В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Точки над "і".


Точки над "і".

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://firepic.org/images/2015-02/18/spn7xnmwldxo.gif
Участники:
Addison Hudson
Frederick Klemente
Шарлотта
Место:
ферма Эддисон
Время:
21-е января 2015
смеркалось
О флештайме:
Странно, что люди так и не научились прощать друг друга. Но, все же.
Когда совесть изредка просыпается, стоит идти на контакт.
Или о том, как "бандит" готов пойти на примирение. Но, даст ли это результат? И какой?
Новый всплеск. Камера. Мотор...

Отредактировано Frederick Klemente (2015-02-19 16:59:34)

0

2

У нее вновь появилось молозиво, и Эддисон начала чувствовать, будто бы вся эта ситуация выходит из-под ее контроля. Что уж тут – ситуация вышла из-под ее контроля совершенно определенно, безо всяких сомнений, и она понятия не имела, что можно сделать с этим. Ей казалось, что Шарлотта даже не поняла, какой ужас они пережили в ходе того, что можно было назвать условно «неприятности-на-Аляске», но нет. Девочка теперь старалась не слазить с рук матери, она отказывалась спать в своей кровати, и – это было хуже всего – вернулась к груди. Хвати у Эддисон ума обратиться к психотерапевту, ей бы объяснили причины этого явления и рассказали, как справиться со всем происходящим, и как исправить этот ужас, но нет. Это хуже, хуже, хуже всего! Она боялась пойти к врачу даже не из-за денег, на Шарлотте женщина не экономила никогда, а из-за того, что опасалась, будто ее сочтут плохой, ужасной, просто отвратительной матерью. Если бы она отказалась от этой совсем не нужной им поездки… если бы Эддисон она смогла лучше позаботиться о своей малышке…
Но теперь девочка ведет себя так, словно ей еще и годика нет, ее собственная грудь болит и теперь она превращается в дойную корову. У нее не было никаких приятных воспоминаний, связанных с младенчеством ее дочери, и теперь все происходящее вызывало страх и раздражение.
Она уволилась из Парадиза.
Она все еще бесконечно боялась всего, что будет – вдруг, Янг не обеспечит ее работой?
Ее рука все еще болит.
И где-то под подкоркой у нее бьется эта жуткая, тошнотворная, мерзкая мысль, и где-то под подкоркой, у нее живет бесконечное беспокойство о том, что он говорил он тогда. Глупость, несусветную, нелогичную глупость о том, будто бы ее проблема – в самоуважении. Ее настоящая проблема в том, что ее окружают мудаки, которые считают нормальным бить человека ни с того ни с сего, а потом еще и заставлять его отсасывать, ее настоящая проблема в том, что всегда найдется тот, кто пнет и напомнит, где же ее настоящее место. Ну и то, что мир – дерьмо в целом, но сейчас это второстепенно.
В дверь стучат – десятый час, весьма поздно по понятиям Эддисон;Шарлотта уже спит на ее кровати. Она быстро накидывает обратно футболку, спускается вниз. Ливия, или, скорее всего, Сонни: наверняка, что-нибудь связанное со стройкой, других же посетителей у нее, наверное, и быть не должно.
-Что ты здесь делаешь?

+1

3

Наверное, это нормально.
Нормально чувствовать вину. Чувствовать угрызения совести. Все-таки мы существа с душой. Это правильно.
Есть моменты в жизни, которые мы хотели бы изменить. Заткнуть свой острый язык куда подальше, оторвать к черту руки, чтобы их не распускать. Вариантов может быть тысяча, каждый выбирает то, что ему ближе. Скажем так, твой персональный смертный грех.
А вообще, знаете. Мы редко признаемся даже себе в своих собственных ошибках, правда-правда. Гордыня и агрессия. Наверное, это и есть "моральная чума" 21-го века. Мне должны, перед до мной обязаны... По факту, никто и никому, ничего не обязан. Вот только мы так редко следим за собственным "толчком и дерьмом" в душе.

Здравствуйте, я - гордыня Фредерика Клементе. Он никому и ничего не обязан. Вам просто померещилось.

С момента первой встречи с Эдди Хантер прошло достаточно времени, что сделать определенные выводы. Чтобы хорошенько раскинуть собственными мозгами, не прибегая к советам тех же Дитера и Никколо. Но, давайте будем откровенными на чистоту.
Унизить горничную? Сядь. Встань. Ляг. Танцуй. Соси. Нет, уйди.
На это способны лишь те, кто привык командовать. Те, кто даже указывал своей жизни в какую сторону той повернуть. За исключением приключения на Аляске. Вот это было неожиданностью, которая собственно и выбила из колеи. Выпотрошила все мысли наружу и заставила перебрать их по косточкам.

Я - паранойя мистера-дэнди. Ничего, все тип-топ. Он справится.

