Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » От самих себя не застрахуешься


От самих себя не застрахуешься

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Участники: Helen Hamming, Guido Montanelli
Место: ресторан "Colosseum"
Время: 24 февраля
О флештайме:
Когда два сорванных плана порождают один новый

+1

2

*внешний вид

После смерти супруга Хелен ни раз ходила на свидание. Хранить верность покойному, который не хранил верности тебе еще при жизни - огромная глупость. Да и что у нее осталось кроме детей и воспоминаний? Эдриан умудрился напакостить даже из могилы, оставив кучу долгов. Но за эти годы ни один из ее романов не перерос в нечто большее. И можно сказать прямо - Хелен Хэмминг не везло на мужчин. Одни чего-то от нее хотели, а другие пытались проехаться вообще на халяву. Так что вера в то, что удастся найти свое счастье таяла с каждым годом. А ведь она не молодела с каждым прошедшим годом. 
Собираясь сегодня вечером провести время в ресторане, американка долго примеряла наряды, но наконец остановилась на платье из молочного шелка. Довольно просто, но в то же время сексуально.
Зима в этом году отступила очень рано. Днем становилось все теплее, но к ночи снова холодало. Можно было видеть как деревья покрылись листвой и то там, то тут зацветали клумбы у соседей. 

***
Кажется, этот вечер норовил получить премию: "Худшее свидание года". Или нет, не так: "Худшее свидание столетия". С Заком она познакомилась случайно - их тележки столкнулись в супермаркете. Мимолетная улыбка, пара комплиментов и вот он уже просит ее телефон, что бы продолжить общение. Тогда этот мужчина показался Хелен довольно милым, так что буквально через пару дней от него пришло приглашение в ресторан. "Колизей" был уютным местечком в тихом районе, и тут подавали лучшее спагетти - как не остановить свой выбор именно на нем?
- Давай наполню твой бокал, - он доливал ей уже третий бокал, тарелки опустели и официант должен был принести десерт.
- Если ты продолжишь так еще немного, то я совсем напьюсь, - улыбнулась женщина и отодвинула от себя бокал, - так что я пасс. Лучше закажи мне чашечку капучино.
Во вторник вечером зал был полон, даже не смотря на то, что тут не так и много столов. Хелен мазнула взглядом по лицам присутствующих и невольно задержалась на знакомом. Лампа над столом отбрасывала блик на лицо мужчины, но узнать его не составило труда. Это был никто иной как Гвидо Монтанелли - ее клиент, решивший застраховать свою жизнь. Но что делает он, в этом тихом местечке? Казалось, что такие мужчины как этот посещают закрытые клубы-рестораны, где столик заказывают за год, если не за два.
- Давай поедем к тебе? - Зак пододвинулся ближе и опустил свою широкую и тяжелую ладонь на бедро Хелен. Женщина сразу же переключилась и опустила взгляд на его руку.
- А ты не очень торопишь события, Закари? - миссис Хэмминг озадачено подняла взгляд и смахнула руку со своего бедра, - держи себя в рамках приличия, тут же люди! - она говорила тихо, но была очень зла. Принесли кофе и Хелен отвлеклась на мгновение забыв о неприятном инциденте. Но, кажется, Заку было этого мало, потому что он вновь придвинулся и опустил руку на бедро, пытаясь поцеловать женщину.
- Зак! - вскрикнула Хелли и оттолкнула мужчину в грудь, залепив смачную пощечину.
- Ах ты сучка! - он замахнулся рукой, что бы ответить...

+1

3

Верность - при их образе жизни вообще штука тонкая. Супружеские измены у гангстеров вообще возведены чуть ли не в культ - как, впрочем, и у политиков; и те, и другие, кажется, во все времена имели на своём обеспечении содержанок, а учитывая, что и если они часто из одной кормушки - эти самые содержанки вообще могли бы оказаться соседками по лестничной площадке. И никто ничего не афиширует. Чаще всего, жёны сильных мира сего - и тех, что на виду, и тех, что в тени - сами догадываются обо всём, если даже и не знают наверняка, но молчат - ведь каждый боится потерять то, что имеет. Правда, у политиков и мафиози подход к этому всё-таки слегка различен - если жизнь первых регулирует закон, то в жизни итальянских бандитов присутствует и католическая религия, и криминальные понятия, при этом умудряясь более-менее уживаться друг с другом. То, что для политика или бизнесмена называется "снять стресс", мафиозо оправдает по-другому - "с любовницей можно то, что нельзя с женой". Жён надо уважать - как и собственных детей, и в их жестоком мире даже супружеская измена с уважением вяжется лучше, нежели с тем, что одни и те же губы по ночам ласкают твою плоть, а утром - целуют твоих детей... не говоря уже про что-то похлеще, вроде сексуальные извращений - каждый, конечно, волен развлекаться, как хочет, но в дом это тащить - это уже против устоев их общества. Как и любого другого нормального человеческого общества, впрочем; разве нет?
Конечно, соблюдается это не строго, не всеми и не всегда, понятия есть понятия; вовсе не каждый изменяет своей жене, да и не каждый из последователей "общего дела" вообще женат, другие - не делают от жены тайн, третьи - не делают тайн из того, что происходит в их постели (хотя и говорят об этом преимущественно шёпотом). Что касается самого Гвидо - у него уже много лет не было постоянных "содержанок". Что касается супружеских измены - они с уважением к собственной жене в его голове вообще вязались плохо, так что касалось его браков - что первого, что второго, куда более кратковременного, ни у Барбары, ни у Маргариты конкуренток не было... с другой стороны - в определённый момент его жизни они стали конкурентками друг другу; но это продолжалось, пожалуй, не дольше, чем длился сам половой акт - вернувшись домой из Рима, Гвидо собрал свои вещи, попрощался с детьми, и переехал в другой дом. Барбара этого и хотела. Он уже хотел только покоя. Но это разговор уже не о верности... За тот отрезок в шестнадцать лет, начавшийся тем, как закончилась его семейная (хотя формально супруги Монтанелли развелись только в конце 2013ого), и закончившийся серьёзным романом с Маргаритой ди Верди, у Гвидо было несколько кратковременных связей - и ещё больше женщин: дорогими проститутками он не гнушался, особенно в тот момент, когда финансовое состояние позволяло, но вкладывать деньги в одну и ту же женщину постоянно ему было в какой-то степени скучно - особенно учитывая, что ни к чему серьёзному это всё равно не привело бы. С возрастом таких связей становилось меньше; после того, как их отношения с Маргаритой перешли на стадию серьёзных - их не осталось и вовсе. Загвоздка в том, что Магарита не могла быть просто содержанкой - она была частью бизнеса, и до того, как стать консильери Гвидо, всю жизнь занималась убийствами - и была в этом действительно хороша... их связь была острой, выходивший за рамки их образа жизни, почти запретной - и надо сказать, им обоим это нравилось, даже жаль, что они так и не успели сказать это друг другу. Но увы, конец был достаточно предсказуем... Гвидо с самого начала догадывался, что в итоге, в самом конце - один из них убьёт другого. Знал, что это будет тяжело для него. Не знал только, что сделала бы на его месте сама Маргарита... но этого уже и никогда не узнает. Но Марго больше нет - а он жив. Он получил от своей любви столько, сколько смог, но надо было жить дальше...
У него не было ни одного свидания за всю зиму. Несколько походов в гостиницу "Парадиз", коих бы при живой супруге он себе и в мыслях бы не позволил, свиданиями не считаются. Больше терапии, чем души. Такой терапии, без который Монтанелли прекрасно мог обойтись, будь у него кольцо на пальце - он не был одержим сексом, но уважал его; в достаточной степени, чтобы не делать из него извращение, религию, пищу или привычку. А процесс общения, романа, развития отношений его всегда (и с возрастом всё сильнее) увлекал ничуть не меньше, чем процесс чисто физиологический - поэтому и секс без симпатии, без уважения, ему казался уже чем-то... не тем. Приятным, но не полным.
И таким образом, зима подходила к весне... а Гвидо жил в одном доме с двумя детьми, тремя телохранителями и псом - все, кроме полугодовалой Виттории, мужского пола.

