Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Adrian
[лс]
иногда ты думаешь, как было бы чудесно, если бы ты проживала не свою жизнь, а чью-то другую...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Право на жизнь


Право на жизнь

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Участники: Lissana O'Connell and Gemma Morrow-Teller
Место: штата Невада, город Винчестер
Время: 2003
О флештайме:
Никогда прежде она не чувствовала себя настолько слабой.
Она подошла к последнему рубежу и больше не видела никакого смысла бороться за никому ненужную жизнь.
Последний вздох.
Немой крик.
Холодная сталь ножа, готового выполнить роль избранного палача.
Если её дитя должно умереть, то она отправится следом за ним ...   

Отредактировано Lissana O'Connell (2015-02-21 14:27:13)

0

2

Ночь шагает по земле мягкой поступью, занимает свой небесный трон, накрывая город чёрной вдовьей вуалью. Мелкая россыпь далеких звезд проглядывает редкими вкраплениями, едва заметными из-за переливающейся городской иллюминации, играющей всеми цветами радуги.

Холодно.
Тебе чертовски холодно. Но этот холод идёт изнутри: струится по венам, замораживает легкие и желудок, окутывает сердце непроницаемой коркой голубого льда.
Он — метафоричен.
Он — твоё отчаянье.

Ветер застревает между растрепанными локонами неумело обесцвеченной прически, взметает вверх тонкие волосинки, поблескивающие в свете придорожных фонарей, будто тончайшие нити рыболовной лески. Нервная дрожь электрическими разрядами бьёт измученное тело, и всё что ты можешь сделать, чтобы хоть как-то спрятать свой трясущийся скелет от подозрительных взглядов редких прохожих, это плотнее закутаться в несоразмерно большую мужскую толстовку, любезно оставленную на долгую память обдолбанным подонком, бросившим тебя на произвол судьбы без цента в кармане.
Надвигая на голову глубокий капюшон, провонявший сигаретным дымом и дешёвым спиртным, опускаешь затуманенный взгляд зелёных глаз, надеясь, что никто не сможет разглядеть сетку лопнувших капилляров, разрисовавшую воспаленные от слез белки.  Хотя знаешь, что никто и не станет приглядываться, всё-таки держишься в тени у обочины, провожая влюбленные парочки ироничной ухмылкой, больше напоминающей волчий оскал. Они тебя не замечают: идут в обнимочку, слащаво хихикают, зажимаясь, как школьники на первом свидании. Это было бы даже мило, если бы так не бесило тебя сейчас.
Когда парень врезается в тебя плечом, автоматически извиняясь, ты даже не смотришь на него, продолжая уходить вглубь пустеющего парка. Со спины доносится приглушенный шепоток его девицы, настороженно выносящей свой диагноз — наркоманка. Из твоей груди даже рвется смешок, но звучит он как-то сухо, несся в себе только едкую горечь и пустоту.

Что они, черт подери, понимают? Эти слащавые голубки, смотрящие на мир сквозь розовые очки,  понятия не имеют, сколько дерьма за твоими тощими плечами. Им даже невдомёк, что этой ночью ты запланировала кульминацию печального спектакля, потому что страх пожирал твою душу, алкоголь отравил разум, а люди вырвали сердце, бросив его на грязный асфальт. Они вынесли свой вердикт. Списали со счетов, заклеймив безжизненным термином, удобным для оправдания твоего жалкого вида. Плевать …

Правая рука утопает в оттянутом кармане, озябшими кончиками пальцев проводит по ледяному корпусу складного ножа-бабочки, поддевая поломанными ногтями расшатанную застежку. Сегодняшней ночью его ножнами станет твоя кровоточащая плоть. Для себя ты уже всё решила. Осталось найти место поспокойнее.
Сворачиваешь на узкую тропинку, извивающеюся вокруг разросшихся кустарников, направляясь в заброшенную часть парка, где полицейские часто находят окоченевшие тела отбросов-Доу современного общества. Там есть укромное место, куда тебя отправлял твой бывший дружок, чтобы ты раздобыла для него «чёрного» у барыги. Даже поэтично: всё закончится там, где когда-то началось.
Стоит задуматься о сделанном выборе, как память устремляется в свободное плавание, уносящие тебя к родным берегам Бостона.
Интересно, чтобы сказал Джек, узнай он о том, что из-за своей одержимой потребности быть кому-то нужной, ты связалась с героиновым торчком, да ещё и умудрилась от него залететь? Вообще-то, если задуматься, ты понятия не имеешь, как бы он отреагировал. О`Рейли всегда был для тебя непостижимой загадкой. Забавно, что собираясь совершить свой последний грех, ты вспоминаешь именно об этом сумасбродном засранце, и твои губы растягиваются в широкой улыбке.
“Жив ли он ещё?”

