Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Goodbye, ты сразу в ад, а я сразу в рай


Goodbye, ты сразу в ад, а я сразу в рай

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Участники: Sophie Briol & Tyler Murphy
Место: Сакраменто, дом Тайлера
Время: ночь с 14 на 15 февраля 2015 года

Come on Sophie
I refuse to let you die
Come on fallen star
I refuse to let you die

Cause it's wrong
And I've been waitin' for too long
And it's wrong
I've been waitin' for too long
For you to be
Be...

Be mine

+2

2

Мне бы так хотелось рассказать об этих чувствах, но слова застряли в горле. Они слиплись в один непонятный комок из криков, стонов и плача. Из моих криков. Это не было как в фильме, когда человек узнавший о какой-то потере, падал на колени, крича от боли, а по его щекам ручьями текли слезы. Нет, все было куда тише.
Мне так захотелось увидеть тебя в этот день. День, который мы почему-то уже очень много лет подряд отмечали вместе и не важно был ли у меня кто-то, был ли ты связан с кем-то. Забывая обо всех людях-развлечениях, мы тянулись друг к другу, сплетаясь на сутки в понятном лишь нам танце. Помнишь, однажды четырнадцатого февраля я была в Париже, а ты в Сан-Франциско? Целый день просидеть в скайпе за разговорами, просмотрами фильмов и воспоминаниями. Или другой, когда мы собрались и полетели на Южный полюс смотреть на пингвинов. Чуть не замерзли там сами, а к пингвинам близко так и не подошли. В этом году я решила, что не стоит нарушать традиции и пришла к тебе сама.
Ты должен был лежать в своей большой светлой палате заставленной цветами, которые я сама же и принесла. Их было столько, что очнись ты, уверена, подумал бы, что находишься в цветочном магазине, а не больнице. Вот только, знаешь, случилось самое страшное - цветы были, а тебя нет. Палату еще не успели убрать, но тебя увезли.
Застеленная белоснежная палата в ярких пятнах цветов. Я непонимающе оглядываюсь, провожу кончиками пальцев по идеально ровной и гладкой поверхности кровати. Жду, что сейчас зайдет медсестра и скажет - он очнулся. Ведь иначе - где, ты Рикки?
Я жду тебя, жду... перед глазами же все рябит. Кажется, я догадываюсь, что все несколько иначе. Ты бы мне позвонил, если бы очнулся. Ты бы не заставил стоять вот здесь и ждать.
- Мисс Бриоль? - За эти месяцы я стала больше, чем постоянным посетителем, порой я даже ночевала у твоей кровати, рассказывая о том, как сильно жду тебя обратно. Медсестры и доктора стали уже практически второй семьей. И вот слыша свое имя, боюсь обернуться. Пальцы с силой сжимаются, комкая постельное. - Пойдемте, Софи... - Оборачиваюсь, смотря невидящим взглядом на медсестру. "Куда же мне идти, когда Рик должен вернуться сюда?.." Смотрю и не могу спросить, узнать. Я даже шаг сделать не могу вперед, все плывет.
- Софи... - Девушка подхватывает меня под руку, помогает дойти до кресла. Ноги не слушаются, как и пальцы. Мое тело отказывается функционировать, а в голове лишь звенящая пустота. - Несколько часов назад его сердце не выдержало. Мы пытались реанимировать, но... Мои соболезнования, Софи. - В ее голосе есть эмоции и сожаления, вот только я не распознаю ничего. Кажется, будто она безразлична, и эти слова - заучены, произносятся без интонаций, как будто мне сообщают, что на счету недостаточно денег, чтоб совершить этот звонок.
- Где?.. - Не могу спросить, не могу вымолвить большего. - Его увезли в морг. Хотите... - жестом обрываю ее слова. Нет. Не хочу. Я должна уйти. Мне нельзя находится здесь, но я даже не могу встать. Внутри будто все свернулось в маленькую черную сферу и она все сжимается и сжимается. Пульсирует.
Сгибаюсь пополам, обхватив живот руками. Слезы наконец-то срываются с глаз, стекают по щекам и падают на пол. Оставьте меня. Нет, у меня не все в порядке. Оставьте.
Медсестра хочет помочь, но понимает, что не сможет. Сейчас никто не сможет понять и помочь. Только не сейчас.
И я хотела бы рассказать о своих чувствах, но они растеклись по мне, стали мною. А я никогда не умела говорить о себе. Рассказывать о том, какая на самом деле.

Время не лечит, оно лишь притупляет боль. Вот только столько времени нужно на то, чтобы убить любовь внутри себя? Сколько нужно времени, чтобы больше не думать о том человеке, которого смогла однажды полюбить, но уйдя, так и не смогла заставить себя разлюбить? И вот оставшись совершено одной, как можно найти в себе силы, чтобы простить себя, за то что была слабой. Где найти силы, чтобы простить его, что он смог отпустить?
Проходят часы, а сознание все так же находится в каком-то помутнении. Выйдя из больницы ноги несут пустую оболочку в каком-то до боли знакомом направлении. Нет ни мыслей, ни желаний, ни сил сопротивляться этой жизни. Отпустив себя, позволяю плыть туда, куда решит случай. Туда, куда заведет привычка.
Нужно бы найти силы, чтобы сказать прощай. Чтобы остановится, посмотреть наверх, понять, что моя то жизнь продолжается. Но смысла больше нет. С ним, с его пальцами, с его особенным чувством жизни и складом характера, ушла и очень большая моя часть. Только ты, мой дорогой Рикки, умел слышать мою душу. Только ты мог выразить мои мысли музыкой и словами. Не знаю, как у тебя это все получалось, но ты не просто слушал, ты слышал меня.
Передо мной будто из тумана вырастает дверь. Я - Алиса в Стране Чудес. Поглощенный унынием и печалью человек без будущего. Ведь, как выжить человеку, который больше не сможет никогда никого любить? Когда я сама убила того, кто был моей душой...
Передо мной дверь, а в моих пальцах ключ. Открываю ее, и вступаю внутрь темноты. Мне не нужно искать где включается свет, потому что знаю как обставлена квартира. Мне вообще ничего больше не нужно. А здесь я для того, чтобы...
Сажусь на кухне на стул, протягиваю ладонь, пытаясь закрыть ею свет фонаря. Чертов свет. Чертова я.
Воспоминания почти полугодичной давности царапают память. Когда-то точно так же я пыталась дотянуться до света, но он проникал даже сквозь мои пальцы. Сейчас же я тьма - снаружи, внутри. Я тьма, которая опустилась на город. Я та, которая хочет отомстить всему миру за то, что он посмел отнять у меня любовь. Или, быть может, я сама это сделала с собою?