Нет, в "Колизей" он этим вечером пришёл не на свидание, а на деловую встречу. Но, по мере того, как стрелка часов подходила к восьми, понимал всё отчётливее, что состояться разговору уже не суждено... Из-за этого настроение у него было паршивым. Время - самый невосполнимый из всех ресурсов; и те полчаса, плюс время на дорогу и сборы, что он потратил сегодня, он с большим удовольствием посвятил бы сыну и дочери. Приходилось довольствоваться местными десертами и компанией Бардомиано, сидевшего спиной ко входу...
- Рокки, смотри, вон за тем столиком. Это не...
- Рокки развернулся, смерив парочку коротким взглядом, и повернулся к боссу обратно, запустив ложку в мороженое.
- Страховой агент Хэмминг, ага. - затем выдал номер автомобиля, который неделю назад списал при въезде. "Бульдозер" Рокки, конечно, был туповат, но с чем у него было хорошо - так это с памятью. Гвидо усмехнулся, пожав плечами, и собирался уже продолжить пищу - подошёл бы ближе, чтобы поздороваться, но сегодня Хелен явно была занята. И как знать, может, и у неё была деловая встреча? А может, и не деловая... И вечеру было бы суждено остаться скучным и тихим, если бы не вскрик и звонкий шлепок, заставивший всех присутствующих тесного "Колизея" развернуться к столику Хелен. Гвидо, имевший возможность наблюдать картину с самого начала, получил небольшую фору - успев отреагировать немного раньше.
- Я сам. - коротко бросив своему телохранителю, босс Торелли встал с места, в два шага преодолевая расстояние до столика Хэмминг, и поймав руку её знакомого на лету, заведя за спину - Рокки бы это сделал профессиональнее, возможно, но тем для Зака хуже и больней. - Если решил оправдать название этого заведения, завязав драку - мог бы найти соперника своего пола и весовой категории. - Зак куда-то его послал в ответ, Гвидо не вникал, куда; просто выведя мужчину из-за стола и вытолкнув на улицу через входную дверь, познакомив с тротуаром перед заведением. "Бульдозер", стараясь не привлекать внимания, тут же выскочил на улицу следом - и, схватив Зака за шкирку, куда-то шустро его поволок; Монтанелли же, желая отвлечь внимание Хелен от действий Рокки, переключил его на на себя самого: - Здравствуйте, миссис Хэмминг. - Зак, который уже наверняка считал телом удары ботинков в ближайшей подворотни, в зал не возвращался, и остальные посетители вернулись к своей трапезе и разговорам...

Внешний вид
Рокки по кличке "Бульдозер"

+1

4

Семейные узы для Хэмминг всегда являлись чем-то святым. При упоминании о семье она неизменно видела перед собой лица собственных родителей, безумно счастливых в браке и воспитывающих двоих дочерей. Ее и сестру - Идель. Само собой, как и в любой нормальной семье их не обошли ссоры, конфликты, подростковый возраст и кризис средних лет отца. Но они прожили это вместе, и не разбежались в разные стороны при малейшей же неурядице.
Правда брак Хели поставил большой вопросительный знак напротив папиного доверия и маминого благополучия...в психическом плане. Но вскоре все члены этой семьи поняли - малышка Хейли ни за что не сменит своего решения. Как знать, возможно, если бы тогда она послушала советов домашних, в будущем ее бы ждал приличный брак с мужчиной, выбранным самим отцом. Ну или кто-нибудь из Лиги плюща с собственным трастовым фондом и огромными амбициями.
Но миссис Хэмминг никогда не гнушалась трудностей. Скорее, они были для нее вызовом, брошенным самой судьбой.
Так что когда брак с Эдрианом стал трещать по швам она не побежала к сестре, жаловаться на свою несчастную жизнь и не ходила на могилу отца и матери посетовать на то, как ей тяжело - она просто решила нести свой крест самостоятельно. Да и даже если бы Иди на тот момент была в стране, она непременно сказала бы: "Ну я же тебе говорила!". А слышать эти слова Хели хотелось в последнюю очередь.
Но когда весть о скорой кончине супруга настигла ее в здании аэропорта, миссис Хэмминг ничего не почувствовала. То есть она не хотела плакать, как убитая горем, только что овдовевшая женщина. Но и радоваться особого желания не было. Просто безразличие. Пустое место - словно и не было пятнадцати лет вместе.
На похоронах, стоя у открытого гроба супруга она не проронила и слезинки, чего нельзя сказать о детях, которые казались убитыми горем. В тот самый момент, когда крышку гроба закрыли, а мужчины уже подняли гроб, что бы вынести его из зала Хелен раз и навсегда решила, что порвет с прошлой жизнью. Раз и навсегда.

А теперь посмотрим до чего она докатилась. На нее пытались поднять руку, но прежде домогались и предлагали недвусмысленную связь. Нет, само собой, эта леди не монашка и не была уличена в ханжестве. Но столь настойчивые заигрывания были для нее недопустимы. Выросшая в светском обществе, где все красиво, словно с обложки и одежда и люди и отношения - Хелен не могла привыкнуть, что у этой жизни есть и вторая сторона медали. Глупо полагать, что собственные шишки чему-то научат эту своенравную особу, но уж один урок она точно уяснила: "Когда тебе дают пощечину, никогда нельзя подставлять вторую щеку."
Гвидо появился словно из неоткуда, он ловко перехватил руку засранца и буквально вытолкнул его за дверь ресторана. Находящаяся в шоке Хелен так и не нашлась, что ответить, поэтому молча и немного смущенно продолжила пить свой кофе, словно вся эта сцена была по большей мере детским плачем. Поняв, что продолжения концерта не будет, постояльцы и просто праздные зеваки потеряли интерес к ссоре и вновь принялись за свои десерты и горячее.
- Добрый вечер, мистер Монтанелли, - ее голос звучал негромко, но очень уверенно. В голове Хелен уже просчитала тысячу ходов как бы поскорее сбежать отсюда, что бы не сгореть со стыда раньше, чем закончится капучино в белой фарфоровой кружке. Сейчас самое время сказать спасибо, но женщина не спешила. Она поглаживала гладь фарфора кончиками пальцев, немного нервничая и этим незамысловатым движением, выдавая себя с потрохами. Ресницы встрепенулись и она подняла взгляд на своего спасителя. Если бы не Гвидо, то ее ударили бы при всем ресторане, при этом втоптав собственную честь в грязь.
- Спасибо Вам большое, даже не знаю, чем бы все кончилось, если бы вы не вмешались, - начала она. Хелен хотела сказать, что он очень опрометчиво кинулся на помощь и, кто знает, что было на уме у этого Закари. Но не стала, решив, что это будет лишним.
В этом все она - привыкшая выбирать слова, что бы сказать, что думает. Привыкшая соблюдать правила приличия и правила. Куда без них?
- Значит, вы решили тут отужинать? - начала она светскую беседу, поднеся к губам чашку кофе. Небольшой глоток напитка. Но в голове все еще вопрос, почему Зак не вернулся, ведь он не ушел бы просто так, имея возможность закатить скандал и ответить. Глазами она сверкнула за бывший стол Гвидо. Кажется, кого-то не хватало. А потом в голове женщины всплыли воспоминания, что она видела тень, быстро шмыгнувшую за дверь сразу после Зака. Взгляд ее снова вернулся к мистеру Монталнелли. Он выглядел сегодня очень хорошо и представлял собой сущее доверие. Легкая улыбка, уверенно выпрямленная спина, спокойствие в голосе и движениях. Например в том, как он расстегнул пуговицу пиджака, раскрывая полы, когда сел за стол. - Очень странно видеть Вас здесь. Но не могу не заметить - тут подают прекрасные десерты. А я питаю огромную слабость ко всему итальянскому, - десертной вилкой она отломила кусочек от шоколадного фондана с малиной и отправила его себе в рот. Медленно прожевав то, что буквально таяло на языке она продолжила: - в одну из моих поездок в Италию я умоляла супруга, упокой Господи его душу, отправиться на Сицилию. Остров оставил во мне воспоминания на всю жизнь.
Готовый к скандалу, еще пару минут назад, официант, теперь спокойно прошелся между столиков, что бы отдать кому-то счет. Играла легкая итальянская музыка. Кажется пел Адриано Челинтано.

