В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » конец света — дело семейное.


конец света — дело семейное.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Гвидо и Лео
22 января 2015г.
Вот уже почти две недели Лео не видно и не слышно. Он не отвечает на звонки, не появляется у отца и в автомастерской, машина сиротливо стоит в гараже и еще не помнила, чтобы к ней не прикасались в течении такого долгого времени. Пришло время навестить сына?

+2

2

Когда ты просыпаешься, тебе может показаться, что всё хорошо. Голова немного побаливает, но ты вглядываешься в белый, не так давно побеленный потолок, в окно светит солнце, и если повернуть голову, можно разглядеть кусочек лазурного неба. Невый день, новые свершения, больше 12 часов, которые нужно прожить так, чтобы не было стыдно. Или наоборот, стыдно, но приятно.
Но потом сонное сознание нагоняет память, и всё меняется. Солнце, и небо, и далекое чириканье птиц - всё это уже не нужно, и отходит на второй план. Теперь это спертый, прокуренный воздух, мятые простыни, потому что сон был был спокойным, которым не помешала бы стирка. Неприятный привкус во рту, запах собственного пота. Лео морщится и садится на кровати, протягивает руки и берет с тумбочки пачку сигарет, зажигалку. Последняя. Блять... Хорошо бы в куртке была была запасная.
Закуривает и некоторое время сидит на кровати, обескураженный долгим сном, который... взгляд на часы... длился чуть больше двенадцати часов. Такова его жизнь теперь. Одна за другой сигарета, четыре стены родной квартиры, бардак и тупое чувство пустоты в груди. Наверное, он был слабым, что так сильно расклеился.

Воспоминания и мысли каждое утро одни и те же. Майки. Такой чертовски молодой, за что ему такая ранняя смерть? Они с Майки дружили ещё со школы, не разлей вода. Вместе ходили в секцию по боксу, вместе бросали, делали уроки, учились водить и угонять машины, Майки провожал Лео в колонию, и Майки его оттуда же встречал. Лучший друг на веки вечные, они собирались дружить до самой смерти уверенные, что ничего им не помешает. Гребаный пьяный водитель, который его сбил. Лео пытался достать ублюдка, хотел избить до полусмерти, но того закрыли и держали под стражей. Мужик не сопротивлялся, не пытался сбежать и похоже раскаивался, но Лео от этого было не легче.
Вот уже ровно 16 дней Лео пропал со всех радаров. Звонки в дверь игнорировал, телефон валялся где-то в недрах квартиры, зарядка покинула его еще две недели назад. Не интересовался, что происходит за пределами квартиры, не выходил в интернет, не включал телевизор. Круглосуточно играла музыка, так тихо, что нужно напрячь слух, чтобы услышать. Лео пил, истощая запасы алкоголя этой квартиры, то, что собиралось тут несколько лет и хватило бы на папойку целой аравы. Лео курил и, пожалуй, чересчур много. Осунулся, выглядел бледным, потрепанным, выходил только в соседним магазин за едой, бухлом и куревом, забил даже на принятие душа, благо испытывать отвращение к самому себе не мог: весь сосредоточился на чувстве утраты, на человеке, у которого были грандиозные планы на жизнь, мечты, и который сейчас лежит в холодной земле, да кормит червей. Первое время Лео просто не осознавал, что его нет. То и дело думал о нём, как о живом, что надо позвонить/рассказать/сделать, и каждый раз реальность била по внутренностям, голове, вытесняя из сознание все желания и мысли кроме одного: лезть на стенку от неизбежного. Кто решил, что ему пора умереть? Почему именно он? Почему сейчас? Лео злился и не хотел принимать уже свершившегося факта, привык действовать, что-то решать, исправлять, чинить, черт возьми. А теперь был вынужден сидеть на месте, и это убивало его.

Ворошит волосы-сосульки и бредет на кухню. На нём цветастые, нелепые боксеры и белая майка с желтым пятном на пузе. Сегодняшний день будет точно таким же, как предыдущим. Лео проходит мимо раковины и сплевывает, потому что во рту словно кто-то нагадил. Берется за бутылку, они расставлены по всему дому, почти все пустые. Делает несколько глотков, морщится, кашляет. Слышит звонок в дверь, но даже не поворачивает головы. Садится на стул, приваливается спиной к стене и продолжает курить. Звонки в дверь не прекращаются, они злят и раздражают, но Лео знает: позвонят и перестанут, как было раньше.

