Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Sugar, We're Going Down


Sugar, We're Going Down

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

*здесь будет ахеренный мув, думаю, понятно*
Участники: Мэтт Батлер и Джастина Клири
Место: университет
Погодные условия: снежно
О флештайме: о том, как преподаватели взаимодействуют со своими студентами

0

2

Доброе утро, Сакраменто! С вами снова @black_fox, ловите несколько картинок для вдохновения и пусть ваше утро будет не таким дерьмовым, как вчерашнее. Клацание мышки, сообщение отправлено. Тысячи подписчиков лицезрят мое новое творение в живописи. Вчера от нечего делать экспериментировала с тушью, посмотрим,что получилось. Я откинулась на спинку компьютерного кресла, поглаживая кота, удобно устроившегося у меня на коленях. Тот немного снисходительно замурлыкал, наверное, чтобы не обижать самого послушного и единственного его раба. Взгляд скользнул по электронным настенным часам, которые показывали семь утра. Еще одна бессонная ночь. Похоже я совсем перешла на ночной образ жизни. Перестав убаюкивать кота, я потянулась вверх словно тростиночка и почувствовала, как приятно растягиваются мышцы, которые больше семи часов прибывали в неподвижном, практически амебном состоянии. Оперевшись ногой о стол, я оттолкнулась и кресло покатилось к журнальному столику, на котором лежало мое расписание и кружка с кофе. Сегодня нужно было быть в университете к восьми. У меня есть час. Пробегая глазами по предметам, на которых мне предстояло сегодня присутствовать, я мысленно отметала те, которые не представляли для меня информационного интереса. Я предпочитала не тратить время в пустом просиживании за партой, отдавая время работе. Я художник. Кисти и краски кормят меня, когда нет заказов по основной специальности. А по профессии я гордо зовусь архитектором. И спасибо у меня есть примеры работ, оставшиеся с университета, иначе бы я сосала палец от голода, раздавая флаеры у переходов. Кому сейчас нужен простачок, не знающий своего дела? Именно поэтому я решила как-то расширить спектр своей деятельности и подалась в журналисты, причем в международную журналистику, потому что не хочу сидеть прикованной к какому-то одному месту. Я хочу быть везде и всюду глазами и ушами если не своей страны, то хотя бы моих верных читателей. К слову именно поэтому я начала вести свой блог. Никто не знает, как я выгляжу на самом деле, но именно таким методом постепенного внедрения люди знакомятся с моим творчеством, будь то рисунки или словесные наброски. Ну и это неплохая реклама, потому что в интернете сейчас живут все.
Поднявшись с насиженного места, я неспеша пошла в ванную комнату, по пути насыпав коту корм. Спать пока не хотелось, но организм уже требовал кофеина, угрожая отключиться где-нибудь на улице, посреди пути. Умывшись и накрасившись, я сняла футболку и отправила ее в стиральную машину. Давно пора. Стирка всегда меня утомляла, хотя по сути всего-то и надо, что нажать одну кнопку и засыпать порошок. Просто это как-то тривиально, господа.
Надев теплый черный свитер крупной вязки, джинсы, затянув длинные волосы в высокий хвост, я встала возле своего кота. Это маленький традиционный ритуал. - Что скажешь, Салем? - он вальяжно вытянулся в кресле, уставившись на меня своими неестественно зелеными глазами. А затем послышалось мяу. Кошачьим одобрением я заручилась, можно показываться на людях. Последний штрих - вишневая помада. Сегодня я буду мрачной, хотя обычно это редкость. Просто на улице холодно, зима, а это навевает на меня нехорошие воспоминания. Дома в Дерри всегда было мрачно и холодно. Редко были солнечные дни, поэтому люди постоянно ходили укутавшись в старые серые куртки, набросив на лица капюшоны. Цветными пятнами были дети в своих пока еще разноцветных комбинезонах, которым в дальнейшем предстояло смениться на потертую джинсу. Надев белое пальто, которое отлично контрастировало со всем моим внешним видом, я покинула свою квартиру, бросив прощальный взгляд в зеркало. Каждый раз когда смотрела на свое отражение, я повторяла себе, что я молодец. Что я изменилась, что  живу правильно и, что я благодарна за все это.
Университет. Я поймала себя на мысли, что мне нравится учиться. Но, как я отмечала выше, предмет должен быть интересным и нести для меня какую-то ценность. Мне легко давались гуманитарные науки, я без труда запоминала даты, факты, примеры, порой могла процитировать абзац из учебника практически наизусть. И когда я закончила Нью-Йоркский университет, я поняла что мне чего-то не хватает. Будто передо мной опустили шлагбаум, преграждая дорогу. Именно поэтому, чтобы снова чувствовать себя в ритме жизни, я поступила на магистратуру. И знаете, я любила все это. Любила стены этого университета, преподавателей, всю эту суету. Они добавляли мне проблем, а тем самым какого-то смысла завтрашнему дню. 
Допивая свой двойной латте, который я купила по дороге, спасибо ларькам Starbucks, я приблизилась к зданию, в котором у меня должны были проходить пары. По виду напоминало старую Нью-Йоркскую библиотеку, хотя лет этой постройке было явно меньше. Первая пара теология. Я выбрала эту дисциплину по нескольким причинам. Первая - религия становится почвой для многих конфликтов, а следовательно, она чуть ли не основная кормушка для журналистов. Вторая - преподаватель молодой и эксцентричный профессор Батлер, о котором шепчутся за каждым углом и при виде которого чуть ли не ссут кипятком. Я ухмыльнулась от этой мысли, представляя первокурсниц, готовых раздвинуть ноги перед таким преподом не только ради выгоды, но еще и с удовольствием. Ах да, и третья причина - я веду своеобразную колонку о жизни в университете и отвожу немалое место тому, что многие учителя спят со своими студентами за оценки. Если честно, я считаю это как минимум аморальным. Хотя все мы здесь вроде бы взрослые люди, хотя кому-то еще нет двадцати одного, а о какой взрослости может идти речь, если тебе без родителей даже алкоголь продать не могут? Разоблачать таких подонков - мое хобби. Но прежде чем всем этим заниматься, я разумеется перестраховалась по всем статьям. Юридическим, само собой. Так вот, шепнули мне, что прекрасный профессор Батлер тоже любит пользоваться своим преподавательским положением. А знаете, что самое забавное в этом деле? Проверять, действительно ли преподаватель готов взять тебя в кабинете у декана, на его рабочем столе ( проявляя тем самым свой бунтарский нрав), или же все это просто клевета на чистейшего человека, который невинен, как душа ангела.
Лекция была увлекательной. Тут не поспоришь. То, с какой непринужденностью он мог говорить о религии, то как буквально завоевывал твое внимание, заставляя вслушиваться в каждое его слово. Хотя заметьте, тема довольно специфична и не всегда интересна. Здесь я была готова аплодировать стоя. Харизма этого человека смешивалась с серьезностью и по сути перед нами стоял идеальный преподаватель. Не удивительно, что при одном взгляде на него девочки текут. Вы только посмотрите на него. Слегка прищурившись, я пристально следила, как профессор Батлер плавно перемещался из одного конца аудитории в другую, рассказывая про образования ислама, как одной из мировых религий. Да, это определенно заводит. Из раздумий меня вывел звонок. И все студенты повскакивали со своих мест, похватали вещи и умчались навстречу неизвестности. А я просто ждала, когда аудитория опустеет. Пока в конечном счете он не посмотрел на меня вопросительно. Мягко и несколько вальяжно спустившись с верхнего ряда, я приблизилась этому сгустку феромонов под маской учителя. - Профессор Батлер, - я позволила себе присесть на край парты, контакт только глаза в глаза. Свитер был такого покроя, что плечи в нем были оголены, собственно как и длинная шея, открывая для обозрения изящный изгиб ключицы, - нам сказали выбрать кураторов для будущей дипломной работы, а поскольку я хотела писать о религии, как об источнике международных конфликтов, а не всеобщего единения, могли бы вы, - я слегка наклонилась в его сторону, - как-то мне посодействовать?

