прятать, оправдать себя. Не осталось ничего, только понимание, того, что происходит. И воспоминания, которые поднимались один за другим. Она предпочла их спрятать, что бы было лучше себя оправдывать, но сейчас они всплывали, и от них никуда было деться. Она вспоминала, как Джаред часто подходил к ней, пытался поговорить, даже объяснить, что ему не нравится. Обычно молчаливый мужчина, который привык не распыляться, отмолчаться, чем раздувать скандал, впервые говорил, пытался до нее донести. А она…Она не слышала. Терра снова согнулась пополам, словно ее пронзила сильнейшая боль, прикусывая губу, чтобы не застонать. Как больно понимать свои ошибки, осознавать их и чувствовать. Они ранят сильнее, чем, что бы то ни было. Чувство вины, ответственности впиваются шипами в душу и остаются там навсегда.
- И еще одно. Несмотря на то, кто мы и кем друг для друга являемся – я не считаю тебя ни своей собственностью, ни вещью. Я не трахаю резиновых кукол, и ты… не такая.
Терра вскидывает на него глаза, всхлипывает и со стоном выдыхает. Ей все равно услышит он ее, поймет ли,  как она переживала, как боялась узнать правду. Как боялась узнать подтверждение того, что увидела. Но сейчас ей не нужно было больше ничего. Никаких слов. Этого было достаточно – он ей не изменял. Не изменял ни с кем, никогда. На какое-то мгновение она закрыла глаза, представляя как ее матери было сложно понять и простить, как она только что была на грани того самого отчаяния. Но в который раз муж спас ее. Он верен ей. Он любит только ее остальное не важно. Спасибо, спасибо, Господи…Она была готова упасть на колени, готова была разрыдаться снова в голос и тереться мокрым лицом об него, обнимая за ноги и никуда не пуская, но он так устала…Жуткая усталость, которая даже не позволяет выразить радость на лице, которая не позволяет сделать шаг к нему, обнять, поцеловать и сказать, что все остальное не важно. Что со всем остальным они обязательно справятся. Не дает сил казать «прости». Но она обязательно это сделает, обязательно. Тишина, которая повисла между ними, она чувствовала ее каждой клеточкой, каждым миллиметром кожи. Но эта тишина была облегчением, прощением и раскаянием.  Джаред усмехается и оказывается рядом так резко, что Терра не успевает отреагировать. Он подхватывает ее как пушинку, и вот она уже стоит перед огромным зеркалом на дверце шкафа. Оно позволяет рассмотреть себя в полный рост, и мужа за своей спиной. Он обнимает ее за плечи и говорит. Тихо, медленно, спокойно…Ласкает словами, касаниями и губами, и Терра задыхается. Она закрывает глаза, позволяет увести себя и откинуться на грудь своему любимому мужчине. Хотя бы в этом довериться, сделать этот первый шаг, расслабиться и наконец-то стать женщиной. Ноги дрожат от слабости. Они столько выплеснули друг на друга, и сейчас была безумная усталость, словно после бессонной ноги. Моральная и физическая опустошенность. Но она не пугала, Терра знала, наступит завтра, и она снова будет полной. Полной не страданием, мучительным непониманием и болью. А полна им. Тем кто сейчас так нежно трогает ее шею...Касается татуировок и заново выводит их на ее теле.
- О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна… Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе.
Шепот, который скользит по разрушенной комнате. Под ногами стекла, разбросанные, разбитые вещи, которые были когда-то их общими. Все стало неважным, все стало каким-то посторонним. Словно это уже не их жизнь…А их жизнь впереди. Другая, иная, но однозначно самая лучшая. Она медленно поворачивается к нему лицом, трогает кончиками пальцев его грудь через ткань одежды, и решается поднять голову, заглянуть в эти бездонные глаза. Она знает, что он видит. Мягкий зеленый взгляд, как молодая листва. Светлые, с  темными крапинками. Она скользит взглядом по его лицу, заглядывает в глаза и понимает – отпустило. Их отпустило обоих. Но о многом стоит поговорить. Не кричать. А выслушивать друг друга, понимать, или рассказывать свою точку зрения…Она жила неправильно, все эти годы она жила совсем не так, и пыталась навязать ему свои правила. Не нужно подстраиваться, не нужно менять, не нужно жить жизнь партнера…Нужно просто понять и принять его таким, какой он есть. Не бояться грузить его своими заботами, ведь он любит. И ради кого ему жить? Кого ему защищать? Тебя, раз он выбрал тебя. Жить, радоваться, делиться радостью, болью и переживаниями. Быть вместе, наслаждаться друг другом и всегда понять, когда кто-то хочет побыть наедине со своими мыслями. Быть самими собой, любить разное. Быть совершенно непохожими…Но когда сливаются уста, сливаются жизни, уметь наслаждаться этим единением. Джаред отходит от нее и протягивает салфетки. Она промокает поплывшую тушь и снова поворачивается к мужу. Делает несколько шагов к нему. Поднимает тонкие ладони, они еще чуть дрожат, и касается его шеи. Скользит вверх по волосам и касается, гладит…Они мягкие и так приятно щекочут кожу. Жена намного ниже  мужа, и смотрит на него снизу вверх.  Хрупкая, заплаканная, но с такими чистыми и светлыми глазами…словно только что появилась на свет. А так оно и есть…Долгое время, она тонула, захлебывалась, была на грани смерти, и сейчас ее дернули наверх, на воздух…и она жадно глотает воздух, понимая, что такое жизнь. Неважно какие ошибки делает твой любимый человек, не важно, что случается в жизни, главное что он рядом…Да. Здесь и сейчас. С ней.
