внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » the girl you lost to cocaine


the girl you lost to cocaine

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://media.tumblr.com/tumblr_m6ljkq5bmZ1rush8fo1_500.gif
июнь 2008, Лос Анджелес
Emilia Keeley and Sean Keeley
Все в жизни рано или поздно происходит впервые, в том числе и передозировки...

Отредактировано Emilia Tyrell (2015-01-23 00:56:28)

+1

2

Рано или поздно все заканчивается, ровно как и начиналось. Ничего не бывает вечным, ни хорошее, не плохое. Каждый сам выбирает свою дорогу, зная что возможно от нее ожидать, самим тем, каждый в итоге выбирает свой конец. Другое же дело, когда ты не думаешь или идешь по неизвестному пути, где хорошего ожидать можно мало и надо полагаться только на госпожу фортуну. Она никогда не задумывалась о таких вещах, полагая что все решается случайно. Она никогда не была глупой девушкой, но кому в нашем мире нужен ум?...
С приходом штата Калифорния в ее жизнь, изменилось все и ничего одновременно. Казалось бы, новая жизнь, университет, общества, общежития...все будет невероятно классно. Уезжать в ссоре - плохая примета, но Эми никогда не верила в приметы. Поначалу, все шло как по маслу - теплый климат хорошо влиял на ее слабое здоровье и настроение вообще. Люди, люди были не такие напыщенные как в родном Нью-Йорке, наверное сказывалась близость океана? За эти два года, проведенные в Лос-Анджелесе, она тоже изменилась. Стала другой. Возможно поумнела. Стала красивее. Загар ей всегда шел к лицу, несмотря на обычный светлый цвет кожи. Но главное, она стала по другому воспринимать эту жизнь. Избалованная, раздражительная девочка из Нью-Йорка, казалось бы, со временем исчезала, больше не было бахвальства и грубости в ее поведении. Однако, невозможно полностью искоренить все. Никто из ее близких, кажется не понимал насколько она погрязла в этот раз. Как бы она не старалась, но рано или поздно, прошлое вернулось. Даже в еще большой мере.
Все началось с самого простого, марихуаны и алкоголя. Обычное веселье, лишь иногда подогреваемое галлюцинациями, если затянулась посильнее. Расслабленное тело, что почти не подается контролю, невероятное чувство эйфории... Именно с этого и начинается то болото, что рано или поздно затягивает тебя так сильно, что уже не выбраться. Всегда появляется вечное желание - «еще» и так оно обычно и бывает.
И вот, когда ты уже сидишь на кокаине, тогда мозг и сознание начинают действительно работать по другому. Без дозы, ты уже и взаправду не можешь функционировать как нормальный человек, всего один день без дозы, а голова раскалывается так что кажется - скоро взорвется, тошнит, что думаешь что вырвешь все внутренности а в моменты сна приходят навязчивые кошмары. Это словно зачарованный круг, от которого упорно бежишь, но невозможно сбежать. Поэтому, уже не думаешь не о чем, посягаешь за новой дозой и приводишь себя в порядок. Появляется резкая сила в мышцах, нет аппетита, задания намного легче выполняются - кажется что мозг работает на автомате, зрачки немного расширены, нос бывает красным - но кажется что этого никто не замечает. Ты можешь провести дни без сна, при том еще гуляя на вечеринках, увеличивая свое удовольствие хорошим вином, но черт побери, разве это не прекрасно?...
Она пыталась скинуться. Немногие знали о том что она уже полгода прочно сидит на этом белом порошке, но те кто знали, пытались скинуть ее с кокаина. Отец и младший брат знали, когда она приезжала домой, ее даже обыскивали и все выкидывали. Но решение для этого было более чем простым - приезжать как можно реже, ссылаясь на дела. Проблему усугубляешь тем что бежишь от нее, но ей казалось что так лучше всего, чтобы не сталкиваться с ломкой и угрызениями совести.
Был лишь вопрос времени когда случиться то что случилось. Рано или поздно, чувство вседозволенности, овладевает тобой настолько, что ты уже полностью теряешь контроль и меру во всем. И в тот вечер, она перешла эту тонкую грань. Очередная вечеринка, на которую она уже заявилась немного под кайфом. Красивое платье, прическа, макияж, наверное красиво сталкиваться со смертью молодой? Корделия стоит рядом с ней, они находятся в сепаре, что так умело отделено от всех любопытных глаз. Все идет как всегда, она сидит на корточках, вдыхает в себя очередную дорожку. Встает, выходит из помещения, толпа людей. Девушка идет к стойке, вроде бы уверенным шагом, но даже в таком невменяемом состоянии чувствует что что-то не так. Ей становится тяжело дышать, легкие словно парализовало и сердце так бешено стучит, в голове шумно. Она едва успевает дойти, сердце дико пульсирует и адски болит. Но девушка не успевает ничего сказать и падает в обморок...

Прошел уже месяц. Это случилось в начале лета, а сейчас на побережье Калифорнии наступило настоящее лето, что так привлекает многих туристов. Эмилия открывает глаза. С рук сняты все кольца, браслеты, лишь только облезлый лак. Кожа слишком бледная. Она что-то помнит, какими-то странными отрывками, врачей, обеспокоенного отца, мачеху, Шона... Какие-то слова, крики, слезы отца...но ничего не отдалось в сознании отдельной и ясной картиной. Голова раскалывается, тело дрожит, в вену вставлена какая-то трубка с какой-то жидкостью. Девушка оглядывается. На ней белая майка, волосы заколоты. Она ничего не может вспомнить, кроме...да, клуб кажется был последним местом где она была.
У окна она замечает стоящего парня, что молча стоит. Зрение вроде нормальное, однако двигаться больно да и встать она не может. Эми узнает в нем своего младшего брата и что-то странно в сердце заныло.
- Что случилось?, - окликает его, голос немного хриплый. В палате холодно, из за работающего кондиционера, но с окон отдает невероятной духотой. Палата большая, все белое, как в психбольнице, но видимо просто обычная больница. Эми приподнимается, осторожно двигаясь, но кости и мышцы разрываются, а в горле неприятно пересохло.
- Есть где нибудь вода?, - она все так же смотрит на брата.

