Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Adrian
[лс]
иногда ты думаешь, как было бы чудесно, если бы ты проживала не свою жизнь, а чью-то другую...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Спи собі сама, коли біля тебе мене нема...


Спи собі сама, коли біля тебе мене нема...

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Ophelia Forrest | Romana Wilson | Isa Ruru
26 декабря 2014 года | ночь-утро
квартира Романы

http://photoflowery.ru/photo/d3/d3eb5ceebfeb8f95d9456b84c4ba9369.jpg

Часом буває так що хочеш почути
Речі яких ніколи б не знати
І тягне за руку тебе в то місце
Де думаєш краще б очей не мати

Отредактировано Isa Ruru (2015-02-06 21:21:32)

+2

2

вв

На самом деле, праздники – очень подлая штука. И вдвойне обидно, если ты вроде бы даже учишься веселиться вместе со всеми, а потом обрывается всё. И ты остаешься один, сломленный и потерянный, посреди разнаряженной улицы и гуляющих пар. Фэл хлопает себя по карманам и приглушенно матерится сквозь зубы. Сигареты остались в пабе у Джека. Вся её чертова жизнь осталась в пабе у Джека. Вот так банально и просто угробить значительную часть своего и без этого бесполезного существования сначала в долгом наркотическом беспамятстве, а затем с человеком, который и вовсе вдруг оказался кем-то совершенным чужим.
Конечно, можно было остаться. Делать вид, что ничего не случилось. Алан и Джек приняли бы правила этой дурацкой игры и великодушно бы снизошли до того, чтобы ничего не заметить. Алан и Джек – хорошие парни, да и вообще дружить с мужчинами проще, именно поэтому Форрест уже самую малость пьяна и самую малость накурена. Не до зелёных чертей, но тем не менее. Это её месть, поступок «назло», последний демонстративный акт чистой вредности. Иса силком подняла её с самого дна, заставив забыть обо всём, что позволяет расслабиться и забыться. Иса показала ей жизнь без наркотиков. Но и Исы здесь нет. И в прокуренном баре её тоже не было. Ту розоволосую малолетку по имени Изабель Фэл не знала и уж точно не горела желанием с ней находиться в одном помещении.
Злость. На неё. На себя. Злость заставляет ускорить шаг и почти что бежать по улице прочь отсюда. Ал – замечательный друг. Второго такого на свете не сыщешь.  Он протянет новый косяк и скажет: «Да ладно. Вокруг тебя столько женщин, было бы зачем париться», хотя сам всё танцует по тем же граблям. Сколько крови из него пьёт его собственная любовь, пожалуй, даже страшно представить.
Двух разругавшихся женщин способна понять только женщина. Романа могла быть такой. Но Офелии всё равно было как-то… неловко? Она никогда не умела дружить с другими девушками. Мужские компании, мужские разговоры. Но всё же сложилось, что им удалось разобщаться. Вот только раньше они собирались втроём, а теперь приходится брести к ней в одиночестве, зная, что у подруги определённо должны быть свои какие-то планы на Рождество.
Однако рассуждать о чужих планах уже слишком поздно. Фэл поднимается по лестнице и нажимает на дверной звонок. Плевать, что на улице ночь. Плевать, что приличные люди, в принципе, ещё могут праздновать.
- Эй, - она поднимает глаза как-то растерянно, когда дверь всё-таки открывается перед её носом. И только потом вспоминает, что Романа привыкла видеть её другой – грубой, прямолинейной, немного задиристой. Хрипло смеется, словно пытаясь восстановить свою репутацию в чужих глазах, но смех её натянут и жалок, да и сама девушка куда больше напоминает выброшенную из дому кошку, чем старого пирата.
- Я ухожу от Исы, - объявляет с порога, как будто излишняя прямолинейность и бестактность может хоть что-то спасти. – И я потеряла свои сигареты, - как будто это намного важнее.
Наглость во взгляде снова сменяется неловкой потерянностью. Офелия не может вспомнить курит ли Ром, наблюдать это не доводилось, но ей слишком нужен хоть какой-то хилый предлог.
- Можно я заскочу и возьму у тебя парочку?

+2

3

Господи, почему худший день в году всегда приходился на Рождество? С самого начала этой жизни Рождество для Романы было связанно с чувством собственного ничтожества. Да и ломаное плечо в такие зимние сырости напоминало о себе тянущим чувством непонятной природы. Нормальные люди в этот день собираются за семейным столом, воюют за крылышко индейки, но только не она. В ее доме Рождество походило на ярмарку тщеславия, где обычно выигрывал мелкий братишка, а старшая в очередной раз чувствовала себя паршиво с большой буквы, а еще лучше капс локом. В итоге блондинка после таких праздничков безжизненной тушкой ухала на кровать и  погружалась в темно-серый дурман дикой смеси индийских благовоний с вином из картонной коробки, купленной по дороге назад в супермаркете. Серпантин в волосах, доведенная до взрыва прическа, разложенная кровать, превращающаяся в гнездо какой-то крайне крупной хищной птицы. Так заканчивались все семейные праздники: в пустой квартире, с вырывающимся из пьяных объятий котом, который возмущенно фыркал и забирался под книжный шкаф, отбиваясь лапой даже от выманивающей ветчины. В такие моменты девушка чувствовала себя пойманным зайцем, который ястреб намертво схватил в своих когтях и несет на смерть.
Не приходить на такие мероприятия она не могла из чувства долга, чтоб его. А значит - возможности нормально провести одну из самых светлых ночей в году до образования своей семьи Романа не могла. Но на горизонте все еще было крайне чисто, даже штилеобразно. Парни почему-то долго не задерживались. Макс с его дурной привычкой лезть не в свое дело даже несколько раз пытался свести ее с кем-то. Ощущение от этой дружеской доброты было паршивым. Особенно тот момент, когда кто-то переспрашивал: она похожа на твою старую куколку... как ее звали, ну ту блонди с одуванчиками? Кажется, прячась от стыда за бутылкой пива в очередном полу- баре-полу-клубе, она и познакомилась с этой странной парочкой. Офелия и Иса. И они подружились. Как это было - подтерло похмелье, но уверенность в правильности дружбы с парой лесбиянок не испарилась из головы вместе с парами алкоголя. Они были странными, но хорошими - в том смысле, какими редко бывают люди.
А их ориентация? - Ну у каждого свои тараканы. Вот ее - дружба с бывшим парнем, с которым общего у них куда меньше, чем с некоторыми теми, кому она отделывается открыткой на праздники, как знак, что его помнят.
В тот момент, когда раздался звонок в дверь, Романа находилась на полпути между состоянием "как же мне хреново"  и состоянием "я пьяна и мне море по колено, и начхать, что завтра будет плохо".  Определенно ближе ко второму, потому что серпантин зеленой лентой вернулся в волосы, но уже не как полудетское украшение, а потому что она рухнула спиной на диван, и взорвала очередную хлопушку, перепугав до икоты кота.
Держась за стену, чтобы вписаться в дверной проем, девушка дошлепала босыми до прихожей и с третьей попытки попала в дверной замок ключом. Неловко переминаясь, на пороге стояла Фэл, явно случилось что-то скверное, потому что такой побитой этого человека Романа еще не видела. А вот и причина такого состояния. По крайней мере это не автокатастрофа. Уже неплохо.
- Я не курю, но предлог засчитан,- голос явно звучит средне паршиво, но сегодня явно ее очередь быть жилеткой, - Заходи,
Романа запустила ладонь в и без того потрепанную шевелюру и тускло улыбнулась, пропуская девушку внутрь.
- У меня есть коробка дешевой бурды, именуемой в севене как бордо, и я предупреждаю: до утра я тебя отсюда не выпущу, чтоб ты дел не натворила,  - а вот это была уже была Романа, которой ее привыкли видеть. Пусть и едва стоящая на ногах и упустившая Макса, за время разговора пулей сбежавшего в коридор от пьяной хозяйки. Ничего. К утру он будет сидеть перед дверью и истошно мявкать, требуя чтоб его впустили обратно. Дверь за спиной громко хлопнула. Одевать цепочку на место координации движений явно могло не хватить, так что про нее благоразумно забыли. На журнальный столик приземлилась вторая кружка: пить из бокаловсейчас было слишком.
- Меня там не было, так что рассказывай: какая черная кошка между вами двумя пробежала. Ну?