+2

3

...а Гвидо продолжает звонить.
Всегда тяжело - терять кого-то, кто был тебе близок; но особенно - делать это впервые. Особенно ужасно - видеть в гробу молодого парня, который мог бы прожить долгую жизнь, понимая, что оборвало эту жизнь не чьё-то решение, не его собственные ошибки, а ошибка непричастного к его судьбе раньше человека... который решил выпить перед тем, как сесть за руль. Впрочем, случайностей всё-таки не бывает... Монтанелли никогда не верил в случайности. Наверняка ведь и причины того, что Майки вообще появился на той дороге, были - например, затянувшиеся новогодние праздники, или что-то в этом жухе; впрочем, это уже не так уж важно, друга его сыну это уже не вернёт. Гвидо слышал о том, что произошло. Естественно, как отец Лео, и на похоронах его друга не мог не побывать... передал конверт с наличными его родителям - чтобы не быть безучастным. Правда, и деньги, даже все деньги мира, сына им тоже не вернут. И нету зрелища страшнее, печальнее, трагичнее, чем родители, которые хоронят собственных детей. Это просто противоречит человеческой природе. Но вот сына им не вернуть, а они - всё ещё живы... смириться однажды придётся.
И Лео тоже жив, пусть и потерял лучшего из своих друзей. Неумолкающий звонок в дверь начинает сопровождаться настойчивым стуком и, время от времени, голосом Гвидо.
Смириться придётся однажды... И Гвидо давно уже смирился. Дело не в том, скольких из организации он пережил, а в том, как много он увидел, что пережил. В итоге, однажды это стало чем-то нормальным - терять знакомых. Дело даже не в том, чем Монтанелли-старший занимался большую половину жизни, через это в их бизнесе все проходят в определённый момент... Каждому приходится впервые кого-то терять однажды.
- Лео, я знаю, что ты там!..
Лео жив, хотя и пытается сделать склеп из собственной квартиры. Пожалуй, они с сыном похожи в этом... Гвидо ведь тоже пропадал, вот так, когда не стало Энзо, и особенно - когда не стало Маргариты. Впрочем... он никогда не запирал двери. Любой мог бы войти, чтобы убедиться, что Монтанелли всё ещё жив. Всегда оставалась возможность связаться с ним...
- Ломай дверь, Джеки... - бросил Гвидо своему телохранителю, встряхнув отбитым о дверь квартиры кулаком и отойдя на шаг назад. Дверной замок - для него трата небольшая. Да и у Лео денег хватит его заменить, особенно теперь, когда он и с автомастерской неплохо поднимает - заодно и уроком будет... Джеки-бою повторять дважды не надо было - дверь с шумом распахнулась, выбросив на пол несколько щепок, а следом - с глухим стуком отдав полу и вывернутый замок.
Перегар тут же ударил в носу. К запаху алкоголя малопьющий Гвидо был вообще более чувствителен, чем большинство людей из своего окружения, но здесь даже не требовалось принюхиваться - даже закоренелый алкоголик почувствовал бы этот запах, от которого чуть только не глаза слезиться начинали, отвратительную тухлую солянку из запахов, из каждой початой или относительно недавно опустошённой бутылки, многие из которых прямо под ногами и валялись. Место жительства Лео вообще напоминало помойку. И сам Монтанелли-средний посреди этой помойки во всей своей красе расселся, как король, устроив себе тронный зал на кухне... А старший Монтанелли, перешагнув через порог, коротко оглядываясь по сторонам, сжал челюсти и насупился, став похожим на злобного бульдога.
- Дождись меня в машине. - сказал своему телохранителю, но глядел при этом на сына. Прямо в его мутные, заспанные, залитые уже двумя или тремя галлонами спирта, за эти пару недель, глаза... Гвидо чувствовал отвращение. Возмущение. Негодование, пожалуй... и в огромной степени - злобу. Гвидо был шокирован тем, в кого, или, вернее, во что, превращался его старший сын. Тот, кто должен бы быть его первым наследником, кто станет мужчиной в семье, когда не станет отца. Все его надежды, вся его гордость, казалось, были похоронены под завалами бутылок, под мусором, удушены мерзостным запахом перегара, заплёваны... Джеки-бой деликатно прикрыл выбитую дверь за собой, удаляясь в автомобиль. А Гвидо ещё несколько секунд "любовался" шедевром скорби своего сына, пытаясь погасить в себе желание прибить его прямо тут же, а затем резко и уверенно шагнул вперёд, сжав пальцы на его немытых волосах, практически отрывая его задницу от стула. И ведя прямиком к раковине. Вместе с сигаретой, боксерами, цветастой майкой и почти двумя метрами роста...
И, открыв холодную воду во всю мощь крана, опускает туда голову Лео, подставляя затылок под струю, некоторое время не давая поднять головы. Затем - приподнимает ненадолго, чтобы тот сделал пару вдохов; макает снова... Только потом уже отпускает, чтобы Лео мог поднять голову, и вода с его волос потекла вниз. 
- Ну как? Протрезвел? - позорище... Гвидо пытается найти слова, но у него неожиданно даже и не находится таковых; Лео настолько жалок, что холодный душ поверх одежды не сделал его ещё более жалким, а наоборот, сделал его вид хоть сколько-нибудь более подобающим человеку - какие уж тут могут быть слова?..

Внешний вид

Отредактировано Guido Montanelli (2015-01-13 12:16:55)

+3

4

Голос отца Лео слышал и даже несколько насторожился, начиная сомневаться: на самом деле, кишка тонка была игнорировать Монтанелли старшего, но почему-то парень наивно понадеялся на то, что его оставят в покое. И совсем не ожидал, что сейчас начнут ломать дверь.
Услышав характерный треск, Лео поморщился. Похоже, он совершил непоправимую тупость: ушел в свой запой слишком глубоко. Настолько, что позволил другим начать волноваться и искать его. Похоже, в следующий раз нужно будет быть умнее, делать всё то же самое, но отвечать на звонки хотя бы иногда, открывать дверь. Создавать видимость нормального состояние, а когда успокоенные родственники отчалят восвояси, продолжить заниматься, чем занимался. Мысль о следующем разе пронзает острой, стреляющей болью, как будто разболелся зуб. Простая констатация факта, то, чего не изменить. Буду следующие разы, никуда от них не деться. Лео прекрасно знает, какая участь ему заготовлена, потому что иногда кажется, что члены Семьи чаще теряют, чем приобретают.

Лео не стыдно за то, как выглядит и пахнет его квартира, а так же за то, как выглядит он сам. Но большого труда стоит поднять глаза на отца и ответить на его хмурый, суровый, очень прямой взгляд, своим не менее прямым и вызывающим. Лео поджимает губы и упрямо выставляет вперед челюсть, потому что да, он имеет, черт его дери, полное право вести себя так. Он не выходил в таком виде на улицу, не позорил Семью, не привлекал лишнего внимания. Закрылся в собственной квартире, наедине с собой, и неужели не имеет права горевать так, как подсказывает ему сердце?

Лео послушно поднимается со стула и следует за Гвидо, молча, без всяких протестов и как будто-то даже немного наклоняется для того, чтобы отцу было удобнее его вести. Центр его внимания - последняя сигарета, не докуренная даже до середины, так что он предусмотрительно вынимает её изо рта и на ходу откладывает на столешницу, чтобы вернуться к ней позже. Это хотя бы выглядеть будет приличнее, чем если бы он начал обсасывать собственные окурки, стремясь выжать из них еще хоть чуть-чуть никотина.
Холодная вода на голову - мягко говоря неприятно. Парень чувствует, как внутри него глухо клокочут злость и раздражение, но будем считать, что это такой своеобразный вид приветствия. Терпит эту процедуру до того момента, когда его второй раз засовывают под струю воды, а затем довольно грубо отпихивает Гвидо от себя, трясет башкой, высвобождая волосы. И нет, лучше он чувствовать себя не стал, только холодно и мокро. - Утренний ледяной душ. Что может быть лучше, - голос буквально сочится сарказмом, и Лео смотрит на отца из под хмурых бровей. Конечно же, злится. - Я тоже рад тебя видеть, - фыркает и тянется к кухонному полотенцу, чтобы вытереть голову, потому что теперь, когда он выпрямился, ледяные капли падают прямо за шиворот. - Блять... - не обращается ни к кому конкретно, просто ежится от холода и стирает капли с шеи. - Надеюсь ты закончил?

