Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Мир создается войной


Мир создается войной

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://38.media.tumblr.com/fb0f2cf74c4d16306009dd696db76f0a/tumblr_mrfj86tIiJ1s82d30o1_250.gif

Место:
квартира Джона в Лондоне
Время:
2010 год. Весна.
Время суток:
утро, переходящее в день
Погодные условия:
тепло
О флештайме:
Портер "умер" и вернулся. У его брата есть пара слов на этот счет

http://38.media.tumblr.com/2f3cad742dcc2f67f232e183dcd4e35a/tumblr_ml9a6ke2ev1qjhdt7o5_250.gif

Отредактировано Lucas North (2015-02-06 20:04:19)

+1

2

Определенно, мы все призраки своей жизни и жизни как таковой. Призраки, которые защищают, охраняют и берегут покой простых людей. Призраки, которые всегда на страже и за мир расплачиваются своей собственной душой. Призраки, о которых никто ничего никогда не узнает. Людям нет дело до того, что происходит вокруг. А мы, призраки, охраняем их покой, чтобы все, что их тревожило был пролитый кофе утром на рубашку, или небольшая пробка на Виктория Стрит, потому что ремонтируют дорогу. Им не познать того, что кто-то добровольно отдает свою жизнь за эти маленькие их проблемы, и то этих людей не волнует пролитый утром кофе и пробка на Виктория стрит, их мыслями владеют более сложные и опасные мысли и расчеты. Адам Картер, Бен Каплан, Джо Портман, Роз Майерс, Сара Коулфилд. Даже Конни Джеймс, которая призналась, что была причиной моего восьмилетнего ада, и та пожертвовала собой, спасая Лондон от атомного взрыва. Шесть имен, которые никогда не узнает мир. шесть людей, которые отдали свои жизни ради множества других. Шесть призраков. И это только из нашего отдела Д. И лишь за два года, что я вновь работаю с ними. И самое ужасное, это ловить себя по ночам на мысли, что завидуешь этим призракам. Потому что их хождения по мукам и теням города и мира закончены. Они нашил свой покой, в отличие от живых, кому все еще нужно доказывать мир и в первую очередь самим себе, что они живут не зря.
Просыпаюсь от очередного кошмара и смотрю в потолок своей спальни. Я опять сплю на полу, потому что не могу найти покой в постели. Мне опять она кажется слишком жесткой. Правда про это никто не знает, да и не так это и важно. Главное, я функционирую как хороший специалист, остальное Пирса не касается. Хотя, уверен, если бы он знал, что я трачу свое свободное время на двадцатый отдел МИ6, он явно был бы не в восторге, так же как не в восторге от этого Коллинз, который впервые увидев меня отпрянул, словно перед ним возник призрак. Я не сразу признался в том, что вообще-то мое им Лукас Норт, и я старший брат Джона Портера. А он не сразу вспомнил, что Джон к этому моменту был откомандирован в Ирак, вытаскивать журналистку, которую похитили, и за которую террористы что-то там просили. Что именно я не вникал, просто потому что было понятно, правительство это не даст, а девушка уже труп. Они редко выпускают, еще реже удается освободить заложников. Так что мне казалось операция провальной, Джон, разумеется не поставил меня в известность о том, что вернулся в ряды спецназа и отправился в Ирак, а его начальство решило, что перед ним стоит призрак мертвого сослуживца и подчиненного. На деле Коллинз мне был необходим совершенно по другой причине, о которой я не мог забыть уже два года. Просто он был единственным, не считая брата, кто был в ту злополучную ночь на той лестничной площадке и мог рассказать как все было. Мне все же удалось восстановить события того дня с рассказа Джона, и теперь не хватало лишь несколько деталей, в которых и заключались вся суть той ночи и которые могли либо подтвердить факт ошибки Портера, либо опровергнуть его.. И мне нужны были ответы, которые я в итоге и получил. Теперь руководитель двадцатого отдела МИ6 был моим личным должником. Моим и Джона, которого он похоронил, наивно пологая, что потеря сигнала равносильно смерти.
Джон вернулся два дня назад и радостный голос Алекс все еще звенит в ушах. Она тут же набрала меня, как только отлипла от отца, и сообщила приятную новость, после которой я наконец-то стал спать больше трех часов в день. Но эта новость не лишила меня кошмаров. Впрочем, с кошмарами можно жить, пока она лишь кошмары и приходят ночью, во время сна. главное, чтобы они не повторились больше никогда. Я оказываюсь на пороге его дома как раз в тот момент, когда Алекс с мамой собираются в центр, в молл, за покупками. Поцеловав невестку и оценив наряд племянницы на пять с плюсом, я узнал, что Джон пошел на побежку и скоро вернется, а я могу совершенно спокойно дождаться его дома, ведь он будет рад со мной встретится. К тому же на кухне остались хлопья, так что я могу смело завтракать. Смеюсь на замечание Дианы, потому что так уж сложилось, она не плохо меня знает, и провожаю их до машины по дороге советуя  более спокойные пути, которыми можно добраться до молла, а еще вечное напутствие "в случае чего не геройствовать, а сразу набирать меня или Джона". Жизнь шпиона накладывает свой отпечаток на все, даже на такие вещи, как поездка за покупками.
Когда в замке поворачивается ключ, я напрягаюсь, но спокойные шаги в прихожей дают понять, что безопасно, поэтому я лишь усмехаюсь, прекрасно понимая, что брат заподозрив не ладное, вооруженный пытается вычислить местоположение противника, то есть меня, и как минимум пристрелить, как максимум убить.
- Меня впустила Диана и Алекс. Они уехали в центр, - произношу отпивая глоток кофе и даже не поворачиваюсь, когда Джон наконец-то оказывается на кухне.