+2

3

Голова. Она чугунная. Мысли. Они путанные. Движения. Они не осознанные. Конечно, после поступления информации о передозировке сестры и её пребывании в критическом состоянии, такая реакция является более чем обоснованной. Шон был просто в шоке. Он ожидал многого от своей безумной сестрицы, но такого…такого он даже предположить не мог. Контроль, Эми должна была себя контролировать, ведь она не какая-то слабохарактерная личность, запросто увлекающаяся чем-то и поддающаяся чьему-либо влиянию, тогда почему? Откуда взялась передозировка? Парень не мог понять, да и не хотел, если честно. Он, как ошалелый, летел к своей ненаглядной Эмилии в больницу, чтобы расспросить врача о состоянии девушки и попроситься к ней в палату.
Парень с самого своего рождения, казалось, любил больше всего на свете не мать, а сводную сестру. Почему? Вот, это вопрос интересный. Наверное, по причине постоянно совместного досуга эти двое так могли сдружиться или же…это так сказать духовная связь, возникшая ещё в утробе матери. Пусть они и от разных матерей, пусть разница у них в 1-2 года, пусть будет ещё целая куча причин, по которым они не могут стать настолько близкими, но факт остается фактом. Они больше, чем брат с сестрой. Они связаны между собой. Одному плохо и второму также становится плохо. В данный момент Шону было настолько больно, отвратительно и непонятно, что хотелось взять мыло и веревку, исполнив суд над самим собой, но…нужно было держаться. Быть сильным. Он всё-таки мужчина.
Кили не помнил, как положил трубку, как надел ботинки, вышел из дома и поймал машину. Он провалился в свой собственный мир, который был доступен только ему. Требовалось некоторое время на осознание случившегося, а затем принятия решения. Какого? Как помочь своей сестре. Как вытащить её из ямы, в которую она сама себя посадила и пытается закопать. Я ничего не понимаю. Начал диалог с самим собой парень, в то время, как мимо пролетали с бешеной скоростью деревья, дома, люди… Как она могла такое сотворить? Ведь именно она всегда меня оберегала, защищала от всего негатива. Почему же тогда сама угодила в его капкан? Сколько же у человека всегда возникает вопросов, на которые не всегда находятся ответы. Он мог только догадываться об ответах, но точно утверждать то или иное – не представлялось возможным, ведь Шон не может мыслить так же, как это делает Эмилия. Порой это печально, а порой хорошо, ибо это смогло уберечь парня от подобной ситуации. Я тебя сейчас не понимаю, любимая моя Эмилия. Что тебя так завлекло? Машина начала замедлять ход перед подъездом к больнице. Хотя я не могу знать, да…наверное и не захочу. Главное – чтобы ты осталась жива. Выход из остановившейся машины и проход к дверям пугающего, даже самого отважного человека, места. Ведь ты для меня всё. Кидая взгляд на надпись, висевшую над местом пребывания сестры, Кили застывает на несколько секунд. Реанимационная.Отдается в голове эхом, пробуждая боль в сердце с большей силой. Ты меня не бросишь, я прав? Раскрывая широко двери и проходя внутрь, растворяясь в белом свете больницы.
Прошел уже месяц. Томительный месяц ожидания пробуждения дорогого родственника. Бывало всё…и улучшения, и наоборот, ухудшения состояния, стабильность устанавливалась лишь на короткий срок, в который Шон тихо мог спокойно дышать, спать и есть.  В остальное же время не хотелось ничего. Парень даже похудел за этот период, что ему совсем не шло. Кости стали выступать на скулах отчетливее, как собственно на кистях и плечах – пугало его родителей, но сделать они ничего при этом не могли. Заставить его хоть на минуточку отвлечься, отойти от постели сестры, было невозможно. Он как вкопанный наблюдал за её лицом, пальцами на руках и ногах, как собственно и за вздыманием грудной клетки. Ему казались бесполезными все эти подключенные приборы, заменившие парню часы, потому что он знал, что первым поймет, когда Эми решит пробудиться. Он обязательно подаст ему какой-то знак. Из-за бессоных ночей под глазами появились синяки, кожа сменила свой благородный персиковый цвет на бледный. Конечно, постоянное нахождение под лампами дневного свечения не заставляло кожу выделять хоть немного меланина для здорового оттенка, посему и цвет стал таковым.
Он то брал её за руку, то отпускал, то тихонько разговаривал с ней, моля о пробуждении, то молчал. Ничего другого ему не оставалось. За время проведенное в больнице, Шон обрел там интересного собеседника, который каждый день прилетал к окошку палаты Эми и будто бы успокаивал парня, пытаясь заставить поверить в скорое пробуждение. Вот и сегодня это чудное создание прибыло на место встречи, чтобы немного почирикать. Парень подошел к окошку и немного приоткрыл его, чтобы создание могло скакнуть внутрь палаты и вдохнуть аромат лекарственных препаратов и спирта. – Ну, что…ты и сегодня прилетел. Пунктуальное ты создание. – с безжизненной улыбкой проговорил Шон, протягивая пальчик к птичке, которая смотрела не на него, как это обычно бывало, а куда-то за его спину. - Куда ты там смотришь? – всё с той же улыбкой спросил он, внезапно улавливая одним ухом шелест, который пугает его, заставляет его сердце биться с бешеной скоростью, а также учащаться дыхание, вместе с приходящими мыслями. Повернуться – страшно. Почему? Неизвестно. Но…послышался хриплый и ослабленный голос, такой родной и теплый, что из глаз чуть не потекли слезы. Ты же мужик, встреть её с улыбкой. Сколько раз ты сам себе представлял этот момент? Давай. Сомнений не оставалось. Долгие молитвы, ожидания, надежды были оправданы.  Она пробудилась.
Тихий скрип койки подсказал, что сестрица уже пытается встать, а это ей противопоказано, поэтому пришлось срочно ринуться к её постели и заставить остаться в ней ещё на пару часов. – А я смотрю ты шустрая – резко разворачиваясь и с светящейся улыбкой произнося заготовленную ещё месяц тому назад фразу. – Лежи, тебе ещё нельзя пока двигаться – подходя к кровати и пытаясь вернуть девушку на место, проговорил Шон. – Вот, попей. Думаю, ничего страшного, что я пил из этого стакана. Ты ведь не брезгуешь. – светясь от счастья закончил он, поднося бокал ко рту Эми, желая напоить ту, ведь её мышцы всё же немного атрофировались за время комы, поэтому стоило понемногу вспоминать всё, но главное было исполнено. Эмилия осталась жива.