Проделав эту нехитрую процедуру по приданию собственной шевелюре сухости, Лео берет свою несчастную сигарету, она стала чуть короче, но пока еще не потухла, снова засовывает в рот и возвращается на свой стул. - Ты что-то хотел? - Лео явно не настроен на разговоры, тем более после того, как с ним только что поступили. Он не собирается жаловаться или ныть, но чувствует себя еще более отвратно, чем десять минут назад. И нет, это совершенно точно не стыд. С чего ему должно быть вообще стыдно? Лео пытается себя в этом убедить.

+2

5

Оставшись чуть в стороне, Гвидо наблюдает за действиями сына и передвижениями его по кухне, а на лице обычно флегматичного дона ходят желваки, на виске - пульсирует жилка; немногое способно довести Монтанелли-старшего до бешенства, но есть такие вещи, от которых он становится по-настоящему злым в считанные секунды - и то, что происходит в квартире Лео, как раз попадает в эту категорию, и вот, отец борется с собой, чтобы не размазать сына по кухонной стенке, пытаясь успокоиться. Получается пока что слабо, сарказм Лео только подливает масла на горячие угли, и ладонь Монтанелли как-то сама собой сжимается в кулак... пока что просто сжимается. Единственное, что успокаивает, так что его сын не успел чего-нибудь сделать с собой в этой квартире - в смысле, чего-нибудь по-настоящему идиотского. Стоило бы уцепиться за эту мысль, пожалуй. Потому что если он его пришибёт сейчас - великой разницы не будет...
- Я даже ещё не начал. - встряхивает, наконец, рукой. Часть воды попала и на рукава пиджака и рубашки, впрочем, намного более гадкой ситуация от этого не стала. Подойдя к окну, Гвидо распахивает его настежь, чтобы хоть немного проветрить помещение от алкогольных паров, пока его самого ещё не повело, и табачного дыма, запах которого теперь тоже чувствуется довольно явно - да и не удивительно, учитывая, что окурки в этой квартире с пустыми бутылками сосуществуют в этой квартире вполне себе успешно, в полных до краёв и с горкой пепельницах, и прямо на столе... - Я смотрю, ты тоже заканчивать не торопишься? - свежий воздух, коснувшийся лица Гвидо, подействовал успокаивающе. Внизу Джеки, скучая, тоже закурил, подперев спиной дверцу Хаммера, мимо неспешно разгуливали случайные прохожие, по дороге проехал автомобиль, выделяясь своим шумом из остальных звуков города... Монтанелли брезгливо, двумя пальцами за горлышко, поднял бутылку, завалившуюся набок на подоконнике, бегло смерил взглядом её этикетку, и перевернул, поставив на донышко. Вот с этим - Лео когда собирается закончить?..
- Что-то? - возмущённо переспросил Монтанелли. Его сын пропал без вести на две недели после смерти своего друга, на звонки не отвечает, даже в Интернет не заходит, чтобы хоть сестра его перехватить смогла, не появляется в мастерской, управление которой ему доверили, из друзей его тоже никто не видел; даже звонки в дверь собственной квартиры игнорирует, а когда Гвидо всё-таки удалось, выломав дверь, попасть в квартиру - он увидел помойку, и бомжа посреди неё, который за эти недели, похоже, ни разу не помылся и не побрился, и если бы не был насквозь проспиртован, как и само место, то и вонял бы соответственно. Его сынуля. Что Монтанелли мог хотеть? Выкинуть это бородатое чмо из открытого окна, например. - А ты чего хочешь, Лео? Чего добиваешься? Спиться запланировал? - отойдя от окна, Гвидо снял заполненную пепельницу со второго стола, переставив её на стол, размашисто отряхнул сидение, и уселся напротив сына, глядя ему в глаза. Как ведут себя нормальные люди, теряя кого-то? И Гвидо не себя имеет в виду, не тот случай, когда не бывает даже похорон. Устраивают поминки, где пьют все вместе; может быть, запой и станет коллективным, но тем быстрее он и закончится для каждого из его участников. И вообще, а где остальные друзья Майки? Они же все вместе работали в Living Steel, или как? Или у них по домам происходит то же самое, что и у Лео в квартире? Вот честное слово - невозможно понять современную молодёжь. С тех пор, как появились веб-камеры, они способны даже совместную попойку устроить онлайн... впрочем, Лео пьёт вообще один, что ещё хуже.
- Лео, твой друг умер, и это большая утрата, я понимаю. Но, Господи Иисусе, ты-то живой!.. - воскликнул Гвидо, пристукнув по столу. Пепельница подпрыгнула, потеряв пару окурков... Лео живой, но вместо того, чтобы что-то сделать для остальных, кто пережил утрату, для родителей или друзей своего друга, он предпочёл закрыться наглухо и жалеть себя, достигая дна бутылок... или попросту собираясь на дно. Понятно, что какое-то время ему, возможно, и необходимо было побыть в одиночестве, но этого времени он уже получил достаточно... - Мастерская нуждается в тебе. Ты нужен своим друзьям, своей команде. - у стритрейсеров ведь тоже существуют какие-то планы, какая-то организация своих заездов и тусовок; выходило, что Лео и их подводит тоже. Без него всё либо развалится, либо кому-то придётся занять его место, взять на себя управление мастерской, в том числе... и скорее всего - второй вариант. - Мы нуждаемся в тебе, твои сёстры, твой младший брат - ты когда их видел последний раз?.. - на рождество, когда Сабрина собрала всех для семейного фото - и угадайте, кого было труднее всего затащить под камеру? Вернее, только с Лео и возникли проблемы. - И твоя мать тоже волнуется. Ты вообще звонил ей в этом году? - вспомнил Монтанелли и о своей бывшей жене. Только для него Барб была бывшей, а для Лео - она была и останется мамой, бывших матерей не бывает. - Я нуждаюсь в тебе, Лео. Больше, чем когда-либо. - и это связано с делами отца, но не похоже, что Лео в состоянии говорить на эту тему. Если вообще способен сейчас поддерживать адекватный разговор...