+2

3

.
   После всего того, что произошло, Тайлеру нравилось считать, что он сильный. Как бы плохо ему ни было, где бы он ни валялся в бессознательном состоянии, сколько бы ни пил, ни разу ему в голову не пришла мысль свести счеты с жизнью, хотя по мнению многих это был самый очевидный и самый простой выход из сложившийся ситуации. Тайлер видел недоверие к глазах людей, которые его окружали. Слишком много ласки, слишком много заботы, путы, которыми его оплели воизбежание страшнейшего, что с собой может сделать отчаявшийся человек. Тайлеру от этого было всего лишь было смешно. Он может рыдать, как девчонка, может хотеть грызть дверную ручку, может часами вертеть в руках телефон, набирать знакомый номер, а затем сбрасывать, но никогда он не будет делать таких глупостей...
    Сегодняшний день не отличался от других вообще ничем. Выходной, ночь с субботы на воскресенье, он без пары, хотя на дворе праздник влюбленных. Они праздновали с друзьями, пили, домой его подвезли Рэндал с Бруклин. Он постоянно высовывался в люк автомобиля и наслаждался быстрой ездой, на ледяным ветром. Это позволило ему практически полностью отрезветь и даже с первой попытки попасть ключами в замочную скважину.

    Уже с порога он почувствовал, что что-то не так. Это было то самое пресловутое "почувствовал задницей", на которое многие так любят ссылаться. Это чувство заставило Тайлера остановиться на пороге и прислушаться. В доме темно и тихо, где-то на кухне капает кран на грязную посуду, но этот звук привычен дня его квартиры. Кто-то считает овец для того, чтобы уснуть. Тайлер считал капанье.
    Она всегда умела появляться эффектно. Даже сейчас свалилась, как снег на голову. Вылезла из ниоткуда. Тайлер заходит на кухню и замирает в дверях, аккуратно берется рукой за дверной косяк, потому что земля уходит у него из под ног, а он не может ничего с этим поделать. Он не видел её ровно три месяца, за вычетом нескольких дней. Некоторое время она была для него просто мертвой невестой, а затем превратилась в предателя и врага номер один. Но никто не предупреждал, что это может оказаться так тяжело...
    Первый его порыв - уйти. Не просто из дома. Из города. Из страны. Может быть покинуть ебаную планету, на которой живет она. Софи, которая будет преследовать его всю жизнь, и которая будет отравлять душу, тело. Превращать жизнь в существование, ломать то, что с таким трудом получилось отстроить после её ухода.

    Всё было совсем не так, как в их первый раз, когда ушел он. Тайлер был сломан. Казалось, что его разорвали на миллиарды кусочков, резали без наркоза, вдоль и поперек, вместо человека оставили развалину. Это было тяжело для всех. Для него в первую очередь, но тяжело и для тех, кто был рядом. Он не разговаривал, не выходил на связь, не оставлял себе свободного времени, много работал, сильно уставал, чтобы, придя домой, упасть на кровать и отключиться совершенно без сил. Собирал себя по кусочкам и недавно начало казаться, что у неё всё получилось. Отстроил всё заново, почти так же прочно, как было когда-то. И кто бы мог подумать, что одна хрупкая фигура девушки на его кухне обратит бетонные плиты его здания в карточные домик. Она и ведьма, трансформирующая материю, и волк, который дует на дома, оставляя вместо них развалины.
    - Что ты тут делаешь? - титаническим усилием воли заставляет себя говорить, и делает это почти спокойно. - Я не хочу тебя здесь видеть, - на её лице слезы, глаза воспалены. Тайлер поджимает губы и закрывает глаза, ему в сердце снова и снова вонзается острый нож. Девушка, которую он любил. Девушка, которая носила его ребенка. Девушка, которую он любит. Плачет. А он прогоняет её прочь, потому что эта связь почти убила его однажды. И сделает это снова. Наверное, эта попытка окажется успешной. Вспомнить бы, как дышать...

+1

4

Тук-тук, откройте, это я, ваше счастье,
Разобрали на запчасти, собираем по осколку,
Толку искать иголку на книжной полке.

Сергей Бабкин - Тук-тук

А здесь я для того, чтобы...
понять?

