В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Безнадега


Безнадега

Сообщений 41 страница 48 из 48

41

В какой-то момент, все начинает переливаться через край. Внутри Эддисон слишком много всего, слишком много обиды, боли, огорчения, и в какой-то момент, это как затычка в ванной – не дает избавляться от лишнего, и грозит стать причиной потопа в ту минуту, когда внутри скопится слишком много. Они ее заранее считают – недостойной, неразумной, они не понимают и не хотят понимать, как сильно сейчас зависят ото всех имеющихся в их владении ресурсах.
Они никогда не знали голода или столь отчаянного, столь очевидного безденежья, когда ты всерьез размышляешь об убийстве с самоубийством. Они никогда не поймут, какого это – существовать, пытаясь использовать любую возможность, пытаясь использовать все доступные ресурсы. Они – взрослые сильные люди, они могут продержаться без еды достаточно долго, но сколько без нее сможет выдержать Шарлотта? Если их не заберут утром – то что будет с малышкой к вечеру? А что случится с ней через два или три дня, если их всех к тому моменту не сожрут чертовы волки, если они все не умрут от холода к тому моменту? Как должно сможет выживать ребенок, если у него не будет чистой воды, если у него будет еды, тепла…
Но им-то не нужно заботиться о Чарли, они могут просто изобразить из себя правильных чистюль.
-Я ничего подобного не предлагала – она пытается огрызнуться. – Но это тоже наш ресурс, и разбрасываться им, когда так можно отвлечь волков… - она поднимает глаза на Сонни и почти взвизгивает, Шарлотта все равно уже начала ворочаться куда как сильнее, она долго не проспит, а значит, Эддисон придется вновь придумывать, почему она не может покушать. – Ты сначала доживи до того, чтобы с их семьями встретиться!
Она сунула сигарету почти в огонь – и тот ласково лизнул пальцы; волки рядом, волки близко, но что она может сделать с маленьким ребенком на шее? Эдди даже не понимает, насколько ситуация плоха, пока Агата не наносит первый удар по морде животного…
Выстрелы. Шарлотта кричит, верещит, крошечными ручонками до боли вцепляется в шею Эддисон; что ей остается, кроме как попытаться уйти как можно дальше, спрятаться не только за Фредо, но и… может, уйти в кабину к пилотам? Стекла разбиты, но едва ли волки смогут продраться сквозь плетение ветвей дерева… детский плач заглушает все звуки в ее мире, и она даже не понимает, когда смертельная опасность, подобно воде во время отлива, схлынула назад.
-Она… она просто испугалась и голодна. Она скоро успокоится…
- Эддисон покрывает детское личико поцелуями, шепчет что-то ласково своей девочке. Ну же, глупенькая, ну же… только как ей успокоить ребенка, если она сама – в слезах?
-Я никуда отсюда не выйду, я ни за что не пойду туда, я останусь здесь…

