Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » On the Edge of a Knife


On the Edge of a Knife

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Участники: Matt&Justin
Место: club-hospital
Погодные условия: на улице довольно-таки тепло для данного времени года
О флештайме: очередная случайная встреча Джастинв и Мэтта, ведущая за собой едва поправимые последствия

+1

2

Порой мы впадаем в состояние сродни одержимости. Навязчивое наваждение, не дающее нам спокойно спать по ночам и заниматься своими делами днем. Одна мысль способная разрушить тщательно выстроенный карточный домик. Пошатнуть стальное спокойствие, подвергнуть сомнению выдержку. Ты наливаешь чай, выкуриваешь сигарету, гуляешь с котом и думаешь, думаешь, думаешь. Колода образов в голове перетасовывается со скоростью заядлого крупье, принимая различные, порой неожиданные вариации, а ты, измученный, пытаешься найти отдушину в какой-нибудь несущественной мелочи, лишь бы не давать зеленый свет всей этой воображаемой фантасмагории. Именно так профессор Батлер или, как я узнала позже, Мэттью Батлер, Мэтт, сломал мою ментальную цитадель, лишив меня спокойного сна.
С момента нашей встречи прошла неделя. Сама не знаю почему, я не могла выбросить этого мужчину из своей головы. Образ сдержанного преподавателя, разбавленный дерзкой простотой, не давал мне покоя. Он не вел себя как учитель, мы были на равных тогда. И это тянуло меня, словно магнит. Это толкало меня воображать, ждать его ночами во снах. Я позволяла себе просто закрыть глаза и отдаться этой глупой, неосуществимой фантазии. В голове снова его слова, только произносит он их с лукавой улыбкой дьявола «Хотел бы я с вами переспать…». Я резко раскрываю глаза и понимаю, что сижу на краю стола, ногами обхватив его за бедра, прижимаясь ближе, насколько позволяет одежда, которая все еще на нас. Руки лихорадочно расстегивают пуговицы на его рубашке. Черт, почему рубашка! А его горячие губы, о я чувствую их каждой клеточкой, скользят по шее ниже к ключице. Он ловко освобождает меня от кофты, в два счета снимая ее через голову и отбрасывая куда-то в сторону. Его сильные руки обнимают меня за талию, и я прогибаюсь в спине, чтобы позволить ему дотянутся до каждого уголка на моем теле. Меня накрывает жар, беспощадной волной, не дающей подумать. Разум растворяется в желании и я просто не в состоянии больше контролировать себя. Эти чувства разорвут меня, я знаю это, рано или поздно они сломают мою волю, потому что это как раскаленный кипяток под кожей. Вместо крови по венам течет раскаленная сталь и только его прикосновения разбавляют эту боль, превращая ее в наслаждение. Чувствую, как его рука проскальзывает под юбку, отгибая край трусиков и с моих губ срывается стон. А потом раздается звонок. У него звонит телефон, снова. Это как проклятье. Каждый раз звонит чертов мобильник! Он резко разжимает руки и я падаю на стол, пытаясь отдышаться. Грудь быстро поднимается и опускается, но мне все не хватает воздуха. Он словно выжигает его одним своим присутствием. Я могу черпать кислород только из его поцелуев. Дай мне еще прикоснуться к тебе, еще раз, еще один вдох. И я просыпаюсь. Лежу на кровати и смотрю в потолок, рука тянется вверх к воображаемому герою моих эротических снов. По лбу стекает холодный пот, дыхание такое же сбитое, как и во сне, словно я сейчас пробежала марафон. Черт подери, Батлер, что ты со мной делаешь! Рука опускается на лоб и вытирает несколько проступивших капелек. Так не пойдет, нет, нет, нет. Я быстро перекатываюсь на бок и сползаю с дивана на пол. Такой холодный, пробуждающий рассудок, потупленный инстинктами. Успокойся, Джастина. Ловким движением, я быстро собираю длинные волосы в хвост и закручиваю их в пучок. Шея тоже вся мокрая. Нужно принять душ. Бросаю взгляд на часы. Шесть утра. Уже который день просыпаюсь за час до будильника. Магия да и только. Поднимаюсь с пола и направляюсь в ванну, по пути сбрасывая с себя одежду. Сегодня по расписанию была его пара. Сегодня я снова увижу профессора Батлера. Губы искривились в предвкушающей улыбке, а внутри все волнительно сжалось.
Всю неделю, посещая университет, я надеялась на случайную встречу. Я принципиально не смотрела в его расписание, мне хотелось, чтобы наша встреча стала приятной случайностью. Хотя, если одна из сторон жаждет увидеть оппонента, наверно это уже не случайно. Все утро я была воодушевлена, что, наконец, увижу его, хотя бы мельком, с задней парты, чувствовала я себя при этом как маленький ребенок. Как девочка, которой дико нравится мальчик и она боится это показать. Думая об этом, я несколько раз ловила себя на том, что презрительно прыскаю от смеха, идя по улице, чем заслуживаю недоумевающие взгляды прохожих. Вот чем еще был плох Сакраменто. Здесь всем на тебя плевать, но при этом каждый прохожий попытается заглянуть тебе в душу за эти три секунду, что вы встречаетесь глазами, и хорошенько плюнуть туда. Простояв минут двадцать у входа в университет, грея руки о почти остывший стаканчик с кофе, я прокрутила в голове все возможные исходы сегодняшнего дня. И везде заканчивалось одинаково. Его непонимающий взгляд, пара холодных слов на тему моего диплома и « Прошу прощения, мисс Клири, мне нужно идти». Закусываю губу, дурацкая привычка еще с самого детства, при этом нервно притопывая ногой. Время неумолимо шло, первая пара давно началась и я благополучно ее пропустила. Его пара была второй. Идти ли мне? Если да, то, что сказать? Как себя вести? Твою ж мать! Резко разворачиваюсь на каблуках и бросаю кофе в мусорку с такой силой, что я услышала, как открылась крышка. Нужно успокоиться и идти на пару, зачем гадать, если все равно в итоге получится совершенно по-другому. Так было всегда. Что бы ты ни загадал, как бы хорошо не продумал всевозможные варианты, все равно будет иначе, все равно тебя застанут врасплох.
Оставшиеся сорок минут пролетели незаметно. Я сидела на диванчике в холле, нервно перебирая в руках свой вязаный цветной шарф, который, к слову, отлично гармонировал с коротким черным платьем, рисунок которого напоминал вылитые краски. В этот раз волосы были распущены и из-за кудряшек находились в творческом беспорядке, пышной копной ниспадая ниже плеч и слегка не доставая до пояса. Макияж тоже был не вызывающим, я накрасила только глаза, выделив их черными тенями и сделав небольшие стрелки. Чаще всего именно так я и выглядела. Пока я ждала наступления перемены, развлекала себя тем, что наблюдала за другими студентами. Все такие разные, у каждого в голове свои мысли, свои проблемы. Вот бы влезть туда, просто чтобы посмотреть, чтобы попробовать взыграть на этих чувствах и наблюдать, что будет дальше. От этой мысли я хищно прищурилась. Ставить социальные эксперименты – было моей слабостью. Ученые ставят опыты на крысах, чем люди вам не крысы? Окидываю коридор в поисках очередной своей «жертвы», как мой взгляд натыкается на Батлера. Он пришел чуть заранее, такого вроде бы не бывало. Первая мысль, которая подкралась ко мне в голову – узнает ли он меня? Узнал. Потому что поймал мой взгляд, чуть улыбнулся и кивнул. Я с немного туповатой улыбкой, надеюсь, он этого не заметил, кивнула ему в ответ и принялась увлеченно изучать стены. Пульс зашкаливал настолько, что я слышала, как он бьется у меня в ушах. Казалось бы нарастающее давление сделает свое дело и я свалюсь с инфарктом прямо здесь. Руки моментально похолодели, а дендрарий внутри разбился к чертям собачьим и там были не только бабочки. Снова бросаю беглый взгляд в ту сторону, где он стоял еще мгновение назад, но тот уже скрылся в аудитории. Разумеется. Не будет же он стоять и ждать, пока ты на него посмотришь! Идиотка! Запускаю руки в волосы и слегка массирую голову кончиками пальцев, чтобы хоть как-то заставить себя соображать. Звонок на пару прозвенел так неожиданно, что я даже вздрогнула. Другой неожиданностью был спешащий мне навстречу одногруппник, который преградил мне дорогу у самого входа в аудиторию. – Джас, слушай, не хочешь пойти сегодня в бар, выпить чего-нибудь? – секунду я просто сверлила его взглядом, но в этих добрых, я бы сказала оленьих карих глазках не нашлось подвоха. – Тем более, сегодня пятница, - поспешно добавил он, - господи как тебя зовут, парень, - это была моя единственная мысль, пока он говорил, - завтра никуда идти не надо. Ну так что? – я улыбаюсь, слегка пожимая плечами. И правда. Почему нет, Клири? Либо ты проводишь очередной выходной дома, либо идешь разрушать свой мир интроверта. – Хорошо, - только и выдаю я,- встретимся после университета у входа. С этими словами я просто обошла его и вошла в аудиторию, заняв свое привычное место на верхних рядах. Как выяснилось, этого парня звали Чарли. И Чарли почему-то сидел всю лекцию со мной, не замолкая ни на минуту, и мешая мне слушать Мужчину Моей Мечты.