Отредактировано Romana Wilson (2015-02-08 10:16:17)

+2

4

Конечно же, Фэл не знает о том, что Романа не курит. Точнее знает, но каким-то образом успела всё это вытеснить из головы. Иначе ведь не бывает. Сама девушка ежедневно глушит сигарету за сигаретой. Иса-не Иса тоже курящая. В тату-салоне порою не выдохнуть из-за дыма. Это обычная норма жизни, образ существования. Но нет. Романа не курит. Романа, со всех сторон положительная и светлая, улыбается так, как будто она действительно ей не помешала и впускает в свою квартиру. Как ей вообще удалось ужиться с их компанией, до сих пор удивительно.
Офелия рассеянно кивает и опускается на диванчик, не делая более лишних попыток хоть как-нибудь пошутить. Все её шансы выглядеть человеком, который ещё способен хранить самообладание, вдруг куда-то исчезли в один момент.
Она не знает, с чего начать.
Она не знает, стоит ли начинать хоть с чего-нибудь.
А так всегда. У себя в голове ты можешь построить хоть сотни логических схем, повторяешь всё это дословно и грузишься, грузишься, грузишься, бесконечно грызешь себя, рефлексируешь.  А потом тебя спросят о том, что случилось, и все ответы куда деваются. А действительно, что случилось?
Офелия хмурится, водит плечами, не зная, стоит ли вообще раскрывать рот. Сегодня было уже сказано слишком многое, и такое чувство, что ещё одним неосторожным словом можно ещё сильней всё испортить. Хотя портить уже совсем некуда. А самое страшное, что и совсем нечего. Она сомневается совсем недолго, потому что Романа честная и открытая. Потому что Романа– это не Иса. Не Иса и не Изабель, как будто между ними есть разница.
Конечно, есть.
Они были разными. Фэл ненавидела их обоих.
- Ей восемнадцать, -  хрипловато цедит сквозь зубы и тянется к кружке. Агрессия быстро перетекает в усталое отчаянье и раздраженную апатию. Кажется, это звучало, как сраное оправдание. Словно это она развела малолетку, а потом испугалась чего-то, не ясно чего. Уже не ответственности, само собой, но подростковых истерик, чужой инфантильности или каких-то разборок. Но ведь дело не в этом. Не только в этом. То есть, да, что-то такое, конечно же, в голове проскользнуло в первую очередь, не будем себя же обманывать, но…
Девушка поднимает глаза, пытается определить наугад – правильно ли подруга всё поняла? Вот только чтение по лицу никогда не стояло в ряду её сильных талантов. А вот бездарно проёбывать все свои отношения – это пожалуйста, это умеем мы лучше всех. Обхватывает пальцами кружку, делает глоток сразу побольше, прежде чем объясняться. Морщится от осознания собственной бесполезности. Она всегда любила выпендриваться и глушить алкоголь в три горла, якобы как настоящий мужик. А теперь вот вдруг развела здесь нытьё, как типичная баба.
- М, нет. Не подумай, что я из-за этого… Чёрт, идиотски звучит. Её возраст и имя фальшивые. Она сама вся фальшивая. Я провстречалась хрен знает с кем. И доверяла хрен знает кому, - ей всё еще хочется быть грубой и злой, весь негатив так и рвётся наружу. Снова глоток. И ещё один. И ещё. Всё вернулось к тому, с чего началось. Когда Офелия села на наркоту, она была чётко уверена – Исы не существует. Розоволосая – это агония мозга, плод воображения, не иначе. Так они и познакомились, начинающая наркоманка и её галлюцинация. Ром не обязательно этого знать, но незнанием сути не поменяешь. Как-то смешно и грустно одновременно, ведь в своём безумии и беспамятстве ещё тогда Фэл оказалась права как никогда.
Исы не существует.
- Она всё придумала. С какой радости? Я не знаю. Я вообще ничего не знаю о ней. И не уверена, что теперь хочу знать. Вот же дерьмо.

Отредактировано Ophelia Forrest (2015-02-18 20:56:27)

+2

5

Романа ожидала чего угодно, но только не того, что прозвучало вслух... Тысяча чертей. Одной початой коробки не особо крепкого пойла явно могло не хватить для того, чтобы запить эту информацию. Конечно, какое то журналистское чутье на скандалы давненько ей нашептывало, что с этими двумя не может быть все так идеально, она была готова даже к проблемам с законом, но не к такому повороту событий. Теперь для пьянства появился еще один повод. Посерьезнее неудавшегося в очередной раз семейного ужина.
Девушка напряженно следила глазами за пузырьком, плававшем на поверхности карминово-красной жидкости, набирая воздух в легкие через нос и стягивая остатки рассекавшего рассудка обратно. Поднять голову и сказать что-то Романа просто не решалась, но всем своим видом она старалась показать, что сторону в конфликте она уже приняла. Слава богу, Офелия по дороге сюда не умудрилась на фоне эмоций натворить ничего опасного.
Романа через силу дернула подбородком и кивнула, решив сначала отпить для храбрости прежде чем вставить свою реплику, но девушка уже продолжила. Да чтоб...- сейчас надо было слушать, но вот пить сейчас не надо было.В результате Романа подавилась, залив себя содержимым кружки до неприличия. Красное вино почти мгновенно расплылось карминовым пятном на вытянутой кофте, которую по идее надо был выкинуть сотню лет назад, но в те моменты, когда хозяйка намеревалась избавиться от нее, включался режим Плюшкина и все. Эта штука оказывалась в стирочной корзине. Мокро, липко, пахнет кислым. Как раз подстать сложившейся ситуации. Но совершенно не в духе Рождества. Было бы лучше, если бы она не пила до... Однако, три кружки с промилями  в составе в добавок к половине бутылки у родителей дома давали о себе знать и ее уже начало тянуть в философские разговоры.
- Так значит она что-то вроде призрака, я бы сказала, что это все очень паршиво, и я эту гадину, - блондинка сделала яркий акцент на последнем слове, -  ни в коем случае не оправдываю, но стала бы ты с ней общаться, если бы знала все изначально?
Романа знала что сейчас давит на самое больное место, но оставлять все как есть тоже не было вариантом. Кем бы не была Иса на самом деле, но одно она точно знала - Офелия без нее долго не протянет, не как человек, как личность. Они с розоволосой бестией были слишком хорошей парой, чтобы все закончилось вот так. Коробкой дешевого перебродившего виноградного сока и жутким перегаром. Зная о том, что несмотря на свою личину Фэй существо хрупкое и ранимое Романа не имела права оставить все как есть. Ладно, фактов, подтверждающих эту теорию Ро на руках не имела, но она же не грудной младенец с погремушкой и не первый раз с таким типажом пересекается. Романа наклонила голову на бок, пытаясь нащупать левой рукой застрявшую в волосах полоску серпантина и выдернуть ее. Без толку. Та словно застряла внутри. Встретившись с тяжеленным взглядом, устремленным на нее, девушка бросила это занятие.
- Можешь не бояться, здесь как в Вегасе. Что происходит в здесь - остается здесь. Любая глупость не покинет периметр этой квартиры. Дурацкое сравнение, да? - она и так знала, что несет полный бред, но остановиться уже не могла. Романа чуть смущенно потянула кофту за ворот, и та с противным синтетическим чпок отлипла от кожи.
-А ты не думала, что Иса просто боялась сказать тебе правду, потому что ты настолько ей нравишься, что она боялась быть отвергнутой из-за каких-то предустановок? Я вот с очень давних пор не понимаю почему если сорокалетний встречается с тридцатилетней, то это в порядке вещей, а если ему тридцать, а ей двадцать, то его разносят как совратителя? - там за дверью кто-то был определенно, кто-то был. Макс. - Вернулся, засранец пушистый. Я сейчас, только впущу кота, - не дожидаясь, когда ей ответят, Романа встала с дивана, искренне надеясь, что в этот раз она все же сможет вписаться в проем с первого раза. Уже на ходу девушка расстегнула молнию и швырнула блузку в ванную, решив, что что-нибудь чистое она достанет на обратном пути из барабана сушилки.

