Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » By the way...


By the way...

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Участники: Мэтт и Джастина
Место: Сакраменто, квартира Батлера (в основном)
Погодные условия: отличная погода, на улице светит солнце, температура достаточно высокая.
О флештайме: Чаще всего проблемы возникают от недопонимания. А особенно, если это недопонимание имеет особенно крепкую почву.

0

2

В мою темную башню никогда не проникает свет. Я вечный пленник, погруженный в собственную тьму. Пытаюсь разорвать оковы, которые крепко-накрепко закреплены на моих руках, но от каждого моего усилия они становятся толще. ЖДелаешь очередной рывок, собрав всю свою злость в кулак, но вместо желанного звона чувствуешь боль, которая пронзает запястья. Рухнув на пол, облокачиваюсь о холодную стену. Здесь так сыро и холодно, но моя кожа горит, будто бы я сидел в огне. Все, что я могу слышать это капли, бьющиеся о гладь воды где-то вдали. И это сводит меня с ума. Я вытягиваю ноги и они упираются во что-то твердое. Удар, чувствую сильную боль и  отдергиваю руку с пола. Она вся в крови. Подняв ее, вижу как с запястья тонкая струя стекает на предплечье, впитываюсь в кожу, которая уже чуть ли не горит. В одну секунду в оковах оказались и ноги, которые всего несколько секунд назад были свободны. Я сломлен и заточен в старой башне, которая теперь является моим вечным пристанищем. Я лишен свободы, а значит я лишен воздуха. Я лишен всего, а значит, совсем скоро я лишусь жизни. Закрываю глаза и опускаю голову на твердый покрытый мхом камень. Больно, так больно. А в эту минуту мои бедра опоясываюсь железным кольцом, которое предзнаменовывает еще один шаг к смерти. Пытаюсь дышать, но что-то мне мешает. Не трудно догадаться что. Пытаюсь сделать еще один вздох, но не могу. Не могу.
Резко вскочив на кровати, я недоверчиво оглядываю комнату. Этот полумрак постепенно разбавлялся робкими лучами солнечного света, которые пытались попасть в квартиру через задернутые занавески. Провожу рукой по лбу и чувствую, как пальцы становятся влажными. Я всегда предпочитал сон без сновидений. Любил полностью отключать свою голову и отдавать себя в ласковые руки отдыха. Ложась спать этой ночью, я надеялся, что и в этот раз могу был уверен в том, что отдаю себя в надёжные руки, но меня, как оказалось предали. Не люблю давать значения снам. Мало что, что может твориться с твоим сознанием, когда ты им не управляешь. Но такое. Кажется, что это было уже чересчур. Сердце постепенно успокаивалось. Я продолжал неподвижно сидеть на кровати, поглаживая волосы рукой. Мое подсознание вопит, что что-то пытается лишить меня обожаемой свободы, но что? Обдумывая прожитые дни, я отчаянно пытался найти ответ на только что возникший вопрос, но ничего подходящего найти не удалось. Падаю на подушку и смотрю в потолок. Не такого утра я хотел. А еще эти предрассудки, что если день начался плохо, то и на удачное продолжение можно не надеяться. Рукой нащупываю часы, оставленные на тумбочке. Девять утра. Всего девять утра. В мой долгожданный выходной. После трёхнедельного тура я находился в своеобразном отпуске, не обременяя себя репетициями и записями; на дополнительном месте работы тоже меня сегодня не потревожат. Такие дни выпадали не часто, и вот нате вам, подарочек. Я твердо знал, что заснуть больше мне не удастся, хотя организм буквально выпрашивал у меня сна. Увы, не получится. Нехотя поднимаюсь с кровати и медленными шагами двигаюсь в сторону кухни. После теплой постели полы казались особенно холодными, поэтому моя походка сейчас выглядела до боли нелепо. За окном уже слышалась жизнь, начавшаяся на улицах Сакраменто примерно два часа назад, но ко мне это никак не относилось. Я был свободен, хотя мое внутреннее Я и пыталось убедить меня в обратном. На холодильнике виднелась большая яркая бумажка, закрепленная магнитом. Подойдя поближе, я резко сдергивая ее и пробегаюсь глазами по ее содержанию: «Встреча с Джастиной Клири. Полдень». Точно. Как я мог забыть. В очередной раз. После стольких дней проведенных вместе, я позволил себе опять забыть о намеченной встрече. Опускаю записку в мусорное ведро и лениво взбираюсь на барный стул. Спустя полторы недели нашей упорной работы над дипломом Клири, я могу сказать, что открыл эту девушку с совершенно иной стороны. Если быть точнее, то я открыл некоторые дверцы, которые ранее были для меня закрыты. Эта девчонка была не из тех, кто помешан на ласке и нежности, она не была из ряда девушек, которые беспричинно заглядывали в глазки и навязывали свое присутствие. Мне это нравилось. Нравилось то, что время проведенное с ней меня не тяготило. А иногда, каким-нибудь зимним вечером мне и вовсе не хотелось отпускать ее домой. То ли это боязнь предстоящей скуки, то ли чувство ненасыщенности. Беру в руку кружку горячего чая и делаю маленький глоток. Горячая жидкость обжигает полость рта, отчего я инстинктивно пытаюсь скорее ее проглотить. За это время мы встречались с Джастиной порядком пяти раз, а это, несомненно, не малое количество. По крайней мере мне так сейчас казалось. Поэтому, сегодняшняя встреча была уже как что-то обязательное и привычное. Кладу свободную руку на стол и опускаю на нее голову. Меня клонит в сон, но я по-прежнему оставался уверен в том, что если я все-таки окажусь в постели, то не один глаз не сомкнется. За прожитые тридцать два года я смог изучить себя на столько, на сколько бы мне этого хотелось. Отпускаю кружку и одним нажатием кнопки включаю кухонный телевизор, который был наполовину загорожен моим сравнительно новым питомцем Дойлом. Мне были необходимы какие-то посторонние звуки, а что лучше удовлетворит мое желание, как не телевизор? Я вообще редко обращался к этому чуду техники, ибо не был любителем просмотров ток-шоу и прочей ерунды, но сейчас его присутствие меня только радовало.
Утренний душ полностью привел меня в форму. Горячие капли с силой ударявшиеся мне о кожу до конца прогнали мою сонливость. Она быстро сменилась некой возбужденностью, которую вода даровала мне практически всегда. Может махнуть в отпуск? Мне это определенно не помешает, но чуть позже. Закрываю глаза и опираюсь рукой о стену душевой кабины. Поток воды приятно массирует мне спину. Перед глазами моя вечерняя гостиная. Стол, на котором обычно пребывал мой ноутбук полностью закидан печатными листами и кучей фломастеров. На самом углу дымится кружка свежезаваренного кофе, а в ушах непрекращающаяся болтовня Джастины, которая в очередной раз оживленно доказывает мне свою позицию. Рассмеявшись, я кладу руку на ее острые плечи и не скуплюсь на похвалу. А потом закрытая дверь, а недопитое кофе все еще покоится на своем старом месте. Обычно, мой стол всегда пустовал, но в последние дни к нему прям зачастили, и это было чем-то новым.
Выходя из душа, привожу голову в порядок. Обматываю бедра полотенцем и покидаю душную ванную. В последнее время погода не могла не радовать. Практически каждый день жители Сакраменто наслаждались солнечными лучами, хотя, кажется, в новинку такая зимняя погода была только для меня. Падаю на диван, кладя ноги на кофейный столик, закиданный всякой ерундой в роде журналов, газет и недочитанных книг. Я мог читать сразу несколько, но вот подвести их к логическому завершению –трудно, слишком трудно. То времени нет, то желания, то возможностей. Из под подушки достаю телефон. Как всегда несколько пропущенных. Обновление твиттера было для меня каким-то утренним ритуалом, который беспрекословно выполнялся мной. Сотни сообщений, многие из которых адресованы мне. Куча новостей из всяких сфер, большинство мне неинтересных. Спустя долгое время я научился не реагировать на написанные для меня записи. Может быть это звучит эгоистично и выглядит так, будто бы меня затронула звездная болезнь, но нет. Просто так было жить реально спокойнее. В конце концов создавать ажиотаж было не время.
Часы показывали одиннадцать. Значит у меня было еще полно времени, чтобы привести себя в порядок. Расслабившись, я включаю телевизор и быстро листаю каналы. Сплошная ерунда, ничего интересного. На почте появилось новое письмо от сестры, где говорилось о том, что отец в клочья разодрал показанный ему журнал со статьёй о моей группе. Зачем они так яростно сообщают мне об этом. Не смотря на прожитые годы отдельно от них, мне по-прежнему было больно. Подобные выходки ущемляли меня, превращая в ребенка, который нуждался в похвале. А что я получаю взамен? Очередную упрямую выходку, и, конечно же, гору оскорблений. Я знаю своего отца. Без этого никак не обойтись. Хотя, иногда мне казалось, что он просто играл на публику, демонстрируя такое поведение. По крайней мере мне хотелось в это верить. Закрываю глаза, а темноту, образовавшеюся перед ними разрушает лицо Клири. Глаза потухшие, взгляд направлен в никуда. Такое я увидел в ту минуту, когда тема нашей работы пересеклась с семьей. Ей было неприятно говорить об этом, и это было заметно. Пришлось опустить и провести некоторое время молча. Раскачиваясь на стуле, закидываю ноги на край стола, крепко сжимая в руках очередное нужное издание. Никогда бы не подумал, что еще когда-нибудь мне выпадет момент окунуться в эту работу. Как только я закончил свой диплом, я понадеялся, что это был мой первый и последний раз, но, как видите, не получилось. И вообще, порой я все-таки задавался вопросом: зачем мне нужна эта преподавательская деятельность, когда в моей жизненной ситуации лучше этого избегать? Не знаю. Рано или поздно я откажусь от этого, но не сейчас. Этому развлечению еще нужно было время.
Из размышлений меня вывели несколько громких ударов в дверь. Казалось, что кто-то вот-вот ее выбьет. Поднявшись с дивана, я медленно подхожу к двери. Открыв ее, я удивленно вылупил глаза. Ворвавшись в мою квартиру, Джастина смерила меня разъяренным взглядом. В этот момент я даже забыл о том, что был слегка не готов к столь ранней встрече.
-Мисс Клири? –тяжелым голосом произношу я, недовольно и слегка удивленно смотря на гостью. –Перевели время, а я упустил это без внимания? Или за вами гналась свора бешеных собак?- захлопнув дверь, интересуюсь я, продолжая стоять на холодной плитке коридорного пола.