+4

42

На самом деле все из присутствующих были в одинаковом положении, и не только Эддисон была напугана до чертиков. У меня вот в Сакраменто остался сын, сын, который если я не вернусь (при этих мыслей по позвоночнику пробежал холод… если я не вернусь), останется без матери. Мы все были в полной жопе, из которой надо выбираться как-то. А для этого пора взять себя в руки и откинуть панику. Конечно, легко об этом думать, а вот показать на действии…
И ошибкой будет полагать, что из оставшихся, кроме Хадсон, никому не приходилось знать что такое голод или страх. Сонни вот пятнадцать лет жил там, где небезопасно поворачиваться спиной, где за лишнее слово могут полоснуть заточкой. Черт, да он даже забыл что такое свобода. А ведь это – самое ценное, что есть у человека. Я сама шесть лет назад была эмигранткой без документов, в поисках ребенка, пыталась бороться за справедливость, а вместо этого совершала ужасные вещи.
Но только если мы все сядем и будем жалеть себя, трястись в страхе и думать что же будет через два часа, через день, то далеко мы не продвинемся. Нужно что-то делать, чтобы не встретится со своими опасениями.
Сонни бросился мне на помощь, когда от моей уверенности и храбрости почти ничего не осталось. Прозвучало три выстрела и в унисон с ними мое сердце так же продолжило стучать, выпрыгивая из груди, что казалось сейчас сломает ребра. Бум-бум-бум-бум. В ушах стоял шум, словно экран, что не пропускал ругань Фредерика за спиной, плачь малышки Шарлотты, бурчание толстого.
Волки отступили, оставив на снегу вмятины от своих следов. Я обернулась, вытерла рукавом лоб и кинула подлокотник возле костра. В огонь не стала, вдруг пригодиться.
- Спасибо, Лола – и не только за ее лестное «ты крута», но и за то, что хватило решимости и меткость швырнуть что-то в волка, который собирался перегрызть мне лодыжку.
Я пытаюсь успокоиться, дышать ровно. От этого в сложившимся диалоге не участвую, просто прихожу в себя.
Параллельно мысли воспроизводят только что произошедшую ситуацию. Насколько резонно стоило выпускать три патрона? Такие ценные пули. Хватило бы и одной? Или хотя бы попытаться прицелиться в зверей, ан е палить в воздух.
Что сделано, то сделано. Я решила не начинаться критиковать действия Пульсоне, в конце концов, от этого зависела моя жизнь.
- Итак – начала я, а затем, потеряв ход мыслей замолчала. И уже более тихим и неуверенным голосом обратилась ко всем сразу: - Сколько сейчас времени?
- Шесть утра – подал голос Пол, подтянув рукав куртки, и быстро изучив взглядом наручные часы на своей толстой руки.
Отлично. До рассвета осталось два часа…
Я горько глянула на неспокойную Чарли и такую же нервную ее маму.
- Стоит ли развести еще костер ближе ко входу? – это бы дало нам больше тепла и в случае чего, отпугнуло бы волков.
В случае чего… Не хотелось бы, чтобы озлобленные волки вернулись.

