Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Tomorrow never dies


Tomorrow never dies

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Участники: Alexa Richards, Christina Sanchez, Guido Montanelli
Место: мастерская "Living Steel"
Время: 17 января
О флештайме: триумфальное возвращение

Отредактировано Guido Montanelli (2015-01-20 10:15:14)

+2

2

Внешний вид

Осколок луны косой тропой заглядывает в гостиную, бросая бледно-золотистые блики на мои запястья. Они исполосованы красными пятнами от небрежных прикосновений, в которых генетикой заложено приносить боль. Человек смотрит мне в глаза, посылая фальшивые извинения, вес которых ничтожно мал в масштабах вселенной.
— Не заткнешься, и я застрелю тебя! – качаю головой, будто отмахиваясь от цикад, стрекочущих о лицемерном сожалении.
— Тогда чего ждёшь? — провокация, вот что всегда двигало этим человеком, сокращающим расстояние между нами, то ли в попытке остановить, то ли с намерением скорее ощутить брошенные мною слова на деле. Я же не решаюсь на выстрел, то сжимая со всей силой чезет, то вновь расслабляя хватку, словно тренируя кисти невидимым экспандером. «Стреляй. За таких как я не сажают…»  - летние события прошлого года точь-в-точь накладываются на сегодняшние, отчего голова идет кругом, потому что разум отказывается верить в то, что все повторяется вновь. И снова никто не уверен в исходе происходящего. Так не должно быть. Я ведь люблю его. Прицел скачет по подтянутому спортивному телу, останавливаясь то на лице, на котором чаще всего можно лицезреть наглый оскал, то правом плече, где остался след от выцветшей цветной татуировки, то бедре, закрытом светлой джинсой. Смелый, совсем напрасный шаг вперед, и два выстрела с амплитудой в пару секунд кажутся атомным взрывом внутри. До оглушенных барабанных перепонок еле различимо доносится детский плач и мужской крик "чертова сука!"


Шум проносящейся мимо фуры заставляет меня непроизвольно вздрогнуть, но зато возвращает в реальность, где на центральной консоли Челленджера отображается 16 часов 37 минут 17 января 2015-го года. За рулем Александра Ричардс, следящая за дорогой, которая ведет из загородного дома, проданного мной пару часов назад, и которая навсегда отложиться в нашей с ней памяти. Мы знаем практически каждую автомагистраль, каждую ее извилину и неровность, уже давно не ориентируясь на знаки, подобно гонщикам Формулы 1. Да что там, разбуди меня посреди ночи – я нарисую вам любую трассу и укажу самый короткий путь до пункта назначения.
— Переведи в комфорт, а то как по стиральной доске едем, - бурчу я, имея ввиду режим и реакцию на него подвески, пересчитывающей каждую мелочь, несмотря на то, что кренов почти нет, а Додж следует, как привязанный, демонстрируя завидную устойчивость. Одна беда – жестко, допекают удары от ям и трещин, тщательное сканирование микропрофиля. — Под тачку давно заглядывала? — смотрю в окно на мелькающие мимо пейзажи, машинально сводя скулы. Честно говоря, я не знаю, на что, да и вообще почему испытываю раздражение. Не люблю сидеть на пассажирском, не могу стереть из головы прошлое, оставшееся на безымянном пальце светлым следом по сравнению с загорелым тоном кожи, не знаю, как все объяснять стремительно взрослеющему сыну, злюсь на подругу и брата, снова провернувших все без меня, думаю о предстоящем разговоре с Монтанелли, - множество факторов влияет на мое настроение, собираясь в желудке комом, постепенно подкатывающем все выше и выше.
Трафика нет, чтобы медлить, однако Ричардс не спешит давить на газ, к моему удивлению даже чуть сбрасывая скорость, до отметки в 120 километров. Сначала я думаю, что блондинка собирается притормозить на обочине, дабы дать мне по морде за грубость, а затем получить в ответ, но потом мне становится понятна эта неторопливость и размеренность – чем быстрее мы едем, тем меньше остается времени до разговора с Гвидо Монтанелли, к которому я заставила ее поехать и выложить все, как есть, пока от нас обеих не осталась груда пепла, который развеет ветер на загородной свалке.
— Э, не-не, ты не до Гвидо едь, а гони прямиком до “Стали”, — выбиваю сигарету из пачки, которая летит обратно на торпеду, закуриваю, ощущая яд, стремительно забивающий легкие, но зато просветляющий голову. Вредные привычки во мне никогда не искореняться. Алекса, очевидно, сразу же догадывается, что встреча, которую я назначила коротким мобильным сообщением боссу, назначена именно в ее детище, за девять месяцев после ее «гибели» подвергнувшемуся некоторым изменениям и реорганизации благодаря мне, а теперь и младшему Монтанелли, который теперь значился владельцем. Стоит отметить, что я совсем не чувствовала себя виноватой перед подругой, доверившей мне, беременной Сэмюелем и обремененной бойфрендом, временно севшим на инвалидное кресло, слишком многое после своего внезапного исчезновения в Токио.