+1

3

Я сидела в своем любимом кожаном кресле-вертушке, раскачиваясь из стороны в сторону и уставившись невидящими глазами в потолок. Очередная бессонная ночь, превращала меня в выжатый лимон, но я ничего не могла с этим поделать. Мысли не давали мне покоя, а сон стал бы для меня несколькими часами сладчайшей пытки, вырываться из которой в мир суровой реальности было бы больнее всего. Я старалась убедить себя, что все это глупо, трата времени в пустую, но разве мы слушаем разум, когда эмоции садятся за руль? Черта с два! Никогда такого не было, никогда. Мы идем на поводу у чувств, потому человек слаб по своей натуре, подвержен, даже нет, он жаждет искушений, чтобы поддаться им. В голове воскресают моменты недельной давности. Я у него дома. Помню, как колотилось мое сердце, как мысль «сколь много студенток побывало здесь?» не давала мне покоя. Я старалась не упустить и малейшей детали, впитывая всем своим естеством окружающую меня атмосферу. Аура в его квартире показалось мне меланхоличной, но такой теплой, что в этой грусти хотелось просто раствориться. Я медленно скользила взглядом, отмечая интересные детали интерьера, пока не наткнулась на серебряный керранг, стоящий на полке. Меня тут же захлестнул интерес и какое-то странное волнение, будто ты вплотную подошел к разгадке давно не дающей покоя тайны. Подойдя к ней, я с осторожностью обернулась на Мэтта, который искал нужные книги, а затем снова вернула свое внимание к заинтересовавшему меня предмету. На награде было выгравировано название группы, а рядом стояла фотография, которая окончательно ставила точку во всех моих сомнениях и предположениях, рожденных в эту секунду. Мэтт Батлер, мой преподаватель, был участником известнейшей рок-группы. С губ срывается «не может быть», раньше, чем я осознаю это. Помню, как вздрогнула от слов Мэтта, когда он меня окликнул, как поспешно взяла книги и, сделав вид, что ничего не видела, покинула квартиру, в которой еще несколько минут назад мне хотелось остаться подольше.  Волнение не оставляло меня в тот день. Придя домой, я бросило все, что держала в руках и кинулась к компьютеру. У меня определенно были их песни, которые я слышала сотни раз! Да и о их группе я знала достаточно, благодаря моей подруге, которая просто не представляла себе жизни без их музыки. Но чтобы такое! Это казалось мне чем-то невероятным. Не было во мне в ту минуту, что я сорвала какой-то куш или злорадства над фанатами. Мне просто казалось невероятным, что столь медийное лицо вело такой обычный образ жизни. Преподаватель в университете. Я прыснула со смеху, пролистывая одну за другой картинки и статьи о его группе.
С тех прошло примерно полторы недели. Мы никогда не говорили об этом. Единственное, что я спросила, играет ли он, и то, после того, как наткнулась на синтезатор, стоящий в кладовке, когда первый раз искала туалет. На этом тема была закрыта, формально даже не начавшись. Но это не имело для меня значения. Добавляло интерес, заставляло еще больше им восхищаться, но не делало из этого какое-то приоритетное качество Батлера. Он нравился мне своей обычностью, человечностью, открытой простотой. И с каждым разом приходя к нему домой, занимаясь дипломом, сидя допоздна и потягивая горячий кофе, я понимала, что не могу больше держать чувства на поводке. Они вырывались так, что натягивались цепи и мучительно гудели прутья клетки, казавшиеся надежными, а на деле не толще обычной проволоки. И в один из дней, я просто отпустила их. От части, это была моя воля, от части, ошибка. Но когда он прикасался ко мне, я не могла больше ни о чем думать, кроме как о его руках и о том, какие своеобразные ожоги оставляли они каждый раз, касаясь моего тела, даже через одежду. Тогда же я лишилась сна, как своего соратника. Если раньше я могла просто забыться, уткнувшись носом в подушку, то теперь это было невозможным. Когда вокруг меня воцарялась тишина, мысли становились настолько громкими, а воображаемые сцены настолько реалистичными, что это сводило с ума и заставляло думать о нем постоянно, ежедневно ожидая очередной встречи. Пока они не вошли в привычку. Ведь как мало времени надо, чтобы к чему-то привязаться и ввести это в свою жизнь, пододвигая место в своем плотном графике. Понадобилась неделя, чтобы я нуждалась хотя бы раз за день просто услышать его голос. И тогда я включала музыку. Закрывала глаза и погружалась в мир грез, которые открывали для меня недоступные в жизни перспективы. Помню, как рассказала подруге, чисто по секрету, кто мой преподаватель, а потом рассказала, что я к нему чувствую. Наверно в такие моменты понимаешь, что настоящих друзей не так уж и много, потому что я никогда не забуду эту скудную натянутую улыбочку. А за ней скрывалось нечто вроде "паршивая сука, опять тебе повезло". Я абсолютно не считала себя счастливицей, в моей жизни было столько дерьма, что я просто никому его бы не пожелала, но люди привыкли вестись на картинку, на показную личность, совершенно не утруждая себя тем, чтобы заглянуть чуть глубже. А потому что когда ты заглядываешь глубже, ты берешь на себя обязательства, и эта ноша становится тяжелой. И лицемерие сжирает изнутри. Никто не хочет испытывать подобное. Поэтому и выдают лживые улыбки, насквозь пропитанные ядом. Отлично помню, как эта дрянь начала говорить что-то из разряда : такого не может быть, на что ты надеешься, у него каждый день в постели новая девушка. Блять, а то я не знаю! А то я не думала об этом! Но угораздило же влюбиться именно в него! Не в его дерзкую половину, излучающую адскую энергию на сцене, а в него сдержанного, интеллигентного. Черт! Закрываю лицу ладонями и мягко его растираю, чтобы хоть как-то взбодриться. Где-то глубоко я знала, что у меня есть шанс. Я чувствовала, что нравлюсь ему, что частично владею его интересом. Иначе он бы не делал этих намеков, ведь так? Да, наверное, так. Поднявшись с насиженного места, я быстро включила чайник и направилась в ванну, чтобы умыться. Глаза безумно резало, а днем у меня была назначена встреча с Батлером и я не хотела, чтобы мое внимание было рассеянным, хотя уже чувствовала, что уверенно ускользаю из реальности из-за недосыпа. Мне нужен кофе, горячий крепкий кофе.
Полчаса спустя, выйдя из ванны и вытирая голову, я наконец получила свою порцию спасительного напитка. Как жалко, что действовать он начинал не сразу. В комнате раздалась мелодия пришедшего на почту сообщения. - Ну что на этот раз? Садясь за компьютер, я начала быстро щелкать мышкой, открывая нужную мне вкладку. Письмо было от "подруги". Тело сообщения содержало примерно следующее: "полюбуйся, насколько твой солист заинтересован в тебе, что готов трахнуть первую встречную" и прилагалось фото, где Мэтт довольно интимно зажимает одну молодую особу, которая по возрасту бы не особо старше меня. И казалось бы, что такого, правда? Но у меня внутри все оборвалось. Я отскочила от монитора, словно меня опалило огнем или вылили ведро ледяной воды на голову. Эффект был одним и тем же. Тяжело дыша, я пыталась успокоится. Он не мой. Разумеется, я не имею права злиться. Но почему? Какого черта, раскрываясь со мной, проявляя такие знаки внимания и  зная, что я ведусь на это, как последняя идиотка, он делает так! Я была сама не своя. Быстро нажав на кнопку печати, я принялась натягивать на себя первые попавшиеся под руки джинсы и футболку. Благо погода Сакраменто позволяла мне подобные вольности в одежде. Надев кеды, куртку, перекинув через голову сумочку, я схватила распечатки и даже не высушив голову, поехала к Батлеру. У меня кружилась голова от этой неопределенности, от этой чертовой котовасии в моей жизни, которая все время происходила, с тех пор как появился он. Мне нужно было знать точно о его намерениях, потому что я, мать вашу, не была экстрасенсом!
Дорогу до его квартиры я запомнила хорошо, как свои пять пальцев, я бы сказала. Да и жил он не так далеко, если идти через парк или обойтись без пробок. Постучав в дверь, я не привыкла пользоваться звонком, я застыла в ожидании. Сердце все еще колотилось как бешеное, но это было ничто в сравнении с тем, что я увидела, когда дверь открылась. Мэтт стоял с застывшим на лице недоумением, голый по пояс, а на бедрах было так ненадежно закреплено полотенце. Волосы мокрым ежиком торчали во все стороны. И о Господи, как же я его хотела! В эту секунду, вся моя злость смешалась с этим желанием, но затем первое по какой-то странной причине взяло верх. Наверно, неопределенность не давала мне покоя. Достав распечатку, я быстро прошла мимо Батлера, вручая ее ему. - Я чего-то не понимаю? - голос прозвучал более звонко, чем обычно, - я совершенно сбита с толку вашим поведением! Оно не дает мне покоя, потому что я вся бьюсь в сомнениях, что вы подразумеваете под тем или иным своим прикосновением, - я чувствовала, как лицо заливается краской, - а потом вижу это! Совершенно свежее. Это что, - я указала на себе, а затем на него, - похоже на какую-то игру? Я что, похожа на игрушку?!