+1

5

Для Гвидо семейные узы никогда не были вещью далеко не простой. Далеко не многие могут похвастаться тем, что их отцы отправились на электрический стул; и вовсе единицы - тем, что так случилось из-за того, что их родитель перешёл дорогу мафии. Да, той же самой мафии, той же самой Семье, которую Гвидо, спустя сорок лет, возглавил самолично... Но, конечно, едва ли он сам способен посодействовать тому, чтобы кого-то казнили по вполне законному и настоящему решению суда; всё-таки, раньше Коза Ностра была сильнее, чем в нынешнее время. В любом случае - Монтанелли не гордился ни поступком своего отца, решившего перейти от одного босса к другому, ни поступком своего старшего брата, вскоре после казни сбежавшего обратно на их родину, в Майами-бич, бросив их с матерью одних, правда, понял это уже немного позже, повзрослев и узнав цену верности - и своим родным, и той Семье, главу которой называли доном... во многом во всех сложностях своей фамилии Гвидо разобрался благодаря своей матери. Когда папа получил высшую меру, а его друзья попросту отвернулись от него и его семьи - те самые, что его старшего сына впоследствии воспитывали, как своего крестника, - и когда этот самый старший сын сбежал из дома, предпочтя родную мать друзьям папы, желая отстоять честь своей фамилии, но совершенно забыв о тех, кто её носит - мама была единственным человеком, который остался у двенадцатилетнего Гвидо. Пережившая глупость мужа, предательство друзей и даже собственного сына, на начальной стадии тяжёлой болезни, в новом для себя городе на другом конце страны, Элоиза за Гвидо боролась с силой и упорством львицы, защищавшей своего котёнка, пройдя через тяготы тяжб с социальной службой, допросы, и судебный процесс мужа, даже банальную нищету... Говоря о семье - Гвидо в первую очередь вспоминал о матери. Элоиза всегда была для него примером.
Что же касается Монтаелли... кажется, в истории каждого из них всё однажды строится на предательстве. Его отец - предал своего босса; его брат - предал своих родных; племянник - умудрился сделать и то, и другое; сам Гвидо - по отношению к собственной жене его действия тоже вполне могут считаться предательством. Хотелось бы надеяться, что хотя бы его дети не повторят ошибок своих предшественников... примеров-то более чем достаточно. Впрочем, кто знает. В их мире слишком многое строится вокруг выстрелов в спину или в упор; и Гвидо с прошлым завязать уж точно не получится - он и так уже сделал для этого даже больше, чем думал, что может сделать.
Аристократом он тоже не был и близко - пусть даже такое сообщество, как мафия, и можно уже считать в какой-то степени масонским; он был хорошо обеспечен, конечно, даже слишком хорошо для человека, так и не сумевшего окончить колледж, но в роскоши не купался при этом; при всём этом - его связи стоили больше денег, чем он в принципе мог бы потратить, и искусство его жизни состояло именно в том, как пользоваться деньгами, не тратя при этом ни цента - особенно теперь, когда он возглавил организацию. Гангстер никогда не сможет быть по-настоящему богат. Но может добиться своего там, где не помогут никакие деньги...
Гвидо несколько удивило, но и впечатлило то хладнокровие, с которым Хелен встретила всю эту ситуацию, да и его самого, как её вершину - бледная и испуганная, она продолжала держать себя уверенно и прямо, почти как королева в тронном зале - стараясь не подать вида, что случилось что-то необычное, и тем самым и на самом деле своя свой шок на минимум... Монтанелли вдруг почувствовал себя на месте того же Рокки - и не то, чтобы ему было комфортно в этой роли, но реакция Хэмминг ему определённо нравилась. Никаких истерик, или выпученных глаз и открытых ртов... никакой паники. Гвидо в ответ просто безмолвно перевёл взгляд на дверь. Пожалуй, для Закари, если бы ему всё-таки удалось её ударить - закончилось бы примерно так же, через вход в заведение, просто с большим шумом... но, так как они случайно оказались поблизости - так легко Зак уже не отделается, хотя узнают об этом и немногие. Скандала уже не будет.
- Не совсем, у меня здесь намечалась скорее деловая встреча. Но мой партнёр так и не появился, так что... Я присяду? - Гвидо присоединился к Хелен за столиком, сев на то место, с которого минуту назад поднялся Зак. - Это почему же?.. - улыбнулся на её замечание. Увидеть итальянца, ну - ладно, итало-американца, но не суть - более странно в китайской забегаловке, пожалуй. Или в ирландском пабе. Чуть более странно. На самом деле - не страннее, чем всего лишь сорванное клише. - Одни из лучших в городе, пожалуй. - кивнул Гвидо - а сравнивать ему было, с чем; пожалуй, он побывал в каждом - или почти каждом - заведении города, специализировавшемся на итальянской кухне, или, по крайней мере, включившей хоть что-то из её блюд в своё меню. В каждом итальянце живёт гурман... - Вот как? Вы были на Сицилии? - оживился Гвидо, заинтересовавшись. Сицилия... когда-то, чуть более сотни лет назад, его семье принадлежал кусочек острова - относительно острова, конечно, совсем крошечный; но очень большой, если мерить его собственными ногами, а не картой... когда-то. В те времена, когда его дед был моложе, чем его сын сейчас. Когда-то Монтанелли были известны на Сицилии, как "виноградные доны"... помнит ли это кто-нибудь?
- Перенесите, пожалуйста, блюда за наш столик. И включите их стоимость в счёт...
- обратился Гвидо к официанту. Затем перевёл взгляд снова на Хелен: - Я оплачу. - всё-таки он выгнал её "кавалера", и ни вино, ни кофе, тот оплатить не успел... Несколько опрометчиво с его стороны, возможно, но он уж точно не разорится. - Мой дедушка был сицилийцем. Он перебрался в Штаты в 1895-ом году, когда остался сиротой. На тот момент ему было 18 лет... жаль, я не увидел его живым - мой отец был поздним ребёнком. А Ваши родители откуда, миссис Хэмминг?

+1

6

Всю жизнь она ходила по краю. От рассвета, который она встречала на шелковых простынях в Нью-Йоркском особняке, щедро подаренном отцом на свадьбу и до заката тут, в городе, который не был ей родиной, но стал спасительным домом, в который хочется возвращаться. Сколь бы манящие ни были огни большого Нью-Йорка - дорога туда Хэмминг закрыта. Она не сможет вернуться в город как ни в чем не бывало и продолжить жить дальше. Слишком много мест связанно с ее прошлым. И еще больше с будущим. Отец частенько говорил: "Дорогая, если тебе будет тяжело, просто вспомни о том, что позади тебя осталось все самое ужасное, а впереди еще будет все самое лучшее. Так ты никогда не прогадаешь. Не оборачивайся назад. Смотри страху в глаза. Иди вперед. Побеждай."
Мистер Адам Джонсон был незаурядной личностью, с прекрасной хваткой и мышлением настоящего стратега. Его проекты становились прорывом года, а сданные в эксплуатацию объекты ни много ни мало - лакшери комплексами только для избранных. Так что теперь странно видеть его дочь совсем одну в чужом месте, добивающуюся всего самой. Но, даю руку на отсечение, если бы он был жив, то гордился бы дорогим чадом.
Как и любой другой женщине, Хелен были не чужды моменты ностальгии. Она хранила дома огромную коллекцию домашних видео с самого рождения и до выпускного в университете ее детишек. Так что когда становилось грустно она включала проигрыватель, садилась на диван с пинтой мороженого и бокалом хорошего вина, ударяясь в воспоминания.
Когда Эдриан был жив, а дети были помладше все казалось таким идеальным. Званые вечера, на которых бывала половина верхнего Ист Сайда славились своей гостеприимностью. Хелен получала удовольствие от подготовки. Сама выбирала цветы, салфетки, цвет скатерти для обеденного стола, прослушивала музыку, что бы вечер не стал походить на обычную подростковую вечеринку, проверяла список продуктов и рецепты блюд, дабы исключить конфуза. Она следила за стилем супруга, покупала ему рубашки, галстуки и всегда хотела что бы тот выглядел с иголочки. Все было не так как сейчас. Хелен не могла предвидеть, что однажды ее идеальная жизнь превратится в прах. Супруг начнет ей изменять, после чего покинет этот грешный мир, а дочь отвернется, обвинив в смерти отца. Единственная отдушина, оставшаяся у нее в жизни - сын, все еще понимающий ее и поддерживающий - что бы ни случилось.