Затуманенный взгляд цепляется за фигуру парня. Остается только рассмеяться, показывая что все-таки сошла с ума. Нагло, жестоко прямо в его растерянное лицо - рассмеяться. Начать рассказывать, какой же он бессердечный мудак, что не понял: в тот момент он был ей нужен, как никто другой. Что он не должен был поддаваться на глупые женские капризы и уходить. Что он не должен был пропадать. Что это он толкнул ее с крыши, и никто больше. А теперь, он не имеет права ее винить. В той ситуации ей было куда хуже, чем ему. Вот только, он же не поймет. Не примет такую ее правду. И если минуту назад она была в отчаянье, и не понимала, что вообще делает здесь, то сейчас внутри начинал загораться вулкан невысказанных фраз, а понимание пришло как-то совершенно внезапно. Боль, которая разрослась в ее теле, растеклась между ними, стала практически физически ощутимой стеной непонимания.
Захотелось подняться со стула, стать что ли выше, больше и значимее скорее для себя, чем для него. Показать, что она не боится его, но напугана тем, что уже живет внутри нее самой. Той миссии, которую пришла исполнить. - И даже не обнимешь? - Холодные безэмоциональные слова резали лучше любого, даже самого острого ножа. Они вспарывали брюхо киту, и даже не обращали внимание на то, что этот кит когда-то пел им о любви. Время прошло, а что-то еще жило между ними. Что-то, вот только - что именно?
Его вопрос остается проигнорированным хотя бы потому, что Бриоль не знает на него ответ. Не скажет же она, что пришла по привычке. Что была рядом, что захотелось увидеть. Нет, не была, не захотела, но пришла.
Француженка все же встает. Ноги все еще слушаются плохо, как и голова. Порой она и сама не понимает, что происходит, что говорит. - Ты даже не потрудился забрать свои ключи. Лови. - Кидает в него связкой ключей. И не важно, что там не только ключи от его квартиры, но еще и от ее дома, от ее работы, даже сигнализация от машины, которой она самостоятельно никогда не пользовалась. Кидает с размаху, чтоб попасть точно не в руки: в живот, ногу, лоб - но не в руки. Чтоб к чертям собачьим убить его, человека, которого она любила.
Или не она.
Или так казалось.
Тук-тук, откройте, это я, ваше горе,
Нарисованное море, глубоко до дна,
Не достать, не отстать, не восстать, не пролистать.

А здесь я для того, чтобы...
простить?

Обида. Именно она сейчас была во главе стола. Именно она нашептывала различные гадости, которые стоило сделать, за которые ее не простят. За которые она то и сама себя не простит. Вот только Софи здесь, и ей в эту ночь некуда больше идти. Лишь к виновнику торжества. Только к тому, кого она продолжала обвинять во всех бедах того дня. - Не хочешь меня видеть... я заметила, уж поверь. - Обида и злость - смертоносный коктейль, готовый взорваться тысячью и одним обвинением. Как он вообще может?! Какое имеет право?! - За эти три месяца я прекрасно поняла, что ты выкинул меня из своей жизни... лицемер.
Присяжные вынесли свое решение - подсудимый виновен. Виновен во всем. Виновен.
Нет, Бриоль не может простить, не может отпустить все эти воспоминания, хоть ей и казалось, что все - точка не возврата уже пройдена. Она уже давно в новом дне, в котором нет ему места. Но сегодня залатанная рана воспоминаний раскрылась и источает зловония. Гниль вытекает, пачкая все вокруг. Пачкает мысли, чувства и желания. Заставляет ненавидеть. Желать мести. Желать причинить такую же боль, через которую прошла сама, и к которой сегодня вернулась вновь. Запрещает простить и быть прощенной. Только не сегодня.

Тук-тук, откройте, это я, ваша смерть,
Я устала ждать за дверью, я хочу войти
По поверью, вся в белых перьях. Соберетесь по пути,
Пора идти...

А здесь я для того, чтобы...
отомстить?

Все сломать очень просто, ведь нет более хрупкой вещи, чем человеческие отношения. Но нет и более стойкой, чем чувства, которые вызывает человек. И как бы сильно мы ненавидели, за ненавистью стоит любовь. Невозможно ненавидеть того человека, которого не любил. Или не любишь до сих пор.
- Он умер. Понимаешь? Сегодня утром он умер... - Тайлер должен понять о ком говорит Софи. Должен был понять, потому что в их последнюю встречу она не просто прогоняла его, она обвиняла его в том, что Рик в коме. Француженка винила своего несостоявшегося мужа во всем. В аварии, в смерти ребенка, в коме лучшего друга, который всегда был кем-то больше, чем просто друг. - Ты, я - все эти глупые людишки - живы, хоть и не достойны. А его больше нет. - Бриоль срывается на крик. Крик прерываемый всхлипами, омытый слезами. Наверное, она никогда так не плакала даже о потере ребенка, который так и не успел родиться. Которого она все же любила и ждала, но которого она еще не знала. В отличие от Рикки. Нереального человека, которому не посчастливилось однажды встретить ее. - Ты - убийца. - Больше не кричит, а наоборот - говорит как-то тихо, но слова получаются похожими на иголки, которые загоняют под ногти. - И я тоже, я тоже виновата в его смерти... - "как же теперь с этим то жить?"

Отредактировано Sophie Briol (2015-02-27 01:40:36)

+1

5

Код:
<!--HTML--><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="480" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#a9a9f2">     <param name="FlashVars" value="mp3=http://k003.kiwi6.com/hotlink/1g9j5gfjva/James_Arthur_-_Recovery.mp3"> </object>

   Она была выше. Была значимее, больше, сильнее. Для него. Всегда была. Пара секунд смеха, такого чужого, того самого, которым он наслаждался когда-то, растягивает вселенную, превращает минуты в вечность, и приклеивает стрелки часов в циферблату. Тайлер мужчина, но чувствует себя мальчишкой. Недостаточно сильный и жалкий, маленький, с одним постыдным желанием: бежать прочь, как от огня, который убивает. Но Софи не была огнем, потому что он беспристрастен. Софи была человеком, потому что убивала и наслаждалась этим. Тайлеру так казалось. Взгляд почти стеклянных глаз, он обжигает холодом, Тайлер читает в нем безразличие. Но что скрывает этот далеко не тихий омут? Тайлер едва не делает шаг назад, заставляет себя стоять на месте и смотреть на неё.
   Одна тонкая, хрупкая женщина со взглядом, который ему никогда уже не удастся позабыть, изменила его самого, его жизнь, сломала, скомкала, растерзала и теперь стоит перед ним и издевается, всё, что ему остается: жалеть себя. Он не достаточно перенес? Теперь придется начинать всё сначала? А сможет ли?
   Взгляд очерчивает лебединый силуэт шеи, останавливается у ворота её кофты. Он может сломать ей шею одним только движением... Пальцы непроизвольно сжимаются, белеют костяшки, дрожь по телу. Ему нестерпимо хочется сделать это. Дать сдачи, сделать так же больно, сломать, ощутить, как безжизненное тело выскальзывает из его рук в последний раз. Теперь уже окончательно.