+2

4

Обычно, симптомы наркомании у всех одинаковые. Я не буду отрицать вашего мнения по этому поводу, потому что опуститься до зависимости, это действительно самая низкая ступень. Но что приводит к этому? Слабость? Нежелание боротся? Слишком много денег? Слабая воля? А может... все вместе?
Как часто получается так что те у кого нет ничего, являются просто счастливыми людьми. Без огромных счетов в банке и бриллиантов, без громкого имени и особняка. Они просто свободны от этих материальных зависимостей, они просто знают что такое быть счастливым. Для них счастье это не обязательное понятие, оно просто есть. А что делают богачи? Богачи просто не знают что делать со своей жизнью, ведь им не к чему стремится. И именно эта потерянность и определяет все. Ведь нет ничего хуже того, когда тебе нечего делать. Когда у тебя нет целей и желания жить. Когда твой мир настолько пуст, что единственный выход, так это отдать себя на растерзание порокам. И все почему? Ей всего 20, но она уже устала. Устала от всего. Богатая девушка, у которой в жизни было все и ничего одновременно. Та что всегда ярко сияла и никогда не унывала, всегда была веселой и открытой, душой любой компании. Ее либо любили, либо ненавидели, что же, эта девушка всегда отличалась неузарядным и отвратительным характером. Типичная популярная мажорка, без царя в голове, с которой даже грозный отец, делами которого, то и дело занимались полиция и газеты, не мог совладать. Такие как она обычно плохо кончают если не останавливаются, и все что произошло, является верным знаком что пора задуматься о жизни и притормозить.
Но думаете все вот так просто? Богатство ее семьи, никогда не принесло и вряд ли принесет ей счастье. На самом то деле, внутри, это достаточно интересная и незаурядная личность, с богатым внутренним миром. Она просто не была понятой. Она никогда не могла показать настоящую себя. Да и их семью... вряд ли можно назвать семьей. Их трое, Даниэль, Шон и она. Все от разных матерей, и лишь только один отец, что всегда их показывал, по крайней мере, ее и Шона, так как с Дани такие трюки не проходили, они и вовсе познакомились с ним всего то шесть лет назад, когда тот попал к ним прямо... кажется из тюремной камеры, да? А они с младшим братом, словно выставочные трофеи, всегда, на каждом приеме, мой сын, моя дочка, моя гордость. Истеричка мачеха, что всегда лишь орала и кричала на нее, и ладно сейчас, возможно у нее были на то причины так как Эмилия действительно была невыносимым подростком, но всего пять лет назад, эта женщина однажды разозлилась из за того что Эми из за клаустрофобии упала в обморок и разбила ее любимую фарфоровую фазу, и потому заперла ее в лифте и заставила там ездить одной пару часов, пока та просто не потеряла голос от криков и плача, а затем и вовсе снова потеряла сознание. И пусть, после этого вроде прошло, мачеха даже сказала что когда-то она ей скажет спасибо за это, она никогда об этом не забудет, и честно говоря, по коже до сих пор мурашки идут. Такова была жизнь в их семье, мачеха со своими вечными закидонами и криками, отец что постоянно сбегает неизвестно когда и к кому, и ее младший брат, что был единственной отдушиной в этом аде. Она полюбила его всем сердцем с самого начала. Шон всегда был для нее особым человеком, возможно, он не понимал всего того что происходит, они были совершенно разными но и похожими одновременно. Они были вместе всегда. И даже сейчас, будучи в этом состоянии, едва понимая что происходит, хотя голова вроде не болела, но просто была пустой и тяжело было суммировать мысли, она не удивилась что именно он был тут. Даже была рада именно этому. Она не готова сейчас к разговорам с отцом, что как всегда будет имитировать доброго самаритянина, и говорить что все пройдет и эта ее ошибка скоро забудется. Не пройдет. Не забудется. Она сама себе не может простить что причинила боль тому кто вообще ей и слова не скажет, тому кто единственный в этой семье о ней когда либо заботился.
Его лицо было слишком бледным а глаза опухшими, словно он долгое время не спал. Эмилия вздрогнула. Брат всегда волновался по поводу того что происходит у них, единственный человек которому не было все равно ни на кого. Ему не было место в этом их змеином логове, где каждому есть дело только для себя, но что поделать. Семью не выбирают. Она боялась что ее брат счахнет в таких условиях, он всегда был другим нежели отец, нежели она сама, хотя она сама отличалась от отца. Он просто был невероятно чистым и искренним созданием, в отлчии от нее.
- Не дождешься, - пытается сдержать себя девушка, от лишних эмоций. Нет сил и желания думать. Эмоции убивают и потому лучше их убить в себе пока это возможно. Чувствовала она себя неважно, но главное что впервые за долгое время, она смогла открыть глаза и вот, наконец, ее взору предстал настоящий реальный мир. Пусть больница, но все равно приятно.
- Нет, ты что, не брезгую, - берет из рук брата стакан и подносит его к сухим губам. Бедная ее печень, вода кажется просто невероятно вкусной. Кто знает насколько отравлен ее организм всеми гадостями что она так долго себя потчует. В животе больно заурчало, что не удивительно. Эми с критическим взглядом дотронулась до живота, затем опустила стакан на прикроватный столик. В голове все еще было пусто, кроме тех самих отрывков вечеринки на которой она была. Она помнит как она туда долго собиралась, как одевала то красивое платье, как подбирала к нему сережки. Как к ней подходил ее друг, затем пришла Корделия, принесла порошок. А дальше... Дальше правда как в тумане.
- Слушай, ты садись. Как давно я здесь? И что же точно произошло?
- вполне спокойно произнесла она, звуча даже цинично.
Если бы она знала как ее доставали буквально с того света, причем по ее собственной заслуге. Ведь в городскую больницу Лос-Анджелеса, молодую девушку брюнетку Э.К. привезли с диагнозом - передозировка наркотическими средствами и сердечный приступ, впоследствии которого наступило состояния коматоза продлившееся восемь дней...