Полмесяца так точно мистер-гордыня периодически возвращался к той мысли, что в последнее время он слишком распущен, двуличен и зажрался не на шутку. И дело было не в достатке, хотя и в нем тоже. Дело было в нем самом. Где тот милый мальчик-дэнди, что плакал при виде погибающей лошади? Где этот славный юнец, что никогда не повышал голос ни на кого? А мальчик вырос и превратился в моральное "чудовище", монстра имени семьи Торелли, жалкого ублюдка-рэкетира. Наверное, стоило это напоминать себе чаще и не так была бы запущена болезнь. Но, когда под боком появляется человек твердящий постоянно, что ты "ублюдок" и "хреновый отец", тогда стоит задуматься. Фред задумался лишь тогда, когда одна его славная пташка по имени Мэнни принесла новость о том, что та самая горничная из "приюта" Ливии спешно ушла и, как говорили стены не без скандала. А у рыжей, как помнил сам Фредерик была маленькая дочь, скудная и далеко не из бутиков одежда. Любая логика сразу же выстроит нужную цепочку в голове. Ребенок, отсутствие финансов и возможная безработица.

Я - колющая совесть в голове Фредерика Клементе. Убить бы меня, окончательно. Но, я ведь бессмертна.

Фред вышел из машины. Он был один. Никого из солдат рядом. Капитан не распространялся насчет того инцидента. Он не любил выставлять на показ свое собственное грязное белье. А от него стоило избавиться. Вот прямо на этой самой ферме. И хотя, на этот раз бандит не был изобретателен в своих презентах. Как и любой другой мужчина, он сделал ставку на ребенка. А значит ему доставался бонус-плюс в виде плюшевого медведя Тедди, который к слову, был не из дешевых. Он стоил ему ровно столько, на сколько Фред мог позволить начать примирение с матерью будущей хозяйки этого небольшого для нас взрослых "пылесборника". (Тэдди)
Клементе долго думал, как лучше извиняться. То-ли в денежном эквиваленте, то-ли с помощью привычных золотых безделушек. И  остановился на деньгах и небольшой броши из золота. К слову, у него всегда и все вымерялось в денежном, и золотом эквивалентах. И в этом, мистеру-джентльмену не было равных. (Брошь)

Я - золотой стереотип Фредерика Клементе. И, да! Я стою ему очень дорого!

- Что ты здесь делаешь?
Он не прятал медведя. О, нет. Вот здесь Клементе был несколько приземлен. Ведь он не привык дарить подарки детям. Да, и вообще, в целом к ним самим относился несколько отдаленно. По крайней мере, до появления Джины.
Капитан хотел сказать, что-то про Ливию и бордель, закрутить и завуализировать. Подойди с конца к началу, а сказал, как есть:
- Извинится хотел. А если быть честным, то узнать как ты с Шарлоттой, - поправив перчатки, прижал медведя к себе локтем и добавил: - Ты, же знаешь слухи распространяются быстро.
Нет, она конечно должна была его понять. Вот сейчас, должна...

Отредактировано Frederick Klemente (2015-02-21 22:51:58)

+1

4

Однажды, она попробовала быть гордой и смелой; однажды, она попробовала ответить – «нет», она попробовала не дать, запретить, не допустить, - и узнала, что же такое случается, когда ты не имеешь сил защитить это свое «нет». Узнала и запомнила, и каждое утро вспоминает вновь, когда смотрит на себя в зеркало, не забывает ни на секунду, дышать не способна без боли, без страха, если думает о том, как же все плохо-то у нее вышло, как нелепо до чертиков. О нет, малышка Эдди запомнила всего одно-единственное правило: не отвечай мужчинам «нет», если не можешь за себя постоять.
Постоять за себя она не может. Дело не только в деньгах, дело не только в том, что ее собственный вес едва ли многим больше веса парня-подростка, дело не только в том, что она глупая и трусливая, чертова девка; дело в твоем месте в этом мире. Эддисон, может, и не знает ничегошеньки о биологии, и про Дарвина слышала разве что по Дискавери, но вот закон естественного отбора она уяснила раз и навсегда: выживает самый приспособленный, выживает лишь тот, кто твердо уяснил, что же ему делать, чтобы не попасться на зуб более крупных, чтобы не попасться на зуб хищникам всяким. Она находится на самом нижнем ярусе пищевой цепи, большинство ее просто не заметят, сочтут за пыль, сочтут за пустое место, и так лучше будет.
Ну а если какая кошка все же решит поиграть с мышью… простите уж эту мерзость, но вот вам еще немного биологии: опоссумы, трусливые крыски, притворяются мертвыми в случае опасности. У людей это едва ли сработает, но вот прятать свои настоящие чувства, это куда как действенней. Позволь сильным мира сего творить, что они хотят, делай вид, что тебя это ни капельки не ранит, даже если выть от боли хочется, с ума сходить, и тебя рано или поздно вновь оставят в покое.
По крайней мере, Эддисон надеялась на это, пока не увидела Фредерика Клементе у себя на пороге. Удивительная ферма, кажется, почтальон к ней заезжает со счетами реже, нежели всякие там преступники, и, поверьте мне, это не самое приятное ощущение. В Сонни рыжая была относительно уверенна, он ведь неоднократно помог ей, вытащил из настоящей беды, Ливия вызывала обоснованные сомнения, Агата оставалась, не смотря на все беды на Аляске, не самой близкой знакомой, а Клементе…
На Аляске он спас ее – но он спасал не маленькую горничную, которую буквально растоптал накануне, он спасал часть группы и самого себя в том числе, он спасал маленького ребенка, возможно исключительно инстинктивно. А зачем он пришел – теперь? Дополучить то, что не дополучил в борделе?
В его руках – медведь. Для Шарлотты вестимо. Ливия и Сонни тоже приносили ей маленькие подарки, и Эддисон стала опасаться, как бы малышку не избаловали.
-Все в порядке. Не очень, но в порядке. Она все еще переживает из-за Аляски, но все будет хорошо. – то, что она уволилась из Парадиза, немало ее беспокоит, она все еще никак не может собраться с духом и позвонить Янгу, для того, чтобы узнать, в силе ли еще их соглашение. – Я уволилась из Парадиза, только и всего.