+1

3

Это утро было для меня на столько отвратительным, на сколько только могло быть. Хотя, если быть точнее, то это было расцветающее продолжение очень короткой и буйной ночи. Голова гудела так, будто бы по ней каждую минуту били ломом. И все потому, что я не мог осознать всю серьезность своей профессии и расстаться с ночными «встречами» со своими друзьями и их чарующими предложениями.
Первый раз меня порадовала утренняя пробка. Я опустил голову на руль и громко выдохнул, пытаясь найти в себе силы на предстоящий рабочий день. Я чувствовал, что начинал проваливаться в царство Морфея: звуки становились расплывчатыми, отдалялись, теряли всякий смысл; голова становилась легче. Резко подняв голову, я испуганно обернулся по сторонам и опустил ногу на педаль газа. Кажется, стоящие позади водители обсыпали меня проклятиями, но мне было глубоко безразлично, и если бы я имел возможность заснуть прямо здесь, я бы так и сделал. Но обязанности, возраст, ответственность и всё такое.
Не отрываясь от дороги, нащупывая руками бутылку воды, еще секунда и холодная жидкость попадает ко мне в рот, пытаясь уничтожить пустыню, образовавшуюся там. Тщетно. Что за вода сейчас пошла? Откуда ее вообще берут? С этими мыслями я бросаю пустую бутылку на место.
В голове всплывают ухмылки друзей и звучат бесконечные подколы по поводу моего преподавательского хобби. «Эй, чувак, ты блять придурок! Вместо того, чтобы рухнуть где-нибудь в этом доме, ты молишь Господа о том, чтобы на пути не попалась полиция и едешь учить…детей!?». А я просто киваю и буквально заваливаюсь за руль, несколько секунд прислоняясь к ледяному стеклу. Было бы лето -  мне было бы хуже, определенно. Я бы сдох еще километр назад. А так открываешь окно на несколько секунд и жить вроде бы хочется.
Машина останавливается на своем парковочном месте и я откидываюсь на сиденье, мечтая о том, чтобы время остановилось. А вместо этого оно показывает мне, что через десять минут я должен избавиться от своего помятого вида и донести до очередной партии молодых людей истории о той или иной религии и попытаться научить их избегать конфликтов. У меня не получится, почему-то я был в этом уверена, ведь если вы ненавидите мусульманина потому, что его ненавидел ваш дед, то разговаривать с вами, в принципе, бесполезно.
В салоне затихает музыка и я чуть ли не вываливаюсь из своей машины, надеясь, что мое триумфальное появление остается без свидетелей. Достаю с залнего сиденья сумку, наполненную бумагами и девственную пачку сигарет над которой я вот-вот собирался надругаться. Дьвол во плоти, не меньше. Отрываю целлофан и бросаю его на землю, после чего тот уносится от порыва ветра. Достаю зажигалку и подношу ее к кончику сигареты, прикрываю огонь руками. После первой же затяжки я чувствую облегчение. Хорошо.
Плавно смешиваюсь с потоком спешащих студентов, судорожно докуривая сигарету. Меньше всего мне хотелось встретить кого-то из старших и выслушать лекцию о плохом примере, который я подаю. Мы в Америке, Господа! Одним своим упоминанием об этой стране вы нахер стираете все понимая о приличии, сигарета явно не уничтожит психику очередного подростка.
-Бодрейшего всем утра! – входя в аудиторию произношу я, кидая сумку на стул. Я не должен сидеть, не должен. Опираясь на край стола я диктую название предстоящей лекции и ручейком вливаюсь в океан теологии. Я любил это. Я знал это. Я могу говорить об этом часами, не замечая, как время пролетает мимо меня. Как и утром, собственно говоря, когда я опаздываю на эту чертову работу. Кто вообще ставит занятия так рано?
Отрываюсь от своего излюбленного места и шагами меряю уже родную аудиторию, иногда кидая взгляды в сторону сидящих студентов.
-Вот вы.. –указываю жестом на сидящую в первых рядах девушку. На ней было столько грима, (да-да, именно грима, а не макияжа), что оставить ее без внимания я просто не мог. –Если бы Вы нарисовали картину, а кто-то другой подрисовал к ней что-то своё, понравилось бы Вам это? – она непонимающе взглянула на меня и отрицательно завертела головой. –Я про то, что все мы творения Божьи, и нанося что-то на свое тело, вы обижаете Создателя. –пытаюсь говорить это максимально серьёзно, но сразу же расплываюсь в улыбке. –Да ладно, посмотрите на меня и расслабьтесь, верить надо в меру, господа. – после этих слов по аудитории разносится противный звук звонка и это новый удар по моей несчастной голове.
Помещение наполняется гулом, который становится все громче и громче. Спускаю сумку на пол и падаю на стул, мечтая положить голову на холодную столешницу. Ну же, спешите, бегите. Мне буквально хотелось прокричать это, но какая-то магическая сила меня сдерживала. Постепенно аудитория пустее т я уже предвкушаю холодное касание, как на глаза мне попадается девушка,  продолжающая сидеть на месте. Я вопросительно смотрю на нее и она уверенным шагом направляется в мою сторону.
-Чем могу быть полезен? – с улыбкой произношу я, оглядывая ее. У тебя нет бутылки воды? Я выслушиваю ее просьбу и придвигаясь поближе к столу, ставлю локти на его поверхность. Меня весьма насмешило это обращение ко мне: профессор. Профессор! Это эхом разнеслось в моей голове. –Эмм..Мисс, как Вас, простите? –продолжаю я, безотрывно смотря на нее. –Я окажу вам любую помощь, которая будет в моих силах, но, еще раз простите…-прищуриваю глаза. –вы уверены, что обращаетесь за помощью по такой ответственной работе к правильному человеку? – ухмыляюсь. Давайте будем честными, я всегда понимал, глядя на себя в зеркало, что произвожу впечатления кого угодно, но не серьёзного преподавателя. Поэтому образовавшаяся сейчас ситуация немного поразила меня и взволновала. Или это все последствия буйной ночи и желание голову отвалиться и скатиться на пол? Дайте мне воды.

Отредактировано Matthew Butler (2015-01-15 02:02:01)