+2

6

Только через какое-то время до мозга доходит понимание, что мир разрушился в считанные минуты. Что может быть хуже, чем быть не понятой? Наверное, быть преданной. И сейчас Офелия скорее всего так и считает - ее предали. А ведь это совершенно не так. Иса, Изабель - важно ли как назвать, если внутренняя суть не меняется. Ведь, назови яблоко арбузом, на вкус оно все равно будет яблоком. Так и с людьми. Как бы там не представилась розоволосая, в отношениях и чувствах она же не обманывала, а потому считать себя предателем, ну, никак не может. Только ее не выслушали, а, может, просто не захотели понять. Услышали первые фразы, только самый верх айсберга, из-за которого все началось и сбежали, оставив самое важное под водой воспоминаний и времени.
- Куда же ты? - Шепчет вслед уходящей, практически убегающей девушки. До этого она кричала, цеплялась за руки, пыталась остановить, но сейчас уже, когда понимание того, что на этом все - точка, окончательно воцарило в ее голове, Руру могла лишь беспомощно смотреть вслед...
- Вот и рассказала. Вот и отпраздновала Рождество. Вот и дура. Сама себе дура. - Бормочет себе под нос, поджигая сигарету. Присядет на скамейку. Дым вперемешку с туманом заволокут фигуру серостью, надежно скрывая от любых посторонних взглядов. Есть время, чтоб действовать, а есть - чтоб думать. И сейчас Рудингер пыталась придумать хоть какой-то выход. Самым правильным, казалось, было - отпустить, дать время на раздумья, а потом попытаться поговорить. Вот только почему никто никогда не делает так, как нужно было бы?
Докурив, Изабель принимается вызванивать Форрест, а не получив и одного ответа - отправляется на поиски. Конечно, хорошо зная Фэл, понимает, что последнее место, где она будет - это бар, и все равно идет туда. Смотрит через окна, не находи знакомой фигуры, разворачивается и уходит. Праздновать там, да и вообще где-либо - не хочется. На какой-то миг Иса даже решает поехать домой, к Лоле, рассказать ей все, пострадать. Но, уже сидя в такси, называет совершенно другой адрес. Приезжает к Фэл домой. Ключик привычно отпирает дверь, но в доме темнота и тишина. Никого нет. Когда Офелия дала ключ от своей квартиры, уже и не вспомнить. Но теперь, видимо, придется ей его отдать, во избежания подобного. Во избежания увидеть то, к чему розоволосая будет не готова.
- Да где же ты лазишь?! - От чего-то внутри закипает злость и ревность. Раньше Исе бы и в голову никогда не пришло, что ее Фэл может даже подумать об измене. А сейчас... нет, доверие не пропало, но злость внутри пробуждала ужасные, неконтролируемые мысли. Хотелось что-то разбить или сломать. А лучше - кого-то.
Руру вышла из подъезда, направилась к ближайшему магазину, купила там бутылку какого-то пойла. В очередной раз пришлось показывать удостоверение личности. В этот момент она ненавидела эту бумажку, буквы, выбитые на ней. Но без этого - ей не прожить. Человек без имени, без прошлого и будущего.
Да, если Фэл не вернется, то и будущего уже никакого. Зачем вообще было позволять так глубоко пролезать в душу?!
Открыв бутылку одним глотком влила в себя практически половину. Обидно, но хмель почему-то не захотел взять. А ведь как бы удивилась Офелия, вернувшись домой по-утру и найдя Ису, как побитую собачку, спящую у ее двери. Но, такого не случится.
Розоволосая вдруг поняла, что ей нужен человек. И черт ее побрал поехать не домой, к Ло, а поймав машину, отправится к Романе. Сколько они ее уже знали? Пол года? Может чуточку больше. Взрослая женщина, возможно, смогла бы найти для них какой-то выход. Все же, как бы молодо она себя не вела, повидала же куда больше, чем музыкантша.

Только на пороге квартиры, замерев у двери, Иса внезапно осознала, что сегодня не тот день, когда можно приезжать без предупреждения. Вот так замерев на пороге с поднятой рукой для звонка, розоволосую и застала открывшаяся дверь. И Романа без кофты. - Ээээ... привет. - Купленная бутылка с алкоголем была уже давно выпита, и градус будоражил кровь. - Можно зайти? Мне нужно поговорить. Не знаю к кому еще пойти. - Казалось, что-то было не так. Но что именно, Иса пока понять никак не могла.

+2

7

Невидящими глазами девушка безжизненно наблюдает за тем, как одежда подруги насквозь пропитывается скверно пахнущим алкоголем. Её собственное барахло вряд ли выглядит многим лучше. Она сама вряд ли выглядит лучше. Откидывает назад изрядно растрепавшиеся волосы, выбившиеся пряди всё равно лезут в лицо. Наплевать. Суеверные идиоты считают, будто чем послушнее волосы, тем покладистее характер. Глядя на Фэл, кажется, что подобный маразм вполне может сработать. Конечно, в обратную сторону. Существа безрассуднее и противнее, пожалуй, порой и во всей Вселенной не сыщешь.
Застрявшие в горле слова пытаются обрести хоть какую-то разумную форму. Конечно, Романа права. Она умнее, взрослее, она хорошо разбирается в людях. Не то что Фэл. Дело даже не в том, что светловолосая действительно осознаёт, как будет лучше и правильней. Ей почему-то хочется верить. Можно же здесь хоть кому-то поверить?
- Стала бы?
Сейчас они обе знают ответ. Но почему-то для каждой он разный, и Офелия почему-то убеждена, что для её вынужденной слушательницы всё как раз очевидно и ясно. Не общалась бы. Никогда б не связалась с ребёнком. Слишком эгоистична, чтобы ещё с кем-то возиться. Да, если бы на самом деле всё было так просто.
- Конечно, бы стала, - она отвечает сама на свой же вопрос, чтобы разрушить любые сомнения в корне. Романа не знает всего. Пожалуй, ей стоило знать. – В сущности, мне было всё равно. Когда мы встретились в первый раз, я накачала себя кислотой под завязку. Думаешь, мне действительно было какое-то дело до её паспорта? Да плевать я хотела. В тот раз и во все другие разы, когда мне удавалась достать хрень помощнее и потяжелее. Я вообще не была уверена в том, что она – не грёбанная шиза.
Голос дрожит. Сжимаются и разжимаются кулаки. Чашка с подозрительной алкогольной мурой больше не спасает, а только наоборот порождает желание натворить ещё больше херни. Выговориться наконец. Да хоть разрыдаться, как последняя сучка. Каково это вообще – реветь, как все нормальные женщины, над разбитым сердцем и прочей далекой ранее сентиментальной ересью? Фэл с опозданием понимает, что такая же ленивая и апатичная, но всё же истерика начинает вырываться наружу. Конечно, здесь можно. Здесь и правда свой собственный Вегас. Но всё же, но всё же…
- Предустановок? Да брось. Она видела всё. И меня безумным животным, ползающим по земле и бросающимся на людей. Какие тут могут быть предустановки… То есть это я позволила ей увидеть. Знала бы я тогда, я бы ни за что… - замолкает. Ни за что – что? Не искала б её? Сумела б сама завязать? Нет, конечно. После драки, это известно всем, кулаками не машут. Поздно. Слишком поздно.
- Потому что он мужчина. Не имеет значения, сорок ему или тридцать, или пятьдесят. Он мужчина и десятки обиженных или завидующих дамочек радостно сбросят на него любые шишки, даже если не только двадцатилетние, но стервозные школьницы сами прыгают к нему в постель. Это другой случай, - Офелия не понимает, причем здесь мужчины, но старается поддержать разговор, переводя тему. Не слишком-то получается. Проводит ладонями по лицу, размазывая непривычный для неё макияж. Здесь и правда свой собственный Вегас, но плакать по-прежнему ниже неё, и она издаёт только усталый сдавленный рык, кивает рассеянно.
Фэл помнит – у чужого кота, как у большинства мужиков, скверный характер. Или это сейчас ей абсолютно всё кажется скверным. Не имеет значения. Она скидывает куртку (бретельки платья  сползают вниз по плечам, но ей на это более чем насрать) и одним махом проглатывает оставшийся в кружке напиток. Выпитое, как ни странно, придаёт энтузиазма. Ей хочется посмотреть на кота. Хоть на кого-то, только не в пустую чашку. Встаёт с дивана, не замечая, что подол разорван  до середины бедра, а по чулкам расползаются стрелки. Когда умудрилась? А бес его знает. Видимо, по дороге. В любом другом состоянии она бы сама саркастично шутила, что похожа на пьяную шлюху. Но сейчас ей – ещё раз и снова – да, более чем насрать. Ноги сами несут к коридору.
- Лапушка, ты там скоро? – слова срываются с языка прежде, чем подключение зрение. Глаза испуганно расширяются.
Нет.
Уходи, Изабель.
Тебе здесь не место.