+1

5

Пристальный взгляд в её темно-зеленые глаза. Всего секунду, а затем медленное опускание взора вниз. Парень винил себя в случившимся. Да, как он мог не уследить, как он мог не заметить, что его любимая и дорогая сестра катиться по наклонной, как пропадает в темноте, отрекая свет? Как же он мог после этого называться её братом, причем самым любимым, и какое же тогда имеет право называть её своей мамой. Правда, ведь она заменила ему человека, подарившего этот трудный, жестокий, но такой дорогой мир. Больно. Как же внутри больно. Хочется взять скальпель и разрезать грудину, чтобы вытащить бьющейся в ней моторчик и не чувствовать ничего. Совсем ничего. Стать бездушно куклой, коей, как казалось Шону, являлся его отец. Сердце хоть и радовалось пробуждению самого любимого человека в жизни, но…тем же временем и обливалось кровью. Эми находилась сейчас в жутком состоянии. Подняться с кровати – целое испытание, которое может быть пройдено только через несколько дней реабилитации, а если бы было немного внимания уделено её персоне, то этого вообще можно было бы избежать, но кому же это надо в их семье? Здесь каждый отвечает сам за себя и не позволяет кому-то вмешиваться в свою жизнь. Только Шон был каким-то зайчиком –попрыгайчиком, который метался от одного родственника к другому, пытаясь с каждым поддерживать хорошие отношения. Взяла его на время к себе мать – он счастлив и доволен, пытается каждую минуту и секунду, проведенную с ней, ценить выше своей жизни. Забрал отец – ещё лучше. Он чему-то учиться у него, стараясь набраться опыта для самостоятельной жизни, к которой он так стремился. Пересекся с братом – поговорил на мужские темы, спросил как дела и отправился дальше по своим делам. Встретился с сестрой, так это вообще куча эмоций, которые невозможно описать словами. Он просто нежно улыбался ей на протяжении всей их встречи, как бы при этом ему на душе не было плохо. Рядом с Эми все печали и невзгоды отходили на второй план, вытаскивая наружу только всё самое лучшее, что было в их жизни. Их семья – просто сборище каких-то сожителей, порой объединявшихся только во время праздников. Ничего с этим нельзя было поделать. Семью, в которой нам родиться, мы сами себе не выбираем. Куда попали, там нам и предстоит расти. Вот, Шон и рос как мог, пытаясь стать полноценным человеком с огромным внутренним миром, который не от кого не собирался скрывать, как это делали все вокруг. Легче же ведь общаться с человеком, расположенным к тебе доброжелательно, подходящим с открытой душой и сердцем. Да, но это опасно, ведь люди стали настолько ужасными созданиями, что могут, простите за выражение, нагадить в душу и пойти дальше, даже не обернувшись ни разу назад и не взглянув на тебя. Главное – им хорошо и ладно, а как ты себя будешь чувствовать после того, что они сделали – не важно. «Ты сам виноват в своих бедах» - так считает практически каждый второй, поэтому наш мир медленно катиться к самоуничтожению, но чтобы всё-таки избежать катастрофы и рождаются такие люди, как Шон. Они могут стать спасением этого мира от грехопадения, озаряя всех своей душевной теплотой и добротой. Рядом с такими людьми хочется петь, танцевать, мечтать, рисовать и совершать только хорошие поступки.
- Ты…долго не приходила в сознание. – отходя от койки сестры и возвращаясь к окну, чтобы не показывать ей накатывавших на глаза слез. Мужчины не плачут – он усвоил с молоком матери, поэтому нужно было держаться, а лучше всего это было делать, не смотря на исхудавшую сестру. – Коматозное состояние осталось позади, но ты всё не просыпалась и не подавала никаких признаков присутствия на этой бренной земле. Казалось, что ты впала в литургический сон, и твоего пробуждения можно было просто не ждать… - на секунду он остановился, чтобы проглотить ком, застрявший в горле. – Практически никто не верил в твоё пробуждение, но я просил всех ещё немного подождать и спустя месяц… - вначале растирая глаза руками, чтобы заставить слезы отступить, а затем резко разворачиваясь и подбрасывая вверх маленькую пташку, которая быстро поднялась под самый потолок и сделав пике, опустилась на плечо девушке – ты проснулась! – на его лице сияла прежняя радостная улыбка, только ещё более яркая, нежели ранее. – Я очень по тебе скучал, сестренка. – подходя к койке, присаживаясь на самый краешек и обнимая Эми, закончил Шон.
Теплая. Нет, даже теперь горячая. Эми была теперь маленькой печкой, которая согревала слегка замёрзшего брата. Как же ему было приятно обнимать дорогого сердцу человека. – Слушай! – внезапно, словно пронзенный электрическим током, воскликнул парень. – А ты не хочешь есть? Может тебе что-нибудь принести? Я тут нашел за это время автомат с очень вкусными конфетами, которые должны тебе понравится. Глюкоза должна помочь тебе побыстрее прийти в форму. – довольный сам собой, предложил он, ожидая ответа от девушки. – Хотя давай я принесу, а ты уже решишь, хочешь их или нет, ладно? – подрываясь и выбегая из палаты, сказал Шон, на самом деле сбегая от собственных надвигающихся эмоций. Мне нужно немного пройтись, чтобы успокоиться, а то меня переполняют эмоции. Сам для себя заключил он, сменяя бег на быстрый шаг, проветривая свою вспыхнувшую голову.
Пока Кили не было в палате, можно было хорошенько рассмотреть место его обитания в прошедший месяц. Примятое и все истерзанное сиденье стула говорило о том, что парню не сиделось на месте. Он никак не мог заснуть на протяжении долгого времени, постоянно срываясь, чтобы посмотреть, не показалось ли ему, что сейчас левая ноздря сестры дернулась немного иначе, чем прежде. Плюс к тому, о бессонных ночах сообщали пустые стаканчики из-под кофе. Да, и если зайти в палату со свежего воздуха, то в помещении чувствовался отчетливый аромат терпких зерен. Разбросанные по всему стулу и немного примятые обертки от тех самых предложенных им шоколадок, сообщали о его неправильном питании. Ясно было, что эту парочку здесь бросили. Никто даже не заходил, чтобы проведать больную или переживающего Шона, хотя, наверное, после известия о пробуждении, кое будет послано медсестрой родне Кили, начнется нерест. Каждый посчитает нужным отметиться в больнице, чтобы потом его не упрекали в незаинтересованности состоянием родного человека.
Боже, их нет! Неужели я смог съесть их все?! Что же я теперь понесу сестре? Стоя возле автомата, думал про себя Шон, буквально хватаясь за голову. У него ведь ранее даже и мысли не было о том, чтобы попробовать какой-то другой шоколад из этого автомата, поэтому за вкус остальных он ручаться никак не мог. Решение сразу не приходило, пришлось немного помаячить перед жадным на конфеты агрегатом, чтобы найти выход из положения. Каков он был? Случайно брошенный взгляд в сторону помог парню заприметить последнюю шоколадку в руках одного мальчика, собиравшегося вскоре пустить ту в утиль. Шон же не мог этого допустить. Нужна была идея по отбору этого творения кондитерского дела. Такому мозговитому парню, как он не составило труда придумать небылицу и выманить у мальчишки заветную конфету. Ещё несколько минут и Шон уже залетел обратно в палату к сестре, чтобы преподнести свой добытый трофей. – Вот она! Попробуй, обязательно, потому что это нереально вкусная штука. – присаживаясь на привычное для себя место возле кровати сестры, заверил молодой человек.

