Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Body of Lies


Body of Lies

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://savepic.org/6789981.gif

Christina Sanchez и Alexa Richards
Miguel Sanchez (nps)

Сантьяго, Мексика
начиная с 19 ноября 2014-го


Правда. Честь. Верность. Семья. Чем ты готов пожертвовать?

Отредактировано Christina Sanchez (2015-01-24 18:51:53)

+1

2

http://se.uploads.ru/IQAdn.png

[audio]http://prostopleer.com/tracks/4875143shde[/audio]

     Тяжелые ресницы тянут веки вниз, не давая ни единого шанса воспарить угольному взгляду к небесам, исчезающим в сумеречном воздухе. На горизонте, что так хорошо виден с возвышенности мексиканских трущоб, вспыхивает рябиновый закат, стреляя вверх бордовыми пулями. Вьющиеся волосы трогает слабо ощутимый ветерок. Подо мной скрепит деревянная доска самодельного крыльца, пальцы обхватывают колени в попытке унять неизвестно чем вызванную дрожь, бегающую по ссутулившейся спине, подбородок упирается в одно из них, в то время как до барабанных перепонок доносится шум с другой улочки: мать ругает своего сына за то, что тот поздно вернулся домой. Став свидетелем испанского разговора родственников, я непроизвольно усмехаюсь, представляя себя в будущем на месте этой женщины, и смотрю по сторонам. Здесь как в Бразилии: запредельный уровень преступности, низкое качество жизни, наркомания, проституция, а еще от всего исходит запах старья, вызывающий тошноту. Но это скорее от долгого перелета и питания всухомятку. К концу ноября и без того рассыпающаяся посеревшая штукатурка на соседствующих с домом Мигеля двухэтажных фавелах трескается с особой силой. Разросшиеся близ дома дикие черемойи, образующие редуты, вязнут в паутинной вечерней дымке, а разлагающиеся от духоты кремовые яблоки дремлют в волнах прелых листьев. Будет дождь.
— Как ты? – я не вздрагиваю, когда рука брата, опускающегося со мной рядом, ложится мне на плечо, чуть сжимая смуглую кожу под которой скопилось напряжение и затвердели мышцы. — Не люксовые условия, конечно, но жить то можно. Что скажешь? – я едва заметно улыбаюсь, но не отвечаю, потому что этот человек всегда понимал меня без лишних слов. Мне даже не хватает сил злиться и таить обиду на него спустя столько времени, на которое он бессовестно пропал, не прислав ни единой весточки. Я вымотана. И морально, и физически. Лишь врожденный внутренний стальной стержень не дает подвергнуться унынию и апатии, которые бы уже давно захватили обычного незакаленного человека.
— Мелкому глаза твои достались, – Мигель, сжимающий между пальцами тлеющую сигарету, сосредоточенно рассматривает паутину вен, скопившихся на моих веках. Его губы дергает тонкая нить улыбки, словно он насчитал чертову дюжину полос. Брюнет не верит в приметы, он сам приходится троюродным братом дьяволу. Моя рука тянется за источником никотина, который секундами позднее наконец-то врывается в легкие, начиная снова травить организм. 
— Они могут начать светлеть, - звучит это тихо, немного нервно, вслед за чем я облизываю пересохшие губы, кивая в подтверждение слов старшего брата и волей-неволей вспоминая отца Сэмюэля, опуская тяжелую голову на родное плечо. Мне хочется закричать громко-громко от безысходности, но вместо этого губы плотно смыкаются, не позволяя накопившемуся внутри вылиться наружу. Я отстраняюсь от Мигеля, вытирая влажные ладони о грубую грязную джинсу, уже намеренно изображая усталость и нестерпимое желание уснуть, чтобы хоть чуть-чуть окунуться в иллюзорный мир сновидений, либо растворить нелегкую ночь в стакане чего-то крепкого.
— У вас все там наладилось хоть? – осторожно интересуется Санчес, на правах старшего отбирая у меня сигарету. Я, растерянная данным вопросом, и, не зная, солгать или просто промолчать, чувствую, как разлагается мое тело от боли цвета маренго, а следом начинает оживать ярость. В попытке успокоиться глаза натыкаются на постепенно опускающуюся ночь, что вздымается агатовой волной над успокоившейся и стихшей деревней. Хорошо, что Мигель сейчас не увидит, мокрые следы на щеках, потому пелена слез, застывшая в моих глазах и сделавшая на миг слепой и беспомощной, все-таки остается внутри и проглатывается вместе с застрявшим в горле комом.
— Ты что, смеешься? Не видишь, что происходит? - при ответе я смотрю куда-то перед собой, в какую-то видимую только мне точку, однако даю понять, что этот разговор подниматься больше никогда не будет. Хватит. Теперь любой, кто спросит об этом, будь то брат, друг, босс – я тотчас дам в морду без лишних объяснений.
— У нас у мамы светлые глаза, так что все может быть... - не проходит и минуты молчания, как брат решается на попытку приободрить свою сестру, видимо вспомнив тему «наследственная изменчивость» из школьного курса биологии. Я же замечаю, что Санчес стал слишком болтлив, либо это я совсем отвыкла от его шуточек, манер общения, да и вообще присутствия за столь долгие годы его оплакиваний, за которые изменилась до неузнаваемости.
— Серо-зеленые, - усмехаюсь я, когда в голове всплывает не самый лучший образ матери. Матери, которой только что сообщили о гибели своего ребенка. Ребенка, который никогда не умирал, а, как последняя крыса заботился только о своей шкуре и прятался в мексиканских трущобах, потому что, сволочь, в свое время связался с мафией, в буквальном смысле разрушившей всю нашу семью и стеревшей представления о нормальной жизни.   
— Кхм... Я должен представить тебе одного человека, который вместе с нами пойдет в пятницу на дело, - в ход идет третья или четвертая – я сбилась со счета – сигарета, подкуриваемая с помощью фирменной Зиппо, способной за каких-то несколько минут превратить обветшалое заброшенное бунгало напротив в груду золы.
— Что за человек? – я оборачиваюсь, рассматривая брата супротив тусклого света фонаря, который стоит прямо на полу рядом с входной дверью и закрывается спиной этого пехотинца в отставке: вроде мышцы, как сталь, но все равно покрытые жиром десятилетнего увольнения.
— Узнаешь, - любит он оставлять за своими словами загадку. Щелчок пальцами и окурок летит в сторону, а деревянная ступень снова чуть поскрипывает от убранного с нее веса в виде задницы Мигеля, ушедшего в дом. Я смотрю ему вслед, затем снова по сторонам, словно пытаясь выискать кого-то в темноте, а затем тоже покидаю крыльцо, закрывая за собой дверь, которую на раз-два можно выбить с петель. Душевые процедуры откладываются до утра, зато поцелуй в макушку любимого сына, возле которого я аккуратно устраиваюсь, боясь разбудить, всегда теперь будет делом номер один.