Отредактировано Ophelia Forrest (2015-06-01 21:21:22)

+2

8

Романа сделала вид, что была крайне удивлена тем фактом, что Офелия была наркоманкой, но наконец, пустые домыслы и логические доводы стали фактами. Кусочки головоломки, которую она складывала по малюсеньким обрывкам, случайно брошенным словам, которые казалось, были понятны только этим двоим, но на самом деле при должном внимании объединялись в истории, собрались до конца. Господи, Романа любила пазлы не меньше, чем ее братец, но если тот ударился в физику и все грозился решить одну из шести оставшихся задач тысячелетия, то старшая предпочитала решать и доказывать вещи куда более непредсказуемые. А люди всегда были куда более интересными, чем маленькие циферки, которые всегда суммируются одинаково. Люди обожают устраивать сцены и в их головах всегда царит уютный хаус, порождающий таких маленьких монстриков под названием чувства. Эти очаровательные существа, похожие в представлении девушки на бесят, всегда приносили огромное количество проблем, но без них люди бы не были людьми. А с компьютерными программами общаться крайне скучно.
Люди были мерзкими существами, и кот Макс был куда более приятным представителем фауны, чем все представители рода человеческого вместе взятые. Так что в ближайшие планы у хозяйки было использовать живность по прямому назначению - затискать в качестве антистрессового средства. Но за дверью был вовсе не пушистый мерзавец и единственный постоянный мужчина в ее обществе помимо своего тезки и коллег, а Иса. Помянешь черта - черт явиться. Осознание в каком виде она стоит в своем дверном проеме пришло уже после. Вот что значит пить. Тормоза отказывают где-то на первой тридцатиминутке. К удивлению Романа не чувствует себя неуютно из-за того, что стоит в трикотажной юбке с запахом, которую держит только один не крепко завязанный пояс и белье - на пляже люди раздеваются сильнее - ее смущает совершенно другое. Офелия сидит у нее в гостиной. Она пришла к ней. И мало ли в как сложатся отдельные факты в нетрезвой голове. То что третья в их компании тоже не особо трезва - видно не вооруженным глазом. Да и разит от розововолосой такой же дешевой бурдой не хило. Лучшим вариантом было бы не давать девчонкам пересекаться сейчас, однако захлопывать дверь перед носом - не лучший вариант, потому что это значит ссориться с Исой без видимой причины, а ей еще мирить этих двоих. Желательно на трезвую голову, но так тоже пойдет.
- Не думаю, что это хорошая идея, -  начинает Романа, чуть растягивая слоги и пытаясь придумать благовидную отмазку, чтобы Иса не обиделась и при этом не засекла свою... эм, как по нормальному назвать эти отношения? Им обоим надо успокоиться, перестать если не дутья друг на друга, то желать перегрызть друг друг глотки, а для этого нужно время. Дня три, может неделю.
Но уже поздно вертеться ужом на сковородке, черт бы побрал всех по уши влюбленных, потому что Офелия вырастает в прихожей. Да еще с таким кличем, что блондинка хочет провалиться сквозь землю. Однако до земли еще несколько этажей и подвал с парковкой. Хотя...
Прихожая уже грозиться превратиться в посольство Преисподней. Романа оборачивается и едва не ощетинивается, потому что максимум того, что она вытерпеть в качестве замены привычного имени - так это куколка, а вот все остальное, вот уж увольте. Ей всегда казалось, что в таких случаях кто-то просто забыл как ее зовут и теперь выдумывает, чтобы скрыть свою досадную оплошность. Если бы взглядом можно было убивать, то сейчас в квартире бы образовалось несколько трупов. Девушка только сейчас замечает странную особенность разреза на платье - край у него не обработан, стрелки на чулках. Не зная ничего, можно подумать что угодно. Да и ее собственный пьяно-угарный вид не добавляет однозначности. Глубокий вздох. Одного скандала на день не достаточно. Очевидно, свой план на количество растраченных нервов за год она не выполнила. Главное сохранять спокойствие.
-Но обратно я тебя не отпущу ни под каким видом, заползай. И не надо пытаться додумывать того чего нет, - слабая попытка оборониться, потому что город давно подкосила алкогольная чума. Дверь с громким хлопком закрывается и девушка сама вздрагивает от того насколько угрожающе прозвучал этот обычный жест.

+2

9

Услышав отказ, Иса уже хотела попрощаться и уйти. Она все прекрасно понимала - Рождество, это не тот день, когда можно попросту завалится к человеку и потребовать утешать, разговаривать и пить с тобой. Зачастую у всех нормальных людей на этот вечер планы. И, розоволосая точно ушла бы, если бы не знакомый голос, а через миг и фигура.
Руру вначале даже не разозлилась, а просто оторопела от увиденного. В ее голове совершенно не укладывалось то, что она услышала, увидела и то, кто вообще это все сказал. Нет, только не ее Фел. Она никогда не подавала даже малейшего повода для ревности с того самого утра, когда они решили, что стоит попробовать быть вместе. А теперь вот - небольшая ссора и все будто перевернулось с ног на голову. Только потому Изабель разрешила затащить себя в квартиру и закрыть за собой дверь.
Когда же немая сцена закончилась, Иса еще раз посмотрела на Ро, стоящую в лифчике, потрепанный и откровенно блядский вид своей подруги. Да и своей ли уже? Посмотрела, помолчала, и поняла, что ее не остановить, злость и ревность переполнили чашу ее чувств. - Какая красота, - вначале могло даже показаться, что розоволосая спокойна, и лишь легкий еле ощутимый сарказм скользит в ее голосе. Но этой сдержанности хватило лишь на первую часть фразы. Рудингер была не тем человеком, который мог промолчать, когда воображение уже объяснило всю ситуацию так, как в общем-то и ему захотелось. - Значит, я для тебя слишком маленькая, да еще и обманщица, а ты ангел непорочный да? - Хотелось кинуться на Фел и хорошенько ей врезать, а потом и Ро. Подруга еще называется. - Что, давно искала предлога, чтобы трахнуть кого-то? А вот он и предлог - Иса не Иса... - ладони сжались в кулаки, а все тело напряглось, будто вот-вот должно было выстрелить, как пружина. Внутри кипела злость, смешанная с болью. Она не хотела ничего слушать или видеть, обида нашла выход в словах. - И тут же все слова и признания забываются, да? А ведь... черт!.. а ведь я искала тебя, чтобы вымаливать прощения. Попытаться поговорить еще раз. Объяснить, что я ведь осталась той же. Что чувствами я с тобой не играла ни секунды. - Руру тихо рычит про себя, к злости примешивается чувство предательства. Да она даже подумать не могла, что ее Фел способна на такое. Да как она вообще посмела?!
- А знаешь, к черту это все! - Кидает раздраженный взгляд на Ро, и уже обращается к ней: - а ты... - В глазах застыло столько презрения и неудержимого порыва. Казалось, еще миг и Иса кинется на нее с кулаками. Будет бить, пока не убьет, или не искалечит. - Я же доверяла тебе. Не стыдно? Ни капли, да?! - Внутри все требовало отмщения, но Иса внезапно поняла, что не сделает ничего из этого, потому что если Фел так решила, если она хотела это сделать, то тут уже ничего не поделаешь. Здесь стоит только развернуться и уйти. Зачем цепляться за человека, который не хочет даже попытаться тебя понять, узнать причины, а разворачивается, уходит и тут же меняет тебя, пусть и не на первую встречную, но все же... - А знаешь, развлекайся. - Отворачивается и пытается открыть двери. Руки дрожат, замок, который зачастую открывался достаточно быстро, в этот раз не поддается. А уйти нужно, иначе она опять начнет плакать, а слезы - это не то, что она хотела бы сейчас показать.