+3

43

Пол - может, и трус, но это легко объяснить просто тем, что он - человек "гражданский", эдакий яппи-бизнесмен, с хорошей спокойной работой в собственном кабинете и стабильной зарплатой на банковскую карточку, и еженедельный перелёт от гостиницы до аэропорта на этом самолёте для него является самым большим в жизни приключением (это и ширине его лица видно, собственно), и всё происходящее, волки, авиакрушение, для него чуждо даже в большей степени, чем даже для Эдди, которая его моложе раза в два, но хлебнула в жизни дерьма достаточно, чтобы первой подумать о каннибализме... в общем, оценивать его Сонни брался, опять же, по факту, а не по морали; а защитником, солдатом и добытчиком он был худшим, чем Агата и Фредо, у которых был жизненный опыт, под ситуацию куда более подходящий, несмотря даже на то, что ещё посмотреть, на ком из них костюм в итоге дороже и лучше. И если говорить запопросто, Пол был обузой... но Сонни его не винил за это. С тем же успехом, по его мнению, можно было обвинить в том же самом Эдди, за то, что у неё ребёнок на руках, а это - будет уже не зверством даже, а фашизмом даже - худшим, пожалуй, из всех человеческих зверств.
- На всех всё равно не хватит...
- сколько бы их ещё ни было - из оружия Фредо всех не перестреляешь. Пистолет, по сути, против стаи вещь совершенно бесполезная; открытый огонь - как лишний раз показала только что произошедшая схватка - против них вещь куда как более эффективная, хотя он и не убивает так, как это делают пули. Пистолетом будет эффективнее подать сигнал спасателям... когда ракет уже не будет. Выстрел в лесу может произвести только человек...
Теперь же у них ещё одно волчье тело, там, снаружи, минус три патрона, минус несколько часов сна и неостывший воздух минувшего спора. И отчаяние. Сгущающееся в самолёте настолько, что даже каменный Сонни начинает чувствовать, как оно ложится сзади на его затылок и плечи. Пульс садится у костра, боком ко "входу", чтобы видеть, что происходит снаружи, и пистолет протягивает обратно владельцу. У него уже есть лезвие бритвы, костёр - есть у всех, пусть лучше уж каждый будет чем-нибудь вооружён.
- В темноте? На их глазах?..
- кивает Лоле на выход. Волки этого ведь и ждут, когда люди покинут своё убежище. Они уже осмелели настолько, что попробовали его штурмовать, но не вышло... теперь они отступят, и снова будут ждать, когда кто-нибудь вылезет наружу, чтобы сходить в туалет, или ещё лучше - отойти подальше, чтобы веток для костра набрать... - Мне кажется, не стоит. Вряд ли они снова сюда сунутся... до следующей ночи. - высказал своё мнение Сонни, снова посмотрев на выход. Там, за порогом, лежит ещё одно волчье тело, и даже отсюда, при лунном свете, видно, как ночной ветер ласкает его блестящую шкуру. В этом теле - три пули; и если серые хищники действительно умеют мстить - им есть, за что отомстить и Сантино тоже. Как иронично, похоже на его нью-йоркскую ситуацию... Впрочем, наверное у всех присутствующих есть кто-то, кто мог бы им отомстить. Даже у Пола. Даже у Эдди... разве что у Шарлотты нет, потому что она ещё ребёнок. - А двойной костёр - это двойной расход топлива... - а его и так маловато, как Лола успела подметить, но на те два часа, что остались до рассвета, пожалуй, им его должно было бы как раз хватить. - Давайте сходим за ветками на рассвете. Мне кажется, как раз тогда волки будут спать... - должны же они хоть когда-нибудь спать?.. А вот если они, люди, будут спать по четыре часа в сутки, а остальные двадцать часов - ходить голодными, они и сами превратятся в таких же волков. В конце концов - страх перед животными и сделает их такими же животными.
День ещё не наступил - но зато план на него был уже составлен такой, что можно было просто брать листок и записывать... А так как сон всё равно уже не шёл, а у них было ещё целых два часа до рассвета, в течение которых даже Сонни отказался бы покинуть салон, можно было бы потратить время на то, чтобы список дел продолжить, нерешённых вопросов было ещё предостаточно:
- А что с едой? С нормальной едой, я имею в виду. Кто-нибудь что-нибудь взял? В самолёте есть что-нибудь... Пол? - у них остался единственный человек, которому этот самолёт знаком... был знаком, пока не разбился. А выглядит он, кстати, так, словно в любой момент может достать шоколадный батончик из кармана - Шарлотте бы вон не помешал такой. Ей ведь можно, да? - Ребёнок не успокоится, пока он голодный. - взрослые, пока, потерпят. Но если уж они застрянут тут так надолго, что встанет вопрос о том, чем питаться им всем - Пульс предпочтёт начать всё-таки с животных, чем с людей. То есть, в худшем случае - с волков... а в лучшем случае - тут ведь должны быть какие-нибудь другие животные? Волки же явно не только тем, что с неба падает, питаются. Ягод вот собрать тут явно не вариант...
- Агата, я же для тебя леденцы взял. Ты их не нашла?.. - Пульс знал, что у Тарантино больные уши, и положил пакетик с леденцами к ним в сумку... не бог весть что, конечно, и в обычных условиях скорее усилило бы голод; но проживя тут с неделю, они ещё и убивали бы друг друга за эти леденцы. Если они не потерялись, конечно, из-за раскрытой сумки... надо было взять с собой не грёбаных леденцов, а супов заварных, сейчас бы нагрели снега в этой же самой кружке и бросили туда этой вермишели... хоть что-то.