+1

5

Слухи они такие, да. Одна пташка принесла на своих крыльях новость об уходе Эдди из приюта Ливии. Другая пташка доложила о ресторане Янга. Свяжите это воедино и получите довольно явную картину. Такая себе маленькая история о девочке по имени Эддисон Хадсон. А что может знать о такой жизни, человек не знающий ни финансовых, ни каких других затруднений? Да, особо ничего. Пожалуй, это и могло влиять на их разные точки зрения. И влияло. А впрочем, в любой ситуации стоит всегда оставаться человеком, не так-ли?

Протянув медведя девушке, Клементе вкрадчиво проговорил:
- Этой твоей дочери. Если ты, конечно, позволишь мне преподнести этот подарок. Думаю, Шарлотта его заслужила.
Он не умел дарить подарки детям. Не смотря на свои вклады в детские приюты и пожертвования детям больным раком, это в открытую он делал впервые. Ведь все и всегда бывает впервые, правда?
Замолчав на мгновение, Фред чувствовал себя маленьким мальчиком, который обидел девочку и не знает, как себя повести дальше. Ничего, все нормально. Просто этому его так и не научили. Самообразование отличный выход из ситуации.
Он охотнее имел дело с женщинами своего круга и умел дарить подарки своим подругам сердца. Но, сейчас. Сейчас все было иначе.
Эта "детская" неловкость затянулась и чтоб хоть как-то разбавить ее, мистер-дэнди накоец подал голос:
- А ты, как сама-то после Аляски?
Бандит не хотел затрагивать тему Парадиза и так все зная. Еще бы ему не рассказали! Как минимум, та же Люси, для которой этот уход был, как мёд на душу. Но, вот истина. Истина была в том, что все-таки после того инцидента, он наконец начал расставлять приоритеты между "хорошо" и "плохо". А если быть точнее, мистер-нарцисс просто поставил на место проститутку-склочницу. Но, то была уже совсем другая история. И вряд-ли сама девушка когда-либо и кому-либо расскажет об их глубоко интимном разговоре.

Конечно, этот вопрос был глупым и возможно, неуместным. Но, так он пытался сбавить обороты и возможно, наладить контакт. Обычное человеческое общение, которое так всем нам необходимо. Он перегнул палку, повел себя далеко не этично и даже больше по-хамски. Хотя, у всех разные понятия "хамства" и "невоспитанности". Но, в одном Фредерик тогда был точно не прав. Эдди - женщина. Это конечно далеко не новость, а скорее очередное утверждение его полушарий мозга. И уже исходя из этого, он - козел.
Еще больший козел, потому, что после того инцидента она потеряла работу. И сейчас это его вина, что она осталась без заработка и с ребенком на руках, да еще и после стресса.
- Ну, я думаю, у нас всех стресс после Аляски, - что называется, не хотел, а затронул, - Я вот теперь больше не доверяю самолетам.
Аккуратно улыбнувшись, Фред посмотрел на нее. Бегло и вкрадчиво, как в детстве. Да-да. Мы уже сто раз говорили о том, что мужчины, как дети. Истинная правда. Самые настоящие дети с большими, ну тут как повезет, писюнами, иной раз кошельками и такими же непомерными амбициями.

Я - ребенок в душе Фредерика Клементе. Он сам доказывает обратное, но я есть. Я всегда был, есть и буду.

Отредактировано Frederick Klemente (2015-02-24 20:22:48)