+1

4

Мы совершаем разные поступки. Выбираем дороги, которые кажутся нам верными и идем по пути, который ведет вперед. Клянемся себе в том, что никогда больше не пойдем назад, даже не обернемся, чтобы в последний раз взглянуть на все, что там оставили. Мы делаем так, как считаем нужным, а потом притворяемся фаталистами, скидывая все на судьбу. Почему так получилось? Ну, значит судьба такая. Почему все именно так? Значит, так было предначертано. И так всегда. Когда мы не можем найти себе достойного оправдания – делаем виноватой во всем судьбу, ведь так и должно было быть? Я очень часто задумывался над тем, а действительно ли интересно Богу заниматься такими никчемными делами, как писать сценарии для таких, как я? Зажигать огни, а потом заменять все сухой пустыней. Страсть сменять на скуку, а ненависть на любовь. И постоянный микс избитых эмоций, которые будто бы обязаны сменять друг друга. А мы охотно подыгрываем в этом. Не можем разобраться со своими чувствами, идем на рожон, кидаемся с крутого обрыва, крича всем и вся о том, что мы их ненавидим. Сколько странностей хранилось в этом мире, порой я даже не мог это полностью осознать. Но и не быть благодарным за то, что на меня все-таки выделяют время, я просто не мог.
Продолжая стоять на холодном полу, я с удивлением смотрел на ворвавшуюся в дом Клири. В очередной раз этот темноволосый ураган залетел в мою дверь и вот-вот что-нибудь разрушит. Судя по ее состоянию не трудно было догадаться что. Ее слова пулеметной очередью разносили вдребезги тишину и больно ранили. Нет, не скажу, что я был смертельно задет, но и нетронутым я тоже не оказался. Странно. Очень странно. Обычно слова людей, которые нам безразличны, не колыхнут даже лист русской березы. А тут нет, тут было нечто другое. Одного этого яростного взгляда, одной тональности этого сладкого доселе голоса, хватило для того, чтобы затронуть мое равновесие. Я лишь шире открываю глаза. Каждое слово эхом раздается в голове. Я был обескуражен, меня застали врасплох, и я не о том, что стоял пред ней практически в том, в чем мать родила. В одну секунду мне показалось, что меня действительно застали на месте преступления, но здравый смысл, который все еще не хотел умирать вопил мне об обратном.  И он был прав, чертовски прав.
Медленно подхожу ближе к Джастине и вырываю у нее из рук лист, который стал для первым яблоком раздора для нашего дуэта. Напрягая память, пытаюсь вспомнить ту, что изображена со мной на фотографии, но ничего верного не приходит в мою голову. Одно могу сказать точно – это было позавчера, а позавчера у меня точно не было секса, в этом я был уверен. А вообще, какого хуя!? Даже если бы и был, то почему я должен буду в этом оправдываться? В этот миг перед глазами проносятся кадры из недавнего сна и запястья начинают противно ныть, будто бы на них накинули оковы. Моя свобода, моя свобода! Эта фраза разрывает голову изнутри и во мне просыпается гнев, который в одну секунду поселяется в моих глаза. В такие минуты мне казалось, что они либо становились мутными, либо вовсе меняли цвет. Она перешла границы дозволенного, она вошла в мою жизнь куда глубже, чем это было запланировано, она чертит новые линии на моём асфальте. Одной рукой сминаю листок бумаги и бросаю его на пол. Что-то просит держать себя в руках, но я не могу. Мне всегда хватало лишь одной искры, чтобы устроить пожар, а здесь на меня вылили целую канистру керосина. И вот этот поток горючей жидкости дал дорогу моей второй стороне, которую я иногда считал своим проклятьем. Крик. Целься. Огонь. И ворота, которые добросовестно сдерживали чудовище, живущее за ними, разлетаются, будто были сооружены изо льда. Тонкого. Хрупкого. Хруст, еще один, еще один, и ворота открыты, а за ними уже никого нет. Опускаю голову и поворачиваю ее в сторону стоящей рядом девушки. Она совсем близко, а значит в опасности. Нет, я не маньяк и не садист, но слова, которые могут сорваться с языка, как раз обладали таким статусом.
-А что Вы хотели понимать? –пытаюсь говорить спокойно, но лава внутри меня забурлила. –Какого черта вообще? –резко разворачиваюсь, стараясь смотреть ей в глаза. –Ни одним своим словом, не одним своим ебаным движением я не дал Вам не единого намека, который мог значить, что между нами что-то большее, чем деловые, мать их, отношения! –губы сжимаются в тонкую нить, дыхание становится слишком громким. Верните мне мой септум и я сойду за породистого быка. –О каких игрушках вообще может идти речь? Я не принадлежу тебе и не принадлежал не на секунду, но почему-то ты уже второй раз убеждаешь себя в обратном! –забыл обо всем, я вычеркнул из лексикона это официальное «Вы», да и с моими пламенными речами оно сейчас никак не вязалось. После каждого сказанного слова, моим гневом пропитывался окружающий нас воздух. Резкое движение, и он убьёт нас. –Даже если я и трахал эту девчонку, то тебя это вообще никак не должно было касаться! –я не кричал, почти не кричал, но голос звучал слишком грозно. –Мы занимаемся твоим дипломом, но на мою жизнь это не вешает никаких ограничений, и если я пью кофе с тобой, это не мешает мне через час пойти и выебать другую! –я был в ярости, но даже сквозь нее я понял, что сказал слишком много. Ты дурак, Батлер. Ты снова наступил в ту же лужу из-за того, что не смог удержать себя в своих руках. О тебе, Мэтт, писал Достоевский.