+2

6

Код:
<!--HTML--><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="480" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#a9a9f2">     <param name="FlashVars" value="mp3=http://k003.kiwi6.com/hotlink/dl6i154pjq/Imagine_Dragons_-_Battle_Cry.mp3"> </object>

Уже начинает казаться, что Лео злится на весь белый свет. На ублюдка, который сбил друга, на семью, которая не желала оставить в покое, на Гвидо в частности, который сейчас пришел и лечил ему мозги, как маленькому. На себя. Потому что Гвидо прав. Последнее - самое мерзкое. Лео не моргая разглядывал трещины на собственном заляпаном столе, и в любое другое время его бы посетила мысль об уборке, но сейчас липкие пятна не вызывали абсолютно никаких желаний. - Хм...
Возможно, да, он переборщил. Возможно две недели - слишком много для того, чтобы убиваться так, как убивался он. Но с другой стороны, кто такие они, люди, чтобы пытаться измерить колодец тоски по родному человеку? Кто и с какого хрена решил, что может измерить точное время, какое понадобится для того, чтобы забыть или хотя бы не думать об ушедшем человеке каждую гребаную минуту гребаного дня? Лео молчит, но по нему видно, как мысли мучают его. Он то наклоняется вперед, хмурится, вертит в пальцах сигарету. Затем отклоняется назад, косается спиной холодной стены. Сигарета летит в переполненную пепельницу, пятерня загребает мокрые волосы и теребит теперь уже их. Монтанелли средний так привык быть один, наедине самим с собой, что на какое-то время как будто забывает о Гвидо, взгляд странный, нервный, бегает с предмета на предмет в грязной кухни. Гвидо своими словами умудрился потревожить его сознание, и теперь мысли, словно всположенные муравьи в муравейнике, все выбрались на поверхность и крутились теперь в хаотичном танце.
Лео думает о том, что ведет себя как ребенок, который потерял кого-то в первый раз. Но, пожалуй да, этот раз был особенно болезненным. Из всех людей, которые погибли, Майки был самым близким. Наверное, ничего нельзя сделать, чтобы забыть умершего. Должны пройти месяцы, чтобы печаль перестала быть удушающей. Годы, чтобы окончательно оставить позади вперед и решиться идти дальше не оглядываясь. Он слишком зациклился. Закрывать и оставаться одному так надолго - последнее, что следует делать в такой ситуации. Когда извне не поступает никаких вестей, без свежих дуновений ветерка ты превращаешься в затхлое, зловонное болото, и погружаешься в него всё глубже и глубже. Захлебываешься. В какой-то момент взгляд парня цепляется за бутылку с янтарным напитком на донышке, и он ощущает жажду. Если бы не отец, прямо сейчас приложился бы к бутылке, и это... странно? Можно за две недели заработать алкоголизм? Лео задумчиво почесывает уже почти сформировавшуюся, приличную бороду, а затем резко встает, берет бутылку со столешницы и убирает на полку, туда, где она не будет мозолить глаза. С глаз долой, из сердца вон, да? Лео впервые подумал о ситуации в таком свете, и это его напугало. Еще он думал о том, что впервые за две недели Майки перестал быть центральным персонажем всех его мыслей. Теперь в голове появилось что-то новое, постороннее. Пепеживания и чувства, никак не связанные со смертью. Быть может, это то, что ему нужно? Может быть пора?
- Я уверен, они все в порядке, - как можно увереннее произносит он, теперь уже раздражаясь от глупого чувства стыда. Он должен был придти к таким мыслям самостоятельно, без чьей либо помощи. С собственных мыслях Лео сравнивал себя с бестолковым щенком, которого хозяин тыкает в собственную ссаку, хотя, на самом деле, всё и так было понятно, до тычков. Просто не так кристально понятно... - Не звонил. Но с ней же всё в порядке, верно? - тупое оправдание. Он хотел бы еще сказать про "ну у них же никто не умер", однако понимал, как это звучит, так что принял решение не позориться еще сильнее.

Самые последние слова заинтересовали Лео больше всего. Он наконец перестает ерзать, теперь сидит прислонившись спиной к стене, затылком упирается в стену, будто ищет лишней поддержки. Поворачивает голову, но смотрит недоверчиво, переваривает услышанное и чувствует ядовитое покалывание в области груди - давняя обида, которой не нашлось места среди переживаний последних двух недель. Но она ведь есть, от неё никуда не деться. - Для каких это дел? Ты всегда прекрасно и без меня справлялся... - произносит он прежде, чем успевает подумать. Больная тема развязывает язык, и уже услышав самого себя, Лео понимает, насколько обиженно звучит его реплика.

В голову приходят две мысли. Первая - надо перевести тему. Вторая - отец именно тот человек, у которого стоит спрашивать совета по такому вопросу. В коем-то веке обратится точно по адресу. Спрашивает, не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос и почти перебивая: - Как ты это выдерживаешь? - замолкает ненадолго, а затем добавлят на случай, если "это" - не совсем точно характеризует предмет его вопроса. - Смерти.