   Никогда и никого он ненавидел так сильно. Даже не подозревал, что такое чувство вообще существует. Растерянность сменяется страхом, даже ужасом. Затем наступает очередь злости. Тайлер знал, что ненавидит Софи, но не понимал до сих пор, насколько глубоко это чувство. Оно жжется и разъедает плоть, подобно кислоте. Где-то в районе груди зияет пустота, там уже нечего выжигать, но этот яд просачивается в кровь, наполняет всё тело жжением, и ты ни жив, не мертв. Ты забываешь, как дышать.
   Тайлер опускает подбородок, взглядом провожает ключи, которые ударяются о живот и со звоном падают на пол. Он даже не потрудился поймать их, не попытался, не протянул руку. Ему и в голову такого не прошло. Заносит ногу, а затем носком ботинка пинает ключи обратно, те звенят, скользят по кафелю, и теперь лежат у её ног. Ей должно быть приятно. Даже ключи у её ног. - Оставь. Мне всё равно. Я скоро съезжаю, - вранье, но как правдоподобно это звучит. Тайлер не планировал свои реплики, не ожидал её увидеть, и сейчас, кажется, включился инстинкт самозащиты. Инстинкт выживания. Ему нужно быть подальше от неё. Иначе он просто не выживет. Пусть думает, что он уезжает. Пусть никогда больше не приходит.

   Со стороны они, должно быть, смотрелись забавно. Тело, которое выворачивает наизнанку от боли, и безразличные лица, безразличные голоса. Их разделяет чуть больше метра, а кажется, будто многие километры непроходимых зарослей. Своеобразная игра, которая обоим по душе и от которой только больнее.
   Тайлер сильнее сжимает кулаки. Он - лицемер. И за эти слова он готов её ударить. Даже рука дергается, и всё же он выше этого. Она огорошила его этим заявлением. Теперь он, помимо ненависти, чувствует возмущение, а самое главное, ахуй. Чистейший, натуральный ахуй. Это он-то лицемер? Да как она смеет вообще? Не находит, что сказать. Открывает рот, тяжело дышит. Закрывает. Тварь...

   Софи кричит и плачет. Тайлер молчит и смотрит на неё. Слово - худшее оружие из существующих. Каждое её слово - удар. Порез. Ожог. Всё вместе. Она пришла не просто так. Она пришла не к нему. У Тайлера ничего не было, и те минуты, что которые он был вынужден созерцать её на своей кухне, подарили ему скромную, робкую надежду, на которую обрушилось так много его ненависти. Ей было не суждено расцвести, задушена в зародыше, жестоко и беспощадно. Она. пришла. не. к нему.
- Ты бредишь, - наконец, после долгой паузы, рычит он. Голос низкий и хриплый, Тайлер сам не свой. Маски сорваны. Он не может больше играть в эту игру... Отлипает от дверного косяка, идет к холодильнику. Достает из него бутылку с виски, звенят стаканы. Наливает полный, до краев, протягивает ей. - Пей, - сам делает несколько глотков прямо из горла, но вкуса не чувствует. Ну конечно, он знает, про кого она говорит. И как ей, должно быть, больно. Она заслужила...
   Тайлер не знает, что ему говорить. Ему хотелось её ударить, хотелось накричать, но он не может этого сделать, не тогда, когда понял, что произошло. Не тогда, когда понимает, как она себя чувствует. Слишком хорошо знакомо, до боли хорошо. Комок в горле. Те часы, когда она была для него мертвой - одни из самых страшных в его жизни. Он даже думать не мог о них без слез.
- Я чувствовал тоже самое, - голос тихий, очень контрастирует с её криком. Присаживается на табуретку. - Я знаю, как это. А ты даже не потрудилась сообщить о том, что не сдохла. Неужели я не заслужил хотя бы звонка? - это вопрос мучил его больше всего. Он мог быть хоть тридцать раз подонком, покусившимся на невинную девочку, которая сама так этого хотела. Но неужели он не заслужил одного звонка. - Один, сука, ебаный звонок. Просто сказать, что ты жива, - чеканит слова. Снова трясется от ярости. Уходи...