+1

5

Все горит огнем. Я полыхаю изнутри. Что это? Злоба? Ярость? Задетая гордость? Все вокруг красное. Словно закат вспыхнул в моей голове, поглощая остатки дня и делая все таким призрачным и ненастоящим, сгорая и превращая чувства в пепел, который потом разнесет ветер. В неизвестном направлении. В неизвестную страну. И кто-то вдохнет его, забирая мою боль себе. Мою униженность, наивную глупость. Передо мной стоял другой человек. Каждое его слово отдавалось в груди глухой, но такой ощутимой болью, словно ко мне подошли вплотную с кольтом и выстрелили раз, еще раз, снова, и при этом я так четко видела глаза, полные ненависти, глаза моего убийцы. Первая мысль – бежать, спрятаться, потому что у меня подкашивались колени. Голова шла кругом и только потом я поняла, что это из-за того, что я забыла дышать. А чувство, будто на груди затянут корсет, настолько туго, что каждое неловкое движение причиняло боль от впивающихся в ребра костяшек, словно до крови. Но я не могла уйти. По крайней мере, я сейчас так думала, несколькими минутами позже я пожелаю исчезнуть из этой квартиры, забыть все, что произошло и его забыть. Я не пыталась парировать его выпадов, я просто слушала, широко раскрыв глаза и прижав руку к груди. Та с силой сжимала кофту, перенося на нее всю злость, которую мне хотелось выместить на Батлере. Эта скотина, этот подонок, он знал, чертов манипулятор! Как он мог не понимать, что со мной делает его поведение! И тут эта пощечина. Такая болезненная, больнее, чем когда меня бил отец. Я вздрогнула, но в остальном не подавала виду, старалась держаться прямо, чтобы не дать ему пищу, не дать понять, что я сломлена и внутри у меня все разорвано вклочья зубами этого зверя, что стоял напротив. «Не принадлежал ни на секунду» - эта мысль крутилась в голове как навязчивая идея. До меня будто доходило, в какой ловушке я оказалась, в какой огромный капкан загнала саму себя! Его последний слова перевесили котел моего терпения. Мне было мерзко стоять рядом с ним, мне было противно ощущать приятный запах, исходящий от его обнажённого тела, было невыносимо представить, что он сделает так, как сказала. Пойдет и оттрахает другую. Прямо сейчас, чтобы выместить пыл, чтобы потушить ту злобу, что я разожгла, ворвавшись сюда. И, как на зло, рядом не было огнетушителя. Его никогда нет. Я резко отступаю от него, будто наконец поняла, какую опасность он для меня представляет. Словно я стояла лицом к лицо с волком и не видела, что передо мной дикий зверь. Черт, я была влюблена в гордую хаску с небесно-голубыми глазами, манящую к себе своей непосредственностью и стать. Но сейчас, доверившись этому ложному чувству, я была вся искусана, раны кровоточили и саднили так, что хотелось скулить, но я не могла себе этого позволить. Не могла уйти, оставив впечатление обиженной девочки, слабой и глупой. Обхватываю себя руками, по большей части для того, чтобы не иметь возможности размахивать ими, мягко подхожу к Мэтту и с вызовом смотрю ему в глаза, в которых все еще бушевала буря. – Можешь трахать кого угодно, - сквозь стиснутые зубы я произнесла это медленно, словно пыталась в бить в его голову каждое слово, - хоть отымей каждую здесь, мне плевать, куда ты вставляешь свое достоинство, это вам нужно беспокоится, как бы не подхватить венерические, мистер Батлер, - последнее прозвучало  с таким количеством яда, словно я королевская кобра, которая выбросила все, что смогла выработать в один свой укус лишь бы тот не просто парализовал жертву, медленно сворачивая ее кровь, а мгновенно убил. С этими словами я покинула его квартиру. Немного быстрее, чем хотелось бы, но шаг был уверенным и последнее слово было за мной. На какое-то мгновение мне этого хватило. Хватило, чтобы выйти из подъезда и выдохнуть. А потом позволить пронзающей боли снова войти в мое тело вместе с утренним воздухом.
Внутри ощущалась странная пустота, словно черная дыра, она втягивала в себя все и перерабатывала, забирая на это все мои силы. Хотелось упасть прямо здесь, скрыться от посторонних внимательных взглядом и остаться один на один с собой, но только не со своими мыслями, нет! Иначе они просто уничтожат меня, сожрут заживо, оставив в моей квартире лишь обглоданные расколотые кости, покрытые унижением. Как только дом Батлера скрылся из виду я тут же побежала. Быстро, что есть сил, не глядя куда. Ветер трепал мои волосы и захватывал дух, по-своему подталкивая меня и ускоряя бег. Мне хотелось скрыться из этого района, хотелось исчезнуть из тех мест, которые могли бы стать для нас точкой соприкосновения. А такой точкой могла оказаться любая улица, магазин. На каком-то этапе я почувствовала, что глаза защипали от слез. Только этого мне не хватало. Я ощущала такую всепоглощающую грусть, что мне хотелось просто свернуться калачиком в темном углу. В такие минуты тело потребляло больше энергии на все, на переработку кислорода, на шаги, даже на то, чтобы видеть, что меня окружает. Но в этом и есть суть великой партии, которую мы разыгрываем на протяжении всей своей жизни, не так ли? В постоянном преодолении препятствий, которые без конца появляются на нашем пути. Каждый новый день - новая трасса. Мэтт Батлер был дорогой, по которой я хотела ехать долго, был дорогой, которая должна была привести меня куда-то. Но порой нам приходится сворачивать, даже если не хочется, даже если тяжело. Но все равно педаль в пол и руль до упора, потому что только так можно избежать столкновения.
Я весь день ходила по городу, слоняясь по улицам, заглядывая в витрины, иногда позволяя себе передышку в каком-нибудь кафе. Легче не становилось, скорее наоборот. Чем ниже солнце было над горизонтом, тем хуже я себя чувствовала, словно плохие эмоции правили сознанием во тьме. А потом в один момент мне просто захотелось забыться. Так, как это показывают в фильмах, в компании дорого алкоголя и заботливого бармена, который не оставит случая подлить тебе еще, не потому что так лучше, а потому что чаевых будет больше. Намного больше. Чертовы "психологи". Стервятники, пытающиеся нарыть на чужих проблемах больше денег, вот они кто. Хотя не спорю, что сейчас мне было плевать кто будет мне наливать и что он будет при этом говорить. Поэтому как только солнце полностью зашло, я села на метро и поехала в противоположный конец города, где вряд ли встретила бы знакомых, друзей или Батлера. "Нора" - небольшая таверна, сделанная в стиле Толкиеновского "Хоббита". Это место казалось уютным и спокойным, потому что люди приходили сюда не дебоширить, а отдыхать от городской суеты. Здесь-то я и решила скоротать вечер.