Наше молчание затянулось вплоть до парковочной площадки “Living Steel”, на которой Ричардс, припарковала свою машину рядом с черным Хаммером после того, как я вышла и, щелчком отправив очередной окурок в урну, пошла вперед, засунув руки в карманы куртки и шмыгая носом. Слякотная погода в Сакраменто после мексиканского климата не радовала, отгоняя облака от мастерской и разрешая небу "осчастливить" всех холодным мерзким дождем.
В холле я не увидела никого, за исключением Джеки-боя, которого мы с Алексой знали как хорошего механика, когда-то научившего меня хитрому способу прокачки тормозной системы. Его посадили в позапрошлом году после стычки с полицией. Кажется, тогда он сопровождал Гвидо. Не знала, что он вышел, поэтому взгляд мой показался этому мужчине скорее удивленным, чем испуганным. Я поприветствовала его едва заметной улыбкой, а он в свою очередь церемониться не стал, указав лишь кивком головы в сторону одного из боксов. Н-да, тюрьма меняет всех.
Я оглянулась, убедившись в том, что Ричардс тоже заходит в мастерскую, и сразу же без чувства неуверенности и страха прошла в указанное помещение, стены которого насквозь пропитались запахами бензиновых растворителей, автоэмалей и машинным маслом.
— Давно Кардини вышел? — первый вопрос слетел с моих губ, когда в приглушенном свете потолочных ламп, половина из которых давно перегорела и так и не была заменена (убью Лео), я сумела разглядеть силуэт Монтанелли. Больше никого заметно не было, что в случае не самого лучшего расклада сыграло бы для нас удачную возможность удрать окольными путями, прежде чем голова бы слетела с плеч. Это было еще одной причиной, по которой я предложила встретиться именно в этом месте, зная все его лазейки и тайники, наивно и слишком уж самоуверенно надеясь на то, что их до сих пор не нашел сын босса. А ожидать сегодняшним вечером можно было все, что угодно, о чем думать никак не хотелось, на подсознательном уровне видя себя рядом с призраками Ди Верди и Энзо.
— Ух ты, а здесь ничего не меняется, - вырвалось машинально, прозвучало двусмысленно. Несмотря на появившуюся на лице ухмылку, близкую к улыбке, спешки поздороваться друг с другом не наблюдалось, хотя я, безусловно, была рада видеть крестных своего сына. Только вот встреча явно не планировалась на благоприятность и радушие с вопросами "как отдохнула?", "как сынуля?", а потому лишние сантименты были явно не так уж и важны, во всяком случае пока не исходили от Гвидо, который пока что понятия не имел, зачем мы здесь сегодня собрались. Отдохнула-то отлично, только вот нашла кое-кого... Необычного.

Отредактировано Christina Sanchez (2015-01-28 20:38:07)