+1

3

одну и ту же реку не войти дважды. Второй шанс это роскошь и не стоит рассчитывать на то, что тебе повезет больше чем остальным. Я знал эти истины, как святое писание. Знал, что моя жизнь давно уже только моя жизнь и никого не интересует, что я готов ее отдать свою жизнь, за любого гражданина страны которой я живу. Никому не нужны герои. Гораздо проще заплатить или провернуть очередную сделку за спиной у народа. Что-то меня все чаще и ударяет в полемику, глядишь, и до вооруженной оппозиции не далеко. Но я всегда был патриотом. Тупой солдат, который знал лишь два слова " вперед" и "быстро". И я не мог жить без моей работы, прошу женщин не прижимать к груди своих младенцев и смотреть на меня как на убийцу. Не стоит. Не надо. Вам никогда не понять меня, а мне не понять вас. У вас другие причины, иные приоритеты. Все что у нас с вами общего, что я тоже отец. Что я, так же как и вы обещал своему ребенку, что все будет хорошо.  Я тот, кто пообещал ей, что в ее жизни ничего не измениться и солгавший ей. Моя жизнь в какой-то миг, стала чем-то вроде неприятной обязанности или повинности. Неважно уже, о чем я думал тогда, когда оставался один. Неважно, сколько раз я смотрел на свое оружие и думал, кем я считал. Мне было все равно. Точнее я считал, что мне все равно, очень легко убедить себя, что неважно кто ты. Что это не унижение стать охранником там, где ты был оперативником. Это не унижение, смотреть и видеть каким взглядом они смотрят на него.
Человек, лишенный привилегий. Человек-ничто.
Но важно ли это сейчас? Важно ли это сегодня, когда я вернул все и сразу. Неважно потому, что сейчас я, бегу вперед наслаждаясь тем, как мышцы реагируют на утроенную пробежку. Да те долгие восемь лет, когда я был ничем, я тренировался и верил. Но эта вера была ничем, она всего лишь не давала мне сойти с ума. Она всего лишь позволяла мне не бросить все и не дать победить тем, кто отвернулся от меня тогда. Уже было не важно, что я был виноват. Было не важно, что я не забуду ничего из той ночи. А было важно, с каким чувством, теперь я смотрел на свое отражение. Что я видел себя прежним. Никакого укора. Никакого сожаления лишь я и то, что я смог себе вернуть. Выгрызть. Вырвать. Отвоевать
И боль, от пули ничего не значит. Боль, которая не давала покоя, потому что два товарища были мертвы, а один из тех, кто выжил, стал растением. Все это ушло. Ушло и стало тем прошлым, которое никогда не забуду, но смогу с этим жить. Ушло, когда я снова взял в свои руки оружие. Ушло когда,  сжимая в ладонях лицо Кети, я обещал ей, что спасу ее. Когда я  просил её доверится мне . И когда она мне поверила. Ушло, когда я позвонил  в дверь дома, двери которого были закрыты для меня так долго, а Лекси выбежала ко мне . Это было счастье. Это было важно, а не то что я  все еще был одет в форму и совсем недавно смыл с себя грязь и кровь.
Как не было важно сейчас, что  бегу по дороге обгоняю самого себя,  свои мысли и уже не думаю о прошлом. Хотя прошлое все еще было рядом. Я знал это, потому что слова, которые были сказаны Кети  стали тем ключом, который мог открыть "ящик Пандоры". В ту ночь, не я был тем, кто обрек своих товарищей на смерть. Но был один человек, который пошел на все, чтобы Джона Портера считал предателем. Чтобы фамилия Портер была с несмываемым клеймом. Пора было раскрыть те карты, что были сейчас у меня на руках. Но время еще не пришло , машина лишь набирала обороты. Я знал, что придет час и Коллинз заплатит за все. За ребят. За Меченого. За все те годы, которые он отнял у меня. А сейчас, мне просто не хотелось думать об этом человеке.  Сейчас я всего лишь хотел быть снова счастлив, хотел, как и раньше ловить на себе восторженные взгляды Лекси и видеть в Диане то, что пусть ушло так давно, но все же все еще было живо. Хотел начать все сначала и обещал себе, что все так и будет.
Как давно меня не было в этом доме? Сейчас я с улыбкой вспоминаю тот день и ту ночь, которая вернула мне меня. Цельный я. Старый я.
Дверь. Не знаю, что я почувствовал. Я не был животным, который по запаху мог определить, кто находиться сейчас в доме или комнате. Просто что-то изменилось в доме, хотя пока я не мог понять, в чем причина. Сейчас все, что мне нужно было очень далеко, все, что подходило на случай нападения, это старая кочерга, которая стояла в прихожей. Мне кажется, Диана говорила, что это старинная вещь. Но сейчас это было не так уж и важно. Вещь была чугунной, хорошо ложилась и приятно холодила ладонь. Правда, выглядело нелепо, потому что я знал все об оружие. Знал, что  если была опасность, то мое тело уже давно украшало прихожую моей пусть и бывшей, но жены.
Колинз  как я ты сволочь- в моей голове промелькнуло сотня вариантов, моей смерти и смерти того кто превратил мою жизнь в ад. Но голос брата был тем, что, как и всегда вернул меня к реальности. Все, что мне оставалось теперь, это с непринужденным видом  шагнуть вперёд, спрятать кочергу за фикус и шагнуть к брату, который уминал сейчас  мой завтрак.
-Вкусно?- лишь мы можем, вот так разговаривать, переходя с одного на другое. Лишь, такие как мы, можем прятать последствия от выплеска адреналина в стакане апельсинового сока. Лишь мы можем смотреть и улыбаться, потому что плевать, что чуть больше суток назад меня считали погибшим. Плевать, на все и смотреть как молоко накрывать медовые хлопья в большой чашке, которую я поставил рядом с братом. Плевать потому, что я выжил, и победителей не судят, так же как плохо не говорят о тех, кто погиб.