- Прости меня. – Она начинает говорить, и не понимает своего голоса. Она словно маленький ребенок. Терра. Терра Каас, стальная женщина, говорит тихо и виновато. Словно малыш, который разбил посуду  у мамы на кухне.  В какой-то момент она понимает,  как приятно быть слабой, как приятно, когда можно положить голову на грудь и просто говорить. Что она и делает. Щека касается его горячей груди, и она закрывает глаза. -  Прости меня, Джаред. Я многое делаю не так. Я во многом ошибалась. Я привыкла к такому образу жизни…А знаешь, привычки искоренить не так просто. Проще поломать, чем признаться себе в чем-то и попытаться это исправить…Мое имя, моя фамилия поставили на мне клеймо, которое я не могла сбросить. Не могла понять, что я женщина, я любима…И обо мне хотят заботиться, оберегать. С самого раненого возраста я осталась без мужчины в семье, мне пришлось заботиться о матери, о ее благосостоянии. Я крутилась там, где мужчины скорее топчут, чем помогают и поддерживают. Да и потом жизнь была ко мне не так благосклонна…Но.  – Она замолкает. – Это все оправдания, я знаю. Мы сами строим свою жизнь…Просто я прошу тебя дать мне немного времени, я буду стараться, я клянусь тебе…Просто…Просто помоги мне, пожалуйста. – Она поднимается на носочки и обнимает такого любимого и единственного мужчину  в своей жизни. Она никому его не отдаст, она всегда будет его любить. Безумно, нежно, страстно…всепоглощающе. И она будет любить его всегда, несмотря на то, кто и как поступил. Все неважно, главное, что она чувствует его тепло, его горячие руки на своей талии, которые обнимают и прижимают к себе так крепко, так сильно.
     Жизнь сложная штука. Она делает такие подножки, что порой невозможно встать, отряхиваясь от очередной грязи. Не задыхаясь от боли, не ломаясь от отчаяния, а вставать и идти дальше. Жизнь жестока, и пока мы не научимся прощать, понимать, она будет снова и снова бить нас. Ранить самого близкого и любимого человека проще всего, но вот защитить его от этого, быть преданным, понимающим, любить и быть любимым. Позволять себя любить. Даже это чертовски сложно. Но если мы когда-то сможем это сделать, мы будем самыми счастливыми. Не обязательно заменять друг другу его жизнь, не обязательно наполнять эту жизнь только собой. Нужно просто быть рядом, касаться друг друга сердцем и душой…И тогда мир станет немного ярче. Он подхватывает ее на руки и несет в кровать. Плевать, что под ногами хрустит стекло. Сегодня им можно все. Они ложатся рядом, и он обнимает ее как маленькую девочку, гладит по плечам и спину, слушая,  как она говорит. Выдыхает и дает высказаться ему. Они так давно не разговаривали, чертовски давно. И им столько предстоит сказать друг другу. И для этого не хватит и нескольких ночей.  Вся боль, все переживания, радость, все…Что накопилось внутри выпускается спокойно и медленно из себя словами, попытками объяснить и понять. И у них получается. Впервые за время брака получается. Когда на горизонте появляются первые лучи солнца, Терра затихает. Она засыпает у него на плече, ровно и спокойно дыша в его руках. Впервые за долгое время.

Терра проснулась от настойчивого телефонного звонка, который пробирался в сознание и вызывал только одно желание – вырубить. Ударом об стену. Голова гудела и болела, словно она пропила всю ночь и прокутила в каком-то клубе. Она повернула голову и увидела, что муж не спит. Он смотрит на нее, подперев рукой голову и упираясь на подушки. Он смотрел на нее так…с такой теплотой и доверием, что сердце защемило, но телефон все не умолкал.  Она резко подхватила трубку и поняла – звонят с работы. Что-то видимо случилось. Она поднимает трубку, так и не отрывая глаза от Джареда.