+4

44

решайте сами, кто с ней пошел)

   Лола не знает: лучше быть жестокой или проявить сострадание? Смотрит на крохотного ребенка и не может понять, испытывает раздражение или сочувствие? Маленький ребенок - обуза в таких условиях. Он много кричит, проверяя на прочность нервы людей, которые натянуты до предела. Ребенок не виноват, это очевидно. Но остальным разве легче от этого? Лола искоса поглядывает на Рыжую и  её ребенка. И вот она, та самая причина, по которой сама Хантер не хочет детей. Весьма смелое заявление для девушки, которой буквально несколько месяцев назад исполнилось восемнадцать, но Лола почему-то уверена в своем таком нежелании. Кто-то уже в её возрасте испытывает умиление и тянется к малышам. Хантер же не испытывает ничего, кроме неприязни. Но нельзя быть жестокой... Они же не животные.
   - Надеюсь, до следующей ночи мы здесь не просидим... - несколько пессимистично говорит Лола, а затем уходит обратно к огню, потому что чувствует себя чертовски усталой.
   - Подождем, пока настанет утро, а затем разделаем волка? Кто-нибудь умеет? Если нет, то... - она прикрывает рот ладошкой и зевает, - я могу, - на самом деле, заявление очень сомнительное, но Хантер и не назовешь уже полностью вменяемой. Она закутывается в плед, не уверенная даже до конца, что это её плед, заваливается на бок, и тут же засыпает. Ей не мешают ни разговоры, ни крики ребенка, и даже мысль о свежевании туши волка её не пугает. Желудок за сутки без еды успел прилипнуть к позвоночнику, голод в купе с морозом оставляют в теле невероятную слабость, и кровь уже не кажется такой жуткой. Уж лучше так, чем сдохнуть от голода. А теперь... всё, отстаньте. Бобик, что называется, сдох.

   Лола просыпается через несколько часов, от холода, потому что огонь почти не горит: последние топливо было сохрано огненной стихией. Изо рта идет пар, когда она зевает. Побаливает голова, ломит всё тело. Лоле кажется, что всё в её организме состоит из льда, а сама она состоит из холода. Потирает глаза, оглядывается по сторонам и понимает, что остальные выглядят не лучше. Усталые, бледные, с красными глазами и мрачными лицами. А еще с синеватыми от холода губами. Они не протянут тут так долго...
Больше всего хочется укрыться еще пятью пледами и спать дальше, но это - не позволительная роскошь.
   Светает. Уже отчетливо виден горизонт, кровь волков на снегу. Тихо, животные как будто ушли. Мужчины совещаются по поводу сигнального огня. - Ну что, пойдемте смотреть на то, чо осталось от Мёрфи? И заодно ветки пособираем. А то очень холодно, - Лола делает из одного пледа импровизированный рюкзак на спину, чтобы унести побольше, и идет показывать то место. Найти его легко: снег испещрен множеством следов. Большие, явно человеческие, и множество сверху, от маленьких лап. При свете дня та рощица оказывается намного ближе, чем казалась ночью. Лола поднимает с пола любую ветку и любую палку, которую видит на снегу. Им сейчас выбирать не приходится, каждый сучок на вес золота.
   Доходят до того самого места, и теперь ясно, что крови больше, чем она увидела. Это целая полоса, которая далеко тянется и уводит куда-то совсем далеко за деревья. Мёрфи не жилец - это очевидно. - Мы же не пойдем туда, да? Надо собрать ветки и вернуться, - еле говорит. Зуб за зуб не попадает. Как и всё девушки её возраста, Лолу больше заботит её внешний вид, чем здоровье или удобство. Поэтому куртка у неё совсем легкая, одно слово, что куртка. Не сохраняет тепло совершенно, и уж тем более не греет.