Отредактировано John Porter (2015-02-07 16:24:00)

+1

4

Киваю почти не обращая внимание на тот тихий и глухой звук, с которым брат "прячет" кочергу за фикус. Никогда не понимал ни этого растения ни необходимости держать кочергу в прихожей и в доме вообще. Хотя, последнее понятно, в их гостиной вроде как есть камин. Или был? Я давно не был в гостиной этого дома. Все некогда, все на бегу, все на быструю руку, успеть сварить утром кофе, пока принимаешь душ, выпить его не присаживаясь даже на стул, на ходу листая свежую газету и читать ее между строк. Перекусы на работе, тоже стоя на ногах. Вечный бег за чем-то и кем-то, за информацией, из за которой третья часка кофе кажется уже даже не кофе а просто водой, тем более что он успевает остыть прежде, чем к нему прикоснуться губы. Пончики не радуют, сендвичи тоже. и в редчайшие выходные когда хочется просто отдохнуть, вроде как любимая девушка преподносит не самые приятные новости. И побыть вновь просто человеком не выходит. Опять секреты, опять тени, опять непонятная жизнь на бегу. Так что такая минута спокойствия, когда можно пожевать хлопья и запить их горячим кофе кажутся  блаженством. И все бы хорошо, если бы не Джон со своей игрой в героев.
Спокойно слежу за братом, не смеша жуя пару хлопьев, и думаю о том, что он изменился. Война меняет людей, кого-то она ломает, кого-то она растаптывает, кого-то лишает разума и воли, а кого-то одушевляет и вдохновляет. Для одних война мать родная, для вторых злейший враг. Но одно неизменно, - война меняет людей. Всегда. Нет никого кто бы относился к ней равнодушно и не ставил ее в счет. Она меняет всех, даже если ведется без оружия и пролития крови. Я тоже на войне. Каждый день своей жизни я воюю, с врагами, террористами, с другими шпионами, со своими страхами и кошмарами. Каждый день я встаю на бой не столько ради себя самого, сколько ради Джона, Дианы и Александры, ради множество других людей, чтобы те могли спать спокойно. Я воюю на своей земле за чужую свободу лишенный собственной воли, крова, личности. Я ношу маски и они давно стали частью меня. Но Джон всегда был другим. В то время, как я знакомился с изнанкой спокойной жизни, он взяв автомат в руки доказывал, что на передовой тоже льется кровь, и иногда больше, чем за кулисами, что есть люди, солдаты, которые выполняют приказы тех, кто не разу в жизни не видел войну своими глазами, не смотрел смерти в лицо и не думал, что это моет быть их последний час. Я видел глаза таких людей и они полны иных ценностей, не тех, которыми горит взгляд моего брата, который доволен так, словно отец подарил ему на рождество ту самую железную дорогу, которую он так мечтал получить, или как он улыбался рассказывая про Диану, и то, что он ее любит больше всего на свете. Это улыбка довольного парня, который новь живет, а не делает вид, что жив, и я аккуратно ставлю свою чашку на стол, не привлекая внимание. По крайней мере брат поглощен тем, что наливает молоко в миску, из которой я в наглую ел хлопья. Но вот пластиковая бутылка стоит на столе, а кулак право руки уже бьет Протера в нос, от чего тот слегка отшатнулся от стола, и мне хватает его замешательства, которое длиться всего пару секунд, может даже меньше, чтобы налетев на него прижать к столу и схватить за грудки заглянуть в глаза. те самые глаза, что горят холодным пламенем жизни, и его живой взгляд легко и просто противостоит моему собственному, потому что только он понимает почему я могу поступать так или иначе, и мне не нужно объяснять ему простые истинны. По крайней мере мне так казалось. А потом удар. Вновь и выпустив его футболку из кулака я медленно разжимаю кулак, еще более медленнее сжимая пальцы и слышу как хрустят суставы.
- Идиот гребаный, - едва слышно. - Чем ты думал, мать твою? - я зол и я рычу на своего младшего брата, потому что эти несколько дней дались не просто. Ни Диане, ни Алекс, и тем более не мне, когда я узнал, что пропал его маяк с радаров двадцатого отдела МИ6 и Коллизн решил, что Портер мертв. Он не должен был так рисковать. Он не должен был поступать так. Уехать не сообщив, не сказав не слово, ни намекнув даже. Он не имел право рисковать так, потому что он ответственен перед теми, кто о нем заботится. Потому что Алекс не заслужила получать известия о том, что отец героически погиб, но его тело невозможно предоставить, потому что правительство понятия не имеет где его искать.