+1

4

Играть в детектива интересно. Это увлекательно, немного опасно, но это-то нам и нужно. Чувство страха, которое бы активизировала спящие клеточки в нашем теле, и заставило бы нас двигаться. Принимать решения, действовать. Занимаясь своим хобби, я чувствовала себя супергероем в маске. Вроде бы не делала ничего особенного, возможно никому не помогала, но мне казалось это важным. На одного подонка меньше, а следовательно меньший процент развращений и в без того безвозвратно испорченной стране, где в порядке вещей рожать в шестнадцать и гордо называться матерью одиночкой. Мне претили эти разлагающиеся нравы. Но если хочешь что-то изменить, начни с себя, верно? Я решила начать с нашего университета. Разоблачить преподавателя не требовало особых усилий. Ты, путем обычного подслушивания и бессмысленного трепа узнаешь, кто готов ставить  хорошие оценки за «небольшую услугу», записываешься на его курс, а дальше по накатанной. Либо действуешь сама, вовремя прерывая процесс, но имея на руках необходимую информацию, тем самым имея своеобразный компромат на человека, либо успешно подсылая тупоголовую блондинку с жучком в бюстике, которая не только все запишет, но и сделает селфи, в тот момент, когда ее имеют, перегнув через стол. 
Я пристально следила за каждым движением профессора. Как он придвинулся к столу, как слегка поморщился глядя на свет, должно быть, болит голова. Поза открытая, он готов слушать, готов вести диалог. Губы растянулись в лукавой улыбке. – Клири. Джастина Клири, я недавно на вашем курсе, пришлось многое пропустить из-за болезни, - я слегка прикусила нижнюю губу, медленно спуская взгляд от глаз, сидящего напротив меня мужчины, на его губы. Да, болезнь. Учителя любят помогать нагонять упущенный материал. – Я решила, что  вы, такой нетривиальный, молодой и многообещающий профессор сможете помочь мне с дипломом и пропущенным материалом именно потому, - наклоняюсь еще ближе и моя рука мягко касается его руки, - что вы так не подходите на роль преподавателя. Работа, она ведь должна приносить удовольствие, - я сделала выразительную паузу и снова быстро восстановила контакт глаза в глаза, - мне нужен кто-то с незаурядными взглядами, кто-то, кто понимал бы меня и не навязывал сформированное годами старческое мнение, которое было актуально годах так в сороковых. Иначе говоря, мне нужен свежий взгляд, а вы самый молодой преподаватель теологии в этом университете. Рука будто невзначай нежно скользнула вверх к его запястью, а затем я просто убрала ее.  Мне была интересна его реакция. По сути, здесь и сейчас происходила открытая провокация, я абсолютно не скрывала, что хочу его и он уже должен был это понять. В конце концов передо мной не зажравшийся декан, который с трудом умещается в кресле, и который, должно быть, последний раз видел свое достоинство в зеркале, а мужчина в самом расцвете лет. Ему наверно хочется ни чуть не меньше, чем мне. Черт. Я прищурилась, потому что поймала себя на мысли, что вполне переспала бы с ним. Но не потому что, он преподаватель или я хочу сделать его достоянием своей интрнет-страницы, а потому что я хочу секса, которого у меня уже не было около года. С того момента, как я рассталась со своим парнем. Этот ублюдок изменил мне, за что вылетел из окна моей квартиры. Ему очень повезло, что падать пришлось на мусорные баки. Забавная история на самом деле вышла. Я ведь просто толкнула его, когда вручала ему его же трусы, а он попятился и вывалился. Как же я пожалела в тот момент,что у меня не было камеры. Так вот, дело в том,что напротив меня сидел не мальчик. Не смазливый парень, не хипстер в клетчатой рубашке и очках с толстой оправой, греющий руки о кофе и рассказывающий, что нового он запостил в инстаграмме. Передо мной сидел мужчина. Я чувствовала его силу, страсть и необузданность, которые исходили от всего его внешнего вида. И я велась на это! Пока еще контролировала, но уже чувствовала, как либидо во мне зашкаливает. Старина Фрейд, ох знал бы ты, насколько был прав. - Ну так что, профессор? Или лучше..мистер Батлер? Окажете девушке помощь? А я найду, чем вас отблагодарить. Кокетливый взгляд. Он выпускается в конце, будто салют на день города, строго в десять вечера, без опозданий. Я вижу как он напрягся. Если мне сейчас откажут я буду даже немного ущемлена. Да что там, я буду чертовски ущемлена, потому что даже я сама себя сейчас захотела. Наверно потому что я старалась. Некоторая заинтересованность в результате всегда добавляет в работу усердие. На секунду я снова задержала взгляд на его глазах. Такие голубые, пронзительные, сейчас холодные в этой серой аудитории. И стало зябко. Через свитер. Я почувствовала как по телу пробежались мурашки, а внизу живота начало приятно тянуть. Поймала себя в тот момент, когда уже склонялась к профессору Батлеру, надеюсь не чтобы расстегнуть ему ширинку, потому что это очень очень не хорошо и совсем не по плану. Отскочив от мужчины будто от огня или жидкого азота, я соскользнула с края парты, на котором так удобно сидела все это время и с триумфальным грохотом рухнула на пол. Тишину заполнил сдавленный смех. И я возмущенно посмотрела на учителя, который вроде бы сидел молча, но все равно тихо трясся, прикрывая рот рукой. Такого фиаско в моей жизни еще не было. Кому расскажу, не поверят. - Мистер Батлер! Теперь после того,что вы видели, мне придется... - я замолчала, потому что передо мной возникла протянутая рука. Такая сильная, а ладонь такая большая в сравнении с моей. Я поспешно за нее ухватилась и уже через секунду была на ногах. - Спасибо, - я улыбнулась, - могу я записать ваш номер, если мне потребуется консультация, а вас не будет в университете? - я демонстративно поднесла телефон поближе к глазам, лишь бы не смотреть на него.

+1

5

Вспышки прошлой ночи давали знать о себе все чаще и чаще. Голоса, дикий смех и идиотические выходки совершенно нехарактерные для взрослых адекватных людей. Бутылки, опрокинутые одна за другой и сигаретный дым, который пропитывал каждую клеточку тела. Эти мысли дурманили туда, мне хотелось вернуться, телепортироваться обратно, в свою среду. Туда, где мне было комфортно. Нет, я не был законченным алкоголиком, привыкшим жить в бесконечных оргиях. Просто это был тот мир из которого мне было трудно вырваться. Я вошел туда однажды, я встретил тех, кто понимал меня, и мне было достаточно. Особенно в тот кризисный момент, когда я чувствовал себя отвергнутым всеми. Где-то на фоне играет очередная песня «Металлики» и я чуть ли не качаю в такт головой, как голос моей студентки возвращает меня в аудиторию и сажает на стул. Почему-то я почувствовал себя пойманным на допрос. Пустая комната, стул, к которому я привязан и яркая лампочка, висящая прямо надо мной. И только ее голос доносится из неоткуда. Чарующе, но преувеличено.
-Джастина. – кивая произношу я, продолжая смотреть на свою собеседницу. –Не боитесь ли вы, мисс Клири, что ваше первое впечатление может быть обманчивым? –снова расплываюсь в улыбке, наклоняясь ближе к девушке. Ее холодная рука ложится на мою, и по телу пробегают мурашки. Боже, положи свою руку мне на лоб и я весь мир нагну для тебя раком. Надеюсь, что я не произнёс это вслух. И в этот момент новый удар по моему сознанию. Что она делает прямо сейчас? Эти прикосновения, этот голос будто бы из секса по телефону (нет, я никогда туда не звонил), этот взгляд. Черт! Это слово так ясно проносится в моем рассудке.
-В любом случае, мне приятно, что именно я привлёк Ваше внимание. –откашливаюсь. –в том смысле, что Вы считаете меня достойным…куратором, если можно так выразиться. – голос становится тяжелым, протяжным. Я любил говорить так, когда встречал очередную претендентку на предстоящий секс, ну или, если повезет, отношения. А она все ближе и ближе, запах ее духов становится все ощутимее и ощутимее. Такой приятный, именно то, что мне сейчас было нужно. Ничего резкого, никакого напряжения. Ну же, приблизься еще, не бойся, я не сделаю тебе больно. И от одних этих мыслей в моих штанах нарастает давление, еще чуть-чуть и станет вообще тесно. Секс –вот, что мне нужно было прямо сейчас. Прямо здесь. На этом столе, когда прямо за стеной ходят десятки людей, когда в любую секунду кто-то ворвется сюда и разрушит эту идиллию. Здесь и сейчас.
Свалить ее на стол, нависнуть над ее тонким изящным телом. Она казалась мне какой-то невесомой, такой хрупкой и ранимой, и это возбуждало меня еще больше. Хотелось коснуться губами этой бледной шеи, пальцами спуская этот ненужный свитер как можно ниже, освобождая молодую грудь от тяготящих оков. Хотелось чувствовать ее руки в области ширинки, чтобы дрожащими движениями она пыталась расстегнуть ее. Хотелось чувствовать вкус ее сосков, которые наверняка набухли бы от холодного касания. Мне хотелось ее прямо здесь и сейчас. И все потому, что она лишь посмотрела на меня этим голодным взглядом, все потом, что я не умею сдерживать себя. А мне все больше и больше хотелось содрать с нее джинсы и войти так резко, чтобы ее стон разнес стены этого университета. Мне хотелось, чтобы она кричала, цепляясь ногтями в мою спину. Господи, в одну секунду эта девчонка сломала мой тихий спокойный мирок и теперь хочет избежать последствий?
И будто почувствовав это, она резко отклоняется от меня , после чего помещение наполняется глухим звуком. Серьёзно? Она рухнула в тот самый момент, когда я мысленно имел ее прямо на том месте, где она сейчас сидела? Лишь прикрываю рот ладонью и молю Бога, чтобы в голос не рассмеяться от этой картины. Протягиваю Джастине руку помощи, после чего из груди вырывается новая порция смеха. У меня просто не хватило сил сдержать себя.
-Простите.–сквозь смех говоря я, откидываясь на спинку стула и прикрывая лицо рукой. –И все-таки, что Вам придется сделать со мной за то, что я был свидетелем Вашего конфуза? –протягиваю ей свою визитку, вновь пытаясь уловить ее взгляд на себе. А ей идет румянец, очень идет. А эта бледность, она просто очаровала меня. Я всегда любил девушек с чрезвычайно светлым цветом кожи, а когда кровь демонстративно начинала пульсировать, и вовсе было для меня чем-то нереально притягательным. Нормальный ли я? Не думаю. Пальцами протираю глаза. Головная боль вновь дала о себе знать.
-Послушайте, мисс «Поющая в терновнике». –не открывая глаз, говорю я. -Не подумайте пожалуйста, что после вашего так называемого флирта, мне захотелось узнать Вас поближе, просто тут такая ситуация. – открываю слегка налившиеся кровью глаза и смотрю на свою собеседницу. –Мне бы проветрить свою несчастную голову, но и разговор незаконченным я оставлять не хочу, не хотите ли Вы продолжить разговор в менее формальной обстановке. Я бы пригласил Вас в кафетерий, но сами понимаете. – после этих сил я ухмыляюсь и кладу одну руку на стол. –В общем тут неподалеку есть неплохой бар, думаю мы уделим друг другу несколько минут, чтобы поставить точку в сегодняшнем вопросе? Но я не настаиваю, просто хочу быть вежливым на столько, на сколько это у меня получится. -почему-то именно на этой фразе мой валлийский акцент вырвался наружу. Надеюсь она не скажет, что не поняла меня?