Когда закончилась последняя пара, на улице уже было темно, а о молодом человеке, не оставлявшем меня ни на минуту, я уже знала больше, чем о любом другом одногруппнике или даже друге. От мысли, что с ним предстояло провести еще вечер, мне становилось немного плохо, и идея пойти в бар не казалась мне такой уж хорошей. Но обещание, есть обещание. Место, куда мы пришли, отличалось от того, куда меня водил профессор Батлер. Сейчас это действительно было похоже на забегаловку, открывшую свои двери пьяницам и наркоманам, желающим забыться в очередной дорожке и разлитой бутылке. Единственное, что не настораживало меня в этом месте – музыка. Играл рок, причем довольно хороший, что в какой-то мере помогло мне расслабиться. Но его было очень плохо слышно из-за того галдежа, что стоял вокруг. Заняв столик в дальнем углу, я заказала себе коктейль космополитен и пока я медленно цедила один бокал, Чарли заканчивал уже третий, неизвестный мне напиток. Неужели так нервничает? Это казалось мне милым, будто передо мной сидел юный девственник. Наше свидание, если можно назвать это свиданием, точно было не самым увлекательным в моей жизни. Я слышала пустую болтовню, которую тут же отфильтровывала, сама предпочитала молчать, периодически бросая общие фразы, чтобы мальчишка не чувствовал себя неуверенно. По большому счету, завтра утром я не вспомню ничего кроме того, что его зовут Чарли и он учится со мной в одной группе. – Это, конечно, все увлекательно, но как же так, Чарльз? – в какой-то момент я просто не выдержала и прервала его этим вопросом, при этом еще и расхохотавшись, - Ты, бедный мальчик постоянно терпел дефицит внимания родителей из-за того, что те много работали, чтобы заплатить тебе за прилежный университет? – во мне заговорил космополитен и ущемленное чувство эго. Ах ты маленький неблагодарный говнюк.- Прошу меня простить, должно быть, я слишком много выпила, - я быстро поднялась со стула, - мне нужно  уборную. Больше не сказав ни слова, я направилась к туалетам, потому что знала, где-то там будет запасной выход. Возвращаться к этому кретину я не собиралась, потому что его рассказы были солью на моих еще незаживших ранах.
В задней части бара было как-то тихо. Обычно у туалетных кабинок толпилось куча народу, если не для того, чтобы проблеваться и справить нужду, то хотя бы для того, чтобы перепихнуться с кем-то. А сейчас тишина, словно место было на реставрации. Ладно, это не мое дело, мое дело – выбраться отсюда и дойти до остановки. Вижу дверь с надписью выход и радостно бегу к ней, открывая ее ногой. Не хотелось пачкать руки обо что-то в этом месте. С этой мыслью я быстро выскользнула из бара и оказалась в какой-то подворотне, где горел лишь один фонарь и тот мигал. Вот тут я почувствовала, как страх подкатил к горлу и застрял комом. Первое мое действие – рывок к двери и попытка вернуться в бар. Но тут я поняла, что открывалось это чудо только в одну сторону, и зайти я уже не могла. Пока эта мысль устаканивалась в моей голове, я продолжала дергать за ручку, словно надеясь, что для меня сделают исключение. Я ужасно боялась темноты. Потому что в темноте жили монстры из прошлого. Мне уже было плевать на гигиену. На секунду прислоняюсь головой к двери и закрываю глаза, делая глубокий вдох. Нужно было успокоится, но в такие моменты мой слух обострялся до предела и работал с воображением так слажено, как никогда в жизни. Уловив какое-то движение сбоку, я резко повернулась и увидела три силуэта на фоне фонаря. Мой мозг начал лихорадочно просчитывать исходы данной встречи, но где-то глубоко я уже поняла, что этот мусорный бак может стать моим пристанищем. Медленно, не делая резких движений, я двинулась в противоположную сторону. Руки дрожали, каблуки стучали слишком громко, привлекая ненужное мне внимание, но громче всего билось сердце. Даю сто баксов, они слышали его, чувствовали мой страх и шли по этому ароматному шлейфу. За спиной, низким сиплым голосом послышалось нечто вроде «Красавица, составь нам компанию», но я ничего не хотела слушать, просто шла в противоположную сторону, постепенно увеличивая скорость, пока практически у самого моего уха один из не произнес – Куда же ты, это невежливо, - и его рука сомкнулась на моем запястье. Резким рывком он развернул меня к себе лицом и все равно я не могла разглядеть, как он выглядел, я запомнила только то, что от него несло дешевым спиртом. Его дружки не заставили себя долго ждать, послышались посвистывания и что-то про хороший улов. Меня всю пробирала дрожь от мысли, что я достанусь на съедение этим шакалам. Но все, что я могла, это смотреть на того, кто зажимал меня, уничтожающим взглядом. Я ненавидела его уже за то, что он посмел вот так прикоснуться ко мне. – Давай, малышка, покажи, что ты можешь, - я быстро перевела взгляд на говорящего и все, что мне удалось сказать, - Пошел ты! За этими словами последовал удар по лицу. Сильный, мне кажется я услышала, как хрустнула челюсть, из глаз брызнули слезы, но все это затмила вспышка воспоминания. Передо мной стоял не пьяный мужик, нет. Передо мной стоял отец. «Пошел ты, ублюдок!» кричала я тогда несвойственные для девочки слова, а он продолжал меня бить. Пока я прибывала в небольшой отключке, меня успели избавить от пальто. Какая же я дура, что надела сегодня платье. Почувствовав, как чья-то рука скользнула мне под юбку, я резко дернулась, отталкивая от себя насильника, но тот лишь схватил меня за шею, и казалось ему не стоило усилий приподнять меня над землей и ударить о стену так, что в ушах зазвенело, а затем приблизиться ко мне вплотную, так чтобы я ощущала его паршивую эрекцию и чувствовала это омерзительное дыхание. – Еще раз позволишь себе нечто подобное, я тебя убью, ты поняла? – я закивала, так усердно, как никогда, потому что мне хотелось жить. Блять, мне хотелось еще так много сделать! Получив нужную реакцию он просто швырнул меня на асфальт к своим дружкам на съедение и я почувствовала, как частички бетона впиваются в кожу, сдирая ее. С губ срывается приглушенное рыдание и я не знаю, что мне делать. Попытаться бежать? Стоило подумать об этом, как меня хватают и переворачивают на спину. В этот момент, я все же успеваю крикнуть «Помогите!», в надежде, что за дверью в баре стоит какой-нибудь умник вроде меня, который бы услышал и пришел на выручку. Но мне не может так повезти, верно? Эта мысль была такой горькой, что я даже поморщилась. А тем временем платье на мне было уже разорвано и сверху и снизу. И я почувствовала, что мне все равно. Наступила какая-то апатия. Пока в руке у главного не блеснуло что-то серебристое, и не прильнуло к моему горлу, пока свободной рукой он расстегивал себе ширинку – Сука, еще раз закричишь, я перережу тебе глотку, как паршивой шлюхе, ты поняла меня?! – я лишь молча моргнула, желая этому человеку смерти. Самой страшной, чтобы он мучился в агонии, пока подыхал. – Я не слышу, - лезвие прислонилось чуть сильнее и я почувствовала, как что-то горячее потекло по шее.
- Поняла,- в этот момент даже я не узнала свой голос, таким отстраненным и чужим он был.