- Да. – Голос резкий и раздражительный. Ей надоело, все надоело, и она уже знает, что ответит, чтобы не услышала на том конце провода. В магазине проблемы, там говорят быстро и торопливо, словно кроме нее эти проблемы никто не решит. Она скользит по лицу Джареда взглядом, заглядывает в глаза, в которых мелькает новое сомнение. Он наверняка думает, что она снова сорвется и уедет на работу…Ведь работа это самое главное. Она переводит взгляд на него губы и облизывает свои. – У вас есть Маркус, мой заместитель. Мне надоело, что вы дергаете меня по таким мелочам…- Терра недолго молчит, давая переварить такое настроение подчиненным. - И да, в ближайшие несколько дней не трогайте меня. Все вопросы к нему. Меня нет в городе.  – Она отрывает трубку от уха, держит красную кнопку, пока телефон не гаснет, отключаясь совсем, и откидывает ее в сторону.  – У меня есть более приятные занятия. Тем более… - Она обводит взглядом комнату и морщится. Ну и кавардак она тут вчера устроила… - У прислуги и сегодня выходной. И убираться придется мне…Ты же поможешь мне, муж мой? – Она тянется к нему, наклоняется и трепетно касается любимых губ своими. Осторожно, нежно и ласково. Не так как раньше…Совсем не так. Это новый день, это новая жизнь. Их жизнь…Она соскальзывает вниз, обнимает его за шею и, прижимаясь к нему всем телом, углубляя поцелуй, наслаждаясь со стонами этими касаниями, этой ласке. Такой долгожданной и такой невыносимо приятной. И в этом поцелуе все. Новая жизнь, новое счастье и та любовь, которую они чуть не разрушили, но снова нашли в себе силы обрести. Я люблю тебя, муж мой. Я люблю тебя, Джаред. Люблю…

+2

11

Еще вчера Джаред был уверен, что его брак летит под откос, а сегодня, покидая вечеринку в доме мэра, он не сомневался, что возвращается домой только затем, чтобы забрать свои вещи.  Всего несколько минут назад жена вылила столько дерьма на его голову, что впору было развернуться и уйти, хлопнув на прощание дверью, предоставив решение дальнейших вопросов адвокатам. Но теперь, глядя в её родное, заплаканное лицо, Гейл ощутил невероятный прилив любви к ней – такой маленькой, хрупкой и беззащитной, доверчивой и открытой, какой она стояла перед ним сейчас, предлагая свои доверие и любовь. Ему, Джареду: любовнику, мужу, доминанту. Она не боялась, не сомневалась, тянулась к нему всем своим существом, искала у него приюта и защиты, и Гейл не мог не откликнуться, не  принять этот воистину огромный и бесценный дар чужого сердца. Родной души. Своей жены.  В это мгновение он любил её, как никогда раньше, потому что теперь между ними не оставалось границ, которые нужно было перейти, и все дороги были свободны, а двери открыты. Он любил её всю, не замечая достоинств и недостатков, не делая между ними различий, оставив в прошлом недопонимание и обиды, счастливый от того, что она опять была с ним, и на этот раз - навсегда. И тяжесть, давившая на плечи, исчезла, не оставив следа, стоило ему взглянуть в глаза этой женщине, как будто именно в них и сосредоточился для него целый мир. Этот мир на двоих, единый и неделимый, в котором они заперлись, не желая никого впускать внутрь. Он не боялся, что кто-то может нарушить их единство, какое-то влияние извне – они были слишком прочно спаяны, чтобы можно было разорвать эту связь, которая установилась не вдруг, не внезапно, но росла и крепла весь прошедший год. Мучительный и долгий год, наполненный сомнениями, печалями и страхами, но и счастьем тоже, радостью, надеждой и верой в совместное будущее. Теперь Джаред знал: они думали и мечтали об одном, и оба искали дорогу к осуществлению заветных желаний. Плутали вслепую, натыкались на выставленные друг другом заслоны и в конце концов добились главного. Не расстались, не развелись, переполненные разочарованием и взаимные претензиями, увидели друг друга в свете собственных ошибок и эгоизма – и захотели остаться. Попробовать еще раз, начать всё заново. Потерпев поражение, начинай сначала.
Его жена удивительный человек, сильная женщина, самостоятельная, волевая. Она многое пережила, на её долю выпало немало страданий и потерь, но она не опустила головы, не сломалась, не сдалась, а продолжила идти вперед, даже когда ноги отказывались её держать. Джаред знал о том, как погиб её первый муж, он слышал и об аварии, о долгих месяцах реабилитации и неутешительных прогнозах врачей, сомневавшихся, что Терра когда-нибудь сможет ходить. Но она поднялась из инвалидного кресла, родила прекрасного ребенка, несмотря на страшный диагноз, сделала практически невозможное – столько раз! И теперь она опять поднималась из руин – у него на глазах. Цепляясь за его руки, отдавала всю себя, просила только доверия… и поддержки. Того же самого, чего и он просил у нее. Не было никого другого, кто мог бы поддержать их, помочь, подсказать верные решения – только они сами.   
Они искали путь и нашли его; потеряв всё, что считали своим, смогли обрести друг друга.  Женщина, которую он любил всем своим существом, тихо плакала у него на груди, но только от счастья. Он обнимал её, гладил по растрёпанным волосам и не мог вымолвить ни слова от накатившего облегчения и тихой, спокойной радости, от осознания того, что всё закончилось. Всё позади, Господи, наконец-то…
Они стояли посреди разрушенной комнаты, обнявшись и чуть покачиваясь. У Джареда подкашивались ноги, но ему не хотелось отпускать Терру и на мгновение, чтобы разомкнуть руки и вместе дойти до кровати. Хотелось стоять вот так вечно… 
Она постепенно успокаивается, всхлипывания становятся реже и тише и вскоре стихают. Тогда Джаред целует темноволосую макушку и нехотя отстраняется, опускает руки, но прежде чем Терра успевает что-то сказать, наклоняется и поднимает жену на руки, делая несколько шагов в сторону кровати. Им обоим нужен отдых после пережитого. Заснуть сразу не получится, они слишком истощены морально и утомлены физически, чтобы тут же провалиться в сон. Поэтому они долгое время просто лежат рядом, пока кто-то из них не начинает говорить…
Это не разговор в привычным смысле слова и больше похоже на обмен воспоминаниями: о том, что было совсем недавно или случилось с ними  в далеком детстве, в юные годы. Терра впервые рассказывает ему об отце. Джаред спрашивает её о Максе, хочет узнать, каким был отец Тина… Они говорят о родных Джареда, оставшихся на Капри, о его семье, о друзьях. О том, что привело их обоих в клуб, о своём бдсм-опыте. Джаред хочет рассказать жене о Саванне, но в последний момент одумывается и решает оставить эту историю на потом. У них еще будет время, много времени…
Джаред признается, что мечтает о ребенке. Девочке, с глазами как у матери и её дьявольским характером, чтобы сводила его с ума. Терра смеется и отвечает: если спокойная размеренная жизнь не по вкусу господину профессору, то она легко может решить эту проблему.