Внешний вид (разве что волосы распущены)
     Белые облака быстро минируют небосвод, оставив огненную линию нового дня. От неоднозначной картины утра, на уловку которой поддалась пара сонных глаз, отрывает низкий тембр темноволосого мужчины, у которого на коленях сидит перепачкавшийся морковно-тыквенным пюре Сэм. Его пришлось кормить глубокой ночью остатками роскоши – да, у меня почти пропало молоко.
— Я договорился с одной замечательной женщиной. Она присмотрит за ним, пока нас не будет, - я настораживаюсь, осушив залпом стакан воды.
— Если что-то случится, клянусь, Мигель, я убью сначала ее, а потом тебя, - предупреждаю брата, а затем улыбаюсь своему мальчугану, которого тут же беру на руки, вытирая полотенчиком детское нежное личико.
— Твою мать, Криста! Все будет в порядке. Катина очень помогла мне и моему другу… - на слове «друг» я бросаю на него сомнительный взгляд, пока Сэм дергает мою цепочку на шее. – Последний вообще был с серьезной травмой и висел на волоске от смерти, - убеждает он меня, ставя передо мной разогретые тосты. — Я к машине, приведи себя в порядок уже наконец, - под бурчание себе под нос я остаюсь в небольшой кухоньке наедине с сыном и горелым хлебом.