+1

3

«Такое может случиться с кем угодно, только не со мной» -  каждый человек живет под этим, так называемым девизом. Отрицание того, что жизнь может поступить несправедливо именно с ним, является своеобразным иммунитетом для человеческой жизни. Многие верят в материализацию, именно поэтому данная поговорка постоянно у них на устах – программирует надежное будущее, защищает от напастей, которые находятся в постоянной охоте. Мы постоянно слышим о чужих несчастьях, сталкиваемся с теми переживаниями, встречу с которыми готовы оттянуть на неопределенный срок, просто не веря в то, что путь, связывающий нас с ними короче, чем мы себе представляли. Я не верю, что со мной может что-то случиться, но постоянно этого жду. Не строю планов, не обнадеживаю себя, дабы потом не разочаровываться. Я не верю в то, что что-то сможет подкосить мне ноги одним сильным ударом по коленям, но не смотря на это я предвкушаю тот самый болезненный удар. Нет, это не пессимизм, мне просто хочется жить реальностью. Я не хочу строить воздушных замков, ибо одно дуновение ветра снесет все, что строилось непосильным трудом. Да-да, именно так. Мы строим иллюзии с особым трепетом, мы вкладывает в них все свои духовные силы, мечта перенести это в реальную жизнь. Мы готовы пойти на что угодно, лишь бы дотронуться руками до своей мечты, ощутить ее вкус, услышать запах. Мы готовы вывернуть свою душу наизнанку, и не раз, но кому вообще нужны такие жертвы?
Джастина Клири была для меня пулей, оставившей сквозное отверстии в моей несчастной голове. Хотел я этого или нет, но хотя бы несколько раз в день ее лицо всплывало у меня перед глазами, а незамысловатые фразочку прокручивались голову с точностью, как в тот день, когда она их воспроизводила. Эта интонация, легкий надрыв в голосе. Этот блеск в янтарных глазах и краснеющие щеки в момент, когда находился угол, в который можно было ее загнать. И ты только доходишь до нее, упираешься в стену руками, преграждая ее выход, приближаешься как можно ближе, чтобы дыхание коснулось ее кожи, как вдруг за ее спиной открывается новое пространство, в которое она уходила. Смотришь на нее, как она отдаляется, и как баран хочешь идти за ней, чтобы найти очередной угол и загнать ее туда как можно надежнее.
Все эти дни, которые мы провели врозь, были для меня довольно-таки насыщенными. Постоянные репетиции, записи, подготовки к покорению новых вершин, намеки на интервью, которые постоянно приходилось отдалять. Всё это держало меня в определенном ритме, не давая не на секунду расслабиться. Меня выматывали так, что по вечерам мне приходилось думать, что весь день я крутил колесо, бессмысленно, но с непонятным мне упорством. Все эти дни я жил в привычном мне круговороте. Все эти дни я жил в своем мире, который не претерпел не одного изменения. За исключением одного – Джастина Клири. Как только кто-то вокруг меня заканчивал говорить, как только шум в моих ушах затихал – эта девушка нагло и беспринципно врывалась ко мне в голову и творила там все, что было ей угодно. Бессмысленные разговоры о предстоящей научной работе сразу вылетели из моей головы, но вот эта девушка. Чтоб ее… Нет, не подумайте, ничего злого и страшного я не имел ввиду, но эта заочная наглость, Боже мой, это свело бы с ума любого человека, а особенно такого эмоционального и впечатлительного, как я. Мне в топку подкинули угля, а мне остается лишь вспыхнуть.
Было ли это чем-то похожим на влюбленность? Я вас умоляю, ничего подобного и близко не было в моих мыслях. Даже намек об этом вызывал у меня толику отвращения, как бы обидно это не звучало. Здесь не было ничего личного, здесь были принципы, нарушать которые я не смею. Скорее всего освежение моей памяти происходило лишь из-за того, что моё самолюбие было ущемлено. Скорее всего во мне вопила моя мужская часть, которая не понимала почему ей не удалось насладиться данной особой. О да, это ущемляло меня. Я корил себя за это уже не в первый раз с того момента, как пришел к такому выводу. Я жалел. Я дико жалел о том, что поимел эту девчонку лишь в мыслях. Я пожалел о том, что не пошел на поводу у своих слабостей. Я пожалел.
И все-таки, в моей бочке дёгтя была десертная ложечка мёда. Хотя я ненавижу мёд. Но дело не в этом. Я тешил себя тем, что не поддался на провокацию. Воспринимать  уклон от крючка, на который меня собирались насадить – неплохая награда, которая теперь пылилась на полочках моего подсознания. Я периодически освежал этот трофей, но с каждым днем слой пыли становился толще, ибо эта победа оказалась не такой уж значимой, как показалось тогда, в стенах маленького полупустого бара.
Солнце светило прямо в глаза, усложняя мое маленькое путешествие. Смотря на дорогу, я одной рукой открыл бардачок и вынул оттуда дежурные солнечные очки, выручавшие меня в подобных ситуациях. Не то, чтобы я не любил солнце, но его какое-то непонятное действие на мои глаза ослабляло мою любовь. Времени до начала моего рабочего дня было еще предостаточно, поэтому торопиться мне было некуда. Однако, мое подсознание так не считало. Наверное, именно поэтому встать со звонком будильника мне было не трудно, что не могло не удивить, ибо с ранним подъемом у меня были проблемы. И это касалось всего: дома, работы, концертов, постоянных переездов. Я был ночным жителем, определенно. Ночь была моей стихией, в которой я творил свою жизнь. А вот утро. Оно было для меня названным врагом. Сделать мне ничего не сделало, не нелюбовь взялась откуда-то из вне.
Оставив машину на привычном месте и совершая свой утренний университетский ритуал, я двинулся в сторону распахнутых дверей. Люди набивались в здание, будто муравьи в муравейник и почему-то сейчас мне показалось, что эти несчастные стены вот-вот покроются трещинами. Действительно, сколько народа оно может в себе вместить? И если случится всемирный потоп, сможет ли оно выступить в роли ковчега Ноя? Не думаю. Хотя тварей там будет полным полно.
Приевшийся запах ударил в нос как только я переступил порог излюбленного рабочего места. Здесь не было сарказма, я действительно любил свое хобби, ибо другого объяснения своего пребывания здесь я не видел. Непроизвольно оглядывая каждую мимо проходящую студентку, я искал предмет своего тайного желания.  Хотя, где гарантия того, что ей вообще было это нужно? Где гарантия того, что та встреча была не ради того самого блога, виной которого было то самое поведение? Чушь какая, Батлер, ты становишься идиотом.
Слегка помотав головой, я преодолел последние ступеньки, ведущие на этаж моей аудитории. Коридоры, на удивление, были почти пустыми. Вдалеке на диване сидела девушка, которую я узнал с первого взгляда. Отличным зрением я не отличался, но мне показалось, что вырвите мне сейчас глаза и я все равно инстинктивно почувствую пребывание этой особы в нескольких метрах от меня. Это на биологическом уровне? Я нашел самку по запаху,  теперь необъяснимым образом буду волочиться за ней, как шланг по огороду? Звучало страшно. Кивнув, я молча прошел в аудиторию и уселся на свое место. Всего лишь полтора часа и запах свободы заменит мне аромат самого дорогого одеколона в мире. Всего лишь полтора часа и я окажусь в привычных мне условиях. Всего лишь полтора часа и я снова буду терзать себя своими похотливыми мыслишками. Хотя, кто мешает мне пойти от обратного и уберечь себя от надвигающегося мозгового штурма? Принципы, Мэтт, тебя останавливают ёбаные принципы и ослиное упрямство.
Очередное занятие пролетело быстрее, чем это делало все предыдущие. Мне стоило больших усилий сдерживать свой взгляд, который постоянно стремился на последние ряды. Мне приходилось находить новые точки опоры, яркие пятна, кривые линии, лишь бы не делать того, что казалось мне чересчур вычурным. И мне это удалось! Еще один ненужный трофей на полку, которая тоже не отличалась особенной надобностью.
И вот, когда последние слова были сказаны, а звонок, открывавший для меня финишную прямую был дан, я со спокойной душой хлопнул ежедневником и поднялся со стула. Задница гудела так, будто бы я сидел несколько недель, но эта лень, взявшаяся непонятно откуда, не давала мне избежать этих отвратительных ощущений. Темы следующих трёх занятий будут куда увлекательнее сегодняшней, но как жаль, что поведать их предстояло не мне. От этих мыслей на лице проскользнула непонятная улыбка.
День складывался сам по себе непонятно. Слишком быстро и слишком путано. Как только я сбросил с себя рубашку и сменил ее на более приемлемую для себя одежду, всё перевернулось с ног на голову. Перемены планов, кучи вариантов и звонков, которые вынимали меня из моего задумчивого состояния. Кучи мыслей и кляксы подсознания: ярко накрашенные глаза, слишком короткое платье, эти волосы, напоминавшие творческий беспорядок и напуганный взгляд, встретивший меня в коридоре. Все это было как-то слишком быстро. Так, что не удавалось зафиксировать свое внимание на чем-то одном.
-Эй, Мэтти. – голос Джея ясно слышался на фоне остального визга, наполнявшего стены ночного клуба. –Судя по припаркованной машине, тебя всё-таки закодировали? –после этих слов я невольно рассмеялся, приподнимая банку энергетика. Друг лишь непонимающе посмотрел на меня и рассмеялся, опустошая очередной стакан. Это был тот человек, который смог бы выпить все, что может загореться.
-Завтра начало нашего путешествия, я готовлю себя к более грандиозной попойке, нежели ты думаешь. – лукавая улыбка. Глоток приторной жидкости попадает мне в рот, было невкусно, но по-другому уже никак. Сердце колотилось как ненормальное, энергетика данного заведения заражала меня.
-Это все старость. Скоро ты будешь составлять расписание. – приподняв брови, говорит он и за его спиной возникает остальная весёлая компания. Выглядывая из-за кулис, я всматривался в толпу отдыхающего народа. Выступление молодой группы вызывало у них неподдельные эмоции, и мне было трудно понять: действительно ли на них действовала так музыка, или уже что-то другое? Друзья бились в конвульсиях, пытаясь двигаться в такт исходящим мотивам, истошно мотая головой в разны стороны. Человек со стороны мог бы задуматься, а не отвинтится ли голова? Не отвинтится, я вам точно говорю, ибо сам практикую подобное. Выступление сегодня мне не грозило. Мы были приглашены, как гости, а это расслабляло. Можно было просто шататься из стороны в сторону, прячась за кулисами или  бродить по практически пустующим коридорам подсобных помещений. Бросаю банку в заполненный контейнер и спускаюсь за сцену. Холод, веявший из приоткрытой двери был каким-то зловещим. Не было бы здесь этих звуков – можно было бы услышать характерный звук, который обычно демонстрируется в фильмах ужасов. Забираю из гримерки куртку и двигаюсь в сторону черного хода. Нужно проветриться. Нужно дать себе несколько минут и вернуться в мир хаоса и агонии. Может быть звучит вульгарно, хотя какая нахер разница? Приоткрывая дверь черного входа, зажигаю сигарету и накидываю на себя куртку. Все бы ничего, но потерять голос перед тремя неделями его активного пользования было бы непростительно. Я слишком часто позволял это себе, а сейчас это было уже несерьёзно.
Сегодня зимний Сакраменто был особенно хорош. Отсутствие чрезмерного холода не могло меня не радовать. Я вообще любил теплые ночи. Было в них что-то неописуемо прекрасное. А в особенности в небе, которое было усыпано миллиардами звезд. Казалось, что внимание каждой из них приковано именно к тебе.
Со стороны послышались какие-то вопли. Не хотелось обращать на это внимание, ведь в подобных местах всегда происходит что-то вызывающее. Но почему-то голос, издаваемый хозяйкой данного визга, показался мне каким-то знакомым. Да ну, лишь помешательство, которое уже перерастало во что-то нездоровое. Выдыхаю дым, накопившийся внутри меня, и опускаю голову вниз. Потрескавшийся асфальт и кучки микроскопического мусора вперемешку с брошенными ранее окурками.
Еще несколько фраз, донесшиеся со стороны и вовсе напрягли меня. Повернув голову, я увидел, как недалеко от меня тройка каких-то придурков пытается надругаться над одной девушкой и это выглядело безгранично возмутительно. Закатив глаза, я делаю несколько уверенных шагов в их сторону, докуривая несчастный остаток сигареты.
Заметив это, один из них, пригнувшись,  двинулся  мою сторону. Шакал, готовый в любую секунду броситься на предполагаемую добычу.
-Ну-ну, полегче. – со смехом говорю я, вглядываясь через его плечо. Одним прыжком он попытался наброситься мне на плечи, но мне удалось увернуться и рукой нанести удар по спине так, что тот рухнул на землю. Увидев это, второй смельчак попятился назад, непонимающе глядя на мужика, державшего в своих руках девушку. –Да ладно, серьёзно? – презрительно фыркая, подлетаю к третьему представителю данной стаи. Не долго думая, он бросает свою жертву на холодный влажный асфальт и резкими движениями руки начинает махать передо мной перочинным ножом. Выпад, еще один и все мимо. Схватив его за занятую руку, я выбиваю нож из его руки и кулаком ударяю в солнечное сплетение, отбрасывая нож как можно дальше в темноту. Ударив его головой о холодный метал мусорного бака, я наклоняюсь над лежащей на земле девушкой и чувствую, как в жилах леденеет кровь. Я увидел ту картину, которую никак не ожидал увидеть здесь. «Такое может случиться с кем угодно, только не со мной» - строгим женским голосом проносится у меня в голове. Джастина Клири. Той несчастной девушкой была Джастина Клири. И это не на шутку меня перепугало. Эхом отдались те мысли, пришедшие в голову неделю назад. Она не была невероятно желанной красавицей, но ее хотел каждый. И как было горько от того, что мои слова нашли подтверждение именно здесь.
-Джастина. – хлопая по холодным грязным щекам произношу я. Из шеи девушки шла кровь. –Блять! Блять! Блять! –разворачиваюсь к поднимающемуся ублюдку и бью его с ноги по лицу.  –Вырвать бы тебе печень, поганая мразь! –сквозь зубы кричу я, подхватывая девушку на руки. Ее одежда была разорвана, тем самым открывая наружу все, что видеть было никому нельзя. Поправляю пальто, пытаясь закрыть все это, но оно как на зло меня не слушалось. Распахнув дверь автомобиля, я кладу девушку на заднее сиденье. –Ничего, мисс Клири, всё будет лучше, чем Вы думаете. По крайней мере сегодня точно никто не умрет, мы еще не дописали Ваш диплом. –заводя машину произношу я, свободной рукой набирая номер Джея. –Увидимся завтра, я буду вовремя. – наспех произношу я, запихивая телефон в карман уже окровавленной куртки. С кем угодно, но только не со мной…