+1

6

Молчание виснет над крыльцом неприлично, неприятно долго – Эддисон смотрит на него пристально, пытаясь понять, зачем он пришел и чего хочет. В глаза смотрит, правда, искоса, как-то неловко. Впрочем, по сравнению с происходившим между ними в клубе, и это незначительное изменение кажется невиданной по ее меркам смелостью, почти дерзостью. Глаза у него все еще темные, почти черные, и за ними живет что-то непонятное, впрочем, лишенное той пылающей злобы, которую она видела, будучи прижатой к стене борделя, выслушивая угрозы.
Но ведь она дома. Ее дом – это ее убежище, это ее территория, а он здесь лишь гость, посетитель, насчет которого решать будет именно она; пускать или не пускать. Это ее территория, здесь ее правила, здесь она главная, она, а не Ливия, не Сонни, не Фредерик…
Ничего. Парочкой затрещин подобные мысли будет до смешного легко выбить из этой кудрявой головы, а пока она почти упивается мнимой властью, позвольте ей это. В конце концов, она – всего лишь «маленький человек», в почти классическом понимании, она живет незаметно и тихо для окружающих, и не сказать, что считает это чем-то плохим; скорее наоборот. Она знает, что не может себя защитить по множеству причин, и ей нравится чувствовать себя в безопасности хотя бы так немного, хотя бы в собственной кровати. Это как в детстве – ты всегда прячешь ноги под одеялом, боясь, что тебя схватит монстр, будто бы тонкая преграда из шерсти или пуха является и в самом деле непреодолимой; так и ей кажется, что дома, в ее доме, ей ничего не угрожает. Бесценное, бесконечно важное для нее ощущение защищенности.
А еще она собирается с первой же зарплаты купить себе ружье.
-Она уже спит, и я не хотела бы ее будить, но спасибо за подарок.
– она берет медведя за лапу, и из-за этого он задевает пол; все же, Эдди значительно ниже Клементе.
И опять – тишина. Неловкая, напряженная. Стоит, наверное, и ему предложить чай, она ведь пирог в обед делала, раз уж времени пока хватает, но как-то они оба мнутся, тянут, пытаются слова подобрать. Она-то ладно, неученая, да и опасается его все же слегка, а он чего?
-Не особо. Рука болит. Уколы от бешенства делают.
– она наконец-то отступает чуть в глубину коридора, зажигает свет. – Заходи. Я собиралась кофе пить. – она конфузится от того, как нелепо звучит эта фраза. Она бы с большим удовольствием напилась бы, но едва ли это хорошая идея сейчас.
-Думаю, это скоро пройдет. – она направляется на кухню, не оборачиваясь проверить, закрыл ли он дверь. Это ее дом, это ее убежище… а еще здесь добрых пять миль до ближайшего жилья, и чужих людей обычно не бывает.

+1

7

Да, и он сам не хотел бы второй встречи с Шарлоттой. Наверное, виной всему был позорный страх перед детьми. Что с ними делать, он не имел ни малейшего понятия.
Но, контакт был принят и началась цепная реакция последующих событий, что тоже было вполне нормально. Правда, это нормально идти на контакт с людьми. Мы живем в том большом мире, в котором просто не сможем прожить всю жизнь в одиночку. Это как в животном мире тех же волков, что довольно недавно попались на пути их небольшой компании на Аляске. Они сбиваются в стаю. Так и люди. Они строят мега-полисы, ставят на Рождество большую елку и вместе поют рождественские песни.
- Она уже спит, и я не хотела бы ее будить, но спасибо за подарок.
- Ничего-ничего, - это был не то протест, не то убеждение, - пусть отдыхает.

Странно. Но, приказывать он умел гораздо лучше, чем вот так сближаться и мириться. И делал это, скорее, по собственному желанию и из-за чертового самобичевания. Ну, может, была одна маленькая подлянка. Его непревзойденная персона так и требовала убедится, что больше пятен на нем не будет. Разумеется, это не касалось работы. Вытирать руки от крови от привык, а вот говорить "прости", это было редкостью. В последний раз, он извинялся перед Ливией после той малоприятной истории на складе. До этого... А он уже и не помнил. Он мог растачивать комплименты, дарить подарки и целовать руки. Но, извинялся, увы. Если мистер-нарцисс считает, что он прав - он прав.
Аляска сделала свое дело. И пересмотрев многое, капитан умудрился совместить и грех, и благородство. Заходя осторожно в дом, Клементе лаконично отозвался:
- Благодарю, пожалуй, я не откажусь от него.
И это тоже, своеобразная не то уловка, не то искренность. Самое отвратительное качество - двуличие. Никогда не знаешь, что ждать дальше. Фредерик знал чего от себя ждать. Сегодня он был настроен на мирный визит, с легким подтекстом эгоизма. Он не будет больше омрачать свою персону неприятными моментами, ведь так себя любит.
Закрыв за собой дверь, Клементе медленно и аристократично стягивал перчатки. Чаще всего, он всегда и все делал в замедленных темпах... зачастую, наслаждаясь каждой секунд. Ведь, ему не зачем спешить, да и не куда. В конторе есть Мэнни и Дитер. Ник дома с Джиной. Его ребята отлично справлялись на улицах. А он. А он мог позволить себе визит и некое успокоение души: тем, что он "чист"; и тем, что наконец сбросил часть балласта в виде хамства перед слабой женщиной.
Мужчины таковы. Богатые со своими причудами и то верно.
Прикусив губу, он старался не улавливать, что твориться в ее доме. Манеры, и еще раз манеры. В высшем свете не принято рассматривать то, что лежит на полках у соседа. Но, вот в мафии несколько иначе. За долгие года проведенные в семье Торелли, он научился смотреть в оба и, буквально, затылком чувствовать опасность. Даже сейчас у него был с собой пистолет. Но, это рабочие нюансы, не более того.

Он хотел спросить нужна ли ей помощь. Но, осекся. Женщины редко воспринимают это, как должное. Мир изменился и даже самые хрупкие представительницы слабого пола, все равно не скажут сейчас правду, задай им этот вопрос.
Пройдя за ней, Клементе все же подал признаки жизни, открыв свой аристократичный рот:
- А что врачи конкретно говорят?
Он решил просто завести разговор. Не кидать же на стол конверт с деньгами, со словами: "Это компенсация за моральный ущерб!"