+2

10

Фэл не знает значения слова «измена». Ей было в сущности всё равно, кого ещё трахали те, с кем она встречалась до Изабель. Всё до банального просто. Она чисто физически не способна изменить тем, кому не принадлежит. И в такой же зеркальной пропорции ей не в состоянии изменить те, кого она никогда не считала своими. Офелия всё ещё помнит ту рыжую шлюху, которую прижимала к стене, находясь под таблетками и, в принципе, слабо соображая, что происходит вокруг. Иса потом рычала сквозь зубы, наматывая на кулак ржавые пряди волос. Она заставила стерву уйти навсегда и больше никогда в этой жизни с ними не пересекаться. И всё же даже в тот раз это была не измена. Лёгкая прихоть, сиюминутный порыв. Но нет, не измена. Они ещё не были вместе в полной мере, они вообще избегали друг друга, но розоволосая уже почему-то тогда решила заявить свои права на Офелию. Сейчас никаких таких прав у неё больше нет. Всё это фикция, полная липа, как имечко в её паспорте.
Смысл сказанных слов доходит не сразу. Здесь явно кто-то не думает головой. Ладно, допустим. Допустим, из вредности и чувства мести можно действительно переспать с кем угодно. С кем угодно, если этот кто-то не друг. И пусть даже Форрест, как оказалось, о Исе знала чуть больше, чем ничего, вторая девушка видела её саму насквозь. И уж точно давно осознала один простой факт. У Фэл не так уж и много принципов, но один она ни за что не способна нарушить. В койку к друзьям – строжайше запрещено. В своё время она чуть не переспала с Аланом и не сделала этого не столько даже потому, что он вполне себе настоящий мужчина без сисек и членом, а также со всем, что к нему прилагается, а потому что взять и вот так просто нагнуть лучшего друга – это хуже любого инцеста.
Или же Иса решила, что раз обманывает она, это делают все?
Фэл не знает значения слова «скандал». Она не привыкла буянить и бить посуду. Умея себя в руках удержать, считала, что развести её на разборки – это фантастика. Но уж если развёл, то, пожалуйста, прячься. Но алкоголь и эмоции в общей смеси ещё никого никогда особо спокойным не делали.
- Как ты вообще можешь в чём-то меня обвинять? – Фэл шипит, но готова сдержаться. Это ещё не точка кипения, нет. Мало ли, какой херни может наговорить и придумать себе человек, который только и ищет причину явиться и добить тебя до конца. Она решила, что не позволить себя доломать. Не сейчас. Не при Ром.
Выдохнуть. Успокоиться.
Успокоиться?
Ха, да пошло оно нахрен!
С какой стати она вообще обязана что-то сейчас объяснять. Вы что никогда не раздеваетесь перед подругами? Дружба, мать её, асексуальна. К тому же, Иса сама делит жильё с какой-то девицей по имени Лола, Фэл же не врывается к ним посреди ночи проверить, как они там развлекаются. Да и существует ли эта Лола вообще или там целый подпольный притон? А что? Если врать, так по-крупному. Кстати, действительно…
- Лоле своей об этом скажи! О предлогах и ангеле непорочном, о да, - сорвалась, терпение лопнуло, - Сколько у тебя таких вроде меня? И для каждой своё новое имя, да?
Она выплевывает слова, как будто давно подозревала об этом. Но, честно признаться, ей ещё ни разу не пришло в голову то, что Изабель – аферистка. Мало ли зачем ей поддельные данные в паспорте. А теперь всё сложилось в картинку. Она всегда отказывалась перевезти свои вещи к Офелии. Говорила, что слишком рано. Что незачем. Что вездесущая Лола её никуда не отпустит. Её маленькая квартирка едва вмещает саму Фэл и девушку с хоть какими-то мало-мальскими запросами ничем не способна привлечь. Она уже не слышит, о чём говорит Изабель, только свой собственный гнев.
- У неё и домишко получше? Или сиськи побольше? – все гайки отвинчены, тормоза уже не сработают. Она говорит то, что первым приходит в голову. Не обороняется, но нападает. Быть виноватой во всём – надоело. А когда обвиняют тебя, приходится перекладывать все несуществующие измены на кого-то ещё. Потому что тебе всё равно никто не поверит. Но уже ты сама случайно поверила в то, что сказала по глупости.
Офелия переводит взгляд на Роману. То ли волшебное слово «сиськи» сработало, то ли она просто вспомнила, что вообще-то находится как бы в гостях. По  сути, ей должно быть чертовски неловко. Но свежая доза алкоголя в крови уже сделала своё дело.
Розоволосая возится с дверью. Как будто специально. Тянет время, планирует, чтобы еще напридумывать. Фэл не решается к ней подойти. Не решается обратиться и к Ром. Опирается о ближайшую стену спиной и прикрывает глаза, вслушиваясь в скрип замка. Слишком многое сказано. Слишком многое сделано. Возможно ли сделать всё ещё хуже?

Отредактировано Ophelia Forrest (2015-03-28 13:28:17)

+2

11

Иса старательно ковырялась в замке, пытаясь выбраться. Да, уж, Рождество определенно приобретало масштабы стихийного бедствия. Единственное, что радовало во всей этой ситуации, так это то, что Романа успела в этой суматохе одеть связку ключей на средний палец правой руки и тем самым перекрыть всем, включая себя, пути отступления. Дверь была закрыта намертво. Девушка бросила взгляд на кошачью миску с таймером, пристроившуюся у двери в ванную, подумывая о том, чтобы запихнуть несколько волшебных кусочков металла туда, чтобы уж совсем усилить свои позиции, но пришла к выводу, что вмешивать в эту разборку еще и ни в чем не повинного кота будет низко, хотя куда уж падать ниже, если если твоя подруга-лесбиянка подозревает тебя в том, что ты переспала с ее девушкой? И это при том, что с парнями розоволосая бестия видела ее не раз и не два.
Пока Романа пыталась придумать, что ей делать со сложившейся ситуацией, и выслушивала вполне заслуженные по мнению Исы обвинения, все грозило перерасти в жуткую перебранку,если не в драку, потому что Оферлия начала уже приплетать третьих лиц. Себя третьей Романа не считала, по той простой причине, что вся эта катавась творилась на ее территории, а значит затрагивала ее лично. Ее, по всей видимости, уже даже и не замечали. Не найдя лучше и действенней способа привлечь к себе внимание, девушка заложила два пальца в рот и оглушительно свистнула. В итоге у нее заложило уши, а тело срочно потребовало какой-то вертикальной опоры, перед глазами заплясали звездочки. Она пошатнулась, и спиной прислонилась к стенке. Вроде нормально, но хотя голос мог звучать и позлее.
- Заткнулись обе. Устроили здесь замер у кого собака больше, - шаг вперед, измученная, потрепанная за день тушка категорически не хочет отлипать от теплых по непонятной причине темно-коричневых тисненных обоев с розами. Хотя причина, почему обои кажутся теплыми лежит на поверхности. Ей чертовски холодно стоять вот так полуголой, да еще босыми ногами на полу. В голове роился поток идиотских мыслей, начиная от того, чтобы устроить здесь стихийное бедствие и вызвать тем самым полицию и заканчивая идиотской - помирить этих двоих в горизонтальном положении. От последней Ро влепила своей разбушевавшейся пьяной фантазии хорошую затрещину, сжав ключи в руке до сильной боли. Острый край ригельного ключа впился в кожу поперек ладони. Сознание постепенно прояснялось. Все-таки годы в компании музыкантов ее чему-то да научили. К примеру, быстро трезветь, а еще уметь вспоминать, что творилось во время пьянки. Так что ситуация из мальчишника в Вегасе ей не светила. Романа едва самодовольно хмыкнула, вспоминая, что буквально пару минут назад назвала свою берлогу Вегасом. Но не отвлекаться.
- Я понятия не имею, что у вас с головами, но мне известно одно: вы обе по уши в дерьме от того, что каждая считает, что слишком плоха для другой. Вы как героини дневной мыльной оперы, - предвосхищая недовольный рык,  она сделала вполне понятный затыкающий жест рукой, за одно демонстрируя звенящие ключи, - А теперь марш в гостиную, потому что там, по крайней мере, есть стол, - Романа мотнула головой в сторону двери, все же решив зайти в комнату последней, на случай если кто-то из вредности решит запереться в ванной.
- А еще с сумке под креслом лежит травматика, но вот этого вам знать не надо, - не то, чтобы Романа собиралась стрелять, но по опыту возвращений домой в три часа ночи она знала, что пьяные  не особо различают типы пистолетов, а значит, если все приобретет не особо приличную форму, то у нее все еще будет возможность припугнуть.
- Сели, мой дом, мои правила.