0

4

Я всегда считала, что нет страшнее чувства, чем ступор. Когда ты замираешь на месте, когда твои руки и ноги отказываются слушать последние отголоски того, что так отчаянно кричал разум. Команды еще поступают от мозга "Беги!", "Действуй!", "Спасайся!", но они уже не доходят до твоего понимания, растворяясь где-то на середине, оставшись некой недосказанность, непонятностью, тенью межличностного конфликта, так не вовремя решившем показать себя. Ступор это как кома. Ты все видишь, ты слышишь, твои зрачки реагируют на свет, но двигаться - нет, непозволительная роскошь. Словно в тебя вкололи лошадиную дозу новокаина и ты уплываешь в туман. Я уплывала в туман. Сейчас, лежа на этом холодном асфальте. Не чувствовалось прикосновений, я лишь слышала звук разрываемой ткани, чувствовала как слезы текут непрекращающимся потоком, намочив волосы. Но эта апатия, что уже завладела мной, это включившееся чувство безразличия ко всему происходящему не давали мне ни единого шанса на спасение. Потому что вот он край, когда страх схватил тебя за глотку, и ты не можешь вырваться, не можешь позвать на помощь. Наступает смирение. Паршивое, гадкое чувство. Как я ненавидела его. Преклоняя колени перед тем, кто унизил тебя, втоптал грязь, Господи, на что похоже твое чувство самодостоинства, Клири. Вымазано в грязи, как у последней драной шалавы. Я не могла умолять. не могла просить, это было выше моих сил. Позволить этим уничижительным словам сорваться с моих губ, а потом все равно быть растерзанной. Это как дать им лакомство, бросить кость, чтобы подразнить. Такого удовольствия я доставить не могла.
Лежа на спине и ощущая каждую неровность, каждый камешек, впивающийся в кожу, я старалась смотреть наверх, но только не перед собой. Чтобы не видеть нависшее надо мной лицо, потому что если я выживу сегодня, я не хочу, чтобы оно мне снилось. Я не хочу вздрагивать каждый раз, идя по улице, со страхом, что он идет следом. Не хочу видеть его в каждом прохожем. Хочу, чтобы у меня был шанс идти дальше. С губ сорвался смешок, который перехватил всхлип. Эти шершавые руки трогали меня там, где не должны были, и от одной этой мысли мне хотелось проблеваться. - Хорошая девочка, - с какой-то слащавостью в голосе проговорил мой насильник и до меня дошло, что сейчас он сделает свое грязное дело. Я итак знала, чем это все кончится, но осознание того, что это произойдет сию секунду, пустило по мне электрический заряд. Джастина, сделай что-нибудь! Борись! Но я лишь отвернула голову на бок. Потому что у меня был ступор. Потому что, сука, страх зажал меня в угол, перекрыл доступ ко всем здравым чувствам, оставляя лишь немое ужасающий трепет перед монстром, нависшим передо мной. Именно в тот момент, когда он схватил меня за талию, чуть приподняв, чтобы войти, я зажмурилась с такой силой, что заболели глаза. но ничего не произошло. Он замер и с этим промедлением у меня в сердце глухо отдалась надежда. Не может быть. Не может быть, пожалуйста. Я боялась пошевелится, боялась издать лишний писк, но так хотелось закричать, что я здесь. Вопить, что я жива, я Джастина Клири. И делать это не для кого-то, а для себя. Потому что смирение заставило меня думать иначе. Забыть на какое-то время кто я. Абстрагироваться, чтобы было легче, да? Чтобы было невозможно вернуться.
За непонятным шумом, стоявшим в ушах, я начала постепенно различать голоса и посторонние звуки. Удары, какая-то возня, очень похоже на драку. В этот момент я чувствовала себя каким-то куском мяса, который в итоге достанется на съедение если не этой стае, то другой уж точно. Голова становилась тяжелее и я в первый раз почувствовала резкую боль в шее, словно мое тело начало отходить от наркоза, но сознание, наоборот, погружалось в сон. Разом засаднили все ушибы, удары, царапины и от этого слезы брызнули новым потоком. Я попыталась пошевелиться, но было такое чувство, что у меня вместо костей - свинец. А потом я просто поплыла. не знаю, почему этого не случилось со мной раньше, наверно я не могла позволить себе отключиться и чтобы надо мной надругались, как над куклой. Я была человеком. Личностью. А сейчас, будто порвались какие-то струны и не было больше сил держаться молодцом. Я просто погрузилась во тьму, потому что ее объятья казались такими надежными, безопасными. И эта тьма говорила со мной голосом профессора Батлера. Я слышала, как он произнес мое имя и всем своим естеством потянулась к этому голосу. Я тянулась так, как тянулись пленники Освенцима через решетку, зная, что их ведут на массовую казнь, а там, не дальше чем через эти поганые прутья - свобода и жизнь. Он был моим ангелом. Стал им. Образ так четко всплыл перед глазами, будто он стоял рядом и от этого внутри разлилось приятное тепло.  Очень странно, что мне снится именно этот сон. Странно, что я не вижу близких, родных, а вижу именно его. Хрипло и неуверенно я стараюсь произнести его имя, чтобы держаться хотя бы за эту ниточку - мистер Батлер. И он мне ответил. Тьма мне ответила. Внутри все встрепенулось и эта давящая тишина начала рассеиваться. Я слышала, что он говорит. Слышала шум мотора. Я попыталась открыть глаза, но с первого раза вышло плохо. Веки были ужасно тяжелыми и казались просто неподъемными. Во второй раз у меня получилось. Я видела его профиль. С дикой сосредоточенностью он смотрел на дорогу, а потом повернулся, чтобы взглянуть на меня. И знаете, будто не было всего того, что произошло со мной несколько минут назад. Отступил страх, рассеялась тьма. был только он, его голубые глаза, неделя мучительного ожидания, эхом отдалась в моем теле. Он и правда спас меня. Это был не сон. Я попыталась улыбнуться, но в этот момент скорее напоминала собаку, которую сбила машина, а затем подобрал добрый человек. - Спасибо, - одними губами прошептала я, потому что произносить какие-либо звуки было еще слишком тяжело. А затем снова чернота. Но на этот раз не страшная. На этот раз я просто заснула.
Яркий белый свет в палате привел меня в чувства. Не знаю на сколько часов я выпала, но день явно был тот же, потому что за окном было темно. Я попыталась встать, но резкая боль в области локтевого сгиба заставила меня обратить внимание на капельницу. Рука потянулась к шее и обнаружила там повязку. Значит это все действительно было. Я уже не помнила деталей, не помнила ничего, словно это было двадцать лет назад. Я даже не знала, сделал ли тот ублюдок то, что хотел. От этой мысли меня всю передернуло. И именно в этот момент в палату зашел он. От осознания того, что Батлер все еще был здесь, из-за меня, ради меня, я улыбнулась. - Мистер Батлер, - проследив взглядом, как он подходит и садится в кресло рядом со мной, я продолжила, - я не знаю, как мне вас отблагодарить, не знаю, не знаю, что бы было, если бы вы не пришли,- я подняла на него полные слез глаза. Я знала, что мужчины ненавидят женские слезы. Я так хотела скрыть их сейчас, заставить высохнуть, исчезнуть,  но что-то мне подсказывало еще долго я не буду контролировать их, - мне было так страшно, я звала на помощь, звала, но никто не слышал, - импульсивно дернула рукой и капельница натянулась, - треклятый бар, чертова односторонняя дверь, - я понимала, что начинаю срываться и нести какой-то бред. Поэтому я резко замолчала. Глубокий вдох. Зажав переносицу между указательным и большим пальцем, я старалась собраться с мыслями. - Спасибо, - произношу, так и не поднимая на него взгляда. Мне почему-то было так страшно, что он подумает, будто я опорочена, испачкана этими тварями, а посему я просто не могла на него смотреть. Не сейчас.