+1

6

Никогда не умела держать себя в руках. Вернее нет, сейчас я более менее научилась это делать, но раньше в моей жизни не существовала понятия самоконтроля. Я шла на поводу у эмоций, как послушная собачонка, которой на шею набросили петлю. Именно петлю, а не ошейник, потому что с каждым моим рывком, она затягивалась все туже, пока не начала душить. Я не контролировала гнев, злость, ярость. В первое время во мне их было много. Потому что то место, откуда я приехала, не позволяло быть слабым и мягкотелым. Иначе тебя бы уже давно разжевали и выплюнули вместе с городскими отходами в какую-нибудь реку. Ты будто побывал в горячей точке. Только горела она как-то по-особенному, изнутри. Ты въезжаешь в поразительно спокойное место, где все кажется таким сонным и не живым, даже часы здесь идут как-то слишком медленно. И первая мысль «здесь происходят эти ужасные вещи?». Черт возьми, да. Мы гниём под землей, изнутри, день ото дня вдыхая эти ядовитые пары и разлагаясь еще будучи живыми. И как, вырвавшись из всего этого, можно быть мягкой, доброй, сдержанной? Когда радость в принципе была редкостью, а эти взрывоопасные чувства были своеобразной реакций на окружающий мир, точно так же как отреагируют нервные окончания на что-то горячее или холодное. Уровень твоей жизни, не в материальном плане, но в моральном, измерялся тем, насколько ты еще способен чувствовать. К тому моменту, когда я покидала Дерри, глаза моей матери были настолько застекленевшими и отталкивающе холодными, что я уверена, она уже давно мертва. И вот я в новом мире, где принято наоборот вести себя сдержано, не показывать, что чувствуешь. И у меня происходит сбой системы. Мне действительно потребовалось много времени, чтобы как-то адаптироваться под такой стиль жизни. Но с другой стороны спектр эмоций невероятно расширился. «Опасная тройка» отошла на задний план. Я стала чаще чувствовать взволнованность, смущение, одиночество. Чувствовать, но держать в себе. А тут происходит что-то странное. Он держит меня за руку. Просто помогает подняться с пола, на котором я оказалась по своей же дурости, а я впиваюсь взглядом в его глаза. Слышу, как учащается мое сердцебиение, как уши закладывает, и эмоции накрывают с головой. Ненужные эмоции, сейчас предательские. И еще этот его смех. Не смейтесь! Хватит! Перестаньте! Черт, я хочу вас. Слегка приближаюсь к нему, чуть ближе, чем положено, всего на мгновение. Улавливаю запах одеколона, но не свежего, скорее всего, был брызнут на рубашку вчера, примесь с естественным мужским запахом. У меня перехватило дыхание и в голове помутнело. А он уже отошел к столу. И я иду следом, как марионетка, послушная, и немного зависимая. Что со мной? Какая глупость! Встряхиваю головой, пытаясь прогнать это минутное наваждение. А тело все горит, одежда мешает, все раздражает. Сорви с меня уже этот чертов свитер, я просто ненавижу его! И эти джинсы! Им самое место где угодно, только не на мне, только не сейчас. Пусть эти губы ласкают кожу, пусть оставляют дорожку из холодных поцелуев и возбуждают каждую клетку. Пусть ловят мои вздохи. А он что-то говорит. Но я не улавливаю слов, будто он говорит на другом языке. Но я слышу нечеткость в произношении, какой-то дефект, акцент и это заводит еще сильнее. Господи, здесь что, все против меня?! Ловлю на себе его взгляд, и у меня возникает чувство, что этот человек просканировал все мои мысли, вплоть до того, что я сейчас представила, как он ласкает мое тело, вот этими руками, этими пальцами, которые сейчас сжимали визитку.  И еще этот вопрос. Чтобы я сделала. Изнасиловала бы вас на этом столе, мистер. Я выпрямилась, слегка прогибаясь в спине. – Мне не полагается говорить о таких вещах в стенах университета, профессор, - последнее слово я выделила, а «р» получилась рычащей, после чего последовала улыбка, - Благодарю, - я приняла визитку и положила ее в свой кожаный рюкзак. И голову заняла мысль, а что же делать дальше? Комната начала обретать резкость и перестала фокусироваться только на Батлере, и уже от этого мне становилось чуть легче дышать. Соблазнение провалено, но судя по его словам с примесью прекрасного, пока непонятного акцента, оно было замечено. Я усмехнулась. Мисс "Поющая в терновнике". Почему-то эти слова заставили меня вспыхнуть. Моя мать за всю свою жизнь прочла лишь одну книгу, оно и понятно, так удачно вышла замуж и взяла себе фамилию Клири, не такую уж редкую, но весьма известную за счет увековечения на страницах столь известного романа, о любви, которая оказалась сильнее Бога. А потом с умом наградила меня именем дочери главной героини. И я рада, что она дала мне именно это имя. Правда. Я вдохновляюсь силой этого персонажа, независимостью и в то же время скрытой слабостью, грацией и нежностью, которая открыта не всем. Спасибо хоть здесь у матери мозги сработали в нужном направлении. В остальном жизнь ее обделила. всегда прогибалась под отца, а тот никогда и не видел в ней женщины. Хотя она была ею когда-то. Мне рассказывали братья. Ходила сияющая, всегда в платье, накрашена, вежлива с соседями. А потом улыбка потускнела, дружественные приветствия стали резкими, суп пересоленным, а красивые платья сменились бесформенными халатами или штанами с рубашкой на выпуск. Именно такой и запомнила ее я. Именно поэтому я пообещала себе не быть такой, не прогибаться под мужчину. Именно поэтому я делаю вдох и перестаю хотеть этого мужчину, начиная вслушиваться в его слова. А он предлагает сходить с ним в бар и поставить точку в нашем вопросе. Что ж, такой расклад меня вполне устроит, учитывая, что дипломную мне действительно писать и я правда искала для этого теолога. - Ммм, не знаю, поможет ли вам это продержаться до бара, но у меня есть немного воды, ну..если совсем плохо, - я протянула ему наполовину пустую бутылку простой воды. Конечно не с магазина. но выбирать не приходится, когда ты с такого бадуна. Но он еще хорошо держался все это время. - Вы за рулем? Хотя я предпочитала пешие прогулки. Идешь, смотришь на окружающих людей, анализируешь их поведение или наоборот плевать на всех, наушники с музыкой в ушах и ты погружен в свои мысли. Окружен сотнями человек, но все равно один. Сомневаюсь, что мистер Батлер приехал на метро. Перекидываю лямку рюкзака через плечо и направляюсь к выходу из аудитории.