+1

6

Знаете, это то самое идиотское чувство, когда из под ног выбивают почву. Когда вроде бы уверенно стоишь на месте, и ничего не предвещает беды, как вдруг ты теряешь равновесие и падаешь на землю. Глухой удар, все темнеет перед глазами, и только отвратительный звон сокрушает твою и без того больную голову. Не хочется даже говорить о суициде, но почему-то сейчас как раз о том, когда из под ног выбивают табуретку, которая еще продолжала держать тебя в этом мире. И все, что тебе остается висеть на старой полусгнившей веревке и издавать предсмертное кряхтение. От подобных мыслей по спине пробежал холодок и я непроизвольно выгнулся, не отрывая взгляда от Клири. Я чувствовал свою силу, чувствовал свое превосходство над этой маленькой девчонкой, но не смотря на эту демонстрацию, она продолжала стойко держать оборону. На секунду мне показалось, что еще одно неловкое движение и она вцепится мне в глотку, разорвав ее своими коготками. Еще одно неправильное слово и она вступит в неравную борьбу, уверенная в своей победе. Браво!
В эту минуту стало ясно, что мы вместе, взявшись за руки, перешли черту с надписью: «преподаватель и студентка». И теперь я не знал, как можно было назвать то, что сейчас кипело между нами, но это заводило. Хотя после сказанного, могло ли что-то остаться между нами, кроме разбитого корыта, наполненного ненавистью. А та в свою очередь вытекала через пробоины, наполняя собой все, что нас окружало. Подумать только, как в одну секунду можно возненавидеть человека. Одно слово разорвет тонкую нить, которая вроде бы только начинала нарастать. А здесь одно движение ножницами, скрипучий звук и конец всему тому, что даже толком и не успело начаться.
Она подходит так близко, я чувствую ее запах, чувствую дыхание. Черт! Мне хотелось закричать, хотелось оттолкнуть ее, чтобы больше не чувствовать того, что мне пришлось почувствовать сейчас. А вместо этого сжимаю руки в кулаки, дабы сдержать новую подступающую волну. Хватит, Батлер, ты сказал слишком много, больше, чем это было позволено. И эти слова, о Боже, как тупое лезвие впиваются тебе в живот, причинная ужасную боль со страхом заражения. Нет, не смей. Ты не уйдешь отсюда победительницей, ведь ты ей не являешься. Мне хотелось схватить ее за плечи, встряхнуть и повергнуть прямо здесь и сейчас, чтобы победа была на моей стороне, но вместо этого за спиной звук захлопнувшейся двери. Резким движением сбиваю все, что находилось на столе и гостиная наполняется разнообразными звуками предметов, бьющихся об паркет.  Будто бы без сил падаю на диван, чувствуя, как что-то уничтожает меня изнутри.
-Сука! – чуть ли не рыча кричу я, ногой ударяя по кофейному столу, стоявшему напротив. Кладу ладони на лицо, с силой потирая глаза. –Сука! –еще раз вырывается у меня, но этого было недостаточно.  Сколько недосказанных слов рвалось наружу, им было тесно во мне. Это жгло глотку, было больно, а эту боль нужно было чем-то затушить.
-Хей, чувак, ты занят? – как можно спокойнее произношу я, услышав знакомый голос на другой стороне. –Чертовски хочется нажраться. –на что я слышу громкий смех. Заразительно. На лице сверкает неуверенная улыбка. Откидываю голову и кладу ее на спинку дивана. –Ну так, как на счет того, чтобы в ближайший час вы прибыли по знакомому адресу?
И я забылся. Сейчас мне казалось, что я был готов залить в себя все, что горит. А мне было мало. Я погружался в сумбурный нереальный мир, стены которого находились в постоянном огне. Сквозь громкий смех, сквозь отсутствие цензуры я продолжал допускать мысли о том, что произошло сегодня днем. А как только что-то подобное подкрадалось к моей голове – я тушил это очередным стаканом старого доброго Джека. Меня распирало от злости. Я чувствовал себя униженным, чувствовал блевотную вонь поражения. Подумать только. Вам хватит лишь одной Джастины Клиры, чтобы снести нахер вашу нервную систему и гордость. Я никому не собирался говорить о поводе нашей внеплановой вечеринки, да это было никому не интересно. Мы привыкли так жить, поэтому кому нужно лезть в чью-то душу, когда и в своей кромешный бардак.
Я не знал сколько прошло времени с того момента, как я опрокинул первый стакан. Но дело близилось к утру. Я был уверен в этом, ведь эти блядские часы пробили полночь уже очень давно. Когда-нибудь я все-таки расправлюсь с этой проблемой. И вот квартира постепенно стала пустеть. Один за другим друзья отправлялись в свои пристанища, а я лишь провожал каждого, скрепляя руки в дружеском жесте. Им было куда идти, было к кому возвращаться. Ну и похер. Если слишком близко подпустить к себе женщину, рано или поздно она будет одерживать над тобой вверх, а кому это нужно? Каждый раз так заливать раны своего проигрыша – никакой печени не хватит, а про остальные органы я и вовсе промолчу. Какая же ты сука, Джастина Клири! Какая ты сука.

+1

7

Я не пью. Спасибо. Хотя нет, угостите. Наливайте больше. Так, чтобы до беспамятства. Чтобы вкус алкоголя смешивался, и я уже не могла определить, что владеет моим сознанием: водка с соком или очередная порция текилы. Лизнуть, выпить, закусить. Подставить рюмку и не забыть улыбнуться. И паспорт, нужно не забыть показать паспорт, потому что барменов много и все с сомнениям смотрят на пьяное детское лицо. Но не встречают этой детской наивности во взгляде, который упрямо смотрит на них, требуя свою порцию. Очередную стопку. Еще одну дозу обезболивающего. Я не пью. Хищникам не положено пить, потому что это ослабевает бдительность, замедляет рефлексы, притупляет восприятие и приподнимает защитный покров осторожности, что в моих обстоятельствах очень плохо. Но сегодня я была жертвой. И мне нужно было сгореть в алкоголе, чтобы на мгновение почувствовать в себе уверенность, чтобы собраться по кускам и взглянуть на ситуацию более…трезво? Нет, с еще большим опьянением, приправленным бешеной пристрастностью. Я хотела его. Ненавидела. Злилась, но хотела. Воспринимала всю эту ситуацию как вызов самой себе, своим способностям, обаянию, личности в целом. Этот мужчина, никем не прирученный, вдыхающий свободу вместе с кислородом; я хотела взять его на поводок своей страсти, хотела привязать его к себе чувствами, переплетающимися с нежностью, граничащими с развратом, но имеющими привкус чего-то более возвышенного. Я хотела заглянуть ему в душу. А меня оттолкнули. Пресекли на самом старте, дав понять, что все мои попытки пусты и никчемны. И я понимала, что пока пыталась привязать его к себе, привязалась сама. Ощущала впивающиеся шипы в мою шею при каждом вздохе, при каждой мысли о нем, при попытке дернуться в его сторону. Еще одна стопка. Текила приятно проникала внутрь, оставляя после себя будоражащее жжение в горле. Лайм. Нейтрализовал это чувство, делая его безболезненным. Для всего на свете есть антидот. Всему нужен антидот, иначе мы просто умрем от неаккуратных прикосновений, ведомые жаждой пробовать все новое. Новое всегда опасно. Всегда.
Поднимаю взгляд на бармена, который с улыбкой наливал мне очередную рюмочку. Его силуэт поплыл, хотя он стоял практически у самого моего носа. Зал тоже перестал иметь четкие очертания, будто все заволакивал туман. Туман, который поглощает все и сейчас доберется до меня. Туман, внутри которого одна сплошная тьма, чувство пустоты и безграничного одиночества. Моя рука ложится поверх стопки, говоря, что на сегодня с меня хватит. Иначе я потеряю сознание. Ну, или заблюю барную стойку, а потом потеряю сознание. В любом случае исход будет малоприятен для меня. Дрожащими руками достаю из сумки кошелек и кладу на барную стойку наличные, которых должно было хватить, чтобы покрыть мое нашествие на этот бар и еще остаться на чай этому парню. – Хорошая улыбка, продолжай в том же духе. За нее тебе будут щедро платить, - все это прозвучало скорее на каком-то кошачьем языке, нежели на человеческом, но, думаю, он меня понял. Это его работа понимать таких как я. Бармен кивнул, и я подвинула деньги ему, после чего слезла с высокого стула и ощутила весь прилив. Пока ты сидел, земля вращалась вокруг тебя, как вокруг центра вселенной, поэтому чувство полнейшей трезвости не оставляло до конца. Но стоило встать своими ногами на эту никогда не находящуюся в статике поверхность, как мир поплыл и ты вместе с ним. Я почувствовала, как меня резко качнуло в сторону и я боком я ударилась о стоявший рядом стул, в то время, как кто-то крепко сжал мое предплечье. Мой улыбающийся друг ловко перегнулся через стойку, чтобы поддержать меня. – Если бы у меня были еще деньги, ты бы получил чаевые еще и за это, - похлопывая парня по руки, произнесла я, - все в порядке, я в состоянии идти, -  прозвучало это примерно как «се поряке, я сосоян ии». Не дав ему что-то сказать, я отмахнулась и пошатываясь направилась к выходу. Я четко знала, куда поеду. Я не думала об этом, не планировала и уж точно не хотела. Ведь не хотела, верно? Просто картинка сама вспыхнула в голове, и я не могла не повиноваться этому указанию. Словно кто-то руководил моими действиями, будто тело было вовсе не моим. Я вышла на улицу и холодный воздух ударил в лицо, но мне было жарко. Хотелось скинуть с себя всю одежду и наслаждаться этой прохладой, пока кто-то мерзнет, считая февральские морозы самыми сильными. А я хотела, чтобы меня заморозило изнутри, как анестезия, потому что алкоголь действовал как-то не так. Не по плану что ли. Я не думала меньше. Я не перестала переживать. Наоборот, мою чувствительность будто повысили до максимума, словно теперь даже слово могло принести мне физическое ранение. И в этой небольшой агонии, которую не заметит ни один проходящий мимо человек, я варилась, словно в котле. Зная, что выход найду только поговорив с ним, только у него дома, гладя в его холодные глаза. Было в этом что-то от мазохизма. Всегда во мне была эта дрянь. Я вскинула руку перед проезжавшей мимо машиной и та затормозила возле меня. Быстро назвав адрес, я увалилась на заднее сидение, уставившись в потолок. Не могла смотреть в окна, иначе меня бы укачало. И вместе с этим вышла бы вся моя уверенность, сплетенная из этилового спирта. Доехали мы быстро, хотя днем мне казалось я прошла сотни километров, лишь бы быть как можно дальше от этого место. А сейчас хватило и десяти минут, чтобы вернуться. Может все дело в моем желании быть здесь.
Заплатив за проезд, я вылезла из машины. Водитель даже не стал ждать, чем закончится моя драма и смогу ли я вообще попасть в подъезд, поэтому уехал как только захлопнулась дверь его автомобиля. Для меня это было своеобразным пинком под зад, ибо другое такси было бы поймать намного сложнее. Поправив растрепавшиеся волосы, я неуверенным шатающимся шагом двинулась к подъезду. В каком-то легком забвении поднялась по ступенькам, и относительно пришла в себя, когда моя рука, сжатая в кулак, стучала в его дверь. Так уверенно я не стучала даже в собственный дом, когда была маленькая, а сейчас вышло довольно неплохо. Мэтт открыл почти сразу же, что-то при этом говорив. Должно быть, спутал с кем-то. Но мне все равно. Все равно, даже если только что он выпроводил отсюда очередную шлюху. И вот он тот момент, моя анестезия, введенная внутривенно. Я встречаюсь взглядом с его глазами, которые слегка расширяются от удивления. Я бы тоже была удивлена. Удивлена, что вернулась. Выиграв спор, оставив последнее слово за собой, я вернулась, чтобы он мог меня нокаутировать. Делаю шаг к нему и захожу в квартиру, не отрывая взгляда, но мягко закрывая за собой дверь. Внутри все закипело, всколыхнулось, будто я чертов Хатико, который дождался своего хозяина. И мне не нужно было больше ничего, только быть еще чуточку ближе, ощутить эти сильные руки на своем теле. Становилось жарко, и я расстегнула верхнюю пуговицу на своей рубашке, приближаясь к Батлеру еще ближе. – Сейчас я не твоя ученица, Мэтт, - я впервые назвала его по имени. Тысячу раз представляла как это будет, но ни разу в моей голове не вспыхивало нечто подобное, что происходило сейчас, - сейчас я сосуд наполненный этиловым спиртом и несущий всякую чепуху, - я засмеялась, все еще пошатываясь, а затем резко замолчала. В комнате воцарилась тишина. И продолжая смотреть в его бездонные голубые глаза, от которых меня пробирала холодна дрожь страсти, прошептала – возьми меня.