+1

5

Трудно понять, что значит, для человека его жизнь, если в один прекрасный момент он не потеряет все. Невозможно и неправильно осуждать когда один готов пойти на все ради того чтобы вернуть прошлое и самому ничего не терять.
Прошлое это часть нас и часть меня. Та часть, которая столько забрала, и сейчас снова вернула мне меня. Я был снова цельным. Снова был самим собой. Мой дом, который уже давно не был моим, снова принял меня. Моя семья, перешагнув вместе со мной через страх и боль потери, как и семья Кети снова приняла меня. Я и Кети. Мы оба были калеками. У нас обоих что-то отняла эта война. Я пошел на риск ради этой женщины, потому что знал, моя жизнь ничто.
То есть я не думал так на самом деле. Но так было. Пусть я все еще верил в чудо, ждал, когда Лекси сама захочет меня видеть. Пусть я хотел, чтобы мой брат, станет для меня тем, кто поможет мне снова найти себя. Все равно, мне хотелось пройти через это огонь одному.
Никто из моих близких не был виноват, в том, что случилось тогда. Никто не был виноват в моей ошибке и тем более та журналистка. Та женщина, которая сейчас должна была ответить за чужие ошибки или за грех своего отца.
У меня было имя. У меня была вера, что это  и есть мой единственный шанс, и я собирался его использовать. Это я должен был сказать брату, потому что знал он пойме меня. Это мне нужно было объяснить моей семье. Но в тот миг, когда они увидели меня на пороге своего дома, это стало  вдруг не важно. Так должно было сработать с моим братом, но видимо я ошибся. Точнее, я так был окрылен своей победой и что теперь мне не нужно было проживать свою жизнь, так словно каждый час это мука. Я не имел на это права, хотя бы, потому что рядом со мной был, тот кто вынес неизмеримо больше чем я.
Но кто думает, когда он впертые за столько лет поднялся на гребень волны.
Победителей не судят.
Их просто укладывают и тянут с небес на землю прямым справа. Удар чтобы голова встало на место. удар чтобы чертова пелена спала с глаз и Серены уже перестали" петь" в голове оды победителю.
-Прости, я не думал- Здрасте и приехали. Что еще можно ответить, когда ты прижат к столешнице, глаза в глаза? Что можно придумать, если у тебя только два выхода или врезать просто в ответ или сказать правду. Первое глупо, потому что в этот раз ты не прав и тебе уже не 12 лет, когда ты и на старшего брата лезешь с кулаками. Поэтому только честный ответ, который объясняет, почему ты поперся туда,  не подумал о тех, кто тебя любит и тех, кого ты обязан защитить в первую очередь. А все просто потому, что твоя голова была занята другим. А все потому почти восемь долгих лет ты жил одной и той же ночью и был готов отдать все, чтобы вернуться туда. И вот ты вернулся, все получилось,  как ты и хотел. Все кроме мальчика, глаза которого все равно преследуют тебя. И его слов, из которых выходит, что ты не виноват в смерти своих товарищей.
- Я не мог поступить иначе. Это был мой долг. Моя чертова жизнь,которая могла сгодиться, ещё раз.Я знал что смогу, пусть это и был билет в один конец- к чему сейчас оправдания? К чему сейчас причитания над жизнью того, кто давно на неё плюнул.
Кому вообще было интересно, что даже психологи сочли меня морально неустойчивым. Бабу мне подложили, для поднятия самооценки умереть не встать. -Вырываюсь и делаю шаг к раковине. Да Лукас был прав. Но, и  я был прав. А сейчас все что мне нужно это холодная вода и лед в полотенце, словно это может стереть следы удара и кровь с моего лица. Но это не важно, это был мужской разговор и возможно, он даже не начинался по- настоящему. А мог ли он начаться? Мне не хотелось вмешивать в своё прошлое брата. Коллинз был мой, мне не хотелось делиться им даже с тем, кто был готов умереть за меня если бы это  было нужно. Так же, как я был готов .
Но Коллинз был только мой. Мой и тех кого он погубил.

Отредактировано John Porter (2015-02-09 03:23:47)