+1

6

По ком звонят колокола? А-нет, это не колокола, а всего лишь ключи, которые бесцеремонно пинают ей навстречу. Они ей тоже не нужны. Съезжает? И скатертью дорожка! Давно пора. Давно. Так почему же, черт возьми, он все еще здесь? Зачем возвращался в эту квартиру изо дня в день, зная, что все будет напоминать о ней. Зная, что однажды она может вернуться. Возникнуть буйным призраком на пороге его дома, выпорхнет из темноты кухни или нависнет над его лицом в спальне.
Как-то давно она говорила - мир умер, а на них, единственно живых, идет охота. Он не верил, а зря. Гончие догнали их перепуганные и взмыленные тела. Загнали в угол, к тому же стравили между собой и остались выжидать мига, когда же все утихнет и они смогут забрать разбитые тела.
- Брежу... - соглашается, смотря на него прямо, не скрывая глаз. Принимает бокал, но даже не смотрит в него. Яд на языке вертится, не давая спокойствия разуму. Хочется высказаться. пусть, даже, быть не понятой, но чистой перед собой. - Брежу теми чувствами, которые спустила в свою жизнь из-за тебя! Какого черта ты вообще приехал за мной летом. Нашелся, лучший друг. - Пальцы стискиваются со всей доступной силой, костяшки белеют, но стекло выдерживает ее напора.
А вот он - говорит. Продолжает вырывать из себя, да и из нее чувства. - Прости, но в психушке у меня не было ни телефона, ни желания звонить тому, кто даже не потрудился узнать, когда похороны. - Она говорит правду - почти месяц после попытки суицида она не жила, существовала бездумно, словно растение. Даже не всегда узнавала родственников, которые приходили ее навестить. А сейчас, получая это в упрек, начинала злиться. До ненависти. До желания убить когда-то любимого мужчину. В общем-то, даже до сих пор, глядя на него внутри что-то болело. Болела та девочка, которой никогда не была Софи, но которая несколько месяцев подменяла ее личность. - Да кто тебе вообще сказал, что я была жива?! Ох, нет, я с того дня не была жива ни на миг. Я лежала в коме, как и он. Я ни черта не чувствовала. А первый месяц после аварии я вообще почти не помню. Во мне было столько успокоительного, что я вполне могла сойти за растение. - После монолога Бриоль одним глотком выпивает все, что он ей налил и кидает стакан в стену. Стеклянная посуда хрупка, как и человеческие отношения. Они разбиваются одинаково быстро и потом их так же уже не склеить, как не пытайся.
Француженка отсчитывает звон ударов стеклянных осколков. Они падают, отскакивают, падают и звенят. А она их считает.
Бессмысленно. Без смысла.
- Легко обвинять меня. Слишком легко сделать из меня ту, что во всем виновна, не находишь? - Рычит и одним быстрым движением преодолевает расстояние от окна, где она все еще стояла, до Тайлера, который сидел на стуле.
Женщина в ярости, грудь вздымается, по щекам текут крупные слезы, а в глазах таится столько боли, что и не передать. И в противовес этого, она говорит очень тихо: - посмотри в кого мы превратились. Посмотри, как сильно мы друг друга ненавидим, а, ведь, хотели скрепить свои жизни... - Могло даже показаться, что Бриоль остыла, что она больше не хочет обвинений или злости. Что эмоции выгорели, как и она. Могло показаться, что это все, что она хотела сказать.
Но это было еще не все. Девушка резко отстраниться и одаривает звонкой пощечиной, - очнись Тайлер, я пришла за своей смертью. Ты мне ее задолжал. - Бриоль так сильно устала от потерь, что наконец-то поняла, чем дольше и больше будет страданий, тем больше будет и ненависти. И раз уж он говорил, что любит ее. Раз уж он обещал, что со всем справится - то пусть справится с этим. Пусть прикончит уже наконец-то эту глупую женщину. Или она сама его убьет, потому что злость ищет выхода, потому она опять пытается ударить Тайлера, потому что не оказалось никого более виновного в этот день, чем он.

+1

7

.
   Иногда жутко жаль, что нельзя вскрыть черепную коробку другого человека и прочитать его мысли. Тайлер с удовольствием занялся бы этим. Но знаете... Не потому, что ему были нужны ответы от неё. Какое-то жутко желание мести овладевало им. Зудило где-то под кожей, в кровеносных сосудах, не давало покоя. Он смотрел на её заплаканное лицо, на острые скулы, об которые, казалось, можно было порезаться, какое напряженное было у неё лицо. Это было сложно для него. Ненавидеть и любить одновременно. Умирать от того, что ей больно, но желать сделать ей еще больнее. Раны вскрылись, и Тайлер ощущал себя зверем, у которого искромсана шкура, и которому нечего терять. Ударом ответить на удар, укусом на укус, сделать еще больнее, чем было ему самому. Странно, жуткое желание, такое чужое и мерзкое. Словно кто-то насильно поместил это желание ему в голову, и теперь эта инфекция распространялась по всему телу. Тело рефлекторно боролось с болезнью, отторгало чуждые желания, но разум и сердце... всё, чего им хочется - это мести.
   И Тайлер хотел прочитать её мысли только затем, чтобы знать, куда бить. Он с улыбкой на лице мог бы рассказать, как ему плевать. Что он не съезжал, потому что не думал о ней, забыл о её существовании уже спустя неделю. Всё это было лишь игрой для него, он ею воспользовался, осквернил милую, наивную девушку. Он мог бы. Но в этом не было смысла. Сможет он сделать ей хоть в половину больно, как сделала она? Тайлер разглядывает следы от слез на её щеках и его глаза мутнеют от ярости. Она оплакивает его. Она любит его. Всегда любила. Он был для неё на первом месте, в то время, как Тайлер топтался на заднем плане. Мимолетный взор, жалкая подачка с её стороны: она потеряла память и забыла, что не хочет его, что не любит. Память вернулась, и вот она снова любит своего Рикки. Ох, Тайлер не мог определиться, кого ненавидит больше. Софи или этого Рикки?

   И в голову, наконец, пришла идея. На какую-то секунду лицо Тайлера выражает удивление. Да, он удивлен идее, которая посетила его голову. Он знает, как сделать ей больно. Одна часть противиться, другая, та, которая не может отвести взгляда от заплаканных глаз, не знает ничего, кроме желания дать сдачи. Выходит, что Тайлер был гордым и злым. Это и помогло ему пережить "смерть" Софи, помогло продолжать хотя бы пытаться жить.
   - В следующий раз не приеду, не переживай, - холодно и жестко парирует Тайлер. Между ними такое напряжение, что оно чувствуется даже в воздухе. Как-будто стало тише? - Прости, что не узнал, когда похороны. Был слишком занят оплакиваением любимого человека, - голос срывается на слове "любимого". Глубокий вдох. Теперь он и себя ненавидит тоже.