+2

8

Открываю дверь и вижу перед глазами свою жертву, которая самовольно вернулась в свою клетку. Она строила из себя недосягаемую цель, а оказалась легкой добычей, за которой даже бежать не пришлось. Вот она, передо мной, совсем рядом, готовая на все. Уголки губ дрогнули в кривоватой ухмылке. Взять тебя? В глубине души разразился громкий смех, сравнимый с первым майским громом. Ну же, Мэттью, получай свой трофей, ты ведь так сильно этого хотел. Делаю шаг вперед, прижимая хрупкое тело Клири к двери. Сквозь помутневший рассудок я точно рассмотрел свое главное желание и ничего не помешает мне его осуществить. Кто знает, если бы в моей крови не бушевал алкоголь, смог бы я позволить себе данную вольность? Не думаю. Добрый мистер Батлер сделал бы все, чтобы избежать этого пьяного совокупления. Он бы уложил девушку в кровать, попытался привести в себя, а утром помог бы справиться с похмельем. Придурок. Что же касалось того, кем я был сейчас, хах.
Лица так близки друг к другу, несвежее спиртовое дыхание смешивается в маленьком пространстве, которое осталось между нами. Взять тебя? О да, я сделаю это. И не пожалею. И пусть это окончательно разрушит стены нашего доверия, я не пожалею. Рука оказывается на затылке девушки, губы уже спиваются в ее. Свободная рука упирается в в стену, позади девушки. Ты в ловушке, дорогая. И на этот раз тебе нет пути из нее. Резко разворачиваю Джастину в противоположную сторону, продолжая безобразно быстрые поцелуи. Ладони шествуют по ее спине, плавно перебираясь выше, стараясь избавить девушку от одежды. Не к чему. Я слишком долго был вынужден видеть тебя в ней. Подталкивая Клири в сторону комнаты, я настойчиво покрывал поцелуями ее шею, оставляя за собой влажные дорожки. Сердце колотилось с невероятной скоростью. Дыхание было слишком громкий и прерывистым, отчего начинала кружиться голова. Да, пусть это будет наша асфиксия, дорогая. Мы так долго этого ждали. Избавившись от своей майки, бросаю Джастину на кровать. Потрясающе. Улыбка становится все шире, огонь в глазах может сравнится только с тем, что пылал между нами. Обжигающий, опасный, опаляющий.
Опускаясь над изящным телом, провожу рукой по оголенной груди, от чего у девушки вырывается непроизвольный стон. Этого я и добиваюсь, а это ведь всего лишь начало. Несколькими легкими движениями стягиваю с девушки джинсы, оставляя на ней легкие кружевные трусики. Еще не время, пусть это останется на тебе. Внизу живота ощущается чарующее томление, от которого не терпится избавиться. Все натянуто, как идеальные струны Джексона, и одного лишь движения хватит для того, чтобы все лопнуло и по телу разлилось сладкое ощущение победы. Возникаю над лицом Джастины, с вызовом глядя ей в глаза. Взять тебя? Еще совсем немного, моя поющая в терновнике. Как только до мозга дошло осознание сова «моя», сердце ответило одним тяжелым ударом. Нет, это ничего не может значить. Снова позволяю себе прильнуть к ее влажным губам, врываясь языком в ее рот. Чудесное переплетение, ничего не скажешь. Оторвавшись, спускаюсь ниже, стараясь захватить каждый, девственный для меня, уголок горячей кожи. Та сразу же отвечает мне реакцией, покрываясь мурашками. Провожу языком по ее соскам, которые уже давно стали твердыми и послушными. Охватываю второй двумя пальцами, аккуратно сжимая его. Чувствую, как Клири прогибается подо мной. И мне бы снова рассмеяться, наслаждаясь своей победой, но не время. Чествовать себя будем в другое время, а теперь…
Нежно провожу рукой по животу, рисуя непонятные узоры на своем чистом холсте. Провожу пальцами по линии трусиков, опуская их вниз. А внутри все кипело, рвалось наружу. Я сгорал от нетерпения, просил себя поторопиться, но что-то еще сдерживало меня. Спускаясь вниз, целую внутреннюю сторону бедер. Руками обхватываю плечи девушки, подтягиваясь выше, дабы напоследок насладиться взглядом ее сияющих медовых глаз. Было довольно-таки темно, но эти маленькие огоньки я видел отчетливо. Как в фильмах среди тьмы виднеются два красных глаза, которые заставляют бояться. Но не здесь. Глаза Джастины Клири зачаровывали своим теплым свечением, а это заводило еще больше. Никакой грязи, не единого пятнышка. Даже этот запах алкоголя, который стал ярче слышаться в тепле, не мешал мне убеждаться в своих словах.
Резко вхожу между ног девушки, и в первую же секунду по телу ударяют миллионы зарядов, которые будто бы заново перезапускают организм, освежая затуманенную голову. Руки сжимаются сильнее, движения ускоряются. Все вокруг меня теряет всякий смысл. Движения замедляются, становясь более сильными и резкими, со стороны напоминая толчки. Губами Провожу по груди девушки, всеми силами пытаясь не сбиться с ритма. Опускаю плечи Клири, кладя ладони на прохладную поверхность простыни.
Опираясь руками, нависаю над своей жертвой, ускоряя движения. Это дичайший экстаз, который сносит мне голову, и я уже не могу держать себя в руках. Хочется еще и еще, хочется выжить из этого максимум, еще и еще, снова и снова. Дыхание становится громче, движения настойчивее. Вновь хватаю девушку, притягивая ближе к себе. Мне мало. Я хочу чувствовать тебя еще сильнее, дай мне свой максимум, дорогая, мне все еще тебя мало. Мне бы поглотить тебя, но ты даже здесь сопротивляешься! Существует не так-то много мимических жестов, можно сказать, что их вообще очень мало по сравнению с богатством мыслей, чувств и ощущений — непостижимая нищета лицевых рефлексов — даже если гримасничать сознательно и целенаправленно! И мы пытались приблизиться к краю, но все еще что-то нас останавливало. Это начинало злить меня, а особенно в тот момент, когда смешалось со словами, произнесенными днем. И всеми своими ходами я пытался показать, насколько сильно ненавижу ее. Ненавижу за то, что попыталась напасть. Ненавижу за то, что посмела уйти! В эту же секунду я мгновенно прерываюсь, извлекая член из горячего лона девушки. И  в этот самый миг, как я оказался вне ее, послышались звуки тяжелых капель, ударяющихся о натянутую ткань.