Отредактировано Frederick Klemente (2015-02-25 22:42:30)

+1

8

Перед ней – словно два человека одновременно, будто за черными, непрозрачными, словно лишенными зрачков глазами живет кто-то еще, кто-то совсем иного рода, кто-то совсем иного склада. Это ей не нравится, это ее – пугает по меньшей мере. Она не понимает мужчин, она их боится, и это только усугубляется тем, что она понятия не имеет, кто перед ней: друг или враг?
Злодей. Тот, что прижимал к стене и угрожающе нашептывал безрадостное отсутствие будущего. Тот, что был – бедой, угрозой, опасностью, ненавистью. Тот, что заставил стать на колени и отсасывать, пока сам развалился на диване. Тот, что потом требовал быть гордой, нес чушь какую-то, будто забыв, что говорил несколько минут назад, как угрожал недвусмысленно. Тот, что понятия не имеет – гордость и своенравие, они не для тех, кто и так балансирует на краю вечно, у кого ни помощи, ни поддержки. Гордыми быть могут всякие там другие девицы, красивые, обеспеченные, холенные – даже если перегнут с одним хахалем, быстро себе второго найдут, и будут уже осторожнее. А ей о ребенке думать надо. Не о себе.
Герой. Тот, что одним выстрелом уложил волка, готового вот-вот вспороть ей шею. Тот, что отдал свой плед, чтобы она могла поплотнее, понадежнее закрыть Чарли. Тот, что поправлял в клубе выпавший у нее из прически рыжий локон. Тот, что приехал к ней на ферму (так, стоп, а адрес-то он у кого получил? Надо попросить Сонни меньше трепать языком)
Злодея пока больше. Хотя, кто знает, как повернется дальше; она словно на распутье, и боится сделать хотя бы крошечный шажок вперед. Если рыжая выберет не ту дорогу, вернуться назад будет уже невозможно.
Вот и висит между ними тишина – каждый упорно старается отдать право первого хода другому.
-Ничего. Ну, то есть говорят, что эти уколы обязательны для всех, кого покусало дикое животное. Вроде как, защита от бешенства или еще чего-то. – возможно, он имел ввиду, что они говорят насчет Чарли и ее страхов, столь явно обнажившихся после катастрофы, но эту тему рыжая хочет поднимать меньше всего; не поймут такие, что иногда приходится выбирать между дорогущим врачом и бытовыми потребностями.
Она возится с чайником (на боку – все еще хвастливая наклейка, разогреет воду за сорок пять секунд; хвастается он не зря), кофе – растворимый, из недорогих. А вот пирог на славу, пусть про пирог Клементе ничего и не говорил.
-Зачем вы пришли, мистер Клементе? Это ведь не визит вежливости. Вы пришли зачем-то.

Если весь мир театр, и люди в нем актеры, то сейчас только от него зависит, какое же из двух амплуа, обозначенных выше, он предпочтет.

+1

9

Умение лавировать между двух берегов одной реки дается немногим, даже из его окружения. Нащупывать ту тонкую грань и , собственно говоря, чувствовать ее. По правде говоря, будь он моложе на лет 20, наверное, и самого инцидента в борделе не случилось бы. Тогда он был одним, сейчас стал другим. Всего лишь время, всего лишь жизнь взаймы в период смерти матери и всего лишь Торелли и кстати. Что не мало важно, его недо-женитьба тоже относилась к мафии. Кто знает, может он женился бы лет 19 назад, как того и хотел. Но, судьба повернула и поставила раком... его, между прочим. И при этом, четко указала на свое место в этой жизни.
Просто люди разные, как и их половые явные признаки, характеры и прочее-прочее. Но, вот с половыми признаками, это я уже загнул.  Медицина нашего времени творит чудеса. Здесь надо быть аккуратнее, неизвестно, что там скроется под юбкой. Но, это из личных соображений. Так, как между прочим.

Его визит мог и нес несколько характеров. Все лишь зависело насколько и в какую сторону он завернет сейчас. И где-то глубоко под черепной коробкой, сам Фред прекрасно понимал, что даже сейчас не смотря на весь тон своей вежливости, доминирует все же он. Все в порядке. Есть доминанты по жизни и такие, как Эдди. Правда, все свое существование он сам пытался иной раз доказать обратное. Донести, вбить. Любое слово, по сути, обозначает один и тот же смысл.
Характер его визита хоть и был сейчас довольно дружелюбным жестом, как уже и упоминалось ранее, нес неоднозначные мотивы. Вот он гордый лев пришел проявить акт благородства по отношению к маленькой лани. А с другой стороны, да-да, тот самый мудак, что и так уже показал себя с паршивой стороны. А надо было сглаживать эти резкие углы. Но, ведь никто не знает, какую сегодня одел маску, мистер-хамелеон. Хотя, по факту, маски никакой и не было. По крайней мере, так считал он сам.