+1

7

Поразительно, как менялась жизнь. С каждым днем меня удивляло это все больше и больше. Один взмах ресниц, а ты уже на другом континенте, слегка потерянный и счастливый. Еще взмах и перед тобой кричащая толпа, мечтающая выскочить на сцену и разорвать тебя на кусочки только за то, что ты показываешь им что такое настоящий драйв. Еще взмах, и ты просыпаешься в совершенно незнакомой  розовой постели, в обнимку с малознакомой, но весьма приятной девушкой. Взмах и ты идешь по утренней улице Сакраменто, застегивая куртку.
Народа становилось все больше и больше, улицы становились шумными и многолюдными. Все куда-то спешат, ничего перед собой не видя. Они бегут, бегут, бегут уже на автомате, будто кто-то поставил им определенную программу, которой они не в силах ослушаться. Она бегут и презирают тебя, даже не зная кем ты являешься, но одного взгляда хватает чтобы понять, что  тебя ненавидят. За что? За  то, что ты идешь по пути, который, по сути, был их путём. За то, что вдохнул влоздух, который они уже присвоили себе. Но самое обидное в этой ситуации было то, что ты не особо выделялся из всей этой толпы. Как бы ты не старался, чтобы ты не делал, ты все равно будешь серым прохожим, который уйдет из твоей жизни также быстро, как и пришел. Многие пытаются делать что-то с собой: красят волосы в синий цвет, надевают на себя совершенно немыслимую одежду, уродуют лицо, забивают себя кляксами, лишь бы их заметили. Лишь бы не приписали к этой толпе одержимых. К кому я относил себя? Я был кем-то между теми, кто смирился с этим бытовым сюрреализмом, и теми, кто еще вроде бы пытается быть не такими, как все. В свое время я красил волосы, выжигал пряди, я колос свою кожу и забивал руки малым количеством тату, дабы хоть как-то выделиться. И знаете что? У меня получалось? А осознавая это все грани стираются нахер. Тебе становится мало и ты прокалываешь еще одно ухо, забиваешь руку так, что на ней не остается живого места, а потом наслаждаешься упреками и бесконечными вопросами, которые градом сыпятся на тебя.
Момент, когда приходится остепениться настигает тебя совершенно внезапно. Когда ты смотришь на себя в зеркало и думаешь: «Хватит.» А потом просыпаешься до конца и понимаешь, что хочешь еще. Это как трясина – тебя затягивает, а ты и не сопротивляешься.
Вспомнив предложенную бутылку воды, я ненароком рассмеялся. Выглядело, пожалуй, глупо, но смех еще никто не научился сдерживать. Я краем глаза взглянул на идущую рядом девушку и снова рассмеялся.
-Мисс Клири. – пытаясь хоть как-то разбавить это молчание, говорю я. –Что уж, сильно заметно моё, скажем так, помятое состояние? –дабы избежать непонимания, я сразу продолжаю свою фразу. –Я о той предложенной бутылке. И, о нет. –я расширил глаза и с наигранным испугом посмотрел на свою спутницу. –Только не говорите, что от меня пахнет.
Остановившись на перекрестке, я запускаю руку в карман кожанки и достаю оттуда сигарету. Думаю, ничего удивительного. Погода выдалась безветренной, поэтому сейчас «поджог» дался мне без особых проблем. Сделав затяжку, я опускаю руку и двигаюсь за потоком людей, которые пытались перебежать дорогу. А я не спешил, хотя и знал, как это раздражает водителей. Серьёзно, чтобы осуждать, побывайте в двух мирах и убедитесь в том, как вы можете быть не правы. Делаю еще одну затяжку и сбиваю пепел указательным пальцем.
-В Лондоне установлен целый памятник светофорам. –делая очередную затяжку говорю я, глядя прямо перед собой. –Выглядит, как своеобразное светофорное дерево. –хмыкаю. –Так уродливо. –и от этих воспоминаний я вновь переношусь в Англию, а если быть точнее, в Хитроу. Я стоял в зале с одной лишь сумкой и гитарой, с надеждой вглядываясь в улетающие самолеты. Сколько было желаний, какими мечтами я был одержим. Такие воспоминания грели мне душу. –Мисс Лесли, кстати, младше меня на пару лет и тоже занимается теологией. –выдыхая дым говорю я, опуская взгляд на Джастину. –Девушки обычно стремятся к работе с женщинами, дабы не чувствовать неудобства. В прочем. –делаю паузу и ловким движением и точностью Майкла Джордана закидываю окурок в урну. –Это не важно, извините.
Оставив за собой очередной квартал Сакраменто, мы наконец-то достигли цели, и перед глазами возникло высокое темно-зеленое здание, на первом этаже которого находился тот самый бар. Не могу сказать, что это было моим излюбленным местом, но для этого времени суток место подходило как нельзя лучше. Открываю дверь перед девушкой, я медленно вхожу внутрь и оглядываю полупустой бар. Немноголюдно. Хорошо. НЕ хотелось бы встретить знакомых, а тем более тех, кто каким-то образом относился к нашему университету.
Усевшись на стул, я закрыл уши руками и несколько секунд позволил находиться себе в таком положении. Поймав на себе вопросительный взгляд янтарых глаз, я смущенно улыбнулся и положил руки на стол.
-У меня всегда мёрзнут уши. –продолжая смущенно улыбаться говорю я. –Своеобразная особенность, которая мешает мне жить.
У стола мгновенно возникла официантка, нервно теребящая записную книжку.
-Бутылку газированной воды и яичницу с беконом и овощами. – я не был голоден, но исходя из своего образа жизни знал список продуктов, которые помогали справиться с состояниями, подобными моему. Перевожу взгляд с девушки на Джастину. –Было бы некрасиво с моей стороны оставить Вас, мисс «Поющая в Терновнике», без внимания. –не знаю, зачем я повторяюсь, но мне определенно нравилось ее так называть. А если быть точнее, то мне нравилось наблюдать за реакцией, которая следовала за моими словами. –Что бы Вы хотели? На наш…своеобразный деловой завтрак?

Отредактировано Matthew Butler (2015-01-17 14:39:12)