Когда она засыпает, утомленная переживаниями и стрессом, Джаред осторожно переворачивается на спину, пристраивает её голову у себя на плече, потом целует волосы и касается губами лба. Он сам даже не пытается сомкнуть глаза, лежит, не шевелясь, вслушиваясь в ровное дыхание спящей рядом женщины, изредка касается её тела, словно желая убедиться, что  она реальна. На рассвете ему все же удается продремать несколько минут, но поверхностный и зыбкий сон рассеивается с первыми звуками телефонного звонка. Терра просыпается мгновенно, тянется к тумбочке за мобильным, намереваясь ответить. Джаред ждет, приподнявшись на подушках, и удивленно вздергивает бровь, когда слышит короткую резкую отповедь, которой жена встречает сообщение об очередной катастрофе, разразившейся в одном из её магазинов. Это было неожиданно, невероятно и, нечего скрывать, очень приятно.
- Предлагаешь мне самому вооружиться тряпкой, раз у миссис Эванс выходной? – поддразнил Джаред, кладя ладонь ей на щеку и проникая языком между губ. – Тогда нам лучше не тянуть и приниматься за работу
Он кивнул на часы.
- Уже полдень. Ты, моя дорогая, проспала всё утро как сурок. Знаешь, о чем это говорит? О том, что тебе нужно больше отдыхать. Давай-ка, поднимайся. Осторожнее, на полу стекло
Не переодеваясь, они принялись за уборку. Платье Терры было безнадежно испорчено, а элегантный смокинг Джареда после событий минувшего дня годился разве что на плечи какому-нибудь бездомному. В процессе уборки они иногда сталкивались, шутливо переругивались и потратили час, собирая на полу паззл из разбитой Террой фотографии. Джаред прочел прощальную речь над поломанной лампой. А Терра, краснея и фыркая, решительно засунула лампу в мешок, сказав, что такими темпами они и до вечера не управятся. После этого дело пошло быстрее, но закончить уборку они смогли только к началу пятого, перетащив мешки с мусором на крыльцо.
- Пойдем.
Взяв женщину за руку, Джаред потянул её за собой в ванную. Помог жене снять с себя платье и белье, усадил на край просторной ванны и скатал чулки с её ног, покачав головой в ответ на молчаливый вопросительный взгляд. После этого быстро разделся сам и вошел вместе с Террой в ванну.
- Я всё сделаю сам, хорошо? – прошептал в затылок и отодвинулся, окатив её спину тёплой водой.
Дал им обоим немного времени, чтобы привыкнуть к смене температур и добавил еще горячей воды.
Терра стояла, как он и хотел – не двигаясь и не шевелясь, поднимала руки и поворачивалась только, когда Джаред просил, чтобы удобнее было тереть её мыльной губкой. Аккуратно смывал пену струями горячей воды и снова намыливал, а потом провел руками по телу еще раз, не пропуская ничего, прижимая к груди и жадно, настойчиво целуя сзади в шею и кусая загривок. У него стоял – после долгих дней воздержания, когда на душе так паршиво, что даже дрочить не хочется, ему снова хотелось почувствовать её. Убедиться, что это всё по-настоящему, не плод его фантазии, измученной напряженным ожиданием печального финала, а реальность – чудесная, прекрасная реальность, которую они создали вместе.
- Терра
Он зовёт её, зовет за собой, выносит из ванной и опускает на кровать – распаренную, мокрую, глядящую на него огромными сияющими глазами, а на влажных ресницах то ли капли воды, то ли слёзы. Ложится сверху, накрывает собой и прижимается к губам, обводит их языком прежде, чем скользнуть внутрь, в теплый рот, слиться с ней в поцелуе, долгом и сладком. Найти её руки и прижать их к матрасу, переплетая пальцы. Прижиматься к ней, скользить по мокрому горячему телу. Дышать в унисон, когда она крепко и требовательно сжимает его ногами, втягивает в себя, вбирает всего, без остатка и двигается с ним вместе так же, как дышит. Медленнее, быстрее, с короткими гортанными вскриками, протяжными вздохами и тихим бездумным шепотом. Никто из них так и не закрыл глаз, жадно впитывая облик другого – отдающего, принимающего. Они будто сосуды переливают содержимое, наполняющее их, из одного в другой, и тот, кто был мгновение назад пуст, вдруг снова полон.
Окликают друг друга, повторяют, как заклинание, имена, словно боясь потеряться в этом удовольствии, в своем счастье, сдавливают пальцы, сжимают бедра, держат, выдаивают до последней капли оргазм, не отпускают и после, падая на влажные простыни. Замирают, так и не расцепившись, оставаясь такими же спаянными, продолжая глядеть друга на друга, чувствуя, как рассыпаются последние преграды, и оба остаются обнаженными, открытыми, беззащитными.
И впервые в жизни  это никого не пугает.