+2

12

Мы стали друг для друга
чуть больше, чем чужие...
Когда с тобой вдвоем
носили нас мосты,
мы слышали друг друга
чуть больше, чем глухие,
не видя под собой порой
полета высоты.

Как оказалось, дверь не открывалась потому, что кто-то ее закрыл. Этим кем-то была Ро и она явно не собиралась отпирать затвор. Находится же в одном месте с Фэл сейчас было попросту невыносимо. Форрест не поймет, потому что не хочет понимать. Потому что даже не дает ей шанса, а на обвинения, конечно же, отвечает обвинением.
Подождав, пока Офелия скроется в комнате, Иса повернется к хозяйке дома и произнесет, чеканя слова: - Ты совершаешь ошибку. Всем было бы лучше, если бы я сейчас ушла. - Она бы ушла отсюда, поехала обратно к Фел, собрала все свои вещички, которые затерялись в ее квартире и уже казались привычным интерьером. Опустошила бы себя, оставила ключи и больше никогда бы не встретилась с той, кто так далеко залез в душу. Никаких больше встреч у Джека, пришлось бы забыть туда дорогу, да и вообще - грядет время поступлений в университет, а потому навешав очередной лапши Ричу, можно было бы уехать в Нью Йорк или Лос-Анджелес. Главное подальше отсюда. Подальше от боли и чувств.

Зайдя в комнату, розоволосая попыталась занять как можно более дальнее местоположение от Фел. Соблюдать тишину и представить, что той нет в комнате. Но промолчав в коридоре, сейчас не смогла. Те обвинения, безосновательные и совершенно глупые еще витали в пространстве. - Ты ничего не знаешь, Фэл, но уже все придумала. Да? Еще скажи, что Лолу ты никогда не видела. Сиськи - отличный предлог, только зачем мне чужие, когда у меня свои есть? Да и квартирка, которую мы снимаем на двоих. Сколько я тебе раз говорила - у нас с ней схожая ситуация. У нее тоже проблемы с родителями. С отцом. - Гнев потихоньку отступал, но это не значило, что обида тоже уходила. Нет, эта коварная дамочка окутывала и становилось понятно, что еще немного и Иса начнет жалеть себя. А самое отвратительно, что может произойти - это жалость к себе.
- В общем-то, какая уже разница? Думай, что хочешь. Отношения невозможны без понимания, а ты понимать меня не хочешь, и отлично.- Рудингер принялась копаться в своем мобильном, разыскивая номер того, что захочет сейчас ее принять у себя. А сбежать из запертого дома не такая уж и проблема, большая проблема - это одиночество, когда тебе сносит крышу от злости, обиды и чувства предательства.

Когда в отношениях люди не хотят идти друг другу на встречу, тогда и начинается конец этих самых отношений. Они собственными словами и поступками отталкивают, и, когда-то родные, становятся чуть больше, чем чужие, это означает конец.
Закрыв глаза ладонями, вжимая холодные конечности в свое лицо, словно в попытке вдавить из внутрь, было непонятно - это из-за усталости, или просто слезы нашли свое место. Иса не хотела, чтоб Фэл видела, что ей больно, что она слабая. Потому что она не имела сейчас на это права. Когда человек решил уйти от тебя, не важно - есть в этом твоя вина или нет, его стоит отпустить. Потому как он все равно уйдет, а если уйдет, то зачем продлевать пытку?
Собрав остатки своей силы в кучку, Изабель отнимает ладони от лица и смотрит на Ро: - и что теперь? Будем выпивать и веселится? А, может, у тебя есть какая наркота? Думаю, она сейчас будет очень в тему. - Нападение, лучшая защита. А когда все бастионы пали, то, кажется, и единственное правильное решение. Хотя, Иса не хотела задеть Фэл. Разбить ей лицо - да. Разбить лицо Романе - тоже да, за то, что она делает вид, что ничего не понимает и вообще ни при чем. Чтоб разбили лицо ей самой - и здесь да. Боль физическая порой заглушает боль, что убивает изнутри.

+2

13

Своей пропитой пустой головой Офелия искренне не понимает, почему Ро вдруг решила сыграть безусловно неблагодарную роль парламентёра. То есть, да, конечно, они бесцеремонно вторглись в её жилище и устроили здесь свои праздничные разборки, и она имеет полное право требовать от них что угодно или выгнать обеих взашей за порог. На самом деле было бы не только логичнее, если бы она именно это и сделала, но и намного лучше для всех здесь собравшихся. Известно, что парламентёр в конечном итоге чаще всего огребает в два раза больше, какими бы чистыми ни были его помыслы. Сложно желать кому-то добра, когда две взбесившиеся девицы ещё чуть-чуть и будут готовы вцепиться друг другу в глотки зубами, да ещё и в твоей же квартире. Но подруга внезапно решает вдруг проявить твёрдость характера. И силу звуковых колебаний.
Фэл упрямо качает на миг протрезвевшей башкой. В ушах всё ещё эхом звенит оглушительный свист. Ей отчаянно хочется возразить, но она понимает, что в этот раз ей нечем крыть. В чём-то Романа отчасти права. Может быть, девушка и не считает, что… как там было сказано? Недостаточно хороша для другой? Что ж, это слишком категорично. Конечно, не всё так запущенно, но действительно, если бы в день их знакомства и во множестве прочих ситуаций она бы могла хотя бы стоять на ногах и воспринимать окружающий мир таким, каков он на самом деле, вряд ли бы у розоволосой возникла острая необходимость скрывать свою настоящую личность. Офелии захотелось шагнуть за грань, раствориться в запретных иллюзиях. И Иса, не Изабель, дала ей то, чего она и правда хотела. Стала тем, кого и в природе не существует. Так есть ли смысл в чём-то её обвинять?
Вот только подумать легче, чем сделать. Так просто уже не успокоишься, когда тебя, что называется, понесло. Форрест скептически фыркает и, пытаясь держаться высокомерно и гордо (она действительно не представляет, насколько глупо способна выглядеть иногда?) уходит в гостиную. Можно принципиально поспорить с Романой. Можно в очередной раз со всей оставшейся дури хлопнуть дверью и стремительно исчезнуть в туман. Только вот суеты слишком много, а толку всё равно ноль. Да и осадок всегда остаётся премерзкий. Она слабо себе представляет, как можно сесть за стол мирных переговоров в таком состоянии, её тело уже подчиняется чистой автоматике, а уж никак не желаниям девушки, но выбора-то особо и нет. Фэл вновь занимает диванчик в гостиной, скрещивает на груди руки, закладывает ногу на ногу – невербально обороняется, что само по себе давно бесполезно. Иса пробьёт любую защиту, сводя всё аргументы на нет.
- Не все такие, как ты. И не у всех хватает фантазии столько всего навыдумывать. В тему?! Так, значит, в тему?! – ещё недавно изображавшая из себя адекватность Офелия вспыхивает мгновенно. Она подрывается с места, принимаясь раздражённо ходить по комнате взад-вперёд. Если раньше она и правда пыталась хоть как-то понять Изабель, то слова о наркотиках в один миг выбили почву из-под её ног. И что самое страшное, ей действительно нечего возразить. Все остроумные саркастичные фразы как-то все разом забылись. Хочется нахамить так, чтобы уже никто не сумел её чем-то задеть. Вот только Фэл всё равно остается единственной, кто не может рта раскрыть, чтобы хоть как-то себя оправдать, а в состоянии лишь шипеть от бессилия и мерить шагами гостиную.
- Ты думаешь, что ты самая умная здесь и так хитро всё распланировала? Или, постой… ты и правда на полном серьёзе считаешь, что ты несчастная жертва, которую все обязаны утешать, а на меня свалить все грехи? О да, тыкать человека в ошибки прошлого, когда твое же собственное – фальсификация, разумеется, очень достойно и благородно!