+1

8

Я часто сравнивала Сакраменто с Нью-Йорком, как только переехала сюда. Пыталась провести параллели, искать что-то знакомое в незнакомом. Каждый раз с глупостью надеялась, что заверну за угол и наткнусь на любимый кафетерий или мою особенную лавочку. Знаете, ту лавочку, на которой ты всегда сидишь, гуляя по определенному маршруту. Та лавочка, которая слышала твое одинокое бормотание и запоминала. Я не воспринимала Нью-Йорк, как гигантскую воронку, которая каким-то великим чутьем отбирала избранных и отсеивала слабых. Нет. Это действительно город возможностей, город, который не сюсюкается, город, который может даже из слабого сделать сильного. И мне пришлось вырвать его из своего сердца. Потому что я уже жила там, прониклась этим ритмом, влюбилась в каждую улицу. А сейчас я здесь. Просто потому что была немного глупой, а возвращаться назад сейчас уже поздно или еще не время, я пока не решила. А Сакраменто по-прежнему кажется мне другим. Отчужденно холодным. Я никак не могу почувствовать этот город, хотя часто остаюсь с ним наедине по вечерам.
Из размышлений меня вырывает смех, а затем и голос профессора Батлера. Это его «мисс Клири», произнесенное с таким чудные, чарующим акцентом, заставляет меня моментально откликнуться всем существом. Так бывает, когда вас застают врасплох, и вы слегка вздрагиваете. Вскидываю на него внимательный взгляд, который тут же становится мягким, видя, как взрослый мужчина, идя рядом со мной, просто беспричинно смеется. Конечно, секундой позже причина стала ясна и засмеялась уже я. Подыгрывая его театральной насмешливости, я пораженно округлила глаза, прикрывая ладошкой раскрытый в ложном изумлении рот. – Ну что вы, от вас пахнет приятным одеколоном, возможно гелем для душа, но никак не бурной вчерашней ночью. Но ваши глаза, они просто предательски вас подводят, вы бы купили себе капли для вот таких случаев, тогда не будут так сильно реагировать на свет. Зажегся зеленый светофор, и мы двинулись дальше, проходя очередной огромный перекресток. Он курил, а мне хотелось его сигарету. Вообще я не курю, но у меня в квартире лежит тревожная пачка. Случается так, что я выкуриваю ее всю,  бывает, за год даже не открою. Сейчас мне хотелось курить, глядя на то, как это делает он. Мягко зажимая фильтр между губами, делая этот зависимый от никотина вдох. -В Лондоне установлен целый памятник светофорам. – Что ты говоришь? Каким светофорам? Есть только эти губы, чертовы сигарета и дым, из-за которого ничего не видно. Но я все-таки кивнула и издала какое-то мычание, чтобы выразить свою заинтересованность тем, что он говорит. Ну, или хотя бы, чтобы дать понять, что я слушаю. – Никогда не выезжала за пределы Америки, была только в Нью-Йорке, никак не привыкну к Сакраменто… и мисс Лесли ведет у бакалавров, вы - преподаватель магистратуры и представляете для меня больший интерес. Я не люблю работать по стандартным схемам, мистер Батлер, - я улыбнулась кривой улыбкой, стараясь при этом смотреть перед собой. Только не на него. Мы деловые люди. Собираемся вести серьезные беседы. На столе. То есть за столом. В приличном месте. Делаю глубокий вдох, стараясь хоть как-то утихомирить разбушевавшийся внутри ураган. Что-то он зачистил за сегодня.
Бар оказался совсем не далеко, всего в нескольких кварталах от университета. Я рада, что мы прошлись пешком. Пусть половина пути была наполнена молчанием, но оно не казалось мне неловким. Каждый себе на уме и при всем при этом, это не стесняет другого. Это был не то чтобы бар в том смысле, котором мы привыкли его воспринимать, скорее это был бар-ресторан. Изящно отделанное деревом помещение располагало к долгим деловым и дружественным посиделкам. Антураж охотничьего домика создавал определенное настроение, делая это место каким-то уютным, будто ты в лесу, горит камин, а на улице идет снег, но это неважно, потому что все,что имеет значение - твоя "комната". Кстати здесь давали пледы, когда на улице становилось очень холодно, это понятно по забавным рулончикам, сложенным у дальнего окна и ждущим своего часа. Подойдя к нашему столику, я быстро сняла пальто и прежде чем сесть хорошо растерла руки, слегка на них подышать. Всегда удивлялась, что даже в перчатках жутко мерзнут пальцы, поэтому я засмеялась, когда подняв глаза, увидела как профессор греет уши, неловко спрятав их ладонями. Поймав мой взгляд он как-то смущенно улыбнулся. Ого. Что? Что это за улыбка?
- Понимаю, - я кивнула, словно подтверждая свои слова, мягко присаживаясь на стул напротив, - страдаю нечто подобным, но из-за пальцев.  - демонстративно показала ему руку, - Неважно какие перчатки, чувство, что их чем-то передавили и они холодеют, пока не разомнешь, но знаете, если вдуматься, в этом есть свой шарм. - Пока я все это говорила, успела два раза переставить стакан, отодвинуть бокал для алкоголя и убрать ненужные столовые приборы в сторону, расправляя белоснежную салфетку и укладывая ее себе на колени.
Меня всегда поражало то, как бесшумно появляются официанты. Вот мне интересно, их этому где-то учат или этот навык приветствуется сразу по принятию на работу? Вроде своеобразного теста. Тебе дают поднос с бьющимся стеклом и говорят пройти определенное расстояние, измеряя какой уровень децибелов от тебя исходит. Услышав свое новое прозвище в очередном исполнении Батлера, я снова слегка покраснела и подняла взволнованный взгляд на девушку, стоявшую рядом и сосредоточенно записывающей в свой блокнот, - двойной латте, пожалуйста и четыре пакетика сахара, спасибо, - я закрыла меню, которое держала в руках и в которое, по сути, даже не заглянула. - не люблю много есть по утрам, - будто оправдывая свой маленький заказ произнесла я, и придвинулась чуть ближе, опираясь о стол. - Я прошу прощения за сумбурность, которую вы сейчас услышите, просто я не готовилась обсуждать свой диплом сегодня, но у меня уже были определенные мысли размазанные в моем понимании  так, словно их опустили в центрифугу и забыли закрыть крышку. Если вы позволите соскрести их в одну кучу, я примерно изложу то, о чем хотела бы написать. С этими словами я достала планшет, и показала Батлеру несколько отобранных ранее новостей, в том числе недавний своеобразный теракт в Париже, где представители ислама, доказывая,что они не звери, убили ни в чем неповинных журналистов за то,что те нарисовали на них несколько безобидных, но весьма саркастичных карикатур.- Я думала их сделать основой, проанализировать каждый отдельный случай, но думаю, таких примеров найдется еще очень много. Что скажете? 