+2

12

Когда ты находишься на грани, то вздрагиваешь от каждого шороха, от каждого мимолетного громкого голоса. Кажется, что если сказать что-нибудь, то все рассыплется осколками и реальность предстанет перед тобой в полной своей мощи. Терре так часто снились сны о том, что они помирились с мужем, нашли пути, которые пересекаются.  Снилось, что они вместе гуляет по их саду…Там, где растут кустарники красивых цветов, за которыми ухаживал сам Джаред. Так часто…Что сейчас, смотря на своего мужа, Терра боялась, что либо вымолвить. Стоит только сказать и все дрогнет…Но она улыбается и произносит. Тихий и осторожный голос разносится по комнате, и его голос отзывается в унисон с ее. Он улыбается, шутит и пытается  игриво поддеть свою жену. Терра закусывает губу, чтобы не разреветься. С чего? Ведь все хорошо. Это не сон, после которого мучительно возвращаешься в реальность, утопая в боли и отчаяния. Это все реальность, та, которую они сами смогли сделать. Осуществить.
- Уже полдень. Ты, моя дорогая, проспала всё утро как сурок.
Терра фыркает и улыбается. Широко, искренне, свободно…Такое чувство, что ее отпустили. Держали долго в мучительной клетке, где холодно, голодно и так одиноко. А сейчас она словно птица парит где-то в небесах и не одна, а с тем, кого любит больше жизни. И сейчас смотря в его хитрые глаза, которые смотрят на нее, скользят о телу, хочется обнять, укусить, и смеясь убежать. Играться, как дети играются, потому что их ничего не тревожит. Они такие какие они есть, искренние и настоящие. Перед глазами мелькнул Тин. Маленький мальчик, которой отзывался на каждое событие в жизни семьи моментально. Ему больно – он плакал, он был счастлив – он смеялся так, словно сотни колокольчиков оповещают всех о начале весны. Тебе стоит поучиться у своего сына, Терра. Именно поэтому прежде чем спустить ноги с кровати, она поворачивается к мужу и, смеясь, покусывает его за плечо, чтобы не называл ее, такую самостоятельную и влиятельную каким-то сурком.  Джаред смеется в ответ и шлепком по попе придает ускорения, но вместе с этим предупреждает, что на полу стекла. Заботится, переживает. И именно сейчас Терре так хорошо от этого, что совершенно  не хочется вставать, но нужно. Тин с матерью вернуться завтра, а к этому моменту нужно убрать все следы этого погрома. Ребенку не стоит видеть, что натворила его мама.

Убираются они долго, словно не могут оторваться друг от друга. Убираются вместе, не желая уходить ни на секунду, словно сомневаясь еще, что все это реальность. Что стоит потерять друг друга из виду и все рухнет в очередной раз. Они вместе собирают стекла с пола, собирают осколки любимой лампы Джареда. Терра смущается, кусает губы и ворчит, что она не хотела. Правда, это все эмоции. Джаред кивает головой и прощально стонет над разбитой лампой.  Каждый раз, сталкиваясь друг с другом в огромной комнате, они шутят, играются и пытаются коснуться друг друга. Ощутить тепло тел, легкие касания…И просто побыть рядом. Именно поэтому уборка закончилась только к вечеру. Терра еле стояла на ногах, но на душе было так тепло и хорошо, что кажется, хватит сил на еще одну такую уборку. Терра поставила мешок с мусором на крыльцо и выдохнула, откидываясь на косяк двери, закрывая глаза. Прохладный ветер трепал ее волосы, и ей было совершенно все равно, что охрана может увидеть ее в таком виде. И отозвалась она только, когда муж окликнул ее. Потянул за руку и повел в ванну комнату. Да…Принять душ было сейчас просто замечательно. Они вместе зашли в помещение, и она присела на бортик, отдавая инициативу раздеть ее своему мужу. Она закусила губу, закрывая глаза, наслаждаясь каждым его прикосновением. Сильные руки гладят ноги, пальцы скатывают чулки, и скользят по нежной и гладкой коже.  Она протяжно выдыхает и сморит на него. Но Джаред как всегда не многословен. А зачем? Она все прекрасно видит и понимает, от чего тут же начинает кружиться голова.
Господи, как она соскучилась по этому мужчине. По своему мужу. По своему любовнику. По своему доминанту.
- Я всё сделаю сам, хорошо?
Она смотрит на своего мужа, выдыхает и по телу растекается приятная истома. Он вернулся. Вернулся к ней. Вернулся его голос, крепкий, жесткий, уверенный в себе. Уверенный в том, что она его женщина. Его послушная женщина, так, которой она была до их свадьбы. Та, которую он любил, та, которая приходила  к нему в клуб вечерами.  И которой он так любил наслаждаться…Воспоминания нахлынули и Терра задрожала сильнее. Горячая вода приятно обжигала кожу, а его руки ласкали и вымывали мягкую кожу. Скользили по спине, по бедрам, по ногам. Обмывали руки, пальцы на ладонях, трогали живот, ласкали грудь и спускались к самому сокровенному. И снова опылял горячей водой, разогревал и дарил наслаждение. Даже самые легкие касания, заставляли Терру постанывать. Она не могла и не хотела сдерживать своего желания. Безумного, невыносимого, которое нарастало с каждой секундой. Она откидывается ему на грудь, бедрами чувствуя,  как муж ее хочет. Как безумно желает свою женщину, свою девочку, свою сабу. Она чувствует его тело, чувствует его горячее дыхание, чувствует,  как яростно он впивается зубами ей в кожу, и она стонет в ответ, прижимаясь к  нему всем телом.