+1

9

От его близости у меня сносило голову. Запах выкуренных сигарет смешивался с алкоголем и создавал туманную дымку между нами. Его поцелуи были быстрыми, решительными, такими, что у меня болели губы, и в то же время хотелось еще, больше. Не останавливайся. Не прекращай этих движений, теперь они – мое наваждение. Мы словно звери жаждущие выплеснуть накопившееся желание, отдаться слепым инстинктам, утонуть в похоти. Бери меня, бери меня, Батлер, я твоя. И его руки медленно снимают мою одежду, скользя кончиками пальцев по обнаженному телу. И оно отзывалось, словно было создано для его рук, для его губ. Прогибаясь каждый раз, как он оставлял дорожку из поцелуев, словно вся тянулась к нему, чтобы между нами не было даже секундных разрывов. Все происходило быстро. И в то же время томительно медленно. Мы оказались в его комнате, я уже была на кровати. Не помню, как мы переместились сюда, но я уже лицезрела его без футболки и внизу живота я почувствовала знакомое томление, которое испытывала каждый раз, глядя на него. Удивительно, что некоторые мужчины не могут завести свою женщину, а здесь мое желание просыпалось от одного взгляда, и я уже вся намокла. Была готова принять его, только не медли, не надо меня мучить. А он знает, что это томление для меня как агония и медлит. Хотя откуда он знает? Наверное, чувствует своей прокаженной душой.  Его поцелуи спускаются ниже, к внутренней стороне бедра и у меня вырывается стон желания и нетерпения, хотелось сказать да войди ты уже в меня, но я не могла прервать этого сладостного томления. Я будто попала в какой-то сюрреалистичный мир, и все это казалось мне сном. Я бы нашла, как выплеснуть это на холсте, я найду, нарисую его руки, мою грудь и изгиб спины, выражающий все желание быть с ним ближе. Он фальшивка, я обманщица. Мы просто плетем интриги на двуспальной кровати, как это делают все, верно? Мы трахаемся, потому что нам это нужно, потому что мы друг другу не нужны. Мы трахаемся тогда, когда хотим, потому что уже не маленькие. Потому что понятие чести стирается, когда дело доходит до тупого желания. Наконец он снял с меня трусики, и внутри у меня все сжалось в предвкушении. Черт побери, я так долго этого хотела. Хотела принадлежать ему, слепо находится в его руках, под вечным напором, в бесконечном истязании наслаждения. И вот он входит. Резко, так, что я немного вздрагиваю, но его руки держат. Крепко. И я расслабляюсь, начиная мягко двигаться в такт. Трахай меня с любовь, даже если ее нет. Сыграй свою роль, ты же так хорошо играешь. Темп ускоряется, дыхание сбивается и я чувствую жар исходящий от наших разгорячённых тел. Я фальшивка. Он обманщик. И я чувствовала себя героиней старых фильмов. Чувствовала, что мы в придорожном мотеле, где никто нас не увидит и не узнает нашей грязной тайны. В голове лишь одни мысли :«прикоснись ко мне», «я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне там» и ты ведешь меня к кровати, на которой были сотни оргазмов, чтобы я могла найти здесь свою «смерть» в экстазе, чтобы мы могли провести ночь, которую никто из нас не забудет и не захочет вспоминать. Только темная комната. Только два силуэта на постели, двигающиеся в такт друг другу. Шах и мат. Я чувствую, как приятная волна подкатывает, а затем накрывает с головой, на секунду сводя все мышцы. Рука сжимает простыню и с губ срывается громкий стон. В этот момент Мэтт вышел из меня и тоже кончил.
Этой ночью мы занимались сексом еще дважды. А затем, утомленные этим переизбытком наслаждения, рожденного дьяволом, мы просто заснули. Помню, как моя голова лежала у него на груди, как приятно ныло тело, а на губах сияла улыбка. И Сакраменто должен был проснуться с минуты на минуту, в то время, как мы только погрузились в мир сна. К тому моменту алкоголь почти не чувствовался, хотя все это по прежнему казалось каким-то ненастоящим.
Проснулась я первой. На часах было уже около часа дня. Мэтт все еще спал и я лежала рядом с ним, аккуратно прижимаясь к его руке, словно по мере того, как ночь покидала эту квартиру, я становилась более робкой в своих желаниях и во мне просыпалась та Джастина, что колко отвечала на язвы, но при этом не могла решиться ни на что большее, чем просто завязать разговор. Приподнявшись на локтях, я заглянула в его безмятежное лицо. Совсем не выглядел на свой возраст. Нежно проведя кончиками пальцев по его щеке, я вздрогнула, когда он что-то пробормотал и повернулся на бок. Этот маленький испуг натолкнул меня на мысль, что, несмотря на то, что эта ночь была прекрасна, она закончилась, ушла, как только рассвет озарил город. Как только наши перевернутые часы пробили полночь. Аккуратно поднявшись с кровати, я закуталась в простыню, и отправилась на поиски своей одежды, собирая ее по всей квартире. Слава Богу удалось найти все атрибуты, иначе я б сгорела от стыда, представляя, что вместо меня это сделал Батлер. Я тихо зашла в ванну и посмотрела на себя в зеркало. Счастливая. Глупая. Лохматая. Губы растянулись в счастливой улыбке, и я мягко прикоснулась к ним пальцами, вспоминая его обжигающе страстные поцелуи. Включила воду и та зашумела. Я бегло осмотрела шкафчик в поисках атрибутов, которые бы помогли мне привести себя в порядок. В итоге пришлось как в колледже, чистить зубы пальцем, полоская  рот горячей водой. На каких правах я нахожусь в этой квартире? Прошлая ночь, что она значила? Смотрю на девушку, которая безотрывно следила за мной из зеркала. Такой я ее не видела уже очень давно. Как долго она продержится в таком светящемся состоянии? Не думаю, что долго. Наверно мне следует уйти до того, как он проснется. Да, пожалуй, так будет лучше. Приглаживаю волосы влажной рукой, быстро переодеваюсь во вчерашнюю одежду, от которой несло сигаретным дымом и выхожу из ванны в надежде, что хозяин квартиры еще спит. Мне определенно везло. Но что-то заставило меня задержаться. Я бросила взгляд на его кухню. И на кофеварку, стоявшую на столе. Черт, мне нужен был кофеин. Взгляд скользнул на часы, потом на спальню, где спал Мэтт. Это не займет много времени, всего несколько минут. Я подбежала к аппарату и принялась быстро загружать в него кофе, благо из-за наших долгих посиделок касательно диплома, я знала, что и где лежит. Действуя беззвучно, практически как кошка, я заварила себе кофе и оставила немного для Мэтта. Приятный запах разнесся по квартире и я блаженно прикрыла глаза, вдыхая его. Быстро допив напиток, я сполоснула чашку и направилась к выходу. Почти успела. Как всегда, не хватило минуты, каких-то считаных мгновений. Ноя была не готова вести разговоров, была не готова столкнуться с суровой реальностью, мне хотелось еще немного повспоминать эту ночь, как нечто прекрасное, а не то, что окончательно разбило бы мне сердце. Открыв входную дверь, я последний раз обернулась и в этот момент он вышел из комнаты. Лохматый, как раз зевал. Я бы улыбнулась, если бы не была напугана. А потом наши взгляды встретились. Его удивленный, и мой с толикой страха. Я не сказала ни слова. Просто выскользнула за дверь, оставив после себя лишь кофейный аромат и чашечку заваренного чая для Батлера. А еще недосказанность.