+1

9

Охватываю пальцами подбородок, не переставая наблюдать за своей спутницей. В этой слабой неуклюжести был какой-то своеобразный шарм, который не мог оставить меня равнодушным. За всю мою жизнь у меня было много девушек, но не одна из них не обладала таким качеством. Всегда чрезмерная женственность, порой наигранная и до жути приторная. Всегда слащавые улыбки и мурчащие голоса, шепчущие пошлости в твое ухо. Интригующие взгляды и сексуальные движения. Я крутился в круговороте обольщения большую часть своего существования, и столкнувшись с чем-то новым, был слегка обескуражен. Кстати об обольщении. Губы расплылись в коварной улыбке, в глазах появился игривый огонек, выдающих рождения азарта. Мне хотелось промолчать, дабы сохранить положенную дистанцию, но любопытство слишком сильное чувство, в особенности в данной ситуации. Снова ухмыляюсь и откидываюсь на спинку стула, вслушиваясь в слова Джастины.
-Эта тема навела много шума во многих странах. –постукиваю пальцами в такт играющей на фоне музыки. –В Вашем случае она более серьезна, чем может показаться на первый взгляд. –поджимаю губы и на несколько секунд опускаю взгляд вниз, пытаясь правильно сформулировать свои мысли. –Ислам – это такая религия, которая воспринимается в наше время слишком остро. Как, например, иудаизм в нацистской Германии. Простите, если я немного преувеличил. –поднимаю глаза и встречаюсь со внимательным взглядом девушки. –В данном случае речь идет о фанатиках, нежели о обычных людях. Они защитники своей религии, хотя и очень жестокие, возможно, позорящие свой народ, но… - я выделил последнее слово. –Вам придется выделить некоторое место для их защиты, как бы паршиво это не звучало, раз уж мы идем с теологической стороны. -верчу рукой в воздухе, пытаясь правильно выстраивать свои мысли. –Блять…-резко замерев, произнеся это, я испуганными глазами посмотрел на свою студентку и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Забыть о цензуре, находясь в амплуа преподавателя было для меня одним из первых страхов. Это было своеобразное табу, которого я придерживался долгое время, усердно, чрезмерно старательно. И сейчас в одну минуту я просто-напросто его нарушил. –Джастина, извините пожалуйста. Просто мне всегда трудно было выстраивать мысли с малознакомыми мне людьми. Понимаете. –я откашлялся и вернулся в прежнее положение, схватившись за принесенную воду. –Страх показаться тупее, чем есть на самом деле, страх оказаться не понятым. Но опустим это. –делаю глоток воды и отодвигаю бутылку к стене. –Нельзя будет акцентировать все на этом примере, нужно будет привести массу подобных историй, иначе на Вашу голову свалится куча обвинений. –улыбаюсь и кладу ладонь на прохладную столешницу. –Ну и еще, скажу Вам по секрету, что глава нашего любимого университета мусульманин.
Эмоции. Как же много дров вы наломали в моей жизни. Сколько ошибок пришлось сделать только из-за того, что я делал вас своими проводниками. Разбивал кулаки в кровь, нарушал правила, стирал границы, сжигал мосты. А все для чего? Чтобы удовлетворить внезапно нашедшие чувства. Даже раз чуть не женился. И все из-за чего? Из-за того, что перепутал мимолетную влюбленность с любовью неземной. А любил ли я на самом деле когда-то? Так, чтобы по серьёзному, чтобы не возникало подобного вопроса. Думаю да. Иногда я был в этом уверен, но проходит ли любовь. Сможет ли угаснуть так, как когда-то угасла моя? Я проходил сквозь невыносимые унижения, терпел невероятные выходки и кучи отвратительных слов в свой адрес был готов делать это снова и снова, пока в определенной момент внутри меня что-то не село. Как батарейка: давал сбои и резко отключился. Первое время я уделял этому чересчур много внимания, писал об этом песни, пытался найти ответ в музыке, но вместо искомого я находил нечто иное. А потом этот вопрос ушел на второй план, а затем на третий, а потом все дальше и дальше, пока меня это и вовсе перестало волновать. К чему я это вообще? К тому, что Джастина Клири только что загнала меня в угол, не сказав ни слова. Блять! Где-то внутри себя я молча встал и разбил стол об пол, а внешне лишь сжал кулак и попытался сделать вид, что эта нелепая ошибочка никак не повлияла на нашу с ней встречу. И вообще, какого хера меня это все сейчас волнует? Эй, Мэтти, возьми свою поддатую задницу в руки и продолжай держать нос по ветру, вы находитесь в твоей стихии и на твоем корабле. Этот внутренний монолог придал мне уверенности. Обольщение. Нет, я не о себе. Выкрутиться таким образом было бы, как минимум, низко.
-Зачем был этот эротический театр у меня в аудитории? –внезапно спрашиваю я. Вот оно необузданное любопытство. –Это было слишком заметно. Если Вы решите попробовать это с кем-то другим, то придумайте что-то другое. –придвигаюсь ближе к столу и делаю легкий наклон к девушке, щеки которой меняли оттенок. О, как мне это нравилось. Своей ладонью накрываю ее и легко сжимаю, пытаясь успокоить воду, которую сам же и взволновал. –Хотел бы я Вами переспать, я бы сделал это не из-за того, что Вам нужна оценка, а из-за того, что сам бы Вас захотел. –опускаю ее руку и вновь отстраняясь. Ты дьявол, Батлер.  Нахера это тебе вообще нужно? Зачем ты выехал на встречную? Оправдаюсь своим похмельем, хотя кому вообще нужны эти оправдания?
-Как бы вы поступили с человеком, который публично высмеял бы Иисуса Христа? – как не в чем не бывало спрашиваю я, слегка прищурив рот. Открываю рот, чтобы продолжить задавать вопросы, как из кармана раздается телефонный звонок. Поднимаю указательный палец, прося девушку притормозить с ответом.
-Хей, Джей, вассап? –пальцами рисуя круги на столе спрашиваю я. –Сегодня? –гдаза округляются. Вскидываю руку, дабы посмотреть на время. Глаза округляются еще больше и поднимаю растерянный взгляд на покрасневшее лицо Клири. –Так планировалось на выходных. Какого х….черта вообще? –возмущенно говорю я. –Понял. –немного раздраженно говорю я и бросаю телефон на стол. Ненавидел строить планы! Ненавидел! Особенно тогда, когда какие-то мудаки так радостно их рушили.
-Ну или Богородицу? –сквозь зубы, не поднимая глаз говорю я. Звучало больше как угроза, жаль, что я понял это только тогда, когда уже озвучил.

+1

10

Всем своим видом он напоминал мне искусителя. Этот взгляд, такой пронизывающий, смотрящий сквозь тебя и казалось бы видящий все. Сладкая речь, и дело не в том, что он говорил, а как он говорил. Ты невольно тянулась к нему, чтобы не упустить ни одной тональности, чтобы уловить настроение каждого слова, впитать в себя его чувственность. Я пристально наблюдала за его движениями, словно ждала от него какого-то выпада, как от хищника. То чувство, когда ты держишься в некой настороженности, но при этом тебя тянет раскрыться человеку, сидящему напротив. Беру в руки салфетку и начинаю незаметно для самой себя ее мять, то складывая по диагонали, то распрямляя, стараясь сделать какую-нибудь фигурку. Никогда не понимала, как у людей выходит делать лебедей из куска такой тряпки. Максимум, что получалось у меня – бессмысленно смятая ткань. – Я понимаю, что придется, как выносить обвинение, так и защищать их. Это моя обязанность как студента, пишущего научную работу, - я чувствовала, что  во мне просыпается тот неконтролируемый злобный огонь. Я относилась предвзято к такой религии как Ислам. Из меня определенно вышел бы плохой теолог, потому что их первопричинная задача относится нейтрально к любой религии. Я так не могла. Четко определенные границы, которые выдвигало данное теологическое направление, отличались определенным, вполне очевидным уровнем жестокости. И в этот момент с его губ срывается это ругательство. Дерзкое, учитывая, что он находится в присутствии студентки, будоражащее. Словно гром среди ясного неба. Я улыбнулась, пытаясь подавить подступивший смех. Ситуация априори складывалась забавная, но я решила не акцентировать внимание на услышанном, видя как он смутился из-за своего промаха. В этот момент официантка удачно принесла заказ, поэтому нужно было сосредоточить внимание на чем-нибудь другом. Мягко обхватив горячую кружку с кофе я на секунду закрыла глаза, представляя как тепло приятно разливается через руки по всему телу, а затем мягко продолжила: – То, что они сделали, те террористы, убив журналистов, дабы доказать, что они вовсе не кровожадны, - я откинулась на спинку стула, невольно копируя движения Батлера, - это все равно, что маньяки будут насиловать детей, доказывая, что они не педофилы, - подношу кружку к губам, при этом, не отводя взгляда от профессора и делаю глоток обжигающего напитка. Кофеин действительно был моим наркотиком. Кстати, вы знали, что в черном чае его будет побольше, чем в кофе? – Ничего страшного, мистер Батлер, - то как он пытался оправдаться, загладить секундный конфуз, казалось мне каким-то милым? – Все мы люди, а люди существа экспрессивные и склонные к бесконтрольному выражению своих чувств. Я думаю, вы поможете мне избежать конфликтов на почве моей работы, а что касается главы университета. Я люблю идти на провокацию, это добавляет определенного огня, согласитесь. Нежели лизать ему задницу, лучше бросить в его сторону упрек и посмотреть, что он будет делать. Как крыса в клетке, некий социальный эксперимент - снова делаю глоток и отодвигаю кружку в сторону, приближаясь к столу. И тут на меня падает, словно бомба, без предупреждения, этот обескураживающий вопрос. Эротический театр. Я почувствовала, как к моим щекам моментально прилила кровь. Я переставала контролировать свои эмоции, когда чувствовала себя в безопасности рядом с человеком, и вот, что из этого получалось. Резко поворачиваю голову и встречаюсь с его пристальным взглядом, мельком вижу подобие ухмылки на губах и чувствую, как его рука накрывает мою ладонь. Внутри все сжимается от волнения. В какую-то секунду мне даже захотелось ее отдернуть от чувства подступившего страха. Страха, что я поймана и загнана в угол. Перестань говорить. Иначе я сейчас сойду с ума, слечу с катушек и снова пойду на поводу у эмоций. А мы с ними плохо ладим. Они всегда меня подставляли и сейчас пытались сделать то же самое. Хочу что-то ответить на его слова, но не могу, просто открываю рот и снова его закрываю, все еще смотря в его глаза и чувствуя его руку на своей. А потом он ее убирает. И я почувствовала какой-то холод и разочарование, что он отпустил. Пыльцы секундно тянутся к нему, а затем и  я убираю свою руку, притягивая ее к телу. – Знаете, есть у нас университетский блог, там некий аноним разоблачает преподавателей, которые спят со студентами за ряд привилегий, а вы, мистер Батлер, были чуть ли не первым в списке соблазнителей, вот мне и захотелось проверить, – пожимаю плечами, будто бы говорила сейчас о погоде, а не о том, что передо мной сидит самый сексуальный преподаватель, которого по факту хотят все, даже я сама. Но что удивительно, этот человек мог меня тему с головокружительной скоростью, тем самым выбивая у тебя почву из-под ног и занимая доминирующее положение в разговоре. Ну что ж, мне нравилось, когда мужчина доминировал.
- Что, что? – слегка приподняв бровь, пытаюсь понять в какие игры играл профессор, потому что он явно вел какую-то партию, но я не могла понять какую. Он вводит меня в сомнения всем своим поведением и будто следит, какой же будет моя реакция на этот раз. – Религия вещь, требующая умения смотреть на проблему с разных точек зрения. Предположим, я не христианка и даже не католичка, исходя из этого могу сказать, что мне все равно.- на секунду замолчав, я все же решила продолжить, - Как люди поступили с тем, кто публично предал Иисуса? Это куда существеннее, чем насмешка. Приняли это. Поддержали. Стадное чувство – вот главный рычаг. Тогда мнение людей заключалось в том, что Божий сын – не больше чем шарлатан. Сейчас – святой, ровня Богу. Отсюда и танцуем, - мои слова прервал телефонный звонок. Батлер извиняющееся посмотрел на меня. Кивнув в знак того, что все нормально, я сделала очередной глоток кофе, параллельно рассматривая бар. Людей было уже немного больше, чем когда мы пришли. Город просыпается и входит в привычную колею. Но от наблюдения меня невольно, а впрочем, скорее осознанно, отвлек разговор преподавателя. Он отвечал резко. Было видно, что что-то его злит, но он старался сдерживаться, потому что здесь сидела я. Договорив, он вернулся к нашей беседе, но тон его был таким раздраженным, что мне просто не хотелось продолжать. К чему? И так все ясно. Меня волновало, что у него случилось что-то серьезное, а я держу его здесь с какой-то чепухой. Но мне так хотелось, чтобы он посидел со мной еще чуть- чуть, даже если мы будем говорить о чем-нибудь совсем несущественном. С ним было тепло. И мне хотелось, чтобы это тепло никуда не девалось. – Что-то случилось? – я обеспокоенно посмотрела в его голубые глаза, надеясь, что он ответит «пустяк, продолжаем». Скажи, что  мы можем еще вот так посидеть, пожалуйста.