+1

5

Дорога казалась невыносимо долгой. Казалось, что уж тут, ночные дороги Сакраменто практически всегда пустовали, но и это никак не помогало в данной ситуации. Именно в такие моменты хочется владеть телепортацией, чтобы не терять время, которого и так уже нет. Постоянно оглядываясь на лежащую сзади девушку, я с испугом пытался уловить ее дыхание. Вместо того, чтобы всматриваться в дорогу, я следил за тем, как почти незримо вздымается ее грудь. Это было единственным спасательным кругом, который держал меня на плаву. Мне не хотелось последствий, не хотелось такой нелепой смерти неповинного человека.
Когда машина подъехала к главному входу госпиталя, я быстро покинул ее и направился в поиске подмоги. Как назло ночью вымирали даже больницы, ни одной живой души, которая смогла бы оказать мне помощь. Словно я находился не в Калифорнии, а в отелях Шотландии. В полночь там куда-то магическим образом пропадал весь персонал и до рассвета ты не найдешь никого, как бы не старался этого сделать. Так и сейчас. Меня начинало это злить и мои движения стали отличаться особой резкостью. Ты выходишь из себя, Мэтт, а тебе этого делать нельзя. Не сейчас. Распахнув дверь, я почувствовал, как глаза защипало от слишком яркого света холла. Навстречу мне выбежал молодой парень, облаченный в белый плохо отглаженный халат. Схватив его за плечо, я будто бы вырвал его из его маленького мирка. Его лицо моментально приобрело серьезность и он не менее быстрыми шагами направился в сторону моей машины.
Бежевые стены коридора оказывали непередаваемое давление. Я никогда не понимал, зачем делать помещение больницы еще более угнетающим, чем оно является на самом деле. Люди и так попадают сюда без великой радости, но когда их пребывание здесь напоминает заключение – куда хуже. Я молча смотрел в окно, всматриваясь в ночные просторы Сакраменто. Вокруг было слишком тихо, и от этого по спине пробегал холодок. Сегодняшний вечер уже второй раз напоминал мне фильм ужасов, а это уже плавно перерастало в какой-то знак. С неба начал сыпать снег, который мгновенно падал, ударяясь о влажный асфальт. Как давно я не видел хорошей зимы. Я бы не сказал, что Уэльс радовал меня белоснежными холмами, но по крайней мере иногда там можно было увидеть что-то подобное. За всю свою жизнь я видел настоящую зиму не так много раз, поэтому у меня были все права тосковать по ней. Еще одна снежинка погибает на черном асфальте, а потом еще одна, и еще одна.
За спиной послышался противный скрип колесиков. Обернувшись, я увидел, как два санитара с довольно-таки усталыми лицами, везли каталку с накрытым белой простынёй человеком. У меня похолодел затылок и я непроизвольно прижался к подоконнику.
-Когда же эти идиоты хотя бы научатся правильно ширяться. –пробубнил один, толкая скрипящую «повозку» вглубь коридора. –Каждый пятый и передоз. – согласился с ним второй, открывая ногой дверь, ведущую в сторону выхода. От этих слов и вовсе стало тошно. Сколько людей сознательно себя уничтожали, преследуя какую-то непонятную цель. Помню, как зазвонил телефон. Помню, как взял трубку, а с другой стороны провода послышался хриплый голос знакомого. Когда мне сказали, что моего друга больше нет, я почувствовал себя виноватым. Столько вопросов осталось без ответа. Столько слов было не сказано. В такие моменты боль заменяется пустотой, а это куда хуже. Постоянная вина, которая тебя мучает куда ужаснее, чем боль, которую можно заглушить хотя бы снотворным. Алкоголь в такие случаи делает только хуже. Жаль, что тогда я этого никак не мог узнать.
А снег все падал и падал, настырно пытаясь покрыть землю Сакраменто. Тщетно. Меня это огорчало. Я развернулся спиной к окну и оперся о подоконник, направив взгляд в другую сторону коридора. Пусто. Слишком тихо. Через несколько минут из палаты, в которую поместили Клири, появился доктор. Пуговицы его халата были небрежно расстегнуты, очки висели на груди, волосы были взъерошены. Он опустил блокнот и осмотрел помещение. Увидев меня, он неуверенно подошел ко мне и пустым взглядом уткнулся в свои записи.
-Вы с мисс Клири, полагаю? – звучным голосом произнес он, не отрываясь от записей.
-Да, с ней все в порядке? – отлипнув от подоконника, говорю я, сверху вниз смотря на врача.
-Простите, а Вы кем ей приходитесь? –менее громко произнес он, поднося ручку к листу бумаги. Я помялся несколько секунд, замешкавшись с ответом. Кроме правды говорить было нечего.
-Я ее преподаватель. – после этих слов доктор резко оторвался от блокнота и оценивающе посмотрел на меня. В его взгляде сразу было видно недоверие.
-Ну да. – хмыкнув произнес он, делая пометку. –В общем ничего серьёзного. Были повреждены лишь поверхностные ткани, особой потери крови не было. –он уже было собирался уходить, как вновь развернулся ко мне и приподнял ручку вверх. –И да, следов изнасилования также не обнаружено. Вы можете зайти к ней, но не долго, ей нужен отдых, она под успокоительными. –кивнув, я быстрыми шагами направился в сторону палаты, из которой минуту назад вышел врач.  Там было достаточно светло. Если не смотреть в открытое в окно, то можно было бы подумать, что на дворе был день. А сколько вообще сейчас было времени? Усевшись рядом с постелью девушки, я выдавил из себя подбадривающую улыбку, хотя сейчас было и не до этого.
-Мисс Клири, не стоит так переживать. Все самое страшное уже позади. –говорю я, кладя руку поверх ее холодного запястья. –Ну же, не мотайте рукой, вы же под капельницей. –немного сжимаю руку девушки, дабы успокоить ее. Смотреть на лицо, взмокшее от слез было невыносимо. Я вообще немного терялся, когда люди плакали, но слёзы этой девушки будто бы обрушивались на меня. –Не стоит Вам больше появляться в таких местах без присмотра. Нет, я не говорю, что это последний притон в городе, но такие закоулки Сакраменто, сами понимаете. – я вскинул свободную руку и рухнул на спинку кресла. Оно было очень мягким, видимо рассчитано на сиделок, которые долгими часами не покидают своих дежурных мест. Понемногу буря внутри меня начала утихать, становилось как-то спокойнее. Хотя одного взгляда на эти заплаканные глаза хватало, чтобы внутри что-то бросало в дрожь. –Я тоже как-то лежал в больнице. –подняв взгляд на капельницу, говорю я. Из пакета капля за капля за каплей вытекала какая-то прозрачная жидкость, по трубке опускаясь вниз, к лежащей руке Джастины. –Ряд изнурительных операций и томительная реабилитация с кучей до смерти пугающих мыслей. Мне оперировали связки. Почему-то мне казалось, что когда я встану и взгляну в зеркало, то увижу исполосованную и окровавленную шею, на которой не будет свободного места. –я рассмеялся, вспоминания прошлые ощущения и свои опасливые движения в сторону коридорного зеркала. –Благо там и единого шрамчика не было. –отпускаю руку девушки и кладу ее себе на горло, чертя невидимые контуры. –я тогда говорил каким-то чужим голосом, было отвратительно. Морально я был уничтожен. –опускаю руку на колено и громко выдыхаю. Подбадривающая улыбка сменилась дружелюбной. –Но я нашел в себе силы вернуть все на свои места, и Вы найдете, мисс Клири. –голос звучал уверенно. Хотя сколько сил понадобится этой девушке, чтобы справиться с травмами, нанесенными этими уродами? И я говорю не о физическом насилии, а точнее недонасилии. Стало как-то тревожно. Провожу рукой по волосам и спускаю ее к лицу. Протираю глаз и возвращаю ладонь в привычное положение. Из кармана доносится вибрация. Достаю телефон и вижу море пропущенных звонков и скачущий будильник. Ох, друг мой, мне было не до сна. Глаза округлились и воцарилось неловкое молчание. Пора было уходить. Впереди дорога и три сумасшедших недели. Прячу телефон обратно и смотрю в медовые глаза Джастины. –Мне пора, мисс Клири. Я, получается, уже опаздываю. –сухо ухмыляюсь я и поднимаюсь с кресла. –Поправляйтесь. Скоро увидимся. –говорю я и замираю. Было неловко. Я не знал, что следовало делать в подобной скромности, а в силу врожденной скромности и вовсе будто бы оцепенел. Беру руку девушки в свою и вновь дарю ей прощальное дружеское рукопожатие.  –Не думайте о плохом. – с этими словами я покидаю палату, выходя во все тот же опротивевший коридор. На окном начинало рассветать.