- Нет нужды спрашивать, раз вы уже присели, мистер Монтанелли, - заметила Хелен, но в голосе ее не было раздражения или злости. Просто констатация факта. Да и отказывать Гвидо в этом она не имела права. Все таки сегодня он спас ее часть от посягательств сомнительного типа. Хелен раз и навсегда решила для себя, что со свиданиями-экспромт покончено. Хватит. Пора брать себя в руки и закругляться с развлечением, сродни русской рулетке - никогда не знаешь, что получишь: пулю в висок или долгожданное спасение от обыденности. - Это почему же?.. - поинтересовался Гвидо приятно улыбаясь.
- Потому что мне казалось, что вы не посещаете подобного рода ресторанчики, - пожала покатыми плечами Хелен.
Никогда не знаешь, где получишь, а где потеряешь. Так ведь? Вдруг случайная встреча может стать однажды самой роковой в твоей жизни. А долгожданный и долгий брак - самой ужасной сделкой на всю историю человечества. Сколько примеров знала миссис Хэмминг, скольких несчастных леди она могла перечислить, включив в этот список и себя саму.
Он попросил перенести его ужин к ней за стол и предложил оплатить ужин. Спорить не было смысла. Если мужчина хочет сделать приятное даме, надо лишь улыбнуться и поблагодарить. Настойчивость еще никого не доводила до хорошего. Чрезмерная. Поэтому Хелен лишь улыбнулась и благодарно кивнула.
Он говорил о Сицилии, не останавливаясь, одним сплошным потоком. Слова словно исходили из самой души человека, который разлучен со своей родиной. В каждой интонации Хейли чувствовала частичку грусти и боли. Или ей только показалось?
А Ваши родители откуда, миссис Хэмминг? - она встрепенулась, подняла на него взгляд, задумавшись на мгновение, стоит ли говорить об отце и матери. Но раз уж он начал первым, то не грех было бы поддержать разговор.
- Мой отец Адам Джонс при жизни был владельцем крупной строительной фирмы в Нью-Йорке, а мама - отличный пластический хирург. Знаете, она была одной из тех, кто держат скальпель в руках до самой последней минуты. Когда ей запретили работать по состоянию здоровья это буквально нанесло ей удар. Но... - она прервалась, запутавшись в собственных воспоминаниях. - Но они были прекрасными людьми, - чего нельзя сказать о моем супруге. О мертвых либо хорошее, либо ничего. - Добавила она уже про себя.
- Так что детство, юность и молодость мне довелось провести в центре мира. Имея все, что пожелаю. Но сказки не длятся долго и в жизни не бывает Хэппи Эндов. Как думаете? - Хелен надломила еще один небольшой кусок десерта, отправляя его в рот.
Не хотелось превращать вечер в горестные воспоминания о несбывшихся надеждах. Не сегодня - на этот день достаточно разочарований.
- Как ваши младшие? - из праздного любопытства поинтересовалась мисс Хэмминг. Узнав про детей еще на той первой встречи, американка очень удивилась. Ведь младшей Виттории было всего пол года - еще совсем малышка, а уже без матери. - Наверное сложно растить детей совершенно одному? - Очень бестактный вопрос, поэтому Хелен поспешила извиниться: - Простите, если говорю что-то не то. Кажется, что вино слишком развязало мне язык.

Отредактировано Helen Hamming (2015-02-22 13:37:31)

+1

7

Случайная встреча может оказаться роковой и переломной, случайное действие - перечеркнуть всё то, что было раньше, круто изменив твою жизнь... было ли то, что произошло у них с Маргаритой - случайностью? Гвидо, как и большинство таких людей, как он, очень слабо верил в случайности. В человеческую глупость - в это верил охотнее; а связь чистильщика и убийцы, разовую или продолжительную, умным решением точно не назовёшь. И ладно бы, если бы это был единичный случай - но нет... всё повторилось, спустя шесть лет после первого раза - в Риме; на следующую ночь после смерти матери Гвидо. Дольфо был зачат в эту ночь. Но что это - его сын, Монтанелли узнал только ещё спустя шесть лет - когда Маргарита проговорилась об этом... совершенно случайно. Весна 2013... как много всего произошло в эту весну.
Его младший сын не был зачат в браке. Пожалуй, не был зачат и в любви - но это не помешало Гвидо быть ему отцом, когда Марго открыла правду. Но за её сокрытие Монтанелли так и не смог простить... это были те пять лет жизни, которые Маргарита отобрала у них обоих - и у своего сына, и у его отца. Этим так легко оправдываться перед самим собой теперь, когда Маргарита была мертва, а он отнял у своих детей мать - не на пять лет, а уже навсегда...
Конечно, их связь была ошибкой. Приведший к браку, к появлению на свет малышки Виттории, общему дому, совместной власти... но ошибкой. Хоть Гвидо и не жалел, что её совершил. Впрочем... не жалел и о том роковом выстреле, что остался в его памяти вечным эхом. Он сделал то, что должен был. Есть вещи, которые не зависят даже от первых лиц в стране и в мире; и Монтанелли просто не хотел того, чтобы эти вещи произошли. Хотел справиться со всем, пока ещё контролировал ситуацию. Удержать контроль. Знать, и чётко представлять себе, что он потеряет, остановив русскую рулетку.
Гвидо любил жену; пусть это и не смогло его остановить.
Теперь оставалось только скучать по ней...

Родиной Гвидо была не Сицилия, конечно. Но и не Сакраменто. Он родился в Майами-бич - в том городе, где обосновался его дед; и кстати, с его сиротством всё произошло как раз наоборот - это весть о том, что он остался последним из Монтанелли, Марио получил, уже находясь во Флориде - его отец, мать и семь сестёр стали жертвой кровавой расправы, вендетты другого сицилийского клана - но об этом Монтанелли, по понятным причинам, не стал рассказывать. Есть та правда, которую лучше говорить наполовину. Или не говорить вовсе - он не зря рассказал о своём деде, но ничего - о своём отце, человеке, благодаря которому оказался здесь, и благодаря которому Сакраменто стал его домом... Хотя бы за это стоило бы его поблагодарить.
Однако - любой итальянец всегда остаётся итальянцем, где бы он ни родился. Он всегда будет испытывать чувство тоски по своей исторической родине, даже если за всю свою жизнь ни разу там не побывал... Гвидо повезло чуть больше, он пересекал границу Италии несколько раз, хоть и на кратковременный срок. И на Сицилии был однажды. Увы, на землях, когда-то бывших виноградниками его предков, побывать ему так и не довелось...
- А, ну тогда вы, возможно, немного представляете, чего мне стоило...
- услышав про пластическую хирургию, Гвидо усмехнулся, сделав неопределённый жест рукой, указывая на своё тело - после той передряги с китайцами он напоминал доску для резки; хвала современной медицине - сейчас он уже не выглядел так жутко, и отметок о перенесённых ранах в его медицинской карте в данный момент было больше, чем на теле. - Адам Джонс... кажется, я слышал о нём. - Монтанелли практически не соврал, Джонс - фамилия в Америке довольно распространённая, хотя на самом деле - ему просто хотелось произвести на Хелен впечатление... проявить участие. Гвидо деликатно не стал расспрашивать про мужа, услышав, как Хелен упомянула про успокоение его души; теперь она и о своих родителях говорила в прошедшем времени, так что Монтанелли не чувствовал необходимости говорить на эту тему за столом и дальше. Покойников лучше вообще лишний раз не тревожить... кому, как не ему, это знать лучше?
- Когда отец нас оставил, buon'anima...
- Гвидо перекрестился, коснувшись губами ногтя большого пальца. - ...мама устроилась на две работы, чтобы только вывести меня в люди, хотя до этого никогда не работала... Это вовсе не было счастьем, но и не было концом. - грустно усмехнулся Монтанелли, провожая взглядом кусочек, скрывшийся во рту Хелен. Не сказать, чтобы надежды его матери сбылись - скорее уж, наоборот, сбылось то самое, чего боится каждая мать и каждая жена мужчины вроде Гвидо - сын стал таким же, как отец. С другой стороны - не стоит стыдиться своих корней. Монтанелли смог обеспечить своей матери безбедную старость, её внукам - оплатить образование, и сам стал человеком, чьё слово в городе было далеко не пустым - если Элоиза, там, на небесах, и не гордится своим сыном, то и стыдиться ей нечего. Кроме истории со второй женой своего сына, может быть, но... может, ещё и поэтому Гвидо так тяжело это пережить. Хэппи эндов не бывает...
- Растут очень быстро. Мне за ними уже трудно поспевать... - улыбнулся Гвидо. Дольфо всегда был ребёнком вдумчивым и ответственным, не без шалостей, конечно, но к тому факту, что в доме появилась сестрёнка, он отнёсся со всей серьёзностью, на которую только способен пятилетний ребёнок. Как и к тому факту, что мама больше не появляется дома... Монтанелли теперь казалось, что он слишком быстро перестал спрашивать. Как будто всё понял... - Нет, всё в порядке. Непросто, конечно... но я ведь не один - мне помогает сестра, и старшие дети. Иногда друзья. Няня, наконец... - это облегчает конкретные задачи, но не снимает ни грамма ответственности, которую он несёт, скорее - даже наоборот. Тяжело быть отцом одиночкой, тяжело мужчине жить в большом доме без женщины, но Гвидо не жалуется - его матери вот в его возрасте было куда тяжелее, несмотря на то, что он у неё остался один. - А у Вас есть дети, миссис Хэмминг? - всё-таки бестактность за бестактность. Глядя на Хелен, Гвидо отрезал кусочек от своего блюда...