+1

7

Умерших вообще нельзя забывать. В какой-то степени, справедливо говорят, что человек жив, пока жива память о нём - можно сделать так, что у него не будет после смерти могилы (ещё как можно, спросите об этом самого Гвидо), можно уничтожить всё, чего человек касался при жизни, но нельзя просто убрать кого-нибудь из чьей-то памяти - нельзя. Да и не нужно. Забвение - это неумолимо и жестоко, а друг Лео забвения не заслуживал, как раз напротив, он навсегда останется другом для Лео, дли своих остальных друзей... Смириться - это не означает забыть. Это означает отпустить. Не память о человеке, ни в коем случае. Отпустить тот факт, что он ушёл, отпустить себя самого, чтобы твой дом, и твой разум, не превратился вот в то... что Гвидо сейчас видел вокруг, в квартире своего сына. Мёртвые, на самом деле, могут утянуть на дно. Но виноваты в этом не они, виноваты в этом бывают как раз живые... потому что это такое свойство людей - зацикливаться на плохом. Между тем, Лео наверняка сейчас вспоминал только хорошее; едва ли ему было от этого веселее, впрочем - и действительно, перед тем, как эти воспоминания смогут снова вызывать ностальгическую улыбку, должно пройти немало времени. В любом случае, Монтанелли-среднему неплохо бы сейчас отвлечься. Неплохо было бы сделать это уже с неделю назад, если не больше, настолько затягивать похороны - это уже попросту глупо. Бессмысленно. Бесчеловечно, в конце концов... Давно уже "пора".
Гвидо наблюдает за тем, как Лео встаёт, убирая бутылку подальше, и на его лице впервые за всё время их разговора появляется тень одобрения. Всё хорошо в меру - и скорбь, и алкоголь, и память тоже. Хуже всего - это если его сын будет с пеной у рта доказывать, что его поведение - нормально, и придётся его окунуть под холодную воду ещё раз, чтобы эту дурь из его волосатой головы вымыло окончательно... Одного раза хватило. И хоть до нормального состояния было ещё далеко, всё равно, его сын, прямо на глазах, начинал приходить в себя. Поддерживать диалог, переставая материться и дерзить, и стыдливо подбирая аргументы в ответ. Поинтересовался состоянием матери, когда Гвидо о ней напомнил... и больше акцентировать внимание на том, что его жизнь превращается в помойку, Монтанелли не собирался, чтобы не позорить сына ещё сильнее - не похоже, что это потребуется, Лео и сам всё должен понимать. Именно, что мысль о том, что нормальные люди так себя не ведут, и не живут посреди помойки, и что в квартире следует убраться, должна появиться в его голове самостоятельно, без приказания отца.
- Как ты можешь быть уверен, если их даже не видел?.. - в том-то и дело, что они не в порядке, и ровно по той же самой причине, что и сам Лео был раздавлен - они потеряли одного из своих друзей. Майк был не только его другом. Не только он потерял Майки - его родителям было куда хуже, чем его лучшему другу. И его подружке, пожалуй, поддержка сейчас требовалась сильнее - и кто бы её оказал, если не его лучший друг?.. у Майка вообще была девушка? - Она твоя мать, Лео. - как ответ на сразу все вопросы. В смысле, вот Гвидо-то откуда знать, как дела у Барбары? Он с ней не живёт уже 17 лет, официально развёлся год назад, и её личной жизнью имеет полное право не интересоваться; но Лео - её любимый сын... который из мужчины превращается в размазню, которую даже обезьяной назвать сложно, потому что животные - не пьют и не уничтожают самих себя намеренно. Естественно, чёрт подери, Барб не в порядке, какая женщина не переживает за своего сына? Ей даже хуже, чем Гвидо.
Глаза Монтанелли-старшего снова недовольно блестят, когда Лео говорит о себе, как о каком-то инструменте, который отец отложил в дальний ящик за ненадобностью, и неожиданно вспомнил, когда он понадобился. "Справлялся"... А если бы, не дай Бог, это Лео попал под машину, а не Майки - Гвидо бы тоже должен был бы "справиться без него"?! Удивительная такая форма эгоизма. Человек считает, что ему хуже всех, и потому он имеет право срать на всех вокруг... И влепить бы сыну по уху за подобное отношение, но Гвидо не только слышит в голосе обиду, но и природу её тоже вполне понимает. Хотя и нельзя сказать, что Монтанелли держит его не у дел - мастерская давно уже в его распоряжении.
Да и поддержка сына Гвидо действительно становится всё больше и больше необходима. Лео становится взрослее и сильнее; а вот его отец - стареет. И им обоим необходимо задумываться о будущем. О том, кому какая роль в этом будущем уготована... Гвидо начал задумываться об этом в последнее время всё чаще. И Лео, видимо, всё-таки тоже думал об этом; судя хотя бы по тому непростому, но важному вопросу, который задал сейчас. То, что Лео его вообще задал, говорит о том, что он готовится к тому, что "выдерживать" смерти ему придётся и в будущем. Уже не случайные. Только что Гвидо может ответить?..
- Со временем ты поймёшь это.
Уже начал понимать чуть лучше. Впрочем, и до этого Лео знал, что такое смерть - когда его бабушка умерла семь лет назад; он уже ведь был достаточно взрослым, чтобы понимать, что к чему... Но мама Гвидо была уже старой и больной женщиной. Майки - молодым парнем; это всё-таки разные вещи.
Человек привыкает ко всему. Увы, для Лео нету утешительного ответа. Чтобы привыкнуть к смерти - ему придётся пережить ещё не одну...

+1

8

Странно, но Лео не испытывал чувства стыда от того, что забросил мастерскую и друзей. Да, действительно, потеря Майки трагедия не только для него одного. Но он сам выбрал для себя тот путь, когда справляешься в одиночку. Возможно, в этом не было ничего хорошего, возможно он даже провалился, потому что в одиночку вынести всё не смог. Но что мешало другим поступить так же? Каждый справлялся так, как мог. И Лео был уверен в том, что всё у всех нормально. Как же иначе? Он не является, блин, каким-то жизненноважным механизмом, без которого всё вскоре придет в негодность. Он даже мастерской заведовать начал не так давно, и до этого всё как-то работало. Но Лео не собирается спорить. Просто не испытывает чувство стыда хотя бы поэтому, и это - большое облегчение. Хоть где-то...
Вот за маму стыдно. Лео прикрывает глаза, раздумывая, как лучше появиться ей на глаза. Принять душ и приехать лично? Или просто позвонить. Она, наверное, очень волновалась, он же пропал, словно безвести. Лео мог предположить, какое дикое количество всевозможных кровавых сцен могло нарисовать взволнованная женская фантазия. Странно вообще, что дверь выломали только сейчас, а не неделю назад. Впрочем, неделю назад он был отстаивал своё право побыть наедине с собой куда гораздо яростнее, чем сейчас.

Осозновать собственное взросление странно. Вдвойне осознавать, что родитель твой - не сильный, здоровый человек, на которого хочешь быть похожим, с которым бодаешься, как это было в юношестве, не с которым споришь и пытаешься соревноваться. В определенный момент времени родитель становится слабым человеком, которому нужна поддержка, забота, который, вроде бы, всё так же уверенно движется по прямой, но это уже больше инерция, чем осознанное движение. Еще два года назад такие мысли не приходили Лео в голову, а сейчас изредка посещали его голову. Еще сложнее думать было так о Гвидо, с этой его челюстью, как у бульдога, с целым кладбищем за спиной, собственноручно убитых людей, о Гвидо, который держит в кулаке всех людей вокруг себя, опасных и хладнокровных. Держит так же крепко, как держал бы, будь хотя бы на десять лет моложе? Лео сложно осознавать, что Гвидо может быть нужна его помощь. Кажется, он со всем может справиться самостоятельно.