Он выносит ее из ванны даже не вытеревшись. Укладывает на кровать, нависает сверху и смотрит в лицо…Она отвечает ему таким же теплым и нежным взглядом, в котором плещется океан страсти и желания. Мгновение они любуются друг другом. Утопают во взглядах, в цвете глаз, в душах друг друга…И одновременно тянутся друг другу – поцеловать, и…время замедляет свой бег.
Терра не успевает хватать воздух, она задыхается, стонет и кричит. Извивается под ним, оставляя глубокие следы на  спине. Выгибается, подставляется и втягивает его в себя. Любимого мужа, единственного мужчину, самого лучшего и самого настоящего. Такого, какой он есть. Жесткого, уверенного в себе, порой жестокого. Но в такие момента нежного, безумно страстного, горячего и эмоционального. Как толкается в нее, как сжимает ее руки, как впивается губами в ее рот, лаская и играясь с губами. Кусает их, выдаивая из нее протяжный и судорожный стон удовольствия. А она смотрит и смотрит, наслаждаясь ощущениями, желание, удовольствием, которое стягивает живот, выворачивает на изнанку и хочется кричать, умолять, что бы по скорее ощутить этот прилив…Эту разрядку. Но в тоже время безумно хочется, чтобы это никогда не кончалось. Его движения, его ласка, шепот, голос, глаза и душа…Все смешалось в один коктейль, закружило, завертело и швырнуло наверх…на самую высшую точку. Туда, где остались только они вдвоем.  Она судорожно сжимает его внутри себя, впиваясь в него губами, что бы заглушить безумный крики удовольствия, когда накрывает с головой и швыряет с пропасти, на которой так долго балансировал и ждал. Она плачет, в голос, рыдает как ребенок от облегчения, счастья и горячего тепла, которое растекается внутри нее, когда разрядка настигает и его. Они вместе, они переплетены между собой судьбами, телами. Жмутся друг к другу, судорожно дышат, и обнимают, обнимают…Не желая отпускать свое счастье, ни на секунду. И именно в этот момент, кажется, что даже если наступит конец света, даже если рухнет весь мир…Они останутся так, навсегда.

2.5 месяца спустя.
Прошло два с половиной месяца, как Джаред и Терра начали все заново. Начали жить заново, слушать друг друга и наслаждаться каждым мгновением. Стали более частые смски  о безумных желаниях и мечтах оказаться рядом друг с другом. Терра напрочь отказалась задерживаться на работе, переложив часть обязанностей на тех, кто вообще-то должен был их  выполнять. Все подчиненные смотрели на начальницу с круглыми глазами, а кто-то втихаря хихикал, говоря, что возможно у нее появился любовник, уж слишком она стала выглядеть счастливой. И никто даже не могу подумать, что такое счастье ей приносит тихий и незаметный муж. Никто не мог поверить, что жесткая Терра Каас в один вечер превратилась в домашнюю и нежную кису, которая спешит домой к ребенку, и ждет у дверей своего мужа. Своего любимого и единственного мужчину. Она научилась готовить парочку невероятных и вкусных блюд. Моника с радостью взялась учить свою тридцати трех летнюю дочку азам кулинарии, что бы приятно удивить мужа. Джаред тоже стал другим. Приходя домой, он уделял внимание жене, Тину, Монике. Стал более общительный и открытый для семьи Терры. Для их семьи, которая теперь стала частью, жизнью. Терра несколько раз звонила матери Джареда, и пускай у них изначально не все было гладко, первые шаги к общению были сделаны. И женщина чувствовала, как мать Джареда была рада, тому, что она наконец-то сделала эти шаги, показав себя как женщина, как жена ее сына. А не как властная и всезнающая женщина.
Сегодня Терра проводила мужа на работу, решив  остаться дома. В последние дни она неважно себя чувствовала. Давление скакало как бешенное, и она решила остаться дома. Тем более мать обещалась испечь лучшие пирожки, заодно показать дочке, как делается это волшебство. Тин крутился  под ногами, пока бабушка не заняла его огромным куском теста,  в которое она запускал свои пальчики и так восторженно верещал, что Терра не удержалась. Надела фартук и повязала его на поясе.
- Боже, Тин, ты так верещишь, что я просто не могу удержаться. Нравится играться с тестом. – Малыш поднимает на мать глаза и орет во все горло, что это очень весело. Терра морщится от звона в ушах, а Моника смеется и предлагает женщине купить для своего сына глушитель звука.  – Мне кажется, мама, этого звонкого оборванца ничего не заглушит. – Терра фыркает и подходит к матери.  – Чем мне помочь?
Моника смотрит на дочь, и улыбается.
- Раскатай тесто и сделай ровные кружки стаканом. А с начинкой я сама разберусь. Потом будем лепить. – Терра кивает и отходит к столу, давая место матери. Берет скалку и начинает заниматься делом. Некоторое время они молчат, Терра где-то витает в своих мыслях, а потом улыбается.
- Мам…Я так счастлива. – Голос Терры такой тихий, что через шум мультиков, которые смотрит Тин можно не услышать, но Моника хорошо знает свою дочь и слышит каждую нотку ее голоса. Она не отрывается от работы и улыбается в ответ.