+1

8

Разговор о собственных детях, все чаще становился у нее не самым приоритетным. Чего нельзя сказать о прошлых временах, когда Эмили и Брайан нуждались в ее каждодневном и ежеминутном присмотре. Вспомнить только какими маленькими комочками они с мужем привезли их из родильного дома. И уж не верится, что уже прошло целых двадцать пять лет. Дети выросли, стали самостоятельными и совсем выпорхнули из-по крыла матери. Теперь, просыпаясь по утрам она больше не идет в их комнаты, что бы разбудить к школе и не ходит с ними по магазинам, выбирая одежду. Они перестали советоваться с ней в каких-то вопросах, которые раньше обсуждались. И точно перестали зависеть полностью от ее мнения. Только самые важные вопросы. Только то, что жизненно необходимо. Слово, как и все нормальные ребятишки в этом возрасте они искали себя.
Эмили выбрала путь отрешения, и как только ей стукнуло восемнадцать - съехала из общего дома, что бы вдоволь насладиться личным пространством. Хелен приняла это как должное и решила не закатывать истерик, не тратить собственные силы на беспочвенные обвинения и ничего не значащие упреки. Нагуляется, повзрослеет, станет мудрее - вернется.
Брайан же всегда отличался сестрой тем, что обладал более покладистым нравом, но не менее сложным характером. Он мог смолчать там где надо смолчать, но не стал бы покорно идти судьбе на встречу, если это противоречит его жизненным принципам и позиции. Так что, немного позже сестры, но и он съехал.
И вот теперь-то каждое утро Хелен стало больше походить на день сурка. Одно и то же занятие, совершенно пустой дом. Если не считать садовника, которого она наняла косить газон и смотреть за розами в саду - маленькая слабость, которую себе можно было позволить. Тем более, что домашние дели миссис Хэмминг не доверит не то, что чужой женщине - даже собственной свекрови, которая посещала ее каждый день благодарения, как по часам.
С миссис Миневрой Элизабетт Хэмминг у Хелен были более чем натянутые отношения. Как и дочь, оная считала, что это невестка свела в могилу ее любимое чадо. Так что праздник каждый раз принимал ожидаемый оборот - то есть скандал, упреки, громкое хлопанье дверью спальни. На следующее же утро, Миневра как ни в чем не бывало паковала свой небольшой чемодан, вызывала такси, прощалась с внуками и уезжала назад - в Лондон, откуда и приезжала на денек.

- Вы в прекрасной форме, я бы не поверила, что тут колдовали врачи особого профиля, - улыбнулась женщина. Да, список ранений, травм и остального буквально ввел в ступор страхового агента. Это же надо было! - первая мысль Хелен. Бурная жизнь, ничего не скажешь. Помнится, она потеряла дар речи на какое-то время - пока дочитывала список до конца и отмечала особо тяжелые травмы. В тот момент она даже была удивлена, что Гвидо не застраховал себя раньше. Ведь с таким "списком" его могли отправить на небеса задолго до встречи с ней. - Но что нас не убивает - то делает сильнее.
- Правда? Вы слышали о моем отце? - искренне удивилась женщина, - Хотя во всей Америке, а уж тем более в Нью-Йорке полно фамилий "Джонс", так же как и Адомов Джонсов. Но мне приятно. Честно. Пока жива память, живы и люди, давно ушедшие от нас, - взгляд блондинки слегка затуманился, она вспомнила счастливое лицо отца и мягкую улыбку матери. Но тут же отмахнулась от воспоминаний в прямом смысле - делая рукой движение, которым частенько мы отгоняем надоедливую муху или насекомое.
Когда Гвидо начал о тяжелом детстве, Хелен слегка склонила голову вбок и выражение ее лица стало сочувствующим, понимающим. Она пыталась проявить участие. Ужин принимал обороты серьезного разговора. И кто знает во что это все выльется. В неожиданное признание или мирное прощание у входа в ресторан, когда каждый отправится по своим делам. Хелен - в пустой дом смотреть какой-то красивый сон, а Гвидо - к детям.
Слушать о детях она любила. Избавленная от возможности нянчить своих собственных - потому что те выросли - она всегда готова была помочь подругам советом. Особенно тем, кто только к тридцати или сорока годам задумался обзавестись чадом. В ее восемнадцать мало кто из сверстниц поняли, что хотела сказать еще юная Хелен, когда решила оставить двойню. Оставить и родить. Так рано. Но ни одного дня, ни одной минуты Хелена не пожалела о своем выборе.
- А у Вас есть дети, миссис Хэмминг? - она пригубила кофе, после чего отставила чашку в сторону.
- Да, у меня двое сорванцов, которые давно переступили порог того возраста, когда стоит прислушиваться к матери, - голубые глаза загадочно блеснули. Хелен подумала, что решит Гвидо насчет ее возраста, когда узнает, что детям по двадцать пять. Ее всегда интересовала реакция людей, узнающих о двух, более чем взрослых детях. Одни приходили в шок, подсчитывая, во сколько же она их родила, а другие - удивлялись и поздравляли. искренне поддерживая женщину. - Эмма и Брайан - двойняшки, родились с разницей в несколько минут. Им как раз в этом году исполнится двадцать шесть.
Официант подошел к их столику и поинтересовался, все ли хорошо.
- Да, прекрасно... - она кинула взгляд на бейдж - ...Орсо. Не могли бы вы принести мне еще чашечку капучино? Мой предательски быстро закончился, - попросила женщина.
Получив положительный ответ от официанта она снова всецело обратила свое внимание на Гвидо, бывшего, кажется, под впечатлением от чего-то. Ее забавляло это. И женщина непременно ожидала вопроса о возрасте.