+1

6


In our family portrait, we look pretty happy
Let's play pretend, let's act like it comes naturally

Pink - Family Portrait


Не оправдываю эту строптивицу, но возможно если вы будете знать хоть часть ее ранней истории, ее будет можно легче понять. Хотя, не даю никаких гарантий... Но даже она сама хотела чтобы все было по другому. Родится в нормальной семье, с любящими родителями и понимающими братьями. Хотя, братья, как ни крути, еще не были самой плохой частью этой истории. С учетом того что старший и вовсе, за эти несколько лет, до сих пор не стал составной частью ее жизни а младший был всегда. Это поразительно, как дети, пусть имеющие одного отца, были такими разными, но и такими близкими одновременно. Совершенно не похожи по внешности, Эми пошла в свою покойную мать итальянку, от которой как говорил отец ей достался такой крутой нрав, но помимо этого еще фотографии, некоторые драгоценности и веселая итальянская родня в придачу; Шон же был типичным ирландцем, с чуть рыжеватыми волосами и серьезным взглядом. А что действительно говорить о характере... Впрочем, это скорее всего брюнетка пошла в отца, чем сын, так как Шона с легкостью можно было назвать самой уравновешенной и серьезной личностью в их ораве. И в кого он такой, не раз задавалась этим вопросом Эми, почти каждый раз, глядя на него, эта мысль проходила через ее голову. Уж точно не в истеричную мачеху, хотя она так не считала. Она помнит все связанное с ним, почти каждый момент. У них небольшая разница в возрасте, всего два года, так что когда мачеха пришла в их холостяцкий дом, почти пустой и не уютный, наполненный одними гувернантками для девочки, она уже тогда, будучи в положении, начала качать свои права. И пусть, тогда Эми была слишком маленькой, но все то что происходило в доме, не могло не отразиться на девочке. Отец стал подкаблучником, и в доме стала царить вечная напряженная атмосфера. Джудит бесила дочка благоверного от первого, как она думала, брака. Девочка что была совершенно не похожа на мужа, стала вечным напоминанием о какой-то там итальянке, что просто выпустила душу в родах. Трагичная на самом то деле история, куда более запутанная чем может показаться, так как молодая итальянка Аврора Донатти, чьей копией она являлась, без памяти влюбленная в энергичного ирландца Коннора, тоже не знала всех деталей. Впрочем, несчастная умерла, так их и не узнав, а именно то то что у Коннора уже был один сын и первая жена. Даниэль рос практически без отца и объявился в их жизни, когда Эми было 15 а Шону было 13 лет соотвественно. Запутанно? Очень. Их семейная сага была похожа на одно трухлое старое дерево, которое невозможно было спилить или вырвать с корнями, но жить в его близи тоже становилось невозможно, так как в любой момент оно могло разрушится. Помниться что бабушка и дедушка Эми с материнской стороны, потеряв второго ребенка, на этот раз мальчика, предложили ее отцу забрать девочку к себе, и возможно бы тогда ее жизнь была бы куда лучше, легче так точно, только вот Коннор был коренным и уважающим себя ирландцем, и конечно он отказался. А вообще если так задуматься, затеей смешивать крови двух самых ненормальных католических наций, это определенно не самая лучшая затея, и действительно это все не было нисколечки не весело. Эми с самых ранних лет завидовали, а что, богатая семья, самые лучшие вещи, Эмилия имела полную свободу действий, только вот... Все это оставило свой след на ней, который никогда не убрать. Этого рассказа вряд ли хватит для того чтобы вы смогли понять почему же она так поступила, но запомните, прежде чем осуждать, подумайте как бы вы поступили. Где-то в глубине души она была очень хорошим и искренним человеком, но кому это все было нужно? С такой семьей, уж точно нет, она не могла себе позволить такую роскошь, чтобы быть такой, ведь глотки пришлось перегрызать слишком рано. Кто был тем звеном, чтобы не стать полнейшей сволочью? Конечно же, Шон. Говорят что когда в вашей жизни есть хотя бы один человек, ради которого стоит жить, значит смысл есть. И долгое время это действительно было так. А потом...
Болото зеленого змия - порока затягивает всех, затягивало даже тех кто был куда сильнее и благороднее ее. Все началось с простой выпивки, как и у всех. Затем в ход пошла травка, и эта фаза пожалуй длилась немного длиннее. Кто в этом мире хоть не разу не обкурился? Мне кажется, таких людей слишком мало, чтобы о них вообще упомянуть. Главное было лишь просто не переступить эту тонкую черту. Но она переступила. Еще как. Белый порошок оказался таким сладким и приятным средством от реальности. Говорят что кокаин самый опасный наркотик, даже опаснее героина - привыкаешь к нему быстрее, доза тоже берется куда больше, а значит смерть куда ближе...