+1

6

Упертый и упрямый как тысяча баранов. Это мой брат. Он моя ответственность, даже если он считает совершенно иначе. Он мой младший брат, которому я должен был служить примером, быть опорой и надежным союзником. И я им был, пока не уехал в Россию и не поставил на следующих восьми годах своей жизни большой и жирный крест, который сейчас должен нести сам. Я пропустил слишком много в жизни брата, чтобы требовать от него держать удар или быть иным. Я даже уверен, что поступил бы так же как и он. Я ведь сам вернулся в МИ5, рвался в бой, в поле, на работу. Все, только не спокойная жизнь простого человека. Все, только не тихая гавань и мысли о том, что я никому не нужен. Я понимаю этого упертого осла, который всегда был слишком зациклен на нашей схожести и видел в этом сплошные проблемы, а не некоторые плюсы в жизни. Но кто я, чтобы винить того, кто прошел свой собственный ад? Не имею  больше право говорить ему что делать и как поступать. Он взрослый, и он сам должен нести ответственность за свою жизнь и то, что он делает с ней и как поступает. Но с другой стороны, я все еще его старший брат, а значит в чем-то всегда останусь наставником.
- Вот именно, ты не думал головой!
Я все еще злюсь на него но первая волна прошла, и я опускаю руки. Потому что бить бесполезно. Потому что мы оба знаем, Джон прав в своих словах, и я не могу сказать что он идиот, хотя бы потому что сам такой же. Наша жизнь полностью зависит от войны, и мы ее будем вести всегда и везде, потому что  это наше бремя, потому что это наш выбор, потому что она въелась под кожу и проникла в костный мозг отравляя сущность собой.
- Я знаю.
Коротко и понятно. Потому что не нужно лишних слов. Потому что все, что я сейчас могу это помочь брату, поэтому пока он умывается я подхожу к холодильнику, и из морозилки вынимаю кусок мясо. Право, лучшее средство остановить кровь. а потом замотав его в полотенце вручаю Портеру и поймав его за подбородок без предупреждения, но аккуратно осматриваю его нос. Перелома точно нету, значит все заживет как на собаке, как говорят русские.
- Ты ее спас, и я горжусь твоим поступком, - возможно не это желал услышать сейчас брат, и не от меня он ждал таких слов. Эти слова больше подошли бы нашему отцу, который всегда серьезно относился к таким вещам и слове "горжусь". Наверное, поэтому он говорил его не часто, только когда правда чувствовал за нас двоих гордость. - Но еще раз так поступишь, я тебя из под Земли достану, чтобы задушить голыми руками.
И это не шутка, потому что Джон должен понимать, что так дела не делаются, он должен знать, что есть те, кому важен он сам, как человек, как родня, как единственный, кто вообще может понимать что такое жить и выживать, как единственный Портер, кто остался в живых. Александра не в счет. Она девушка, и не знает лишений жизни в тех масштабах, что прошли мы с ее отцом. Достаю из холодильника апельсиновый сок и протягиваю Джону, предлагая, а после подношу бутылку к губам и запрокинув голову делаю пару жадных глотков. Наверное, мне не стоило так поступать, наверное не стоило вспоминать, что пить из горла дома это очень даже приятно, потому что через пару глотков, горло сжимает спазм, и я резко ставлю пластиковую емкость на стол, едва не складываясь пополам, и жмурюсь, пряма себя в себе же. Даже спустя два года, в памяти свежи те пытки, что приходилось проходить. Даже через  два года я помню какого это захлебываться водой и не иметь возможность сделать глоток воздуха, дышать полной грудью. Даже через два года я помню холод камер и подвалов, холод воды и влажного полотенца, холод Смерти на моем горле, которая крепка держа меня не давала возможность двигаться ни вперед ни назад. Даже через два года, я помню все, как будто это  было вчера. 
- Все в порядке, - произношу осипшим голосом, слегка откашлявшись. Все, совсем не в порядке, Лукас. Голос в голове подозрительно сильно схож с голосом Даршавина и от этого хочется забиться в угол собственного сознания, чтобы он не давил, не требовал ответов на те вопросы, на которые я не имею ответов, просто потому что не знаю. Мотаю головой, отгоняя воспоминания и с легкой ненавистью смотрю на бутылку с соком. Впрочем, сок совершенно не виноват в том, что мне иногда кажется, как будто я схожу с ума с этой всей работой. Хотя, когда Пирс погнал меня к специалисту, тот сказал, что я в порядке. И я упрямо верю, что это так.
- Ты веришь Коллинзу?
Мы с ним поменялись местами, теперь я стою, а он сидит уткнувшись в мой кофе и единственный вариант переключить внимание с меня на Джона, это задать вопрос, который волнует меня больше всего. Не про Ирак настоящего или прошлого, а про Коллинза, который теперь наш с ним должник, хоть брат пока что и не в курсе этого. Просто, еще не время открывать перед ним карты прошлого и настоящего. И возможно, он сам должен узнать то, про что я узнал благодаря удачному стечению обстоятельств. Так что лучше пусть думает про Хью, чем про то что имело место быть на его кухни всего лишь пару минут назад. У каждого ведь свои демоны. И в конце концов, я должен признать факт, я рад, что брат избавился от своих чертей, и теперь может жить лучше и легче, чем все эти почти восемь лет выживания.

0

7

Если бы я хотел оправдаться, то возможно наш разговор был бы построен иначе. Но это было не в моих правилах и тем более не в моем духе. Я не умел прогибаться под нужных людей, не умел просить или умолять. Всего раз. Всего один раз я сделал это - одел свой выходной костюм и пришел просить работу у человека, которого втайне даже не уважал. Война это всегда кровь и смерть. Война это люди, которые страдают, совершенно случайно попавшие под жернова войны. Дети, женщины и журналисты - те, кто стал разменной монетой те, кто не должен был видеть всех ужасов войны и те, кто страдал в первую очередь. Ради таких я  и пошел в армию, потому что они были теми, кто не должен был погибать от взрыва бомб. Потому что лишь они имели ценность, а не те за кого было готово платить правительство. И не этот человек, перед которым я  стоял, тогда пытаясь получить то, что мне было нужно. Тот ради кого я и мои друзья рисковали жизнью. Человек, у которого просто было очень много денег и больше ничего. Зачем я пошел туда. Что я думал услышать от того, кто не ценил ничего кроме своей жизни. Что получили семьи погибших, после его спасения? А я все равно хотел попытаться, потому что обещал Лекси и жене что у них все будет.
И ничего кроме пустоты. Ничего кроме ксерокса, который летит в окно. Мы были никто для этих людей так и осталось.  Ничего не изменилось в этом мире. Это мой брат знал лучше меня. Так же как он понимал мой поступок, не нужно было сейчас рассказывать всю свою история, как и то ради чего  я пошел на все это. Лукас как никто другой понимал меня и его слова вместе с ударом, были лишь проявлением любви. Да именно любви и не той, о которой вам сейчас будут втирать психологи. Это была любовь человека, который знал, на что я шел, и чем  это могло для меня закончиться. Это был удар того, кто уже раз потерял меня, когда думал, что уже не вернется. Это был удар того кто не хотел смотреть на мою фотографию и знать, что никто и никогда не увидит тело своего брата. Все это мы прекрасно понимали оба, как и то, что обещания не всегда выполнялись. Но все же я сказал, то что он хотел услышать и, то что я обещал выполнить. Все что  в моих силах. Все ради моей семьи.
- Обещаю. Ты же знаешь- много слов не надо, чтобы дать понять на какой ад  я  обрек свою семью  И пусть он длился всего 24 часа не уменьшало того ужаса и горя что излился на них. Сейчас я  младший Потер просил прощения у старшего, потому что не мог иначе.
-Да все в порядке -  Проворчал, но  не одернул ни руку, ни  отвел голову, когда брат решил посмотреть все ли хорошо у него с лицом. У меня было достаточно травм в детстве, чтобы я знал, что у меня все в порядке. А синяк и царапина, были той мелочью, о которой я почти сразу забыл.
-Что?- когда вижу лицо брата, то,  как оно меняется, словно бы что-то чужое проступает под его кожей и словно рябь пробегает по его лица, то мне ну нужно говорить что все хорошо. Мне давно уже не десять лет, мне не сняться яркие сны и я не верю в сказки. Восемь долгих лет с братом происходили ужасные вещи, и меня не было рядом. Восемь долгих лет, а я как обычно думаю лишь о себе. Резко выпиваю сок и чтобы прийти в себя, от тех чувство собственной никчемности и боли за родного человека, начиная убирать посуду. Тут есть посудомоечная машина, но мне хочется сейчас скинуть все одном махом в раковину и мыть посуду так долго, чтобы ничего этого не было. Ни боли. Ни воспоминаний.
-Что?-хорошо, что чашка с кофе все еще у меня в руке. Моя рука не дрожит, она не должна дрожать я слежу за этим. Но все же, не выдерживаю и поставив чашку хватаю себя другой рукой за запястье. Сейчас мне это нужно, как и правильный ответ
- Я никому не доверяю и ему тоже. По мне так он вечно печется о своей шкуре. Как мы их называли? Ребята кто боится запачкать свои белые воротнички?- меньше всего я хочу сейчас врать своему  брату, лгать ему и выдумывать оправдания. Но я сам еще не решил и не сложил все пазлы. Я знаю лишь одно, что Коллинз предал меня и на его руках столько крови, сколько, наверное, нет и не моих руках.  Вот она, правда, не нужно быть солдатом, чтобы убивать. Достаточно просто росчерка пера.