+1

6

Пока он был рядом, я чувствовала себя в безопасности. И это не сравнится с тем ощущением, когда  у тебя лежит газовый баллончик в сумочке, дома висит кимоно с черным поясом по карате, а на входе установлена самая дорогая сигнализация в городе. Нет. Это что-то другое, более возвышенное и не имеющее аналогов. Даже если бы я захотела, я бы вряд ли смогла перенести это чувство на что-то материальное, дабы упростить его восприятие. Словно ты сидишь на берегу океана, встречая рассвет, и его руки накидывают на твои плечи плед, потому что он знает, что ты замерзла, хотя ты не издала ни звука. И это легкое полуобъятье, это тепло ощущается всегда, разливаясь по твоему телу золотым светом, когда нужный человек находится рядом. Пока он сидел возле моей кровати, а его рука мягко сжимала мою, мне казалось, что я бесконечна в эту секунду. Что мир приклонит колени, если я захочу его покорить, что нет опасности, которая бы смогла сломить мой дух, пока он держит мою руку. Пока он говорит со мной и его голос обозначает границы, постоянно напоминая, что все это по настоящему, что мне не снится его присутствие. Пока, пока, пока. Эти рамки, я чувствовала себя Золушкой. Мне дали время до полуночи, но когда начнут бить куранты, иллюзия разрушится, и я потеряю источник моей силы. На этой мысли он мягко притягивает мою руку к своей шее и я слегка вздрогнув, неловко провожу по ней кончиками пальцев, чувствуя какое-то магнетическое притяжение к этому человеку. Я смотрю на его шею, взгляд скользит ниже по его майке, затем на руки, полностью забитые татуировками, а затем завершаю этот круг, поднимая взгляд на его глаза. Каждый раз эта ледяная бездна оказывала на меня ошеломляющее влияние, будто я смотрю в нее впервые, будто холод ласкает мою кожу, а затем кто-то внезапно выливает ведро холодной воды мне на голову. Потому что эта бездна никому не покоряется, потому что она независимая, дикая и свободная. Тогда почему мне так хочется, в ней утонуть? Почему хочу обуздать ее. Мягко отдергивая руку, хотя чувствую, что в тот момент он уже разжал пальцы, чтобы отпустить. Словно чувствовал. Словно считал это неправильным. Как часто он отпускал чью-то руку? Этот вопрос ворвался в мое голову так же стремительно, как и ураган и мне показалось, что я увидела в его глазах, где-то глубоко, давно похороненную грусть. Я слушала его рассказ и пыталась понять, сталкивалась ли я когда-нибудь с тем, чтобы глядя в зеркало не могла узнать себя. Понять, что единственный, в ком ты вроде бы должна быть уверена, то есть в себе, уже не ты, а другой, чужой человек. И ты застряла в этом теле, не зная, что делать с этой незнакомой марионеткой. А потом я поняла, что не стоит копаться в прошлом, чтобы найти достойный пример, потому что это происходило со мной сейчас, подмена произошла еще там, в подворотне у бара. И я чувствовала себя заблудившимся ребенком. – Вы смогли снова найти себя, мистер Батлер? – срывается с моих губ вопрос, ответ на который я уже знала. Он сидел здесь, говорил своим голосом, и иногда, преподавая нам теологию, действительно выглядел счастливым. Потерянный человек не будет выглядеть счастливым. Но мне было нужно услышать это от него, словно со словами я получу какой-то рецепт, который поможет мне двигаться дальше и забыть.- Я нашел в себе силы вернуть все на свои места, и Вы найдете, мисс Клири. Я слышала уверенность в его голосе, и она передавалась мне, словно я энергетический вампир. Кивнув, я отодвинулась от Батлера, натягивая одеяло практически до подбородка. Меня еще слегка трясло и морозило, но разговаривая с Мэттом, я не чувствовала этого. Мэтт. Я улыбнулась. Было странно называть его по имени, даже в собственных мыслях. Но очень хотелось материализовать это слово, попробовать его на вкус, потому что пока оно было в моей голове, оно казалось ненастоящим. И произнести его мне хотелось не в пустоту, а именно в адрес конкретного человека. Но сейчас все происходило, как в моих снах. В момент, когда мне было нужно стать с ним чуточку ближе, звонил телефон. Этот чертов кусок пластмассы, умудрялся вечно все портить! Снова эти извиняющиеся слова, что он должен уйти, эта улыбка, пытающаяся подбодрить. Я постаралась улыбнуться, потому что того требовали приличия, выстроенные в моей голове. Потому что лучше улыбаться, так людям легче от тебя уходить. – Конечно, - почему опять ты меня оставляешь, - я все понимаю, идите, - останься, останься еще ненадолго, - спасибо вам большое, за то, что спасли меня, - и бросил, когда я так завишу от твоего присутствия. – постараюсь думать о хорошем, - крикнула ему  вдогонку, когда тот скрылся за дверью, а затем без сил откинулась на подушку, глядя на свою ладонь. Я отпустила его. Этот мужчина снова ускользнул от меня. Хоть я и не держала его за руку в этот момент, я чувствовала, как разжала пальцы, когда он уходил. Снова. Я перестала ощущать тепло, перестала чувствовать себя защищенной. Палата стала холодной и пустой. Страх снова подступал, протягивая свои руки с длинными тонкими пальцами к моему горлу. Накрывшись одеялом с головой, я отвернулась на бок, в надежде, что смогу заснуть без сновидений. Сейчас мне меньше всего хотелось переживать «кинофильмы», снятые моим подсознанием, умело сгенирировавшим все то, что произошло со мной за день.
Из больницы меня выписали на следующий день. То, что я провела ночь в этих наводящих тоску стенах, чисто ради формальности, превратилось в тему для обсуждения в университете. Каждый подходил и пытался расспросить, что со мной произошло. А кто-то уже выстраивал версии, которые по своей нелепости превосходили любой современный дешевый романчик. Для меня же это стало источником для вдохновения. Началась «серая» полоса, когда на холсте преобладали темные краски, размытые силуэты и почти всегда у готового произведения отсутствовало название. Потому что у зла не было имени. И у этой боли, и у дыры, что зияла в груди тоже. Я старалась уверить себя, что все хорошо, при этом поставив на двери новый замок и дважды проверяя, закрыт ли он. Когда Салем внезапно издавал непонятные звуки или тихо проходил по комнате, издавая еле заметные шорохи, я вздрагивала, затем срывалась. Часто впадала в истерику, абсолютно не контролируя эти эмоциональные срывы. В тот период я часто устраивала погромы, соседи часто жаловались на шум посреди ночи, но мне было плевать. Знакомые, да и сам врач, который меня обследовал, посоветовали обратиться к психологу. Хоть изнасилования и не было, но психологическая травма была и с этим ничего не поделаешь. Но я не собиралась сидеть в четырех стенах и рассказывать незнакомому человеку о кошмарах, что преследовали меня с того дня. Это мои мысли, мои! И никто не имеет права копаться в них! На этом, как правило, в стену летел какой-то предмет. А затем я просто опускалась на пол, обхватывая голову руками и пытаясь прийти в себя. И так каждый день, как день сурка. Я играла в игры с собственной выдержкой, словно пытаясь проверить, как надолго меня хватит. Я укутывалась теплее, не обращая внимания на то, что часто из-за этого выглядела нелепо, перестала краситься. Все, лишь бы не привлекать к себе лишнего внимания прохожих, чтобы раствориться в толпе, из которой раньше я так отчаянно пыталась выделяться. Я не перестала посещать занятия. Это была моя отдушина, уйти с головой в работу и учебу. Я каждый день искала профессора Батлера, на этот раз даже проверив его расписание. Но все его предметы кто-то замещал. Никто из студентов не знал где он, а на профилирующей кафедре говорили, что он в командировке. Каждый день, не находя мой луч спасения, я чувствовала, как тучи над головой сгущались все сильнее. Я пробовала звонить. Не сразу. Нет. Я не хотела казаться навязчивой. Но, в конечном счете, так и вышло. Мне нужно было просто услышать его голос, хотя бы на автоответчике. Прокручивая запись раз за разом, но не оставляя никаких сообщений. Гудок был для меня преградой, стоило ему прозвучать, я сразу бросала трубку. Где же ты. Эта мысль была моей постоянной спутницей. Я помню, что в прошлый раз, когда я так искала встречи с ним, он возник в самый неожиданный момент. И я надеялась, что сейчас будет так же. Но где-то внутри засел страх, что я вообще могу его больше не увидеть. Это глупо, конечно. У него же здесь работа. Но эта работа была для него скорее как хобби, могла ли она удержать его на месте? Мне не хотелось об этом думать. Мне было страшно об этом думать. В один из дней я нарисовала для него картину. Небольшую, чисто символическую, чтобы как-то иначе выразить свою благодарность, нежели просто словами. Сначала я изобразила безлунную ночь, побережье, а вдалеке огни мегаполиса, потом все же добавила луну и звезды, чтобы выглядело не так мрачно. Сзади аккуратно подписала «С благодарностью за все. Джастина Клири».
Примерно спустя дней десять, идя домой после пар, я увидела Батлера, стоявшего на парковке и искавшего ключи от своей машины. На секунду я остановилась, пытаясь понять верить мне своим глазам или нет. Затем сердце гулко ударило где-то в груди и губы растянулись в улыбке. Но это чувство сменилось злостью практически так же быстро, как молния появляется и исчезает на небосклоне. Сжав лямку от рюкзака, я стремительно направилась в его сторону, чувствуя, что в крови закипает адреналин. Я неслышно подошла со спины, потому что в этот раз была в зимних кроссовках и первое, что сорвалось с моих губ: - Телефон, по всей видимости, создан, чтобы слушать музыку и смотреть на время, а не принимать звонки! Тогда выбросите его к чертям! Он обернулся с таким негодованием на лице, что это даже вызвало бы у меня улыбку в свое время.