- Девочка моя, я вижу. Я вижу, как вы оба изменились. Я не знаю, что между вами произошло, почему все так надломилось. Но я счастлива, что вы смогли найти выход из этой ситуации. – Она поднимает глаза на Терру. – Я рада, что вы наконец-то счастливы. Оба. И сейчас, моя милая, ты настоящая женщина. А не пробивной таран…такой ты мне нравишься больше. - Терра всхлипнула, опуская голову. – Боже, дочка, ты чего такая плаксивая стала в последнее время. Выплакиваешь все за последние годы.  – Моника рассмеялась, а Терра отмахнулась игриво от матери, краснея и пытаясь по скорее вытереть слезы, вместо этого пачкая лицо в муку.
- Я вообще себя как-то странно чув… - Но Терра не договорила. Ей словно по голове дубинкой ударили, и ноги подкосились. Женщина медленно начала оседать на пол, чувствуя,  как перед глазами темнеет, а живот сводит такой болью, что хочется кричать в голос. Она со стоном опускается на колени, пытаясь не потерять остатки сознания, через пелену, слыша как ее зовет мать.
- Терра, дочка. Что такое? Тебе плохо? -  В горле тошнота и хочется провалиться в забытье, но ее трусит так сильно, что она смогла вырваться от пелены обморока. Тин испуганно смотрит на мать, отвлекаясь от мультиков.
- Все хорошо, мама. Не пугай сына, все нормально. Просто голова закружилась. – Терра вытирает испарину на лбу и выдыхает. Поднимается на ноги и тянется за стаканом холодной воды. – Мам, что ты так на меня смотришь?
- У тебя когда последний раз были месячные, Терра? – женщина вспыхивает краской.
- Мам, ну что за вопросы… - Но наткнувшись на уверенный взгляд матери, вздыхает. – Где-то два месяца назад. Сейчас вторая задержка на пять дней…
- Терра, ты, что маленький ребенок? Ты что не знаешь, что у тебя с этим проблема? Тебе нужно срочно к врачу, еще не хватало тебе попасть на операционный стол. Ты забыла, сколько ты намучилась с этим после родов?
Терра молча, покачала головой. Как же это можно забыть. Роды были настолько сложными, что и ее и Тина еле спасли. И если бы не врач, то решение было бы принято в ту сторону, что она осталась бы без яичников и матки. Хотя, по сути, так и получилось. Они настолько «износились», что врачи в один голос говорили, что она второго ребенка не сможет родить, да и забеременеть тоже. Ей выписали гормональные препараты для восстановления, но выйдя замуж она их бросила, потому что постепенно начала к ним привыкать, а этом тоже не было ничего хорошего. Видимо сейчас проявились последствия…задержка, да еще на такой срок говорил явно не о том, что все хорошо.
- Мама, я обязательно запишусь к врачу и схожу в ближайшее время. – Моника фыркнула и подошла к дочери,  снимая с нее фартук.
- Нет, милая, ты сейчас соберешься и поедешь. Я тебя запишу к своей знакомой, она отличный узист. Она примет тебя и посмотрит что такое. Твое состояние – это не нормально, Терра. Так что не спорь со мной и собирайся.
Женщине только и оставалось, что вздохнуть и пойти в душ, потом собраться и выехать в больницу.

Придя в больницу к врачу и рассказав свою ситуацию, Терра выдержала на себе долгий взгляд. Она протянула доктору Лили свою карточку с заключениями перед рождением Тина и после. Она долго листала страницы и снова подняла на женщину глаза. В них читалось какое-то сомнение и недоумение.
- Так Терра, давай ты сначала сдашь кровь, а потом, пока анализы будут проверяться, я посмотрю тебя на мониторе.
Терра ничего не понимала, зачем кровь? Но спрашивать ничего не стала. Медсестра сделала все аккуратно и вышла вон в лабораторию. Женщина улеглась на кушетку и врач начал УЗИ. Она смотрела в монитор, а Терра лежала и чуть подрагивала ногами. Что же такое…Хоть бы ничего страшного там не было.  Тут Лили ахнула и улыбнулась, переводя взгляд на Терру. Женщина шире открыла глаза.
- Поднимайся Терра, сейчас дождемся результатов анализов, и я тебе все скажу точно.
Терра поднялась, оделась, чувствуя новое головокружение. Да будь ты не ладен вредный организм. Она так и осталась сидеть на кушетке.
- Доктор, все так плохо?
- О нет, все может быть очень даже хорошо… - В этот момент в дверь постучали, и зашла девушка, которая брала кровь и протянула листок с заключением врачу. Она некоторое время смотрела в листок и потом подняла глаза на ждущую женщину. – Терры вы с мужем живете в открытую? Ты перестала пить таблетки?
- Да, еще, как только мы поженились. Мне говорили. Что у меня бесплодие, а таблетки стали плохо на меня влиять, поэтому я и подумала, что толку предохраняться, если у меня такой диаг…
- Терра, ты беременна.
Мир словно разлетелся мелкими осколками, и Терра перестала видеть и слышать. Сердце замедлило свой бег настолько, что она перестала его ощущать, и даже дышать забыла. Перед глазами все поплыло,  и она схватилась за кушетку пальцами, что бы снова не потерять сознание. Беременна…Беременна…БЕРЕМЕНА!!!!
- Что? Не может быть…Вы где-то ошиблись? Я…Ведь этого просто не может быть. – Терра лепетала что-то, даже не соображая что. Лили встала со своего места и подошла к женщине,  протягивая ей листок.