     Когда мы выезжаем к точке встречи, именуемое гаражным помещением для ремонта тачек, которое находится намного ниже по серпантиновой дороге, начинает накрапывать дождь, полосующий гнилой воздух. Капли решетят капот вороного коня Pontiac, а шины плавно идут по сырому гравию. Невыносимое молчание между двумя прерывает только рычание мотора, злящегося на скользкие повороты. Я не решаюсь спросить о своих догадках, Мигель не решается сказать сам, но очевидно волнуется, судя по пальцам, сжимающим руль. Я непроизвольно начинаю испытывать дискомфорт от недосказанности, вспоминая, сколько патронов осталось в моем пистолете. Ненавижу тайны и сюрпризы.
     Испанский речитатив под музыкальные ноты мексиканской мелодии начинает отчетливо доноситься до моих ушей, и я понимаю – мы на месте. Мигель паркует свою машину возле открытых дверей гаража, а я выбираюсь из салона, идя на басы, забиваемые голоса, смех и рабочий шум. В нос ударяет запах моторного масла – привычный запах для автомеханика, одежда которого через неделю работы насквозь пропитывается этими благовониями. Пока на глаза мне попадается три мужика в грязной одежде, бурно обсуждающие что-то над капотом Ниссана. Они приветствуют Мигеля дружелюбными братскими объятиями и хлопками по спине, а когда узнают от него, что это за «сочная бабенка» с ним, кивают мне в знак приветствия и одобрения, а затем кивают брату совсем в другую сторону, на другую машину, словно показывая человека, которого он ищет. 
— Да вон она, с ночи не вылезает из-под него. Из-под меня бы она так лучше не вылезала, - со смехом бросает кто-то из его приятелей, а до меня вдруг начинает доходить, кого тот имеет в виду, когда в угрозе «побереги свои яйца, Джем» я узнаю до боли знакомый женский голос. Мой взгляд сразу же отыскивает взгляд Мигеля, его виноватое выражение лица. Я отрицательно мотаю головой, не желая даже слышать того, что он мне намеревается сказать.

Отредактировано Christina Sanchez (2015-02-01 22:28:06)

+1

3

Огни такие переменчивые, меняют свои цвета так быстро. Пейзаж так же быстро меняется с одного на другой.  Мужской баритон слышится где-то сбоку, машина мчится вперед. Веки, налитые свинцом, опускаются и наступает мрак. Тишина. По загорелой руке красивой дорожкой стекает кровь, а вместе с ней и жизнь. Так медленно и мучительно, пачкая все на своем пути, окрашивая в багровый цвет. Вдох и выдох, такой медленный, будто это дается с великим трудом.
Солнечные лучи так радостно проникают в комнату, за дверью слышатся голоса. Сколько их было? Двое? Трое? Слух улавливает знакомый баритон, но такой слабый. Кто-то еще разговаривает, и все это забивает женский громкий голос. Тело настолько измотано, что из него как из пластилина можно лепить что угодно. В комнату проникает легкий ветерок, от чего старые шторы, потрепанные временем, колыхаются, и добивает без того хрупкую тишину. С улицы доносятся звуки, давая понять, что за окном давно кипит жизнь. Неловкое движение, и острая боль пронзает все тело, начиная от правого плеча. Все тело резко становится каменным, налитым железом, каждая мышца напрягается словно струна. Мрак превращается в нечто другое, словно кто-то нажал кнопку плей, и ты видишь события минувших дней. Это как самый кошмарный сон, который я могла видеть. Все ощущения, эмоции вернулись и лишь добивали, резали тупым ножом. Очнись.

Два месяца работы прошли словно в тумане, но главное - долг был уплачен, несмотря на рану, которая поселила во мне беспокойство. Она каждый раз напоминала о себе, особенно когда шел ливень. Жить в Сантьяго не так уж и плохо, если ты быстро привыкаешь к местным правилам и людям, что окружают тебя. Адаптировалась быстро, впрочем, как и всегда, но каждая ночь в доме Мигеля проходила печально. Месяц мучили кошмары, металась по постели, а иногда ко всему этому прибавлялись крики отчаянья. Они прошли, когда крепко стояла на ногах и могла вновь сидеть за рулем, но Санчес тоже сыграл важную роль в моей реабилитации. Этот человек всегда будет занимать важное место в моей жизни, как и его сестра. У меня было много друзей и знакомых, но только эти двое могли подставить плечо или прикрыть собой, когда надо. Нас с ним всегда связывало нечто большее, но и стена между нами тоже была, такая прозрачная, но прочная.
Как ты себя чувствуешь? – заботливая мужская рука коснулась моего оголенного плеча. От столь нежного прикосновения я даже чуть вздрогнула, а в ответ лишь пожала плечами. Я и сама не знаю, как себя чувствую, все смешалось в одну кашу, такую густую. Держа в руках холодную бутылку пива, большими пальчиками провела по стеклу, стирая с нее влагу. Сидела на маленькой кухне, сложив ноги на подоконник и скрестив в лодыжках. Мигель отошел от меня, устремляясь к холодильнику. Распущенные волосы легкой волной спадали на одно плечо, то самое, которое теперь украшает след от сквозного ранения. Слышу, как открывается бутылка пива, как он что-то бубнит себе под нос и с какой-то злобой хлопает дверцей холодильника. Его тяжелые шаги удаляются и эхом раздаются уже в другой комнате.
Я еще помню наш с ним разговор пару дней назад, он предложил помочь с деньгами, но для этого нужно, чтобы я помогла ему в одном деле. Говорил, что им не хватает водителей, особенно таких, которые живут этим, а не просто забавляются. Мне не просто прийти в себя, стать прежней, особенно когда ты вдали от дома, а твоя семья похоронила тебя. Хочу позвонить сестре, Кристине и сообщить что я живая, не могу представить как самым близким тяжело, да и если начинаю думать об этом, ощущаю тяжесть на душе. Делаю глоток, и прохладное пиво так приятно стекает по горлу. Немного приятных ощущений не помешает. Внезапно для самой себя дергаюсь, поднимаясь с места и равнодушно кидая бутылку в окно и уверенная в своем ответе иду к Санчесу.
Она носит имя Додж, и она убита. В гараж, который был пропитан мужским потом и машинами и в котором всегда играет только здешняя музыка, привозят ее. Машина действительно была убита, словно побывала в крупной заварушке, из которой вытащила своего водителя. Выхожу навстречу и смотрю с явным удивлением, механики начали задавать вопросы, на кой фиг Мигель пригнал это корыто. Его задняя часть была почти всмятку, а передняя мало-мальски была цела.