Отредактировано Lola Hunter (2015-02-18 13:49:03)

+3

45

Она уже чувствует себя проигравшей. Они все, разумеется, далеко не в выигрышном положении, они все сейчас уязвимы, слабы и легкодоступны для любой атаки, но все-таки, Эддион уверенна, что она – слабее всех. Какого черта она вообще решила поехать в этот, с позволения сказать, отпуск? Сто лет жила без поездок, и без чертовых лыж, она же все равно не умеет на них кататься, и еще сто лет прожила бы, не окажись здесь и сейчас. Разумеется, ей хотелось показать Шарлотте настоящий снег и настоящую зиму, а не теплую Южную Калифорнию, где и в январе температура редко опускается ниже шести-семи градусов тепла, но… оно того не стоило. Первым намеком на это было появление в аэропорту Клементе (только страх заставляет ее подавить в себе отвращение и ненависть, и это странное, тайное, мерзкое, вызванное его словами, вызванное его глупостью, его нелогичностью – не будь тряпкой, отказывай мне, но помни, что за отказ я могу тебя убить), да и вообще… да и вообще. Не стоит ей прыгать выше головы, не стоит забывать свое место. Не решись она на этот «отпуск», все бы у нее хорошо было, и даже лучше, чем обычно: никакой больше работы в Парадизе, никаких унижений от людей, подобных Клементе, которые сначала делают все, чтобы унизить, чтобы растоптать, а потом с лживой, противной усмешкой требуют, чтобы ты был лучше. Настоящая работа в настоящем ресторане, вы только представьте! И Янг обещал, что зарплата будет хорошей, лучше, чем то, что она имеет сейчас, и пусть он весьма недвусмысленно дал ей понять, что может ее убить (да что уж там – попытался), потом-то извинился, и вообще… а теперь она умереть может, умереть ко всем чертям, и это дико обидно.
Шарлотта никак не замолкает, и через минуту начинает болеть ее собственная голова; Шарлотта голодна, у нее сводит живот, но если взрослые могут потерпеть и скрыть свои эмоции по этому поводу, маленькая девочка так делать совсем не собирается.
-Ничего нет. Мы ели в Анкоридже, и я не думала, что мы задержимся по пути. – надо было заставить Чарли съесть всю порцию, а не дать ей поклевать из тарелки. И купить шоколадку, Чарли ведь просила... В какой-то момент, когда всеобщее внимание смещается на обсуждение волков и утренней вылазки в лес, она не находит ничего лучше, чем воровато, смущенно, надеясь, что никто не заметит и не поймет – в конце концов, она в плед малышку закутала – расстегнула кофту, задрала футболку. Грудное кормление никогда не вызывало у нее теплых эмоций, пусть и позволяло экономить, но девочке это, кажется, нужно – скорее на уровне инстинктов и воспоминаний, чем реальной пользы, тем более что и молока-то никакого нет уже пару лет. Зато девочка затыкается, и Эддисон уже не чувствует столь острого желания заткнуть ее грубее.

Утром она остается в самолете, в его останках – уснуть так и не удалось, но шарлота, кажется, уже задремала, пусть и продолжала время от времени всхлипывать во сне. Она не хотела, чтобы остальные уходили в лес, она не хотела, чтобы хоть кто-то уходил в лес (не думайте, беспокоясь исключительно за свою безопасность). Но если кто-то не пойдет за топливом до костра, очень скоро замерзнут они все. Или, быть может, нет никакого смысла в том, чтобы стараться выжить? Смерть от голода будет неминуемой и страшной; свое отношение к каннибализму все ведь высказали, а есть волка… вдруг он вообще ядовитый, как знать? Вот белые медведи точно ядовитые, или только печень у них ядовитая, Эдди и не помнит-то толком.  Это тоже из какой-то передачи Дискавери.

+3

46

До рассвета оставалось два часа. Уснуть больше я не могла.
Я думала, что это будут мучительные часы, но время текло как обычно. Лола спала, Шарлотта замолчала, все снова затихло. Я пересаживалась от места к месту, временами наворачивала круги вокруг костра, кидала туда остатки от кресел, а затем протягивала руки в огонь, чтобы согреться.
За ночь во мне так и не угасла надежда, что все будет хорошо, что на утро за нами придут, завернут в одеяло, налью горячего чаю и дадут сэндвич. Черт, зачем я подумала о еде! В животе заурчало, выдавая мое желание. Есть хотели все. Я начала кусать губы, чтоб хоть как-то занять себя и сгладить стресс.