+1

8

Помнишь... мотаю головой и крайне рад, что Джон не видит сейчас меня. Я просто рад, что в его кухне нет зеркальных поверхностей, где могла бы отразиться моя бледная физиономия. Откашлявшись, я сажусь вновь на стул, и прикрываю глаз. Я гоню от себя голос человека, которого ненавижу и обещал не раз убить своими руками, когда выберусь на свободу. Это тоже помогало выжить. Помнишь... шепчет его голос в голове и я с силой сжимаю пальцы на бедре, чтоб легкая боль вернулась меня из воспоминаний и жмурюсь сильнее. Я помню. Я не забыл. Я всегда буду помнить это, потому что иначе не выходит, потому что это уже давно велась в меня сильнее чем, краска от тюремных татуировок. Я слишком хорошо помню каждый из двести девятьсот тридцати одного дня, когда моя жизнь разбивалась на части и осколки просто потому что кто-то, точнее Конни Джеймс, решила, что это будет не плохо сдать русским английского шпиона. Я помню каждый день, каждый час и каждую мысль, которая разбивалась о сознании. Я помню слишком много о том, о чем желал бы забыть раз и на всегда, но я помню, и это мой личный ад, который я прохожу каждый день своей жизни, потому что иначе уже ни как, потому что этот ад во мне самом, как и голос Олега в моей голове, который призывает помнить, который не дает забыть.
Открываю глаза и быстро моргаю смотря в спину брата. Спину, которая напряглась и я готов поспорить а собственную жизнь, что он сейчас натянут как струна и стоит коснуться он взорвется как вулкан, как когда-то, когда нам было по пятнадцать и девушки путали нас просто потому что не желали видеть различия, не желали понимать, что Джон другой, а я чуть более серьезнее настроен на жизнь и старше.  Это всегда заставляло меня улыбаться, потому что то как на это реагировал Джон было всегда умилительно и в глубине души я желал, чтобы это была самая большая его проблема. Впрочем, стоило ему жениться, и другие дамы перестали существовать для моего брата, который видел рядом с собой лишь Диану, мать его девочки и возможно единственной девушки на свете, которая умела нас различать с пеленок. Александра всегда знала где дядя, а где ее папа и это было самым ценным для нас двоих.
Помни про... Даршавин не раз призывал меня помнить и вспоминать то, что считал необходимым для меня в такие моменты я вспоминал дом, отца, Джона или Александру. Я вспоминал незначительные мелочи своей жизни, из которых создавался всегда быт. На очередном допросе я мог вспомнить о том, как мы с Джоном сцепившись на матах пытались уложить друг друга на лопатки. При этом он чаще побеждал меня. Я вспоминал о том как мы дрались с ним из за девушки по имени Мэри и как из за нее брат не разговаривал со мной почти неделю. Я вспоминал не прожитые дни своей жизни и прятался по закаулкам памяти, ища там спасение своей разбитой души. Я всегда помнил кто я такой и помнил то, сказал перед моим отъездом в Россию отец: "у тебя нет никого ближе брата. Помни про это и про то, что ты его опора и именно ты старший в семье Портеров, не важно какую фамилию ты носишь".
И сейчас, смотря на идеально ровную спину брата я понимаю о чем тогда говорил наш отец, что он подразумевал и что лежало за его словами. Я многое понимаю сейчас, хотя все такой же одиночка, что и до этого. Но мое одиночество со мной ужилось и нам очень даже не плохо,. И я абсолютно рад тому факту, что могу быть рядом с братом когда это нужно ему.
- Чистюли, - тихо произношу смотря на брата и прекрасно понимая и принимая его политику не верить другим. И зная правду о том, что случилось там, в Ираке, в 2003, и зная кто именно погубил тех молодых ребят, выставив брата виновным, я стою на распутье, потому что смотря на брата я не могу перечеркнуть все одними словами. Как Лукас Портер я желаю открыть истину, о которой возможно догадывается Джон, но как Лукас Норт, я не имею право этого делать, потому что знаю характер брата и знаю, что он может сделать, и рисковать благосостоянием двадцатого отдела, который и так официально не существует, я не могу, это слишком большой риск, который может привести к гибели многих.
- Теперь он твой начальник, и имеет право просить и даже требовать безоговорочного доверия. Дай ему иллюзию этого, но никогда не переставай думать о том, что твоя жизнь важна для твоих близких. Не верь, но делай вид. Если сомневаешься подумай еще раз. Если за первым решением пришло второе, выбирай второе, оно как правило более верное. Молчи, спрашивай, наблюдай и запоминай. Сомневаешься, уточняй. Не показывай, что знаешь больше, чем они думают. Будь готов к тому, что предадут. Ты теперь агент МИ6, брат, а это еще то логово змей. Всегда начеку, всегда готовый, всегда на грани.
Что еще я мог ему сказать? Мы давно уже не дети верящие в сказки. Мы оба знаем, что жизнь не простая штука и теперь оба работаем там, где жизнь человека стоит меньше секретов государства, где все люди лишь пешки на шахматной доске. Поэтому, все, что я могу, это предостеречь его, рассказать то немногое, что может помочь ему в жизни шпиона, что может помочь ему возвращаться домой, туда, где о нем всегда есть кому позаботиться и где он всегда нужен тем, кого называет семьей.