Отредактировано Ophelia Forrest (2015-03-28 15:53:32)

+2

14

Романа с трудом успела приземлиться  на свое место, и унять вестибулярный аппарат настойчиво советующий прилечь и проспаться хотя бы до восьми утра, как начался поток взаимных оскорблений. Острые слова успевали сыпаться и ранить, поди ведь, как самые настоящие стрелы, и от того, что ее они почти не задевали было не по себе. На самом деле в сложившейся ситуации  было бы куда проще, если бы Иса и Офелия хотя бы объединились против нее в попытке отнять ключ. По печальному опыту Романы многие дружбы, как и отношения складывались в ключе против кого-то или чего-то, чем за общее. Как ни странно - что-то, объединенное ненавистью (за исключением разве что брака ее родителей), оказывалось куда более прочным, чем влюбленностью или чем-то из этого же светлого разряда.
За те несколько секунд пока девушка собирала свое сознания на манер витража, безумие называемое по какой-то причине разговором по душам стремительно набирало обороты, становилось невыносимым. На самом деле, хотелось забиться в угол и не лезть в эпицентр этого ядерного взрыва и одновременно импровизированного по глупому стечению обстоятельств ада, но отступать уже было поздно, а там, глядишь и блиц-крик образуется. Романа набрала в легкие побольше воздуха и постаралась изгнать из голоса пьяные нотки, заменив их на спокойные и выдержанные. Если бы это было так просто. Чисто как на слух - звучало еще более комично, чем показывают в сериалах, но не так позорно, как бывает в определенных дублях, когда актеры забывают слова. За моменты, когда видишь обратную сторону казалось бы таинственного искусства, за эти секретные знания приходилось платить скукой на любом сеансе или фразой: "Боже, куда они смотрели?"
- Так, милые мои пушистики, я не особо представляю как вас наставить на путь истинный, хотя бы потому что  священники не сталкиваются с такой гадостью,  -кривая усмешка скорее вызвана промилями в крови, чем остроумием, - Но я буду пытаться. Поэтому начнем сначала. Офелия? Иса?- девушка хлопнула себя по коленям, и подалась вперед, звездочки перед глазами напомнили о себе, и Романа еще раз тяжело втянула воздух в легкие, отдавшиеся болезненной тяжестью под ноющей третьи сутки к ряду ключицей, боль эта как ни странно позволяла сконцентрироваться на внешнем, чем-то что было выше комфорта. Она прямо как Жанна Д'Арк комнатного покроя, - С этого момента в этой комнате не должно звучать ни слова лжи и ни слова выдумки, если я что-то подобное услышу - обе получите по мозгам.
Конечно, Романа не знала и половины правды, и разыгрывать из себя всевышнего она могла только на съемочной площадке, а здесь был далеко не павильон студии, но вот ощущения власти это не умаляло, только добавляло адреналина в и без того сильно подпорченную кровь. Сейчас ей нужно было собрать все обрывки информации в голове и по возможности ее упорядочить. Что она знала про эту парочку? Проверенного в голове было раз - два и обчелся. Куда больше было додуманного и придуманного, частично домысленного и еще приправленного тонной лжи.
Но надо было прорываться.
- Начнем с простого, потом перейдем к сложному. Возможно, все это будет выглядеть комично, по идиотски, но лучше вы двое возненавидете меня за то что я вас тут заперла и мучала зверствами типо мятных шоколадок, - Романа страдальчески скривилась от фантомного привкуса этой гадости и продолжила, - Имена, настоящие, можно без второго. И возраст. Я начну.
Блондинка привычным жестом дернула себя височную прядь, пытаясь тем самым вытравить из себя алкогольные пары хотя бы их головы, но не тут то было.
- Романа Вилсон, к сожалению, двадцать восемь. Кто продолжит? - не вопрос, скорее злой, ядовитый приказ, сдобренный сарказмом и совсем немного желанием придушить непрошеных гостей.

+2

15

Florence and The Machine – Seven Devils
- Романа, я прошу тебя, избавь нас от этого цирка. - Я честно и добросовестно выслушиваю все, о чем говорит и просит подруга, но мне слишком смешно от этого. Только подумайте... разве эти разговоры на троих что-то изменят? Мы расскажем друг другу правду, обнимемься, поплачем, из-за той горькой судьбы, что пришлась на нашу долю и... все станет как прежде?
Будто я не лгала пол года, да что там, почти девять месяцев, человеку, который стал для меня куда ближе, чем кто-то когда-то был. Забудется тот обидный и болезненный побег из парка Офелии. Все эти слова и взаимные обвинения? Нет, ничего не забудется и ничего уже не изменить, так... к дьяволу все это! И меня, заодно!
- Да, мое настоящее имя - Изабель Рудингер. Моя мать была шлюхой, а отца я себе нашла обманом. Уже несколько лет я живу по поддельным документам, бомжую и если взять все несчастья мира, то они случаются со мной. А единственное светлое, что у меня случилось за все это время, я проебала. Но, этого уже не изменить. И, - смотрю в упор на Фэл, пока еще мою, но эта связь с каждой минутой становится все призрачней, не замечая больше ничего вокруг, кажется, даже плачу. Но я этого пока еще не осознаю. Я сейчас выговариваюсь, чтобы потом свалить. - и я бы хотела верить, что ты сегодня ушла, чтобы подумать. Чтобы потом вернуться, чтобы понять меня... но, знаешь, я не смогу этого забыть. Я не смогу простить ни себя, ни тебя. Сейчас так уж точно. Потому, для всех будет лучше, если я все же сейчас уйду. А ты, Фэл... - хочется умолять вернуться, если не сейчас, то через неделю, месяц, три - я же дождусь. Хочется, но попросить об этом я не могу. Просто язык не поворачивается упасть в своих глазах настолько. Хоть и перед человеком, который дороже всего. Который показал, что такое чувства. Которого ты всегда искала и не хочет отпускать. - ты просто помни эти мои слова.
Поднимаюсь рывком, и выхожу из комнаты. Романа поймет, она черт возьми просто обязана понять и открыть мне дверь. Потому что дольше находиться здесь нет сил. А не откроет дверь - так выпрыгну в окно... какой там этаж?