Он вкрадчиво наблюдал за ней, абсолютно не опасаясь, если ей вдруг захочется схватить сковороду и огреть его. Ну, мало-ли. Женская обида, порой, бывает весьма мстительной. Уверенность. Такие, как она не делали резких движений. Что правда, то правда. И это тоже из курса по "подсознательному поведению". Это чувствовалось и внушало уверенности. А с другой стороны он был самым обычным гостем, которого могли и имели право выгнать за недостойное поведение. Хотя, до такого он надеялся не до катится.
Вот и что мне тебе ответить, в самом деле? Он, правда, был несколько озадачен. Эдди простая и судя по состоянию фермы несколько обделенная девушка. А он птица совершенно иного полета. И те слова, которые были бы понятыми там, не поймут здесь. Как и наоборот.
Посмотрев несколько отрешенно в сторону, он сумев подобрать слова, обернулся к хозяйке дома:
- Как раз-таки это и был визит вежливости. То, что произошло на Аляске несколько объединяет людей. И, - облизнув губы, он немного  затормозил с продолжением своей речи: - Да, и расстались мы в предыдущий раз несколько "на ножах". Я хотел это исправить. Ну, по-крайней мере, попытаться. Если уж о том заговорили.
А еще возместить ущерб. И, соответственно, отбелить свою натуру. Вот опять просыпалась паршивая частичка души. Не самое лучшее, что было в нем, но как есть.
- Тем более, я знаю, что тебе сейчас не легко. Столько событий произошедших за последний период. Я хотел бы помочь со своей стороны. Ну, или хотя бы попытаться исправить то, что было и произошло.
И если Эдди не была окончательной дурой, то она все же не вспомнит того, что произошло в борделе. А вот дальше. Дальше все зависело от нее.

Отредактировано Frederick Klemente (2015-02-26 18:27:20)

+1

10

Он ведь делает это – не для нее. Он это делает исключительно для себя, и никак иначе; для своей совести, для своей гордости. Наверное, это уязвляет, ранит людей подобного типа: как же, не сдержался, обидел девчонку, почти ребенка. Разве не постыдно это для мужчины – вступать в бой с противником, который не просто слишком слаб, который не просто не сможет нанести ущерба, даже если очень постарается, который не просто не выглядит угрожающе, но в принципе, даже в теории, не может нанести ответный удар? У нее руки связанны – пустотой кошелька, маленьким ребенком, об интересах которого необходимо думать куда больше, чем о своих собственных, ролью в обществе. Тут даже не при всем желании не дашь отпор.
А теперь еще – утешить его задетое самолюбие, помочь зализать эту неприятное ноющее воспоминание о том, что в какой-то ситуации он оказался – недостаточно хорош, недостаточно благороден. Она как-то фильм про рыцарей смотрела, один их тех занудных, бесконечных, где длиннобородые профессора рассуждают о чем-то (под такое – засыпать всегда хорошо, но иногда сон никак не идет, и ты невольно все смотришь, смотришь и смотришь…), и там рассказывали, что у них вроде как были возлюбленные, супруги их начальников (сазанов или сюрикенов – она уже и не помнит, как правильно) как правильно; Прекрасные Дамы, которых могли и не видеть никогда в жизни, но которым посещали стихи, за которых шли на смерть на поле боя, которым почти поклонялись. Только такое вот обожествление одной или нескольких женщин никак не мешало им дурно обращаться с крестьянками, особенно во время волны – вроде как, последние и не воспринимались за людей, так, пыль, расходный материал для удовлетворения нужд.
И ничего не изменилась: у Фредерика есть нужда, совесть свою затолкать поглубже куда, утихомирить, и удовлетворить ее – роль Эддисон. Ради всего маленький спектакль и затевается.
-Не в прошлый. – откуда только духу столько, не отвести стыдливо взгляд? Она ведь великолепно понимает, что он имеет ввиду на молчаливое расставание в аэропорту, когда Эддисон и Чарли увезли на специально вызванной скорой прямо от самолета – и из-за ее руки, и из-за того, что ребенок действительно мал. – В позапрошлый. Зачем вам это? Едва ли мы еще когда встретимся. – ей всегда казалось, что люди стремятся наладить положительные отношения только с теми, кто может принести им непосредственную выгоду, а Эддисон к таковым явно не относилась. Она садится напротив, пьет свое кофе, и больше, кажется, пирогом заинтересована чем им. Ложка дрожит в малопослушных пальцах, и она пирог скорее крошит, чем ест.
-У меня все хорошо. Вы не исправите то, что произошло, если только машину времени где не спрятали. Или, может, у вас есть штука, как в том фильме, которая заставляла всех забывать?
– она не помнит названия кино, но там еще все в крутых черных костюмах ходили. Изобразить пальцами то, что она подразумевает, тоже не выходит, но ей кажется, так можно чуть сбавить напряжение. Вроде как шутка же.