Отредактировано Justin Cleary (2015-02-11 00:49:40)

+1

10

Могу сказать, что утро застало меня врасплох. Я проснулся также неожиданно, как и погрузился в царство Морфея ближе к рассвету. Руки мирно покоились под подушкой, одеяло прикрывало только ноги, отчего спина слегка озябла. Приподнявшись на локтях, я осмотрел свою комнату так, будто бы видел ее впервые. Место рядом со мной уже пустовало, что на секунду меня порадовало. Опустившись на успевшую остыть соседнюю подушку, я развел руки в стороны и уже был готов продолжить наслаждаться сном, как из соседних комнат начали доноситься посторонние звуки. Нехотя открываю глаза и поворачиваю голову в сторону приоткрытой двери. Солнце, проникавшее в комнату через окно, неприятно резало глаза, голова гудела, а про состояние ротовой полости и вовсе говорить не хотелось. Закрываю глаза ладонью, пытаясь избавить себя от назойливого солнца, но мои усилия казались катастрофически ничтожными.
В голову приходят расплывчатые картинки прошлой ночи. Лишь размазанные силуэты, громкие стоны и сбитое дыхание, восстановить которое не удавалось даже на своеобразные антрактах. Могу сказать одно: прошлая ночь была чудесной, об этом говорило все, что я мог увидеть или вспомнить. Но самое замечательное, что можно было отметить из всей этой ситуации – я наконец-то овладел Джастиной Клири, которая самовольно кинулась ко мне в объятья, как только переступила порог моей квартиры. Мое самолюбие потеряло границы, гордыня ликовала. А всё из-за чего? Из-за того, что эта непокорная девчонка наконец-то оказалась в моей постели даже после того, как ей фактически сказали в лицо об ее ненужности. Я усмехнулся, убирая руку от лица. И все же какая-то совершенно ненужная доля стыда теплилась где-то в самом далеком углу моей души. Ты нарушил свой принцип Батлер. Ты позволил своему внутреннему монстру сделать то, чего боялся также страстно, как и желал. Одной этой ночью ты заставил переполниться чашу наслаждения, но и одной этой ночью ты внес еще больше неясностей в непростые взаимоотношения со своей студенткой. А можно ли вообще сейчас ее так называть?  По-моему, слишком фамильярно. Из соседних комнат вновь донеслись уже знакомые звуки, которые вынудили меня подняться с постели.
Натянув новые трусы, я медленным шагом вышел из комнаты, но увиденная картина заставила меня замереть на пороге собственной спальни. Быстрыми движениями Клири распахнула входную дверь и, кинув прощальный испуганный взгляд, захлопнула ее за собой. Все, что мне удалось уловить – яркая копна ее волос, и непонятное выражение лица, которое четко отпечаталось в моей памяти. В другой такой ситуации я был бы даже рад такому исходу, но сейчас что-то внутри меня позволило себе заныть. Я чувствовал себя…брошенным? Да ну, какие глупости. И все же я ожидал другого. Хотя нет, на самом деле я не ждал ничего, ведь именно ночь с этой девушкой была для меня под запретом. Вернувшись в постель, я рухнул на постель, уставившись пустым взглядом в потолок. После того, как этим утром захлопнулась входная дверь, у меня возник большой вопрос. А что дальше? Что делать теперь? Если она закатила мне истерику только за то, что увидела мое фото с какой-то совершенно левой девушкой, то о каких правах на меня она задумается теперь? Запястья заныли так, будто на них только что застегнули наручники. Рефлекторно я пошевелил ими, дабы разогнать кровь и перевернулся на бок, натягивая одеяло по пояс.
-В любом случае я ее трахнул. – будто успокаивая себя, шепотом произнес я, устало закрывая глаза.
Когда я снова проснулся, на часах было шесть утра. Состояние было устрашающим. Казалось, что я проспал несколько недель, а все это время мне на голову упорно складывали кирпичи. До звонка будильника оставалось полтора часа, но засыпать вновь было подобно самоубийству. Я неуклюже повернулся на спину, сжав голову руками. От похмелья не осталось ни следа, но сейчас я был бы рад ему больше, чем тому состоянию, в котором находился сейчас.
Выйдя в гостиную, я взял в руки телефон. Выключен. Ну конечно. Дойдя до кухни, я взобрался на стул и расплылся по холодной столешнице, пытаясь пробудиться. Кажется, я это уже проживал, нет?
Дороги Сакраменто как всегда кишели автомобилями. Сигналы, доносившиеся со всех сторон и нецензурная брать, которая была их последователями. Казалось, что с каждым днем люди становились все злее. Этому есть предел? Наверняка, он есть у всего. Открыв окно, я зажег сигарету, и небольшой клуб дыма плавно вышел в него с попутным ветром. Неделя начиналась хуже, чем я того хотел, а это не предвещало ничего хорошего. Музыка, игравшая в салоне, казалась безликим фоном, который уходил все дальше и дальше из-за накативших размышлений. И что теперь? Это, пожалуй, был мой самый главный вопрос, на который мне просто не терпелось получить ответ.
Оставив машину на привычном месте, я направился в сторону главного корпуса. Площадка перед ним была практически пустой и лишь некоторые люди пересекали ее быстрыми шагами. До моих занятий оставалось еще порядком времени, поэтому я мог заняться интересовавшими меня делами. Остановившись на главной лестнице, я уткнулся в персиковую стену. Только сейчас я понял, что не знаю, куда мне нужно сейчас идти. И правда. Где мне ее искать? А выждать полное время своего занятия я просто не смогу – разорвет от любопытства. На секунду я представил, как поставлю ее в неловкое положение перед всей аудиторией. Она снова зальется красной, только теперь наиболее контрастной, чем в остальные моменты, а потом и вовсе убежит. Как всегда. Она всегда убегает. Ухмыльнувшись, я поднялся на своей этаж. Неожиданно, мне показалось, что в конце коридора я вижу до боли знакомый мне силуэт. И будто бы почуяв это, он спрятался за поворотом. Бежать? Я вас умоляю.
Оставив вещи на своем столе, я вновь оказался на улице, полной грудью вдыхая свежий утренний воздух. Свежий? Здесь? Народа стало гораздо больше, что весьма усложнило мне задачу. В толпе девушек, стоявших неподалеку, я увидел ту, ради которой, собственно говоря, и приехал сюда. И вновь, будто бы прочитав мои мысли, эта маленькая засранка скрылась в наступающей толпе. Я уже убеждал себя, что она сука? Играть в прятки я был не намерен и складывавшаяся ситуация начинала меня злить. Обойдя корпус с другой стороны, я оказался на заднем дворе университета. Тусклая зеленая поляна и куча студентов, занявшая все свободные места. Повернув голову, я вновь вижу Джастину, стоявшую ко мне спиной. Вот он, мой шанс, который упускать мне было нельзя.
-Долго мне еще за тобой бегать? –возникнув за спиной девушки говорю я. И в этот момент до меня дошло самое страшное: я не знаю, что мне сейчас говорить. Я обдумал эту встречи от и до, но не единого слово не пришло мне в голову сейчас. Не единого диалога не возникло в моей голове за все это время и это поставило меня в ступор. На миг я вновь вернулся в тот день, когда она вихрем она ворвалась ко мне в квартиру, обливая меня обвинениями. И вновь та же злость, будто бы меня вернули туда. –Уже оставила подробный отчет в своем блоге? – я сказал это немного раздраженно, но давать дорогу этому чувству было нельзя. Я закрыл глаза, дабы привести мысли и чувства в порядок, после чего посмотрел на нее совершенно другим, более привычным ей взглядом. –Извини. И за то, что сорвался тогда. Было очень некрасиво с моей стороны. Послушай. –я замешкался, глядя в ее глаза. Казалось, что от этого взгляда я сейчас вспыхну. Но сейчас нельзя было выглядеть неуверенным. –Джастина, мне очень жаль, что все так получилось. Это правда было большой ошибкой. Я обычно никогда не говорю об этом девушкам, да и вообще в принципе стараюсь с ними  не пересекаться, но сейчас какое-то непонятное чувство долга. –я откашлялся, оглядываясь по сторонам, дабы убедиться, что вокруг не было лишних ушей, которые смогли бы разнесли услышанное по всему студенческому городку, а то и дальше. –Это был просто пьяный секс, который не влечет за собой абсолютно ничего. Я очень надеюсь, что ты это сразу поняла, ибо давать надежду на что-то после этого было бы неправильно. Ты же сама это прекрасно понимаешь, да?

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » By the way...