+1

9

Лео было двадцать два года, Сабрине в сентябре исполнилось двадцать - и, как и дети Хелен, они съехали из материнского дома: Лео давно нашёл себе собственное жильё (да что там - у него и бизнес теперь, можно сказать, был свой - Гвидо посчитал, что он уже достаточно взрослый, чтобы вести дела автомастерской), Рина же какое-то время жила в студенческом кампусе, хотя позже - снова вернулась в свою комнату в доме Барб; затем - после того, как Гвидо, переступив через свой многолетний принцип, пошёл на официальный развод ради брака Марго, и его холостяцкий дом отошёл в пользу Барбары - та отдала ключи дочери с правом использовать его. Правда, недавно Рина и оттуда съехала, поругавшись с отцом и зачем-то отдав ему ключи... Впрочем, первым человеком, вылетевшим из семейного гнезда Монтанелли были не дочь и сын, а отец - он покинул дом, когда Рине было три года, а Лео - пять лет; так что дальнейшее его участие в жизни детей было скорее ролью "воскресного папы", два-три раза в неделю появлявшегося на пороге дома, забиравшего их на прогулку и отдававшего матери часть своего заработка - в дальнейшем, когда дети подросли, функцию передачи денег на их содержание матери Гвидо уже начал доверять им. Что ж... сейчас его дети уже взрослые - или почти взрослые; а свой шанс дать хотя бы младшим ощущение полноценной нормальной семьи он увы, тоже упустил. Собрать настолько разрозненную семью за одним столом - делом было вообще не простым; хотя, каждый из них старался это сделать - по-своему.
- Вы мне льстите?
- скромно усмехнулся Монтанелли. Хирурги тоже не всесильны, да и медицина - не магия, и несколько отметин на теле Гвидо, особенно продолговатый рубец на бедре, теперь до самого гроба будут напоминать ему о том июльском дне, трёх днях, проведённых в коме, месяцах, потраченных на выздоровление - и того, что сделала в тот момент та, которую он в будущем провозгласил своей сестрой. Да, Агата вовсе не являлась ему родственницей по крови, но любил её, как родную сестру... да и её Аарон хорошо сдружился с Дольфо, несмотря даже на разницу в их возрасте - они сами были почти как братья. - Вряд ли семь рубленых сделали меня сильнее... - улыбнулся, с присущим ему невинным хладнокровием. Хелен наверняка уже заметила, что о подобных вещах, ранах, крови, болезнях, Гвидо говорит спокойно, хотя у многих людей на этих темах волосы дыбом встают. Из-за работы в мясном цеху? Ну... можно и так сказать, пожалуй. Удивительно было то, что Гвидо вообще выжил в тот день - мог бы отправиться на небеса задолго до того, как вообще подумал бы о страховке.
- У меня есть несколько хороших знакомых в Нью-Йорке. - ответил Монтанелли на её удивление. И в принципе, не отрицал (хотя и не подтверждал), что мог бы услышать имя Адам Джонс от своего дальнего родственника, ныне босса одной из нью-йорских Семей, Джеймса Фортуно. Десять лет назад, правда, он в тюрьме сидел... но и он не был единственным контактом Гвидо в Большом Яблоке. - Звучит, как тост... - улыбнулся, хотя требовать вина не стал - возможно, Хелен была права, и ей на вечер уже вполне хватит выпитого с Заком; у Гвидо же цели напоить её не стояло вовсе. Да и сам Монтанелли пил мало, даже непозволительно мало для итальянца, пожалуй - при его прежней "работе" ни алкоголь, ни сигареты не сослужили бы хорошей службы, при нынешней - сохранять трезвость ума и независимость от вредных привычек попросту было полезно. Возможно - жизненно полезно... Вот и жест Хелен он воспринял так, словно она попросту отмахнулась от рюмки. И правильно. Звучит как тост - и точка во взаимных жалобах на жизнь; у них ведь у обоих есть, чем гордиться. Поговорим о приятном?
- Двадцать шесть? - брови Гвидо взлетели вверх, а глаза округлились, меркнув огоньком недоверия, но затем - от недоверия осталось просто изумление. Какой смысл для Хелен его обманывать? Да и они уже слишком взрослые - вне зависимости от того, сколько ей лет на самом деле - чтобы рассказывать друг другу подобные сказки. - Получается, Ваши дети старше моих старших?.. - на три с небольшим года старше Лео. Монтанелли качнул головой и усмехнулся - вот уж не подумал бы... впрочем, ожидаемого Хелен вопроса о возрасте задавать не стал, помня о банальной вежливости. Да и ответа, который его удивит и обескуражит ещё сильнее, несколько побаиваясь... Забеременнеть - дело нехитрое для многих и в шестнадцать, и в пятнадцать, кое-кому даже и в четырнадцать; и что касалось абортов - то подобного рода вещей Гвидо всегда был резким противником, во-первых, как христианин и католик, во-вторых - как человек, считавший, что каждый должен нести ответственность за свои поступки, особенно если эти поступки привели к зарождению новой человеческой жизни. Ранняя беременность чести, конечно, никому не сделает, но аборт... по мнению Гвидо - это должно быть приравнено к детоубийству; и педофилия, кстати - это тоже где-то рядом. В общем... эта история с детьми Хелен вызвала у него живой интерес, только проявить его в открытую было бы невежливо.
- Две. Я бы тоже не отказался. - дополнил просьбу женщины. - Моему старшему сыну двадцать два года, а дочери - двадцать. - забавно, конечно. При определённом освещении, они с самой Хелен могли бы вполне сойти за отца с дочерью, пожалуй... Гвидо признавал, что выглядит старше и страшнее своих лет. При его роде деятельности, впрочем, красота была особо ни к чему.

+1

10

Что есть этикет? Любой учебник, или та же Википедия, ответит вам, что это - правила поведения людей в обществе, поддерживающие представления данного общества о подобающем. Но на деле это куда более сложный механизм, состоящий из сотни, и даже тысячи правил, маленьких исправлений, приемов и, конечно, чутья. Любая леди к подобающему возрасту, когда ее можно вывести в свет знает как правильно держать вилку с ножом, о чем говорить и к кому можно обратиться без официального представления. Мать Хелен относилась к категории людей, которые помешаны на своих детях - на их воспитании, обучении и присутствии в жизни. И за это нельзя не благодарить её. Ведь именно с легкой руки миссис Джонс, утверждение, - что быть леди — не значит носить красивые платья, быть леди — значит спокойно и с достоинством принимать удары судьбы, по мере сил помогать тем, кого любишь и не жаловаться, даже если кажется, что сил больше нет, - глубоко засело в мозгах любимых чад.
С того времени как Хелен покончила с праздной жизнью в отцовском доме она то и дело представляет собой настоящую леди, гордо смотрящую на все свои тяготы и проблемы, подаренные судьбой.
Вот и сегодня, при этом неприятном инциденте ей было важно не потерять лицо, а, заодно, не разочаровать Гвидо. Но это не значит, что у них что-то пойдет дальше ужина. Ведь этот мужчина ее клиент. А как известно - отношения с клиентами самое большое табу. На сегодня хватит глупостей.
- Я никогда не льщу людям, мистер Монтанелли, - смущенно улыбнулась Хелен. Продолжать говорить о шрамах, боли и возможной смерти на ночь глядя? Ну это то еще наслаждение, стоит отметить, так что одна тема быстро сменила другую и о старых ранах было уже забыло.
- Двадцать шесть, вы не ослышались, - кивнула она в подтверждение своих слов. - И выходит, что да, мои дети старше, чем ваши, - почти извиняясь пожала она плечами. 
Но не в возрасте ведь дело, да? Одни дети могут быть самостоятельными в восемнадцать, а другие только к тридцати съезжают из дома родителей. Тут все относительно. Что касается Хелен - она бы была рада, что бы ее дети съехали как можно поздней. Без них ей стало одиноко и скучно. Нечем занять себя в выходные. Но зато  американка нашла массу новых занятий, которыми раньше не могла себя побаловать - скажем, поход в спа, или целый день на кровати перед телевизором, смотря мыльные оперы и сериалы - в общем можно было делать все, чего тебя лишала забота за детьми.
Гвидо заказал и себе капучино. Значит, был не против дальнейшего разговора. Помещение быстро пустело. Уже две пары покинуло заведение, так что оставался только один стол, и второй - за которым ранее сидет сам мистер Монтанелли.
- Кстати, - вспомнила она, - бумаги уже полностью готовы. Так что в течение этой недели я пришлю их для подписи. Один экземпляр оставите у себя, а второй отошлете назад мне. И вы официально застрахованы, - она коснулась ручки чашки и опустила на нее взгляд. Энергия, еще какие-то час-два назад бившая через край, сейчас куда-то подевалась. Хелен стала осознавать, что безнадежно устала и что завтра надо на работу.
Они какое-то время молчали, каждый думал о своем. Хелен о том, что все это выглядит очень странно, а Гвидо - бог знает о чем еще. Из задумчивости ее вывел официант, сменивший чашки. Перед женщиной оказался горячий капучино, источавший приятный аромат корицы и молока. Обхватив чашку руками американка подумала, о том, что жизнь без кофе была бы не так красочна.
- И еще раз простите за эту сцену. Мне очень неприятно, что вы стали ее свидетелем, - было все еще стыдно, Хелен не поднимала глаз, словно нашкодивший ребенок.
Словно она опять вернулась в детство и мама ее ругает за разбитую вазу, которую они с сестрой снесли, пока бегали по коридору. И конечно, все шишки доставались Хелен, более старшей, которая должна была быть всегда умней, - как ни раз твердила мать. Жаль, что ум и благоразумие это понятия разные. Ведь если первое присутствовало в ней в большом количестве, то со вторым был явный недостаток.
- Надеюсь, что больше я вам таких хлопот не доставляю, - улыбнулась женщина и поднесла чашку к губам, - за эту неожиданную встречу, - отсалютовала она, немного приподнимая свой капучино, - и за то, что вы - настоящий джентльмен. Не меняйтесь, - Хелен пригубила кофе.
За окном была уже глубокая ночь. Кажется, что стрелка часов давно перевалила за одиннадцать. Миссис Хэмминг перевела взгляд за окно и вгляделась в кромешную тьму, которую нарушал только свет одиноко горящего фонаря, недалеко от маленькой парковки ресторана. Скоро ей надо было вызывать такси, потому что ее дом находился аккурат на другой части города, а этот пресловутый Закари забрал ее прямиком из дома на своем автомобиле. Перспектива идти до дома пешком заманчива, но туманна в своих последствиях.
- Интересно, тут должен быть телефон, надо вызвать такси, - обмолвилась она между прочим и вновь повернулась лицом к Гвидо. - Наверное, вас уже заждались дома, а вы проводите время со мной, - зачем-то сказала она, делая очередной глоток напитка.