- Ну что, пойдемте смотреть на то, чо осталось от Мёрфи? И заодно ветки пособираем. А то очень холодно - когда проснулась Лола уже было достаточно светло, чтобы разглядеть ветки на деревьях, следы вокруг самолета и не подобранные нами вещи, что показались бесполезными. Хантер ушла к месту происшествия с Сантино и Полом. Я осталась возле лагеря, максимум на что способная, это отойти на десять метров, чтобы убедится, вдруг мы пропустили что-то ценное.
На собирание веток понадобилось пол часа. И пока половина ребят былав лесу, мы с Фрэдом и Эдди занялись тем, что приготовили сигнальные ракеты и обыскали кабину пилота.
Трупы летчиков не издавали запаха, они окоченели от холода и напоминали восковые фигуры над которыми работал неумелый мастер-извращенец, окрасив их в синий цвет.
Шарлотте повезло, были найдены два кекса, запакованных в прозрачный пакет. Один малышке отдали сразу, а второй отложили до обеда.
Боги, не допустите того, чтобы нам пришлось сидеть здесь до вечера.
И в ответ моим молитвам спустя пять минут можно было услышать характерное быстрое хлоп-хлоп-хлоп, доносящееся сверху. Это звучали лопасти вертолета, и этот звук не с чем не спутать. Ей богу, снова начну ходить в церковь!
- Слышите? Слышите! - завопила я, подрываясь с места и выбегая на улицу. Мой взор был обращен в небо. Я активно вертела головой, пытаясь понять от куда раздается шум.
- Ракета. Нужно запускать - я начала суетиться, от чего могла наделать ошибок. Кто-то, я не стала заострять внимания кто, вложил в мою руку ракету и я, вытянув ее вверх, нажала на курок.
В небо поднялся яркий зеленый огонек, испускающий дым за собой.
Ну же. Ну же.
Все замерли в ожидании, что хлопки усилятся. Я даже непроизвольно сжала пальцы в рукавицах, выглядывая в разные стороны.
- Вон. Там! - завопил Пол, который, бросив все, прибежал на поляну возле упавшего самолета.
- Мы здесь. Хей. Здесь! - я кричала там громко, что на следующий день наверняка будет болеть горло, но сейчас об этом и не думала. Всех переполняли эмоции. Весь кошмар скоро закончится. И останется только постараться его забыть.
На радостях я кинулась в объятия Сонни, повисая у него на шее. Вертолет начал снижаться, поднимая под собой сильный ветер.