+1

7

Небо Сакраменто покрылось светлыми красками наступающего рассвета. Снег продолжал медленно падать и каждая снежинка, попадавшая мне на кожу, заставляла меня ёжиться. Стало как-то заметно холоднее. Хотелось укрыться от этого отвратительного чувства, хотелось бежать и искать себе укрытие, искать приют, который стал бы мои верным пристанищем. 
Забежав домой, я захватил заранее собранную сумку, и уже через несколько секунд квартира вновь стала пустой.  Уже не осталось ни одного упоминания о прошедшей ночи, небо утратило багровые оттенки и им на смену пришли светлые, холодные, отталкивающие. Не люблю утро, никогда не любил. Оставив машину на стоянке, я быстрыми шагами брел к назначенному месту, судорожно поглядывая на часы. А время все ускользало и ускользало, как обычно предавая меня в самые неподходящие моменты. Хотя, когда вообще время было для кого-то союзником. Оно тянется тогда, когда хочется его ускорить. Оно тянется тогда, когда тебе больно, когда ты молишь Бога о том, чтобы он скорее избавил тебя от страданий. Оно тянется тогда, когда ты хочешь, чтобы настоящий момент ушел в прошлое. Но летит, когда ты счастлив. Летит тогда, когда ты этого не видишь. Летит тогда, когда тебе хочется этого меньше всего. Когда ты цепляешься за каждую минуту, прося ее остановиться, а она отталкивает тебя в грязную лужу, и ты тонешь, тонешь, тонешь… Даже в таком ничтожно малом болоте ты умудряешься захлебнуться грязной отстойной водой, а это куда противнее. Закуривая последнюю сигарету, я ускорил шаг, жадно потягивая дым.
Пройдя последний квартал, я выхожу на большую пустую площадку, посреди которой стояло несколько автобусов. Возле крайнего виднелись три темных силуэта, а уровне лица которых загорались мелкие оранжевые точки. С их стороны доносился громкий смех, но как только в поле их зрения появился я, смех сменился на не менее громкое ликование. Отбрасываю окурок и вскидываю руки к небу, издавая громкий радостный крик.
-Мэтти, бурная ночь? – оценивающе меня оглядывая, рассмеялся один, зажимая мою руку в дружеском рукопожатии. Я лишь улыбнулся ему в ответ, проходя к открытым дверям автобуса. –Точно, он аж дар речи потерял. – подхватил второй, похлопывая меня по плечу. Зайдя в тесный, но довольно-таки уютный салон, я беглым взглядом пробежался по всему, что его наполняло и увидев что-то, напоминающее кровать, продвинулся навстречу. Оказавшись головой на подушке, я закрыл глаза и громко выдохнул, массируя рукой весок. Через несколько секунд салон наполнился громким шумом, но я не обращал на это никакого внимания.  Провалившись в темную бездну, я будто бы выпал из жизни на несколько часов. Я ничего не видел, не слышал, ничего не чувствовал. Будто кто-то в один миг отключил все мне питание. Не единой мысли не удалось попасть в мою голову, и это, несомненно, не могло меня на радовать. Слишком много ненужного потревожило меня сегодня. Слишком много мне пришлось сегодня испытать, и продолжения я не хотел. Подумать только, эта девушка появилась в моей жизни совсем недавно, но уже успела перевернуть все с ног на голову. Этот бесенок с пронзительными янтарными глазами всего за какую-то несчастную неделю повернула русло моей собственной реки в свою сторону. Как только подобные мысли добрались до моего сознания, я резко открыл глаза и поднялся с места. С улицы уже во всю проникали лучи зимнего солнца, освещая каждый угол душного автобуса. Гул вокруг меня утих и все, что я мог слышать – тихое урчание мотора и громкое дыхание друзей, которые последовав моему примеру, устроились на своих постелях.
А потом эти сумасшедшие три недели, напоминающие вечеринку в преисподней. Было слишком громко и слишком жарко. Я чувствовал себя героем фильма, перед глазами которого проносятся моменты жизни, поставленные на быструю перемотку. Все эти тысячи людей, тянущие руки к тебе навстречу, все эти крики и визги, пронзающие тебя, словно толстой иглой. Вновь в жилах стыла кровь, когда выбегая из-за кулис, ты становишься перед толпами тех, кто, кажется, ждал тебя всю свою жизнь. И этот драйв, который беспощадно овладевает тобой. Это непередаваемые ощущения. Ты будто бы под каким-то тяжелым наркотиком, но вместе с тем твоя кровь абсолютно чиста. Будто бы кто-то воткнул шприц тебе в спину и ввел туда жизнь в новом ее проявлении. Это все твое. Все, что было построено тобой и руками людей, которые не на секунду не покидали тебя, обеспечивая прочнейший фундамент. Это все мое. Наше.
И бесконечная дорога, которая вела только вперед. Безграничные просторы, которые открывались со всех сторон, стоило только покинуть давящие города. Садясь у окна, касаешься лбом ледяного стекла, чувствуя, как оно разносится по всему телу. А руки уже невольно тянутся к банке пива, заранее приготовленной для подобной ситуации. Это все подхватывало меня одним большим потоком и уносило в самую глубь разгуливающегося торнадо.
-Ты кажешься чересчур загруженным. –голос друга был тихим, неожиданным. Я открыл глаза и несколько секунд молча смотрел в его большие карие глаза. Сейчас он был спокоен, видимо, в таком же потрепанном состоянии, в котором находился я. На его лице не сияло улыбки, а в глазах виднелся один большой вопрос, который, судя по всему, мучил его уже не первый день. Наш маленький тур уже практически подходил к концу, и вот сейчас, предвкушая конец и практически полную мою опустошенность, он все-таки набрался смелости застать меня врасплох.
-Кое-что не дает мне спокойно спать. –наконец сказал я, делая глоток холодного напитка. –Я никогда не думал, что одна ночь сможет так круто поменять мое сознание. – громкий стук жестянки о поверхность стола эхом разносится по тихому утреннему салону автобуса.
-Ты плохо это скрываешь, если хочешь скрыть. – он ухмыляется, беря в руки мою банку и делая из нее большой глоток. Его щеки надуты от того, что он не торопился проглатывать содержимое банки.
-Я еще не понимаю, что мне нужно скрывать. По сути еще ничего нет, но тогда я отчаянно не могу понять, почему это не оставляет меня в покое? – губы дрогнули, но улыбкой это назвать было нельзя. Вновь кладу голову на стекло. Взгляд устремляется в сторону уходящей назад дороги и вокруг вновь воцаряется тишина, которая начинала давить на больное сознание.
Уже три недели я ничего не слышал о Джастине Клири. Не единого упоминания, которое могло бы дать мне хотя бы какую-нибудь информацию. Я не знал, что с ней было после той ночи, когда видел ее в последний раз. Я успокаивал себя тем, что такая сильная личность, как эта девушка не сможет долго пребывать в унынии. Я прикрывался силой, которую видел в наших немногочисленных встречах. Но правильно ли было это? Я жил иллюзиями, который воссоздал сам и не смел отклоняться от них. Я допускал к себе лишь то, что сам хотел, не желая даже и близко подумать о том, что смогло пошатнуть и без того слабое спокойствие. Я не испытывал ни одного теплого и будоражащего чувства к этой девчонке, но вместе с этим, сказать, что она мне была безразлична – не мог. Тут было что-то большее, чем то, что испытывает преподаватель к студентке, но не столь великое, что стоило бы громких заявлений.
Стоя на многолюдной стоянке университета, я рылся в карманах, пытаясь найти ключи от машины, но их нигде не было. Это начинало меня бесить, но я старался не показывать раздражения, которое начинало зарождаться во мне. Запустив руку в висящую на плече сумку, я беспорядочно хватался за каждый предмет, который попадался мне под руку. И все не то, все не то. Внезапно из-за спины донёсся громкий требовательный голос, услышав который, я невольно вздрогнул. Помедлив секунду, я неуверенно повернулся и опустив взгляд, увидел перед собой озлобленное лицо Клири. От изумления я не смог подобрать слов, которые смогли бы сейчас подойти. Открыв рот, я полностью развернулся к ней и вновь сомкнул губы. Я был удивлен. Чрезмерно удивлен. Опять! Опять этот беспринципный ураган по имени Джастина снес маленькие шаткие постройки покоя, которые только-только начали рождаться.
-Простите. – чуть ли не промычал я, во все глаза смотря на девушку. –Я был в... командировке и обстоятельства не позволяли мне быть на связи. –я пытался говорить спокойно, но чувствовал, как возмущение начинало давать о себе знать. Да как она вообще смеет? Чем я был обязан этой девчонке, что сейчас я слышал столько упреков в свою сторону. Я тоже очень рад Вас видеть, дорогая мисс Клири –сквозь зубы говорю я. Я могу ошибаться, но кажется, когда я уезжал, я был не женат, не так ли? –пытаясь обуздать себя говорю я, сжимая руку в кулак. –Чем могу помочь? – стальным голосом говорю я, безотрывно смотря в медовые глаза Джастины. В этих глазах просматривалось что-то нечеловеческое, хотя в минуты нашей первой встречи в аудитории мне показалось, что глаза этой особы были вполне обычными.

Отредактировано Matthew Butler (2015-01-30 22:51:39)