Отредактировано Helen Hamming (2015-02-22 21:41:51)

+1

11

В обществе, членом которого является Гвидо, существует свой собственный этикет, и правила его негласны - даже в настоящее время, когда тайна "общего дела" уже давно перестало быть тайной, даже в Интернете невозможно найти абсолютно точного и чёткого свода правил того, как должен себя вести "посвящённый" или тот, кто желает им стать, в обществе своих, или других людей, или с дамой. Все сведения об этом будут разрозненны и обрывочны, просто потому, что такого "кодекса" и не существует в природе - и даже если кому-то и придёт в голову составить его (может и уже пришло, впрочем - кто знает?), умудрившись разложить всё по полочкам и подогнать под чёткие рамки, в общем доступе таковой документ вряд ли когда-либо появится, осев в архивах спеццслужб в худшем случае; в лучшем - он будет уничтожен самим же создателем или кем-то из его друзей; либо же повторит судьбу обнародованных не столь давнее время назад "десяти заповедей Коза Ностры" - часть из которых и так не была тайной, другую часть которых большинство простых граждан до сих пор не знают, как трактовать, да и назначение самого документа, впрочем, как и его происхождение, до сих пор сомнительно. Этикет Мафии - не то, что можно написать на бумаге, и уж точно не в десяти предложениях, это даже не правила - это традиции, передающиеся от старших к младшим, значительная их часть - вообще негласно, сам Гвидо не помнил ни одного случая, когда кто-то долго и нудно втолковывал бы ему, или кому-то другому, как надо себя вести в обществе уважаемых людей - люди просто постепенно начинают вести себя так же, как и те, кто их окружает, считая это правильным. Живёшь в Риме - поступай, как римлянин.
Это, впрочем, не означает, что правила поведения итальянских гангстеров за столом или на светских мероприятиях так уж сильно отличаются от общепринятых; да, может быть, они и ведут себя несколько более развязно и шумно, чем чопорные британцы (хотя это можно списать скорее на национальные черты, а не на криминальные), да и нож для рыбы от ножа для мяса друг от друга отличит далеко не каждый из них, но это не значит, что они будут вести себя за столом, как варвары - впрочем, зависит всё и от самого стола в значительной степени. Поведение Зака вряд ли одобрил бы кто-то из людей мафии - другое дело, что если бы он был одним из "своих", своё неодобрение ему бы наверняка высказали более тихо, нежели это сделал Гвидо, а за Хелен никто бы попросту не вступился. Тоже одно из негласных правил - не лезть не в своё дело, особенно если это касается личного пространства одного из общих друзей (или уж отвечать за последствия, если влез).
- О, это хорошая новость. Спасибо. - кивнул Гвидо, улыбнувшись; хотя тот факт, что разговор мог постепенно превратиться из задушевного в деловой, ему не слишком нравилось. Поэтому он предпочёл не развивать тему; тем более, кажется, там особо и нечего развивать. Новость и впрямь хорошая - но пока и не более того...
- Вам не за что извиняться, миссис Хэмминг. - Монтанелли попытался ободряюще улыбнуться. Он скорее участником стал, нежели свидетелем, если уж начистоту, но и за это Хелен извиняться вовсе не должна - возможно, даже ему самому впору было бы извиниться за испорченный вечер, вот он и делал всё то, чтобы хоть как-то его исправить, пока он не оказался испорчен окончательно. Впрочем, нельзя отпустить ситуацию, если постоянно к ней возвращаться - о чём Гвидо думал, так это о том, что, допив кофе, пора будет попросить счёт и переместиться в другое место, оставив позади и декорации, сопровождавшие произошедшую сцену.
- За настоящую дочь своих родителей и настоящую мать. - внёс Гвидо ответную лепту к тосту, отпивая из своей чашки. Клиентов заведения оставалось всё меньше, похоже, время подходило к той половине, когда первая волна гулявших уже рассеивалась, а вторая - ещё не успела как следует собраться. Тот момент для официанта, когда можно устроить перерыв на кофе и посчитать чаевые... а на тёмной улице - оказаться ограбленным. Или не только ограбленным...
- Дольфо и няня привыкли, что я часто прихожу домой поздно. - ответил Гвидо, но как будто извиняясь за это. Он мало говорил об этом со своими друзьями, но няне, приглядывавшей за Витторией, вообще памятник надо поставить - Монтанелли не стеснялся ей переплачивать, когда была возможность. Его дом - не то место, где подошёл бы вариант с подрабатывающей после школы девочкой-подростком... Хотя Хелен была права, конечно. Очень даже права - настолько, насколько Гвидо не мог бы ей показать. - А зачем такси? Давайте я вас подброшу. - пожал плечами. Гвидо предпочёл бы думать, что сегодняшний вечер всё-таки склонялся в сторону свидания, нежели к деловому разговору - для последнего он остался слишком непродуктивен, а свидание, особенно когда оно первое, вполне допускает отсутствие видимого глазу результата. В любом случае, было бы правильно, по любому этикету, проводить женщину до дома... или вызвать и оплатить такси, по меньшей мере, но Гвидо не настолько торопился - он в любом случае потерял достаточно времени. Да и компания Хелен была ему приятна... - Орсо, принесите нам счёт, пожалуйста.

+1

12

Хелен всегда была немного самоуверенно женщиной. Например, когда она впервые уличила супруга в измене, то подумала, что сможет избавиться от соперницы самостоятельно. Так что откопав номер телефона и адрес несчастной отправилась на беседу тет-а-тет. Она не кричала, не пыталась выяснять отношения, а просто поставила девочку перед фактом, что у Эдриана есть жена и двое чудесных пятилетних детишек. А его измены ставят черный крест на репутации. Если же она хочет все же остаться с ним, то должна понять, что не получит и копейки из того, на что рассчитывает. Брачный договор, любовно составленный отцом предполагал любые возможные непредвиденные обстоятельства. И такие как измена. Как со стороны Хелен, так и со стороны зятя.
В общем разговор привел к тому, что профурсетка свентила в сторону, но ее место заняла другая. К моменту, когда Хелен поняла, что ее мужа не остановит даже бульдозер, ее покинуло любое желание ругаться и "гадить". Да и ни к чему хорошему ее скандалы не привели бы - только шептались бы в обществе о том, что Хэмминги переживают не лучшие времена. Не лучше ли было все держать в секрете и наслаждаться собственной праздной жизнью? Хелен так и подумала, абстрагировавшись от любого рода неожиданностей.
Так что когда Эдриан уезжал в командировки она как любящая и заботливая супруга собирала его чемодан, а когда возвращался - разбирала оный. Стоит отметить, что он никогда не пытался скрыть факт своих измен, так что воротнички в помаде и чужие женские волосы были привычным делом.
Но как и за все другое, за это пришлось заплатить. При чем самую высокую цену. Он умер. И была ли смерть Эди преднамеренной (со стороны его новой пассии) или просто случайным стечением обстоятельств - теперь уже никто не узнает. Интересно, быть может Бог это все таки женщина? Все видит, все слышит, делает наоборот.
Американка рассеяно скользила взглядом по рукам Гвидо, которыми тот держал чашку. Глаза остановились на запястье, спустились ниже по тыльной стороне ладони и в итоге уперлись к белый фарфор.
- Дети, как бы не пытались скрыть, хотят видеть родителей как можно чаще. Особенно в первые лет десять своей жизни, - улыбнулась женщина и снова отпила кофе, - вы еще будете с грустью вспоминать это время, когда они беззаботно и совершенно по-детски радуются каждому вашему слову. Когда-то наступит переходный возраст - вы не будите знать куда себя деть, - она легко рассмеялась, вспомнив табличку на двери дочери ясно выражающую ее жизненную позицию: "Не входить - убьет". Интересно, она хоть когда-нибудь сможет понять собственную мать и простить ее?
Она была. Да. Именно так. Она просто была и все. Существовала. Проживала свою жизнь как тысячи других в этом мире. Но что она оставит после cебя, чем сможет похваляться ее дочь и сын после смерти любимой матери? Может быть дети смогут однажды сказать, что их мамочка основала фонд помощи детям или умирающим от рака подросткам. Или же она оставит им целую империю, состоящую из фирмы отца,которую они с мужем растранжирили как последние идиоты? А может они смогут сказать, что их мать просто была...хорошей? Этого ли не достаточно услышать каждой матери от своего ребенка?
Если бы спросили меня, то я бы продала все блага в этом мире только ради того момента, когда моя девочка скажет мне, что я лучшая, и что "нет красивей, добрей и мудрей, чем ты, моя мамочка". Наверное, я бы расплакалась и ревела бы несколько часов, прежде чем мужу удалось бы меня успокоить.
Мы живем, что бы оставить после себя след. Это относится даже к нашему желанию продолжить род, родить ребенка. Откуда вы думали желание завести чадо? Материнство? Просто блажь? Инстинкт, который называется "продолжением рода". Как бы не так. Просто мы все чересчур эгоистичны, что бы признаться себе - ребенок воплощает нас самих - наши несбывшиеся надежды и мечты. Мы пытается сделать из него того, кем сами стать не смогли. Мы вкладываем в нового члена общества столько тепла и ласки. И мы...требуем потом внимания к себе. Как бы это неправильно не было, но мы ожидаем отдачи. Например, желания, что бы на старости лет нас не оставили в одиночестве. Это желание в заботе. В том, что на твою могилу однажды кто-то придет и принесет цветы. Возможно, нальет бокал хорошего мартини и скажет: "НУ что, старушка, давно ты тут лежишь...Мне тебя не хватает."
Никогда не могла понять людей, страстно желающих избавиться от ребенка: аборт, отдать малыша на усыновление, или просто выбросить в мусоропровод. Таких женщин надо просто смертной казнью отправлять в ад. Если ты забеременела, то желание твое должно быть осознанным, обдуманным, полным взрослости. А не: "Мам, прости, но я залетела, давай сделаем аборт." Даже думать о таком противно.
- Вы? Я надеюсь, что это будет не слишком неудобно, - Хелен провела взглядом официанта, который отправился за чеком для их столика. - Сегодня вы и так сделали для меня слишком многое. Даже не знаю, чем смогу вас отблагодарить, мистер Монтанелли, - миссис Хэмминг открыто улыбнулась.
Алкоголь потихоньку выветривался из ее крови и женщина выходила из состояния некой прострации, в которой чувствовала себя по меньшей мере час.