   Морщит губы и слышит совсем не то, что она говорит. - Сестра сказала, слава Богу. Иначе бы до сих пор считал, что ты сдохла. Ты же так и не позвонила, даже когда вышла из своей комы. Еще скажи, что жалеешь о том, что я узнал! - он больше не может говорить спокойно. Каждое слово громче предыдущего. Поднимается на ноги, не сидится. Взглядом провожает стакан, несколько секунд разглядывает осколки. Замахивается. Его собственный стакан пролетает в каких-то сантиметрах около её головы, и Тайлер сам не знает: промахнулся или попал туда, куда целился? Звон стенка, капли на стене. Взгляд угрюмый, из под бровей, на лице гримаса брезгливости.

   Вот она совсем рядом, взгляд глаза в глаза. Софи выглядит ужасно, но даже сейчас кажется ему красивой. Тайлеру кажется, что он умирает. Нет, это даже хуже. За чей смертью она пожаловала? За своей ли. Тайлеру кажется, что никому из них не пережить эту встречу. Давит на жалость, но Тайлер ей не верит. Подлая, лживая. Только хуже. Пускай плачет. Она того не стоит. Она того не стоит.
   Звонкий удар по щеке, Тайлер чувствует его и не чувствует одновременно. В груди вскипает злость, руки действуют отдельно от тела. Тайлер уже замахивается, чтобы ударить в ответ, но в последний момент перенаправляет удар и толкает её в грудь руками, так, что девушка отлетает назад и ударяется о столешницу. - Я не собираюсь тебя убивать. Не хочу марать руки, - вот оно, то самое, что пришло в голову. Барьеры сорваны. Он скажет. Нет, он прокричит. - И я рад, что он мертв! Ты это заслужила! Ты не достойна его, ты ужасный человек, он избавился от тебя! Да он спасибо должен сказать той машине, из-за которой попал в кому! Подальше от тебя! - пока орет и брызжет слюной, подходит к ней ближе. Останавливается совсем близко, тяжело дышит. Честно? Уже через две секунды испытывает чувство стыда. Дал сдачи, да. Но легче почему-то не становится... Только сквернее на душе.

+1

8

Hozier – Sedated
Почему мы так много обманываем друг друга? Зачем хотим казаться хуже, чем есть? Она могла бы рассмеяться ему в лицо, когда он в очередной раз обещал - в следующий раз не приезжать. Он слишком ненавидит ее, чтобы не приехать. Нет, не так, он слишком ее любит. Как и она не останется в стороне, если он попросит. Вот только сейчас то, что они по-настоящему друг к другу чувствуют и то, что не дает спокойно смотреть друг на друг друга - это разные вещи.
Что бы он сейчас не говорил - это все белый шум. В ее воспоминаниях она уже давно запуталась и ей легче считать, что эту любовь, желания и чувства она придумала. А ему не позвонила, потому что посчитала, что так будет лучше. Что изменилось бы от того, что он узнал бы? Зачем прошлое нужно было бы впускать в свое настоящее. Ведь только найдя узкую тропинку к умиротворению внутри, так страшно было вновь потянуть за нитку, которая бы с упорством вола притащила бы ее обратно к крыше.
Тайлер бы не понял, попросту не захотел бы понять, что он для нее такая же рана, как и воспоминания. Память и так играет с нею злую шутку, постоянно преподнося во снах события каждого плохого дня. Каждого болезненного воспоминания.
Как бы не смешно звучало, но она действительно жалела. Наверное, ему лучше было бы не знать, что она жива. Ему было бы спокойней. И он бы продолжал жить, как ни в чем не бывало. Со смертью довольно быстро смирится, достаточно лишь разрешить жизни впустить в твою жизнь других людей, которые бы залечили раны.

Если бы можно было ненавидеть Тайлера еще сильней, Софи могла бы. Если бы можно было убивать этим чувством, Тайлера бы уже не было. И дело даже не в том, что он все же ответил - оттолкнул ее. Пролетев несколько шагов, Софи болезненно ударилась о столешницу, хоть и не обратила на это никакого внимания. Только сморщилась на миг, потерла ладонью ушибленное место, но в это время не отводила взгляда от мужчины, которого долгое время считала своим.
Кажется, она даже плакать перестала. Лишь удивленно смотрела на него. Внутри будто выдернули пробку и выпустили из тела все желания, слова и эмоции. - Ты молодец... - тихо говорит Бриоль, когда Тайлер приблизился вплотную. - Не сомневалась, что у тебя все получится. - В глазах у француженки не было ничего, кроме смертельной тоски и боли, с которой невозможно сосуществовать. - И, конечно же, ты во всем прав. - Она говорила теперь куда громче, хоть интонаций в голосе от этого больше и не стало. - Я никогда не была достойна его. Да и никто не был его достоин. Потому-то я никогда не разрешала ему быть рядом с собой. Запрещала думать, что меня нужно любить. Что меня можно любить. Вот только... - Софи кладет свои руки на грудь Тайлера, сжимает пальцы, цепляя его одежду, притягивает ближе, оказываясь лицом к лицу с ним, и почти рычит в губы: - Только никто из-за твоей зависти и злобы умирать не должен. Ни из-за тебя, ни из-за меня. - Одинокая слеза скатывается по щеке, француженка одним рывком убирает расстояние между ними. Целует. Так, как это делают в последний раз в жизни - зло, яростно и больно. Впиваясь в его губы всего на пару мгновений, даже не замечая - отвечает ли ей мужчина. А после отстраняется и говорит вкладывая в каждое слово боль: - я помню, кого Она любила. Но, поверь, тот человек был лучше, чем ты. - Пальцы разжимаются, падая вниз безвольной куклой. Сейчас она уйдет, и будет надеется, что больше не встретит его никогда... как вообще можно было любить человека, который способен желать смерти тому, кого даже не знает?