+1

11

[audio]http://prostopleer.com/tracks/4963637xACi[/audio]Фредерик крутил в руке чашку с кофе. Искоса поглядывая на девушку, он размышлял над тем, как превратности судьбы, порой, вертят жизни людей, словно в детском луна-парке "центрифуга". Когда-то он жутко не любил эту забаву, считая ее бегом по кругу на одном и том же месте. Пожалуй, по этому, сам Клементе в последствии не смог сойтись с многими из людей. Его учили с раннего возраста не идти по кругу, перешагивать с гордостью проблемы. Его учили не предавать, в первую очередь, себя самого. И он не предал. Возможно, лишь в ситуации с матерью своего ребенка. Тогда сыграла спесь и какая-то толика юношеского максимализма. В остальном, он и здесь перешагнул, зализал в укромном углу свои душевные раны и пошел дальше.

По его мнению люди делились всего на две категории, не больше и не меньше. Одни крутили эту самую центрифугу, другие в ней визжали и барахтались. А он предпочел стоять в стороне и касаться лишь тогда, когда это было нужно ему самому.
Касаться он начал с тех самых лихих 90-х. И к слову, лихими они были везде. Тогда с Дитером он не раз видел несоответствия этих двух категорий. Порой, это и выходило за рамки. Тогда будучи еще милым, славным мальчишкой созревающим в тепличных условиях и под щепетильным надзором матери, для парня была дикостью бедность, или хамство. И то правда, когда-то он так же обводил вокруг пальцев богачей и отдавал свою заработанную долю бедным и многодетным семьям. Это, словно, искупление грехов всех пузатых и позолоченных "ублюдков".
Но, со временем каменная глыба внутри самого Клементе выросла до гигантских размеров, так же, как и его эго. Все это отошло на задний план и он уже сам стал позолоченным американским Буддой. И это тоже своеобразная центрифуга, только стоила она на порядок выше.

А ведь, она была права. И он знал это. Он никогда не встречается слишком часто с той или иной категорией. И если, уж с первой у него были завязаны руки, назовем это так, пускай и косноязычно. С другой категорией, просто не было смысла. Слишком сильное было несоответствие между ним и такими людьми. А ведь он так ценил собственное время. И то, лишь потому, что за частую был занят. И увы, она права! Ему действительно не понять, хоть как и силился в нем тот самый славный мальчик-дэнди, но нет. Не понял бы он ни капли... Слишком разные жизни были даны людям и столько же тысяч и миллиардов взглядов заложенных на уровне подсознания. Одни, такие как Эдди убирали в комнатах того же борделя Парадиза, а другие, такие как он - наблюдали за этим процессом, сидя на диване.
Это не хорошо и не плохо. Это, никак и это жизнь...
- Зачем? - моргнув несколько раз, Фредо подбирал слова, - потому, что так меня воспитали. Мне это дано с молоком матери и библиотекой отца. Возможно, мы остались не поняты друг другом, но...
Облизнув губы, Фредерик отхлебнул кофе. Да, он отличался от того, что ему подавала каждое утро Ветта, но все это было более, чем прогнозируемо, а воспитание взяло верх. Чувствовал ли капитан свою вину перед женщиной из категории той самой "сердцевины центрифуги". Да, он вам и не признается. И то правда, и то верно. Клементе никогда не признается, что был не прав. И будет сам понимать, что виноват. Но, все равно будет выдерживать марку. Так было всегда, так было и сейчас.

Но, так сложно сделать шаг, тем более, когда он из доброй воли. А доброй-ли? Ведь мальчик-дэнди вырос и уже больше не воровал деньги, как Робин Гуд. Хотя. Нет, не так. Стоп!
Ведь до сих пор, во внутреннем кармане лежал конверт для нее. Для маленькой рыжей "колючки", которой он, кажется, задолжал? А он привык все и всегда измерять в денежном эквиваленте. Ну, мы об этом уже говорили раньше.
- Просто, я посчитал свои долгом приехать и убедиться. Убедиться, что все в порядке с твоей дочерью и с тобой.
Приехал посмотреть, простила ли ты меня... Отставляя чашку, Фредо посмотрел ей в глаза и добавил:
- Я говорил уже. Не думаю, что следует это вторить сотню раз, - доставая конверт из кармана, он добавил: - Я привык исправлять свои ошибки чем-то более ценным, нежели пустыми словами.
Конверт с шуршанием лег на стол между представителями двух разных классов.
- Это и правда, был акт доброй воли.

Отредактировано Frederick Klemente (2015-03-29 21:03:35)