+1

13

Что оставит своим детям Гвидо, когда он умрёт?.. В его случае - вопрос, наверное, вообще стоило бы поставить по-другому: что останется, если он умрёт; если это случится безвременно и неожиданно - и позаботится о том, чтобы его дети, и старшие, и младшие, в этом случае не остались бы ни с чем, это чуть ли не важнее того, что он оставил бы им в наследство, прожив долгую жизнь. И договор о страховке - это ещё один шаг именно в эту сторону... Монтанелли старался не задумываться на тему того, что останется после него, с годами становилось понятно всё лучше - после смерти ему будет уже всё равно; а люди вроде него после своей кончины очень часто после себя не оставляют совсем ничего, даже хладного тела - лишь воспоминания, да и то, часто далеко не самые приятные. Гвидо очень многих отправил в печь, в кислоту, в канализационный слив; и если бы он не возглавил Семью - очень возможно, что его жизнь закончилась бы примерно таким же образом: человек, всю жизнь заметавший чужие улики, а потому и знающий слишком много, и сам бы просто... исчез. Именно вспомнив об этом, Монтанелли запросил тогда у Хелен страховку ещё и на тот случай, если он пропадёт без вести.
- У меня уже есть, что вспомнить... - с плохо скрываемой грустью в голосе ответил Гвидо, усмехнувшись и устремив взгляд в столешницу. Всё, что сказала Хелен, ему было известно на собственном опыте - разве что вспомнить было чуть меньше: живя по разным домам со своей женой, он не мог постоянно наблюдать за тем, как росли Лео и Сабрина, про Дольфо и вовсе нечего говорить, пять лет он его даже на фотографиях не видел, и вообще не знал, что он - его ребёнок. Однако радость своих детей, когда он приходил, чтобы провести с ними время, он прекрасно помнил; наверное, эта радость у них была даже сильнее, учитывая, что папу они видели не каждый день... Он многое не додал, многое не успел сказать своим старшим детям, пока они были маленькие - и теперь старался исправить это, отдавая всё своё свободное внимание младшим, особенно Виттории (какие там свидания - у него попросту и времени не было ни на что другое, кроме дел и своих детей), и единственное, что расстраивало - что он и в этом случае был не очень успешен... У него уже не было так много свободного времени, как в бытность свою чистильщиком Семьи. В городе убивают не каждый день, и ещё реже - кому-то необходимо замести следы... контроль же за организацией должен быть постоянным. - Иногда кажется, что переходный возраст - вообще ещё цветочки. - улыбнулся, пытаясь прогнать грусть. Большие дети - большие проблемы. И чем взрослее они становятся - тем взрослее становятся и препятствия на их пути; но они по прежнему остаются твоими детьми. Лео вот навсегда потерял своего хорошего друга месяц назад - парня сбил пьяный водитель... А Сабрина догадывается о том, что Винцензо не просто так пропал, в этом и есть причина её психоза - и это вопрос даже ещё более серьёзный. И наверное, Гвидо всё-таки не станет самым лучшим отцом ни для одного из своих детей, определённо - не станет хорошим мужем ни для Барбары, ни для Марго, не претендует и на звание идеального сына для своей матери; но от одного он точно не отступит - он будет делать всё возможное для того, чтобы им было хорошо, не требуя никакой благодарности за это. - Впрочем, Дольфо точно уже лёг... да и Виттория наверняка спит. Я в любом случае уже опоздал. - пожалуй, всё, что остаётся ему - это попытаться сделать как можно больше для своих отпрысков, пока он жив; и прожить как можно дольше - Гвидо уже немолод, конечно, но от старости точно пока не умирает, и лет на двадцать хотел бы ещё рассчитывать... и этих двадцати лет ему должно было бы хватить на то, чтобы сделать из Лео не только своего наследника, но и преемника, раз уж сын всё-таки решил быть таким, как его отец. Чтобы Дольфо мог бы сделать и свой выбор... может, именно он станет первым Монтанелли, кто не будет связан с "нашим делом"? Выдать замуж обеих дочерей; и увидеть внуков, конечно. Хотя и это далеко не всё. Даже далеко не всё важное...
- Ну что Вы, какие могут быть неудобства? - Гвидо пожал плечами. Для настоящий леди у Хелен, пожалуй, слишком большой запас скромности... впрочем, её это лишь украшает. - Вы уже отблагодарили меня своим присутствием. Всегда приятно находиться в компании столь эффектной женщины. - улыбнулся Монтанелли в ответ, ввернув в речь комплимент - но никак не лесть. Не только он спас ей вечер - пусть не столь явно и открыто, но то же самое Хелен сделала и для него, составив компанию; не будь её в зале - пришлось бы в лучшем случае выслушивать бестолковый трёп Рокки...
Рокки, к слову сказать, давно вернулся обратно в помещение, но, дабы не тревожить босса, деликатно уселся обратно за их прежний столик, попивая кофе и приглядывая за обстановкой. Когда Гвидо расплатился по счёту, телохранитель тоже встал, следуя за ним - и когда босс придержал для Хелен дверь, приостановился позади него, не отсвечивая, но стараясь держаться вне поля зрения уже покинувшей заведение женщины.
- Ты его хоть не убил там?.. - усмехнулся, но трепаться времени не было. И так возникала заминка: - Давай ключи, я сам отвезу Хелен домой. И можешь найти себе компанию на остаток ночи. - хлопнул Рокки по плечу, и покинул заведение, нагоняя Хэмминг, и нажал на кнопку брелка, разблокировав двери чёрного "Хаммера". А Бульдозер пешком направился в противоположную сторону...
- Прошу. - дон улыбнулся, открывая для Хелен пассажирскую дверь.

+1

14

http://pinterest.randomhouse.com/lib/images/the-end.png

Отредактировано Helen Hamming (2015-04-07 14:04:53)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » От самих себя не застрахуешься