+4

3

Санчес снова в Сакраменто?.. Какого сообщения в своём телефоне Гвидо точно не ожидал увидеть на следующий день после того, как они с Тарантино вернулись из Майами-бич, так это о том, что Крис назначила им встречу в "Стали". Впрочем, как раз-таки место встречи Монтанелли и не удивляло, изумлял сам факт того, что Кристина, после рождения ребёнка изъявившая желание отойти от дел и уехать на историческую родину своего отца, решила вдруг переехать назад. Да и с какой целью?.. Вернуться в дело? Для этого должны быть какие-то причины... или, может, Кристина хочет сообщить ему о чём-то важном? Что может сказать только наедине?.. Только вот о чём она могла узнать из Пуэрто-Рико, что коснулось бы его, но о чём он сам, находясь в Сакраменто, и не догадывался? Всё это выглядело подозрительно и странно. Несмотря на то, что на самом деле - Монтанелли был рад получить весточку от Крис.
С другой стороны - может быть, не так уж и странно то, что Крис захотелось вернуться в дело? Пусть он и дал ей разрешение выйти, но, по сути, что ещё Санчес умеет делать в этой жизни? Вернее, даже не так - чем она хотела бы заниматься? В Пуэрто-Рико, или ещё где-то, у неё всегда был шанс найти себе обычную работу в любой автомастерской, механиком-то Кристина была превосходным; и жить при этом - как обычные люди. Или могла бы даже на службу в вооружённые силы вернуться, в другом случае; если бы пустили, конечно, но кто знает? Другой вопрос - не иссохла бы ли она от скуки при этом... Есть распространённая теория о том, что организм привыкает к выделяемому им же адреналину. Адреналин - это тоже ведь по сути своей наркотик. Оттого вот солдатам, вернувшимся с войны, бывает так трудно привыкнуть к мирной жизни, где над головами не свистят пули и под ногами не рвутся бомбы - хотя вот, казалось бы, осталось только жить и радоваться. Оттого и бывшим преступникам, чаще всего, не удаётся легализоваться окончательно, даже для этого бывает возможность - как ещё говорят, их "затягивает" обратно, хотя это и не совсем верно. Внутри Санчес всегда была эта жилка, этот азарт, эта "гнильца" - если будет угодно так выразиться - эта предрасположенность к преступной жизни. Не как клептомания, или подобные вещи - это уже психическое расстройство, болезнь; а именно предрасположенность... нечто, что выражалось блеском в её глазах, что сказало Гвидо однажды, годы назад: вот этот человек - такой же, как и старший Санчес; такой же, как мы, пусть Крис - не мужчина, и уж конечно, даже близко не итальянец, не национальность имеется в виду - она не из тех, кто будет бояться чего-то, не из тех, кто сдаст своих. Преступник. С головы до пят. В ней всегда это было. Так что так ли и удивительно, что Кристину не сумело "исправить" даже наличие ребёнка? Наверное, в какой-то степени Гвидо и ожидал того, что она вернётся в город однажды.
Так или иначе, он не хотел бы пропустить эту встречу...
- Знаешь, кто связался со мной? - спросил Монтанелли у Агаты по телефону. - Крис. - даже не требовалось объяснять, что именно это за Крис. Конечно же, не тот Крис, что в команде Розарио, который во время той перестрелки с "Солнечными" автоматом размахивал.
...но и прийти на неё в одиночку он не мог.
Потому что не знал, чего ожидать. Отчасти - присутствие Джеки за дверью объясняется именно этим; впрочем, тут многое произошло, пока Санчес не было - так что Гвидо без охраны теперь вообще редко где появляется. Почему именно Кардини?.. Просто Монтанелли и раньше неплохо его знал, как и его отца тоже в прошлом. Потому что водителем он был хорошим, да и просто потому, что его после полутора лет тюрьмы нужно было занять чем-нибудь...
- В сентябре. - голос Гвидо звучит не слишком-то приветливо... в общем-то, в тон вопросу Кристины. Они не виделись почти полгода, а всё, о чём они могут поговорить - это Джеки-бой?.. В мастерской царит полумрак, скрывающий лица под масками теней, хотя фигуру Кристины трудно не узнать. Как и голос. Монтанелли слышит дыхание Агаты рядом... они с Крис были, вернее, кажется, они стали подругами ещё во времена Донато. Впрочем... почему слово "были" напрашивается так навязчиво? Они ведь и есть подруги. И Гвидо Кристина не давала повода для вражды, они всегда относились друг ко другу хорошо, почти по-родственному. И всё-таки - почему-то не торопятся кинуться друг другу в объятия...
Наверное, это всегда так. Тяжело принимать назад того, кто тебя покинул однажды. И кто сделал это тогда, когда был нужнее всего. Даже если ты сам дал на это разрешение - это не значит, что ты сам этого хотел... В этом нету вины самой Кристины, конечно. Не прямой вины... Но на самом-то деле - всё меняется. И пока её не было - многое изменилось. И это "многое" сейчас тоже превращалось в барьер, который мешал шагнуть вперёд с распростёртыми объятиями... лучше бы Кристина позвонила ему. Так бы ни у кого из присутствующих не было ощущения, что его застрелят сейчас... слишком хорошо Монтанелли знал, чем подобные "встречи" часто имеют свойство заканчиваться.
А присутствующих было четверо, а не трое, как показалось сначала... в полумраке мелькал ещё чей-то силуэт.
- Кто это с тобой?

Внешний вид

+3

4

Внешний вид.

Он никогда не видел меня в таком бешеном припадке ярости. Вид уходящей Санчес и этот звук громко захлопывающейся двери вывели меня из равновесия и покоя. Меня захлестнула всепоглощающая ярость. Слова Мигеля доносились откуда-то издалека, они даже не доходили до меня. Небольшое жилище, в котором я проживала около девяти месяцев, медленно превращалось в подобие руин. Мигель явно не ожидал такого от меня, может поэтому не пытался остановить, боясь, что попадёт под мою уж слишком горячую руку. Ненавижу, когда она права.