Ответ отца не дает ему ровным счетом ничего, и Лео это разочаровывает. А он было ожидал душещипательной, пронизывающей до костей речи, от которой расправились бы плечи и стало легче дышать. Ничего подобного. Только еще хуже. "Со временем ты поймёшь это" - ответ, который не внушает оптимизма. Совсем.
- Ну хорошо... - Лео тяжело выдыхает, чувствуя себя всё более неуютно. Его как будто вытащили из его небытия, и теперь он оглядывался по сторонам, замечая вещи, мимо которых две недели спокойно ходил мимо. Конечно, это займет время... Но нужно убраться в квартире, вымыться, выйти из квартиры. - Есть что-нибудь, что мне следует знать? Что-нибудь я пропустил? - Лео уже, честно говоря, хочет, чтобы Гвидо ушел и оставил его в одиночестве разгребать всё это дерьмо, которым он себя окружил. Но не скажет же он об этом так вот просто и прямо, да?

+1

9

Лео не был жизненно важным механизмом, или, скорее, не считал себя таковым - вот это как раз и было плохо. Верхушка не с бухты-барахты отдала автомастерскую именно в его распоряжение, когда уехала Крис, Гвидо не просто так настаивал на этом, хотя и среди членов Семьи было много тех, кто хотел бы получить в свои руки такой хороший кусок, и тех, кто был этого достоин - но босс рассчитывал на своего сына, на его авторитет среди стрит-рейсеров, на улицах, и хотел бы, чтобы с тем, как Лео станет владельцем "Живой стали" - этот авторитет возрос бы ещё сильнее, одновременно с тем, как Монтанелли-средний учится чему-то новому: как вести собственное дело, как управляться с коллективом, как быть частью Семьи - и как быть частью тех, кого он считал друзьями. Мафия ещё со времён супругов Донато имела хорошие контакты с группировкой уличных гонщиков, Торелли всегда поддерживали их, и Монтанелли, будучи уже два года боссом, тоже не хотел растерять их поддержку.
Авторитет... да уж - хорошо, что остальные ребята этого не видели. Хорошо, что Крис и Алекса не видели, в каком состоянии находится тот, кто "унаследовал" их детище, до какой степени себя запустил - им Гвидо не сказал про Лео ничего конкретного, впрочем, на тот момент он и сам знал не больше остальных: что его сын переживает потерю. И хорошо, что его сына в таком состоянии не видит никто из друзей Монтанелли-старшего; последнее, что ему нужно сейчас - так это поводы для упрёков от остальных, которых у него и так, казалось бы, собралось достаточно. И именно это и было ещё одной причиной рассчитывать на своего сына. Причина готовить его к тому, что ему однажды, не скоро, но через годы, возможно, придётся занять место своего отца - у руля всей организации, или только какой-то её части, неважно... после всего, что Гвидо услышал от своих ребят на стройке пару недель назад - он тоже сделал для себя определённые выводы. Один из которых - что ему нужен помощник, из молодых, с которым он мог бы работать на перспективу - таким, каким был Дольфо Бардомиано в своё время, какой являлась Крис, и в какой-то степени - Хансен. Только в отличие от первого - они не смогли бы ни войти в организацию, ни, тем более, её возглавить... Как справлялся Монтанелли, если бы был на десяток лет моложе... вопрос неоднозначный - десяток лет назад у него и мозгов было поменьше на десяток лет, впрочем, ни десять лет назад, ни два года, он не думал, что ему придётся возглавить Семью - роль сыграли обстоятельства... Но - теперь он глава Семьи. Дон Торелли. "Крёстный отец" Сакраменто. И ему было тяжело справляться с этим с тех пор, как не стало Маргариты...
А Лео - его родной сын... кровь от его крови, плоть от его плоти. Лео мало стать поддержкой для отца в старости - именно, что он должен был стать похожим на него. Стать таким же, как он, стать лучше него - только в этом случае в будущем, лет через пятнадцать-двадцать, он сможет не только стать преемником Гвидо, но и удержаться на этом месте. Учитывая, что Монтанелли-старший постареет не один - Лео тоже придётся многое доказывать, тому же Фрэнку, Фредерику, Агате... в тот момент, когда Гвидо отойдёт от дел по тем или иным причинам - каждый из них может быть либо его ближайшим союзником, либо конкурентом. То же самое касается и тех, с кем он работает сейчас... возможно, именно тех, на кого он махнул рукой - "всё у них в порядке".
- Есть. - кивнул Гвидо. Не всё было в порядке. И хоть это не основная причина того, почему он сломал ему дверь - было кое-что, что Лео пропустил, кое-что очень важное, как для него, так и для его отца... как и для всей Семьи, пожалуй - касалось это довольно многих. - Ты пропустил возвращение Крис. - вернее сказать - Лео его пропил... между тем, Крис всегда была важным элементом в той сфере, в которой он вращался, можно даже сказать - негласным лидером в этой сфере, одним из - наравне с Алексой, которая владела салоном до неё. И Гвидо всегда хорошо относился к обеим - и в бизнесе, и в жизни. - А знаешь, кто вернулся с ней?.. - Лео, если не протрезвел окончательно, и от предыдущей новости тоже не до конца очнулся, наверняка протрезвеет теперь. Потому что у Гвидо, когда он эту новость узнал (увидел, собственными глазами - чисто технически) - волосы на его лысеющем затылке зашевелились. - Алекса. Алекса Ричардс. - та самая Алекса, которая заправляла мастерской, служившей для группировки рейсеров сердцем, до Кристины и Лео; та самая, что уехала в Японию и была их главным контактом в Токио в их деле с перевозкой автомобилями... та самая Алекса, которую они в мае прошлого года похоронили в закрытом гробу. Есть в этом какая-то определённая закономерность, Майки умер, Лекс вот - вернулась с того света... правда вот, она как раз была живее всех живых. Только, учитывая, в каком мире они жили - это вызывало больше подозрений, чем радости. В любом случае - Лео было бы неплохо увидеться с ними обеими, причём, желательно в ближайшее время. Они уже почти неделю, как снова в Сакраменто...
- А тот ублюдок... что сбил Майки. Ты знаешь, где находится его машина? - как бы невзначай спросил Гвидо. До него, пока он в следственном изоляторе, Лео и впрямь добраться будет тяжело; но вот автомобиль, который ему принадлежит, отыскать проще...