+1

8

Моей слабостью всегда было дискутировать на различные темы, которые молниеносно врывались ко мне в мысли, совершенно без спроса, абсурдно, наводя бардак в моей четко сложенной системе. И все равно, что эта система напоминала свалку, ведь как говорил Эйнштейн, гений властвует над хаосом. Но этот хаос мой, я ориентировалась в каждом его закоулке, могла с закрытыми глазами найти нужную мне вещь, опереться о стол, зная, что он стоит где-то там, за кучей ненужных вещей. Но потом в мою жизнь ворвалась мысль по имени Мэтт Батлер. Дерзко, властно, совершенно возмутительно, переворачивая с ног на голову все, что до сих пор было мне так хорошо знакомо. Эта мысль преследовала меня всегда, полностью заполоняя собой мой мир, не давая отвлечься, заставляя все время проводить в каком-то чертовом ожидании. Но только ожидании чего? Мимолетной встречи? Переглядываний во время пар? Нет. Мне хотелось не просто задержать на себе его взгляд и не просто столкнуться с ним в коридоре. Мне хотелось остановить его, хотелось увлечь, я хотела, чтобы он посмотрел на меня как на женщину, а не как на свою студентку. Поэтому я проводила дни в ожидании. В какой-то зависимости, ломке. В голове отчаянно рождались планы, как можно устроить разговор, что говорить, как все будет происходить дальше. Такие яркие вспышки, четко нарисованные картинки из будущего, которые никогда не предвещали ничего хорошего. У меня был своеобразный принцип, если ты можешь представить свое будущее с этим человеком, хоть на секунду вообразить то, чего еще не было, значит, этого уже никогда не будет. И я пыталась заставить себя смириться. Пыталась внушить, что этот человек мне не нужен, что это глупая ребяческая симпатия, девичья влюбленность, которая пройдет, стоит мне переключиться на кого-то другого. Но когда он спас меня той ночью, я почувствовала некую связь. Может это глупо, даже смешно, но я словно привязана к нему. Как таблетка викодина снимает боль, так мысли о нем прогоняли мою тревогу и подступающий на цыпочках страх. Но я не могу сказать об этом! Не могу признаться, потому что мне страшно от одной этой мысли. Быть зависимой от кого-то, это заведомое лишение свободы. Провести жизнь в пустом ожидании – сознательная пытка. Дни шли. Он все не появлялся, и на какое-то мгновение я подумала, что это хорошо. Так будет лучше. Пока не увидела его на парковке. Просто, пока не увидела его. Материального, не воплощение моих мысленных зарисовок. И я отбросила предрассудки, когда подбежала к нему, я даже отбросила свою гордость, решившись заговорить первой. Слова слетали с языка стремительно, полные давно подавляемой злобы и скрытого волнения. Пока я не поняла, что не имею права говорить этих слов. Потому что я ему никто. И словно читая мои мысли, он подтверждает их своими словами. - Я могу ошибаться, но, кажется, когда я уезжал, я был не женат, не так ли? - слова обрушились на меня как груда камней. Щеки моментально вспыхнули, и я почувствовала, как этот жар смущения разливается по всему телу. Вскинув голову, я ставилась на Батлера пронзающим слегка взбешенным взглядом. Из-за моего унижения. Из-за того, что он подчеркнул это, выставив меня непонятно кем. Я была в некой степени ошарашена, но на что ты надеялась, идиотка? Сделав нерешительный шаг назад, я гордо выпрямилась в спине, поправляя лямку рюкзака. – Извините, - я откашлялась, потому что к горлу подступал ком, глаза бегали в поисках предмета, на котором можно было бы зафиксировать взгляд, потому что я все еще прибывала в смущении, чтобы смотреть на него, -  вы так внезапно пропали, - и тут в голове у меня вспыхнула новая мысль. Почему не сказать как есть? Зачем подбирать какие-то слова, чтобы оправдаться и сплести ненужную, бесполезную сеть из лжи, - я просто волновалась. Прошу прощения, если это непозволительно для студентки,- последнее я все же произнесла сквозь зубы, вперив в него вызывающий взгляд. Хамить в данной ситуации было не лучшим вариантом, но словесная язва, речь пропитанная сарказмом, это все были мои методы защиты, когда я чувствовала, что слабее оппонента. – Ах да, - тактика номер два, резко перевести тему. Запрокинув руку за спину, я аккуратно расстегнула рюкзак и достала оттуда планшет, - у меня было время кхмм, заняться дипломом, - теми бессонными ночами, когда было страшно даже пошевелиться в пустой квартире. Я не могла дышать в темноте, боясь, что если в комнате кто-то есть, меня услышат. Я не могла включить свет, потому что могли увидеть с улицы, - в общем, материалов набралось достаточно, раз вы вернулись из командировки, я сброшу их вам на почту, хорошо? – я начала тараторить, уставившись в маленький экран, лихорадочно бегая глазами по тексту недавней новостной заметки, - И еще вы говорили, что поможете мне с литературой. Некоторые источники я нашла сама, но их недостаточно. Половина того, что нужно в библиотеке отсутствует и в электронном виде недоступно. Вот ведь как вышло, даже интернет не всесилен, - я нервно усмехнулась. Палец ловко скользил по экрану, открывая необходимые папки и файлы, пока я наконец не нашла нужный мне список. Протягиваю планшет Батлеру, а сама подхожу сбоку, находясь настолько рядом, что запах его одеколона слегка кружит мне голову, - вот не могу найти вот эти, - я указала на список выделенный красным маркером и пожалела, что он такой короткий. Будь чуточку длиннее, я бы стояла здесь немного дольше. А потом я забрала планшет, случайно коснувшись его руки. Это действительно было случайно, а от того более неожиданно. Я почувствовала, как по телу побежали мурашки, и я восхвалила всех, кого можно было, что я в куртке  с длинными рукавами. Но я все же вздрогнула. Не знаю, было ли это заметно, тем более, что всегда можно списать эту мелочь на холод. Однако, меня волновало не то, что он это увидит. А то, что у меня вообще была такая реакция на его прикосновение. Такая самовольная, ускользнувшая из-под моего контроля. Нельзя, нельзя, нельзя, чтобы тело так отзывалось, иначе мне будет хотеться этих прикосновений. А это снова ожидания. Пустые. Я встряхиваю головой, чтобы отогнать эти мысли и копна темных волнистых волос рассыпается по плечам, а «прядь страсти» спадает мне прямо на лицо. Удивленно скосив глаза к этой пряди, я засмеялась. Наверно потому, что я слишком часто выгляжу нелепо перед этим мужчиной. Быстрым движением я завела непослушные волосы за ушко и смущенно улыбнулась. Все-таки ожидание не делает людей сильнее, смиреннее. Оно просто ломает их рано или поздно. Рано или поздно мы устаем ждать, перегораем как спичка и затухаем. Надеюсь и я затухну.

+1

9

Привязанность. Как часто мы испытываем это? Каждый раз, встречая того или иного человека, мы либо готовы сразу же выпроводить его из своей жизни, либо навсегда затянуть его в свою биографию. Ты видишь, видишь, когда он приходит, следишь за его движениями, иногда пытаешься подражать. Ты ждешь его сколько бы не прошло месяцев, лет. Ты будешь рад даже в самые черные моменты твоей жизни. Привязанность, это что-то странное. Это не любовь, но ощущается она куда крепче. И вместе с ней в тебе живет постоянный страх. Страх потерять. Когда ты не хочешь даже представить, что тот человек сможет покинуть твою жизнь. Не хочешь даже думать о том, что в дверь будут звонить другие люди, написанные письма придут с другого адреса. Привязывался ли я к людям? Думаю, что да. Порой я ненавидел себя за это. Ненавидел тогда, когда приходилось отпускать. Когда томительное ожидание не дает тебе покоя, когда каждый прожитый миг ты скучаешь, скучаешь, скучаешь и ждешь. Ждешь, надеясь, что послышится голос, смех. Ждешь, когда появится хотя бы одна новость, способная успокоить. А внутри все сходит с ума. И тогда в ход идут горечь, обида, злоба. Ты хочешь забыться, обещаешь себе, что больше не позволишь душевных терзаний, но в глубине души ты все равно продолжаешь ждать. Нет, привязанность – это не любовь, но страданий, определенно, доставляет не меньше.
Одного жалкого «извините», сказанное таким кротким голосом, хватило для того, чтобы смягчить меня. Одного румянца на щеках хватало для того, чтобы нарастающий гнев сменился на милость. Я чувствовал свое превосходство, чувствовал, как загнал ее в угол. Снова. Я чувствовал, как мои руки становятся для нее прутьями клетки, в которую она загнала себя своими же действиями. А все, что мне оставалось –захлопнуть дверь и повернуть ключ. Ну же, Клири, попробуй вырваться. Губы дрогнули в кривоватой улыбке, глаза пристально наблюдали за каждым движением девушки, но вот слух… Я совершенно не слушал то, что она говорила мне сейчас, специально пропускал каждое слово, которое было мне неинтересно. Лишь смотрел за ней, смотре так, как хищник смотрит на свою жертву, которая так наивна и беззащитна. Ну же, Мэттью, что за мысли? Незаметно тряхнув головой, я сменил эту ухмылку на привычную для нее дружескую улыбку. А она смеется? С чего бы это? Какая к черту дипломная работа? Все эти вопросы сменяли друг друга с огромной скоростью, но меня это не радовало. Мне хотелось получить ответы на каждый из них.
А она все продолжает говорить, будто бы боясь, что между нами сможет возникнуть та самая неловкая тишина, которая загонит каждого в тупик. В дни моего отсутствия я ни разу не задумался о дипломной работе. Это информация вылетела у меня из головы в тот самый вечер, когда я нес на руках ее бледное, беззащитное тело. Я напрочь забыл о том, что нас связывала такая мелочь, как куча печатных бумажек. С той ночи в больничной палате я убедил себя в том, что нас связывает нечто другое. И все эти взгляды, разговоры стали для меня как нечто само собой разумеющееся. А теперь меня пытаются убедить в обратном и это раздражало.
-Диплом. –все, что смог выговорить я. В этот момент я почувствовал себя настоящим дауном, осталось только слюну пустить. –Ах да, диплом. –открывая заднюю дверь говорю я. –Я не уверен, что у меня есть какие-то книги из этого списка, но парочка тех, что вы не использовали точно где-то завалялись. –закидываю сумку на заднее сиденье, громко захлопываю дверь и отхожу немного назад. –думаю, что не стоит и дальше задерживать вашу работу, как я сделал уже, поэтому. –приподнимаю руку и жестом приглашаю девушку поехать со мной. –прошу проехать со мной. Это займет пару минут, не больше. К тому же, оказаться со мной в одной машине Вам не в новинку, мисс Клири. –рассмеявшись, я усаживаюсь за руль. Почему-то в этот момент мне было совершенно безразлично, что обо мне подумают прохожие зеваки.
Путь до моей квартиры оказалась недолгой. На удивление, улицы Сакраменто не были закупорены пробками, что намного сократило наше маленькое путешествие. Дороги пустовали не так уж часто, поэтому все, что произошло за это время, можно было принять, как маленький подарок судьбы.
Оставив машину на привычном месте, я заглушил мотор и медленно вылез из салона. Родной район встретил меня легкими дуновениями холодного ветра, от чего нагретое тело вздрогнуло и покрылось мурашками.
-Прошу Вас. –открывая дверь перед девушкой, говорю я, протягивая руку. Ее легкое прикосновение принесло мне куда больше дискомфорта, чем погодные условия, но сказать, что мне было неприятно, я не могу. –Кстати. –резко остановившись на пути к своей квартире, произношу я. Обернувшись, я одариваю Джастину нежным взглядом. –Как Ваше здоровье после той злополучной ночи, мисс Клири? Прошу прощения, что я не поинтересовался сразу. Не очень красиво с моей стороны. –смущенно закидываю руку за голову, поглаживая затылок. –За это время столько всего случилось. Каюсь, забыл.
Открывая дверь, пропускаю Джастину вперед, медленно проходя за ней. Легкий беспорядок, оставленный после поспешных утренних сборов, нисколько не взволновал меня, хотя по природе я был довольно-таки аккуратен. –Можете присесть. –стоя сзади гостьи, предлагаю я, параллельно оглядывая ее со спины. Девчонка. Обыкновенная девчонка. Тогда откуда столько притягательности? –Простите, не могу ничего Вам предложить, после…командировки мой холодильник пустует.

0

10

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » On the Edge of a Knife