Город не меняется, он все такой же. Погода такая же – да только я успела немного отвыкнуть от нее. Хмурая как мое настроение. Сжимаю крепче руль одной рукой, до такой степени, что костяшки начинают бледнеть и вызывают неприятную боль, но терпимую. Почти затянувшиеся ранки на костяшках пальцев лишь грубо напоминают о случившемся день или два назад. Сбилась со счёта, как только разгромив убежище в Мексике, последовала за Крис. Машина двигалась со скоростью черепахи под мрачной погодой и изредка потряхивала, напоминая, что пора бы закончить над ней работу. Машина попала ко мне в плачевном состоянии, я же, как всегда, взяла и вдохнула в нее жизнь, находясь под ней сутки напролет, пока Мигель занимался своими делами. Честно говоря, мне было сугубо плевать, где он там пропадает и с кем. Верну ему должок, позже. Но этому мужику хочется лишний раз сказать «спасибо» лишь за то, что не нянчился со мной, когда отвез в другую страну в почти что плачевном состоянии.
Мое все внимание было приковано на дорогу, слух к сердцу машины. Даже не хотелось думать о предстоящем разговоре. Указательный палец другой руки, нервно поглаживает рычаг коробки передачи. Обе руки были разбиты в кровь, а челюсть еще помнит сильный кулак Кристины. В машине царила бы тишина, да только звуки проезжающих мимо машин, мелкого дождика, шум двигателя – все это убивало ее.
Под тачку давно заглядывала? – Молчу, хоть грубый ответ так и лезет наружу. Вместо этого запихиваю ответ куда подальше и выдаю тяжелый выдох, желая показать, как мне сейчас тоже непросто. Кто бы знал, какое эмоциональное состояние у меня. Моя ярость, что так красиво убила квартиру в Мексике, загнанная в клетку, так и лезет наружу. Даже не так. Она у меня будто весит на тонкой нитке и вот-вот рухнет тяжелым грузом. Вместо этого рана восьмимесячной свежести начинает покалывать, вызывая в мозгу неприятные картинки прошлого.
Вы когда-нибудь ощущали себя животным, за которым бегут охотники, пускающие по твоему следу псов? Я вот ощущала себя именно так, находясь в Японии. Считала долбанные часы и дни своего выживания, пока меня не отвезли в какую-то больницу с кровоточащей раной. Эти маленькие человечки с узкими глазками кое-как остановили кровотечение из раны и зашили ее. Все помню, словно это было сутки назад. Воспоминания слишком свежие.
Э, не-не, ты не до Гвидо едь, а гони прямиком до “Стали”. - Ее голосок выбил меня из мрачных мыслей, а я лишь молча коротко пожала плечами и сменила курс к «Стали». Выбрала путь подлинней, чтобы растянуть еще немного времени для правильно подобранных слов для Гвидо.
Я не знаю что ему сказать. - Выдавила из себя почти тихо, будто это просто мысли сорвались с губ, которые не были адресованы Крис. Опять эта повисшая тяжелая атмосфера в машине. Красный свет, автомобиль медленно тормозит перед белой Феррари. Все. Свожу брови, злясь саму на себя, и начинаю бить правой рукой по рулю, выбрасывая наружу плохие слова на португальском. Если вы скажите, что Лекс неуравновешенная, то я лишь соглашусь с вашими словами. Сейчас я могу выкинуть какой-нибудь финт, потому что эмоции бушуют и просто бьют мне в голову, слово сильный алкогольный напиток. Сзади начинают сигналить, ведь загорелся зеленый, а мне хочется выйти из салона и набить морду водителю сзади. Потому что нехуй сигналить! Машина трогается с места, волосы выбились и небрежно спадают то на плечи, то на лицо легкой волной. Не истеричка, просто в бешенстве.
Плавно заезжаю на парковочную площадку мастерской "Living Steel", наехав на какую-то яму, отчего машина встряхнула нас.