+1

10

Лео так отчаянно хотелось считать себя кем-то важным, нужным и полезными, что ему и в голову не приходило, что он уже является хоть чуть-чуть, но важным и полезным. Он знал, что порой происходит в мафии, какие страшные стычки происходят между группами опасных людей, и шило в заднице требовало, чтобы он был там. В гуще событий, как можно ближе к эпицентру взрыва. Возможно, даже ближе, чем был Гвидо. Возможно для того, чтобы можно было его прикрыть в случае чего. А просто дружба со стрит-рейсерами - слишком, по мнению Лео, малая помощь, чтобы её вообще заметить.
Ему всё еще хочется выпить. Уйти в комнату, перестать думать, закрыться, отгородить себя еще одной дверью, лечь, закрыть глаза, раствориться, но он уже не может себе этого позволить. Он и правда совершенно забыл о матери, о семье. О друзьях, которым точно так же плохо, как и ему. Это вызывает еще один приступ жалости к собственной персоне: он не может просто лечь и плыть по течению, а так хочется. Эта мысль порождает новые: если невозможно лечь и плыть по течению, значит от него все-таки что-то зависит.

- О, - брови от удивления взлетают вверх, а губы трогает едва заметная улыбка. Лео рад тому, что Кристина снова объявилась. Он по ней уже успел соскучиться. Чувство стыда, правда, становится еще сильнее. Кристина являлась примером для подражания в вопросе ведения дел автомастерской. Одно дело забивать на своё детище, когда ты один, почти сам по себе, и совсем другое - забивать, когда рядом кто-то, кому не всё равно, и кто мог бы справиться намного лучше.
Не успевает он отойти от первого удивления, как за ними следует второе, еще более сильное. Лео аж вскакивает на ноги, потому что мысль о том, что Алекса всё-таки жива - как снег на голову. Та самая Алекса, которую они все оплакивали чуть меньше года назад. Та самая, в честь которой устраивали гонки, на которых он чуть не погиб. - Как такое может быть? - вдруг понимает, что стоит, как дурак, и тут же садится обратно. Нехватка сигарет теперь ощущается особо сильно. Парень нервно теребит край футболки, чтобы хоть как-то унять волнение. Ему теперь хочется сорваться с места и лететь в мастерскую, самому всё узнать, всех увидеть и выслушать. Теперь уже не ясно, куда ехать в первую очередь. К маме? В мастерскую? Попутно отвечать на многочисленные звонки, потому что, как только он включит телефон, дурацкий оператор уведомит об этом всех, кто хоть раз за эти две недели пытался до него дозвониться.

Лео поджимает губы. Мысли о мести не приходили ему в голову, но хватило одного единственного вопроса, чтобы в голове появился план. - Не знаю, но думаю, что на штрафной автостоянке, - совершенно спокойно отвечает Лео, будто бы не понял этого вопроса-намека. Когда Майки сбили, водитель почти сразу позвонил в скорую, в полицию, и сдался. Его отвезли в участок, и наверняка машина не могла просто так стоять на обочине трассы всё это время. В городе несколько штрафных автостоянок, и на каждой у Лео есть знакомые. Все-таки, он не первый день водит "дружбу" с автомобилями, и никогда не отличался идеальной ездой. Нужно узнать, на какой стоянке тачка, и наведаться туда.
- Я думаю, тебе стоит идти. У меня дела, нужно съездить к маме, в мастерскую, - Лео поднимается на ноги, не желая больше ждать и просто так протирать штаны на кухни. Мысли в голове мечутся бешеными тараканами. Куда идти? Куда звонить? Мастерская... Мастерская! Лео вдруг хмурится, взгляд становится серьезным и даже жестким. Он упрямо выдвигает вперед подбородок, как любят делать подростки, когда ругаются с родителями. - Я не отдам им мастерскую, - заявляет он, потому что теперь, когда прошлые хозяева объявились, они наверняка обвинят его в халатном исполнении обязанностей. А может даже заходят снова прибрать дело к рукам. Лео вдруг понимает это, и его это не устраивает. Собственничество мастерской - его шанс пробиться хоть куда-то. Сделать так, чтобы его заметили и не видели в нем только глупого, эгоистичного юнца. Кем он, в общем-то, пока и являлся... Судя по поведению. - И пап... спасибо.