ЗЫ: а Фрэд не дожил до этого, его съели, когда он отходил пописать хд

+2

47

Оставшиеся два часа Сонни пялился на огонь, словно пытаясь найти какой-то ответ в постепенно угасающем пламени. Только и оставалось, что надеяться - на то, что им тут не придётся сидеть до ночи, или что они вообще навсегда останутся тут жить; что волки не сунутся больше, и что больше никого из них не найдут по кровавым следам... Забавы ради, наблюдая за тем, как мечется вокруг огня Агата, Пульс попробовал прикинуть, что им придётся делать в таком случае. Не только ведь питаться надо чем-то - придётся и утепляться, здесь ведь мороз отнюдь не для жизни, а засчёт чего?.. Курток погибших пилотов? Они, кстати, ничего, должно быть, тёплые. Только вот драные и все в крови... и их только две. И огонь тоже придётся поддерживать, а ветки в округе, рано или поздно, тоже выйдут - а валить деревья им вовсе нечем. Да уж, им тут уже через неделю придётся задуматься о том, чтобы волков не только есть, но и из шкур пытаться сделать себе одежду и жильё... В общем, не было в этом ничего забавного. Одна безнадёга...
Лола уснула со словами, которые у Сонни вызвали недоумение. Она может? Разделать волка? Страшно подумать, откуда же у неё такие навыки могли взяться; но посмотреть на это - любопытно. Только вот единственное, чем это сделать можно, похоже, только бритва Пульса, которую, честно говоря, в крови ему пачкать не очень хочется... впрочем, это не так важно, если они здесь задержатся - возможно, что ей уже и вовсе не получится воспользоваться по-другому. Вообще, всё, что Сантино знал о свежевании животных - что шкуру надо начинать снимать от задницы, а не с головы, чтобы ни её саму не испортить, ни внутренности зверя. Хотя и вряд ли эстетическая часть кого-то заинтересует - зрелище в любом случае будет не из приятных, и уж точно не для детей...
Но ещё хуже - это увидеть мёртвого человека. Вернее, не просто мёртвого, а растерзанного, съеденного - Лола правильно сказала, "что осталось" от Мёрфи, Сонни уже ожидал увидеть нечто такое, что трупом даже не назовёшь - на человеческое тело похожее ещё меньше, нежели пилоты в кабине, обглоданные кости, шмотки одежды... но среди этих шмотков могло бы остаться что-нибудь полезное для остальных - из вещей Мёрфи, волки явно не станут глотать содержимое его карманов. Или вот сапоги его... если они не обглодают кожу - обувь может кому-нибудь пригодится, у Сонни вот у самого проблемы с обувью, которые вполне могут окончиться обморожением пальцев, если снег и дальше будет черпаться внутрь.
- Я схожу и посмотрю. А если что - крикну... - учитывая, что всё, что у Лолы было в желудке, она вернула матери-природе ещё вчера, сейчас её наизнанку вывернуть может уже и буквально. Да и Полу этому слабохарактерному там нечего делать - пусть лучше Хантер его ветками нагрузит побольше.
Мёрфи, в общем и целом, выглядел так, как Сонни и представлял - волки обглодали даже лицо, куртка, хорошая и тёплая, не то, что на "гостях" из южного штата, превратилась в лохмотья, попировали серые на славу, был человек - а осталась груда костей и лужа крови, впитавшаяся в снег и окрасившая его в ярко-красный цвет... и на его месте могли бы оказаться все они. И любой из них. Сонни уже собирался вернуться назад, к Лоле и Полу, чтобы помочь с заготовкой дров, как вдруг эхо донесло до него звук вертолётных лопастей - лучик неумирающей надежды. Замерев, затаив дыхание, даже не сразу поверив собственному счастью, Пульс прислушался...
- Кидайте всё, бегом обратно! - наверное, дважды и повторять не стоило; когда вертолёт покажется в поле зрения - им всем лучше оказаться в одной точке. Тем быстрее они покинут это неприветливое и холодное место... Даже если он мимо пролетит (не дай бог, конечно) - за дровами вернуться можно и потом. Их волки как раз не унесут. Вот и зелёная ракета поднялась в воздух. И рокот приближался...
- Сюда-а-а! - увидев приближавшуюся машину, Сонни замахал руками, привлекая внимание пилота (хотя, наверное, и тяжело не заметить рухнувший вниз самолёт)... он разволновался - наверное, впервые за всё время их обитания здесь, разволновался всерьёз, даже не удержавшись на ногах от неожиданности, когда Тата запрыгнула на него; но и в снегу не разомкнул объятий, лишь сжав их крепче, покрывая её лицо поцелуями, несмотря даже на то, как холодна была её кожа; и совсем не думая о том, что он может обморозить губы...

Вертолёт сел на полянку, поднимая вокруг себя настоящую метель. Пропустив вперёд женщин и ребёнка, Сонни ненадолго задержался, коротко объясняя спасателю, что случилось с пилотами и Мёрфи и где находятся их останки, упомянул про укус на руке Эдди, и затем запрыгнул в вертолёт сам, устраиваясь рядом с Агатой и позволив укутать себя в плед - почти аналогичный тому, что остался внизу. Из термоса разливали чай; а Пульс, взглянув в окно, увидел гору, возвышавшуюся над их поляной - там, на одной из её звериных троп, задирали голову наверх встревоженные волки, наблюдая за диковинной огромной птицей, издававшей странный шум. Они и раньше пролетали над ними, но вряд ли серые хищники видели её до этого так близко... И Сонни показалось, что даже сквозь шум лопастей он слышит обречённый волчий вой.