+1

12

Губы трясутся. Право слово, это весьма сомнительное удовольствие, сдерживать смех, когда рот полон кофе. В какой-то момент, не выдерживает, фыркает, но брызг не оказывается хоть сколько-то много, и все они благополучно встречаются на своем пути с ее же ладонью. Нет, ну это и в самом деле было забавно и нелепо.
Воспитание, молоко матери, библиотека отца… она заметила его воспитание, и там явно проблема была не в том, что они друг друга недопоняли, нет уж. Скорее проблема была в том, что он нелогичный, непоследовательный мудак, который еще и манией величия страдает. Молоко матери – ишь, какие выражения-то использует, интересно, он специально думает, куда такие фразочки вставить, или оно само так вышло?
Или оно само. Она вспоминает, как он в одно движение растер в порошок существование того волка. Разумеется, это было просто, это ничего никому не стоило, ну, только пистолету одной пули, и все же… все же, оно как-то нехорошо было. Он такой же, как и Сонни, он такой же как и Ливия, он опасный человек, и ей лучше не рисковать насмехаясь над его странной глупой логикой, мало ли, как он на это отреагирует.
Интересно, чтобы сказала его мамочка, узнай, какое именно воспоминание дала своем сыночку. Или у итальянцев это что-то нормальное? Или он так испортился с возрастом? Как оно случается, что мужчины, у каждого из которых были мать, сестры, племянницы, дочери, и много кто еще, так себя ведут с другими женщинами, обращаются с ними как с грязью, как с чем-то нечеловеческим, неужели, они способны быть столь двуличными? И почему они считают, что если это нормально, поступать так с теми, кто не сможет ответить, то никто из их родных и любимых не попадет под удар?
-Спасибо, что вы приехали. У нас все в полном порядке. – а даже если и нет – какое ему дело, и что он может сделать? Она ничего не может сделать хорошо, вся ее жизнь совершенно по-дурацки идет, но лучше со всем самостоятельно справляться, тогда ты ни от кого не зависишь и не должна ни с кем справляться.
А потом он кидает ей деньги. Вот мудак. Она тупо смотрит на конверт, потом на него, потом опять на конверт. Губы поджимает. Он же сам втирал ей эту бредятину про гордость и все такое, а теперь пришел и бросил ей чертовы деньги.
-Иногда слова весьма ценны.
– звучит глупо и пошло, учитывая, как сложно ей подбирать подобные формулировки. – Заберите деньги и уходите. Ничего не было, а что было – так это ничего не значит. – она вперед подбородок даже выпячивает: - Будто вы первый, и будто эта ерунда хоть чего-то стоит. А оно ничего не стоит, ерунда. - обидно проявлять гордость сейчас, когда деньги ей нужны, но стерпеть такое после того, что она перетерпела в чертовом Парадизе, было бы слишком даже для нее.

0

13

На самом деле, деньги для него были лишь частью... Возможностью купить, продать, в некоторых моментах - закрыть рот или наконец, искупить свои "гнилые и былые подвиги". Все, слишком, просто.
В одном Фредо был уверен, он больше никогда не появится в жизни рыжей "дурнушки", лишь потому, что их жизни, судьбы, как и характеры находились на разных параллелях. Слишком разные. Как огонь и вода. Это ни хорошо, и не плохо. Это никак. И это жизнь.
Он смотрел на нее в последний раз, так словно, пытался хоть частично понять ее логику, поведение или тональность в голосе, тот же смешок. Но, даже это не изменило бы самого важного. Ведь, он никогда не поймет сущности этой маленькой и молодой женщины. Никогда не сможет догнать всех тяжких реалий из ее жизни. Да, и нужно ли это им? Уж навряд-ли. Рыжая и сама сможет справится со своей жизнью, а он всего лишь катализатор всех ее несчастий. По крайней мере, для нее самой. В такие моменты проще и заправду встать, и уйти... Разве, что попрощавшись и без скандала. Пожалуй, это был самый оптимальный вариант.

А он и сейчас, спустя все свои тяжкие и не совсем, считал, что: не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас.
И к слову, гнул. По-своему, но все же. Даже спустя двадцать лет, в этой большой и кирпичной стене, под названием: "жизнь"; он смог пробить плешь. А значит, все было не так плачевно. Ведь когда-нибудь, вслед за ним, его дочь сделает свой удар и продолжит то, что он начал. Как это было с ним самим, после убийства Клементе ст. Это давало надежду, что не все так плохо, как нам кажется на первый взгляд. Просто у одних опускаются руки, у других - наоборот.
Мафиози никогда не забирал обратно то, что клал на плаху ранее. Ни деньги, ни слова и уж тем более, ни отвертывался от своих поступков. То, что было - было и вспоминать о том, или отнекиваться так же нелепо и глупо, как и убеждать себя в обратном. И он не забирал то, что совсем недавно предложил ей в качестве компенсации. Ведь деньги, это всего лишь небольшая составляющая всех наших реалий. Сам Фредерик знал, что это весомая часть, особенно, для тех, у кого их нет.

Отставляя пустую чашу из-под кофе, он улыбнулся уголками губ... Так, по-Клементовски и сдержанно. Достав из кармана визитку со своим именем, положил ее поверх конверта и проговорил:
- Ты, всегда сможешь обратиться ко мне за помощью. Жизнь непредсказуема и, порой, даже "мудаки" могут помочь, когда тебе это будет нужно.
Нет, это не было покровительством, как зачастую бывало в семье Торелли. Просто поступок. Для кого-то он хороший, для кого-то - нет. Но, это поступок не несущий агрессии. Ни в коем случае. Натягивая кожаные перчатки на руки, мистер-дэнди уверенно и вальяжно покидал дом Эдди. Все точки над "і" были расставлены. По крайней мере, для него самого.
Остановившись у двери, Клементе обернулся и добавил:
- Береги себя и Шарлотту. Жизнь слишком коротка, чтобы разбазаривать ее на всякое дерьмо.Жизнь стоит того, чтобы жить...А на меньшее, сам Фредерик был не согласен...
http://se.uploads.ru/t/xSG40.png

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Точки над "і".