- Конечно же ты верил, только ты всегда в меня и верил,
- грустно произносит девушка. Это правда. И она всегда верила в него. Хотя, скорее всего это вера брата куда больше нужна была ей, но она была той что всегда поддерживала в любых начинаниях. Отец имел свои планы насчет детей, мачеха лишь дудела в его дудку, или иногда наоборот.
Эмилия кивает и пытается улыбнуться, когда видит когда брат склоняется к ней. Она тоже его, очень и очень любит. Пусть и не говорит об этом постоянно, так как в их семье не принято говорить о чувствах друг другу. Семейство Кили, это просто эмоциональные остолопы, что поделать. Либо их нет вообще, как у ее отца, либо они есть и проявляются в своем самом худшем варианте - истерике, как у нее.
- Хорошо, - закончила девушка, смотря как брюнет выходит из комнаты. У нее не было сил на долгие тирады и громкие слова, но они сейчас были и не особо нужны. Как сам сказал парень - главное что проснулась. Она уже могла даже представить морду мачехи, как та с смешанной миной, стоит у этой кровати и наверное очень рада, или отца, что просто пожимает плечами. Это было все на что они способны в отношении ее, но не он... Такой Шон, - подумала она и улыбнулась на секунду, но затем осеклась. Даже пребывая в таком состоянии, она не могла не заметить что парень говорил предельно осторожно, но эмоционально, было видно что он подбирает каждое слово с целью лишь бы не разозлить или расстроить ее. Такой Шон, но ведь она должна была знать правду, что точно произошло. Взгляд брюнетки снова скользнул по комнате, как вдруг в голове пронеслась мысль. Она знача почему это случилось. Знала точно.
Это ужасно понимать что белый порошок стал куда более значимым в твоей жизни, чем что либо. И кажется, она начала вспоминать что же точно было дальше, после той части с сепаре и парнем. Она пила виски кажется...в ту ночь? Или может еще что-то покрепче? Коньяк? Текилу? Кто знает, список ее любимых напитков был достаточно длинным, смешивать она всегда любила. Она пыталась понять что же точно налила себе тогда, прежде чем принять дозу, но такой момент определенно был. Но вдруг брат снова залетел в комнату, и мысли словно рекой смыло.
Это расстроило ее и лицо стало кислым.
- Ну вот, а я только начала вспоминать, - слегка огрызнулась она, но она надеялась что брат не обидется на нее. - Мне кажется... я знаю что это все. Как довела себя до этого. Я начала вспоминать, братик, правда начала, что же было, - говорит она, пытаясь уже быть ласковее.
- Я верю, милый, но мне нельзя его есть, я поправлюсь,
- это так забавно и идиотски слышать от приведения такую фразу, нет? Но брат настаивает, и не остается ничего кроме как послушаться.
- Много ли я пропустила за этот месяц? - продолжает девушка разговор, как вдруг приборы, которых было словно тысячу в этой палате, начали пищать.

Отредактировано Emilia Tyrell (2015-02-01 04:30:43)

+1

7

Они не были нужны никому. Брошенные котята, по-другому и не назвать. Цеплялись, выживали, как могли, а что ещё оставалось? Не отдаваться же в руки смерти.