Отредактировано Justin Cleary (2015-01-22 04:11:09)

+1

11

-А кто же вы, если не секрет? –игнорируя все вопросы девушки, произношу я, пытаясь избавиться от негативных чувств, которые так и рвались вырваться на первый план. Я вновь поднял взгляд на Джастину, приподняв бровь. Собственно говоря, мне было абсолютно все равно к какому вероисповеданию относилась девушка, но такие резкие выражения не могли не затронуть мой интерес. Будь она хоть еврейкой, хоть буддисткой, хоть адвентисткой седьмого дня –мое отношение к ней осталось бы неизменным. Не знаю в силу профессии ли это?
Беру в руки холодную бутылку и прикладываю ее ко лбу, уже не стесняясь того, что мисс Клири может что-либо себе напридумывать.В конце концом, мне было с ней комфортно. Не было не предвзятого отношения, не выдуманных границ, которые часто разделяли преподавателя и студентку. Говорить с ней, как с равной было, несомненно, приятно. Жаль только, что эту милую беседу придется прекратить.
-Блог. –отрезаю я. В какие топы мне только не приходилось входить, какие блоггеры только не упоминали обо мне в своих работах. И вот теперь я участник еще одного, совершенно нелепого и бессмысленного. Серьёзно, кого это вообще может волновать? –Простите, мисс Клири. – лицо вновь озаряет лукавая улыбка. Опускаю бутылку на стол и подвигаю ее в сторону моей собеседницы. –Не поймите меня неправильно, и я вовсе не хочу обидеть такую замечательную девушку, как вы, но..- пытаюсь сдержаться от подступающего смеха и рука машинально приближается к лицу.  –чутье мне подсказывает, что Вы каким-то не магическим образом причастны к этому блогу. – я осекся и раскрыл ладонь, прося девушку дать мне договорить. –по крайней мере ваша заинтересованность к подобному меня пугает. Либо в вашей жизни не достает…- я снова осекся. –в прочем, не важно. –пора было остановиться, мое любопытство как всегда заставляло действовать меня необдуманно. Действовать надо было осторожно, особенно сейчас. Кладу телефон обратно в карман и резко поднимаюсь с насиженного места.
-Прошу меня простить, но мне правда нужно уйти. Непредвиденные обстоятельства в одну секунду перевернули мой день с ног на голову. – приближаясь к девушке, я сжимаю ее руку в прощальном дружеском рукопожатии. Ее ладони были чересчур нежными и теплыми, и это не могло оставить меня равнодушным. Подержав ее руку в своей еще несколько секунд, я отпустил ее. –Мы еще встретимся, за одно я просмотрю материалы, которые смогли бы Вам помочь. –развернувшись, я быстрыми шагами иду к барной стойке и, расплатившись, покидаю душное помещение бара.
Легкий ветер Сакроменто помогал привести в норму разбушевавшиеся чувства. По привычке достаю из кармана сигарету и ловким движением отправляю ее себе в рот. Я нервничал? Мне было неясно, почему мои нервы решили станцевать польку. Да и волновало меня сейчас совершенно другое – непонятный неприятный осадок, оставшийся после этих посиделок, а точнее от того, что их пришлось так быстро прервать.
Пройдя несколько перекрестков, я останавливаюсь на все том же светофоре и непроизвольно оглядываюсь назад. И ничего. Лишь спешащих, ненавидящий тебя народ и типичная серость Сакроменто, готовая в один присест уничтожить настроение, которого и так по сути уже не было. Уголки губ потянулись вверх, улыбка, подобная идиоту. По крайней мере, именно так я себя сейчас ощущал. Джастина Клири. Джастина. Клири. Еще вчера я ничего не слышал о носительнице данного имени, не представлял как она выглядит и что из себя представляет. Сколько таила в себе душа этой девушки? Сколько секретов прятали эти янтарные глаза, обрамленные густыми черными ресницами? Даю голову на отсечение, она не была сказочной красавицей, владеющая похотливыми мечтами каждого живущего на земле мужчины, но могла заполучить любого. Этот взгляд, поведение, эти колкие слова, бьющие прямо в цель. Эта непокорность, проявляющаяся в первые секунды знакомства. Это впивалось в память, это все заставляло меня думать о ней снова и снова. Джастина Клири.
От того, что это имя еще несколько раз эхом пронеслось у меня в голове,  моя улыбка казалась какой-то отчужденной и холодной.
-Памятник светофору. –еле шевеля губами произношу я, впившись взглядом в красный свет, сводящий с ума большую часть окружающих меня людей. –Какой все-таки идиотизм. –презрительно фыркнув, бросаю окурок себе под ноги и делаю шаг в навстречу неприветливому полудню. Джастина Клири. Какой вздор.

+1

12

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Sugar, We're Going Down