Утро после Рождества, кажется серым и отвратительным. Вся моя душа полна ненависти к себе. Она порвана на части, растоптана и уничтожена. Выйдя из дома Ро, я убила себя. Растоптала и даже не хочу, чтоб меня воскрешали. Бреду по холодной улице с очередной бутылкой. Навстречу мне идут сонные счастливые люди и их я тоже ненавижу. Я стреляю у них сигареты, и молча киваю на поздравления. Мой чудесный год закончился полным разочарованием. И... что дальше? Что, мать его, дальше то делать?
Возвращаться в свою квартиру не хочется. Если там нет Ло, то еще куда ни шло, но если она дома, то как ей объяснить, что я хочу сейчас сдохнуть, а не рассказывать, как у меня все паршиво? Никак. Потому я не возвращаюсь домой, а еду к отцу. Даже, если он дома, во что мне верится с трудом, он не захочет узнать, как я встретила этот семейный праздник. Ему будет не интересно, как его дочь-лесбиянка своим враньем все перепоганила себе.
Утро после Рождества оказалось худшим днем, уходящего и такого чудесного года.

+2

16

Фэл пьяна как последняя сволочь, но не слепа. И точно уж не глуха. Она не совсем понимает, к чему этот бал лицемерия. Отдельные факты мешаются в хаосе, пол вот-вот уплывёт из-под ног. И пусть себе катится. Вместе со всеми. С ними обеими.
Офелия – только игрушка. Она всегда ею останется, как бы ни билась и ни старалась быть важной хоть для кого-то. Всегда есть кто-то или что-то получше. Лола ли это действительно или и правда какие-то веские жизненные обстоятельства – уже наплевать. Изабель нравится её личная ложь, а кому бы не нравилась, а?

Твою мать, настойчиво долбит единственная здравая мысль в голове, тебе двадцать четыре, а ты всё никак не привыкнешь к тому, что окружающие каждый раз будут вести себя так, как будто чувства есть только у них. Чувства – привилегия нужных. А ты не нужна.
Даже Романа, любезно приютившая тебя у себя в этот самый херовый рождественный вечер, с чего ты взяла, что ей вообще не плевать? Её не волнуют ваши истерики, нет. И было бы странно, если бы волновали. Она ваш друг, этого не отнять, но это ни в коем случае не делает её обязанной вытирать ваши сопли и слушать, и слушать, и слушать. Но она слушает. В общем-то, зря. Это даёт ей ответное право играть тобою, как ей заблагорассудится. Ты для неё – подопытный кролик, добровольно явившийся в клетку. Она играет в психолога, ты – её пациент. Без права на отказ от консультации. Разве кого-то ебёт, как тебе при этом вырывании внутренностей на живую?
Ведь ты Офелия Форрест.
Офелия Форрест не плачет.
Сжимает зубы до хруста и делает вид, что всё по плану точно так же мастерски и профессионально, как Иса делает вид, что она Иса.

Тебе становится интересно, репетировала ли она свой душещипательный монолог. Прикусываешь язык и молчишь. Ты не то чтобы ей не веришь, даже наоборот, вот только всё ещё помнишь – тебя недостаточно. Дело даже не в том, чья мать была шлюхой, а дочь – кукловодом по духу. Как так вообще вышло, что точка невозврата должна быть именно такой? На расстреле было бы гораздо комфортнее, чем здесь и под этими взглядами.

– Меня зовут Офелия Форрест, – спокойная, как на допросе. Именно это в любом участке сочтут подозрительным, – И вы заебали меня. Потому что я, блять, живой человек, если вы до сих пор не заметили, – и делаешь вид, что не знаешь, как в самый последний момент дрогнул твой голос. Сказанные слова никогда не должны расходиться с прямым положением дел.
Ты права. Тебя зовут Офелия Форрест.
Офелия Форрест не плачет.
…не плачет?

Она поднимается и уходит. Ты остаёшься. Упрямо жмуришься, словно пытаясь вдавить рвущиеся слёзы обратно к уголкам глаз. Романа не виновата. Она только хотела помочь. Она всегда хочет помочь. Как-то уж совсем по-мудацки было бы срываться на ней. Но ты открываешь глаза и шипишь:
– Ну и на что ты уставилась, а? – и спустя пару секунд приглушённо – Прости. За это всё.
Тебе здесь делать нечего. Ты уже похерила всё, что могла. Вернуться в притон. Или к Алану. Да хоть к дьяволу на рога, вряд ли даже он тебя ждёт. И тоже уходишь. И обещаешь себе больше не возвращаться. И сто двадцать раз клянешься в уме, что никогда никому не позволишь себя использовать так. Вот только ты знаешь, что ничего не будет иначе, что грош цена всем этим словам.

Отредактировано Ophelia Forrest (2015-06-02 09:04:28)

+3

17

Не так положено мириться, не так положено обращаться с хрупким стеклом или фарфором души, не нужно швырять его в стены, чтобы потом лихорадочно собирать осколки. Но всегда найдутся те, кто пренебрегает этим правилом. Смотреть как рушится что-то всегда больно, особенно, если понимаешь, что помочь здесь ты уже не в силах. Они трое слишком пьяны, чтобы распутывать этот клубок, и Иса права - ее попытка начать переговоры - всего лишь цирк. Дурацкий цирк.
Наверно, все дело в ее упрямстве. Романа просто не может не лезть ни в свое дело. Ей, пожалуй, стоило вытолкать Офелию за дверь как только она появилась на пороге, но совесть тогда сожрала бы ее живьем, а теперь эта паршивка молчит, забившись в дальний угол.
Сейчас не то место и не то время. Определенно. Но что-то подсказывает Романе, что иногда достаточно просто посеять зерна сомнения и подождать. Все ли так тут просто? Это обида, а обиду стирает время. Ой, Боже, упаси кого-то еще ввязаться в эту историю. Тайфун злобы и прямо противоположных ей эмоций снесет любого. Нужно ждать ока бури. А она к черту умывает руки, потому что принять чью-то сторону ей не по силам. Может все потому, что она никогда не была сама на самом дне? Как бы низко она не падала по молодости, до того, что было с другими ей было чертовки далеко. Все то, что она пережила - называлось позерством, игрой, а эти двое не играли. Им действительно крайне хреново.
Одной - от стыда за свою жизнь, которую, она, между прочим не выбирала, а другой - от того что ее вдруг заделали статистом в дешевой постановке именуемой отношениями. А в груди от этих метаний почему-то невероятно пусто. Роману втянуло в это ад по чистой случайности, и несмотря на возраст она вдруг начинает чувствовать себя мелкой школьницей, потому что в ее жизни, не смотря на кучу проблем, нет таких айсбергов. И она молчит, закусывая губу, потому что боится вспугнуть повисшую паузу. Эта тишина какая-то слишком громкая, ее даже не перебивают звуки фейерверков там снаружи. У нормальных людей Рождество, и только они ворошат улей. Ключи в руках вдруг отчетливо становятся расплавленным металлом, они обжигают все то время, пока она плетется до двери открывает замок.
- Вы  обе друг друга стоите, - девушка благополучно пропустила мимо ушей звериный рык, краем уха замечая как хлопает дверь парадной внизу - Иса пулей выскочила из помещения, как только хозяйка квартиры совладала с запирающим механизмом. Офелия ругается и хамит не со зла, ей просто нужен громоотвод. Способ убрать боль.
- Не вздумай ввязываться в драки, и глотать колеса, я проверю,-Романа выразительно дергает бровью, потому что это глупая шутка из разряда "я старше и поэтому буду играть в маму", только за ней действительно прячется симпатия, к ним обоим. И если из-за этой херни (ни фига не херни, напоминает сознание) эти две девушки отправятся в тартарары будет только хуже. Обнять на прощание она не решается.
Мда, вот бы добыть тот волшебный пульт и удалить Рождество, как праздник. Никакой елки, никакой ветчины, жуткого семейного ужина и дня прощения. Стоп. Прощеное воскресенье же перед Пасхой. Удалить два праздника. Черная копна волос медленно сползает вниз по лестнице, а с верхнего этажа важно спускается котяра. Наверняка его кто-то подкормил.
- Ну заходи, террорист. По моему ты один рад сегодняшнему вечеру, - дверь тяжело захлопывается за спиной. Сил закрывать второй замок нет.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Спи собі сама, коли біля тебе мене нема...