Твою мать! – Когда подъездная дорога успела так убиться? Сверлю Крис, но быстро отвожу взгляд обратно, останавливая машину рядом с черной Тахо. Выхожу вслед за ней, делаю несколько шагов и слышу сигнал машины, дающий понять, что в нее никто не залезет. Сую ключи в карман куртки, в третий раз собираю все волосы на затылке и медленно шагаю за девушкой. На этот раз шаги мои тяжелые и почти неуверенные, опускаю глаза, замечая свежую проступившую кровь на руке. Слизываю и иду дальше, пряча руки в карманах. Что за убогая привычка прятать руки в карманы?
Прежде чем войти внутрь, торможу переступая с ноги на ногу, будто в чем-то не уверена. Так оно и было. Если бы я сейчас развернулась и пошла прочь, то была бы не я. Алекса никогда не смотрит назад, а идет с поднятой головой вперед. Уверенная в завтрашнем дне. Мне нужна всего минута, чтобы поднять голову и шагнуть в мастерскую. И тут меня словно толкнули в далёкое прошлое, когда в середине дня это место кипело от работы и жизни. А что я вижу сейчас? Тишина, причем мертвая. Холл. Отстаю от Крис всего на два больших шага. Мужчина кивнул темноволосой, потом перевел взгляд на меня. Явно был в шоке, глаза округлились и видимо, потерял дар речи, а может язык проглотил, на что я лишь подмигнула, проходя мимо. Уже за спиной услышала, как он едва ли не шлепнулся с шумом на пол. Сдерживаю смешок, но быстро забываю о бедном мужчине, делая лицо чуть ли не мрачным. Захожу за Крис, но остаюсь в тени, пряча своё лицо и полтела. Замечаю, что у кого-то руки короткие или неумелые, чтобы заменить лампочки. Выпороть! Уволить! Совсем не обращаю внимания на запах, привыкла к такому коктейлю. Стою чуть позади Крис, поэтому вижу только часть силуэта Гвидо. Вздыхаю, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.
- Кто это с тобой? – Слышу его голос, выводящий меня в очередной раз из раздумий над собственными словами. Речь была готова еще секунду назад, но он взял и стер ее одним лишь вопросом. Делаю медленные шаги, но останавливаюсь на полшага впереди Крис, по-прежнему желая спрятать своё лицо в тени, не хочу чтобы он сразу увидел меня. Подождите. Хотя бы секунду. Мне хватает этой мелкой секунды, чтобы вновь вспомнить ночь в порту Токио, прикрыв глаза. Сначала хотела, чтобы все происходило в небольшом городе, в порту, где мы не будем привлекать к себе внимания. За сутки все изменилось, одна, вторая, третья партия. Вроде идет все как по маслу, но моё чутье просит быть начеку. Тогда тоже шел мелкий дождик, была ночь. Луна так красиво светила в небе, а звезды лишь дополняли ее красоту. Даже туч не было видно, чистое небо и этот паршивый мелкий дождик, который пробирался под одежду желая достичь кожи. Все меняется в долю секунды, и вот все катиться к краям пропасти и с силой тянет меня к ней, будто эта бездна давно меня ждет.
Открываю глаза и вижу его хмурое лицо, замечаю, что он немного изменился. Хотя, как по мне, все такой же, хмурый, сердитый, будто никогда не улыбается. Делаю еще шаг навстречу ему, выходя на свет и демонстрируя свое лицо. Вроде нужно что-то сказать, может в духе «Привет. Это я». Слова застревают, и мы остаемся в молчании, а в помещении начинает скапливаться напряжение. Сейчас слова вряд ли нужны. Тело напрягается и вновь легкая боль в плече - мне говорили это пройдет, со временем.
Прежде чем Вы что-то сделаете, позвольте мне объясниться. А уж потом кидайтесь на меня с кулаками. – «Вы» - обращение в сторону Монтанелли, а когда упомянула про кулаки, невольно покосилась на Крис, которая стояла за моей спиной в нескольких шагах. – Всем моим действиям есть объяснение. – Голос был тверд, как и я сама, уверена в себе. Бросила беглый взгляд по сторонам, а потом опять на Монтанелли.