+1

9

Ed Sheeran – Make It Rain
.
  Забавно, но Тайлер был уверен в том, что действительно не придет. По-крайней мере сейчас, когда она была так близко, мог в этом поклясться сам себе. Что случится, когда ему действительно предоставится возможность приехать... совсем другая история.
   Тайлер испытывает, пожалуй, любопытство. Одно из странных, чуждых ему чувств. Что-то из того, что он никак не ожидал испытать в такой ситуации. Впрочем, не ожидал он и такой ситуации в принципе. Софи была жива, но словно переместилась в другую вселенную. Тайлер не верил в то, что встретит её снова. И не хотел, честно говоря.
   Она всё еще была в Сакраменто, никуда не уезжала. И это был чертовски маленький город. Что случилось, встреть он Софи где-то совершенно случайно, на улице или в магазине, будучи уверенный в её смерти? Сложно сказать, и Тайлеру было страшно об этом подумать. Это был бы... который? Третий раз, когда судьба их свела? Слишком частые повторения. Двух раз хватило, чтобы понять, чем заканчиваются их вспышки, которые и отношениями-то назвать сложно. Первый раз был страшным и сложным. Второй оказался еще хуже. Тайлеру казалось, что третий раз был бы последний, потому что вот его-то он не в силах пережить. Даже сейчас хочется лечь на каменный пол и сдохнуть. А он стоит и смотрит на неё. Кричит и обвиняет. Похоже, Тайлер был всё же сильнее, чем думал сам.

   Стоило бы извиниться за свои слова, но он осознает это уже потом, когда момент будет упущен. Осознает, но поймет: случись эта ситуация снова, он бы не извинился и в этот раз. Потому что они, кажется, заслужили то, что с ними происходило. Хорошая вышла парочка...
   - Заткнись, - морщится, делает шаг назад, но она не останавливается, продолжает говорить и будто не хочет слышать. Он сказал всё то, что она уже знала, за что винила себя. Больнее ей, кажется, не стало. Она лишь делает всё хуже для него. Поставила человека на пьедестал, и теперь, будучи мёртвым, Рикки на этом пьедестале возносится чертовски высоко. Тайлер чувствует зависть, обиду и ревность. Странно завидовать мертвому человеку? Непонимание... Он действительно хуже? Даже сейчас Тайлер продолжал задаваться такими вопросами. Почему она осталась с Рикки, когда могла быть с ним?
   Это не моя вина, что он погиб. И не твоя тоже. Эти слова останутся несказанными. Тайлер лишь откроет рот, чтобы сказать их, но... будет вынужден ответить на поцелуй. Всего несколько мгновений, за которые он не успевает ничего почувствовать. Растерянность, может? Пожалуй. И еще злость. Больше злости.
   - Это то, что ты делаешь с людьми, - она и только она была ответственна за те гадкие слова, которые он произнес. Так считал Тайлер. Сам факт того, что такие мысли появились в его голове, там, где им было не место. Она сделала его другим. Он действительно не был тем человеком, которого Она любила. Они, наверное, умерли вместе. Как это ни прозаично. В один день. Жалкие ошметки людей - вот как он представлял себя и Софи. Но Софи, честно говоря, больше. В какой-то момент ему становится даже сложно выдержать её взгляд, сколько боли в нём плещет. Она заслужила. Заслужила?

   Девушка делает шаг к двери. Еще один. Он должен её отпустить. Те слова, которые они друг другу сказали, они повисли в воздухе, всё еще тут, дробят реальность, оставляют вокруг только острые осколки. Именно такими словами можно попрощаться с человеком, и он сделал всё правильно. Она уйдет и больше никогда не вернется. Как он и хотел.
   Разворачивает, хватает её за запястье, рывком разворачивает к себе. Теперь в его голове тоже нет мыслей. Все куда-то делись, но, может, оно и к лучшему. Притягивает к себе, свободная рука ложится на шею, губами впивается в её губы. Точно так же, как она. Жестко, до боли, в движениях ярость и агрессия. Делает несколько шагов назад, прижимает спиной к двери и не дает пошевельнуться, продолжает целовать, пока пальцы сжимаются на шее. Уходи...

+1

10

Если бы Тайлер только представлял, что действительно происходит с людьми, которые встречаются на ее пути. Вряд ли бы он сейчас пытался хоть в чем-то ее упрекнуть. Он бы знал наверняка - эту сумасбродку стоит гнать в три шеи отсюда и больше никогда не пускать на порог. Она худшее, что вообще могло произойти с любым нормальным человеком. Она - злокачественная опухоль, которая медленно убивает. Вначале ты ничего не чувствуешь, только легкую тревогу, непонятную самому себе. Но чем больше проходит времени, чем больше она разрастается в жизни другого человека, тем сложнее ее выдрать из себя и тем опаснее.
Вот только он думает, что она этого не знает, а потому подобная откровенность убьет ее. Нет, Софи выстоит. В очередной раз. Лишь скривится, будто от зубной боли, а после улыбнется и промолчит. Все уже сказано. Все уже сделано. Их прежних не вернуть. Остается только отстраниться и смотреть ей вслед, зная, что в очередная ваша встреча уже ничего не решит. Скорее всего, вы сделаете вид, что не знаете друг друга. Совсем.
И так будет правильно и легко для вас обоих. И так будет даже приятно - осознавать, что вы не совершили большей ошибки, чем могли бы. Вы отпустили друг друга, возможно однажды сумев простить.