+1

11

Как такое может быть?.. Лео аж подскочил от удивления, изумления, но в его голосе слышалось куда больше радости, чем в голосе Гвидо в тот момент, когда он встретился с Алексой в мастерской... в которой, собственно, его сын и должен был хозяйничать. Как может быть такое - что? Что человек, на похоронах которого они все присутствовали, внезапно оказывается жив и вполне здоров - или что никто этому не рад в итоге? В их деле - подобные истории всегда вызывают много вопросов. У Алексы были ответы на них, но тем не менее... Монтанелли не мог быть уверен в том, что ей верит. Хотелось верить, конечно - как хотелось верить Агате, когда та вот так же исчезла, без предупреждения, внезапно и бесследно, на следующий день, или через день, после того, как Гвидо вышел из тюрьмы в качестве тогда ещё временного главы Семьи - но... Доказательств хороших не было. А на слово Ричардс, учитывая происходящее, верить не стоило - ни Ричардс, ни покрывавшей её столь долгое время Кристине; ситуация Лекс в какой-то степени даже хуже, чем у Тарантино - Агату Монтанелли не хоронил. Алекса же... За её телом они ездили в Японию. Они убили человека, который якобы подстроил её смерть; а в его компьютере потом обнаружилось такое, что непоняток внесло только ещё больше - в общем и целом, Гвидо понятия не имеет, где была Ричардс всё это время. Только с её собственных слов. И доверять ей сейчас он не может... как, впрочем, всему, что возвращается с того света, нельзя доверять.
- Я думаю, она тебе и сама об этом сможет рассказать при встрече. - ответил Гвидо, глядя в лицо сына. Монтанелли-средний шокирован, а лицо его отца сейчас уже не выражает почти никаких эмоций - это тоже своего рода сообщение. Наверное, лучше Лео выслушать Алексу лично, чем устраивать игру в испорченный телефон; поговорить о том, кто и что думает по этому поводу, у них с сыном ещё будет возможность. Что Монтанелли было необходимо сейчас - так это чтобы кто-то был с Алексой рядом. Присматривал за ней, оценивал её действия; доказал бы, что она не будет стучать федералам или не спелась за то время, пока была "мертва", с кем-нибудь ещё, что она не несёт для Гвидо и для всей организации опасности. Либо - обратное... и что в этом случае будет должно произойти, пожалуй, и так понятно.
Хотелось бы надеяться, что этого не произойдёт, конечно. Гвидо на это хочется надеяться ничуть не меньше, чем Лео.
- Вечно она там стоять не будет. - Монтанелли улыбнулся. Что касается того, кто сбил Майки - Гвидо склонен был полагать, что это вскоре выйдет под залог, отделавшись условным сроком, раз уж явился с повинной, при аресте не сопротивлялся, и вообще, для него самого, вероятно, произошедшее было шоком; шоком, но не потерей - как для Лео и других друзей и родственников Майка. Так вот что случится, если этот парень, выйдя из-под заключения, после суда, или через год после суда? Машина, сбившая друга Лео, со штраф-стоянки исчезнет. А что будет, если на тот момент, когда её придут забирать - её там уже не окажется?.. Гвидо уж точно не был склонен защищать того, кто сбил Майки - неважно, как глубоко он раскаивался, думать ему надо было прежде, чем садиться в автомобиль в пьяном состоянии. И может быть, калечить его самого за сучайность и не стоило, но лишить его чего-то, чем он дорожит - вполне... Монтанелли-старшему, по сути, всё равно было, что там Лео захочет сделать - угнать его машину и распотрошить на запчасти в мастерской, или вывезти со стоянки и бросить где-нибудь, разбитую, может, сжечь захочет прямо там - или вовсе отступит, не став передавать никаких сообщений убийце Майка; это в любом случае его выбор.
- Так и не заставляй меня задумываться о том, правильнее ли было бы отдать её им. - Гвидо встал навстречу сыну, слегка сжав ладонями его плечи и глядя в глаза. Деятельность мастерской, как и деятельность сына, важны для него - как и для организации, если и не всей, то достаточно внушительной её части, иначе - Лео и вовсе не заправлял бы там, на его месте был бы кто-нибудь другой. - Но за Крис и Алексой всё-таки присмотри... что бы там ни было - они твои друзья и многому тебя научили. Друзей нельзя забывать. - и даже если окажется в итоге, что Алекса, или даже обе гонщицы, переметнулись... это всё равно не перечеркнёт всего того совместного прошлого, что было у них с Монтанелли - и с отцом, и с Лео, и с Риной. Не перечеркнёт того, что Кристина была крёстной матерью Виттории, а Гвидо - крестил её Сэмуэля. И даже того бассейна с шоколадом, в который Гвидо запрыгнул, спасая Алексу от припадка психически неуравновешенной девки, тоже не отменит. - Не за что, сынок. - Монтанелли взял лицо сына в ладони, заставив его слегка опустить свою мокрую голову себе навстречу, и коснулся его лба поцелуем. Какой бы выбор Лео не сделал, по какой дороге не пошёл бы, он всё равно останется его сыном. Этого тоже ничем нельзя перечеркнуть... и это даже более важно, чем судьба Санчес или Ричардс, в конечном итоге - судьба его родного ребёнка.
- Поедешь к маме - лицо хотя бы побрей. - усмехнулся на прощание, проведя большим пальцем по жёсткой чёрной щетине. Барбаре эти заросли видеть точно не стоит...

0

12

Это всё чертовски странно. Лео смотрит на отца, и тот не выглядит сильно довольным от возвращения людей, которых они знали так долго. Оно и понятно. Его собственная радость - лишь яркая, стремительная пышка. То, что не связано с головой и идет напрямую от сердца. Когда уже мозг начинает обдумывать ситуацию, радость сменяется чем-то мрачным и угнетающим. Люди, которые были им родные - теперь люди, которых долго не было и которым, возможно, нельзя доверять. Действительно многое случилось за какие-то сранные две с половиной недели.
Гвидо не отличается особо разговорчивостью. По всей видимости, уже сделал и сказал всё, что хотел. Теперь Лео может разбираться со всем этим дерьмом самостоятельно. Своим, чужим, уже успевшим смешаться между собой, и представляющим собой огромную нелицеприятную кучу. Уф...

Лео решает, что позовет на это дело Кристину. Это будет отличный повод вспомнить старые добрые времена, а заодно пообщаться наедине, без свидетелей. И конечно, он будет задавать вопросы.
Гвидо уходит, а Лео с головой погружается в свои заботы. Слова отца о зарослях он решает проигнорировать: сознательно или нет он ищет уловки для того, чтобы показать своё состояние. Не просто так он закрылся в своей квартире, нет, он не лежал две недели перед телевизором, наслаждаясь одиночеством. Если он решил изменить свои привычкам, что происходило не так часто, и отрастил эти самые заросли, запустил себя до такой степени - должна быть какая-то веская причина. Пусть мать знает, что причина действительно есть. Хотя бы, не так стыдно. И она меньше будет злиться. Наверное...
Первым делом Лео лезет в интернет, а затем набирает номер на телефоне: нужно заменить двери. Хочется поставить что-нибудь железобетонное, чтобы кому-нибудь, кто в следующий раз решит её сломать, было неповадно. Но это не слишком разумно с его стороны, и он в конце концов останавливается на точно такой же двери, какая стоит у него. Только замок стоит поставить более сложный. Если какая-то пигалица Хантер смогла его когда-то открыть, что говорить о настоящих домушниках?
Далее - купить сигареты, принять душ, переодеться, ужаснуться собственному внешнему виду. И на байк. Сегодня нужно сделать очень много дел.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » конец света — дело семейное.