- Я сделаю вид, что не слышал этого – в ответ на слова девушки о похудении, произнес Шон, меняя свой заботливый и любящий взгляд на укоризненный и совершенно неодобрительный. Сейчас Эмилии совершенно не стоило переживать по поводу своих форм, потому что месячное пребывание в больнице как нельзя лучше исправляет все недочеты, конечно…если тебе не прописывают колоть гормональные лекарства. Слава Богу, сестре ничего подобного не нужно было. Ей просто ставили капельниц с питательными физрастворами, чтобы после пробуждения она обратно не впала в кому, только уже от голода, а не от передозировки. – Ты уже на привидение похожа, так что даже не думай отказываться от небольшой шоколадки – пододвигаясь к койке ближе, проговорил парень – тем более, что она рекомендована твоим братом! – поднимая указательный палец ввысь, словно глаголя какую-то истину, закончил тот, обратно спокойно располагаясь в своем кресле, занимая выжидательную позицию. Девушка должна была знать настойчивость всех членов их семьи, поэтому противиться словам Шона было абсолютно бесполезно.
В это же время из слегка приоткрытого окошка подул свежий ветерок, принесший к чуткому обонянию парня, аромат родного и такого дорогого человека. Он до сих пор не мог поверить, что говорит со своей сестрой, что вот она, наконец, проснулась и смотрит на него с таким недовольным страдальческим лицом, будто бы ей не шоколадку дали, а какую-то какашку. В очередной раз вдохнув знакомый аромат, Шон погрузился в воспоминания. Это маленькое недовольное личико, как же часто он его видел. Конечно, трудно было постоянно улыбаться в той семье, где ты себя считаешь лишним, где твое присутствие воспринимается, как нечто неприемлемое. Нет, отец никогда не выделял кого-то из троицы отпрысков Кили. Он наоборот всегда старался их как-то сблизить между собой, только получалось у него это плохо. Правильно, человек не умеющий проявлять свои эмоции вряд ли может научить раскрываться людей перед друг другом. Вот, и выросли все Кили подобными отцу. Даже Шон, который всем казался открытой книгой, также скрывал некоторые вещи от своих домашних. У каждого есть свои скелеты в шкафу и у парня они также начали появляться в средней школе, когда на малышку Эми начали нападать её одноклассники, хотя не так…скорее оказывать дурное влияние. Знала бы девушка, сколько было у младшего разговоров со старшеклассниками – не поверила бы своим ушам, да и вряд ли была бы довольна этим, как тогда…в детском возрасте. Эти миленькие пухленькие щечки раздулись бы, как зоб у птицы, а волосы распушились бы, словно хвост у павлина, и она, скрестив бы руки на груди, убежала в свою комнату или демонстративно бы продефилировала мимо. Это чудо любило делать нечто подобное, чтобы заставить совесть заиграть в человеческих жилах. А ведь она играла. Однажды, когда произошел такой редкий случай разлада в дружном тандеме Шон-Эми, девчушка проделала то, что было описано ранее, заставив своего братика всё-таки сделать или дать ей то, чего она так желала. Слишком мягкий и добродушный Шон, у которого были ещё зачатки олуха на тот момент, конечно же исполнил всё, что желала маленькая принцесса. Плюс ко всему ещё и погладил маленькую занозинку по головке. Сейчас хотелось сделать тоже самое. Исполнить всё, что она скажет, а затем, проведя рукой по её мягким волосам, назвать таким ласковым детским прозвищем «занозинка», которое казалось уже ушло в небытие за столько лет.
- Эх, занозинка… - тихо произнес парень, ненадолго прикрывая глаза и представляя перед собой это семилетнее чудо с темными волосами и прекрасными зелеными глазами, которые с возрастом приобрели только ещё более благородный оттенок. Сладкое предание воспоминаниям было закончено абсолютно неожиданно. Все ранее спокойно пикающие приборы начали сходить сума. Вначале Шон даже не сразу понял, что происходит. Прекрасные воспоминания настолько захватили его, что парень даже немного задремал, а пробудившись, решил, что это будильник. Лучше бы это и правда был он, но…Хватило одного взгляда за закатывающиеся наверх глаза сестры, как стало ясно, что необходимо позвать на помощь. Шон немедленно вскочил с места и нажал на красную кнопку экстренного вызова медперсонала, а сам тем временем, подлетев к своей ненаглядной сестренке, попытался её привести в чувства самостоятельно. – Сестренка, милая моя, – укладывая голову девушки себе на одну руку, а другой начиная нежно поглаживать по лицу – не поддавайся этой жуткой бяке, давай борись! Ты же Кили и не из такой передряги выходили.- в этот момент в палату влетели медсестры и врач, ведущий Эми. Он вежливо попросил Шона выйти из помещения, чтобы они могли приступить к оказанию помощи. Ничего не оставалось, кроме как послушаться и направится к выходу, прежде аккуратно вернув голову девушки на подушку. Последний взгляд брошенный на бледное тело, начинавшее немного трястись, выказывал надежду на то, что вскоре это всё просто на время и девушка вновь не впадет в такую длительную кому. Если же история со сном повторится, то…то уже никто не будет слушать Шона и чего-то ждать. Её просто отключат от приборов, просто не дадут ей шанса на жизнь.
Парень лишь снаружи казался таким невозмутимым и спокойным, внутри же у него кипел самый настоящий вулкан, зарождалась буря, называя эмоциональностью семьи Кили. Если Эми не придет в норму после всех манипуляций враче, то будет самый настоящий скандал, который может закончиться отказом от ведения пациентки. Нет, нельзя…нужно держаться. Если я взорвусь, то…она может вообще не проснуться. Успокаивал себя парень, сидя напротив двери палаты в ожидании вердикта доктора по поводу приступа его сестры. В это время мобильник молодого человека завибрировал, рассеивая ту зловещую ауру напряжения, которая висела над головой Шона. На несколько минут ему пришлось отвлечься от своих тягостных дум, что пойдет ему лишь на пользу.
Доставая из кармана вибрирующее устройство, Шон глянул на экран, чтобы знать с кем нужно будет весело говорить в то время, как на душе кошки скребут. Мама… – Алло, привет, мам. – ответил, казалось, в хорошем расположении духа парень. – Нет, всё замечательно. Она пришла в сознание и к ней вскоре можно будет. Сейчас проводят кое-какие обследования, чтобы подтвердить положительную динамику. – в тоже время зажмуривая глаза и протирая их от внешнего уголка к внутреннему, говорил парень, пытаясь казаться всё таким же счастливым, хотя на самом деле всё не было так радужно, как он представлял своей родительнице. Правильно, зачем ей всё знать, ведь звонит то она по сути лишь для того, чтобы узнать, как скоро её сын будет вновь ночевать дома, а не палате, возле своей сестры. До Эмилии же ей не было совершенно никакого дела. – Да, мам. Я скоро буду ночевать дома. Возможно даже сегодня. Ладно, мне разрешили войти, я тебе позже перезвоню. – пытаясь как можно быстрее положить трубку, прощался с родительницей Шон, потому что эмоции накатывали на него, словно ураган и держать их было уже сложно. – Да, давай. До вечера. – наконец сумев закончить разговор, положил трубку парень, переводя взор на дверь палаты, в которой до сих пор суетились врачи. Приборы всё также пикали внутри, оказывая неимоверное давление на психику молодого человека.