Ты без труда находишь старую скамейку, поудобнее устраиваешься на её деревянной спинке, чтобы несколько минут просто наслаждаться тишиной, мысленно читая молитву перед Богом_которого_нет. Это не покаяние, не претензия на свет в конце туннеля, это всего лишь привычка, прошедшая с тобой сквозь года. Последняя дань католическому воспитанию матери. 
Расстегивая молнию на толстовке, достаешь ножик, свободной ладонью касаясь живота. По испачканным щекам текут слезы, ты закрываешь глаза, немыми губами шепча в темноту единственное слово — «прости» … Дыхание перехватывает, а сердце аритмично долбится в грудную клетку, словно каждая клеточка твоего измученного естества не желает мирится с приговором опьяненного рассудка, но пути назад нет. Что ты можешь дать этому ребёнку, кроме ада царящего на земле?

+1

3

Замысловатый, слегка вздернутый разум, ослабевающий каждую клетку, способствующий её деградации. Просто однажды что - то щелкает внутри, и ты уходишь. Не важно, куда. Ноги ведут, а ты продолжаешь цепляться за отголоски. И так каждый раз, не способная выдержать тяготы, метаешься из угла в угол, из рук в руки, от губ к губам. В конце концов именно те самые руки хватают тебя и вытаскивают из самого дна, из того, что не хотело тебя отпускать все эти годы. Рукам хватает силы, они могут, они знают, как тебя поддеть, чтобы ты начала жить. Зажила заново, открыв чистый лист своей потертой, обветшалой книги. Цепляйся - не цепляйся, а руки тянут с такой невероятной силой, что становится невыносимо отпираться. Улыбаешься. Ты нужна. Но на долго ли? Не подобные ли руки бросили тебя в последний раз на дно, в самую глубину ямы с дерьмом, не оставив возможности выбраться оттуда живым.
Мои дети всегда видели в нем идеального отца. Никто не хотел копать глубже: не они, не клуб. Все все знали, но поверхностно. А доказывать крайне тяжело. Да и желания никогда не было. Если ты хочешь, все узнаешь и без наводок. В данном случае они были не нужны. Лично для себя я уяснила абсолютно все. Не впервые мне подставляли ногу, а не руку. Холод, а не тепло. Антоним, а не синоним. Падай - не хочу. Задыхайся и получай удовольствие.
- Джон, черт возьми, что с нами стало?
И давно бы закончить весь этот цирк, но нет, у нас общие дети, а, точнее, общий ребенок. Элисон - случай отдельный и известный только лишь мне. Самое смешное, что я, наверное, никогда и никому не смогу открыть этой страшной тайны. Умру с ней, если на то пойдет. Все складывается на столько затруднительно, что и я сама лично не могла этого предвидеть. Любимая доченька, моя малышка вновь тяжело болеет. Элли задыхается от дикого кашля с практически не выходящей мокротой и ляжит уже вторую неделю с температурой под сорок градусов. Вот только одному единственному главному человеку в её жизни плевать на это хотелось - отцу. А, помнится, мы были счастливы. Сказки никогда не бывают долговечными. Все равно или поздно подходит к своего логическом завершению. Честно говоря, я до последнего старалась не верить в это, но все же настал этот трагический эпизод и со мной.
Дверь хлопнула. С тех пор я опять не видела Джона несколько недель, но Клэй... Спасибо тебе, Теллер, за оказанную помощь. Если бы не ты, мы бы однозначно пропали. Сидеть на хлебе и воде, конечно, привычка стала как таковой, но приятно покушать чего - то действительно съедобного. А дочка... Черт возьми, как она счастлива от того, что кто - то её навещает, привозит ей гостинцы, выказывает заботу. Правда, отсутствие отца она воспринимает крайне остро, и порой я просто не знаю, как ее успокоить. Все далеко не так просто, как ты думаешь...
Пиная какие - то ошметки то ли земли, то ли мусора, идти по парку было крайне легко. Собирая в кучку себя, мысли, чувства, воспоминания, я все больше и больше понимала, что погрязла во лжи. Это было обидно на столько, что и всю ту боль, которую испытывала я все эти годы, не возможно описать в нескольких словах. Навязчивая неделя со всем этим покончить не покидала меня, но я не в том возрасте и не с тем опытом, чтобы так легко сдаваться. Остается пережить, научиться или же переучиться терпеть.
- Тоже жизнь не мила?..
Парк казался слишком одиноким для такого времени и выходного дня. Но вот все же одна несчастная скамейка была занята. Девушка сидела и теребила в руках нож. Вид её казался чересчур обреченным. Я практически с ходу поняла, одно из двух: или наркоманка, которая собирается сделать надрез для введения доза в кровь, либо суицид. В любом случае нам будет, о чем поговорить.