Ощущаю привкус крови во рту и ее яростное шипение над ухом. Выпрямляюсь, касаюсь нижней губы и вижу кровь на своих пальцах. Удар у этой женщины хорош, особенно в таком-то состоянии. На улице кипела жизнь, слышались голоса детей, грубые разговоры мужчин и рев машин. Возможно, где-то кого-то убили, сбросив труп в канаву или сделав дыру в голове прямо посреди комнаты. И этот кто-то не я. Я живучая.

Отредактировано Alexa Richards (2015-01-20 19:09:10)

+2

5

Тусклый свет ламп накаливания, висящих под потолком, немного раздражал, непроизвольно заставляя щурить глаза и всматриваться в каждую темную точку в ожидании какого-нибудь подвоха. Но среди тумб с инструментами и, видимо недавно, обустроенных металлических стеллажей, поблескивающих полимерным покрытием и забитых коробками с автоэмалями разных кислотных оттенков – помню, как ругалась с поставщиками из-за них, - а также шкафов с запасными покрышками, благодаря которым не ощущается надоедающего многим запаха резины, никого не было видно.
Однако почему-то мне казалось, что просто так мы сегодня не уйдем из этой мастерской, обмениваясь любезностями и приятными пожеланиями перед сном. И больше я волновалась даже не за свою голову, по которой тоже могли хорошенько настучать, а за свою блудную подругу, которую сама же и привела, заведомо не сообщив Гвидо ни о своем, ни, тем более, ее неожиданном возвращении в калифорнийскую столицу. А, наверное, стоило бы… Иначе на входе сейчас не стоял бы Кардини, которому после тюремного заточения, страшно хотелось «поработать», не ударив в грязь лицом перед боссом. А может быть, Джеки-бой здесь был совершенно по иной причине, неизвестной лично мне ввиду долгого отсутствия в штатах. Хотя, с тех времен, когда все узнали о моей беременности, которая почему-то сразу же заменилась клеймом под названием «пожизненная непригодность», мне перестали вообще сообщать что-либо. Последние новости я всегда узнавала из уст Маргариты, тоже списанной в резерв ввиду интересного положения, ставшего для нас отличным поводом завязать весьма крепкую дружбу. Дружба, к слову, была не долгой, потому что Монтанелли одним выстрелом выписал ей и ее «дружку» безлимитный абонемент на отдых, даже не удосужившись развеять по ветру прах нерадивой женушки, новорожденного ребенка которой мне пришлось пичкать своим молоком, давясь при этом слезами и сглатывая рвотные позывы ввиду гормонального сбоя. Интересно, кто-нибудь вообще поверил в версию про ее удачный побег с любовником из штатов? Покажись, будь добр. А вообще... теперь уже и мне было все равно – я привыкла терять близких и любимых людей, а иногда и прощаться с ними самолично, беря не самый лучший, но зато простой и доходчивый пример с босса. Более того, я была давно готова к тому, что меня тоже не сегодня, так завтра могут прикончить таким незамысловатым образом.
– Он стал «очень» приветлив, - имея в виду телохранителя Монтанелли, с которым мне когда-то приходилось работать под одной крышей не раз, и не два, я не удержалась от саркастических изречений, кивнув в сторону входа. Убедившись в отсутствии распиханной по углам гаража «армии», я неспешно прошла вперед. На помосте, чуть поодаль от того места, где находился Гвидо, стояла раздолбанная Торино Кобра 70-го года бардового цвета, а рядом на подъемном кране – вырванное из нее восьмицилиндровое сердце в подвешенном виде. Состояние машины заставляло усомниться в том, что в обозримом будущем на ней можно будет прокатиться.
– Хреновы бездельники! – пробурчала я, заглянув под открытый капот. – Тоби опять халтурит, по любому,  – фыркнула, обращаясь к третьей персоне, что появилась на пороге, сливаясь с темнотой. – Говорила я тебе гнать его к чертям собачьим, - прокомментировав неудовлетворительную работу механика, которого в свое время где-то отрыла падкая на такого рода типажи мужчин Ричардс, я хмыкнула, опираясь спиной о дверь Кобры и наконец-то сумев разглядеть дона при свете, замечая напряжённые линии глубоких морщин на его лбу и сжатые в натянутую полоску губы. Время и события со всеми людьми делают одно и то же: завешивает лица и тела паутинами старости. Тут уж никакой ствол не поможет, как говорится.
Я не успеваю ответить на вопрос, когда блондинка решается подать голос сама, вступая в диалог, который при неправильном ведении грезит закончиться либо лужей алой крови на полу, покрытом металлической стружкой после дневных работ, либо крепкими объятиями, на которые лично я сегодня не рассчитываю, как-то машинально проворачивая в мозгу мысль о том, заряжен ли мой пистолет, покоившийся во внутреннем кармане куртки.
– Прежде чем Вы что-то сделаете, позвольте мне объясниться. А уж потом кидайтесь на меня с кулаками, - от ее слов отдает едва заметной неуверенностью, в каждом из которых читается нотка нервозности. На моем лице появляется ухмылка, когда воспоминания подкидывают яркую картинку, на которой мой кулак пару раз приходиться точно по ее челюсти, а затем и переносице. Если бы не Мигель, сейчас эта дама была бы с перебитым носом и не отделалась бы крупной ссадиной, еще не до конца стеревшейся с ее разбитой скулы. Впрочем, моя поясница и правая нога до сих пор ноет от ее четких ударов. Драка тогда была отменной. Только вот сейчас ярость уже не так сильно рвет на лоскуты внутренности, а кулаки не чешутся поскорее столкнуться с живой плотью. Хочется только вспороть горло «Винстоном», ну а ей разве что медицинским скальпелем. 
– Я нашла ее в Мексике, целую и невредимую, - констатирую я более понятным языком наше появление, скрещивая руки на груди и сверля Ричардс взглядом. Мне сводит скулы до парестезий. Я выдерживаю три секунды, вернее пытаюсь бороться с начинающей закипать внутри злостью, но все-таки выплевываю в сердцах: – Эта. Хренова. Сука. Развела всех нас на очередные страдания и даже не удосужилась сообщить о себе! – цежу сквозь зубы, спускаясь с помоста. Медленно сатанею, ибо склонна к игре на тонах. Однако мне начинает казаться, что сейчас, в порыве бурлящей ярости, я сама готова пристрелить свою подругу, если попросят. Хреново дежавю. Как с братом в 2013-ом. Они оба хотят моей гибели.
– Тебе, кстати тоже радушное спасибо за то, что однажды подкинул такую идею моему долбанутому братцу, который решил суперменом заделаться и прикрывать ее шкуру, пока я, как следует, не нажала на них обоих! – неожиданно обратилась я к Гвидо, не упустив возможности съязвить и припомнить прошлое. А припоминать было что. Но стоит отметить, держалась я достаточно ровно и не переходила на истерические возгласы, лишь повышала тон и то в основном когда обращалась к Александре.
А затем я неожиданно стихла, вновь отойдя к разобранному Форду, в то время как крылья ноздрей раздувались как у загнанного на арене быка. Я успокаивалась, сжимая плотно зубы и презрительно глядя на Ричардс, но молчала, выуживая сигарету из пачки и не обнаруживая зажигалки в заднем кармане потертых джинс. Внутренние органы сейчас словно обмотало цепями с шипами. Прям кровавое месиво на пустом месте и без войны, зато выписанный этой особе чек длиною в тысячи километров неприязни.

Простите, совесть проснулась наконец-то

Отредактировано Christina Sanchez (2015-01-28 21:11:36)