Отредактировано Sean Keeley (2015-02-08 13:12:16)

+1

8

Слабое сердце и дрянной характер, не находите иронию? В этом вся она, в этом вся ее жизнь. Все что с ней происходит все время, можно охактеризовать лишь одним словом, и вряд ли вы ошибитесь - хаос. Эмилия Кили - ходячий хаос. У этой девчонки нет царя в голове, и с ней казалось бы, никак не справиться. Но вот, нашлась управа. Зеленый змий, то что приносило такое удовольствие ей уже по крайней мере год, не меньше, стал той самой управой на нее. Наша разбалованная девчонка просто замахнулась слишком высоко даже для себя. Привыкшая получать все и сразу, неудивительно что она потеряла любую меру и контроль над собой. Такое случается. В больших городах, в богатых кругах, даже слишком часто чем вы можете себе представить. И это ужасно. Ни для кого это уже не странно, что вот, богатенькие детки доводят себя до таких состояний, а потом их едва откачивают. И никто не удивляется, даже сами врачи, когда слышит в сводке новостей о том что кто то довел себя до состояния коматоза и скоропостижно скончался. Смерть, она стала повседневностью. Это страшно. В этом мире все полностью перемешалось, и не знаешь уже, что является правдой, а что явью, что же правильно, а что нет...
Поверьте, она была другой. Она есть другая. И пусть, сейчас, с учетом того что эта девчонка лежит в элитной палате, одной из самых лучших больниц в Лос Анджелесе, в это трудно поверить. Тем более, если вернутся всего на неделю назад и понять как же она себя довела до этого самого отрезка жизни, в котором сейчас находится. Но ведь никогда не знаешь, куда тебя может привести жизнь. Она ломала даже самых сильных, даже самых благородных людей... почему бы и не сломать ее? Те кто не прислушиваются к советам других, те кто всегда прут на полную скорость, лихачат по дороге жизни, никогда не оканчивают хороши. Никто не любит гордливых. Она всю жизнь стремилась быть самой лучшей, всегда верила в то что нет лимита совершенству. Всегда критиковала себя, было ли это особенностью характера или просто привычкой взятой из их повседневности? Их семья была могущественной и богатой, но все внутри было просто настолько покорено раздором и ложью, что семьей они не являлись. Отец что всегда был очень жестким и равнодушным, хотя пытался доказать обратное, но ведь сущность изменить невозможно, только если ты сам этого не захочешь. Мачеха, что и вовсе всегда была жесткой к ней, причем эта жестокость всегда была необъяснимой. Старший брат, что с ней никогда не проговорил больше пару слов, и она даже не знала о том когда же у него день рождения. И лишь только младший...
Вспоминая все, слушая Шона, через шум и писк приборов, к ней кажется пришли последние минуты того рокового вечера. События пришли в голову словно бумерангом, пусть все было нечетко, но она вспомнила. Мутный взгляд глаз девушки был устремлен в одну точку, а ниточки сознания дергались, когда в голове появилось то самое милое личико, что стояло рядом с ней, пока она вдыхала в себя очередную дозу белого порошка. Чертова наркоманка, идиотка, что ты наделала, - внутренний голос сказал громко, когда взгляд скользнул вниз, по бледной коже с ясно очертывающимися венами и вденутую в одну из них иглу, и вдруг она поняла что Шона в комнате нет, а она далеко не одна.
- Мисс Килли, как вы себя чувствуете? Вы проснулись, и поверьте нам, это невероятное чудо. Ваше положение...

Она не имела желаний и сил это слушать, пусть все это с ней и происходило впервые. Потому Эмилия делала вид что она очень таки слаба и не шла на разговор. Да и не знала она что отвечать врачам на их вопросы. Почему вы довели себя до такого? Что на это ответить?
Ведь на самые главные вопросы, так часто ответов нет. Наверное, просто в ту ночь, ее танатос взял шествие... И как она не умерла? Это действительно было хорошим вопросом, на который ее таки очень интересовал ответ.

Очень скоро, когда врачи ушли из палаты, она провалилась в сон. Прекрасная черная мгла, что так нежно окутывала ее сумасбродное создание. Очнувшись снова, на этот раз лишь только из сна, и не с разницей в 10 дней, она снова оглядела палату. Состояние все так же оставляло желать лучшего, но кто после лошадиных доз алкоголя и кокаина, и результатного короткого коматоза будет чувствовать себя прекрасно?
Эмилия приподнялась, и отодвинула одеяло с себя. Белая больничная роба. Она встала с кровати и подошла к креслу, на котором спал, младший брат. Ходить было не больно, и не так сложно, как думалось ей, но чувство на своих двух, было действительно странным.
Девушка нежно провела рукой по щеке брата, и тот сразу очнулся. Эми улыбнулась. Такими были ее отношения с братом, всегда, всю жизнь. Шон был единственным существом в этом мире, к которому она могла испытывать такое. Она знала, что так будет всегда, и что никогда, никогда в жизни он не предаст ее, так как это сделал отец.
- Тссс, со мной все хорошо, - нежно сказала она, видя как брат сразу оживился и захотел снова звать врачей. - Я просто... просто хочу поблагодарить тебя. За то что ты есть. За то что ты такой... Извини, если что не так, я идиотка, я не умею с людьми, не умею ценить ничего, и сейчас я поняла, насколько же мне повезло, - произнесла девушка и приблизилась к этому худому парню еще ближе, обнимая. А она все таки была не так слаба как утром. От брата приятно пахло, запах Шона всегда оставался для нее единственным, и она узнала бы его из тысячи. Слегка сжимая его тело, девушка провела по спине брата рукой, затем поспешила отмахнуть катящиеся слезы.
Все будет хорошо, будем надеятся что это просто начало новой жизни, куда достойнее предыдущей.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » the girl you lost to cocaine