+1

4

Острие болезненно колит в солнечное сплетение, царапает тонкий папирус бледной кожи, собирая вокруг себя воронку из мелких волн на застиранной ткани грязной футболки.
Ты отчего-то медлишь с жестокой расправой, боясь надавить на рукоятку ножа посильнее, чтобы привести в действие вынесенный приговор. Руки предательски дрожат, ладони потеют так сильно, что кажется будто оружие выскользнет из них, разразившись насмешливым звоном при падении на потрескавшийся асфальт подле ног. В горле застревает вязкий комок, и ты закусываешь нижнею губу с таким остервенением, что на лопнувшей кожице проступает алая капелька крови, отпечатываясь металлическим привкусом на кончике языка. Отравленные мысли мечутся в черепной коробке, как рой взбесившихся пчел, то отговаривая от суицида, то подстрекая поскорее покончить с этим делом, отправившись в великое ничто, где тебя больше никто не побеспокоит.

Отстой.
Может, стоило вмазаться, перед тем, как обрывать свою линию жизни? Это бы значительно упростило задачу. Лейн даже оставил тебе спичечный коробок с качественной дрянью, способной придать необходимую решительность и притупить чувство вины. Он лежит в заднем кармане джинсов, буквально обжигая бедра своим присутствием. Только протяни руку и достань: открой картонную крышечку, обмакни подушечку указательного пальца в белый порошок, вотри его в бледно-розовые десна, а потом пусти «ангельскую пыль» по ноздрям — приход будет быстрым …
Нет!
Ты не наркоманка. Пробовала, конечно, пару раз, но так и не подсела. Вместо обещанного расслабления, героин приносил психологическую пытку, оживляя пережитые некогда кошмары. Попадая под его воздействие, ты вновь переживала гибель родителей, избиения в детском доме, попытку изнасилования, убийство мистера Оушера, и ещё кучу всякого дерьма, пугающего до чертиков. Именно поэтому, beloved-junkie так и не смог подсадить тебя на иглу, несмотря на все елейные уговоры слиться в нескончаемом угаре.
 

Импульсивно одергиваешься.
Глухо скрежеща ровными рядами зубов, беспокойно ёрзаешь по скрипучей спинке лавочки, скорбно всхлипывая от осознания в какое жалкое ничтожество превратилась. Ты ненавидишь саму себя: презираешь за слабость, за трусость, за глупость и за то, что сломалась под ударами судьбы. Тебе всего восемнадцать лет, но позади лишь тьма одиночества, а впереди — гнетущая неизвестность. Реальность оскалилась, как бешеный зверь, готовясь впиться острыми клыками в твоё анорексичное тельце, чтобы разорвать на мелкие кусочки, а после забыть и больше никогда не вспоминать. Этот образ настолько ярок в больном воображении, что ты оборачиваешься на каждый шорох, ожидая явления адских гончих, спешащих по твою душу, если таковая вообще имеется в наличии.

Парк фактически опустел, превратившись в непроглядную пустошь, заросшую неопрятными кустами и кривоватыми деревьями, шуршание ветвей которых, напоминает укоризненный шепот самой природы.
Ты бы не смогла оценить драматичный антураж момента, даже если бы прибывала в адекватном состоянии. Всё как-то ирреально. И больше походит на слезливую сценку из  голливудского фильма, рассчитанного на особо впечатлительную публику, которая станет смаковать накал трагедии, обсасывая незначительные отступления сюжета.
Тошнотворное сочетании самоиронии и черного юмора, вырывает из твоего нутра безумный смех, который затихает столь же внезапно, как и грянул в сумеречной тишине. Сомкнутые ресницы вздрагивают, неспешно открывая остекленевший взор, когда поблизости слышится незнакомый усталый голос. Несколько секунд ты пристально смотришь на женщину стоящею напротив,  но не замечаешь её в упор.
— Уходи, — интонация совершенно бесцветная, она не содержит в себе и йоты каких-либо эмоций. Единственное сказанное слово звучит скупо, потому что тебе ненужны посторонние соглядатае, спешащие разобрать тебя по косточкам на сувениры. Ты не собираешься устраивать увеселительное представление, выворачиваясь наизнанку перед любопытными незнакомцами, желающими залезть в твою хмельную голову, чтобы лишний раз самоутвердится в собственной мнимой добродетели.

Отредактировано Lissana O'Connell (2015-02-22 18:14:24)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Право на жизнь