+2

6

Гвидо следит за перемещениями Кристины по мастерской одними глазами. Это всегда необычно - возвращаться в то место, в котором бывал раньше, наблюдая за тем, как оно изменилось, и как изменился ты сам... И с виду - поменялось немногое. Но если копнуть глубже - за эти месяцы Крис пропустила достаточно. Впрочем, в отличие от своей подруги, она действительно застала кое-что очень важное. Кое-что, что ударило и по Гвидо тоже, не только по ней одной. Или она думает, что ему было так уж легко убить собственную жену? Ещё чуть-чуть, пожалуй, и он бы сдался. Ещё чуть-чуть - и на курок не хватило бы нажать сил, и тогда... Только Богу известно, что было бы - возможно, что Кристину и Алексу здесь встречала бы Марго, а не Гвидо. Хотя скорее всего, не встречал бы уже никто...
Дело в том, что Маргарита начала становиться проблемой для всех. Задолго до того, как родила ребёнка, даже и до того, как стала им беременна, вся её деятельность, что она развела вблизи от Семьи, больше угрожала всей организации, чем укрепляла её. Консильери занималась чем угодно, своими финансами, своим Синдикатом и своим клубом - делала всё для себя, и практически ничего для Семьи, и чем дальше, тем хуже. В ней не осталось и уважения к общему делу - то ли эта ссылка в 15 лет сыграла свою роль, то ли ещё что-то, сложно сказать, но в итоге присутствию Маргариты не рад был уже никто. Последней каплей стал тот факт, что она скрыла возвращение Винцензо в марте того года, что в итоге и привело к той бойне на стройке, которую Кристина пропустила как раз-таки из-за своего положения. Как раз после неё, когда Агата добила одного из ребят, обожжённого, потерявшего несколько конечностей, кричавшего от смертельной боли и обречённого на смерть от болевого шока или кровопотери - что раньше успеет, Гвидо и шепнул ей о том, что Маргарита должна уйти... только Агата и знала об этом.
О долгожданной беременности Марго стало известно на следующий день - Омбру это и спасло.
И именно Тата и обнаружила его тогда там, в домике на озере, в слезах и обнимающего мёртвое тело Маргариты в ночь с сентября на октябрь. Пожалуй в тот момент, Монтанелли был к безумию ближе, чем когда-либо за все 30 с небольшим лет, которые провёл в деле. И только сестра присутствовала на тех "похоронах", которые они устроили Марго в крематорной печи через пару часов... Гвидо любил свою жену. Именно потому и понял, что он должен сделать всё сам - не мог доверить кому-то другому, больше всего не желая того, чтобы его любимая страдала перед смертью. Вот только на "Всё" его не хватило. Только на выстрел, забравший весь остаток сил.
А за пару месяцев до этого - Кристина покинула город... Потому Гвидо ненамного более приветлив, чем Кардини. Впрочем, если бы он встретил Санчес где-нибудь в другом месте, если бы встреча была назначена менее скупо и сухо, Крис могла бы куда больше расчитывать на приветственные объятия. Впрочем, если бы из-за её спины не показалась сейчас та, кого Монтанелли рассчитывал увидеть только после своей собственной смерти, на это и здесь существенно возросли бы шансы.
С кулаками? Пожалуй, Гвидо предпочёл бы пистолет, что и было сейчас написано на его лице очень даже понятным языком. Можно обнаружить живым того, кто пропал без вести; можно встретить того, кто уезжал так надолго, что его знакомые не видели четверть жизни, но вот когда кто-то выбирается из гроба - никто не знает, как на это реагировать. Гвидо тоже не знал, что ему делать. Хотя, казалось бы, перед большинством людей не то, что города, но даже и всей планеты, у него должно было быть на этот случай преимущество... вспомнить хотя бы уже давнюю историю с Мигелем, и вправду. Или не столь давнюю - про Джованни.
Из Ада на самом деле никто не возвращается, знаете ли. Всему есть логическое объяснение.
Только если раньше Гвидо и помогал разыграть чужую смерть, то сейчас сам жертвой такого "розыгрыша". И рука у него всё равно чешется. А пистолет обжигает кожу под полой пиджака...
- И откуда же она там взялась? - делая несколько шагов вперёд, Монтанелли реагирует на тот вопрос, на которой может - на вопрос Санчес; словно с Алексой и вовсе избегает общения, надеясь, что это не более, чем призрак, в худшем случае - его собственная галлюцинация. Вот только галлюцинации вряд ли способны вызывать такое раздражение, ну а призраков... их Гвидо бояться давно уже перестал. - Мигель?.. - но удивительно, каким коллективным разумом обладают такие "призраки". Мигель Санчес находится в Мексике, во многом, благодаря стараниям самого Гвидо, и он в таком состоянии уже сколько лет, шесть или семь? Достаточно, чтобы это стало образом жизни. Да уж, эту "идею" ему Монтанелли и впрямь, сам подкинул. Пистолет всё-таки появляется из-за его пояса, резко и быстро, и устремляет свой одинокий глаз прямёхонько Алексе в лоб. Не вплотную к коже, но так, чтобы пуля уж точно не прошла мимо. Человек, убивший любимую женщину, посчитав её угрозой, старого друга и тем более способен прикончить...
- Ты уж постарайся, чтобы объяснение это было достаточно убедительным... - чтобы он не прострелил ей голову прямо сейчас, без необходимости даже проверять это "алиби". Что Гвидо, естественно, сделает, но уже потом... если в этом и впрямь будет смысл.