- Это результаты анализа ХГЧ. Результат положительный. Срок -  8 недель. Тоже самое подтвердило и УЗИ, Поэтому и задержка, поэтому и боли внизу живота, поэтому и головокружение, и тошнота…и давление твое скачет. – Терра опустила глаза на листок, смотря на заветные положительные цифры. В носу защипало. «Я хочу от тебя ребенка. Девочку. С твоими глазами и дьявольским характером». Слова мужа пульсировали в голове как отбойный молоток. Тогда она отшутилась и сказала, что все можно устроить, но понимала, что это невозможно. Джаред знал о диагнозе жены,  и они никогда не заводили разговор о детях. Только в ту ночь. А теперь, а сейчас…Терра уронила голову в этот листок и разрыдалась в голос. Это была такая неожиданная новость, что она пока еще не определилась с эмоциями. Но она знала одно – она самая счастливая женщина на всем белом свете. Успокоившись, но, все еще немного всхлипывая, она приняла воду с успокоительным от Лили и подняла на нее глаза.
- А он…ребенок здоров? Ведь у меня были такие проблемы…
- Терра, на данном этапе плод развивается как нужно. Но все равно я советую быть тебе осторожнее. Тем более на ранних сроках. Никакого стресса, секса и переживаний. Только отдых и забота…Договорились?
- Я…да. – Терра была все еще настолько ошарашена, что ничего не соображала. Именно поэтому Лили настояла, что бы она поехала на такси, а не за рулем. Вызвав машину и убедившись, что Каас пришла в себя она отпустила ее из своего кабинета, и крикнула в след, что через месяца два будет ждать ее на приеме. Терра как в тумане вышла из больницы и остановилась на крыльце. Солнце светило в лицо, лаская своими лучами лицо женщины. Я беременна. Господи, я беременна. Я не верю…Снова бросив взгляд на листок, который все еще сжимала в руке, Терра рассмеялась, борясь с желанием вопить и носиться по улице и говорить об этом каждому. Шок сменялся радостью, необъятным счастьем и всепоглощающей любовью в новой жизни. Которая развивалась сейчас в ней. Ко второму сердечку, которое билось с ее в унисон. К ребенку. Ее с Джаредом ребенку.

Терра не поехала домой. Она попросила остановить у парка, который располагался недалеко от дома самой женщины. Она не хотела приходить домой так рано. Джей вернутся часам к пяти с работы. Она медленно шла по аллейкам и думала. Обо всем думала. О том, что Бог послал им такое счастье, и как это счастье преподнести мужчине. Как ни крути это огромный стресс, пусть даже и счастливый. Она сомневалась…Может лучше пока не говорить, убедиться что все хорошо, и потом сказать…Но нет, мама не слезет с меня, пока не узнает что такое. А я хочу, что бы Джаред узнал первым. Но, Боже, как же это страшно…А если он не обрадуется. Терра села на скамейку и погладила пока еще абсолютно гладкий животик. Вот почему я стала есть как слон…Терра хмыкнула. Ну, малыш, ты появился очень неожиданно. Как думаешь, папка в обморок не упадет? Терра рассмеялась своим мыслям и посмотрела в сторону своего дома. Ее туда тянуло невидимой силой, а в душе было такое тепло и радость, что она просто не могла сидеть на месте. Ладно, будь, что будет…Она встала и пошла к дому. Охрана увидев, идущую пешком Терру переглянулись и впустили женщину в дом. Тин с Моникой ушли гулять, но бросив взгляд в прихожую, Терра поняла, что Джаред дома. Она замерла на пороге, несколько раз выдохнула и разделась, разулась, проходя в комнату. Муж  чем-то возился в зале. Подняв глаза, она поняла, что он купил новую лампу в спальню. И сейчас вытирал ее влажной тряпкой, вертя в руках. Услышав шум, он поднял глаза на жену и сдвинул брови.
- Терра? Ты что так улыбаешься? – Каас примерно представляла как сейчас выглядит. Растрепанная, с полусумасшедшей улыбкой на губах и абсолютно потерянными глазами. – Ничего не случилось?
Терра лишь покачала головой и прикусила губу, не решаясь вымолвить хотя бы слово. Господи, это как сложно. Ну же…Джаред испытывающее смотрел на жену и когда его взгляд стал более взволнованный, Терра улыбнулась шире.
- Джаред…Мы. Мы скоро станем родителями…Я жду ребенка.
Терра вздрогнула, когда услышала звон бьющегося стекла. Джаред так и остался стоять на месте, только лампа выпала из его рук и разбилась. Очередная. Терра смотрела на мужа, улавливая его реакцию, в попытках разобрать рад он или нет. Но потом не выдержала и рассмеялась.
- Беременная, Джаред. Да, да, твоя жена беременна. Прощайся со спокойной жизнью. Как ты и заказывал. – Звонкий смех разнесся по всему дому, выгоняя остатки каких-то печалей и переживаний. И в какой-то момент Терра услышала вместе со своим смехом, заливной смех еще одного члена их семьи.

http://i57.fastpic.ru/big/2015/0406/3a/c24c9aa5ba23212fa6301d02d573fd3a.gif

ЭПИЗОД ЗАВЕРШЕН.

Отредактировано Terra Kaas (2015-04-06 11:08:37)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Хороший, плохой, злой.