+1

9

Как все быстро изменилось. Недавно я был окрылен победой, даже не думая о том моменте, когда я останусь наедине со своими мыслями, и они снова не дадут мне покоя. Мысли о прошлом, о том, что я мог сделать и не сделать. Моя память о прошлом, никуда не ушла,  брат лишь ускорил тот момент, когда я стал  снова бы перебирать прошлое и настоящее и тот риск, который мог быть не оправдан, просто потому что это было правдой.
Время тишины. Время покоя, когда мы не видим друг друга. Темнота или ночь, которая и раньше разделяла нас,  когда мы могли на короткое время оставаться и быть  наедине с самими собой. Время когда, как и мой брат, лёжа на двух ярусной кровати, я прокручивал то, что совсем недавно казалось мне геройством чтобы понять, как я ошибался. Время, когда я мог признать свои ошибки, и, позвав брата в темноте и услышать его ответ и улыбнуться. Потому что он тоже не спал в  эту ночь,  он тоже ждал моих слов.
Сейчас мы снова оба были разделенные тьмой той, что  была частью нашей души. Наша плата за то чтобы мы могли выжить. Тьма чтобы в нужное время рука не дрогнула, чтобы мы могли защитить то, что было нам там дорого.
- Не бойся за меня - не правильный ответ после того, что нам обоим пришлось перенести. Не верно, после того как в очередной раз мы осознали, что в этом мире нет никого кроме нас.  Никого кроме тех, кого ломали, но не смогли сломать до конца. Тех, кто смог вернуться несмотря ни на что, потому что так мы были  воспитаны. Потому что в этом и была наша сила, наш стержень таких людей как мы. И сейчас со мной говорил такой же человек, как и яснее просто мой брат. Не просто моя кровь. Сейчас я слышал слова мудреца, слова солдата который заплатил за каждое слово своей кровью. Слушал его и вспоминая картинку которая навечно отпечаталась в моем мозгу. Я и Коллинз, наши улыбки и слова что мы каждый знаем свою работу. Мой улыбочка в ответ его молчание. Мои  слова о том, что я знаю теперь, где и кем буду работать. Его кивок, словно он и не догадывается о чем я сейчас. Не знаю что известно Лукасу, но теперь Коллинз должен нам обоим и я не собираюсь молчать, как и действовать прямо сейчас. Мне не хотелось чтобы он просто предстал перед судом, он был слишком скользок. Я хотел большего веря в то- что придет мое время. Наше время. Время тех кто умер и не смог увидеть своих жен и детей по возвращение. Время тех, кто как и мои товарищи недавно погибли спасая Кети . Команда А. Я даже не знал как звали этих ребят. Они тоже были на счету этого человека, в моих руках был этот счетчик. Время пошло.
-Думаю, он знает обо всем. Это человек всегда умел быстро выкручиваться. Первый отряд, который был послан за Кети погиб, потому что его не интересовало мои версии. Мы всегда зависели от таких людей - сейчас я не советуюсь с братом, а просто смотрю на него. Мне не нужно знать, все о его прошлом, чтобы знать, что и его предали, и кто-то прикрылся им, как и мной когда-то.
-Девочки еще не скоро вернуться - Хлопая дверцами шкафа и дверцей холодильника.  Коньяк . Бреди. Водка. Какая разница, все это сейчас  оказывается на столе, где  недавно был настоящий семейный ужин. Сейчас по всем законам вестерна, после драки в баре, нам просто нужно выпить. Просто пить, за всех кто остался там и за то что я вернулся