+2

7

Никогда не любила покидать родной город. Каждый раз, когда мне приходилось уезжать по делам в другие страны, всегда хотелось поскорее разделаться с ними и вернуться домой. Этот город, эти люди настолько въелись в мою жизнь, что я раньше не думала, какого это - жить без них. Жить без давно привычных тебе вещей, дел, забот и обязанностей. То маленькое увлечение в молодости дало свои корни и превратилось в работу, а потом и жизнь. Они просто не представляют, какого это - быть вдалеке от родного города и людей, которых ты давно уже считаешь своей семьей. Но иногда в жизни происходят вещи, которые требуют от тебя сделать выбор. Не люблю стоять на перекрестке и думать, какое направление верное. Я всегда плыла по течению, сталкиваясь с преградами, которые часто приходилось чуть ли не головой разбивать. Если они считают, что выбор дался мне легко, то они дураки. Я знаю, какого терять близкого тебе человека, смотреть как его гроб опускают и засыпают землей. Проходила. Видела и чувствовала ужасные чувства внутри себя. Но нужно всегда оставаться стойкой, сильной духом и телом. Идти вперед. Семейство Ричардс до сих пор думает, что я мертва. Пусть так и будет. Ведь перед всем этим мои отношения с семьей усугубились, и лишь сестра поддерживала со мной контакт. Наверное, именно ей было паршивей всего… Надеюсь, моя малышка справилась с этим, ведь мы, Ричардсы, живучие и стойкие.
Я пыталась найти выход из той ситуации с японцами, которые приняли меня за другую. Боже, как смешно же это выглядело со стороны. Вроде видели мое лицо не раз, а тут на тебе… Будто прислали новых людей и забыли предупредить меня об этом. Что в их плане произойдут изменения и на встречу приедут другие лица, контактирующие с ними.  Мне действительно становиться смешно, когда в памяти возникают те картинки минувших дней. Ох, видели бы вы лицо того мелкого, когда я заговорила на другом языке.
Мои голубые глаза неотрывно смотрят на Гвидо. Не в первый раз подмечаю, что язык Крис болтливей, чем мой. Эта чертовка никогда не поскупиться на нелестные высказывания вперемешку с отборными, порой задевающими словечками.  И сейчас, мое душевное равновесие на грани краха. Одна чаша скоро перевесит другую, и тогда в этом боксе будет еще жарче.
– Эта. Хренова. Сука. Развела всех нас на очередные страдания и даже не удосужилась сообщить о себе! – Почему именно сейчас ее пробило на это дерьмо? Крис, милая, тебе не хватило нашей встречи в Мексике?
- Закрой свой ебальник, Санчес! – Не выдерживаю и со злостью выкрикиваю на подругу, успев кинуть в нее злой взгляд.
Мигель. Мужчина, который помог мне провернуть эту аферу, не дал мне сдохнуть на самом деле. Я понимала уже тогда, что вызвать Крис на подмогу будет еще неразумней. У нее и так было проблем выше крыши, а еще я, большая тетка, которая требует помощи.  А Гвидо видимо и вовсе не желал верить своим глазам. Игнорировать меня долго не получиться.
- Санчес! Ты можешь помолчать минуту?! – Опять рявкаю я, смотря на нее и снова повышая тон в сторону латиноамериканской подруги. Еще раз, и я устрою ей взбучку. Эта бестия уже давно знает причину моего поведения и видимо хочет услышать еще раз. Но тут мое внимания привлек Гвидо, ведь его пистолет был так уверенно направлен прямо мне в лоб. Только вот кожей я совсем не ощущала холод металла. Я не боюсь умереть. Честно. Сколько раз я была на грани? Достаточно, чтобы перестать бояться этой старухи с косой. Ледяной взгляд в глаза мужчины: он так спокоен, что совсем меня не удивляет.
- На меня была устроена охота, - начинаю я, - они хотели принести мою голову на блюдечке своему боссу, - начинаю медленно двигать правым плечом, отчего кожанка стала оголять мое плечо. Хорошо, что под низом была майка, которая так прекрасно показывала отметину тех дней. Шрам.
- Выбор, Гвидо, - мой тон все так же был спокоен и холоден, - я сделала его ради Семьи. А сейчас убери пистолет. – Небольшой шаг вперед. И вот сейчас, мой лоб отчетливо ощущал дуло оружия, холод от него отозвался по всему телу.
- Нажмешь на курок, и не выйдешь отсюда живым. Умрешь вместе со мной, - бросаю косой взгляд в сторону Крис, которая просовывает руку во внутренний карман своей куртки – я знаю, что там, только вот уже сомневаюсь, на чьей она стороне. Потом взгляд снова возвращается к Монтанелли. – Они убили почти всех в ту ночь. Кому-то удалось выжить, но их нашли и добили. Мигель вытащил меня из больницы именно в тот момент, когда они шли добить меня. - в моем голосе не слышны ни страх, ни боль, ни даже легкая дрожь. - Ты когда-нибудь был животным, за которым шла охота? Таким желанным. - усмешка появляется на губах: был. - Токио для меня был полем боя, но оно сужалось…и было готово стать мелкой точкой на карте. Мы подстроили мою гибель, чтобы они успокоились и перестали за мной охотиться, чтобы из-за меня не началась еще какая-нибудь херня между Вами. – срывается на одном дыхании. Делаю медленные шаги назад, всего два, и поправляю куртку, накидывая ее обратно на оголенное плечо.
- И только посмей подумать, что я связалась с федералами. Я их не переношу! Лучше сгнить где-то в канализации, чем сдать всех с потрохами. Мы все знаем и понимаем, что моя любимая работа стала для меня воздухом. Я уже не могу без нее.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Tomorrow never dies