Как было бы хорошо, если бы сумели. Но нет. То ли адреналин в крови, то ли попытка не выпустить из рук ту, которую считал когда-то своей, то ли желание отомстить, растоптать и унизить. Да и важно ли - почему? Нет. Важно лишь то, что Тайлер останавливает Софи. Он делает это так властно, как никогда прежде. И когда он целует, Софи становится действительно больно. Не от того, что поцелуй получается довольно жестким, болезненным, а потому что всплывают воспоминания. Все те хорошие минуты, проведенные вместе. Все те дни, которые они прожили вместе, будто в самом настоящем раю. Бриоль ничего не забыла. Как бы ей не хотелось, но это все случилось. Они где-то там в прошлом уже отпечатались на чешуе змея времени. И не переиначить.
Потому, с его поцелуем возвращается и память. Возвращаются чувства, которые дарят боль. И потому она впивается в него, целуя так же жадно, и пытается оттолкнуть лишь первые несколько мгновений. Когда же он прижимает ее к двери, сжимая шея и продолжая терзать ее губы, Софи уже даже не сопротивляется. Обнимает его как раньше, нежно гладит коготками, кусает его губы.
Как же она, оказывается, скучала. И если на миг забыть обо всем, что они сейчас наговорили, а послушать свои души и тела - ничего не выдает в них ненависти. Нет, это скорее обида, недопонимание и боль утраты. Каждый переживает все это так, как сам может. Вот у нее не получилось пережить все самой. И у него, видимо, не вышло. Потому сейчас слетали все запреты, они разрешали себе забрать друг у друга то, что раньше дарили. Сейчас, потому что больше встреч не будет. Польше никогда ей не сорвет крышу от его поцелуев, как и его не заденут ее слова настолько, что захочется убить.
Все происходит так же быстро, как и начиналось - это была попросту животная страсть. Тайлер не церемонится, поднимает ее светлое платье, рывком сдирает трусики и расстегнув ширинку ширинку высвобождает свой член. Входит резко, не капли не жалея, а будто специально пытаясь сделать больно. Еще раз. Француженка вскрикивает и замолкает. В этот раз нет никакой ласки, никакой нежности. Они будто прощаются навсегда. Они будто пытаются вспомнить за что раньше любили друг друга.
Не вспоминают. Потому что в этот раз секс - это всего лишь секс. Быстрый, яростный, животный. В нем нет ничего, чего им так нужно было найти друг в друге. Попытка выпустить пар и проститься...

Поправив платье, Софи мягко целует парня в щеку и тихо шепчет. - Прощай, нелюбимый мой. - Она не знает, что будет дальше. Но почему-то уверена, что они больше никогда не смогут относится друг к другу с той нежностью и трепетом, как в былые времена. Но и ненависти больше не будет в их сердцах.
Все-таки, она пришла попросить прощения за то, что не попрощалась. И получить поддержку. Но они не смогли помочь друг другу. Они именно потому и не смогли быть вместе, что были слишком эгоистичны по отношению к себе, и забывали, что любовь, это совершенно другое чувство.

+2

11

[AVA]http://sd.uploads.ru/16cEr.png[/AVA]
   Тайлер, может, и не понимал, что действительно происходит с людьми, которые попадают под её влияние, но явно ничего хорошего. Он не мог её понять, как ни старался. Содержимое её черепной коробки было, есть и останется для него загадкой. Не пресловутой женской логикой, про которую так любят говорить мужчины, но чем-то другим. Кровавой раной на сердце, которая со временем превратится в безобразный рубец, который останется навсегда. Почему, в конечно итоге, она решила уйти? В смысле... Неужели он настолько плох? Люди веками переживают вместе ужасные вещи, и они были бы не первыми, кто пережил вместе аварию и потерю ребенка. Потеря памяти? Тайлеру казалось, что если хотя бы одна часть Софи смогла полюбить его, то и другая может. Хотя, может, она никогда не хотела? В конце концов, это та самая Софи, которая не сделала шага и не заговорила, скрылась за дверью, хотя их многое связывало.

   Несмотря на то, что Тайлер считал, будто до безумия сильно любил свою Софи, даже этот секс не был актом любви. Голова слушалась плохо, Мёрфи целовал, но ничего не чувствовал, ощущал прикосновения, но внутри лишь пустота. Всё действительно случилось именно так. Она высосала из него что-то важное. Что отвечало за ощущения?
   Тайлер жесткий напористый, держит девушку крепко, словно боится, что она сбежит. Почти не дает ей пошевелиться, раз за разом насаживает её на себя, а когда всё заканчивается, испытывает удовлетворение, но намного сильнее ощущает омерзение к себе и ко всей этой ситуации. Вот во что превратились их чувства. Вот так они поступили с влюбленным пареньком, который бегал за ирисами и носил завтраки, с девушкой в цветастом платье, с одним накрашенным взглядом. Всё кончено. Хлопает дверь, она уходит, и это действительно конец. Впервые за последние три месяца он действительно это чувствует.

   Застегнуть штаны, сесть на стул, закурить, но вспомнить о сигарете лишь тогда, когда в руке останется короткий окурок, а на полу горстка пепла. Зажечь новую, на этот раз выкурить. Тайлер ощущает сонливость и опустошение. Даже хуже чем тогда, когда он считал, будто оправился после её потери. Может дело всё в том, что он потерял её окончательно. Но стоило ли об этом жалеть? Тайлер и сам не знал. Судьба, эта забавная штука, сводила их раз за разом, преподносила им обоим просто невероятные эмоции, но всё же Софи была слишком нереальной для той жизни, которую он себе хотел. Всё у неё было через край, всё чересчур. Девушка-болезнь и девушка-проклятье. Даже для самой себя. Тайлер думает о том, что любить её и все-таки видеть взаимность, а он её видел и чувствовал... гордость и привилегия.
   Кровать пустая и холодная. Тайлер думает, что будет долго лежать тут без сна, но засыпает на удивление спокойно. Незачем тревожиться о ней. Это же Софи. Она переживет всё, как бы больно и плохо ни было.
...это был действительно конец. Конец?

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Goodbye, ты сразу в ад, а я сразу в рай