+1

10

Ему легко говорить "не бойся" и я знаю, что я могу так же сказать и ему. Но "не бойся" не для нас. По крайней мере не для меня. Мне нужно за кого-то переживать, потому что это помогает жить, вспоминать зачем я вообще делаю то, чем занимаюсь, зачем я иду на риск, почему сопротивляюсь своим демонам и кошмарам, зачем я вообще делаю что-то так, а не иначе. Я должен знать  для чего это все, для кого и почему. И поэтому я всегда буду бояться за него. Потому что он мой младший брат, потому что он моя кровь, потому что он моя ответственность. Именно моя, даже если он давно уже вырос из образа младшего, которого нужно опекать. Я никогда не перестану биться за него и его семью, никогда не перестану бояться потерять единственного, кто меня на самом деле понимает и принимает со всеми моими тараканами и проблемами. Мы слишком похожи, чтоб быть разными, мы слишком отличаемся, чтобы пытаться прикинуться идентичными, но мы знаем друг друга и знаем, когда нужно замолчать, а когда подставить плечо и сказать, что все будет хорошо.
- Начальство, оно такое.
Качаю головой и рад, что  брата не было в том самом отряде. Иначе я Коллинза порвал бы на британский флаг, голыми руками, а потом сам поел бы сдался бы в полицию, и не раскаялся бы, и Пирс опять был бы в бешенстве, за то, что я думал сердцем, а не головой. Впрочем, Пирс тот еще волк, Вроде одиночка, а при этом при стаи, и все при делах. Вон, даже решил, что я сгожусь на роль руководителя отдела. А меня спросить, как обычно бывает, забыл. И не удивительно. Он предложил, я согласился. И дело в шляпе. Разве что на ковер к министру иногда ходить, но это мы умеем, что он, что я, оба в этом собаку съели. Впрочем, оба понимаем, что ни Адама, ни Роз мне не затмить, я из другого теста, из Портеровского, у нас в генах немного все иначе. По крайней мере мне так нравится думать.
Киваю, когда брат достается выпивку и перебираюсь по ближе к нему, перехватывая бутылку, чтобы налить стаканы на полную. Да, на часах пока что дело идет к одиннадцати утра, а мы собрались пить, но не выпить мы не можем, потому что всегда есть в нашем деле те, за кого стоит поднять стакан. Янтарная жидкость струится в стеклянную тюрьму, и едва добравшись до края прерывает свой плавны бег. Молча ставлю бутылку на столешницу и молча же поднимаю стакан. В Британии принято что-то  таких случаях говорить, в России, чокаются, якобы это колокольный звон. А мне хочется выпить так, как это делают призраки жизни, в полной тишине, отмеряя про себя 60 секунд тишины, чтобы вспомнить, чтобы помнить, чтобы не забывать. Чтобы не забывать тех ребят, кто погиб спасая Кэти, чтобы не забывать того, кто отдал свою жизнь за мирный сон граждан. Чтобы не забывать тех, кто каждый день отдавал себя на благо другим. Поэтому мы пьем молча, до дна, обжигая душу и память воспоминаниями о тех, кто был и кого теперь уже нет.  каждого из нас свои покойники за плечами, поэтому мы пьем молча, пока два одновременных глухих звука, удар стакана о столешницу, не разрывает тишину в клочья и звук льющейся жидкости не наполняет стаканы вновь.
- На сей раз, за живых.
Поясняю я, не вдаваясь в подробности русских двух традиций про "между первой и второй перерывчик небольшой" и "после тоста "за ушедших" нельзя делать долгого перерыва". Поэтому сейчас мы пьем за живых, за брата, за Александру, за Диану и многих других. За тех же Коллинза и Пирса, чтобы они тоже жили, потому что мы оба привыкли к нашим начальникам и умеем лавировать под их руководством. Мы пьем за живых, потому что именно ради них отдали свои жизни погибшие.

+1

11

Все было уже ясно и понятно. Мы были вместе. Мы были рядом. Можно было просто выдохнут, как после тяжелого поединка или кросса когда мы пытались бежать на пределе. Время, когда мы можем остановить, и просто оглянувшись назад еще раз вспомнить о том, что было когда-то. Вспомнить о тех ошибках, что стоили жизни, пусть не нам, а нашим друзьям. Вспомнить и выпив, замерев на секунду еще раз, выпить. А потом, удерживая стакан в руке чуть дольше положенного в руках, смотреть в родное лицо и снова понимать, что слишком много еще не ясно. Что, не смотря на то, что вы так хорошо знаете, друг друга, между вами снова есть тайны. И это не те тайна, что разделяет их, а та, что еще более связывает, потому что ты хочешь быть рядом. Хочешь и знаешь, лишь ты можешь забрать эту боль и стать частью ее. Потому что знаешь, что такое терять. Потому что вы братья и само небо благословило вас для этого.
Еще одна стопка за то, что важно для нас обоих.
-За тебя брат. За то, что ты рядом-знаю, что мы уже пили за это, на квартире у брата. Пиво и имбирное печенье, которое крошилось во рту. Мне не забыть тот день. Как не забыть и этот момент, когда мы вместе с братом и кажется нам не нужно слов. Просто это время, когда мы, кажется ,уже все выяснили. Время когда, нас никто не торопит, и мы можем просто быть рядом. Время, которого нам так не хватало, когда мы были порознь. Время, которое так и отпустило нас и никогда не отпустит.
-А помнишь, как ты сказал отцу, что это ты был с той дурочкой Бесс? Чтобы прикрыть меня-тащу брату, тащу бутылку и прихожую, и стаканы в гостиную. Сейчас там самое место для нас. Какой-то матч по телевизору, монотонный голос комментатора и наши голоса который вспоминают все, что давно быльем поросло. Но что такое прошлое, для тех, кто живет сегодняшним днем и возможно завтра не вернется. Мы такие, как есть. Нас такими сделала система, чтобы выжить и не сломать самой. Мы пошли на это сознательно и сейчас то время, которое нам давно задолжали. Сейчас наше время, мы давно к этому стремились и хотели этого. Быть просто людьми, на день, на час, на несколько минут

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Мир создается войной