http://sa.uploads.ru/haEsc.png

Отредактировано Sonny Pulsone (2015-02-18 15:04:07)

+3

48

Время тянулось до утра. О каком сне могла идти речь, когда человек попал в несвойственную для него среду? Особенно, когда этот самый индивидуум привык к роскоши, теплу и комфорту.
О, каком спокойствии и умиротворении можно было говорить, когда часть "местной фауны" решила наведаться к непрошенным гостям и выяснить, кто здесь господин, а кто так - закуска на ночь? Когда женщины, ребенок и несколько трупов. Ну, с трупами было несколько проще, они не хотели есть и не переживали за волков. Да, им пожалуй, было проще всего! Но, как говорят: о мертвых либо хорошо, либо ничего.

Он не чувствовал голода, а может просто не придавал тому значения. Фред сидел несколько отдаленно от Лолы и Эдди с ребенком. Он долго рассматривал уцелевшие документы и думал над тем, что вся его жизнь, фактически, была сосредоточена в этих бумажках. С самого начала его появления в семье Торелли. Всю свою жизнь он таскался с расчетами, отчетами, различными банковскими схемами, планами и прочим барахлом, что полностью его поглотило. Не сколько рэкет, сколько эти самые финансовые дела в конторе, в некогда банке отца, именно они медленно и уверенно сделали из него того, кем он являлся на данный момент. А вот уже семья, скажем так, подбила итог и добавила двуличности. Да-да. Самый настоящий змей-ублюдок. Конечно, себя он считал королем без короны, но давайте называть вещи своими именами. Джина сказала правду, она была единственной, кто бросил это ему в лицо, а не говорил за спиной. Ты, ублюдок, мразь бросившая мою мать!
Бросив бумаги в слабый костер, Фред хотел курить. Было холодно, но курить хотелось больше, чем согреться. И облокачиваясь о спинку кресла, что он успел притащить к костру, Клементе выдыхал табачный дым.
Он не обмолвился и словом ни с кем, считая это лишним. Тем более, как говорил кто-то, пустой трёп это лишний расход энергии. Фред не мог себе позволить этим злоупотреблять в нынешнем положении. Он лишь благодарственно посмотрел на Пульсоне после выстрела. Оставил себе в голове своеобразную "заметку", что надо будет вернуть пистолет обратно. Даже если в нем и закончатся патроны, ведь это его вещь. А он любил, когда его вещи возвращали обратно. Впрочем, это нормально. Все такие, не он один.
Спал-ли Фредерик? Это сложно было назвать сном, скорее дремота с ощущением полнейшей реальности вокруг.

Утром, капитан счел своим долгом пойти за Лолой. Во-первых, больше принесут древесного топлива. Во-вторых, глупое благородство, что-ли? Хотя, и не совсем глупое и не такое уже благородство.
Он прекрасно слышал гул, и пожалуй, это были самые прекрасные звуки в мире. В какой-то момент, казалось, что это все мираж. Вертолет, люди и, радость на лицах Агаты и Сонни.
Отбросив ветки в сторону, Фред подошел к ним и добавил еще и свой голос в этот проникновенный "призыв о помощи".
А потом был борт вертолёта. Безразлично покосившись в иллюминатор, Клементе неожиданно выругался:
- Твою мать! - обернувшись к женщинам, он сразу же поспешил извинится: - Прошу прощения.
Эти чертовы документы. Но, кто же знал? Кто знал? Сейчас, рэкетир искренне молился тому, чтобы его помощник Дитер, все же сохранил все копии утраченных бумаг. А еще... Еще чертовски хотелось принять горячую ванную и выпить фирменный глинтвейн от пани Возняк. Ах, еще ее славные шарлотки.

Отредактировано Frederick Klemente (2015-02-18 22:34:42)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Безнадега