Смотри, детка, что я тебе привез! – с восторгом голосит Мигель, будто достал мне с неба звезду.
Да, я вижу раздолбаную тачку! – пытаюсь скопировать его восторг, - ты совсем ума лишился? Зачем мне мертвая тачка? – Он тут же хмурится и делает обиженное лицо.
Это тебе мой подарок, делай с ним что хочешь. Денег на ремонт могу дать, я не скупердяй. -Заявил он улыбаясь в ответ получая мой злобный взгляд.
Потеряла счет времени находясь в гараже. Последние пять часов то и дело слышу мужской бас над ухом, что шептал мне вульгарные слова, поглаживая изгибы моего тела. На что я издавала короткий рык, а он лишь хмуро отходил, а позже заявил, что сваливает спать. Просто не люблю когда мне мешают работать, начинаю нервничать и боюсь упустить важную деталь из виду. Да, нахожусь в этом пропахшем гараже уже сутки если не больше. Солнце давно встало, а я находилась под машиной, решив наладить тормозные колодки, не сразу поняла как жизнь постепенно вернулась в гараж.
Детка, ты проторчала тут все ночь? – Хриплым голосом угробил стоявшую тишину в помещении. – Хочу довести малышку до ума. – На зевке отвечаю показываясь из-под машины, и встречаясь с его взглядом. – Ты так себя до могилы доведёшь. – Смешок в его сторону и снова прячусь под красоткой. Он просто не знал, что для большинства людей именно там я и нахожусь. Потом еще голоса, а за ними и громкая музыка из динамиков. Но тут резко, будто все изменилось за секунду, мужчины переговариваются, а я совсем не придаю значению подъехавшей машине. А мужской бас опять шутки-шутит:  — Да вон она, с ночи не вылезает из-под него. Из-под меня бы она так лучше не вылезала. Как же, вылезала я из-под него, просто кто-то этого уже не видел. – Побереги свои яйца, Джем. – Огрызаюсь и как черепашка вылезаю из под тачки, встаю отряхивая штанины, и стоило поднять глаза, как тело слово вросло в пол. Я забыла все слова, напрочь, но моя лучшая подруга времени зря не теряла, ну ладно, дала себе фору в минуту, как она словно суперчеловек оказалась почти рядом. Расстояние между нами было просто отличным, чтобы она красиво и уверенно пожелала мне доброго утра своим кулаком. Спасибо что дальше сразу бить не стала. Я же чуть не свалилась на пол от шока, моей спасительницей был нос тачки, на которую я рухнула. Рука инстинктивно прикоснулась к травмированному месту, ощущаю привкус крови во рту, проверяю той же рукой. Кровь, не сильная. Голубые глаза смотрят сначала на пришедшую в ярость подругу, потом на Мигеля, которого хочется придушить или переехать_пока не решила что лучше_потом на парней. Те явно были сильно удивлены. – Пиздец товарищи, лучшая подруга избивает. – И только успеваю сказать это, как Крис снова летит на меня с кулаками, уворачиваюсь делая несколько шагов в сторону двух мужчин. – Мигель, ты сраный ублюдок! Почему ты не сказал, что она приехала! – Зло шиплю на Мигеля, который видимо не думает вмешиваться. Мудак.

Отредактировано Alexa Richards (2015-01-29 05:56:08)

+1

4

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Body of Lies